Пере­мена ума

свя­щен­ник Игорь Фомин

Таин­ство пока­я­ния, испо­ведь. Это свя­щен­но­дей­ствие Церкви, в кото­ром Гос­подь про­щает каю­ще­муся хри­сти­а­нину его грехи. Но почему бывает так, что после испо­веди чело­век впа­дает в тот же самый грех, кото­рый только что испо­ве­дал? Всегда ли Бог про­щает грехи каю­щимся? Может ли свя­щен­ник нару­шить тайну испо­веди? Нако­нец, что такое – насто­я­щее пока­я­ние? На эти и многие другие вопросы о Таин­стве сего­дня отве­чает свя­щен­ник Игорь Фомин, клирик Казан­ского собора на Крас­ной пло­щади в Москве.

Свя­щен­ник Игорь Фомин родился 25 фев­раля 1970 года, в 1995 году окон­чил Мос­ков­скую духов­ную семи­на­рию. Клирик храма Казан­ской иконы Божией Матери на Крас­ной пло­щади. Отец троих детей.

– Батюшка, на испо­веди чело­век откры­вает свя­щен­нику самые пота­ен­ные уголки своей души. Это ведь очень личное обще­ние. И начать раз­го­вор о таин­стве пока­я­ния хоте­лось бы с довольно непри­ят­ного вопроса.

Люди, полу­чив­шие обра­зо­ва­ние в совет­ское время, хорошо помнят сюжет романа Этель Войнич “Овод”. Там опи­сана тра­ге­дия моло­дого чело­века, кото­рый на испо­веди рас­ска­зал свя­щен­нику о своем уча­стии в рево­лю­ци­он­ном кружке. И свя­щен­ник его предал. В резуль­тате моло­дой чело­век разо­ча­ро­вался в рели­гии, воз­не­на­ви­дел Христа и, в конце концов, был рас­стре­лян за уча­стие в рево­лю­ци­он­ном дви­же­нии.

Так вот вопрос: воз­можно ли такое сего­дня у нас в Церкви? Вернее – бывают ли ситу­а­ции, когда свя­щен­ник, по каким-то очень важным при­чи­нам, имеет право нару­шить тайну испо­веди?

– Я считаю, свя­щен­ник не может рас­ска­зы­вать о том, что услы­шал на испо­веди. Раз­гла­ше­ние тайны испо­веди – это авто­ма­ти­че­ская духов­ная смерть для самого себя. Если свя­щен­ник дерз­нул раз­гла­сить тайну испо­веди, – при любых обсто­я­тель­ствах, даже при гро­зя­щей госу­дар­ству опас­но­сти, – то я считаю, что этот свя­щен­ник уже не достоин носить сан. Потому что тайна испо­веди – это один из осно­во­по­ла­га­ю­щих пунк­тов при­сяги свя­щен­ника, кото­рую он дает перед руко­по­ло­же­нием. Кано­ни­че­ски эта тра­ди­ция не закреп­лена. В исто­рии Церкви суще­ство­вали кри­ти­че­ские пери­оды, когда воз­ни­кали прак­тики огла­ше­ния тайны испо­веди, свя­зан­ной с опас­но­стью для всей Церкви в целом или для обще­ства. Однако даже в этом случае всегда под­чер­ки­ва­лось, что огла­ша­ется то, что угро­жает Церкви и обще­ству, но не ука­зы­ва­ется тот, кто сказал об этом на испо­веди. При этом, по про­ше­ствии вре­мени такие прак­тики всегда отме­ня­лись и даже осуж­да­лись. По общему убеж­де­нию совре­мен­ного духо­вен­ства, так же как в пони­ма­нии древ­ней мона­ше­ской тра­ди­ции, не может быть ника­кой при­чины, кото­рая оправ­ды­вала бы несо­хра­не­ние тайны испо­веди. Дове­рие к испо­ве­ду­ю­щему свя­щен­нику важнее, чем любые другие сооб­ра­же­ния.

– В свое время к нам в редак­цию жур­нала пришло письмо, где жен­щина писала, почему она не может заста­вить себя пойти на испо­ведь. Она это сфор­му­ли­ро­вала так: “Потому что я отчет­ливо пред­став­ляю себе такую кар­тину: вот все испо­ве­до­ва­лись, свя­щен­ники соби­ра­ются где-то после службы и начи­нают: “А мне сего­дня то-то ска­зали, а мне – то-то и то-то!”

– У Фео­фана Затвор­ника есть инте­рес­ное заме­ча­ние к испо­ве­ду­ю­щим свя­щен­ни­кам, что на аналой надо поло­жить для испо­ве­ду­ю­ще­гося крест и Еван­ге­лие, а для того, кто при­ни­мает испо­ведь – нож. Если он кому-нибудь захо­чет рас­ска­зать что-то из при­ня­той испо­веди, пусть лучше язык себе отре­жет. Это очень жестко, но пра­вильно. Очень часто бывает, что к тебе при­хо­дит чело­век, ты при­ни­ма­ешь его испо­ведь и слы­шишь о таких грехах, что дума­ешь: Гос­поди, как с ними не то что ему – он-то будет прощен – а как с ними ты будешь дальше жить? Но только чело­век отошел от аналоя, и ты уже все забы­ва­ешь. Гос­подь пол­но­стью сти­рает из твоей памяти все, что тебе не нужно и не полезно.

– А часто ли Вы стал­ки­ва­е­тесь с тем, что люди, впер­вые при­хо­дя­щие в Цер­ковь, причем созна­тельно при­хо­дя­щие, не пони­мают зна­че­ния испо­веди и не знают, что это такое?

– Испо­ведь как одно из Таинств – сразу не пости­жима. Чело­век, чув­ству­ю­щий груз своих грехов, ответ­ствен­ность за свои поступки, мысли, дела и осуж­да­е­мый своей сове­стью, ищет выхода из сло­жив­шейся ситу­а­ции. Ему, как пут­нику, на ноги кото­рого налипло много грязи, уже тяжело идти, и он хочет от этого осво­бо­диться. Как это сде­лать? Он при­хо­дит в храм и, есте­ственно, попа­дает на пер­вого встреч­ного свя­щен­ника. Если это искрен­ний и глу­бо­кий батюшка, пут­нику повезло. Если же ему встре­тился чело­век, скажем так, не очень рев­ност­ный и мало­гра­мот­ный, то путь его будет долог и сложен, но он все равно придет к насто­я­щему пока­я­нию.

– Навер­ное, это есте­ственно, что чело­век может не знать, что такое испо­ведь, поскольку куль­тура цер­ков­ной жизни нахо­дится у нас в про­цессе ста­нов­ле­ния. Но ведь есть такое поня­тие как “гене­раль­ная испо­ведь”. Когда чело­век в созна­тель­ном воз­расте при­хо­дит в Цер­ковь, его первая испо­ведь – это испо­ведь за всю про­шед­шую жизнь.

– Нельзя делить испо­ведь на “гене­раль­ную” и “не гене­раль­ную”. Каждая испо­ведь должна быть пере­смот­ром всей своей духов­ной жизни, т.е. в каком-то смысле “гене­раль­ной”. Однако, в рас­хо­жем пони­ма­нии “гене­раль­ная испо­ведь” – это первая испо­ведь за всю свою жизнь, и она вклю­чает в себя и то, что чело­век помнит, и то, что ему напом­нили, и то, что Гос­подь ему открыл в молитве, под­го­тов­ля­ю­щей к испо­веди. Но это не значит, что чело­век сразу осво­бо­дился от всех своих грехов за всю свою жизнь. На самом деле, испо­ведь – это очень долгий путь: надо вско­пать поле, поса­дить там какие-то семена и сде­лать так, чтобы они взошли и дали свои плоды.

Выходя на это поле, пахарь вдруг пони­мает, что поле засы­пано кам­нями. Они боль­шие – ни лошадь, ни трак­тор не прой­дут, и чело­век начи­нает их выно­сить. Точно так же и грехи: боль­шие грехи видны сразу. Чело­век, первый раз при­хо­дя­щий на испо­ведь, видит только какие-то зна­ко­вые собы­тия своей жизни – аборт, развод, тяже­лые ссоры с роди­те­лями или детьми или еще что-то оче­вид­ное и ужас­ное… Он выно­сит с поля эти камни, воз­вра­ща­ется, хва­та­ется за плуг, чтобы начать пахать, смот­рит, а там – камни поменьше. Он опять остав­ляет плуг, но камней, кото­рые поменьше, уже больше.

“Гене­раль­ная испо­ведь”, на самом деле, обычно рас­тя­ги­ва­ется на несколько лет. Чело­век то и дело воз­вра­ща­ется к своему про­шлому. Не сам воз­вра­ща­ется – Бог его воз­вра­щает, Гос­подь дает ему воз­мож­ность уви­деть то, что он натво­рил, что он сделал, но не осо­знал как грех. И это, на самом деле, благо для чело­века!

– Батюшка, мы гово­рим, что испо­ведь, это – Таин­ство Пока­я­ния. А вот что такое – само пока­я­ние, что про­ис­хо­дит в этом Таин­стве?

– Пока­я­ние – это такое состо­я­ние чело­века, когда он осо­знает свою гре­хов­ность, сожа­леет о ней и начи­нает нена­ви­деть совер­ша­е­мый им грех и дея­тельно бороться с ним, утвер­жда­ясь в добре. Нена­висть ко греху и борьба с ним при­вле­кают мило­сер­дие Божие. Вот это соче­та­ние мило­сер­дия Божия с нена­ви­стью чело­века ко греху и борь­бой с ним совер­шает пока­я­ние, то есть – избав­ле­ние чело­века от греха. Ведь грех – это всегда что-то, что мешает любить Бога и ближ­него. Это всегда пре­пят­ствие, обычно очень труд­но­пре­одо­ли­мое и часто став­шее уже нормой жизни и не вос­при­ни­ма­е­мое нами именно как пре­пят­ствие. Поэтому побе­дить его можно только как соб­ствен­ными свер­ху­си­ли­ями, так и с помо­щью Божией.

– А как быть чело­веку, кото­рый хочет пока­яться в грехе, но при этом не чув­ствует нена­ви­сти ко греху? Просто он умом пони­мает, что это – грех, а вот нена­ви­сти – нет?

– Такое бывает очень часто, и тре­бует особых духов­ных усилий со сто­роны чело­века. Глав­ное – не решить, что раз нена­ви­сти к греху нет, то и пока­яться я нико­гда не смогу! Просто нужно пом­нить, что любое собы­тие в духов­ной жизни чело­века нико­гда не бывает одно­сто­рон­ним. Любое наше благое начи­на­ние нам помо­гает испол­нить Сам Гос­подь. При любой испо­веди отно­ше­ние чело­века ко греху все равно меня­ется. Нужно испо­ве­до­вать этот грех, даже если мы не имеем в себе насто­я­щей нена­ви­сти к нему и реши­мо­сти с ним бороться. И в конце концов мы все равно придем к насто­я­щему пока­я­нию. Уже то, что мы даем себе труд испо­ве­даться в этом грехе – угодно Гос­поду. И, видя такое наше стрем­ле­ние, Он обя­за­тельно даст нам под­лин­ное пока­я­ние, со всей глу­би­ной осо­зна­ния и отвер­же­ния греха.

– Иногда люди счи­тают, что пока­я­ние заклю­ча­ется в остром эмо­ци­о­наль­ном пере­жи­ва­нии греха. И чем силь­нее эмоция, тем глубже пока­я­ние. Что Вы можете ска­зать по этому поводу?

– Это непра­вильно. Эмоции – это резуль­тат пси­хо­ло­ги­че­ского состо­я­ния чело­века. А пытаться вызвать в себе пока­ян­ное чув­ство, эмо­ци­о­нально “накру­чи­вая” свою пси­хику, может быть даже опасно. Можно дове­сти себя до исте­рики и нерв­ного рас­строй­ства. Ничего общего с насто­я­щим пока­я­нием такие упраж­не­ния не имеют. Сте­пень пока­я­ния опре­де­ля­ется совсем другим: как ты себя ведешь после осо­зна­ния своей гре­хов­но­сти? Изме­нил ты что-то в своей жизни, или не изме­нил?

Слезы пока­я­ния – вели­кий дар Божий, кото­рого удо­ста­и­ва­лись лишь немно­гие вели­кие подвиж­ники бла­го­че­стия. Пытаться вызвать их искус­ственно – дер­зость и нера­зу­мие. Для нас пока­ян­ный плач заклю­ча­ется в осо­зна­нии своих грехов и сокру­ше­нии о них, о том, что мы не можем своими силами изба­виться от этих грехов. Но это сокру­ше­ние не явля­ется само­це­лью. Цель – это внут­рен­нее пере­рож­де­ние, кото­рое Гос­подь дает тебе, видя искрен­нее жела­ние жить иначе.

Если мы начи­наем сокру­шаться о своих грехах и не идем дальше, то это при­во­дит к отча­я­нию. Очень пока­за­тель­ный пример здесь – Иуда. Ведь он же рас­ка­ялся! Мало того, он после рас­ка­я­ния сделал опре­де­лен­ные шаги: бросил среб­ре­ники, искренне отка­зался от них – они стали жечь ему руки. Но он не пошел дальше. Не смог уви­деть, ощу­тить милость Божию, не смог пове­рить, что Гос­подь его про­стит.

И для хри­сти­а­нина очень важно – не впасть в отча­я­ние при виде своих грехов. Я вообще скло­нен думать, что Гос­подь подает Свою милость сразу. Потому что уви­деть свой грех без Гос­пода прак­ти­че­ски невоз­можно. Вернее, невоз­можно осо­знать, что это – грех. Чело­век совер­шает какой-то посту­пок, видит, что так же посту­пает его ближ­ний, осуж­дает его… А сам даже не пони­мает – что так же грешит. И только любя­щий Гос­подь может тебя повер­нуть и пока­зать: “Вот, смотри, доро­гой… Вот это – ты! Ока­зы­ва­ется, ты – вот такой”.

Лишь Гос­подь может помочь чело­веку взгля­нуть на себя самого со сто­роны. Сам чело­век на это не спо­со­бен, это – милость Божия. Сам импульс, дви­га­ю­щий нас к пока­я­нию – это уже при­кос­но­ве­ние Гос­пода к нашей душе. Потом мы сокру­ша­емся о своем грехе. А потом Бог, видя наше стрем­ле­ние очи­ститься, избав­ляет нас от греха. Так про­ис­хо­дит пока­я­ние. То есть, все начи­на­ется с мило­сти Божией, и все мило­стью Божией закан­чи­ва­ется. Важно лишь вос­поль­зо­ваться этой мило­стью, не пройти мимо нее.

Ведь масса людей живут гре­хов­ной жизнью и не ощу­щают своей гре­хов­но­сти. И если чело­век почув­ство­вал, что так жить больше нельзя, что нужно пока­яться, это уже – милость Божия, это значит, что Гос­подь его посе­тил. И само стрем­ле­ние к пока­я­нию очень важно рас­смат­ри­вать не просто как чело­ве­че­ское дви­же­ние души, но как сотвор­че­ство чело­века с Богом. Где Гос­подь пока­зы­вает чело­веку его грехи, а чело­век стре­мится изба­виться от них.

– По-гре­че­ски пока­я­ние, это – “мета­нойя”, что озна­чает бук­вально “пере­мена ума”. Как это можно пони­мать, при­ме­ни­тельно к нашему раз­го­вору?

– Пере­мена ума – это осо­зна­ние про­тив­но­сти твоего нынеш­него состо­я­ния и жела­ние пере­ро­диться, жела­ние изме­ниться к луч­шему. Причем, когда пока­я­ние насто­я­щее, то это жела­ние на самом деле – неодо­ли­мое. Я могу при­ве­сти такой пример. Одна жен­щина долго пила, и пила серьезно. Хотя была семи пядей во лбу, два инсти­тута закон­чила… Куда она только не ездила – на всякие отчитки, по разным мона­сты­рям – ничего не помо­гало. И вот при­е­хала к одному батюшке, причем недавно руко­по­ло­жен­ному, и гово­рит о своем состо­я­нии: “Не могу больше пить. Я чув­ствую, что выпи­ваю рюмку и – заби­ваю гвоздь в Христа. Рюмка – гвоздь, рюмка – гвоздь… Я не могу уже больше так, мне это про­тивно, я хочу оста­но­виться”. Батюшка ей на это: “Ну хорошо, а что ты готова сде­лать для этого?” Она отве­чает: “Все что угодно”. – “Хорошо. Вот если ты не будешь три с поло­ви­ной года выхо­дить из цер­ков­ной ограды (а было это в Под­мос­ко­вье), Гос­подь тебя изба­вит”. И она оста­лась. Не рас­суж­дая, не пре­ду­пре­див мужа, не поехав собрать какие-то вещи … Она так воз­не­на­ви­дела свое пьян­ство, что все осталь­ное ее уже не инте­ре­со­вало, она мах­нула рукой на работу, на все свои дела. И знаете, пора­зи­тель­ная вещь: недавно мы отме­чали десять лет с того момента, как она бро­сила пить. Вот это – пере­рож­де­ние, это – насто­я­щее пока­я­ние. У нее ведь все было – и слезы, и ночные моле­ния… Но все это было как бы под­го­то­ви­тель­ным пери­о­дом. А когда пришла эта реши­мость – жить без пьян­ства, тогда и про­изо­шло насто­я­щее пока­я­ние, про­изо­шла пере­мена ума. Конечно, этот пример не озна­чает, что каж­дому греш­нику надо бро­сить семью, работу и все свои житей­ские обя­зан­но­сти и заботы, чтобы пока­яться. Обычно – ровно наобо­рот: для истин­ного пока­я­ния нужно ко всему этому вер­нуться. Но от чего-то обя­за­тельно при­дется пол­но­стью отка­заться – кате­го­ри­че­ски и навсе­гда. Чем-то при­дется пожерт­во­вать частично или вре­менно, и это обя­за­тельно бывает что-то очень зна­чи­мое или очень “при­ки­пев­шее” к сердцу.

– Батюшка, Вы уже ска­зали, что чело­век испо­ве­ду­ется Богу. Сам Гос­подь осво­бож­дает чело­века от греха. В этой связи вспо­ми­на­ется еще одно рас­про­стра­нен­ное пред­став­ле­ние об испо­веди: чело­век при­хо­дит в Цер­ковь к Богу, на испо­ведь он при­хо­дит тоже к Богу. Зачем же там еще свя­щен­ник, в чем тогда его функ­ция, если я при­хожу к Богу? И почему я не могу испо­ве­даться только Богу, напри­мер, пока­яться в грехах у себя дома перед иконой?

– Вообще, грех – это болезнь души. Но не душев­ная болезнь, а духов­ная. Когда чело­век болеет каким-нибудь постыд­ным, страш­ным неду­гом, он, придя к врачу, начи­нает крас­неть. Ему стыдно гово­рить о своей болезни, ему стыдно ее пока­зать. Но когда чело­век от этой болезни уже изне­мог, он пони­мает, что это предел. Если он сейчас все не рас­ска­жет, он не сможет выздо­ро­веть. Стыд оста­ется, но отхо­дит на второй план. Вот и испо­ведь нужна для того, чтобы чело­век засви­де­тель­ство­вал, рас­ска­зал в при­сут­ствии сви­де­теля о своем грехе. Чистое наме­ре­ние – чтобы чело­век пере­жил стыд и полу­чил себе в союз­ники того, кто может засви­де­тель­ство­вать, что он дей­стви­тельно хочет от этого греха изба­виться.

У мит­ро­по­лита Сурож­ского Анто­ния есть заме­ча­тель­ное срав­не­ние созре­ва­ния греха в чело­веке – с луко­ви­цей. Когда грех зарож­да­ется, это как будто серд­це­винка, кото­рую многие, если не все, любят – она очень слад­кая, сочная, заме­ча­тель­ная. А потом эта серд­це­вина, этот грех начи­нает расти и пре­вра­ща­ется в лепе­сточки лука, вкушая кото­рые каждый плачет. Когда совесть в чело­веке начи­нает вопи­ять к его сердцу, к его созна­нию, к его душе, грех начи­нает отми­рать. Но без забот­ли­вой хозяйки, кото­рая может очи­стить эту луко­вицу от шелухи, само­очи­ще­ние не про­ис­хо­дит. Нужен кто-то, кто засви­де­тель­ствует на земле, что чело­век здесь прошел те адские испы­та­ния своего сердца по поводу совер­шен­ного греха, кото­рые он уже не будет испы­ты­вать в жизни вечной.

Есть и еще один прин­ци­пи­аль­ный момент в Таин­стве Пока­я­ния, кото­рый тре­бует обя­за­тель­ного при­сут­ствия сви­де­теля – свя­щен­ника. Это свя­зано с объ­ек­тив­ным харак­те­ром Таин­ства. Когда чело­век пере­жи­вает свои грехи, сожа­леет о них, борется с ними – это все про­ис­хо­дит в глу­бине его души в тайне не только от всего мира, но и иногда …и от самого чело­века. Можно годами каяться дома перед иконой, но так нико­гда и не полу­чить уве­рен­но­сти в том, что этот грех мне прощен. Где та объ­ек­тив­ная гра­ница, кото­рая отде­ляет грехи, став­шие “как не бывшие”, и грехи, кото­рые по-преж­нему лежат тяжким грузом на моей сове­сти? Эту гра­ницу нельзя про­ве­сти самому, потому что ее может опре­де­лить только Гос­подь. Эта гра­ница – Таин­ство Испо­веди. На испо­веди не всегда уда­ется испы­тать бла­го­дат­ные пере­жи­ва­ния эмо­ци­о­нально, не всегда уда­ется до конца осо­знать свой грех, набраться реши­мо­сти его нена­ви­деть, – это все зави­сит от усер­дия каю­ще­гося. Но на испо­веди всегда совер­ша­ется объ­ек­тив­ным обра­зом, неза­ви­симо от нас, бла­го­дат­ное дей­ствие Божие, очи­ща­ю­щее нас от тех грехов, кото­рые были испо­ве­даны перед свя­щен­ни­ком как сви­де­те­лем. Оста­ется при­вычка к греху, может остаться даже тяга к греху, и иногда очень долго при­хо­дится бороться с послед­стви­ями греха, но сам грех уже не суще­ствует. В это Цер­ковь твердо верит, и это дока­зы­вает весь Ее двух­ты­ся­че­лет­ний опыт. Эта объ­ек­тив­ная сто­рона Таин­ства тре­бует объ­ек­тив­ного, не зави­си­мого от нас самих выра­же­ния: сло­вес­ной испо­веди при сви­де­теле – свя­щен­нике.

– Есть еще одно сего­дня рас­хо­жее мнение: что испо­ведь – это такой пред­ше­ствен­ник кушетки пси­хо­ана­ли­тика. То есть, это – беседа со “спе­ци­аль­ным чело­ве­ком”, кото­рый выслу­ши­вает тебя, задает наво­дя­щие вопросы, помо­гает тебе осво­бо­диться от ощу­ще­ния непра­виль­но­сти каких-то поступ­ков. И вот мы уже слышим, что, дескать, Цер­ковь когда-то в несо­вер­шен­ном виде пред­ло­жила то, что позже дос­ко­нально было раз­ра­бо­тано дедуш­кой Фрей­дом и его после­до­ва­те­лями. В чем, с вашей точки зрения, основ­ное отли­чие визита к пси­хо­ана­ли­тику от испо­веди?

– Визит к пси­хо­ана­ли­тику подо­бен визиту к такому врачу, кото­рый заглу­шает симп­том, но не дока­пы­ва­ется до сути болезни. Испо­ведь – это Таин­ство, в кото­ром Гос­подь пол­но­стью осво­бож­дает тебя от греха. А пси­хо­лог лишь пока­зы­вает, как обойти твое угне­тен­ное состо­я­ние, появив­ше­еся из-за того или иного про­ступка. Вот и все. И эта раз­ница, как мне кажется, очень суще­ственна, диа­мет­ральна. Цер­ковь осво­бож­дает от греха, а пси­хо­лог – пока­зы­вает, как изба­виться от дис­ком­форта и пси­хо­ло­ги­че­ских про­блем, т.е. обойти грех, кото­рый оста­ется в чело­веке и обя­за­тельно потом “всплы­вет”, если чело­век не придет в храм.

– Батюшка, а вот ситу­а­ция, с кото­рой стал­ки­вался, навер­ное, каждый, кто испо­ве­до­вался систе­ма­ти­че­ски и часто. Чело­век увидел в себе грех, пока­ялся в нем на испо­веди. И снова впал в тот же самый грех. На сле­ду­ю­щей испо­веди опять в нем пока­ялся. А потом – снова согре­шил, и т. д. В чем тут дело? И как быть чело­веку в такой ситу­а­ции, когда он кается, а пре­кра­тить гре­шить не может?

– Вы знаете, в заме­ча­тель­ной книге бла­жен­ного Авгу­стина, кото­рая так и назы­ва­ется – “Испо­ведь”, есть слова, уди­ви­тельно точно объ­яс­ня­ю­щие эту ситу­а­цию. Вот что он пишет:

“…Я просил у Тебя цело­муд­рия и гово­рил: – дай мне цело­муд­рие и воз­дер­жа­ние, только не сейчас. Я боялся, как бы Ты сразу же не услы­шал меня и сразу же не исце­лил от злой стра­сти: я пред­по­чи­тал уто­лить ее, а не уга­сить”.

Вот вам и ответ. Мы часто каемся, но душа наша при­вя­зана ко греху, грех оста­ется для нас при­вле­ка­тель­ным и желан­ным. А ведь Гос­подь смот­рит не на слова, а на сердце. И если мы пришли на испо­ведь для того, чтобы Бог изба­вил нас от греха, а сердце наше в это время кричит: ”Только не сейчас, Гос­поди!” – то, конечно, Гос­подь не станет избав­лять нас от этого греха насильно. Он попу­стит нам впасть в этот грех еще раз, и еще, и еще… Чтобы мы рас­смот­рели его с разных сторон, чтобы мы себя в этом грехе лучше уви­дели и поняли, нако­нец, серд­цем – что же мы делаем.

Но каяться в таком грехе все равно необ­хо­димо. Ведь для того, чтобы пока­яться на испо­веди, чело­веку нужно пре­одо­леть барьер соб­ствен­ного стыда перед свя­щен­ни­ком. Даже у Святых Отцов есть такой прин­цип: если не осо­зна­ешь грех, поду­май, что о нем при­дется гово­рить при чело­веке на испо­веди. Этот стыд часто ока­зы­ва­ется целеб­ным, потому что под­ра­зу­ме­вает внут­ренне усилие каю­ще­гося. Видя этот труд, Гос­подь дает нам воз­мож­ность уви­деть грех во всем без­об­ра­зии и воз­не­на­ви­деть его. Только тогда ста­но­вится воз­мож­ным под­лин­ное пока­я­ние.

журнал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки