Можно ли быть хорошим и не спастись?

Спа­си­тель без­на­деж­ных

на вопрос чита­теля отве­чает Алек­сандр Тка­ченко

Вопрос:

Здрав­ствуйте. Хочу задать вопрос, кото­рый возник у меня после про­чте­ния несколь­ких книг о Пра­во­сла­вии. Везде напи­сано, что хри­сти­ан­ство – рели­гия спа­се­ния, что глав­ная задача хри­сти­а­нина – спа­саться. Насколько я пони­маю, спа­стись – значит про­жить жизнь так, чтобы Бог взял тебя в Рай. А для этого нужно делать добро и избе­гать зла. Это очень кра­сиво и убе­ди­тельно.
Но я не пони­маю, почему для этого обя­за­тельно нужно ста­но­виться – хри­сти­а­ни­ном? Ведь вокруг мно­же­ство хоро­ших, добрых людей, не испо­ве­ду­ю­щих хри­сти­ан­ство, кото­рые, тем не менее, стре­мятся стро­ить свою жизнь по такому же прин­ципу: тво­рить добро и не делать никому зла.

Выхо­дит, что добро, сотво­рен­ное неве­ру­ю­щими людьми, неугодно Богу хри­стиан? Но в таком случае добро неве­ру­ю­щих людей в нрав­ствен­ном смысле – выше, потому что оно – бес­ко­рыстно. Ведь хри­сти­а­нин творит добро в надежде на воз­да­я­ние от Бога, а неве­ру­ю­щий не ждет награды и творит добро ради самого добра.
Так можно ли быть хоро­шим чело­ве­ком и не спа­стись лишь потому, что ты – не член Церкви?
С ува­же­нием, Сергей Нико­ла­е­вич


Ответ:

Хоро­шие люди – спа­са­ются. Плохие, соот­вет­ственно – поги­бают. Такое пони­ма­ние спа­се­ния – не ред­кость в совре­мен­ном мире. Все тут, вроде бы, ясно, логично и не нуж­да­ется в пояс­не­ниях. Но давайте попы­та­емся разо­браться: а кто же такой этот самый – хоро­ший чело­век? По каким при­зна­кам можно опре­де­лить, что вот этот чело­век – хоро­ший, и достоин спа­се­ния, а вон тот – так себе чело­ве­чишко и спа­се­ния не заслу­жи­вает?

Здесь мы сразу столк­немся с рядом про­блем. Пред­по­ло­жим, водо­про­вод­чик дядя Вася регу­лярно про­пи­вает зар­плату и бьет свою жену. А его сосед, про­фес­сор мате­ма­тики – чело­век непью­щий, доб­ро­со­вест­ный тру­же­ник и пре­крас­ный семья­нин. Кто из них хоро­ший, а кто плохой? Ответ, каза­лось бы, оче­ви­ден: конечно, про­фес­сор хоро­ший, а водо­про­вод­чик – ред­кост­ная дрянь. Но вот сту­денты, кото­рых про­фес­сор “зава­ли­вает” на каждой сессии по малей­шему поводу, вряд ли согла­сятся с подоб­ной оцен­кой нелю­би­мого пре­по­да­ва­теля. А собу­тыль­ники водо­про­вод­чика, напро­тив, убеж­дены, что дядя Вася – пре­крас­ный чело­век, а его жена – кобра, меша­ю­щая куль­тур­ному отдыху насто­я­щих мужчин.

При­чина такой пута­ницы, как это ни странно – в отсут­ствии объ­ек­тив­ных кри­те­риев поня­тия “хоро­ший чело­век”. Пред­став­ле­ния о добре и зле в мас­со­вом созна­нии сего­дня, к сожа­ле­нию, весьма бес­си­стемны, слабо осмыс­лены и не имеют под собою ника­кого осно­ва­ния, кроме личных пред­по­чте­ний, рас­хо­жих сте­рео­ти­пов и мнений, сло­жив­шихся в силу вли­я­ния соци­аль­ной среды, полу­чен­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния. То, что счи­тает для себя поря­доч­ным один чело­век, другой, воз­можно, оценит как недолж­ный, нечест­ный посту­пок. Поэтому кате­го­рии “хорошо-плохо” в свет­ской этике сего­дня все больше напо­ми­нают фор­му­ли­ровку Лес­ков­ского пер­со­нажа: “Что рус­скому хорошо, то немцу – смерть”. Можно, конечно, попы­таться выве­сти четкие эти­че­ские кри­те­рии из мнения ста­ти­сти­че­ского боль­шин­ства. Но два­дца­тый век убе­ди­тельно дока­зал, что в раз­де­ле­нии людей на плохих и хоро­ших оши­баться могут даже целые народы. А ошибки такого мас­штаба всегда чре­ваты колю­чей про­во­ло­кой нового ГУЛАГа или печами оче­ред­ного Освен­цима.

Но если мы обра­тимся к хри­сти­ан­ской этике, мы увидим еще более зага­доч­ную кар­тину. Дело в том, что в хри­сти­ан­стве вообще нет поня­тия “хоро­ший чело­век”. Ни в одной из два­дцати семи книг Нового Завета это сло­во­со­че­та­ние не встре­ча­ется ни разу. В хри­сти­ан­стве чело­век не отож­деств­ля­ется со своими каче­ствами и поступ­ками. Иначе говоря, посту­па­ю­щий плохо не назван в Еван­ге­лии – плохим. Равно как и совер­ша­ю­щий хоро­шие дела не опре­де­ля­ется как – хоро­ший. Более того, у хри­стиан есть стро­гий запрет на опре­де­ле­ния подоб­ного рода. Гос­подь гово­рит: “Не судите, и не будете судимы; не осуж­дайте, и не будете осуж­дены; про­щайте, и про­щены будете”. Поэтому оче­видно, что кри­те­рии спа­се­ния сле­дует искать там, где не про­ис­хо­дит деле­ния людей на плохих и хоро­ших.

Раз­бой­ники, мытари и блуд­ницы

В “Запис­ных книж­ках” И. Ильфа и Е. Пет­рова есть заме­ча­тель­ный по своей неле­по­сти лозунг, под­смот­рен­ный ими на спа­са­тель­ной стан­ции одного из одес­ских пляжей. Лозунг гласил: “Спа­се­ние уто­па­ю­щих – дело рук самих уто­па­ю­щих”. Абсурд­ность подоб­ного метода спа­се­ния на водах оче­видна. Ведь уто­па­ю­щий – это тот, кто дей­стви­тельно нуж­да­ется в спа­се­нии, кто поги­бает и помочь себе уже не в состо­я­нии. А если у купа­ю­ще­гося чело­века на воде воз­никли какие-то про­блемы, но он в состо­я­нии спра­виться с ними без посто­рон­ней помощи, то вряд ли можно назвать его – уто­па­ю­щим.

Рас­смот­рев хри­сти­ан­ское учение о Спа­се­нии, мы обна­ру­жим тот же прин­цип: спасти можно только поги­ба­ю­щего. На про­тя­же­нии всего Еван­гель­ского повест­во­ва­ния Хри­стос посто­янно обща­ется с людьми, кото­рых вряд ли можно назвать – хоро­шими. Мытари, блуд­ницы, закон­чен­ные греш­ники при­хо­дили к Нему в надежде на про­ще­ние своих грехов. И никто из них не был Им осуж­ден или отверг­нут. Более того: первым чело­ве­ком, вошед­шим в Цар­ствие Небес­ное, стал… уго­лов­ный пре­ступ­ник, раз­бой­ник, рас­пя­тый рядом с Хри­стом на Гол­гофе. Вот как гово­рит об этом Еван­ге­лие: “Вели с Ним на смерть и двух зло­деев. И когда пришли на место, назы­ва­е­мое Лобное, там рас­пяли Его и зло­деев, одного по правую, а дру­гого по левую сто­рону. …Один из пове­шен­ных зло­деев зло­сло­вил Его и гово­рил: если Ты Хри­стос, спаси Себя и нас. Другой же, напро­тив, унимал его и гово­рил: или ты не боишься Бога, когда и сам осуж­ден на то же? И мы осуж­дены спра­вед­ливо, потому что достой­ное по делам нашим при­няли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю”.

Но кого же тогда осуж­дает Хри­стос? Как ни странно – тех, кого их сопле­мен­ники счи­тали без­условно хоро­шими людьми, и даже – пра­вед­ни­ками: фари­сеев, книж­ни­ков и ста­рей­шин Иудей­ских. “…Истинно говорю вам, что мытари и блуд­ницы вперед вас идут в Цар­ство Божие”. Кто такие блуд­ницы, сего­дняш­нему чита­телю объ­яс­нять не надо. А мыта­рями в Еван­ге­лии названы набран­ные из мест­ного насе­ле­ния сбор­щики нало­гов в рим­скую казну. Поль­зу­ясь своим при­ви­ле­ги­ро­ван­ным поло­же­нием, они бес­со­вестно оби­рали зем­ля­ков, взимая с них много больше поло­жен­ного. В общем – нечто сред­нее между про­во­ро­вав­ши­мися нало­го­выми инспек­то­рами и поли­ца­ями времен Вели­кой Оте­че­ствен­ной. И такой вот народ был оценен Хри­стом выше, нежели зна­токи и рев­ни­тели иудей­ского Закона!

А при­чина такой оценки очень проста. Все греш­ники, при­хо­див­шие ко Христу про­сить его о про­ще­нии своих грехов, были совер­шенно уве­рены, что не имеют ника­ких заслуг перед Богом. Это были изгои, отвер­жен­ные своим наро­дом. Все они знали, что ничего, кроме осуж­де­ния, ни у людей, ни у Бога не заслу­жили. Кроме мило­сти Божией, им не на что было рас­счи­ты­вать. И они полу­чили эту милость. Это, конечно, не значит, будто Хри­стос спа­сает только пре­ступ­ни­ков и него­дяев. Просто опу­стив­шийся до дна лучше пони­мает, что – тонет. А от дна иногда удоб­нее оттолк­нуться.

В одной из книг Библии Бог назван уди­ви­тель­ными сло­вами – “Спа­си­тель без­на­деж­ных”. В этой фразе очень точно выра­жена сама сущ­ность хри­сти­ан­ства. Кого спа­сает Хри­стос? Тех, кто, ока­зав­шись в без­вы­ход­ной ситу­а­ции, просит Его о помощи, ни на что более не наде­ясь. Эти поги­ба­ю­щие люди и назы­вают себя – хри­сти­а­нами. А делить гиб­ну­щих на “плохих” и “хоро­ших” не при­нято даже у спа­са­те­лей с одес­ского пляжа. И если хоро­ший чело­век, не будучи хри­сти­а­ни­ном, наде­ется спа­стись, этому может быть лишь два объ­яс­не­ния. Либо такой чело­век не пони­мает – кто такие хри­сти­ане, либо – не счи­тает свое поло­же­ние окон­ча­тельно без­на­деж­ным. Он может наде­яться на соб­ствен­ные силы или на помощь кого-то еще, кроме Христа. И это – его закон­ное право. Бог не отни­мает у чело­века сво­боды выбора. Но всем хоро­шим (да и плохим тоже) людям нужно ясно пони­мать мас­штаб беды, от кото­рой Хри­стос спа­сает тех, кто согла­сился назвать Его своим Гос­по­дом. Потому что Хри­стос спа­сает Своих людей от смерти.

Сво­бо­до­лю­би­вый водо­лаз

Ни один чело­век не знает своего буду­щего. Мир вокруг нас посто­янно и стре­ми­тельно меня­ется. Вместе с ним меня­емся и мы сами. Каждое про­жи­тое мгно­ве­ние при­но­сит в нашу жизнь новые обсто­я­тель­ства, застав­ля­ю­щие нас кор­рек­ти­ро­вать свои планы даже на самое бли­жай­шее время. Мы можем лишь пред­по­ла­гать с разной сте­пе­нью уве­рен­но­сти, что с нами про­изой­дет, а чего мы попы­та­емся избе­жать. И лишь в одном факте нашей буду­щей био­гра­фии каждый из нас может быть абсо­лютно уверен. Мы все умрем.

Каждый – в свой срок. Одни – от ста­ро­сти, другие от болез­ней или несчаст­ных слу­чаев… Но умрем обя­за­тельно. Чело­век боится смерти и не любит о ней думать. Но это не меняет дела. По сути, мы начи­наем уми­рать в момент своего рож­де­ния. И каждая секунда при­бли­жает нас к концу нашей жизни. Вот тут и воз­ни­кает вопрос вопро­сов. Если смерть – полное пре­кра­ще­ние бытия чело­ве­че­ской лич­но­сти, то совер­шенно непо­нятно: а зачем все это было нужно? Ну жил чело­век какое-то время, ну радо­вался, стра­дал… Пытался познать мир, себя в этом мире, искал смысл своего суще­ство­ва­ния. А смысл ока­зался в том, что и сам он, и его дети и дети их детей, все без исклю­че­ния при­го­во­рены к смерти. И оста­ется лишь потра­тить остав­ше­еся время жизни на полу­че­ние мак­си­маль­ного коли­че­ства удо­воль­ствий. Кото­рые, правда, тоже довольно быстро при­еда­ются. Но это все-таки лучше, чем ничего…

Хри­сти­ан­ство пред­ла­гает совер­шенно иной взгляд на жизнь и смерть. Чело­век рож­да­ется для того, чтобы жить вечно. Смерть для хри­стиан не конец, а просто пере­ход к другой форме суще­ство­ва­ния. И каче­ство этого суще­ство­ва­ния напря­мую зави­сит от того, как чело­век прожил свою земную жизнь. Иными сло­вами, мы можем исполь­зо­вать свою жизнь как сту­пеньку к Жизни Вечной. А вот каким обра­зом это про­ис­хо­дит, мы можем понять лишь выяс­нив, что такое смерть и откуда она появи­лась.

Хри­сти­ан­ское веро­уче­ние утвер­ждает, что Бог не сотво­рил смерти. С рели­ги­оз­ной точки зрения смерть – резуль­тат неверно упо­треб­лен­ной сво­боды, кото­рую Бог предо­ста­вил первым людям. Чело­век был создан с очень высо­ким пред­на­зна­че­нием – быть намест­ни­ком Бога на земле. По замыслу Божи­ему, он должен был цар­ство­вать над всем мате­ри­аль­ным миром, выпол­няя волю Божию об этом мире. Но чело­век мог также отка­заться от этой миссии и начать жить по своей воле. К сожа­ле­нию, первые люди избрали второй вари­ант отно­ше­ний с Богом. Но ведь чело­век не имеет в себе источ­ника жизни, поскольку эту жизнь дал ему Бог. Что же про­ис­хо­дит с живым суще­ством, ото­рвав­шимся от источ­ника своей жизни? На эту тему в совре­мен­ной пра­во­слав­ной пуб­ли­ци­стике есть рас­хо­жий алле­го­ри­че­ский сюжет.

Пред­по­ло­жим, водо­лаз рабо­тает глу­боко под водой, на мор­ском дне. Воздух, необ­хо­ди­мый для дыха­ния, посту­пает к нему с поверх­но­сти моря по шлангу. И вдруг водо­лаз решает, что этот шланг ско­вы­вает его сво­боду пере­дви­же­ния. Чтобы спо­койно ходить по дну в любом направ­ле­нии на боль­шие рас­сто­я­ния, водо­лаз пере­ре­зает шланг… Даль­ней­шая его судьба – оче­видна.

Отпав от Бога, чело­век начал уми­рать. Эта смерт­ность пере­шла по наслед­ству и всем его потом­кам. Отпа­де­ние от Бога как источ­ника жизни вызвало пато­ло­ги­че­ские изме­не­ния в духов­ной и физи­че­ской при­роде чело­века. Он, можно ска­зать, зара­зился смер­тель­ным забо­ле­ва­нием, кото­рое пере­да­ется по наслед­ству и, несмотря на все чело­ве­че­ские усилия, неиз­ле­чимо.

Но “…невоз­мож­ное чело­ве­кам, воз­можно Богу”. Сам Созда­тель этого мира пришел к людям, чтобы исце­лить боль­ную при­роду чело­века и вос­ста­но­вить связь чело­века с Богом, кото­рую первые люди так неосмот­ри­тельно раз­ру­шили. Отпа­де­ние про­изо­шло из-за укло­не­ния чело­ве­че­ской воли ко злу. Сле­до­ва­тельно, для того чтобы спа­стись, чело­век должен при­ве­сти свою волю в соот­вет­ствие с Волей Божией, кото­рая выра­жена в запо­ве­дях. Вот, каза­лось бы, и ответ на вопрос: можно быть просто хоро­шим чело­ве­ком, испол­нять запо­веди и, тем самым – спа­стись, не будучи при этом хри­сти­а­ни­ном. И здесь мы стал­ки­ва­емся еще с одним пара­док­сом хри­сти­ан­ства. Дело в том, что важ­ней­шим момен­том в вере хри­стиан явля­ется их убеж­де­ние в полной своей неспо­соб­но­сти к испол­не­нию какой-либо Божией запо­веди.

Корысть – значит польза

В хри­сти­ан­ском пони­ма­нии добро – это сле­до­ва­ние замыслу Бога о мире и чело­веке, а зло – укло­не­ние от Божией воли. Отпа­де­ние от Бога иска­ле­чило нрав­ствен­ную при­роду чело­века. Все его душев­ные каче­ства, изна­чально пред­на­зна­чен­ные для добрых дел, пришли в рас­строй­ство. Добро пад­шего чело­века ока­за­лось пере­ме­шан­ным со злом. Даже зная, что такое добро, в чем Воля Божия, чело­век не в состо­я­нии ее выпол­нить при самом горя­чем своем жела­нии. В этом легко убе­диться каж­дому. Стоит, напри­мер, попы­таться хотя бы на один день пре­кра­тить делить людей на плохих и хоро­ших (т.е. испол­нить запо­ведь о неосуж­де­нии ближ­него). И сразу станет ясно – мы на это не спо­собны. Наша боль­ная при­рода мешает нашим благим наме­ре­ниям. Вот как об этом писал Апо­стол Павел: “Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что жела­ние добра есть во мне, но чтобы сде­лать оное, того не нахожу. Доб­рого, кото­рого хочу, не делаю, а злое, кото­рого не хочу, делаю”. Води­тель, нару­шив­ший пра­вила дорож­ного дви­же­ния и попав­ший в аварию, не может ехать дальше вовсе не потому, что забыл пра­вила. А потому, что у него сло­маны руки.

И если бы Хри­стос дал людям запо­веди просто как фор­маль­ное знание о добре, это было бы неве­ро­ятно жестоко. Запо­веди ока­за­лись бы тогда для пад­шего чело­века непре­одо­ли­мой стеной. Но Гос­подь пообе­щал свою помощь любому, кто решится жить по Его Запо­ве­дям: “…И вот, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века”. Эту Божию помощь в совер­ше­нии добра хри­сти­ане назы­вают – Бла­го­да­тью. И ни одно из добрых дел, совер­шен­ных ими, они не при­пи­сы­вают себе. Источ­ник любого добра для хри­стиан – их Бог, кото­рый сказал: “Пре­будьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может при­но­сить плода сама собою, если не будет на лозе; так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви; кто пре­бы­вает во Мне, и Я в нем, тот при­но­сит много плода, ибо без Меня не можете делать ничего”. От чело­века тре­бу­ется лишь про­явить воле­вую реши­мость к испол­не­нию Запо­веди. А силы на это испол­не­ние дает Бог. Такое сотвор­че­ство чело­века и Бога в деле спа­се­ния бого­сло­вие назы­вает “синер­гией”.

И мысль о том, будто хри­сти­ане делают добро в надежде на награду, может воз­ник­нуть лишь у того, кто не знает слов Христа: “…когда испол­ните все пове­лен­ное вам, гово­рите: мы рабы, ничего не сто­я­щие, потому что сде­лали, что должны были сде­лать”.

Цер­ковь – это боль­ница. Врач в этой боль­нице – Хри­стос. А хри­сти­ане – всего лишь боль­ные, ста­ра­ю­щи­еся точно испол­нять пред­пи­са­ния Врача. Выздо­ров­ле­ние, в извест­ном смысле, дей­стви­тельно можно рас­смат­ри­вать как награду за реши­мость отпра­виться на изле­че­ние.

Но ведь спа­се­ние – это еди­не­ние чело­ве­че­ского духа с Духом Божиим. И если чело­век делает добро, не имея в виду этой цели, то, навер­ное, есть смысл вспом­нить о том, что слово “корысть” упо­треб­ля­ется в рус­ском языке и в зна­че­нии – “польза”. Бес­ко­рыст­ное тво­ре­ние добра может ока­заться для чело­века – бес­по­лез­ным, если не при­во­дит его к Источ­нику вся­кого добра.

Самая страш­ная болезнь

Тер­тул­лиан писал, что душа чело­ве­че­ская по самой при­роде своей хри­сти­анка. Ведь Бог создал людей по подо­бию Своему. Поэтому стрем­ле­ние делать добро явля­ется есте­ствен­ным свой­ством и потреб­но­стью любого чело­века, неза­ви­симо от его рели­ги­оз­ных убеж­де­ний. Это и есть тот самый нрав­ствен­ный закон в чело­веке, кото­рый так удив­лял Имма­ну­ила Канта. И людей, стре­мя­щихся сле­до­вать этому есте­ствен­ному закону добра, очень много. Несмотря на повре­жден­ность Образа Божия, чело­век бережно хранит в себе искорки при­род­ного добра, инту­и­тивно пони­мая, что это самое ценное его досто­я­ние.

Так измож­ден­ный дол­гими стран­стви­ями в пустыне путник доро­жит флягой с послед­ним запа­сом воды. Вода эта – мутная и плохо пахнет, но для пут­ника она ценнее всех сокро­вищ мира. И вдруг за оче­ред­ным бар­ха­ном перед ним откры­ва­ется огром­ное озеро, напол­нен­ное уди­ви­тельно чистой и свежей водой. И что же делать этому пут­нику? Он может кинуться к озеру из послед­них сил, бросая все, что мешает бежать, чтобы быст­рее оку­нуться в спа­си­тель­ные про­хлад­ные волны. Но может решить для себя, что вода у него еще оста­лась, и будет идти вдоль берега, пока не кон­чится его скуд­ный запас. А потом умрет от жажды, так и не при­кос­нув­шись к про­зрач­ной воде, кото­рая плес­ка­лась у самых его ног.

Хри­стос сказал: “Кто жаждет, иди ко мне и пей”. Ска­зано это о жажде добра, о стрем­ле­нии к истине, как – к выс­шему благу. И тем, кто творит добро ради самого добра, Гос­подь обя­за­тельно откры­вает Себя. А вот примет ли чело­век Христа как своего Спа­си­теля или посчи­тает для себя доста­точ­ным просто сле­до­вать Его Запо­ве­дям, как еще одному из мно­же­ства эти­че­ских учений – это дело лич­ного выбора каж­дого чело­века, будь он хоро­ший или плохой. Но когда чело­век счи­тает Христа – Богом, и все же наде­ется спа­стись соб­ствен­ными доб­ро­де­те­лями, тогда он и вправду рис­кует остаться вне спа­се­ния, даже если явля­ется членом Церкви. Потому что самая страш­ная болезнь чело­ве­че­ского духа – уве­рен­ность в соб­ствен­ном здо­ро­вье.

журнал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки