Библиотеке требуются волонтёры

Метанойя как изменение духовного опыта

Алек­сей Все­во­ло­до­вич Несте­рук – извест­ный ученый, спе­ци­а­лист в обла­сти кос­мо­ло­гии и кван­то­вой физики, науч­ный сотруд­ник Инсти­тута пра­во­слав­ных иссле­до­ва­ний в Кем­бри­дже (Англия), пре­по­да­ва­тель Биб­лей­ско-бого­слов­ского инсти­тута Апо­стола Андрея (Москва)

— Мета­нойя на рус­ском языке часто ассо­ци­и­ру­ется с тер­ми­ном пока­я­ние, однако мы пони­маем эту тему не только как пока­я­ние в церкви перед При­ча­стием, но пока­я­ние как изме­не­ние ума. Пока­я­ние как такое экзи­стен­ци­аль­ное изме­не­ние в жизни чело­века, кото­рое пово­ра­чи­вает его к Богу.

Мета­нойя – это гре­че­ское слово и его точный пере­вод озна­чает изме­не­ние ума. Но ум здесь нужно пони­мать очень акку­ратно, ибо в пра­во­слав­ной лите­ра­туре суще­ствует разное пред­став­ле­ние о гра­да­циях чело­ве­че­ского ума. Гово­рят, напри­мер, о духов­ном интел­лекте, о разуме или рас­судке (диа­нойя на гре­че­ском). Можно гово­рить о духе и о других его аспек­тах, но важно то, что изме­не­ние ума, изме­не­ние духа соот­вет­ствует не эти­че­скому, а экзи­стен­ци­аль­ному изме­не­нию, изме­не­нию жизни чело­века.

Что мы имеем в виду, говоря о мета­нойе как изме­не­нии духов­ного опыта?

— В совре­мен­ной пра­во­слав­ной прак­тике термин мета­нойя имеет мно­же­ство оттен­ков и наша задача – рас­крыть эти оттенки. Начнем с про­стого еван­гель­ского при­мера, когда к Христу пришел моло­дой чело­век и задал вопрос, как ему обре­сти вечную жизнь. И Хри­стос ему отве­тил: если ты выпол­ня­ешь все запо­веди, то тебе оста­ется сде­лать только одно: про­дать свое имение, раз­дать деньги нищим и пойти со мной. Моло­дой чело­век отошел с тяже­лым серд­цем, потому что он был богат и не мог осу­ще­ствить эти изме­не­ния. Вот здесь пока­заны прин­ци­пи­аль­ные отли­чия того, что пони­ма­ется под мета­нойей в истин­ном смысле этого слова от эти­че­ского пока­я­ния. Этот чело­век был пра­ве­ден, шел по путям запо­ве­дей, но он не смог осу­ще­ствить экзи­стен­ци­аль­ной транс­фор­ма­ции, он не смог сде­лать себя полез­ным хри­сти­ан­ству, он не пошел за Хри­стом и не испол­нил запо­ведь, свя­зан­ную с изме­не­нием его жизни. Обра­тите вни­ма­ние, что изме­не­ние, кото­рое Хри­стос просил его совер­шить, не эти­че­ское, а онто­ло­ги­че­ское, изме­не­ние по сути, изме­не­ние при­роды. Поэтому опыт мета­нойи пред­по­ла­гает очень важные изме­не­ния не пове­ден­че­ские, это изме­не­ния отно­ше­ния к жизни вообще, изме­не­ние нас самих, как резуль­тат этого отно­ше­ния. То есть такая транс­фор­ма­ция, когда мы необ­ра­тимо меня­емся.

— Можно ли опре­де­лить, из чего состоит мета­нойя?

— Поня­тие мета­нойи мно­го­сложно. Здесь можно вос­поль­зо­ваться при­е­мом, осно­ван­ном на иллю­стра­циях. Поста­ра­емся при­дер­жи­ваться пас­тыр­ского отно­ше­ния в объ­яс­не­нии мета­нойи. Напри­мер, ощу­ще­ние мета­нойи может свя­зы­ваться с тем, что когда-то вы почув­ство­вали, что Бог поки­нул вас. И это ощу­ще­ние бого­по­ки­ну­то­сти при­во­дит к неиз­беж­ной просьбе о помощи, вы про­тя­ги­ва­ете руку, вы осо­зна­ете, что у вас есть только один Отец Небес­ный. И Бог вам помо­гает с помо­щью Свя­того Духа, кото­рый посы­лает на вас бла­го­дать Божию и вы меня­е­тесь.

Архи­манд­рит Софро­ний Саха­ров, поскольку он увле­кался тран­спер­со­наль­ной пси­хо­ло­гией и был скло­нен к изу­че­нию восточ­ных фило­со­фий, рас­ска­зы­вал, как в своих попыт­ках дойти до начала непер­со­наль­ного осно­ва­ния мира, до истины, он свел себя к нулю и после этого ощутил в себе бого­по­ки­ну­тость, когда его лич­ность ока­за­лась ни перед чем. Бог услы­шал его крик о помощи и Дух Святой его выта­щил из этого состо­я­ния. Резуль­тат этого был колос­саль­ный, потому что архи­манд­рит Софро­ний стал подвиж­ни­ком хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия в 20 веке, одним из стол­пов Пра­во­сла­вия на Западе.

Этот пример инте­ре­сен тем, что мета­нойя здесь озна­чает пер­во­на­чаль­ную попытку уйти из мира к неко­ему без­лич­ному осно­ва­нию, чтобы обре­сти себя в личном Боге, тем самым вос­ста­но­вив себя как лич­ность. Именно поэтому мета­нойя в раз­лич­ных аспек­тах пред­по­ла­гает воз­вра­ще­ние к лич­ност­ному позна­нию вся­кого опыта. Такой личный опыт, к сожа­ле­нию, в совре­мен­ном обще­стве часто забы­ва­ется, потому что обще­ство раз­ви­ва­ется по зако­нам ано­ним­ной логики, обоб­щен­ного кол­лек­тив­ного созна­ния – будь то созна­ние науки, куль­туры, в кото­рых чело­век теряет ощу­ще­ние своего лич­ного вклада, своего лич­ного при­сут­ствия.

А ста­нов­ле­ние лич­но­сти — это важ­ней­ший аспект мета­нойи, и мы к этому еще вер­немся.

Если мета­нойе может пред­ше­ство­вать ощу­ще­ние бого­остав­лен­но­сти, бого­по­ки­ну­то­сти, то мета­нойя – это про­цесс или резуль­тат?

— Это и то, и другое. В при­мере архи­манд­рита Софро­ния это был резуль­тат, кото­рый, будучи ини­ци­и­ро­ван­ным, уже никуда не исче­зает. Но опыт бого­по­ки­ну­то­сти всегда напо­ми­нает о себе. Чело­век полу­чил бла­го­дать, когда этот опыт был пре­одо­лен, и он нико­гда не забы­вает о при­сут­ствии этой бла­го­дати. Даже если бла­го­дать от него ушла, он все равно стре­мится вос­пол­нить ее. Он стре­мится реа­ли­зо­вать эту мета­нойю снова и снова. Поэтому мета­нойя не есть ста­ти­че­ская кон­струк­ция, нечто закон­чен­ное, это не рецепт для изме­не­ния опыта, для изме­не­ния чело­ве­че­ского созна­ния. Это некая про­грамма, стра­те­гия.

Каковы при­знаки мета­нойи?

— Пожа­луй, сле­дует гово­рить не о при­зна­ках мета­нойи, а о модаль­но­стях, в кото­рых она может про­яв­ляться. Мета­нойя в жизни чело­века может играть роль пол­ного осо­зна­ния того, что в данный момент хочет от чело­века Бог. Это очень важно, потому что чело­век живет в таком обще­стве, когда он пыта­ется дик­то­вать свою волю собы­тиям, он строит свою жизнь по опре­де­лен­ному плану. Когда этот план не слу­ча­ется по при­чи­нам, не зави­ся­щим от чело­века, чело­век постав­лен перед кон­крет­ной необ­хо­ди­мо­стью.

К при­меру, у чело­века была семья и вдруг один из супру­гов забо­лел. Чело­веку оста­ется задача вос­пи­ты­вать ребенка. С одной сто­роны – его карьера, жела­ние достичь чего-то в обще­стве, с другой сто­роны он постав­лен перед фактом того, что он должен под­ни­мать жизнь малень­кого чело­века. Чело­век должен испол­нить волю Бога. А Бог скажет, что нужно вос­пи­ты­вать ребенка. Тот путь Христа, о кото­ром мы слы­шали в Еван­ге­лии, будет являться путем помощи для этого ребенка. Уви­деть эту волю Бога, сми­риться – это и есть некое ощу­ще­ние мета­нойи. Мы отка­зы­ва­емся от своей воли и согласны тво­рить волю Божию. Мы пере­даем свое сердце и свою жизнь для слу­же­ния дру­гому чело­веку. Чело­век может отдать свои силы Церкви, он может быть в ситу­а­ции, когда Цер­ковь при­зо­вет его слу­жить. Это будет другой путь, но очень важно при­слу­ши­ваться к тому, что гово­рит Бог, не про­пус­кать Его знаки и раз­ви­вать в себе духов­ную инту­и­цию, некий мисти­че­ский эле­мент, виде­ние того, что стоит за обыч­ными вещами мира.

— Как про­яв­ля­ется мета­нойя в кон­тек­сте совре­мен­ной науки и совре­мен­ного бого­сло­вия?

— Мета­нойя играет здесь очень важную роль. Совре­мен­ная наука имеет амби­ва­лент­ное зна­че­ние, в осо­бен­но­сти что каса­ется ее тех­ни­че­ских при­ло­же­ний. Пози­ция Пра­во­сла­вия по отно­ше­нию к науке сложна и отли­ча­ется от пози­ций других дено­ми­на­ций Хри­сти­ан­ской Церкви. Эта пози­ция свя­зана с опре­де­лен­ным опытом вос­при­я­тия науки, начи­ная с пат­ри­сти­че­ских времен и закан­чи­вая совре­мен­ным два­дца­тым веком. Науку сложно срав­ни­вать с бого­сло­вием напря­мую. Наука и бого­сло­вие по своему ста­тус­ному опыту разные. Бого­сло­вие явля­ется опыт­ным типом актив­но­сти чело­века, как знание о Боге оно свя­зано с непо­сред­ствен­ной вовле­чен­но­стью обще­ния с Богом. Наука пола­гает некий тип абстра­ги­ро­ва­ния и работы в ано­ним­ном созна­нии, когда пред­мет­ный мир, все­лен­ная рас­смат­ри­ва­ются как внеш­ние про­яв­ле­ния этого ано­ним­ного созна­ния. Соот­вет­ственно, при­сут­ствие лич­но­сти здесь отсут­ствует. И вот мета­нойя в данном случае и есть попытка свести науч­ный разум на алтарь сердца, попытка свести науку к сер­деч­ной дея­тель­но­сти бого­слов­ству­ю­щего разума, то есть в какой-то сте­пени освя­тить науку. И это очень слож­ный про­цесс, потому что он озна­чает некое изме­не­ние точки зрения на науку. Это не просто про­цесс, кото­рый суще­ствует сам по себе без­от­но­си­тельно, но про­цесс, кото­рый в себе содер­жит некие бого­слов­ские и фило­соф­ские осно­ва­ния. И эти осно­ва­ния сидят в чело­веке, кото­рый творит науку. Но уста­но­вить эти осно­ва­ния очень сложно и для этого-то и нужна мета­нойя. Декон­струк­ция этого науч­ного разума при­во­дит к ощу­ще­нию ипо­стас­но­сти, лич­ност­но­сти, кото­рая стоит за тем, что тво­рится в науке. И пони­ма­ние того, что науч­ная реаль­ность, как бы она ни была хорошо опи­сана с помо­щью урав­не­ний и про­ве­рен­ных при­бо­ров, не суще­ствует вне чело­ве­че­ского разума. Обре­те­ние чело­веч­но­сти. Отсюда изме­не­ние мнения на совре­мен­ную тех­нику, кото­рая явля­ется след­ствием дела рук чело­ве­че­ских. Мы не можем выра­бо­тать нега­тив­ное ощу­ще­ние к тех­нике, осу­дить ее, когда она спо­соб­ствует эко­ло­ги­че­скому кри­зису, или когда мы создаем ядер­ные бомбы. Важно осо­знать, насколько тех­ника явля­ется про­дол­же­нием нашего чело­ве­че­ского состо­я­ния.

Термин мета­нойя стал часто исполь­зо­ваться в рабо­тах по эко­ло­гии. Гре­че­ские бого­словы вводят термин мета­нойя именно как тот импе­ра­тив, кото­рый поз­во­ляет изме­нить наше отно­ше­ние к при­роде, потому что мы должны ощу­тить, что при­рода – это таин­ство. А раз это таин­ство на алтаре сердца, то оно должно быть вос­при­нято по-дру­гому, мы должны отно­ситься к ней бережно, сохра­нять ее. Здесь важен диалог эко­ло­гии и бого­сло­вия.

Кто из древ­них отцов Церкви гово­рил о мета­нойе?

— Мета­нойя явля­ется одной из веду­щих узло­вых кате­го­рий доб­ро­то­лю­бия. Многие отцы-аскеты, говоря о духов­ном пути, о содер­жа­нии бла­го­дати, пред­по­ла­гали мета­нойю, потому что мета­нойя – это пока­я­ние без рас­пя­тия, это при­ня­тие креста на себя. Без нее невоз­мо­жен путь спа­се­ния. В Доб­ро­то­лю­бии термин мета­нойя при­сут­ствует у многих отцов, в том числе и у пре­по­доб­ного Мак­сима Испо­вед­ника. Но в том объеме, о кото­ром мы гово­рим сейчас, в то время термин еще не суще­ство­вал, потому что не суще­ство­вало таких про­блем – мета­нойя в кон­тек­сте эко­ло­гии или науки. Но термин мета­нойя чрез­вы­чайно попу­ля­рен среди совре­мен­ных гре­че­ских бого­сло­вов в кон­тек­сте пре­об­ра­зо­ва­ния струк­туры обще­ства, изме­не­ния совре­мен­ных форм цер­ков­но­сти в обще­стве. Это пред­по­ла­гает мета­нойю на более нетри­ви­аль­ном уровне. Если мы пони­маем мета­нойю как отказ от ано­ним­но­сти созна­ния, то мы всту­паем на путь, кото­рый не явля­ется соци­аль­ным.

Так, напри­мер, всту­пая на путь Пра­во­сла­вия в непра­во­слав­ной стране, чело­век обре­кает себя на некое непри­я­тие со сто­роны обще­ства. Поэтому мета­нойя – это вызов, борьба, это не то, что можно взять с поверх­но­сти, это не гото­вый рецепт, по кото­рому можно дей­ство­вать. Это свой личный опыт, кото­рый тре­бует духов­ного напря­же­ния.

— Мета­нойя как цель и само­цель…

— По-види­мому, ни то и ни другое. Рас­смот­рим пример, когда мета­нойя ста­но­вится целью, не под­креп­лен­ной духов­ным опытом. Чело­век гово­рит, что бро­сает все и идет в мона­стырь, оста­вив семью и близ­ких. Каза­лось бы, что внешне он сле­дует за запо­ве­дью Христа. Но на самом деле это не так. В данном случае он не при­слу­ши­ва­ется к воле Христа. Воля Христа по отно­ше­нию к разным людям разная. Так же, как и крест, кото­рый дан каж­дому чело­веку Богом. В данном случае цель эго­и­сти­че­ская. И так как она лишена бла­го­дати и не соот­вет­ствует воле Бога, такая цель может стать раз­но­вид­но­стью пре­льще­ния, быть зло­ве­щей, потому что ради дости­же­ния ее чело­век может пре­не­бречь инте­ре­сами других людей. Здесь чело­век не выпол­нит глав­ную функ­цию любви к людям. Мета­нойя без любви не имеет ника­кого оправ­да­ния. И поэтому если в этой цели или само­цели нет любви, то вряд ли мы можем ска­зать, что это тот путь, по кото­рому Хри­стос при­зы­вает сле­до­вать.

Не нужно пони­мать, что мета­нойя – это некая абстрак­ция в себе, что мета­нойю можно достичь вне­эк­ле­зио­ло­ги­че­ски, вне­цер­ковно. Конечно, мета­нойя – это путь, и истина этого пути должна быть про­ве­рена. Это про­ис­хо­дит бла­го­даря тому, что чело­век участ­вует в цер­ков­ной жизни, в Евха­ри­стии, в Литур­гии, он молится, ходит на испо­ведь. Поэтому мета­нойя не может пони­маться вне цер­ков­ного опыта. А цер­ков­ный путь не даст вам путь к мета­нойе, если вы пре­не­бре­га­ете дру­гими людьми. Поэтому мета­нойя – это про­цесс очень слож­ный. На разных этапах чело­ве­че­ской жизни он при­об­ре­тает разные формы. И, пожа­луй, важно сохра­нить свою целост­ность как экле­зио­ло­ги­че­ской, как цер­ков­ной сущ­но­сти и в то же время быть очень чув­стви­тель­ным к этим изме­не­ниям мета­нойи. Нужно пони­мать, что в данный момент нужно делать, чтобы изме­нить этот опыт. Но глав­ное в мета­нойе – спа­се­ние и обо­же­ние. Цель, конечно, есть. Но это цель как эсха­то­ло­ги­че­ский идеал, к кото­рому мы стре­мимся.

Мета­нойя как путь, как цель, кото­рую можно достичь. Можно ли прийти к мета­нойе логи­че­скими умо­за­клю­че­ни­ями?

— Достичь цели онто­ло­ги­че­ского пока­я­ния и пре­об­ра­зо­ва­ния на пути чисто логи­че­ского выстра­и­ва­ния мета­нойи вряд ли воз­можно. Если бы это было воз­можно, это при­вело бы к ситу­а­ции, в кото­рой хри­сти­ан­ские авторы кри­ти­ко­вали гно­сти­че­ские учения. С другой сто­роны я бы не стал отри­цать т акой путь, потому что для людей, кото­рые вос­пи­таны не в вере, а в разуме, напри­мер, для ученых, путь мета­нойи как логи­че­ского пере­хода к декон­струк­ции химер созна­ния был бы очень поле­зен.

Упо­мя­ну­тый пример архи­манд­рита Софро­ния очень поле­зен для ученых, потому что фак­ти­че­ски то, о чем он гово­рил, можно пере­не­сти в ту же кос­мо­ло­гию. Люди увле­ка­ются тео­рией про­ис­хож­де­ния мира из ничего, Боль­шим взры­вом, из кото­рого все про­изо­шло. Но давайте заду­ма­емся над вопро­сом, а что такое Боль­шой взрыв? Это такое недиф­фе­рен­ци­ро­ван­ное состо­я­ние веще­ства, в кото­ром все было, но не было и не может быть чело­века. Ученые-кос­мо­логи думают, что они знают, откуда все про­изо­шло. Но это и есть кос­мо­ло­ги­че­ское пре­льще­ние. Ощу­тить свою бро­шен­ность в огнен­ный шар, в его нежиз­нен­ность, может быть очень полезно любому кос­мо­логу. Тогда он поймет, что суще­ствует некое внут­рен­нее экзи­стен­ци­аль­ное про­ти­во­ре­чие в случае, когда воз­ни­кает вос­хи­ще­ние тео­ри­ями, кото­рые пред­по­ла­гают отсут­ствие жизни. Такой логи­че­ский путь декон­струк­ции может при­ве­сти к тому, что чело­век ощутит некое пока­я­ние. Конечно, пол­нота этого пока­я­ния зави­сит от того, будет ли сле­ду­ю­щим этапом выход на Живого Бога Христа. Конечно, можно все раз­ру­шить, но что же дальше? Личный Бог при этом найден или нет?

Как мета­нойя ведет себя по отно­ше­нию ко вре­мени, как она ори­ен­ти­ру­ется в про­стран­стве?

— Это вопрос, кото­рый имеет несколько раз­лич­ных изме­ре­ний. Два при­мера я при­веду. Первое – мета­нойя умеет ощу­щать реаль­ность в без­вре­ме­нье и при­оста­нов­лен­ной актив­но­сти. Совре­мен­ная жизнь навя­зы­вает чело­веку опре­де­лен­ный тип дея­тель­но­сти, в кото­ром он утвер­ждает себя как суще­ству­ю­щего. Напри­мер, совре­мен­ный чело­век должен что то смот­реть, читать, куда-то идти, он отсчи­ты­вает свое суще­ство­ва­ние посред­ством неких актов. Выйти из бес­ко­неч­ного диа­лога с самим собой он не может, потому как в этом случае воз­ни­кает дис­ком­форт. Мета­нойя как раз и озна­чает, говоря сло­вами мит­ро­по­лита Сурож­ского Анто­ния, умение ничего не делать, когда нечего делать. Эта тонкая фор­мула гово­рит о том, что мета­нойя может оста­но­вить время, когда ты ощу­ща­ешь суще­ство­ва­ние как тако­вое, как свое личное суще­ство­ва­ние. Этого сложно достичь, потому что совре­мен­ное созна­ние кор­рум­пи­ро­вано ано­ним­но­стью, при­кры­той сте­рео­ти­пами соци­аль­ных про­грамм. Декон­стру­и­ро­вать эти про­граммы очень сложно, потому что чело­век оста­ется наедине с собой. Пре­одо­ле­ние этого страха важно, потому что, пре­одо­ле­вая страх, ты оста­ешься один на один с Богом. Суще­ство­ва­ние, отлич­ное от героев сери­а­лов, от героев ком­пью­тер­ных игр, от других раз­вле­че­ний. Но разум нужно оста­но­вить, свести к сердцу. Конечно, когда это про­ис­хо­дит, про­ис­хо­дит и транс­фор­ма­ция вре­мени. Обще­при­ня­тый отсчет вре­мени исче­зает.

Второй пример – мета­нойя, свя­зан­ная с любо­вью. Любовь, как мы гово­рили, лежит в основе мета­нойи. Без любви мета­нойя невоз­можна. Но любовь пред­по­ла­гает све­де­ние на нет про­стран­ства между вами и люби­мым чело­ве­ком. Даже если этот чело­век в другом городе, стране, даже если этот чело­век умер, а вы его любите, когда вы смот­рите на его фото­гра­фию, вы фак­ти­че­ски сво­дите на нет про­стран­ство, оно исче­зает. Такая спо­соб­ность свести про­стран­ство на нет – один из пре­ди­ка­тов мета­нойи, одно из ее свойств. Достичь этого сложно, потому что мы при­сва­и­ваем людей в про­стран­ствен­ном отно­ше­нии. Но высшее дости­же­ние мона­хов в том, что весь мир сведен в их душе и про­стран­ствен­ного деле­ния там нет.

— В таком случае не явля­ется ли мета­нойя сутью мона­ше­ского дела­ния?

— В идеале, да. Потому что в идеале мета­нойя с трудом реа­ли­зу­ема в соци­аль­ной жизни. Монахи пре­об­ра­зуют мир, под­дер­жи­ва­е­мый их молит­вой. Молитва – один из спо­со­бов под­дер­жа­ния стен мира. Но наша задача, задача мирян состоит в том, чтобы пытаться изме­нить свое созна­ние, созна­ние своих близ­ких, детей и при­вить эту идею как прак­тику само­на­блю­де­ния, сле­же­ния за своим духов­ным миром, прак­тику отсева бес­ко­неч­ного мусора, кото­рый мы потреб­ляем в жизни. Мето­до­ло­ги­че­ски мета­нойя очень полезна и нам необ­хо­димо объ­яс­нять людям, что это такое.

Радио­стан­ция «Град Петров».

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки