Проповеди протоиерея Александра Глебова

Проповеди протоиерея Александра Глебова

(85 голосов4.6 из 5)

Про­по­веди пре­по­да­ва­теля СПДА, про­то­и­е­рея Алек­сандра Гле­бова, автора еже­не­дель­ной духовно-про­све­ти­тель­ской теле­про­граммы «Слово».

Оглав­ле­ние

 

^ Проповедь на Евангелие по Марку: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»,

Январь 29-ое 2012

Так можно давать подать кесарю или нет? Хри­стос столь мудро отве­тил на этот ковар­ный вопрос, что сама Его фраза «отда­вайте кеса­рево кесарю, а Божие Богу» при­об­рела широ­кую извест­ность. А вопрос был дей­стви­тельно про­сто убой­ный. Как мы слы­шали из сего­дняш­него еван­ге­лия, задан он был Хри­сту не про­сто так, не ради того, чтобы дей­стви­тельно узнать, можно ли с точки зре­ния Спа­си­теля пла­тить подать кесарю или нет?

Это было не празд­ное любо­пыт­ство, а тон­кий и очень опас­ный под­вох. Еван­ге­лист прямо гово­рит, что фари­сеи пошли и сове­ща­лись, как бы уло­вить Его в сло­вах. Сове­ща­лись, то есть тща­тельно про­ду­мы­вали, какой задать вопрос, и глав­ное, как его сфор­му­ли­ро­вать таким обра­зом, чтобы любой ответ на него поста­вил бы Хри­ста в затруд­ни­тель­ное поло­же­ние. Да не про­сто в затруд­ни­тель­ное поло­же­ние, а любой из отве­тов Хри­ста гро­зил для Него катастрофой.

Вопрос пред­ва­ря­ется прав­ди­вой, но не типич­ной для фари­сеев оцен­кой слов и дел Спа­си­теля. Они гово­рят: «Учи­тель! мы знаем, что Ты спра­вед­лив, и истинно пути Божию учишь, и не забо­тишься об уго­жде­нии кому-либо; ибо не смот­ришь ни на какое лицо». То есть Ты не лице­при­я­тен, Ты все­гда честен, Ты спра­вед­лив, Ты учишь ходить по путям Божиим, поэтому Ты дол­жен честно, не укло­ня­ясь и не лукавя, отве­тить на наш вопрос. Ну и затем сле­дует сам вопрос: «Итак, скажи нам: как Тебе кажется? поз­во­ли­тельно ли давать подать кесарю, или нет?»

Ну и как отве­тить на такой вопрос?

Если Хри­стос ска­жет, что нет, не надо пла­тить подать кесарю, то фари­сеи тут же доне­сут на Него рим­ским вла­стям. Они ска­жут, что Хри­стос при­зы­вает к сабо­тажу, учит народ не пла­тить налоги, да и вообще отка­зы­ва­ется при­знать власть кесаря. Хри­стос будет, конечно, немед­ленно аре­сто­ван и, навер­ное, каз­нен, как под­стре­ка­тель к мятежу.

А если Хри­стос ска­жет «да», пла­тите подать кесарю, что тогда поду­мает народ, кото­рый окру­жает Хри­ста, кото­рый идет за Хри­стом и кото­рый видит в Нем Мес­сию. Да, пус­кай такого Мес­сию, каким Он им пред­став­ля­ется, как царь-осво­бо­ди­тель. Но какой же Он царь-осво­бо­ди­тель, если вме­сто того, чтобы начать борьбу с пора­бо­ти­те­лями, Он с ними сотруд­ни­чает? При­зы­вает народ быть лояль­ным Риму и пла­тить дань кесарю?

Можно только дога­ды­ваться, с каким нетер­пе­нием, и с каким внут­рен­ним лико­ва­нием ожи­дали фари­сеи ответа от Хри­ста. Любой Его ответ – это Его пора­же­ние: либо народ от Него отвер­нется, либо рим­ляне с Ним покон­чат – в любом слу­чае победа за фарисеями.

Ответ Хри­ста это холод­ный душ фари­сеям. Он не только с честью вышел из, каза­лось бы, без­вы­ход­ной ситу­а­ции, но и Своим отве­том воз­да­вать Богу Божие, а кесарю кеса­рево, пока­зал нам, каким обра­зом соот­не­сти в своей жизни свою веру в Бога и обя­зан­но­сти гражданина.

Вот эта тема вза­и­мо­от­но­ше­ний хри­стиан с граж­дан­ской вла­стью все­гда вол­но­вала людей. Уже в апо­столь­ских посла­ниях мы видим, насколько акту­аль­ной эта тема была в мире пер­вых хри­стиан. Я про­ци­ти­рую неко­то­рые отрывки из апо­столь­ских посланий.

«Бога бой­тесь, царя чтите», – пишет апо­стол Петр в Пер­вом Собор­ном Послании.

«Прежде всего, прошу совер­шать молитвы, про­ше­ния, моле­ния, бла­го­да­ре­ния за всех чело­ве­ков, за царей и за всех началь­ству­ю­щих, дабы про­во­дить нам жизнь тихую и без­мя­теж­ную во вся­ком бла­го­че­стии и чистоте». Вот это инте­ресно, что в этом отрывке из посла­ния апо­стола Павла к Тимо­фею апо­стол Павел при­зы­вает молиться за царя, а когда он писал это посла­ние, то царем-то был Нерон, пер­вый из рим­ских кеса­рей, кото­рый воз­двиг кро­ва­вое гоне­ние на Церковь.

«Напо­ми­най им пови­но­ваться и поко­ряться началь­ству и вла­стям», – пишет апо­стол Павел сво­ему уче­нику Титу.

И еще зачи­таю одно сви­де­тель­ство из Посла­ния апо­стола Павла к Рим­ля­нам, в кото­ром апо­стол разъ­яс­няет, почему мы должны быть покорны вла­стям. Он пишет: «Вся­кая душа да будет покорна выс­шим вла­стям, ибо нет вла­сти не от Бога; суще­ству­ю­щие же вла­сти от Бога уста­нов­лены. Посему про­ти­вя­щийся вла­сти про­ти­вится Божию установлению».

Так вот в чем дело, ока­зы­ва­ется. Власть дана нам от Бога. А тот, кто про­ти­вится вла­сти, про­ти­вится Божию уста­нов­ле­нию. И вот что важно. Апо­стол здесь не дает оценки вла­сти. Он не гово­рит, что это власть хоро­шая, а эта пло­хая. Он гово­рит, что сам инсти­тут вла­сти явля­ется Боже­ствен­ным установлением.

Ну и дей­стви­тельно, убери власть – нач­нется хаос, анар­хия. Чело­ве­че­ское обще­ство не может жить в усло­виях без­вла­стия. Все из нас, что хорошо пом­нят, что тво­ри­лось в нашей стране в начале девя­то­стых годов про­шлого века, когда власть была сла­бой и неэф­фек­тив­ной. Госу­дар­ство было не спо­собно защи­тить своих граж­дан от про­из­вола и наси­лия. И как часто тогда можно было услы­шать поже­ла­ние силь­ной руки и силь­ной вла­сти. И к тому же любой вла­сти, хоть Ста­лина, кого угодно, лишь бы пре­кра­тить этот бес­пре­дел и поря­док навел. Потому что в таком хаосе жить невоз­можно. Хаос про­ти­вен Божию замыслу. Гос­подь Сам уста­но­вил инсти­тут власти.

Власть, конечно, бывает раз­ная, как в эффек­тив­но­сти своей поли­тики, так и в отно­ше­нии к Церкви. Но испол­не­ние граж­дан­ского долга – это свя­щен­ная обя­зан­ность вся­кого хри­сти­а­нина, вне зави­си­мо­сти от того, лояльна эта власть к Церкви или нет. И Цер­ковь все­гда при­дер­жи­ва­лась этого прин­ципа, бук­вально с пер­вых дней сво­его бытия, что и отра­жа­ется в апо­столь­ских посла­ниях, отрывки из кото­рых я уже сего­дня цити­ро­вал, в молитве за власть, в покор­но­сти вла­сти. Хотя в то время, когда писа­лись эти посла­ния, вла­стью-то являлся император-язычник.

А если вспом­нить нашу недав­нюю исто­рию, ХХ век, Вели­кая Оте­че­ствен­ная война. Ведь тогдаш­нее руко­вод­ство нашей страны про­воз­гла­сило воин­ству­ю­щий ате­изм. Пред­во­ен­ная пяти­летка так и назы­ва­лась «Пяти­летка без­бо­жия». Была постав­лена задача, чтобы к 42 году на тер­ри­то­рии страны не было ни одного храма и ни одного священнослужителя.

А вот немцы, окку­панты, на захва­чен­ных тер­ри­то­риях откры­вали храмы и в них вос­ста­нав­ли­ва­лись бого­слу­же­ния. Так что же, может, было бы пра­вильно людям церкви помо­гать нем­цам сверг­нуть бого­бор­че­скую власть? Нет. С пер­вых же, не то что с пер­вых, а в пер­вый же день войны 22 июня 41 года, а это вос­кре­се­нье сов­пало с неде­лей всех свя­тых в земле Рос­сий­ской про­си­яв­ших, так вот сразу после литур­гии Пат­ри­ар­ший Место­блю­сти­тель Мит­ро­по­лит Сер­гий обра­тился с про­по­ве­дью и воз­зва­нием к пастве Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви спло­титься про­тив агрес­сора и всту­пить с ним в бес­по­щад­ную борьбу.

И те мил­ли­оны веру­ю­щих людей, в том числе и свя­щен­но­слу­жи­те­лей, кото­рые жизни свои поло­жили на поле брани, гибли не за гос­под­ство марк­сист­ской идео­ло­гии во всем мире, они сра­жа­лись за Родину; они, совер­шая воен­ный подвиг, испол­няли свой граж­дан­ский долг. Так что под­лин­ный хри­сти­а­нин – это образ­цо­вый граж­да­нин своей страны.

Но есть область, кото­рой свет­ская власть не имеет права касаться – это духов­ная внут­рен­няя жизнь чело­века. И если госу­дар­ство дер­зает брать на себя функ­цию рели­ги­оз­ного или без­ре­ли­ги­оз­ного учи­тель­ства и обя­зы­вает своих граж­дан испо­ве­до­вать ту идео­ло­гию, кото­рую испо­ве­дует руко­вод­ство страны, то здесь хри­сти­а­нин дол­жен не под­чи­ниться госу­дар­ству. Хотя часто такое непод­чи­не­ние сто­ило людям жизни. Каж­дый день Цер­ковь вспо­ми­нает память того или иного муче­ника. Это как раз те люди, кото­рые, будучи доб­рыми и испол­ни­тель­ными граж­да­нами своей страны, отка­за­лись при­знать гос­под­ство свет­ской вла­сти в своих серд­цах и душах. Они пред­по­чли смерть и веч­ную жизнь со Хри­стом зем­ной и бла­го­по­луч­ной жизни без Христа.

Зна­чит, отда­вать Богу Божие – это внут­рен­няя уста­новка чело­века быть вер­ным Богу, вне зави­си­мо­сти от того, чья власть. Рели­ги­оз­ная жизнь чело­века может быть под­кон­трольна только Богу и никому более. Отда­вать кесарю кеса­рево это при­зна­ние вла­сти, как Богом уста­нов­лен­ного инсти­тута, без кото­рого обще­ство нор­мально жить не может, а также доб­ро­со­вест­ное испол­не­ние своих обя­зан­но­стей, как граж­да­нина по отно­ше­нию к стране, в кото­рой ты живешь.

 

^ Проповедь на понедельник 3‑й седмицы по Пасхе

Май 8‑ое 2011

Про­по­ведь на поне­дель­ник 3‑й сед­мицы по Пасхе

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

В про­шлый поне­дель­ник мы раз­мыш­ляли над еван­гель­ским чте­нием о пер­вом чуде, кото­рое совер­шил Гос­подь Иисус Хри­стос на сва­деб­ном пир­ше­стве в Кане Гали­лей­ской, пре­тво­рив воду в вино. Напомню, что ини­ци­а­то­ром того чуда яви­лась Матерь Божия. Тогда ко Хри­сту еще никто не обра­щался, потому что Он только вышел на про­по­ведь и не успел явить Себя миру, как чудотворец.

Но хода­тай­ство Божией Матери вно­сит кор­рек­тиву в планы Спа­си­теля. Он являет Свою Боже­ствен­ную силу и, как гово­рит еван­ге­лист Иоанн Бого­слов, уве­ро­вали в Него уче­ники Его после этого чуда.

И, конечно, не только уче­ники. Несо­мненно, слуги, кото­рые нали­вали в кув­шины воду, а чер­пали оттуда уже пре­крас­ное вино, кото­рого у хозяев нико­гда не было, рас­ска­зали, кто пове­лел им напол­нить кув­шины водой, и что из этого получилось.

Вести вообще очень быстро рас­про­стра­ня­ются среди людей, и тем более вести, как бы мы сей­час ска­зали, сен­са­ци­он­ные, когда про­изо­шло нечто, из ряда вон выхо­дя­щее. И весть о чуде в Кане Гали­лей­ской быстро рас­про­стра­ни­лась по всей Пале­стине. Что, кстати, видно уже из сего­дняш­него еван­гель­ского чте­ния об исце­ле­нии сына царедворца.

Спа­си­тель вновь при­хо­дит в Кану Гали­лей­скую и, как-то зная, что Он там, к Нему навстречу спе­шит царе­дво­рец из Капер­на­ума. Царе­дво­рец – это при­двор­ный царя Ирода Антипы, видимо, высо­ко­по­став­лен­ный чинов­ник. Ирод Антипа это один из трех сыно­вей печально извест­ного царя Ирода Вели­кого. Ирод Антипа был пра­ви­те­лем Гали­леи. Тер­ри­то­рия Гали­леи это север­ная область Пале­стины, она как раз вклю­чала в себя такие города, как Наза­рет, где Хри­стос про­вел трид­цать лет Своей жизни, Капер­наум, Кана, Тиве­ри­ада. Кстати, Тиве­ри­ада, этот город Ирод Антипа и построил, и назвал его в честь импе­ра­тора Тиве­рия на берегу Гали­лей­ского моря, почему оно и стало назы­ваться озе­ром Тиве­ри­ад­ским. Кстати, это не море, это и есть озеро, про­сто иудеи назы­вали его морем.

От Капер­на­ума, где жил царе­дво­рец, до Каны было более трид­цати кило­мет­ров, что по тем вре­ме­нам явля­лось нема­лым рас­сто­я­нием. Но царе­дво­рец спе­шит, потому что его сын при смерти, надежды не оста­ется ни на кого, но он слы­шал, что недавно в Кане на сва­дьбе про­изо­шло вели­кое чудо, и это чудо сотво­рил чело­век, кото­рого зовут Иисус. И если Он помог людям не омра­чить их сва­деб­ное тор­же­ство, пре­тво­рив воду в вино, то уж навер­няка может помочь и его горю и исце­лить уми­ра­ю­щего сына.

С этой прось­бой царе­дво­рец и обра­ща­ется ко Хри­сту. Хри­стос на просьбу отве­чает как бы упре­ком. Он гово­рит: вы не уве­ру­ете, если не уви­дите зна­ме­ний и чудес. То есть, что люди готовы при­нять веру во Хри­ста только в ответ на чудо. Но только веру в ответ на чудо ведь это же и верой никак нельзя назвать. Ведь это полу­чится некая сделка: Ты для меня что-то дела­ешь, а я в Тебя верю. А если не будешь мне помо­гать, то я и верить не буду и дру­гим скажу, чтобы не верили. Какая мне польза-то от моей веры? что я с нее имею?

Вот Хри­ста все­гда огор­чало такое потре­би­тель­ское отно­ше­ние к Себе людей, неко­то­рые из кото­рых на Него смот­рели про­сто как на чело­века, обла­да­ю­щего силой решить их жиз­нен­ные про­блемы, а не как на Спа­си­теля, при­шед­шего спа­сти их от вла­сти греха и дья­вола. Кото­рые сле­до­вали за Ним лишь в ожи­да­нии чуда, как неко­его фокуса, а не дви­жи­мые любо­вью к Нему.

Соб­ственно, такая пси­хо­ло­гия успешно дожила и до наших дней и сего­дня свой­ственна мно­гим людям. Вот если не брать костяк при­хо­жан любого храма, людей, живу­щих посто­янно рели­ги­оз­ной жиз­нью, пре­бы­ва­ю­щих в обще­нии с Богом через молитву и таин­ства Церкви, а вот те, кто от слу­чая к слу­чаю захо­дят в храм, так назы­ва­е­мые «захо­жане». Они обычно при­хо­дят в храм не для духов­ного воз­рас­та­ния, не для очи­ще­ния своей души, не для при­бли­же­ния себя к Богу, а для реше­ния своих вполне зем­ных про­блем. И если долж­ного эффекта нет, если на постав­лен­ную свечу или на подан­ную записку ника­кого немед­лен­ного ответа нет, и в жизни все оста­ется без изме­не­ний, то такие люди, ничтоже сум­ня­шеся, пой­дут к про­ри­ца­те­лям и к гадал­кам и магам, то есть к любым шар­ла­та­нам и обман­щи­кам. Благо если еще к шар­ла­та­нам или обман­щи­кам, а они ино­гда еще идут к людям, кото­рые дей­стви­тельно явля­ются реаль­ными про­вод­ни­ками тем­ной силы. Идут лишь только для того, чтобы полу­чить то, что им необ­хо­димо, и никак не счи­та­ясь с тем, какой это может нане­сти урон их душе.

Но у царе­дворца была вера. Он обра­ща­ется ко Хри­сту, не про­сто потому что уже обра­щаться не к кому, а потому что зерно веры было уже в его душе, что совер­шенно ясно видно из еван­гель­ского тек­ста. Иисус гово­рит ему: пойди, сын твой здо­ров. Он пове­рил слову, кото­рое ска­зал ему Иисус, и пошел.

Да, Хри­стос не пошел к нему в дом, так, как царе­дво­рец этого про­сил, а про­сто ска­зал, что сын твой здо­ров. Про­ве­рить сразу истин­ность слов Хри­ста было невоз­можно: дом царе­дворца был за трид­цать кило­мет­ров от Каны, но он верит Хри­сту и идет домой. По дороге его встре­чают слуги и гово­рят ему, что сын твой здо­ров. Он спро­сил у них, в кото­ром часу ему стало легче, ему ска­зали, что вчера в седь­мом часу. Седь­мой час это антич­ное время, по-нашему это будет пер­вый час дня; раз­ница шесть часов. И вот ему ска­зали, что в седь­мом часу горячка оста­вила его.

И из этого отец узнал, что это был как раз тот час, в кото­рый Хри­стос ему ска­зал, что сын твой здо­ров, «и уве­ро­вал сам и весь дом его». У царе­дворца его укре­пи­лась его вера в Гос­пода Иисуса Хри­ста как Сына Божия, но не только его, но и всего его дома, то есть всей его семьи.

В дан­ном слу­чае исце­ле­ние от физи­че­ского недуга не про­сто демон­стра­ция сверхъ­есте­ствен­ной силы, или реше­ние исклю­чи­тельно зем­ной про­блемы, пус­кай даже важ­ной, как сама жизнь чело­ве­че­ская. Но чудо при­вело к духов­ному исце­ле­нию мно­гих людей. Оно открыло им глаза, не физи­че­ские, а духов­ные очи на Хри­ста и на то дело спа­се­ния, кото­рое Он при­шел совер­шить. И закан­чи­ва­ется сего­дняш­нее Еван­ге­лие сле­ду­ю­щим сви­де­тель­ством: «Это вто­рое чудо сотво­рил Иисус, воз­вра­тив­шись из Иудеи в Галилею».

Да, пер­вое чудо, пре­тво­рив воду в вино на сва­деб­ном пир­ше­стве, Гос­подь совер­шил по просьбе Матери Божией. И мы в про­шлый раз гово­рили, сколь часто Гос­подь ока­зы­вает нам милость по хода­тай­ству Царицы Небес­ной, и как важно Ее заступ­ни­че­ство для нас, и как велика Ее сила.

А сего­дняш­нее чудо это сви­де­тель­ство того, насколько важно, когда мы с вами молимся друг за друга, как царе­дво­рец молился за сво­его уми­ра­ю­щего сына. Ведь его просьба ко Хри­сту об исце­ле­нии это и была его молитва. Да, когда мы молимся за дру­гого, то являем тем самым свою любовь к ближ­нему. А любовь, сопря­жен­ная с молит­вой и верой поис­тине тво­рит чудеса.

Гос­подь, конечно, слы­шит нас, но не все­гда испол­няет то, что мы про­сим. Почему? А вот вывод здесь напра­ши­ва­ется только один: Если слы­шит и не испол­няет, зна­чит, может, то, что я прошу для меня не полезно. И вот со вре­ме­нем при­хо­дишь к выводу, что молитва Гос­подня, то есть молитва «Отче наш», она дей­стви­тельно бес­смертна. И не надо ничего лиш­него гово­рить, а вот только «да будет воля Твоя», чтобы было не так, как я хочу, а так, как Ты зна­ешь, Гос­поди, как Ты зна­ешь, полезно это для меня или не полезно. И нужно ли сни­мать испы­та­ние с чело­века или ему еще надо побыть в состо­я­нии этого испы­та­ния, кото­рое посы­лает Господь.

Поэтому мы должны быть бла­го­дарны и за бла­го­де­я­ние Божие и за испы­та­ние, кото­рое Он посы­лает нам для утвер­жде­ния нашей веры, для улуч­ше­ния качеств нашей души. И если вера наша будет хоть чем-то напо­ми­нать веру царе­дворца из сего­дняш­него Еван­ге­лия, то Гос­подь услы­шит нашу молитву и подаст нам все бла­гое и полез­ное для нашей жизни. Аминь.

 

^ Проповедь на Понедельник Светлой Седмицы

Апрель 24-ое 2011

Про­по­ведь на Поне­дель­ник Свет­лой Седмицы

Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа.

Хри­стос вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гро­бех живот даровав!

Хри­стос вос­крес из мерт­вых и дал жизнь умер­шим людям. Так мы можем пере­ве­сти эту молитву на рус­ский язык. И в ней, в этом про­стом и корот­ком тро­паре, содер­жится не только весь смысл вели­чай­шего хри­сти­ан­ского празд­ника, но и сама суть нашей веры, все наше упо­ва­ние, вся наша надежда. Как пишет апо­стол Павел к коринф­ским хри­сти­а­нам, «если Хри­стос не вос­крес, то и про­по­ведь наша тщетна, тщетна и вера наша». Тщетна – зна­чит, бес­смыс­ленна, неоправ­дана. Дей­стви­тельно, если бы Хри­стос не вос­крес, то смысл бы поте­ряла не только наша вера, поскольку бы это была система взгля­дов, кото­рая ведет в никуда, к смерти, к небы­тию, и про­по­ведь была бы тщетна, потому что кто же согла­сится сле­до­вать за про­по­вед­ни­ком, кото­рый конеч­ным пунк­том своих при­зы­вов объ­яв­ляет смерть? Но если Хри­стос не вос­крес, тогда вся­кое зна­че­ние утра­чи­вает и сама жизнь. Если удел всех людей – смерть, то в чем тогда смысл нашей жизни?

Какая тогда раз­ница, как ты жил, что ты делал, был ли ты вели­ким пра­вед­ни­ком или вели­ким греш­ни­ком – это не имеет ника­кого зна­че­ния. Все это ста­но­вится лишен­ным вся­кого смысла – если при­знать конеч­ную власть за смер­тью. И вывод напра­ши­ва­ется сле­ду­ю­щий: если меня не было до рож­де­ния и не будет после смерти, то отве­ден­ное мне время зем­ной жизни надо про­ве­сти мак­си­мально ком­фортно и весело, не взи­рая ни на что, потому что все осталь­ное не имеет ника­кого зна­че­ния. «Какая мне польза, если мерт­вые не вос­кре­сают? Ста­нем есть и пить, ибо зав­тра умрем» – так так апо­стол Павел опре­де­лил жиз­нен­ную фило­со­фию людей, отри­ца­ю­щих воскресение.

Но Хри­стос Своим вос­кре­се­нием, пре­одо­ле­нием смерти, побе­дой над смер­тью «сущим во гро­бех живот даро­вал». И теперь смерть для нас – не конец бытия, а один из эта­пов жизни. Важ­ный момент нашей жизни, но не ее послед­ний аккорд. Это про­сто пере­ход из одного мира в дру­гой, из одного состо­я­ния в дру­гое состо­я­ние – напо­до­бие того, как, входя в дом, мы сни­маем пальто в при­хо­жей, чтобы пройти в гости­ную. Так и под­ходя к чер­тогу Веч­но­сти мы остав­ляем у его порога свое тело, дабы прийти на пир. И если в дом мы вхо­дим через дверь, то в Веч­ность мы вхо­дим через физи­че­скую смерть, и иного пути туда про­сто нет. Но этот пере­ход из одного мира в дру­гой, образно говоря, мост мы имеем бла­го­даря смерти и вос­кре­се­нию Хри­ста. До Его вос­кре­се­ния чело­век, под­ходя к порогу смерти, под­хо­дил к гра­нице про­па­сти, за кото­рой уже ничего нет. Там начи­на­лось цар­ство диа­вола, цар­ство смерти. Но Гос­подь, войдя в это цар­ство через Свою соб­ствен­ную смерть на кре­сте, раз­ру­шил его изнутри, Сам пер­вым оттуда вышел и всем нам ука­зал путь к вос­кре­се­нию. Как мы читаем в евха­ри­сти­че­ской молитве Васи­лия Вели­кого, «и вос­крес в тре­тий день, и путь сотвори вся­кой плоти к вос­кре­се­нию из мерт­вых». А что это за путь к вос­кре­се­нию из мерт­вых? Это Сам Гос­подь. Он есть Путь, Истина и Жизнь. Через вос­кре­се­ние слова Хри­ста при­об­ре­тают для нас жиз­нен­ное зна­че­ние. Ведь еван­гель­ское уче­ние – это не про­сто одна из эти­че­ских систем, кото­рых суще­ствует доста­точно много, но это путь к вос­кре­се­нию, бес­смер­тию. Хри­стос дал нам право веч­ной жизни – но не авто­ма­ти­че­ски. В права наслед­ства веч­ной жизни надо всту­пить – и мы всту­паем через кре­ще­ние, но этого мало. Надо соблю­сти усло­вия дого­вора, усло­вия Нового завета, а вот это уже зна­чи­тельно слож­нее, но это и явля­ется гаран­тией нерас­тор­же­ния дого­вора. А ведь он может быть и рас­торг­нут. Нам все­гда надо пом­нить гроз­ное пре­ду­пре­жде­ние притчи о злых вино­гра­да­рях: «Отни­мется от вас Цар­ство Божие и дано будет народу, при­но­ся­щему плоды его». Если мы не будем при­но­сить пло­дов, то вос­кре­се­ние обер­нется для нас духов­ной смертью.

Нет чело­века, кото­рый бы хотел уме­реть. Мы все хотим жить. Гос­подь ценой соб­ствен­ной крови, образно говоря, «купил» нам это право веч­ной жизни. Поста­ра­емся с бла­го­дар­но­стью и разумно вос­поль­зо­ваться им. Аминь.

 

^ Проповедь на Великий Пяток

Апрель 21st 2011

Про­по­ведь на Вели­кий Пяток

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Сего­дняш­нее апо­столь­ское чте­ние из пер­вой главы Пер­вого Посла­ния апо­стола Павла к Корин­фя­нам, извест­ное, как слово о Кре­сте. И оно должно быть хорошо зна­комо посто­ян­ным при­хо­жа­нам наших хра­мов, поскольку чита­ется в дни и празд­ники, свя­зан­ные с вос­по­ми­на­нием кре­ста Гос­подня и крест­ных стра­да­ний Спасителя.

Этот отры­вок начи­на­ется сло­вами апо­стола: «Ибо слово о кре­сте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых, – сила Божия». Юрод­ство зна­чит глу­пость или безу­мие. Вообще во всем этом слове апо­стола Павла о кре­сте идет про­ти­во­по­став­ле­ние муд­ро­сти и глу­по­сти. Это про­ти­во­по­став­ле­ние было харак­терно для древ­него мира. Люди часто думают, что они муд­рые. Но чем больше чело­век гово­рит о своей муд­ро­сти, тем он глупее.

Поэтому еще в Вет­хом Завете было ска­зано: Погублю муд­рость муд­ре­цов, и разум разум­ных отвергну. Име­ются в виду не под­лин­ные муд­рецы, а те, кто счи­тает себя тако­выми. Под­лин­ные муд­рецы о своей муд­ро­сти не гово­рят. Напри­мер, один из умней­ших людей сво­его вре­мени фило­соф Сократ любил повто­рять: Я знаю, что я ничего не знаю. Да, дей­стви­тельно, чем больше чело­век знает, тем шире перед ним рас­кры­ва­ется область неве­до­мого и непо­зна­ва­е­мого. Ну а чело­век глу­пый думает, что он знает все.

Воз­вра­ща­ясь к тек­сту, надо задаться вопро­сом, а почему же слово о кре­сте, ну конечно, не о кре­сте, как об ору­дии казни, а слово о Боге, рас­пя­том на кре­сте, для мно­гих явля­ется юрод­ством, то есть безу­мием, глупостью?

Древ­ний мир, мир апо­столь­ского вре­мени, был миром рели­ги­оз­ным в отли­чие от нашего вре­мени. Иудеи верили в еди­ного истин­ного Бога, а все осталь­ные народы, будучи языч­ни­ками, верили в мно­го­чис­лен­ных богов, кото­рых сами для себя созда­вали. Но как иудеи, так и языч­ники в своих пред­став­ле­ниях о Боге исхо­дили из того, что Он – Всемогущий.

И если языч­ники, эллины, как назы­вает их апо­стол Павел, в своих мифах о богах допус­кали, что среди них бывают воины, побе­ди­тели и побеж­ден­ные, бывают более могу­ще­ствен­ные боги, бывают менее могу­ще­ствен­ные, но пред­ста­вить себе, что Бог мог быть мучим и убит людьми – ну, для них это был пол­ный абсурд. Дей­стви­тельно, безу­мие, глу­пость, юродство.

Ну а иудеи? Для них ожи­да­е­мый Мес­сия это царь, кото­рый желез­ной рукой, будет карать греш­ни­ков. Огнем и мечом будем мстить всему миру за мно­го­ве­ко­вые угне­те­ния изра­иль­ского народа. Он будет неуяз­вим и цар­ству Его не будет конца. А про­по­ведь о том, что Мес­сия будет рас­пят на кре­сте, как послед­ний пре­ступ­ник, – а ведь дей­стви­тельно, рас­пи­нали-то в древ­нем мире только рабов и самых закон­чен­ных него­дяев, плебс, – так вот про­по­ведь о такой судьбе Мес­сии для иудеев, это, как ска­зал апо­стол, соблазн. А мы про­по­ве­дуем Хри­ста рас­пя­того для иудеев соблазн, а для элли­нов безу­мие. Соблазн по-гре­че­ски зна­чит скан­дал. И слово это взято из охот­ни­чьего лек­си­кона. Когда охот­ник ста­вит ловушку или кап­кан с при­ман­кой, то это назы­ва­лось скандал.

То есть для иудеев про­по­ведь о рас­пя­том Хри­сте пред­став­ля­лась ловуш­кой, про­во­ка­цией, кап­ка­ном, кото­рый ведет к поги­бели. Ну а для элли­нов сама мысль о смерти Бога от руки чело­века – это безумие.

Можно ска­зать, что иудеи и эллины это такие услов­ные пред­ста­ви­тели вообще не веру­ю­щего во Хри­ста мира. Потому что отри­цают веру во Хри­ста рас­пя­того обычно по этим двум сооб­ра­же­ниям. Кто-то, как иудеи, видит в про­по­веди о Хри­сте какой-то под­вох, обман, ловушку. А для кого-то сама идея Бога, стра­да­ю­щего и уми­ра­ю­щего, она лишена вся­кого смысла.

Потому что ну тогда вообще, зачем такой Бог нужен, если Он стра­дал и умер? Но для нас, при­ни­ма­ю­щих веру во Хри­ста, как Спа­си­теля и Гос­пода, смысл Его крест­ных стра­да­ний оста­ется тоже непо­сти­жи­мой тайной.

Вот еще в IV веке свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов зада­вался вопро­сом: а кому Хри­стос при­нес Себя в жертву на кре­сте? Ведь жертва при­но­сится кому-то. Так вот Он-то кому при­нес жертву? Богу Отцу? И отве­чает на этот вопрос: Ну а каким обра­зом стра­да­ния и смерть Сына могут быть при­ятны Отцу?

Ну вот пред­ставьте себе, если кто-то на нас сер­дится, а мы возь­мем и убьем сына этого чело­века, то сме­нит ли он по отно­ше­нию к нам гнев на милость? Конечно, нет. Зна­чит, жертва Сына Божия была явно не Богу Отцу. Но кому же тогда? Дья­волу? Но сама мысль о том, что Бог при­но­сит жертву уми­ло­стив­ле­ния дья­волу, она явля­ется кощун­ствен­ной и не укла­ды­ва­ется в наше пред­став­ле­ние о Боге. Да и вообще, почему Богу надо было пройти через стра­да­ния, чтобы иску­пить людей. Опять-таки, тер­мин иску­пить. Бог как бы выку­пает нас у кого-то, дает выкуп за осво­бож­де­ние. Как сего­дня тер­ро­ри­сты захва­ты­вают залож­ни­ков и тре­буют выкуп за их освобождение.

Вот все эти обо­зна­че­ния тайны нашего спа­се­ния, такие как жертва или искуп­ле­ние, они не дают исчер­пы­ва­ю­щего ответа на вопрос о смысле крест­ных стра­да­ний Хри­ста. Это оста­ется непо­нят­ным и непо­сти­жи­мым. Как для нас навсе­гда оста­нется загад­кой тво­ре­ние мира из ничего, ведь понятно, что из ничего и быть ничего не может. Но мы, до конца не пони­мая, верим, что если Бог так, а не как-то иначе спас мир, зна­чит, именно в стра­да­нии на кре­сте Сына Божия была необ­хо­ди­мость. Иного спо­соба не было. Почему? Не знаем. Но Бог посту­пил именно так. И един­ствен­ный ответ, кото­рый может быть при­ем­лем для нас, он заклю­ча­ется в том, что в иску­пи­тель­ной жертве Спа­си­теля была явлена любовь Божия к нам. Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Сво­его Еди­но­род­ного, чтобы вся­кий веру­ю­щий в Него не погиб, но имел жизнь веч­ную, – гово­рит Гос­подь в Еван­ге­лии от Иоанна. То есть такими сло­вами Сам Хри­стос при­от­кры­вает нам тайну Своих страданий.

И когда мы читаем в Еван­ге­лии исто­рию стра­да­ний Хри­ста, то, что это? что это повод, чтобы про­ник­нуться каким-то сен­ти­мен­таль­ным чув­ством, или чтобы ску­пая слеза выка­ти­лась из чьих-то глаз? Нет. Это напо­ми­на­ние о том, какая жертва была при­не­сена за нас. Жертва, кото­рая покры­вает все наши грехи.

Нака­нуне Своих стра­да­ний Гос­подь ска­зал Своим уче­ни­кам: Дер­зайте. Я побе­дил мир. И вот на кре­сте эта пока еще неви­ди­мая победа совер­ши­лась. И спа­се­ние при­шло к людям через стра­да­ния Бога.

Да, наше созна­ние не может про­ник­нуть в глу­бины этой Боже­ствен­ной тайны. Почему именно через стра­да­ния, а не как-то иначе роду чело­ве­че­скому дано было про­ще­ние, исце­ле­ние и спа­се­ние? Это тайна Боже­ствен­ного домостроительства.

Но этот при­мер может помочь нам смот­реть на свои соб­ствен­ные жиз­нен­ные испы­та­ния как бы с дру­гой сто­роны. Он может помочь нам понять ту горь­кую истину, что нередко то, что нам непри­ятно, что нас ранит, в то же время явля­ется един­ствен­ным, что исце­ляет наше сердце, что не остав­ляет нас рав­но­душ­ными, тол­сто­ко­жими и непро­ни­ца­е­мыми, как для скорби чело­ве­че­ской, так и для Боже­ствен­ной благодати.

Победа, одер­жан­ная Гос­по­дом на кре­сте, про­дол­жает совер­шаться в этом мире. И в первую оче­редь она совер­ша­ется в нашем сердце. Это внут­рен­нее боре­ние чело­века, внут­рен­нее пре­об­ра­же­ние чело­века и при­бли­же­ние его к Богу. Вот, что жертва Хри­стова дарует нам. Она дарует нам поток бла­го­дати Божией, вос­со­зда­ю­щей и обнов­ля­ю­щей нас, бла­го­дать, кото­рая попа­ляет тер­нии всех наших согре­ше­ний и помо­гает нам идти по пути, запо­ве­дан­ному нам Гос­по­дом и Спа­си­те­лем. Аминь.

 

^ Проповедь о призвании Господом мытаря Левия на апостольское служение

Март 25-ое 2011

Про­по­ведь о при­зва­нии Гос­по­дом мытаря Левия на апо­столь­ское служение

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня мы слы­шали еван­гель­ское повест­во­ва­ние о при­зва­нии Гос­по­дом мытаря Левия на апо­столь­ское слу­же­ние. Когда мы раз­мыш­ляем об апо­сто­лах, то совер­шенно есте­ственно, что их лич­но­сти мы вос­при­ни­маем неот­де­лимо от того оре­ола свя­то­сти и заслуг, кото­рыми они увен­чали себя. Для нас апо­столы – это люди свя­тые, избран­ные Богом, близ­кие к Богу, про­слав­лен­ные подви­гом веры и жизни, тру­дами, пре­дан­но­стью делу Божию и смер­тью за имя Христово.

Авто­ри­тет апо­сто­лов бес­пре­ко­сло­вен, их слова не вызы­вают сомне­ний, для нас они – герои и образ для под­ра­жа­ния. Да, такими они стали после дня Пяти­де­сят­ницы, когда на апо­сто­лов сошел Дух Свя­той, и они отпра­ви­лись по лицу земли, неся людям весть о Хри­сте рас­пя­том и воскресшем.

Но совер­шенно оче­видно, что такими бого­про­све­щен­ными, муд­рыми, всем своим суще­ством пре­дан­ными делу Божию они стали не сразу. Не роди­лись они такими. И в Еван­ге­лии мы нахо­дим немало сви­де­тель­ство о их не самых луч­ших чело­ве­че­ских качествах.

Во время зем­ной жизни Спа­си­теля в апо­столь­ской среде слу­ча­лись и мало­ве­рие, и мало­ду­шие, и борьба за пер­вен­ство, и непо­ни­ма­ние слов сво­его Боже­ствен­ного Учи­теля, и тру­сость, и даже пре­да­тель­ство. Не будем забы­вать, что Иуда Иска­ри­от­ский тоже был апо­сто­лом, и к тому же одним из 12-ти самых близ­ких людей ко Христу.

И о всех этих чело­ве­че­ских про­яв­ле­ниях еван­гель­ская исто­рия нам честно, открыто, ни о чем не умал­чи­вая и ничего не при­укра­ши­вая сви­де­тель­ствует так, как оно и было на самом деле.

Среди апо­сто­лов были, конечно, раз­ные люди. Раз­ные по харак­теру, по складу ума, по уровню рели­ги­оз­но­сти, по обра­зо­ва­нию и так далее. Мы также знаем, что соци­аль­ные рамки, вме­ща­ю­щие в себя после­до­ва­те­лей Хри­ста, были очень широ­кие. И среди уче­ни­ков Гос­пода мы видим, как про­стых без­гра­мот­ных рыба­ков, так и таких извест­ных, вли­я­тель­ных, знат­ных и бога­тых людей, как, ска­жем, член синед­ри­она Нико­дим или Иосиф Аримафейский.

Но неко­то­рые из уче­ни­ков Хри­ста вызы­вали наре­ка­ния со сто­роны книж­ни­ков и фари­сеев и в какой-то сте­пени даже сеяли соблазн в народе. Дело в том, что среди уче­ни­ков Хри­ста было немало греш­ни­ков. Кто такие греш­ники? Вообще-то деле­ние на пра­вед­ных и греш­ных доста­точно условно, потому что грешны все, и пра­вед­ники в том числе. «Если гово­рим, что не имеем греха, – обма­ны­ваем самих себя, и истины нет в нас», – гово­рит апо­стол Иоанн Бого­слов. «Нет чело­века, кото­рый бы жил, и не согре­шил», – гла­сит цер­ков­ная молитва. Без­гре­шен лишь только Гос­подь Иисус Хри­стос, а все осталь­ные люди грешны, хотя, конечно, в очень раз­ной степени.

Но под греш­ни­ками в Еван­ге­лии очень часто под­ра­зу­ме­ва­ются люди, у кото­рых были, так назы­ва­е­мые, нечи­стые про­фес­сии. И вот к такой кате­го­рии греш­ни­ков по про­фес­сии отно­си­лись мытари, ростов­щики, про­даж­ные жен­щины и тому подоб­ные люди, кото­рые пре­не­бре­гали уста­но­вив­ши­мися в иудей­ской обще­стве нор­мами закона, нрав­ствен­но­сти и бла­го­че­стия. общаться с таким чело­ве­ком, а тем более, прийти к нему в дом и делить тра­пезу, зна­чило самому осквер­ниться. Но Хри­стос не только с ними общался, ел и пил. А неко­то­рые из его уче­ни­ков были выход­цами именно из среды греш­ни­ков по про­фес­сии. Доста­точно вспом­нить такие имена, как Мария Маг­да­лина или при­мер сего­дняш­него еван­ге­лия о при­зва­нии мытаря Левия.

Ну а зачем Хри­стос это делал? Зачем нужно было лиш­ний раз давать пищу для обли­че­ния Себя со сто­роны фари­сеев и вно­сить соблазн в народ, кото­рый был все-таки вос­пи­тан на иудей­ских пред­став­ле­ниях о том, что такое грех, а что такое пра­вед­ность, где чисто, а где нечи­сто, с кем можно общаться, а с кем нельзя? Гос­подь нам на это не дает пря­мого ответа. Он лишь только гово­рит упре­ка­ю­щим Его: «не здо­ро­вые имеют нужду во враче, но боль­ные». «Я при­шел при­звать не пра­вед­ни­ков, а греш­ни­ков к покаянию».

Но вот из этого еван­гель­ского эпи­зода мы должны усво­ить сле­ду­ю­щий урок. Гос­подь при­звал на апо­столь­ское слу­же­ние мытаря Левия. На пер­вый взгляд чело­века совер­шенно для этого недо­стой­ного. А потому реак­цией окру­жа­ю­щих на это избра­ние было недо­уме­ние, удив­ле­ние, недо­воль­ство и даже осуж­де­ние Хри­ста. Соб­ственно, реак­ция была такая же, какая бывает и у нас, когда мы видим, что на высо­кое слу­же­ние при­зы­ва­ется чело­век на наш взгляд этого слу­же­ния недо­стой­ный. Мы гово­рим в таких слу­чаях, что он недо­ста­точно умный, недо­ста­точно обра­зо­ван­ный, недо­ста­точно бла­го­че­сти­вый или нрав­ствен­ный. Правда, если ум и обра­зо­ва­ние в чело­веке можно рас­по­знать доста­точно быстро, то бла­го­че­стие и нрав­ствен­ность могут быть мни­мыми, показ­ными, фарисейскими.

Вот ум мни­мым быть не можем. И ино­гда доста­точно одного раз­го­вора, бук­вально, несколько фраз, чтобы понять, кто перед тобой стоит. Так вот, выска­зы­вая такого рода суж­де­ния, мы тем самым как бы ука­зы­ваем Богу на Его ошибку. Как те фари­сеи из Еван­ге­лия с недо­уме­нием и раз­дра­же­нием пыта­лись разъ­яс­нить Хри­сту, что Он не прав, и что этот чело­век недо­стоин Его избран­ни­че­ства, и пыта­лись как бы посо­ве­то­вать Ему, как надо поступать.

Да Он и без нас знает, как надо посту­пать. И в Его избран­ни­че­стве не бывает ни оши­бок, ни недо­ра­зу­ме­ний. Бывает, правда, попу­ще­ние, но опять-таки направ­лен­ное на пользу чело­века. Апо­стол Павел пишет о Церкви, как о теле Хри­сто­вом, глава кото­рого есть Хри­стос Бог. А мы все явля­емся частями, как бы орга­нами этого тела. Вы все вме­сте – тело Хри­ста. Каж­дый из вас – один из его орга­нов и часть тела, гово­рит апостол.

И как в нашем физи­че­ском теле каж­дый орган важен, неза­ме­ним и имеет свои функ­ции, так и в теле Церкви Хри­сто­вой каж­дый из нас зани­мает свою нишу, свое место и дол­жен испол­нять те функ­ции, кото­рые на него воз­ло­жены. Есть раз­ные дары, пишет апо­стол, но их дает один и тот же Дух. И есть раз­ные виды слу­же­ния, но одному и тому же Гос­поду. И есть раз­ные виды дея­тель­но­сти, но во всех дей­ствует для всех один и тот же Бог.

Зна­чит, наша задача заклю­ча­ется не в оценке дея­тель­но­сти дру­гих частей тела, а в том, чтобы самим быть его здо­ро­вой частью, испол­нять то, что на нас воз­ло­жено. Да, кого-то Гос­подь при­звал быть свя­щен­ни­ком, кого-то епи­ско­пом, кого-то миря­ни­ном. А вот мытаря Левия Он при­звал быть апо­сто­лом. Такова была Его воля.

И надо ска­зать, что мытарь Левий с честью оправ­дал свое при­зва­ние и стал апо­сто­лом и еван­ге­ли­стом Мат­феем, авто­ром одного из четы­рех Евангелий.

Дай Бог, чтобы каж­дый из нас в каком бы зва­нии он ни нахо­дился и к какому слу­же­нию не был бы при­зван, пони­мал, что свое слу­же­ние надо изме­рять не чело­ве­че­ской честью и вла­стью, а мерой ответ­ствен­но­сти за то, что тебе пору­чено. Ответ­ствен­но­сти перед людьми, но самое глав­ное ответ­ствен­но­сти перед Богом. Аминь.

 

^ Проповедь Проповедь на Страстную Субботу

Апрель 22nd 2011

Про­по­ведь Про­по­ведь на Страст­ную Субботу

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня Вели­кая Суб­бота. Еван­гель­ская исто­рия, исто­рия спа­се­ния рода чело­ве­че­ского под­хо­дит к своей куль­ми­на­ции. Завер­ши­лась зем­ная жизнь Гос­пода Иисуса Хри­ста. Закон­чи­лись Его крест­ные стра­да­ния. Он умер, не выдер­жав этих стра­да­ний, и был погре­бен в пещере по восточ­ному обычаю.

И сего­дняш­нее еван­ге­лие повест­вует нам уже о вос­кре­се­нии Спа­си­теля. Точ­нее даже не о вос­кре­се­нии, а о том, что было после Его вос­кре­се­ния. Потому что сам момент вос­кре­се­ния нигде в Еван­ге­лии не опи­сан. Мы не знаем, как это про­изо­шло, как душа вер­ну­лась в тело, как Хри­стос ожил, как Он вос­стал из мерт­вых, как поки­нул эту пещеру, в кото­рой был погре­бен. Для нас это оста­ется тай­ной, в Еван­ге­лии это не зафиксировано.

Но знаем мы лишь о том, что Мария Маг­да­лина и, как гово­рит еван­ге­лист, «дру­гая Мария», придя утром после суб­боты, то есть по-нашему в вос­кре­се­ние, нашли гроб­ницу пустой. Но они уви­дели ангела, кото­рый и воз­ве­стил им радост­ную весть о том, что Хри­стос вос­крес. Они с вели­кой радо­стью поспе­шили сооб­щить апо­сто­лам о том, что пове­дал им ангел.

Но дальше мы узнаем, что радость о вос­крес­шем Хри­сте была далеко не у всех. Я вам хочу напом­нить вот какой эпи­зод. Когда тело Спа­си­теля было погре­бено, то пер­во­свя­щен­ники и фари­сеи при­шли к Пилату со сле­ду­ю­щей прось­бой, я зачи­таю вам сей­час этот текст: «На дру­гой день, кото­рый сле­дует за пят­ни­цею, собра­лись пер­во­свя­щен­ники и фари­сеи к Пилату, и гово­рили: гос­по­дин! Мы вспом­нили, что обман­щик тот, еще будучи в живых, ска­зал: «после трех дней вос­кресну». Итак, при­кажи охра­нять гроб до тре­тьего дня, чтобы уче­ники Его, придя ночью, не украли Его и не ска­зали народу: «вос­крес из мерт­вых»; и будет послед­ний обман хуже пер­вого. Пилат ска­зал им: име­ете стражу; пой­дите, охра­няйте, как зна­ете. Они пошли, и поста­вили у гроба стражу, и при­ло­жили к камню печать».

Но вот насту­пило вос­кре­се­нье, и страж­ники нахо­дят гроб­ницу пустой. И что же про­ис­хо­дит далее? Обра­тимся опять к еван­гель­скому тек­сту: И они, «собрав­шись со ста­рей­ши­нами и сде­лав сове­ща­ние, довольно денег дали вои­нам, и ска­зали: ска­жите, что уче­ники Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали. И, если слух об этом дой­дет до пра­ви­теля, мы убе­дим его, и вас от непри­ят­но­сти изба­вим. Они, взяв деньги, посту­пили, как научены были; и про­нес­лось слово сие между Иуде­ями до сего дня».

Вот такая несклад­ная выдумка пер­во­свя­щен­ни­ков и ста­рей­шин раз­ру­шает себя внут­рен­ними про­ти­во­ре­чи­ями. Дей­стви­тельно, если при­нять эту вер­сию, то полу­чится смесь явных несу­раз­но­стей. Рим­ские воины были при­став­лены ко гробу Хри­ста с един­ствен­ной целью: убе­речь мерт­вое тело от похи­ще­ния. Полу­ча­ется так, что эти стражи, все, как один, заснули; заснули так крепко, что не заме­тили кражи тела. Не заме­тив кражи тела, они, тем не менее, заме­тили кто именно украл его, про­дол­жая при этом крепко спать. За пре­ступ­ную халат­ность при испол­не­нии своих воин­ских обя­зан­но­стей про­спав­ших кражу тела не только не нака­зали, но и успо­ко­или и даже награ­дили их день­гами. При этом им посо­ве­то­вали сознаться в своей оплош­но­сти, как будто это и так не стало бы известно. Неле­пость выдумки очевидна.

Но вот что, пожа­луй, более всего пора­жает в этой исто­рии. Ведь пер­во­свя­щен­ники, ста­рей­шины и книж­ники эту неле­пую выдумку при­ду­мали для народа, для попытки (объ­яс­не­ния?) исчез­но­ве­ния тела Хри­ста из гроб­ницы. Но ведь сами-то они пре­красно знали, что на самом деле про­изо­шло, что тот Иисус, кото­рого они рас­пяли, дей­стви­тельно вос­крес из мерт­вых, как Он это и гово­рил. А зна­чит, Он – Бог, а сле­до­ва­тельно, они – бого­про­тив­ники и бого­убийцы. И они это пони­мали. Но разве это пони­ма­ние вызвало у кого-то рас­ка­я­ние в соде­лан­ном? Нет. Опять то же вра­нье, опять под­куп, как это было в исто­рии с Иудой, и ника­кого даже намека на пока­я­ние, лишь только еще боль­шее озлоб­ле­ние. А это зна­чит, что когда нена­висть помра­чает рас­су­док и засти­лает глаза, то не вос­при­ни­ма­ются ника­кие аргу­менты, и чело­век готов созна­тельно идти про­тив самой Истины. А если чело­век про­ти­вится Истине созна­тельно, то убе­дить его ничего не может, ника­кое чудо, даже если мерт­вый воскреснет.

Вот когда мы гово­рим о вере в Бога, то должны ясно осо­зна­вать, что рели­ги­оз­ная вера – это не при­зна­ние самого факта суще­ство­ва­ния Бога, ибо в таком слу­чае дья­вола надо счи­тать самым веру­ю­щим суще­ством на свете, потому что уж кто-кто, а сатана нико­гда не сомне­вался в бытии Бога и всем своим суще­ством боролся и борется с Ним. Как гово­рит апо­стол Иаков в своем Собор­ном Посла­нии: «и бесы веруют и тре­пе­щут». Рели­ги­оз­ная вера явля­ется не только при­зна­нием бытия Божия, что само собой разу­ме­ется, но покло­не­нием Богу, при­ня­тием в свою жизнь закона Божьего, жизнь согласно Его запо­ве­дям – вот в чем должна про­яв­лять себя вера человека.

Но давайте все-таки вер­немся к сего­дняш­нему дню, к Вели­кой Суб­боте и поду­маем, а что же все-таки про­изо­шло в этот день. А про­изо­шло сле­ду­ю­щее. И лучше всего это выра­жено сло­вами извест­ной молитвы: «Во гробе плот­ски, во аде же с душею яко Бог, в раи же с раз­бой­ни­ком и на пре­столе был Хри­сте со Отцем и Духом, вся испол­няяй, Неопи­сан­ный». Ну «во гробе плот­ски» – это понятно. Тело Хри­ста после смерти было пре­дано погре­бе­нию в пещере. А вот «во аде же с душею», это как понять? А понять это можно только так. Душа Хри­ста после Его смерти на кре­сте, а смерть – это, как известно, и есть отде­ле­ние души от тела, так вот душа Хри­ста насле­до­вала ту же реаль­ность, тот же мир, кото­рый был уде­лом каж­дого чело­века до его вос­кре­се­ния. Потому что дру­гого про­сто не было.

Как мы уже не раз гово­рили, после гре­хо­па­де­ния была нару­шена связь чело­века с Богом. Чело­век своим гре­хом воз­двиг пре­граду, отде­ля­ю­щую его от Бога. А Бог – это источ­ник жизни, света, бла­жен­ства. Ни в жизни, ни после своей смерти чело­век сво­ими силами не мог эту пре­граду пре­одо­леть и вновь обре­сти Бога. А состо­я­ние души без Бога это и есть ад. И лишь вопло­ще­нием Сына Божия, Его жиз­нью, стра­да­нием, смер­тью и вос­кре­се­нием эта стена была раз­ру­шена, люди были спасены.

Да, но ведь Гос­подь при­шел не только для того, чтобы при­не­сти спа­се­ние Своим совре­мен­ни­кам, и не только для того, чтобы даро­вать его буду­щим поко­ле­ниям людей, для этих целей Он через 50 дней после Сво­его Вос­кре­се­ния осно­вал Цер­ковь, кото­рая будет про­дол­жать дело спа­се­ния в этом мире. Но ведь сколько людей уже ушли из жизни за эти тыся­че­ле­тия, отде­ля­ю­щие тра­ге­дию гре­хо­па­де­ния от победы Хри­ста над гре­хом и смер­тью. Для того, чтобы спа­сти живых людей, Богу надо было Самому стать живым чело­ве­ком, чтобы люди уви­дели Его, при­няли Его и захо­тели вос­поль­зо­ваться пло­дами того спа­се­ния, кото­рое дарует им Господь.

А для того, чтобы спа­сти людей, ушед­ших из этого мира, Богу надо было также при­нять смерть. Чело­век не может ника­ким иным путем попасть в этот мир, как только родиться в него. Но чело­век не может попасть и в загроб­ный мир никак иначе, как только через свою соб­ствен­ную смерть. И Гос­подь через Свою смерть нис­хо­дит в ад и пред­ла­гает спа­се­ние людям, нахо­дя­щимся там. Это, конечно, совер­шенно не зна­чит, что души умер­ших людей все без исклю­че­ния отклик­ну­лись на при­зыв Хри­ста. Апо­стол Петр пишет, что Хри­стос «нахо­дя­щимся в тем­нице духом, сойдя, про­по­ве­до­вал», то есть как и здесь на земле. Это была про­по­ведь. Про­по­ведь, обра­щен­ная к чело­ве­че­ской сво­боде. И, как в этом мире, кто-то ее при­нял, а кто-то ее отверг. Так и в мире загроб­ном: кто-то с нетер­пе­нием ждал Хри­ста, радостно его при­нял и после­до­вал за Ним, а кто-то отка­зался, не нашел ничего общего между своим миром и миром Божиим, – а зна­чит, вме­сте быть невозможно.

Дай Бог, чтобы в эти вели­кие дни мы еще раз осмыс­лили, какова была цена нашего спа­се­ния, кото­рая видна на кре­сте, и с радо­стью и бла­го­дар­но­стью к Богу при­няли весть о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом. Аминь.

 

^ Проповедь о святом Пророке, Предтече и Крестителе Иоанне

Июнь 6‑ое 2011

Про­по­ведь о свя­том Про­роке, Пред­тече и Кре­сти­теле Иоанне

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Сего­дня мы вспо­ми­наем память того чело­века, того вели­кого пра­вед­ника, о кото­ром Сам Гос­подь ска­зал так: «Истинно говорю вам, что не было среди рож­ден­ных женами боль­шего, чем Иоанн Кре­сти­тель». Так Он ска­зал о Своем совре­мен­нике, о Своем род­ствен­нике, о про­роке Иоанне.

Кем же был Иоанн Кре­сти­тель, Пред­теча Гос­пода Иисуса Хри­ста? Цер­ковь в своем бого­сло­вии и пес­но­пе­ниях име­нует его печа­тью про­ро­ков. То есть таким про­ро­ком, кото­рый как бы запе­ча­тал про­ро­че­ское слу­же­ние, завер­шил вере­ницу этих бого­из­бран­ных мужей древ­но­сти, кото­рые не давали угас­нуть на земле слову Божию, кото­рые не давали воз­мож­но­сти погряз­нуть этому миру в поро­ках и без­за­ко­ниях, кото­рые про­буж­дали в людях совесть и сохра­няли в их серд­цах память о Боге.

Сего­дня в созна­нии мно­гих про­рок это в первую оче­редь тот чело­век, кото­рый про­ро­че­ствует о том, что про­изой­дет в этой жизни. Но это непра­виль­ное пред­став­ле­ние о сути про­ро­че­ского дара. Про­рок – это не пред­ска­за­тель. Про­рок – это чело­век, кото­рому Гос­подь откры­вает Свою волю.

Конечно, откро­ве­ние Божие могло касаться как буду­щего, так насто­я­щего и даже давно про­шед­шего. Как, ска­жем, мы назы­ваем про­ро­ком Мои­сея. Но ведь он ничего не гово­рил о том, что будет. Он полу­чил откро­ве­ние от Бога о том, что было за мил­ли­оны лет до того, как чело­век появился на земле. Бог открыл ему исто­рию тво­ре­ния мира, кото­рую он запи­сал в образ­ной форме, как тво­ре­ние шести дней, чтобы это было хоть как-то при­ем­лемо для созна­ния древ­них людей.

Но самая суще­ствен­ная часть про­ро­че­ского слу­же­ния заклю­ча­лась в том, что они были гла­ша­та­ями правды Божией. Это были люди, кото­рых невоз­можно было купить, кото­рых невоз­можно было запу­гать или при­ма­нить лестью. Они при­зы­вали людей к нрав­ствен­ному совер­шен­ству и пока­я­нию. И послед­ний из них был Иоанн Кре­сти­тель. На нем про­ро­че­ское слу­же­ние завер­ша­ется. После него про­ро­ков не было, и уже больше не будет никогда.

Иоанна Пред­течу Гос­подь воз­ве­ли­чил над всеми про­ро­ками. И это несмотря на то, что среди них были люди с колос­саль­ным духов­ным авто­ри­те­том. Такие, как Мои­сей, Илия, Исаия и мно­гие дру­гие. Но Гос­подь над всеми ними воз­но­сит имя Иоанна Кре­сти­теля, ибо его слу­же­ние было совер­шенно особым.

И дей­стви­тельно, это был осо­бый чело­век, осо­бый избран­ник Божий. Как гово­рит еван­ге­лист Лука, что когда он был еще во чреве матери своей, то был пре­до­чи­щен Духом Свя­тым, чтобы послу­жить при­ходу в мир Спасителя.

В чем же заклю­ча­лось его служение?

Мы знаем, что одни и те же слова, про­из­не­сен­ные в при­сут­ствии несколь­ких чело­век, могут иметь совер­шенно раз­ный резуль­тат, и резуль­тат, и отклик в серд­цах чело­ве­че­ских. Ведь даже Сам Гос­подь ска­зал об этом притчу, притчу о сея­теле. Одни вос­при­ни­мают ска­зан­ное близко к сердцу, их вол­нуют эти слова, они берут их как направ­ле­ние в жизни. Дру­гие с радо­стью их вос­при­ни­мают, но по лег­ко­мыс­лию сво­ему быстро забы­вают. Дру­гие вос­при­ни­мают, но суета этого мира затме­вает слово Божие. У кого-то похи­щает дьявол.

Так вот смысл про­ро­че­ского слу­же­ния Иоанна Пред­течи заклю­чался в том, чтобы уго­то­вать путь Гос­по­день. То есть рас­по­ло­жить сердца людей к при­ня­тию слова Божия, при­ня­тию Хри­стова уче­ния. И кто вни­мал его про­по­веди, тех в знак пока­я­ния, он кре­стил в водах реки Иордана.

Мы очень мало знаем о его жизни. Известно лишь, что он очень долго, боль­шую часть своей жизни про­вел в пустыне, оде­вался в вла­ся­ницу, питался сухой саран­чой, кото­рая назы­ва­ется акриды, и медом диких пчел. Для нас эта пища, конечно, странна и непри­ем­лема, но на востоке она имела рас­про­стра­не­ние и спа­сала жизнь мно­гим людям, заблу­див­шимся в пустыне.

Потом мы знаем о про­по­веди Иоанна Пред­течи, о том, что он кре­стил людей, о том, что он кре­стил Гос­пода Иисуса Хри­ста, и во время этого кре­ще­ния удо­сто­ился откро­ве­ния вели­кой тайны о том, что Бог – един по суще­ству, но Тро­и­чен в лицах.

Но когда мы вспо­ми­наем о Иоанне Кре­сти­теле, то здесь, несмотря на его избран­ни­че­ство от чрева матери, он пред­стает перед нами дей­стви­тельно как чело­век. И Еван­ге­лие честно повест­вует нам не только о силе Божией, но и немощи чело­ве­че­ской, даже среди самых вели­ких и избран­ных Богом людей.

С одной сто­роны, Иоанн Кре­сти­тель – это вели­кий подвиж­ник и пра­вед­ник, а с дру­гой сто­роны, чело­век, кото­рого обу­ре­вают те же мысли и те же сомне­ния, кото­рые часто обу­ре­вают и нас, про­стых и греш­ных людей.

Вот посмот­рите, он был пре­до­чи­щен от чрева матери своей, он имел откро­ве­ние свыше, он слы­шал голос Отца Небес­ного, был сви­де­те­лем явле­ния Три­еди­ного Бога, но за обли­че­ние власть иму­щего царя Ирода, он попа­дает в тем­ницу, и здесь им овла­де­вают сомнения.

Он посы­лает к Гос­поду Иисусу Хри­сту своих близ­ких и как бы пере­спра­ши­вает Его через них: Ты ли Тот, Кого мы ждем? То есть, дей­стви­тельно ли Ты – Хри­стос, или нет? Не правда ли странно. И это про­яв­ле­ние чело­ве­че­ской немощи, кото­рая свой­ственна абсо­лютно всем людям, даже нахо­дя­щимся на высоте духов­ного развития.

Гос­подь через послан­ных отве­чает ему сле­ду­ю­щим обра­зом. Он гово­рит: Ска­жите Иоанну, что сле­пые видят, хро­мые ходят, мерт­вые вос­кре­сают, нищие бла­го­вест­вуют, и бла­жен кто не усо­мнится обо Мне.

Люди при­шли, пере­дали ему слова Хри­ста, кото­рые под­кре­пили Иоанна Кре­сти­теля в его испы­та­ниях. Жизнь он свою завер­шил немного раньше, чем Гос­подь, и завер­шил ее тоже муче­ни­че­ски. И как раз сего­дня мы и вспо­ми­наем это собы­тие, кото­рое так и назы­ва­ется Усек­но­ве­ние главы Иоанна Кре­сти­теля. Мы знаем, что послу­жило при­чи­ной его казни. Это злоба жены Ирода, кото­рую звали Иродиада.

Было это сле­ду­ю­щим обра­зом. Во дворце был пир. Дочь Иро­ди­ады и пад­че­рица Ирода стала тан­це­вать. И, видимо, этим импуль­сив­ным восточ­ным тан­цем она так подей­ство­вала на царя Ирода, да плюс еще раз­го­ря­чен­ного вином, что он перед всеми поклялся дать ей все, что она ни поже­лает, даже до пол­цар­ства. Дочь в выборе подарка посо­ве­то­ва­лась с мате­рью, и та, я уж не знаю, конечно, как она ее убе­дила, но ска­зала, чтобы та про­сила голову Иоанна Кре­сти­теля. Дочь пере­дала царю вот такую просьбу.

Конечно, Ирод, явно, не ожи­дал такого пово­рота собы­тия, но побо­ялся, побо­ялся нару­шить дан­ную им клятву, и пове­лел отру­бить Иоанну Кре­сти­телю голову. При­каз тут же был испол­нен. Отруб­лен­ную голову Иоанна Кре­сти­теля поло­жили на блюдо и в таком виде пере­дали пад­че­рице Ирода, а она уже отдала ее своей матери.

Вот такая исто­рия. И что больше всего пора­жает в этой исто­рии… Ведь посмот­рите, чело­век может полу­чить все, что хочет, любые блага, то, к чему люди всю жизнь стре­мятся, они дости­гают. Скажи только слово, и тебе все дадут. Да, Ирод поклялся. И что же она выби­рает? Что ока­зы­ва­ется важ­нее? А вот самым важ­ным для нее, я имею в виду для Иро­ди­ады, ока­зы­ва­ется удо­вле­тво­ре­ние мсти­тель­ного чув­ства, чув­ства ничем не сдер­жан­ной и ничем необуз­дан­ной злобы.

И ведь если бы это был какой-нибудь исклю­чи­тель­ный слу­чай в исто­рии. Но, к сожа­ле­нию, злость пожи­рает наш мир и нена­висть тор­же­ствует. Сего­дня мы нахо­димся под воз­дей­ствием и впе­чат­ле­нием тех страш­ных собы­тий, кото­рые недавно про­изо­шли в нашей стране. Давайте поду­маем, какова была моти­ва­ция у пре­ступ­ни­ков? Что они хотели? Денег зара­бо­тать? Вла­сти достичь? Или еще чего-либо?

Да ничего подоб­ного. Только одна моти­ва­ция. Без­удерж­ная злость и нена­висть к роду чело­ве­че­скому. Оса­та­не­лость. И ради выплеска своей нена­ви­сти они не то, что от пол­цар­ства отка­зы­ва­ются, они от соб­ствен­ной жизни отка­зы­ва­ются. Себя взры­вают только лишь для того, чтобы при­чи­нить боль дру­гим. И сего­дня это стали пони­мать мно­гие люди, кото­рые не знают ни бого­сло­вия, ни Свя­щен­ного Писа­ния, но горь­ким опы­том своей жизни дошли, домыс­лили, что они стоят перед сте­ной. И либо надо найти путь, чтобы обойти эту пре­граду, либо она их раздавит.

Если чув­ство любви сбли­жает нас с источ­ни­ком любви, с Богом, то чув­ство злобы упо­доб­ляет людей носи­телю этой злобы дья­волу. А потому тех, кто ему уж очень упо­до­бился, и людьми-то сложно назвать.

Мы часто слы­шим, что рели­ги­оз­ная вера это лич­ный выбор каж­дого чело­века, не стоит никому навя­зы­вать хри­сти­ан­ские иде­алы, чело­век сам раз­бе­рется. Ну хорошо, если раз­бе­рется, а если не раз­бе­рется, что тогда? А вот когда люди отхо­дят от Гос­пода, то это, конечно, их лич­ное дело. Но только жить-то плохо ста­но­вится всем.

И пусть молитвы Иоанна Пред­течи укре­пят нас в борьба со злом и иско­ре­нят его в первую оче­редь в наших серд­цах и наших мыс­лях. Аминь.

 

^ Проповедь в день памяти преподобного Сергия Радонежского

Июль 17-ое 2011

Про­по­ведь в день памяти пре­по­доб­ного Сер­гия Радонежского

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня день памяти пре­по­доб­ного Сер­гия Радо­неж­ского. И день этот очень зна­чи­тель­ный для нашей церкви, для нашей страны и для нашей исто­рии. В сонме свя­тых пре­по­доб­ный Сер­гий зани­мает совер­шенно осо­бое место, ибо его жиз­нен­ный подвиг во мно­гом пре­об­ра­зо­вал жизнь не только рус­ской церкви, но и бла­го­при­ятно повлиял на ход граж­дан­ской истории.

Он жил в дале­ком XIV веке, труд­ное для страны время. Более чем труд­ное. Вот нам ино­гда кажется, что мы сей­час живем в какое-то осо­бое труд­ное время. Но если срав­нить с теми годами, то и ника­ких срав­не­ний-то и быть не может.

Пред­ставьте себе, огром­ная страна раз­де­лена, раз­де­лена на меж­до­усоб­ные кня­же­ства, род­ные бра­тья, близ­кие по крови и по вере люди, нахо­дятся не про­сто во вражде, а всту­пают в кро­ва­вое сопер­ни­че­ство, уби­вают друг друга, и над всем этим ино­зем­ное гос­под­ство ино­вер­ных, кото­рые разо­рили страну, берут с нее дань, пре­пят­ствуют эко­но­ми­че­скому раз­ви­тию, невоз­можно ника­кое куль­тур­ное раз­ви­тие, ско­вана воз­мож­ность обра­зо­ва­ния. Под боком Европа, кото­рая раз­ви­ва­ется, встает во весь рост, а Рос­сия ско­вана, ско­вана ино­зем­ным пора­бо­ще­нием и внут­рен­ними неуря­ди­цами. Откуда при­дет спа­се­ние, никто не знает. Власть кня­зей слаба, обще­ство раз­дроб­лено и не может ока­зать сопро­тив­ле­ния. Но спа­се­ние при­шло. И оно при­шло от Бога.

Но от Бога оно при­шло через людей. И одним из таких людей был свя­той пре­по­доб­ный Сер­гий, игу­мен Радо­неж­ский. Он с дет­ства полю­бил Гос­пода и, будучи сыном боярина, он остав­ляет все и ухо­дит в дре­му­чие тогда леса Радо­нежа под Моск­вой. Рубит келью, и оста­ется там один. Он дол­гое время пре­бы­вает в молитве, труде и посте.

Но вы зна­ете, доб­рая молва тоже рас­про­стра­ня­ется, к сча­стью, по земле. Хотя мы знаем, что злая молва рас­про­стра­ня­ется быст­рее, и стоит нам сде­лать что-то некра­си­вое или злое, как люди зна­ю­щие или даже мало зна­ю­щие нас, сразу же ока­зы­ва­ются в курсе дела. А вот если сде­лать что-то по-насто­я­щему доб­рое, ото­рвать от сердца сво­его или посту­питься сво­ими удоб­ствами, то такая доб­рая молва пой­дет мед­лен­нее. Поскольку нам, к вели­кому сожа­ле­нию, куда при­ят­нее рас­про­стра­няться о недо­стат­ках дру­гих людей, чем о их доб­ро­де­те­лях. Ведь когда гово­ришь о гре­хах дру­гого, то сам на его фоне возвышаешься.

Но, тем не менее, доб­рая молва о пре­по­доб­ном Сер­гии стала посте­пенно рас­про­стра­няться. И вокруг него стали соби­раться люди, жаж­ду­щие любви, совер­шен­ства и вос­хож­де­ния по сту­пе­ням этого совер­шен­ства. Посте­пенно воз­ник мона­стырь, кото­рый очень скоро стал зна­ме­ни­тым на всю страну. Мона­стырь полу­чил наиме­но­ва­ние в честь Свя­той Троицы.

Бра­тия изби­рают пре­по­доб­ного Сер­гия своим игу­ме­ном, поскольку видят в нем духов­ный авто­ри­тет, под­держку и помощь. Но игу­мен­ство пре­по­доб­ного Сер­гия заклю­ча­лось не в том, что он сидел в кресле и раз­да­вал бла­го­сло­ве­ния. Он тру­дился больше всех, молился больше всех и слу­жил бра­тии своей.

Житие пре­по­доб­ного Сер­гия наво­дит на очень мно­гие раз­мыш­ле­ния. Но, пожа­луй, пер­вое, что при­хо­дит на мысль, когда зна­ко­мишься с его житием, это то, что пре­по­доб­ный Сер­гий Радо­неж­ский, подвиж­ник и молит­вен­ник, был уди­ви­тельно гар­мо­нич­ным человеком.

Все у него было сораз­мерно. Людей церкви все­гда вол­но­вал такой вопрос, как соот­не­сти наше отно­ше­ние к этой жизни, к земле, к оте­че­ству, в кото­ром мы живем, с одной сто­роны; и наше отно­ше­ние к Богу, к церкви, к тому вожде­лен­ному Небес­ному Оте­че­ству, граж­да­ни­ном кото­рого когда-то ста­нет каж­дый из нас. Какие же должны быть соот­но­ше­ния между двумя этими устрем­ле­ни­ями чело­века? С одной сто­роны, взор на небо, с дру­гой, взор на землю.

Неко­то­рые гово­рили, что все зем­ное надо отри­нуть абсо­лютно, все устрем­ле­ния чело­века должны быть только к небу: смотри вверх и иди по жизни. Это, конечно, может быть, и очень при­вле­ка­тельно, но вот только вы попро­буйте ходить по улице, задрав голову. Далеко не уйдете. Упа­дете, рас­ши­бе­тесь или машина собьет.

Дру­гие наобо­рот, при­зы­вали дер­жаться только за землю, только за сего­дняш­ний день, как будто они и уми­рать не соби­ра­ются, и не при­дется им никогда.

И та, и дру­гая идея, дове­ден­ная до край­но­сти, явля­ется непра­виль­ной и не спа­си­тель­ной для чело­века. И вот пре­по­доб­ный Сер­гий уди­ви­тельно умел соче­тать в себе эти два устрем­ле­ния. Да, он пол­но­стью посвя­тил себя Богу, ушел от мира. И, каза­лось бы, какое ему дело до того, что тво­рится в этом мире, кото­рый во зле лежит. Его дело – молитва.

Но ведь земля-то рус­ская под игом сто­нет, и не пер­вое сто­ле­тие уже. А беда вся в том, что народ разъ­еди­нился, кня­зья, вме­сто того, чтобы объ­еди­ниться и вме­сте дать отпор внеш­нему врагу, интри­гуют друг друга, и готовы под­чи­ниться ино­земцу, ино­верцу, чем при­знать над собой власть род­ного брата, а ино­гда даже и отца родного.

И вот не в кня­же­ских пала­тах и не в госу­дар­ствен­ных сове­тах и не в шум­ных горо­дах, а в дре­му­чих Радо­неж­ских лесах, в мона­стыре Свя­той Тро­ицы игу­мен Сер­гий начи­нает про­буж­дать в созна­нии людей необ­хо­ди­мость объ­еди­не­ния. Это объ­еди­не­ние нача­лось вокруг города Москвы. И пре­по­доб­ный вся­че­ски под­дер­жи­вает эту тенденцию.

Он отправ­ля­ется в путе­ше­ствие, посе­щает удель­ных кня­зей, уго­ва­ри­вает их объ­еди­ниться вокруг Москвы. Когда Рязан­ский князь Олег высту­пает про­тив, и заяв­ляет о своей готов­но­сти под­дер­жать даже вра­гов Москвы, то пре­по­доб­ный Сер­гий запре­щает совер­шать Боже­ствен­ную литур­гию в хра­мах этого города. И такого нака­за­ния князь Олег, будучи чело­ве­ком пра­во­слав­ным, веру­ю­щим, конечно, не мог выне­сти. И он сми­ря­ется и объ­еди­ня­ется вокруг Москвы.

И когда настает время нане­сти сокру­ши­тель­ный удар по врагу, пре­по­доб­ный Сер­гий бла­го­слов­ляет на подвиг князя Димит­рия, назван­ного впо­след­ствии Дон­ским, чтобы он воз­гла­вил наше рус­ское воин­ство на поле Кули­ко­вом. И в знак сво­его бла­го­сло­ве­ния дает ему двух мона­хов, Пере­света и Ослябю, кото­рые должны были бы по всем мона­ше­ским кано­нам быть в кельях и молиться. Но они вос­сели на бое­вых коней и всту­пили в еди­но­бор­ство с врагом.

Мы знаем, что битва на поле Кули­ко­вом пере­вер­нула исто­рию нашей страны. Затем пре­по­доб­ный Сер­гий спо­соб­ство­вал созда­нию мно­гих и мно­гих мона­сты­рей, кото­рые стали цен­трами духов­ного и интел­лек­ту­аль­ного про­све­ще­ния нашего народа. Именно из этих мона­сты­рей нача­лось духов­ное и интел­лек­ту­аль­ное воз­рож­де­ние России.

Мы слы­шали с вами сего­дня апо­столь­ское чте­ние, Посла­ние к Гала­там апо­стола Павла, где кратко вообще ска­зано об иде­але хри­сти­а­нина. Ска­зано о том, что воз­дей­ствие Свя­таго Духа на чело­века не бывает неви­ди­мым и не бывает бес­плод­ным. А что оно при­но­сит опре­де­лен­ные плоды, кото­рые и пере­чис­ляет апо­стол Павел.

Он гово­рит: «Плод же Духа: любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, мило­сер­дие, вера, кро­тость, воз­дер­жа­ние». И вот пре­по­доб­ный Сер­гий Радо­неж­ский в жизни своей при­нес все эти выше­пе­ре­чис­лен­ные плоды Духа Свя­таго. И он дей­стви­тельно явился живым, духо­нос­ным источ­ни­ком для окру­жа­ю­щих его людей. Аминь.

 

^ Проповедь в день памяти св. блгв. кн. Александра Невского

Декабрь 5‑ое 2011

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня, 12 сен­тября, цер­ковь празд­нует память свя­того бла­го­вер­ного вели­кого князя Алек­сандра Нев­ского, покро­ви­теля и защит­ника земли Рус­ской. В отли­чие от мно­гих дру­гих угод­ни­ков Божиих имя свя­того Алек­сандра Нев­ского всем хорошо зна­комо еще со школь­ной ска­мьи. Даже деся­ти­ле­тия госу­дар­ствен­ного ате­изма не смогли сте­реть память о нем из созна­ния людей. Потому что то дело, кото­рое он совер­шил в жизни своей, во мно­гом опре­де­лило судьбу нашей страны, судьбу нашего народа и буду­щее Пра­во­слав­ной Церкви в России.

Но было бы совер­шенно непра­вильно при­пи­сы­вать цер­ков­ному почи­та­нию Алек­сандра Нев­ского его поли­ти­че­ские, воен­ные, дипло­ма­ти­че­ские и про­чие спо­соб­но­сти или заслуги перед стра­ной. Конечно, как граж­дане своей страны мы должны быть ему бла­го­дарны за то вели­кое дело, кото­рое он совер­шил для рус­ского народа, а зна­чит, и для нас с вами.

Но в лич­но­сти свя­того, сам по себе геро­изм, пат­ри­о­тизм, тот или иной талант не объ­яв­ля­ются свя­тыми. Чело­ве­че­ская ода­рен­ность, чело­ве­че­ская гени­аль­ность не явля­ются заслу­гой самого чело­века – это дар Божий. А потому эти каче­ства не могут являться пред­ме­том суда Божия. Потому что кому-то этот дар дан, а кому-то нет.

Как, кстати, и отсут­ствие каких-либо ярких спо­соб­но­стей никак не ума­ляет чело­века в очах Божиих и не явля­ется пре­пят­ствием для его духов­ного роста. Дру­гими сло­вами, Цер­ковь нико­гда не кано­ни­зи­ро­вала людей, то есть офи­ци­ально не при­зна­вала свя­тыми только лишь за их поли­ти­че­ские заслуги и способности.

И, навер­ное, самый яркий тому при­мер это исто­рия с кано­ни­за­цией послед­него рус­ского Импе­ра­тора Нико­лая II. Вот дей­стви­тельно это чело­век, у кото­рого перед стра­ной, перед наро­дом и перед цер­ко­вью нет вообще ника­ких заслуг. С точки зре­ния граж­дан­ской исто­рии это абсо­лют­ный анти­под Алек­сан­дру Нев­скому, его пол­ная противоположность.

Как у поли­ти­че­ских дея­те­лей у них нет вообще ничего общего. Ни мас­штаб­ного госу­дар­ствен­ного ума, ни даль­но­вид­но­сти, ни желез­ной воли, ни пол­ко­вод­че­ских даро­ва­ний, ни дипло­ма­ти­че­ских, ни уме­ния раз­би­раться в людях – ничего, чем обла­дал Алек­сандр Нев­ский, мы не нахо­дим в лич­но­сти Нико­лая II. Да и резуль­таты их прав­ле­ний диа­мет­рально противоположны.

Алек­сандр Нев­ский полу­чил от отца в наслед­ство мятеж­ное Нов­го­род­ское кня­же­ство, граж­дан­скую войну по всей Руси. С запада экс­пан­сия кре­сто­нос­цев, с востока татар­ские орды. И в этой, каза­лось бы, безыс­ход­ной ситу­а­ции ему уда­ется спа­сти страну. Бук­вально выта­щить ее из петли. Спа­сти Рус­скую Цер­ковь от пора­бо­ще­ния ино­слав­ных и зало­жить основы буду­щего поли­ти­че­ского обу­строй­ства Рос­сий­ского государства.

Нико­лай же полу­чает от отца огром­ную и могу­ще­ствен­ней­шую Рос­сий­скую Импе­рию и при­во­дит ее к страш­ной ката­строфе. При­во­дит не потому что он этого хочет, хочет он совер­шенно дру­гого. Но не имеет он ни сил, ни спо­соб­но­стей, чтобы управ­лять стра­ной. И все его попытки изме­нить что-либо к луч­шему обо­ра­чи­ва­ются еще боль­шей бедой.

Хотя, конечно, не стоит пере­оце­ни­вать роль чело­ве­че­ской лич­но­сти в исто­рии. Ведь только Гос­подь Бог явля­ется Гос­по­ди­ном исто­рии, и никто дру­гой. И только Гос­подь знает, кому, когда и для чего давать те или иные таланты, и кто нужен стране на том или ином этапе ее исто­ри­че­ского бытия. Кого воз­во­дить, а кого низ­вер­гать. На то Его воля, до вре­мени нам непо­нят­ная и необъяснимая.

Но я при­вел при­мер этих двух свя­тых, Алек­сандра Нев­ского и Нико­лая II, для того чтобы на этом срав­не­нии было понятно, что ни чело­ве­че­ские таланты, ни чело­ве­че­ские дости­же­ния, как и отсут­ствие талан­тов и дости­же­ний, не явля­ется опре­де­ля­ю­щим в духов­ном раз­ви­тии чело­века, не явля­ется кри­те­рием святости.

Вот у мно­гих свя­тость почему-то непре­менно ассо­ци­и­ру­ется с аске­ти­че­ским укла­дом жизни, отре­ше­нием от мира, бед­но­стью, с даром чудо­тво­ре­ния, исце­ле­ния, про­зор­ли­во­сти. Но это далеко не так. Ведь, соб­ственно, свя­тость это и есть спа­се­ние. То самое спа­се­ние, к кото­рому Гос­подь при­зы­вает каж­дого чело­века. Это когда чело­век фор­ми­рует свой внут­рен­ний мир таким обра­зом, что этот мир ста­но­вится похо­жим на Бога, подоб­ным Ему.

Еще древ­ние гово­рили, что подоб­ное позна­ется подоб­ным. А потому познать Бога, при­бли­зиться к Нему, уви­деть Его можно только тогда, когда мы ста­но­вимся похо­жими на Него, подобны Ему, когда у нас есть нечто общее. И чем больше это сход­ство, чем больше общего между Богом и чело­ве­ком, тем ближе чело­век к Богу. Ведь Бог един свят, так учит нас слово Божие.

И через бого­по­до­бие, через бли­зость чело­века к Богу, чело­век и освя­ща­ется, полу­чает эту свя­тость от Бога. И именно в этом смысле мы гово­рим о свя­то­сти людей. И этот путь внут­рен­него фор­ми­ро­ва­ния чело­века, путь роста, путь, веду­щий чело­века к Богу, веду­щий к свя­то­сти, он очень мно­го­об­ра­зен, и у каж­дого свой.

Это может быть путь аске­тизма, мона­ше­ского подвига, это может быть путь свя­щен­ни­че­ского слу­же­ния, это может быть тяже­лый и жерт­вен­ный путь семей­ной жизни, рат­ного подвига и так далее.

Свя­тость это явле­ние не соци­аль­ное. Не важно, кем ты был, когда Гос­подь избрал тебя, царем или рабом, сколько у тебя было талан­тов, один или десять. Важно, как ты отклик­нулся на этот при­зыв. Что ты сде­лал, чтобы при­не­сти при­быль, про­цент с дан­ного тебе.

Да, путь свя­то­сти мно­го­об­ра­зен. Он зави­сит и от лич­ного дара, и от при­зва­ния, и от задач, сто­я­щих перед чело­ве­ком, и от усло­вий, в кото­рых он совер­шает свое слу­же­ние. Но цель у этого пути одна – еди­не­ние чело­века с Богом, или говоря биб­лей­ским язы­ком, Цар­ствие Небесное.

И для Алек­сандра Нев­ского путем, веду­щим к спа­се­нию, путем, веду­щим к свя­то­сти, путем, веду­щим к цели чело­ве­че­ского бытия, яви­лось вели­ко­кня­же­ское слу­же­ние. Свою вели­ко­кня­же­скую жизнь он про­шел не по широ­кой ков­ро­вой дорожке, усы­пан­ной лепест­ками роз. А по тер­ни­стому, жерт­вен­ному, поис­тине крест­ному пути, входя в Цар­ствие Божие теми тес­ными вра­тами, о кото­рых гово­рит Гос­подь в Еван­ге­лии. Почему и жиз­не­опи­са­ние Алек­сандра Нев­ского и назы­ва­ется Житием. Потому что он явил свя­тость, а зна­чит, цель чело­ве­че­ской жизни, нахо­дясь на выс­шем госу­дар­ствен­ном посту. Ему уда­лось в тех экс­тре­маль­ных усло­виях таким обра­зом орга­ни­зо­вать свой внут­рен­ний мир, что он стал близ­ким к Богу. И эта его бли­зость к Богу дает нам уве­рен­ность на его молит­вен­ное хода­тай­ство за тех, что явля­лось доми­нан­той всей его жизни, наи­выс­шей цен­но­стью, это народ и это вера пра­во­слав­ная. Это то, за что он и сего­дня про­дол­жает бороться, но уже не силой ума и не силой меча, а силой сво­его духа, силой своей молитвы. В ответ на кото­рую Гос­подь нам дает Свою бла­го­дать. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 1‑й седмицы Великого поста

Март 6‑ое 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 1‑й сед­мицы Вели­кого поста

Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа.

С постом поздрав­ляю вас, доро­гие бра­тья и сестры! Ино­гда о посте гово­рят как о весне чело­ве­че­ской души. И это спра­вед­ли­вое срав­не­ние – вес­ной про­ис­хо­дит обнов­ле­ние при­роды, зарож­де­ние жизни, цве­те­ние; сол­неч­ный свет при­бав­ля­ется, и тем­ного вре­мени суток ста­но­вится все меньше и меньше… Вот так и время поста для нашей души должно быть вре­ме­нем обнов­ле­ния, когда свет Хри­стов раз­го­няет мрак наших пре­гре­ше­ний. Это та весна, когда семя слова Божия должно быть бро­шено на доб­рую почву нашей души, вспа­хан­ной и удоб­рен­ной постом, молит­вой, доб­ро­де­ла­нием, воз­дер­жа­нием, дабы к осени нашей жизни мы воз­рас­тили и при­несли достой­ные плоды для жизни вечной.

Темой моих про­по­ве­дей по поне­дель­ни­кам в тече­ние Вели­кого поста – за исклю­че­нием Страст­ной сед­мицы – будут чте­ния из Свя­щен­ного Писа­ния Вет­хого завета, поскольку в период Вели­кого поста Цер­ковь обра­щает наш взор ко вре­мени до Хри­ста, ко вре­мени Вет­хого завета. Ведь в Про­ще­ное вос­кре­се­нье мы вспо­ми­наем изгна­ние Адама из рая, то есть момент гре­хо­па­де­ния, отпа­де­ния чело­века от Бога, его духов­ную смерть. А закан­чи­ва­ется пост Пас­хой, избав­ле­нием рода чело­ве­че­ского от вины за грех Адама, вос­со­еди­не­нием Боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского во Хри­сте, спа­се­нием, даро­ва­нием людям Боже­ствен­ной бла­го­дати, уте­рян­ной после гре­хо­па­де­ния. А путь от гре­хо­па­де­ния до искуп­ле­ния – это и есть время до Хри­ста, это и есть Вет­хий завет, поэтому время Вели­кого поста – это время чте­ния вет­хо­за­вет­ных книг. За семь недель поста мы услы­шим биб­лей­ские повест­во­ва­ния от тво­ре­ния мира до пред­пас­халь­ного про­ро­че­ства Вели­кой Суб­боты: «Вос­кресни, Боже, суди земли…»

А сего­дня пер­вые три­на­дцать сти­хов из пер­вой главы книги Бытия, это самое начало Биб­лии. Эти строки всем, навер­ное, очень хорошо зна­комы; каж­дый из нас не раз пере­чи­ты­вал это повест­во­ва­ние, поскольку речь там идет о сотво­ре­нии мира, о сотво­ре­нии чело­века, а эта тема никого не остав­ляет без­раз­лич­ным или рав­но­душ­ным. Конечно, суще­ствуют раз­лич­ные науч­ные гипо­тезы о про­ис­хож­де­нии мира и чело­века, и биб­лей­ский рас­сказ отли­ча­ется от того, чему нас учили в школе или в инсти­туте. Но ведь у биб­лей­ского рас­сказа – не науч­ная цель. Автор книги Бытия про­рок Мои­сей был далек от мысли в рас­сказе о шести днях тво­ре­ния выдви­нуть науч­ную тео­рию о том, как про­изо­шел мир. Ведь Биб­лия – это не науч­ная, а исклю­чи­тельно рели­ги­оз­ная книга, кото­рая гово­рит о вза­и­мо­от­но­ше­нии Бога и чело­века, о том, что Бог делал и делает ради людей, и как люди отве­чают Ему на это. К тому же нельзя забы­вать, что про­рок Мои­сей писал о тво­ре­нии мира среди людей, у кото­рых уже были сфор­ми­ро­вав­ши­еся пред­став­ле­ния о том, как про­изо­шел мир. Мои­сей пишет «Шестод­нев» во время соро­ка­лет­него стран­ство­ва­ния евреев по Синай­ской пустыни. Но ведь до этого евреи дол­гое время нахо­ди­лись в плену, и за эти сто­ле­тия пре­бы­ва­ния в еги­пет­ском раб­стве они, конечно, впи­тали в себя рели­ги­оз­ные пред­став­ле­ния егип­тян, в том числе и их веро­ва­ния о сотво­ре­нии мира. Мои­сей, конечно, учи­ты­вал это обсто­я­тель­ство, и в своем рас­сказе о тво­ре­нии он поле­ми­зи­рует с веро­ва­ни­ями людей своей эпохи. Напри­мер, егип­тяне гово­рили, что вер­хов­ный бог солнца, кото­рого назы­вали Ра, дал жизнь всему. А Мои­сей гово­рит, что само солнце яви­лось резуль­та­том тво­ре­ния Бога и появи­лось только на чет­вер­тый день. Или, ска­жем, егип­тяне покло­ня­лись змее – для них кобра была свя­щен­ным живот­ным. Кобра, если пред­ста­вить ее не гори­зон­тально, а вер­ти­кально сто­я­щей на хво­сте, с рас­пах­ну­тым капю­шо­ном – это такой фал­ли­че­ский сим­вол, это сим­вол муж­ской силы и пло­до­ро­дия, сим­вол жизни. Но в книге Бытия Бог про­кли­нает змия и обре­кает его пол­зать на брюхе, то есть лишает его силы и пока­зы­вает тем самым всю тщет­ность и бес­смыс­лен­ность покло­няться змию как Богу. И мно­гие-мно­гие дру­гие есть при­меры поле­мич­но­сти книги Бытия с рели­ги­оз­ными веро­ва­ни­ями, кото­рые окру­жали изра­иль­ский народ.

Исто­рия тво­ре­ния мира, опи­сы­ва­е­мая в книге Бытия, очень инте­ресна и дает много пищи для раз­мыш­ле­ний и может слу­жить пред­ме­том не одной про­по­веди и не одной лек­ции или беседы. Но сего­дня я обращу ваше вни­ма­ние только на один момент. Биб­лия начи­на­ется сло­вами: «В начале сотво­рил Бог небо и землю». Но в пас­халь­ную ночь мы с вами услы­шим дру­гое утвер­жде­ние еван­ге­ли­ста Иоанна Бого­слова о том, что было в начале. Он пишет: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Так как же соот­не­сти эти два утвер­жде­ния пер­вого дня поста из книги Бытия и пер­вого дня Пасхи из Еван­ге­лия от Иоанна? Что же было в начале? Мои­сея от Иоанна Бого­слова отде­ляет три тысячи лет, время их жизни. Дистан­ция – три тысячи лет. Мои­сей пишет Пяти­кни­жие на Синай­ском полу­ост­рове, а Иоанн Бого­слов пишет Еван­ге­лие в городе Ефесе, это Малая Азия, тер­ри­то­рия сего­дняш­ней Тур­ции. Мои­сей поле­ми­зи­рует с людьми, нахо­див­ши­мися под вли­я­нием еги­пет­ской рели­гии и куль­туры, поскольку они только что вышли из Египта. А Иоанн Бого­слов направ­ляет свое посла­ние про­тив пред­ста­ви­те­лей гре­че­ской фило­со­фии. Но самое глав­ное – они гово­рят о раз­ном. Мои­сей гово­рит о начале тво­ре­ния види­мого мира, а Иоанн Бого­слов о том, Кто был изна­чально, все­гда, вечно, еще до того, как был сотво­рен мир. Один из основ­ных спо­ров древ­них фило­со­фов витал вокруг вопроса о том, что было в начале. Что было все­гда и из чего про­изо­шел весь осталь­ной мир? Одна из самых попу­ляр­ных фило­соф­ских групп пер­вого века нашей эры назы­ва­лась сто­ики (а сто­ли­цей сто­и­че­ской муд­ро­сти был как раз город Ефес, где жил Иоанн Бого­слов), и сто­ики утвер­ждали, что в основе мира поло­жен некий прин­цип, и этот прин­цип суще­ство­вал все­гда, и он про­яв­ляет себя во внеш­нем мире через законы при­роды, а во внут­рен­ней жизни чело­века – через голос его сове­сти. И этот прин­цип сто­ики назы­вали Разум, или Логос. А «логос» по-рус­ски зна­чит «слово». И как Мои­сей начи­нает книгу Бытия с опро­вер­же­ния язы­че­ских веро­ва­ний, окру­жав­ших Изра­иль, так и Иоанн Бого­слов начи­нает свое Еван­ге­лие с опро­вер­же­ния сто­и­че­ской муд­ро­сти. Да, конечно, он исполь­зует их тер­ми­но­ло­гию, поскольку для них это было понятно, но он гово­рит, что Логос, или Слово, это не без­лич­ный прин­цип, это не закон при­роды, а Логос – это Лич­ность, это Бог, Кото­рый был все­гда, Кото­рый сотво­рил мир. И более того – Кото­рый Сам стал чело­ве­ком. «И Слово стало пло­тью и оби­тало с нами, пол­ное бла­го­дати и истины, и мы видели славу Его». Иоанн Бого­слов пишет не о тво­ре­нии мира, кото­рое уже до него было опи­сано в книге Бытия, а о веч­ном Боге, кото­рый через Свое вопло­ще­ние вос­со­здает пад­ший мир. Когда книга Бытия гово­рит «в начале», то име­ется в виду начало тво­ре­ния види­мого мира. А когда еван­ге­лист Иоанн пишет «В начале было Слово», то он гово­рит о Том, Кто был все­гда и еще до тво­ре­ния мира. Ведь неслу­чайно Иоанн Бого­слов еще име­ну­ется «тай­но­зри­те­лем» и на иконе все­гда изоб­ра­жа­ется с орлом. Орел обла­дает тон­ким, ост­рым зре­нием, кото­рого более ни у кого нет. Орел видит то, чего дру­гие не видят. И так же Иоанн Бого­слов – ему было открыто то, что Гос­подь более не откры­вал никому. Он пишет о том, что было до тво­ре­ния мира – «В начале было Слово», а в книге Апо­ка­лип­сис Иоанн Бого­слов опи­сы­вает то, что будет уже после конца мира. Он пишет: «И уви­дел я новое небо и новую землю, ибо преж­нее небо и преж­няя земля мино­вали, и моря уже нет. И я, Иоанн, уви­дел свя­той город Иеру­са­лим». И далее сле­дует опи­са­ние этого Небес­ного Иерусалима.

А сего­дня мы с вами только начи­наем это вели­ко­пост­ное стран­ство­ва­ние по кни­гам Вет­хого завета. И надо к этим кни­гам отне­стись серьезно. Да, мы люди Нового завета. Но только очень часто мы люди Нового завета про­сто по вре­мени, по факту сво­его рож­де­ния после Вос­кре­се­ния Хри­стова. Но не по духу и не по образу жизни. Разве можем мы ска­зать о себе, что хотя бы испол­няем Дека­лог Мои­сея, десять вет­хо­за­вет­ных запо­ве­дей? Тот мини­мум, кото­рый поз­во­ляет чело­веку оста­ваться чело­ве­ком? Да нет, далеко не все­гда. Поэтому и вет­хо­за­вет­ная исто­рия, и обли­чи­тель­ные речи про­ро­ков, и закон – все это напря­мую отно­сится и к нам, к нашему вет­хому состо­я­нию. И как древ­ний Изра­иль, так и мы при­званы прийти ко Хри­сту через пока­я­ние, через изме­не­ние себя, чтобы в радост­ную пас­халь­ную ночь мы ощу­тили, что более не нуж­да­емся в этом жест­ком, сдер­жи­ва­ю­щем законе, потому что при­шли ко Хри­сту и при­няли бла­го­дать. И тогда мы про­чув­ствуем на себе испол­не­ние слова Божия о том, что «закон был дан через Мои­сея, бла­го­дать же и истина про­изо­шли через Иисуса Хри­ста». Аминь.

 

^ Проповедь в родительскую субботу

Фев­раль 25-ое 2011

Про­по­ведь в роди­тель­скую субботу

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня роди­тель­ская суб­бота – день осо­бой сугу­бой молитвы за тех людей, кото­рые ушли из этого мира в мир иной.

То, что мы назы­ваем смер­тью, не явля­ется пре­кра­ще­нием чело­ве­че­ского бытия. Смерть это не уни­что­же­ние чело­ве­че­ской лич­но­сти. Смерть это пере­ход чело­века из одного состо­я­ния в дру­гое состо­я­ние. Что из себя пред­став­ляет тот мир, мы не знаем, и даже не можем себе этого пред­ста­вить. Поскольку не обла­даем для этого ни зна­нием, ни опы­том пре­бы­ва­ния в дру­гом сверх­чув­ствен­ном духов­ном мире. Как не обла­дает зна­нием и опы­том пре­бы­ва­ния в этом мире ребе­нок, нахо­дя­щийся во чреве матери своей.

Он не знает и пред­ста­вить себе не может, что есть сол­неч­ный свет, что есть этот мир, кото­рый во всей своей кра­соте и мно­го­об­ра­зии несо­из­ме­римо лучше, чем мате­рин­ская утроба. Но пока ребе­нок сам не появится на этот свет и не уви­дит его, для него само рож­де­ние будет озна­чать только одно – смерть. Смерть для того мира, в кото­ром он какое-то время жил, и кото­рый он больше нико­гда не уви­дит, и в кото­рый он нико­гда не вернется.

Для него рож­де­ние это уход в неиз­вест­ность. А это зна­чит, что каж­дый из нас уже пере­жи­вал на своем соб­ствен­ном опыте уход из одного мира, смерть для него, и рож­де­ние в более совер­шен­ный и пре­крас­ный мир, в тот самый мир, в кото­ром мы сей­час и живем.

И абсо­лютно каж­дому из нас пред­стоит еще раз в жизни перейти эту грань миров. Уме­реть для этого, мате­ри­аль­ного мира и оста­вить в нем то, что делает нас сопри­част­ным физи­че­скому миру, то есть свое тело, и войти или родиться в мир духов­ный, в веч­ность. И вхо­дит в тот мир то, что делает чело­века сопри­част­ным духов­ному миру, его душа.

И как не может ребе­нок, нахо­дясь во чреве матери, пред­ста­вить себе жизнь этого мира, пока он не родится в него, и сам не ста­нет его частью, так и мы, живя в этом мире, не можем пред­ста­вить себе жизнь веч­ную. «Теперь мы видим как бы сквозь туск­лое стекло, гада­тельно, тогда же лицом к лицу. Теперь знаю я отча­сти, а тогда познаю», – гово­рит апо­стол Павел. Это зна­чит, что все наши попытки узнать что-либо о жизни буду­щего века тщетны, потому что та жизнь до вре­мени от нас сокрыта. Мы смот­рим на нее как бы через туск­лое стекло, через кото­рое прак­ти­че­ски ничего не видно, а если и видно, то изоб­ра­же­ние мут­ное и сильно искажено.

А потому мы и начи­наем гадать, то есть свои соб­ствен­ные пред­став­ле­ния и фан­та­зии пере­но­сим на загроб­ную жизнь. Но это, конечно, совсем не зна­чит, что если мы так думаем, что если нам так кажется, то так оно и есть на самом деле. Каж­дый из нас вой­дет когда-то в веч­ную жизнь, сам ста­нет частью духов­ного мира, уви­дит его, как гово­рит апо­стол, лицом к лицу. И только тогда, навер­ное, мы пой­мем, насколько наши зем­ные пред­став­ле­ния о веч­но­сти далеки от реальности.

Но все-таки отча­сти мы имеем зна­ние о жизни чело­ве­че­ского духа после физи­че­ской смерти. Это зна­ние нам даро­вал Гос­подь, Кото­рый как Бог одно­вре­менно при­сут­ствует и в том и в этом мире. Он ска­зал нам о веч­ной жизни столько, сколько чело­веку необ­хо­димо о ней знать и в той сте­пени, в какой чело­век может это вос­при­нять и понять.

Но глав­ное, Гос­подь объ­яс­нил, что надо делать, чтобы та жизнь была счаст­ли­вой, чтобы чело­век обла­дал веч­ным бла­жен­ством. Из слов Хри­ста, из Его притч мы можем понять, что та веч­ная жизнь, кото­рая ожи­дает каж­дого из нас, далеко не для всех будет одинакова.

Для кого-то она явится бла­жен­ством, а для кого-то скор­бью. Конечно, и сте­пень бла­жен­ства и сте­пень скорби для каж­дого чело­века раз­ные. За время своей зем­ной жизни чело­век дол­жен под­го­то­вить свой внут­рен­ний духов­ный мир к даль­ней­шей жизни, к жизни без тела.

Почему Гос­подь в Еван­ге­лии при­зы­вает про­яв­лять заботу в первую оче­редь о душе, не повре­дить ей. «Что пользы, если чело­век при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит?» – гово­рит Он. Ибо именно от состо­я­ния нашего духов­ного внут­рен­него мира зави­сит и образ нашей веч­но­сти. Что посеет чело­век, то и пожнет. «Сею­щий в плоть свою, от плоти пожнет тле­ние, а сею­щий в дух, пожнет жизнь веч­ную», – гово­рит апо­стол Павел.

И это дей­стви­тельно так, ведь каж­дый знает, что чело­ве­че­ское тело, чело­ве­че­ская плоть не живет вечно, оно тленно. И сею­щий в нее, то есть чело­век, при­о­ри­те­том жизни кото­рого явля­ется потреб­ность тела, зов плоти, такой чело­век, лишив­шись, в конеч­ном итоге, этого тела пере­сту­пит порог веч­но­сти ни с чем.

Ведь вся жизнь была свя­зана только с потреб­но­стями тела, кото­рое уже раз­ла­га­ется в земле. Полу­ча­ется, что жизнь была про­жита ради тле­ния. И конечно, такого чело­века смерть пугает. Ведь смерть это встреча чело­века с Богом. Вне зави­си­мо­сти от того, верит чело­век или нет. Там вера больше не нужна, потому что Бога чело­век уже видит.

Если он не обо­га­тил свой внут­рен­ний мир за время зем­ной жизни, если нет ничего общего между его миром и миром Божиим, то как же тогда можно быть вме­сте? Ну а если на про­тя­же­нии зем­ной жизни чело­век сози­дал свой духов­ный мир, обо­га­щал его, как гово­рит апо­стол, «сеял в дух», то он, конечно, пожнет плоды веч­но­сти. Смерть не стра­шит его. Более того, из опыта свя­тых людей мы знаем, с какой радо­стью они встре­чали свой послед­ний час, ибо для них это было в первую оче­редь рож­де­ние в новую веч­ную жизнь, это встреча со Хри­стом, это обре­те­ние Того, к Кому стремился.

Апо­стол Павел свой взгляд на смерть выра­зил сле­ду­ю­щим обра­зом: «Для меня жизнь – Хри­стос, и смерть – при­об­ре­те­ние. Имею жела­ние раз­ре­шиться (раз­ре­шиться, это зна­чит, уме­реть) и быть со Хри­стом, потому что это несрав­ненно лучше». Но вот что еще очень важно понимать.

Да, веч­ная жизнь чело­ве­че­ского духа зави­сит от тех уси­лий, кото­рые были вло­жены в раз­ви­тие этого духа во время зем­ной жизни чело­века. А тако­выми уси­ли­ями явля­ются испол­не­ние запо­ве­дей Божиих, молитва, доб­ро­де­ла­ние, то есть вот то, к чему при­зы­вает нас Гос­подь в Еван­ге­лии. Но ведь без­греш­ных-то людей не бывает, как гла­сит заупо­кой­ная молитва: «Нет чело­века, кото­рый бы жил и не согре­шил». Каж­дому из нас будет за что посты­диться, встав перед лицом правды Божией.

А потому для чело­века, ушед­шего в веч­ность, очень важна под­держка и помощь. И эта под­держка и помощь выра­жает себя в молитве церкви за усоп­шего, о про­ще­нии его чело­ве­че­ских пре­гре­ше­ний, о веч­ном упо­ко­е­нии. И Гос­подь слы­шит такую молитву.

Потому что если мы молимся за дру­гого, то делаем это не потому что это надо нам, а потому что это надо ему. А когда мы про­блему дру­гого чело­века вос­при­ни­маем, как свою соб­ствен­ную, то это име­ну­ется любо­вью к ближ­нему, то есть испол­не­нием основ­ной запо­веди Божией. И мы верим, что в ответ на нашу молитву, с кото­рой мы обра­ща­емся к Богу с верою и любо­вью, Гос­подь дарует тем, за кого мы молимся, веч­ное упо­ко­е­ние. Аминь.

 

^ Проповедь в родительскую субботу

Ноябрь 4‑ое 2011

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня роди­тель­ская суб­бота – день осо­бой сугу­бой молитвы за тех людей, кото­рые ушли из этого мира в мир иной.

То, что мы назы­ваем смер­тью, не явля­ется пре­кра­ще­нием чело­ве­че­ского бытия. Смерть это не уни­что­же­ние чело­ве­че­ской лич­но­сти. Смерть это пере­ход чело­века из одного состо­я­ния в дру­гое состо­я­ние. Что из себя пред­став­ляет тот мир, мы не знаем, и даже не можем себе этого пред­ста­вить. Поскольку не обла­даем для этого ни зна­нием, ни опы­том пре­бы­ва­ния в дру­гом сверх­чув­ствен­ном духов­ном мире. Как не обла­дает зна­нием и опы­том пре­бы­ва­ния в этом мире ребе­нок, нахо­дя­щийся во чреве матери своей.

Он не знает и пред­ста­вить себе не может, что есть сол­неч­ный свет, что есть этот мир, кото­рый во всей своей кра­соте и мно­го­об­ра­зии несо­из­ме­римо лучше, чем мате­рин­ская утроба. Но пока ребе­нок сам не появится на этот свет и не уви­дит его, для него само рож­де­ние будет озна­чать только одно – смерть. Смерть для того мира, в кото­ром он какое-то время жил, и кото­рый он больше нико­гда не уви­дит, и в кото­рый он нико­гда не вернется.

Для него рож­де­ние это уход в неиз­вест­ность. А это зна­чит, что каж­дый из нас уже пере­жи­вал на своем соб­ствен­ном опыте уход из одного мира, смерть для него, и рож­де­ние в более совер­шен­ный и пре­крас­ный мир, в тот самый мир, в кото­ром мы сей­час и живем.

И абсо­лютно каж­дому из нас пред­стоит еще раз в жизни перейти эту грань миров. Уме­реть для этого, мате­ри­аль­ного мира и оста­вить в нем то, что делает нас сопри­част­ным физи­че­скому миру, то есть свое тело, и войти или родиться в мир духов­ный, в веч­ность. И вхо­дит в тот мир то, что делает чело­века сопри­част­ным духов­ному миру, его душа.

И как не может ребе­нок, нахо­дясь во чреве матери, пред­ста­вить себе жизнь этого мира, пока он не родится в него, и сам не ста­нет его частью, так и мы, живя в этом мире, не можем пред­ста­вить себе жизнь веч­ную. «Теперь мы видим как бы сквозь туск­лое стекло, гада­тельно, тогда же лицом к лицу. Теперь знаю я отча­сти, а тогда познаю», – гово­рит апо­стол Павел. Это зна­чит, что все наши попытки узнать что-либо о жизни буду­щего века тщетны, потому что та жизнь до вре­мени от нас сокрыта. Мы смот­рим на нее как бы через туск­лое стекло, через кото­рое прак­ти­че­ски ничего не видно, а если и видно, то изоб­ра­же­ние мут­ное и сильно искажено.

А потому мы и начи­наем гадать, то есть свои соб­ствен­ные пред­став­ле­ния и фан­та­зии пере­но­сим на загроб­ную жизнь. Но это, конечно, совсем не зна­чит, что если мы так думаем, что если нам так кажется, то так оно и есть на самом деле. Каж­дый из нас вой­дет когда-то в веч­ную жизнь, сам ста­нет частью духов­ного мира, уви­дит его, как гово­рит апо­стол, лицом к лицу. И только тогда, навер­ное, мы пой­мем, насколько наши зем­ные пред­став­ле­ния о веч­но­сти далеки от реальности.

Но все-таки отча­сти мы имеем зна­ние о жизни чело­ве­че­ского духа после физи­че­ской смерти. Это зна­ние нам даро­вал Гос­подь, Кото­рый как Бог одно­вре­менно при­сут­ствует и в том и в этом мире. Он ска­зал нам о веч­ной жизни столько, сколько чело­веку необ­хо­димо о ней знать и в той сте­пени, в какой чело­век может это вос­при­нять и понять.

Но глав­ное, Гос­подь объ­яс­нил, что надо делать, чтобы та жизнь была счаст­ли­вой, чтобы чело­век обла­дал веч­ным бла­жен­ством. Из слов Хри­ста, из Его притч мы можем понять, что та веч­ная жизнь, кото­рая ожи­дает каж­дого из нас, далеко не для всех будет одинакова.

Для кого-то она явится бла­жен­ством, а для кого-то скор­бью. Конечно, и сте­пень бла­жен­ства и сте­пень скорби для каж­дого чело­века раз­ные. За время своей зем­ной жизни чело­век дол­жен под­го­то­вить свой внут­рен­ний духов­ный мир к даль­ней­шей жизни, к жизни без тела.

Почему Гос­подь в Еван­ге­лии при­зы­вает про­яв­лять заботу в первую оче­редь о душе, не повре­дить ей. «Что пользы, если чело­век при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит?» – гово­рит Он. Ибо именно от состо­я­ния нашего духов­ного внут­рен­него мира зави­сит и образ нашей веч­но­сти. Что посеет чело­век, то и пожнет. «Сею­щий в плоть свою, от плоти пожнет тле­ние, а сею­щий в дух, пожнет жизнь веч­ную», – гово­рит апо­стол Павел.

И это дей­стви­тельно так, ведь каж­дый знает, что чело­ве­че­ское тело, чело­ве­че­ская плоть не живет вечно, оно тленно. И сею­щий в нее, то есть чело­век, при­о­ри­те­том жизни кото­рого явля­ется потреб­ность тела, зов плоти, такой чело­век, лишив­шись, в конеч­ном итоге, этого тела пере­сту­пит порог веч­но­сти ни с чем.

Ведь вся жизнь была свя­зана только с потреб­но­стями тела, кото­рое уже раз­ла­га­ется в земле. Полу­ча­ется, что жизнь была про­жита ради тле­ния. И конечно, такого чело­века смерть пугает. Ведь смерть это встреча чело­века с Богом. Вне зави­си­мо­сти от того, верит чело­век или нет. Там вера больше не нужна, потому что Бога чело­век уже видит.

Если он не обо­га­тил свой внут­рен­ний мир за время зем­ной жизни, если нет ничего общего между его миром и миром Божиим, то как же тогда можно быть вме­сте? Ну а если на про­тя­же­нии зем­ной жизни чело­век сози­дал свой духов­ный мир, обо­га­щал его, как гово­рит апо­стол, «сеял в дух», то он, конечно, пожнет плоды веч­но­сти. Смерть не стра­шит его. Более того, из опыта свя­тых людей мы знаем, с какой радо­стью они встре­чали свой послед­ний час, ибо для них это было в первую оче­редь рож­де­ние в новую веч­ную жизнь, это встреча со Хри­стом, это обре­те­ние Того, к Кому стремился.

Апо­стол Павел свой взгляд на смерть выра­зил сле­ду­ю­щим обра­зом: «Для меня жизнь – Хри­стос, и смерть – при­об­ре­те­ние. Имею жела­ние раз­ре­шиться (раз­ре­шиться, это зна­чит, уме­реть) и быть со Хри­стом, потому что это несрав­ненно лучше». Но вот что еще очень важно понимать.

Да, веч­ная жизнь чело­ве­че­ского духа зави­сит от тех уси­лий, кото­рые были вло­жены в раз­ви­тие этого духа во время зем­ной жизни чело­века. А тако­выми уси­ли­ями явля­ются испол­не­ние запо­ве­дей Божиих, молитва, доб­ро­де­ла­ние, то есть вот то, к чему при­зы­вает нас Гос­подь в Еван­ге­лии. Но ведь без­греш­ных-то людей не бывает, как гла­сит заупо­кой­ная молитва: «Нет чело­века, кото­рый бы жил и не согре­шил». Каж­дому из нас будет за что посты­диться, встав перед лицом правды Божией.

А потому для чело­века, ушед­шего в веч­ность, очень важна под­держка и помощь. И эта под­держка и помощь выра­жает себя в молитве церкви за усоп­шего, о про­ще­нии его чело­ве­че­ских пре­гре­ше­ний, о веч­ном упо­ко­е­нии. И Гос­подь слы­шит такую молитву.

Потому что если мы молимся за дру­гого, то делаем это не потому что это надо нам, а потому что это надо ему. А когда мы про­блему дру­гого чело­века вос­при­ни­маем, как свою соб­ствен­ную, то это име­ну­ется любо­вью к ближ­нему, то есть испол­не­нием основ­ной запо­веди Божией. И мы верим, что в ответ на нашу молитву, с кото­рой мы обра­ща­емся к Богу с верою и любо­вью, Гос­подь дарует тем, за кого мы молимся, веч­ное упо­ко­е­ние. Аминь.

 

^ Проповедь в Понедельник 2‑й седмицы по Пасхе

Май 1st 2011

Про­по­ведь в Поне­дель­ник 2‑й сед­мицы по Пасхе

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Вто­рая Пас­халь­ная Сед­мица начи­на­ется повест­во­ва­нием о чуде, кото­рое совер­шил Гос­подь Иисус Хри­стос во время сва­деб­ного тор­же­ства в Кане Гали­лей­ской. Я вкратце напомню, о чем шла речь в сего­дняш­нем Еван­ге­лии. И, может быть, попы­та­юсь пояс­нить неко­то­рые слож­но­сти, кото­рые могут воз­ник­нуть при про­чте­нии этого текста.

Хри­стос, Матерь Божия и апо­столы при­гла­шены на бед­ную дере­вен­скую сва­дьбу, в селе­ние, кото­рое рядом с Наза­ре­том, и назы­ва­ется Кана. Все идет в стро­гом соот­вет­ствии с веко­выми тра­ди­ци­ями, и вдруг в самый раз­гар тор­же­ства про­ис­хо­дит кон­фуз: закан­чи­ва­ется вино. Для нашего сего­дняш­него вос­при­я­тия такая ситу­а­ция кон­фу­зом не счи­та­ется. Ну, закон­чи­лось вино, пошел в мага­зин и купил, сколько надо. Позо­ром это не явля­ется, и худо о тебе гости не поду­мают. У нас обычно позо­ром и бедой явля­ется избы­ток вина, а не недо­ста­ток его.

В древ­ней Пале­стине были совер­шенно иные взгляды и на госте­при­им­ство, и на вино. И была, конечно, совер­шенно иная куль­тура его упо­треб­ле­ния. Вино было важ­ным эле­мен­том иудей­ского празд­ника, осо­бенно такого радост­ного, как сва­дьба. Но люди не напи­ва­лись, не пьян­ство­вали, а исполь­зо­вали его как напи­ток, кото­рый больше, чем напо­ло­вину раз­бав­ляли водой. А если вино закан­чи­ва­лось, то взять его было неот­куда, в мага­зин не побе­жишь. Люди жили нату­раль­ным хозяй­ством, и вино, как и все осталь­ное, делали сами. Если запасы закан­чи­ва­лись, то надо было ждать сле­ду­ю­щего урожая.

Но нехватка вина или чего-либо дру­гого за празд­нич­ным сто­лом, зна­чило неува­же­ние к гостям, навле­кало позор на всю семью. И бед­ные люди ино­гда годами не всту­пали в брак только лишь с целью под­ко­пить, чтобы достойно сыг­рать сва­дьбу. Стол дол­жен был быть изобиль­ным, а гости сытыми. И вдруг – такая неприятность.

Можно только пред­по­ло­жить, что про­ис­хо­дило в душе моло­до­же­нов: их сов­мест­ная жизнь начи­на­ется с уни­же­ния перед людьми, как это омра­чит их радость и даль­ней­шую супру­же­скую жизнь. Ситу­а­ция безвыходная.

Ко Хри­сту никто не обра­ща­ется за помо­щью, ведь Он только начал Свое обще­ствен­ное слу­же­ние. Он не совер­шил еще ни одного чуда и не сви­де­тель­ство­вал о Себе, как о Сыне Божием. Для всех Он – обык­но­вен­ный чело­век, плот­ник из Наза­рета – чем же Он может помочь? А вот Матерь Божия знает, что Он-то как раз помочь и может. Поэтому Она обра­ща­ется к Спа­си­телю и ука­зы­вает Ему на воз­ник­шую проблему.

Она гово­рит Ему: у них нет вина. А вот ответ Хри­ста в рус­ском пере­воде зву­чит довольно неучтиво и резко. Иисус гово­рит Ей: Что Мне и Тебе, Жено, еще не при­шел час Мой. Вот эта фраза она режет слух.

Ну, во-пер­вых, что зна­чит, «жено», или по-рус­ски как пере­ве­дено «жен­щина»? Ведь Он же к Матери Своей обра­ща­ется. Да даже мы с вами, люди, далеко не совер­шен­ные, разве поз­во­лим мы себе обра­титься так к род­ной матери? Это ведь будет про­сто оскорб­ле­нием: что зна­чит «жен­щина»? Кстати, так же Хри­стос обра­тился к Матери Своей на Кре­сте, когда усы­нов­лял Ей апо­стола Иоанна. Он ска­зал: Жено, се сын Твой. Вот, к сожа­ле­нию, в рус­ском языке нет слова, соот­вет­ству­ю­щего слову «жено». Но по смыслу его можно пере­ве­сти так. «Жено», зна­чит, самая луч­шая, самая наи­выс­шая из жен­щин, что, конечно, уже вполне соот­вет­ствует тому, кем явля­лась Матерь Божия и для Сво­его Сына, и для каж­дого из нас. Он гово­рит: Что Мне и Тебе, Жено?

Что зна­чит: «Мне и Тебе»? это такой обыч­ный раз­го­вор­ный обо­рот, кото­рый зави­сит от того, каким тоном эта фраза была про­из­не­сена. Ска­зан­ная сер­дито и резко, она озна­чает неодоб­ре­ние и укор. Ска­зан­ная мягко, она выра­жает про­сто несо­гла­сие. Дру­гими сло­вами, Спа­си­тель на просьбу Матери лас­ково с почте­нием и любо­вью отве­тил, чтобы Она не бес­по­ко­и­лась, и оста­вила дело на Его усмот­ре­ние, а Он его Сам уладит.

Поэтому-то Матерь Божия сразу после этого диа­лога гово­рит слу­гам, чтобы они сде­лали то, что Хри­стос им скажет.

Далее Еван­ге­лие понятно и соб­ственно, не нуж­да­ется в каких-то осо­бых ком­мен­та­риях. Хри­стос велит напол­нить шесть боль­ших кув­ши­нов водой, почерп­нуть оттуда воду и дать попро­бо­вать ее рас­по­ря­ди­телю пира. Рас­по­ря­ди­тель про­бует и ока­зы­ва­ется, что в кув­шине не вода, а вино. К тому же, вино куда более луч­шее, нежели то, что они пили до этого. «Так поло­жил Иисус начало чуде­сам в Кане Гали­лей­ской и явил славу Свою; и уве­ро­вали в Него уче­ники Его».

Вот такое еван­гель­ское повест­во­ва­ние, и пер­вое, что при­хо­дит на ум при его про­чте­нии, это колос­саль­ные пол­но­мо­чия, кото­рые имеет Матерь Божия перед Богом в деле хода­тай­ства за род человеческий.

Вот смот­рите, Матерь Божия обра­ща­ется ко Хри­сту с прось­бой. А Он ей отве­чает: еще не при­шел час Мой. Но, правда, чаще всего, говоря о Своем часе, Хри­стос имеет в виду Свои стра­да­ния. «На этот час Я при­шел в мир», – гово­рит Он перед самым своим аре­стом, то есть для того, чтобы постра­дать. Но в более широ­ком смысле это выра­же­ние отно­сится ко всей Его мес­си­ан­ской дея­тель­но­сти. А что и когда Бог будет делать, это уже решать только Ему.

Но просьба Матери Божией уско­ряет при­бли­же­ние этого часа явле­ния Боже­ствен­ной силы. Уско­ряет, потому что люди нуж­да­ются в Его силе и в Его помощи. Она про­сит за них. И Гос­подь, образно говоря, меняет время испол­не­ния Своих пла­нов, в ответ на просьбу Матери Своей. Он Ей не может отка­зать. И ини­ци­а­то­ром пер­вого еван­гель­ского чуда явля­ется Матерь Божия. Пер­вого, но не последнего.

Все две тысячи лет исто­рии Церкви есть сви­де­тель­ство бес­чис­лен­ных чудес, кото­рые явил Гос­подь нам в ответ на хода­тай­ство за нас Царицы Небес­ной. Исто­рия донесла до нас лишь самые мас­штаб­ные и судь­бо­нос­ные для Церкви или для нашего госу­дар­ства при­меры помощи Матери Божией.

В честь этих собы­тий уста­нов­лены празд­ники, такие, как Покров, празд­ник Казан­ской иконы Божией Матери, кото­рый, кстати, сей­час стал не только цер­ков­ным, но и госу­дар­ствен­ным празд­ни­ком в нашей стране, Вла­ди­мир­ской иконы и мно­гие дру­гие. Но помимо обще­цер­ков­ных про­слав­ле­ний, свя­зан­ных с заступ­ни­че­ством Матери Божией, каж­дый, кто обра­ща­ется к Ней с молит­вой и любо­вью, может при­ве­сти во сви­де­тель­ство и свой соб­ствен­ный опыт небез­участ­но­сти Ее к нашим про­бле­мам и скорбям.

И вот что уди­ви­тельно. Когда мы обра­щаем свой мыс­лен­ный взор к Божией Матери, то пер­вое, что при­хо­дит на мысль, что больше Ее никого нет, ну кроме Бога, конечно. Но когда мы с вами в мыс­лях, или в обще­нии между собой, или бла­го­даря воз­дей­ствию какого-то общего мне­ния воз­но­сим обыч­ного чело­века на высо­кий пье­де­стал, то он ста­но­вится для нас дале­ким, потому что он стоит высоко. Ну, дей­стви­тельно, если мы даже зна­комы были с чело­ве­ком, может быть, дру­жили в дет­стве, но он занял очень высо­кий пост, ведь про­сто так к нему не подой­дешь, лиш­ний раз про­сто и не позво­нишь, потому что он стоит высоко. У нас совер­шенно раз­ный статус.

А вот здесь, когда мы рас­суж­даем о Матери Божией, то ока­зы­ва­ется, что Она, будучи выше всех небес, Самая близ­кая к в Тро­ице сла­ви­вому Богу, Она ока­зы­ва­ется очень близ­кой и к нам с вами. Ибо, чем выше чело­век к Богу, тем ближе он к этому миру. Это опре­де­лен­ный закон. И тот, кто гово­рит, что он воз­не­сен на небо, и только там пре­бы­вает, и никого не видит вокруг, то этот чело­век нахо­дится в состо­я­нии само­об­мана и обо­льще­ния. Ибо уж выше, чем Матерь Божия, кроме Бога, никого нет. И никто так, как Она не слы­шит наши просьбы, наши сер­деч­ные воз­ды­ха­ния, с кото­рыми мы чаще всего обра­ща­емся к Ней. В радо­сти-то, конечно, как-то и недо­суг подойти к Ней, к Ее образу и раз­де­лить радость. А вот когда горе посту­ча­лось, тогда мы очень близко вос­при­ни­маем Ее, Ее облик и ощу­щаем если не все­гда очень быст­рую помощь, то, по край­ней мере, уте­ше­ние, необ­хо­ди­мое нам.

И вот что еще сле­дует ска­зать, раз­мыш­ляя над сего­дняш­ним Еван­ге­лием. Этот отры­вок чита­ется при совер­ше­нии таин­ства брака, то есть при вен­ча­нии. И, на мой взгляд, он имеет осо­бое зна­че­ние, когда вен­ча­ются не моло­до­жены, а люди уже доста­точно про­жив­шие в браке. Когда ушла вся эйфо­рия и влюб­лен­ность медо­вого месяца, давно насту­пили тяже­лые семей­ные будни. Когда у людей не все­гда хва­тает сил сохра­нить любовь, а вме­сте с тем и семью. И вот здесь-то рас­сказ о чуде в Кане Гали­лей­ской вос­при­ни­ма­ется как нико­гда акту­ально. Потому что, как только Бог может пре­тво­рить воду в вино, так только Бог может при­дать новый импульс чело­ве­че­ским отно­ше­ниям. И прес­ную воду рав­но­ду­шия, охла­жде­ния между супру­гами может вновь пре­тво­рить в слад­кое вино радо­сти, гар­мо­нии, любви и сча­стья. Если, конечно, у людей есть силы, вера, а глав­ное, жела­ние про­сить Бога об этом сча­стье. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 2‑й седмицы Великого поста

Март 13-ое 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 2‑й сед­мицы Вели­кого поста

Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа.

Пер­вые люди, Адам и Ева, нару­шили запо­ведь Божию. Они про­явили непо­слу­ша­ние Богу, под­да­лись иску­ше­нию дья­вола и при­няли его волю, отка­зав­шись тем самым от воли Творца. Между Богом и людьми воз­никла стена греха, непро­ни­ца­е­мая для Боже­ствен­ной бла­го­дати. Связь людей и Бога была уте­ряна, обще­ние пре­кра­щено. А цель чело­ве­че­ского бытия как упо­доб­ле­ние чело­века Богу ока­за­лась недосягаемой.

Образ­ным язы­ком автор книги Бытия послед­ствия этой ката­строфы опи­сы­вает так: «И выслал его (Адама) Гос­подь Бог из сада Едем­ского, чтобы воз­де­лы­вать землю, из кото­рой он взят. И изгнал Адама, и поста­вил на востоке, у сада Едем­ского херу­вима, и пла­мен­ный меч обра­ща­ю­щийся, чтобы охра­нять путь к дереву жизни». И вновь открыт будет путь к дереву жизни уже нака­нуне стра­да­ний Хри­ста, во время Тай­ной вечери, когда свя­тые апо­столы, а вслед за ними и все мы из рук Спа­си­теля при­ни­маем чашу с Его Телом и Кро­вью и вку­шаем источ­ник бес­смер­тия; вновь при­об­ща­емся к пло­дам дерева жизни, кото­рых был лишен когда-то Адам.

Но исто­рия вос­со­еди­не­ния чело­века с Богом во Хри­сте – это тема Нового завета. А мы сей­час гово­рим о том, что про­изо­шло в Вет­хом завете, о гре­хо­па­де­нии и его послед­ствиях. Без бла­го­дат­ной помощи Божией грех очень быстро стал наби­рать силу среди людей – как быстро наби­рает силу и рас­про­стра­ня­ется зараз­ная болезнь. И уже в детях Адама и Евы грех достиг своей край­ней точки, сво­его апо­гея – убий­ства. Каин уби­вает сво­его брата Авеля. Мы слы­шали сего­дня о том, что послу­жило этому пре­ступ­ле­нию, что ему пред­ше­ство­вало. Бра­тья при­но­сили жертву Богу, но Авель жерт­во­вал с чистым серд­цем, а Каин – нет. Ведь, как позд­нее ска­жет про­рок Давид, «жертва Богу дух сокру­шен», и вот этого сокру­шен­ного духа, духа пока­я­ния, кото­рым должно было сопро­вож­даться внеш­нее жерт­во­при­но­ше­ние, у Каина не было. И поэтому Гос­подь не при­нял его жертвы. И Каин уби­вает сво­его брата Авеля. Почему уби­вает? За что? Дей­стви­тельно, при­чем же здесь Авель, если Гос­подь не при­нял жертвы Каина? Но для чело­века того вре­мени при­ня­тие его жерт­во­при­но­ше­ния Богом озна­чало Божие бла­го­во­ле­ние, а зна­чит и Боже­ствен­ную под­держку и успех в жизни. А непри­я­тие жертвы – это отказ Бога содей­ство­вать чело­веку, а это зна­чит, что жизнь чело­века будет неслад­кой. Дру­гими сло­вами, Каин понял, что брат его при помощи Божией будет более успе­шен в жизни, нежели он. И поэтому Каин уби­вает Авеля. Уби­вает из-за того чув­ства, из-за кото­рого уби­вали и уби­вают мно­гих – из-за зависти.

Зависть – это один из самых губи­тель­ных и, к сожа­ле­нию, один из самых рас­про­стра­нен­ных чело­ве­че­ских гре­хов. Свя­той Васи­лий Вели­кий опре­де­ляет зависть сле­ду­ю­щим обра­зом: «Зависть есть скорбь о бла­го­по­лу­чии ближ­него». Эту мысль можно логи­че­ски про­дол­жить. Если зависть есть скорбь о бла­го­по­лу­чии ближ­него, то она будет радо­стью о беде ближ­него? Вообще, тема зави­сти, навер­ное, зло­бо­днев­ная для нашего народа, как ника­кая дру­гая. Дело в том, что у каж­дого народа есть свои поло­жи­тель­ные и отри­ца­тель­ные харак­те­ри­стики, кото­рые свой­ственны, конечно, не всем, но боль­шин­ству его пред­ста­ви­те­лей. Напри­мер, мы же ино­гда гово­рим об англий­ской чопор­но­сти, о уди­ви­тель­ных спо­соб­но­стях евреев в ком­мер­ции, о фран­цуз­ской галант­но­сти, об ита­льян­ском тем­пе­ра­менте и так далее. Понятно, что не все пред­ста­ви­тели дан­ных наро­дов таковы, но по боль­шин­ству сфор­ми­ро­ван именно такой их образ в исто­рии. И если к поло­жи­тель­ным харак­те­ри­сти­кам рус­ского народа мы можем отне­сти доб­роту, спо­соб­ность к жерт­вен­но­сти, тер­пе­ние, но вот все то, что губит наш народ и затор­ма­жи­вает его раз­ви­тие – это почти поваль­ное пьян­ство, лень и зависть. И почти все тра­ге­дии в нашей стране были скор­рек­ти­ро­ваны именно чув­ством зави­сти. Ска­жите, почему наш народ почти три­ста лет нахо­дился в зави­си­мом состо­я­нии от ино­зем­цев и ино­вер­цев? Почему наши предки столь долго тер­пели иго заво­е­ва­те­лей? Разве не было сил для борьбы? Нет, силы были. Не было един­ства. А един­ства не было, потому что кня­зья рус­ские, часто род­ные бра­тья, вме­сто того, чтобы объ­еди­нять свои силы для борьбы с общим вра­гом, враж­до­вали между собой. Они готовы были тер­петь любого заво­е­ва­теля, лишь бы их сопле­мен­ник, их брат не воз­гла­вил госу­дар­ство, и осталь­ным не при­шлось бы под­чи­няться ему. А исто­рия Смут­ного вре­мени? Начало XVII века, когда после пре­кра­ще­ния дина­стии Рюри­ко­ви­чей бояре дошли до того, что поль­ского короля поса­дили на мос­ков­ский цар­ский трон. Что это? А это опять зависть, это боязнь, что царем ста­нешь не ты, а твой сосед – так пус­кай цар­ствует поляк, и всем будет оди­на­ково плохо. А ХХ век? Мно­гие недо­уме­вают – как же так, все решила неболь­шая группа людей, кото­рых за пол­года до пере­во­рота октября 1917-го года вообще мало кто знал, да более того, они и сами пони­мали, сокру­ша­лись и гово­рили, что их поко­ле­ние рево­лю­цию в Рос­сии не уви­дит, что это дело дале­кого буду­щего. И вдруг в тече­ние несколь­ких меся­цев они обре­тают силу, обре­тают сто­рон­ни­ков, берут власть и бук­вально зали­вают всю страну кро­вью. И потом пра­вят еще семь­де­сят лет. Что это за явле­ние? Как это можно объ­яс­нить? Ведь не было у них ни воен­ных сил, ни поли­ти­че­ских, ни эко­но­ми­че­ских для того, чтобы захва­тить такую огром­ную страну. Да, не было. Но их сила заклю­ча­лась в том, что они пре­красно знали сла­бость рус­ского народа – завист­ли­вость этого народа. Был про­воз­гла­шен лозунг «Грабь награб­лен­ное». И вче­раш­ние без­дель­ники и пья­ницы, кото­рых в при­лич­ный дом-то не пус­кали, полу­чали чер­ную кожа­ную куртку, наган – и сами уже захо­дили в любой дом или дво­рец на пра­вах хозяев. Боль­ше­вики открыли шлюзы чело­ве­че­ской зави­сти, они ее санк­ци­о­ни­ро­вали, объ­явили зависть пра­вед­ным чув­ством про­ле­тар­ской мести. И по всей стране заго­ре­лись бар­ские усадьбы, дворцы, храмы. Люди тру­до­лю­би­вые, а зна­чит, и обес­пе­чен­ные объ­яв­ля­лись вра­гами, выго­ня­лись из своих домов, отправ­ля­лись в лагеря или про­сто рас­стре­ли­ва­лись на месте…

Но для того, чтобы при­ве­сти при­мер того, как зависть отрав­ляет жизнь, не надо вспо­ми­нать исто­рию. Это то, с чем мы стал­ки­ва­емся очень часто. И можно не сомне­ваться, что если ода­рил тебя Гос­подь или мате­ри­аль­ным бла­го­по­лу­чием, или талан­том, или еще чем-нибудь, то все­гда най­дутся люди, для кото­рых ваше бла­го­по­лу­чие, успех, ода­рен­ность или попу­ляр­ность будут как кость в горле. Для них, по сло­вам Васи­лия Вели­кого, ваше бла­го­по­лу­чие – их скорбь, и они пред­при­мут все уси­лия, чтобы сме­нить свою скорбь на радость, а ваше бла­го­по­лу­чие на непри­ят­но­сти. От зави­сти не спа­сают ни семей­ные узы, ни мона­стыр­ские стены. Это поис­тине все­про­ни­ка­ю­щее чув­ство, кото­рое к тому же акку­му­ли­рует самые низ­мен­ные чело­ве­че­ские инстинкты, и часто при­во­дит к преступлению.

Но зависть вредна не только тому, на кого она направ­лена, но и тому, кто ее исто­чает. Ведь завист­ник муча­ется в своем чув­стве. Зависть сжи­гает его, жизнь сво­дится к стрем­ле­нию при­чи­нить непри­ят­ность кому-то. Душа завист­ника объ­ята адским пла­ме­нем нена­ви­сти, от кото­рой ему никуда не деться. Ведь раз­ные бывают грехи. И есть грехи, кото­рые люди совер­шают, потому что они счи­тают, что совер­ше­ние этого греха как-то облег­чит ему жизнь или сде­лает ее слаще. Ска­жем, украл мил­лион – это грех, конечно, воров­ство – грех. Но ведь и выгода налицо, если, конечно, не сразу попа­дешь за решетку. Или совер­шил какой-то плот­ской грех – но полу­чил удо­воль­ствие. А в зави­сти нет ника­ких даже чисто зем­ных радо­стей – ни мате­ри­аль­ной выгоды, ни физи­че­ского удо­воль­ствия, ничего. Этот тот грех, кото­рый губит не только душу, но и зем­ную жизнь завист­ника пре­вра­щает в ад.

На минув­шей неделе мы слы­шали канон пре­по­доб­ного Андрея Крит­ского, и начи­на­ется этот канон как бы с вопроса: «Откуда начну пла­кати ока­ян­ного моего жития дея­ний…» И вопрос этот неслу­чаен, потому что пре­по­доб­ный и вслед за ним все мы далеко не все­гда пони­маем, а с чего надо начи­нать пока­я­ние? С какого места в нашей жизни? Откуда начать? Так вот, мно­гие из нас не оши­бутся, если нач­нут пока­я­ние с живу­щего в них чув­ства зави­сти. И если победа над этим гре­хом будет одер­жана, то не будет нена­ви­сти, не будет зло­ре­чия, не будет жела­ния при­чи­нить зло ближ­нему сво­ему, и мно­гие дру­гие грехи, кото­рые омра­чают нашу душу, они уйдут. Может быть, конечно, в ком-то чув­ство зави­сти настолько уко­ре­ни­лось, что чело­век и не пред­став­ляет, а как вообще его можно пре­одо­леть, а потому и не пыта­ется его пре­одо­леть. Но надо все­гда пом­нить, что пока­я­ние – это не только дей­ствие чело­ве­че­ское, это еще и Божие дей­ствие. Бог в ответ на наше рас­ка­я­ние и молитву дает нам силу пре­одо­леть грех, любой грех, выйти из-под его вла­сти, сбро­сить с себя его бремя. Поэтому попро­буйте, ведь Вели­кий пост – это как раз время пока­я­ния, кото­рое создает нам для этого все под­хо­дя­щие усло­вия и пред­ла­гает все необ­хо­ди­мые сред­ства. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 3‑й седмицы Великого Поста.

Март 20-ое 2011

Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа.

Мы про­дол­жаем нази­даться исто­ри­ями из книги Бытия. В про­шлый поне­дель­ник речь шла о пер­вом убий­стве, о том, как Каин убил сво­его брата Авеля, а точ­нее, о том, что послу­жило пово­дом к этому пре­ступ­ле­нию – страш­ное, губи­тель­ное и, к сожа­ле­нию, очень рас­про­стра­нен­ное чув­ство – зависть.

А сего­дня мы слы­шали биб­лей­ское повест­во­ва­ние о том, как грех очень быстро бук­вально заду­шил древ­нюю циви­ли­за­цию, при­вел ее к ката­строфе. Паде­ние людей было столь сокру­ши­тель­ным, что быто­пи­са­тель, опи­сы­вая состо­я­ние Бога, Кото­рый видел все эти без­об­ра­зия рода чело­ве­че­ского, при­пи­сы­вает Богу отнюдь не Боже­ствен­ные свой­ства. Он гово­рит: «И рас­ка­ялся Гос­подь, что создал чело­века на земле, и вос­скор­бел в сердце Своем». «Рас­ка­ялся», «вос­скор­бел» – это так назы­ва­е­мые антро­по­мор­физмы, когда мы при­пи­сы­ваем Богу чело­ве­че­ские чув­ства и чело­ве­че­ские каче­ства. И далее Гос­подь про­из­но­сит Свой суд над родом чело­ве­че­ским: «И ска­зал Гос­подь: истреблю с лица земли чело­ве­ков, кото­рых Я сотво­рил, от чело­века до ско­тов, и гадов и птиц небес­ных истреблю, ибо Я рас­ка­ялся, что создал их. Ной же обрел бла­го­дать пред очами Гос­пода Бога». Далее Гос­подь пове­ле­вает Ною постро­ить боль­шой корабль – ков­чег, на кото­рый взой­дет Ной со своей семьей, а также по паре всех живот­ных – име­ется в виду, конечно, не весь живот­ный мир, суще­ству­ю­щий на земле, это было бы сде­лать про­сто невоз­можно, а те, кто оби­тал рядом с ними, поскольку потоп, кото­рый Бог навел на землю, был все­мир­ным не в смысле гео­гра­фи­че­ском; это не зна­чит, что весь зем­ной шар покрылся водою, и погибло все живое. Нет, потоп был направ­лен про­тив людей, а, точ­нее, про­тив греха, носи­те­лями кото­рого явля­лись древ­ние люди. Но поскольку опи­сы­ва­е­мая эпоха была еще только нача­лом чело­ве­че­ской исто­рии, то и людей было не так много, и они еще не успели рас­про­стра­ниться по всей земле и оби­тали в местах близ­ких к месту тво­ре­ния чело­века. Поэтому это был потоп все­мир­ный в смысле потоп­ле­ния мира людей, а где людей не было, там не было смысла и затоп­лять землю и губить Богу Свое тво­ре­ние, живот­ных, кото­рые уж точно не совер­шили перед Ним ника­кого греха.

А что для нас с рели­ги­оз­ной точки зре­ния озна­чает исто­рия со все­мир­ным пото­пом? Какое нази­да­ние мы можем выне­сти из нее, чему она учит? А учит она тому, что Бог нака­зы­вает грех. Нака­зы­вает его не только в жизни веч­ной, но уже и здесь, на земле, чело­век может рас­пла­чи­ваться за соде­ян­ное. Для нас эта истина не все­гда оче­видна, потому что очень часто мы наблю­даем обрат­ное – мы видим, как попи­ра­ется правда, как тор­же­ствует зло и вроде бы ничего не про­ис­хо­дит. Нет нака­за­ния греш­нику и нет награды пра­вед­нику. Такое ощу­ще­ние, что Бог вообще не видит, что здесь тво­рится. Да нет, и видит, и знает. И обя­за­тельно воз­даст каж­дому – но только вот что надо нам пом­нить, когда мы обра­щаем свой гнев на кого-то и тре­буем у Неба спра­вед­ли­во­сти и нака­за­ния для греш­ника: ведь это совсем не озна­чает, что сами-то мы будем оправ­даны. Ведь Бог видит не только грехи тех, чьи видим и мы, но Он видит и наши грехи. А если мы тре­буем спра­вед­ли­во­сти, то надо ее тре­бо­вать ко всем в рав­ной сте­пени, а, зна­чит, и к самим себе. А вот теперь давайте поду­маем, что было бы с нами, если бы Гос­подь посту­пал с нами так, как мы тре­буем, чтобы Он посту­пал с дру­гими? Не по любви, а по спра­вед­ли­во­сти? И за каж­дый наш грех Он бы нас нака­зы­вал? Что было бы тогда с нами? Да не было бы нас уже давно! И ведь это при том, что мы, хри­сти­ане, знаем Истину, кото­рой мно­гие люди не знают. Мы вхо­дим в обще­ние с Богом через молитву, соеди­ня­емся с Ним в таин­стве Свя­той Евха­ри­стии, а, зна­чит, полу­чаем от Него бла­го­дат­ную помощь и под­держку, кото­рой боль­шин­ство людей не имеют. И несмотря на все эти пре­иму­ще­ства перед дру­гими мы же часто ничем не отли­ча­емся от них, хотя дар веры и дар жизни в Церкви несо­из­ме­римо повы­шает меру нашей ответ­ствен­но­сти по срав­не­нию с теми, кого Гос­подь не при­звал и кому не открыл Себя так, как Он откры­вает Себя нам. И вот давайте спро­сим себя, когда мы с вами совер­шаем грех, к тому же не по неве­де­нию, как может кто-то, кого мы осуж­даем, а осо­знанно совер­шаем: когда мы так посту­паем, то как мы хотим, чтобы с нами посту­пил Бог в ответ на наш грех? По спра­вед­ли­во­сти – или по любви? Если по спра­вед­ли­во­сти, то грех дол­жен быть нака­зан, но мы-то про­сим у Бога про­ще­ния и наде­емся на Его мило­сер­дие и чело­ве­ко­лю­бие. И, зна­чит, для себя мы про­сим любви и снис­хож­де­ния, а к дру­гим тре­буем спра­вед­ли­во­сти и беспристрастности?

Один из отцов и подвиж­ни­ков Церкви гово­рил так: «Не назы­вайте Бога спра­вед­ли­вым – иначе я погиб». Навер­ное, каж­дый из нас согла­сится с этим выска­зы­ва­нием. Да, в конеч­ном итоге, Боже­ствен­ная спра­вед­ли­вость вос­тор­же­ствует, и каж­дый полу­чит свое. Но она вос­тор­же­ствует только тогда, когда будут исчер­паны все сред­ства вра­че­ва­ния чело­века любо­вью. Когда чело­век лиша­ется спо­соб­но­сти к пока­я­нию, осо­зна­нию сво­его греха и хотя бы стрем­ле­нию изме­нить свою жизнь, то Боже­ствен­ное снис­хож­де­ние ста­но­вится уже не мило­стью ко греш­нику, а попу­сти­тель­ством ко злу. И тогда Гос­подь выно­сит Свой спра­вед­ли­вый суд, втор­га­ется в есте­ствен­ный ход чело­ве­че­ской исто­рии и пре­се­кает зло, ино­гда про­сто уни­что­жает самого чело­века, как носи­теля зла, видя, что все осталь­ные сред­ства более неэф­фек­тивны. Как врач, кото­рый берет в руки скаль­пель и делает болез­нен­ную опе­ра­цию, когда уже дру­гие, более гуман­ные сред­ства лече­ния пользы не при­но­сят, а болезнь-то надо как-то останавливать…

Вот таким жест­ким спо­со­бом Гос­подь оста­но­вил болезнь греха в самом начале чело­ве­че­ской исто­рии, когда навел на землю потоп. Конечно, не вдруг, не сразу все это слу­чи­лось. Ждал Гос­подь, что люди оду­ма­ются, про­щал их, навер­ное, нака­зы­вал кого-то, посы­лал скорби, чтобы и сам чело­век понял, и близ­кие на его при­мере, что жить так, как он, больше нельзя. Но все ока­за­лось тщетно. И как послед­нее вынуж­ден­ное сред­ство Гос­подь изби­рает пре­се­че­ние жизни без­на­дежно поте­рян­ного рода чело­ве­че­ского – за исклю­че­нием пра­вед­ного Ноя и его семьи.

Будем пом­нить об этой поучи­тель­ной исто­рии – осо­бенно вся­кий раз, когда мы встаем на путь греха. Не стоит зло­упо­треб­лять Боже­ствен­ной любо­вью и дол­го­тер­пе­нием – ведь у Гос­пода есть дру­гое и очень болез­нен­ное сред­ство для исце­ле­ния наших греш­ных душ. Попы­та­емся не забо­леть так серьезно, чтобы эти край­ние сред­ства были при­ме­нены к нам, а исполь­зуем бла­го­дат­ное время Вели­кого поста для исце­ле­ния своей души и тела, попы­та­емся в меру своих сил и воз­мож­но­стей нести на себе не язвы греха, а бла­гое иго и лег­кое бремя Хри­сто­вых запо­ве­дей. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 4‑й седмицы по Пасхе

Май 15-ое 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 4‑й сед­мицы по Пасхе

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

То нрав­ствен­ное уче­ние, кото­рое про­воз­гла­сил Хри­стос в Еван­ге­лии, в основе своей понятно и при­ни­ма­ется почти всеми людьми, вне зави­си­мо­сти от того, веру­ю­щие ли они или нет, хри­сти­ане или после­до­ва­тели иных рели­гий. Вот возь­мем, к при­меру, основ­ную запо­ведь Хри­ста, запо­ведь о любви к Богу и ближ­нему: «Воз­люби Гос­пода Бога тво­его всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всею кре­по­стию твоею, и всем разу­ме­нием твоим, и ближ­него тво­его, как самого себя».

Эта запо­ведь не была новой, поскольку Гос­подь дал ее еще в Вет­хом Завете, и она содер­жится в книге Левит. Новизна этой запо­веди заклю­ча­ется лишь в том, что в Вет­хом Завете под ближ­ним пони­мали еди­но­пле­мен­ни­ков и еди­но­вер­цев, а в Новом Завете Хри­стос про­сто рас­ши­ряет диа­па­зон дей­ствия этой запо­веди. И гово­рит, что ближ­ний это вся­кий чело­век, кото­рый нуж­да­ется в нашей помощи и уча­стии. Что Он, кстати, и пока­зал на при­мере притчи о мило­серд­ном сама­ря­нине. Или когда Хри­стос гово­рит: «И как хотите, чтобы с вами посту­пали люди, так и вы посту­пайте с ними». С этим же согла­сится каж­дый нор­маль­ный чело­век вне зави­си­мо­сти от рели­ги­оз­ных убеж­де­ний. А вот то, что мы слы­шали сего­дня из отрывка из шестой главы Еван­ге­лия от Иоанна, у боль­шин­ства людей вызы­вает не про­сто несо­гла­сие, а про­тест и даже отторжение.

Хри­стос ска­зал сле­ду­ю­щее, Он назвал Себя хле­бом жизни, то есть хле­бом, даю­щим жизнь. Но, во-пер­вых, о какой жизни идет речь? Апо­стол Иоанн Бого­слов писал Еван­ге­лие на гре­че­ском языке. А в гре­че­ском языке слово «жизнь» имеет два зна­че­ния: «биос», как био­ло­ги­че­ская физи­че­ская жизнь, кото­рая со вре­ме­нем пре­кра­ща­ется и «зои», что зна­чит, жизнь вечная.

Вот в Еван­ге­лии все­гда упо­треб­ля­ется слово «зои», то есть веч­ная жизнь, поскольку цель Еван­ге­лия заклю­ча­ется в том, чтобы при­ве­сти чело­века к веч­ной жизни, так как физи­че­ская жизнь рано или поздно все равно пре­кра­тится. Еван­ге­лие обра­щено в веч­ность, и все запо­веди, кото­рые даны чело­веку для руко­вод­ства в зем­ной жизни, имеют своей целью не постро­е­ние зем­ного рая, а пол­но­цен­ную и радост­ную вечность.

Понятно, что душа по при­роде своей бес­смертна, и вне зави­си­мо­сти от того, как чело­век живет, пра­ве­ден он или гре­шен, он в любом слу­чае насле­дует веч­ную жизнь. Но ведь жизнь-то бывает раз­ная. И как на при­мере нашей вре­мен­ной зем­ной жизни мы ино­гда гово­рим о ком-то, что чело­век, может, и про­жил много лет, а жизни-то и не видел. Да, он дышал, ел, пил, но сама жизнь с ее радо­стями, насы­щен­но­стью, крас­ками про­шла мимо него. И дей­стви­тельно, люди ино­гда живут так, что и жиз­нью-то это нельзя назвать, а нередко и петлю на шею наде­вают, потому что не могут так дальше жить. Так вот и в Еван­ге­лии под веч­ной жиз­нью надо пони­мать не про­сто бес­смер­тие чело­ве­че­ской лич­но­сти, а пол­ноту загроб­ного бытия.

Веч­ная жизнь это зна­чит пол­но­цен­ная счаст­ли­вая жизнь, а не жал­кое суще­ство­ва­ние и веч­ное муче­ние, из кото­рого нет выхода. Это из этого мира есть выход в мир иной через физи­че­скую смерть, а оттуда уже никуда не денешься. Поэтому и рас­смат­ри­вать зем­ную жизнь надо через призму веч­но­сти, как этап под­го­товки к ней. Ибо, по сло­вам апо­стола Павла, что посеет чело­век, то и пожнет.

Так вот Хри­стос гово­рит, чтобы иметь пол­ноту веч­ной жизни, надо есть небес­ный хлеб, кото­рым явля­ется Он Сам. И видимо для того, чтобы слу­ша­тели не вос­при­няли Его слова в каком-то пере­нос­ном смысле, Он прямо гово­рит: «Яду­щий Мою плоть и пию­щий Мою кровь, имеет жизнь веч­ную; и Я вос­крешу его в послед­ний день. Яду­щий Мою плоть и пию­щий Мою кровь пре­бы­вает во Мне и Я в нем».

Ска­зан­ное было шоком. Да иначе и не могло быть. Это сего­дня когда Церкви уже 2000 лет, и люди при­хо­дят в храм и пони­мают, что при­ча­ща­ются они Телу и Крови Спа­си­теля под видом и веще­ством дру­гой мате­рии: хлеба и вина. Но Хри­стос-то про­из­нес беседу о хлебе жизни, а сего­дняш­нее Еван­ге­лие это как раз отры­вок из беседы о хлебе жизни. Так вот Он про­из­нес эту беседу до Тай­ной Вечери, до того, как Он пока­зал, что будет в осно­ван­ной Им Церкви являть Его Плоть и Кровь для вку­ше­ния и при­об­ще­ния к Богу. Поэтому ска­зан­ное для всех про­зву­чало про­сто как при­зыв к каннибализму.

Ведь фак­ти­че­ски Хри­стос им ска­зал, что для того, чтобы иметь веч­ную жизнь, Его надо есть. Поэтому реак­цией на Его слова было воз­му­ще­ние и разо­ча­ро­ва­ние, о чем и сви­де­тель­ствует Еван­ге­лие. Мно­гие из уче­ни­ков Его гово­рили: какие стран­ные слова, как можно это слу­шать. «И ска­зал им: для того-то и гово­рил Я вам, что никто не может прийти ко Мне, если только не дано будет ему от Отца Моего. С этого вре­мени мно­гие из уче­ни­ков Его ото­шли от Него, и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус ска­зал Две­на­дцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отве­чал Ему: Гос­поди! к кому нам идти? Ты име­ешь гла­голы веч­ной жизни. И мы уве­ро­вали и познали, что Ты – Хри­стос, Сын Бога живаго».

Да, как тогда, так и сего­дня уче­ние Хри­ста о небес­ном хлебе, кото­рым явля­ется Он Сам, Его плоть и кровь, у мно­гих вызы­вает сомне­ние и непри­я­тие. При­ча­ще­ние тела и крови Хри­ста для мно­гих людей явля­ется тем кам­нем пре­ткно­ве­ния, пре­одо­леть кото­рый у них не хва­тает веры. Все осталь­ное при­ни­мают, и нрав­ствен­ное уче­ние Спа­си­теля, и уми­ля­ются от Его иску­пи­тель­ной мис­сии, сопе­ре­жи­вают Его стра­да­ниям и раду­ются Его вос­кре­се­нию. А вот при­нять на веру, что малень­кий кусо­чек белого хлеба, про­пи­тан­ный крас­ным вином, есть под­лин­ные тело и кровь Спа­си­теля, при­ча­ще­ние кото­рым соеди­няет нас с Богом. Вот такая вера дана не каж­дому. Здесь должно быть абсо­лют­ное дове­рие слову Божию. Вопреки тому, что видят твои глаза, и что ощу­ща­ешь на вкус, вопреки чело­ве­че­ской логике и пред­став­ле­ниям, что может быть, а чего быть не может.

Вообще сама идея при­ча­ще­ния вку­ше­нием пищи не была новой. Это то, что широко прак­ти­ко­ва­лось в бого­слу­жеб­ной тра­ди­ции вет­хо­за­вет­ного Изра­иля. И смысл этой тра­ди­ции сво­дится к сле­ду­ю­щему. Чело­век чув­ство­вал свою вину перед Богом. Как у каж­дого из нас после совер­шен­ного греха, даже если никто не знает, что мы совер­шили что-то дур­ное, но совесть покоя не дает. Чув­ство вины за соде­ян­ное при­сут­ствует в нас. И чтобы изба­виться от этого тре­вож­ного не даю­щего успо­ко­е­ния состо­я­ния люди обычно идут в храм, и в таин­стве испо­веди при­но­сят Богу покаяние.

А в древ­но­сти была иная прак­тика. В знак рас­ка­я­ния чело­век при­но­сил Богу живот­ное. Живот­ное уби­вали, мясо осо­бен­ным обра­зом при­го­тав­ли­вали, и чело­век вку­шал этого жерт­вен­ного мяса. Вку­шал, потому что через еду он при­об­щался жертве, отож­деств­лял себя с ней. Древ­ние хорошо знали истину, что чело­век есть то, что он ест. То есть пища фор­ми­рует наш орга­низм, наше тело обра­зу­ется от того, что мы едим. И, вку­шая в пищу жерт­вен­ное живот­ное, чело­век ста­но­вился частью этого живот­ного, а зна­чит, в нем и себя при­но­сил в жертву Богу во искуп­ле­ние сво­его греха. Поэтому прак­тика при­ча­ще­ния жертве была всем хорошо известна.

Но мясо живот­ного упо­треб­лять в пищу это нор­мально и есте­ственно. А в Еван­ге­лии Агн­цем, агнец зна­чит ягне­нок, этим жерт­вен­ным ягнен­ком, взем­лю­щим грехи мира, назы­ва­ется Хри­стос. Он будет при­не­сен в жертву во искуп­ле­ние гре­хов рода чело­ве­че­ского, а те, кто захо­чет силой Хри­сто­вой жертвы изба­виться от сво­его соб­ствен­ного греха, должны будут при­ча­ститься Ему, стать Его частью, Его клет­кой. Пройти в Нем и с Ним путем искуп­ле­ния, путем Гол­гофы. Его стра­да­ни­ями изба­виться от сво­его соб­ствен­ного греха и вос­крес­нуть с Ним.

Ну а как же Хри­сту можно при­ча­ститься? Он хоть и назы­вает Себя Агн­цем, но по при­роде же Он не ягне­нок, не живот­ное, а Бого­че­ло­век, Его не зажа­ришь и не съешь, да и пита­ются Им мил­ли­оны людей в тече­ние уже тре­тьего тысячелетия.

Вот для того, чтобы Его слова стали реаль­но­стью, Гос­подь осно­вал Свою Цер­ковь, в кото­рой Он за каж­дой литур­гией в раз­ных кон­цах земли совер­шает вели­кое чудо. По молитве Церкви, а глав­ное по обе­то­ва­нию, дан­ному нам Гос­по­дом, Его Тело и Кровь при­об­ре­тают веще­ство, при­ем­ле­мое для того, чтобы мы могли это есть и пить. Это чудо полу­чило назва­ние таин­ства Евха­ри­стии. Евха­ри­стия по-гре­че­ски зна­чит бла­го­да­ре­ние, ибо в нем мы бла­го­да­рим Гос­пода за ту вели­кую Жертву, кото­рую Он при­нес, иску­пая наш грех. И через при­ча­ще­ние Плоти и Крови Спа­си­теля это искуп­ле­ние, осво­бож­де­ние от греха рас­про­стра­ня­ется и на нас с вами. Почему мы и при­ча­ща­емся во исце­ле­ние души и тела, во остав­ле­ние гре­хов и в жизнь веч­ную. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 4‑й седмицы по Пятидесятнице

Июль 3rd 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 4‑й сед­мицы по Пятидесятнице

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дняш­нее еван­гель­ское чте­ние рас­кры­вает перед нами очень необыч­ный эпи­зод. Это рас­сказ о чело­ве­че­ской сла­бо­сти и мало­ве­рии. В сла­бо­сти и мало­ве­рии, конечно, ничего необыч­ного нет, и каж­дому из нас ино­гда свой­ственны такие состо­я­ния. Но это то, что каса­ется нас, обык­но­вен­ных людей, а вот когда речь идет о людях вели­ких, – я имею в виду с рели­ги­оз­ной точки зре­ния вели­ких, о свя­тых, о подвиж­ни­ках, о тех, к кому мы обра­ща­емся с молит­вой, – то часто в нашем созна­нии их слова и дела лишены какого-либо изъ­яна или несо­вер­шен­ства. Мы бываем склонны чело­ве­че­скую свя­тость отож­деств­лять с без­греш­но­стью и без­оши­боч­но­стью, и част­ную точку зре­ния или выска­зы­ва­ние того или иного свя­того ино­гда ста­вим вро­вень со сло­вом Божиим, а то и выше его.

И вот сего­дня еван­ге­лист Мат­фей повест­вует нам о про­яв­ле­нии сла­бо­сти, сомне­ния и мало­ве­рия у очень силь­ного духом чело­века, у того вели­кого пра­вед­ника, о кото­ром не люд­ская молва и не чело­ве­че­ская оценка, а Сам Гос­подь ска­зал: «Истинно говорю вам: из рож­ден­ных женами не вос­ста­вал боль­ший Иоанна Крестителя».

Так Хри­стос ска­зал о Своем совре­мен­нике, о Своем род­ствен­нике, о про­роке Иоанне Пред­тече. Но сна­чала несколько слов о том, кем же был Иоанн Кре­сти­тель, Пред­теча Гос­пода Иисуса Христа.

Цер­ковь в своем бого­сло­вии и пес­но­пе­ниях име­нует его печа­тью про­ро­ков. То есть таким про­ро­ком, кото­рый как бы запе­ча­тал про­ро­че­ское слу­же­ние, завер­шил его. Завер­шил вере­ницу этих бого­из­бран­ных мужей древ­но­сти, кото­рые не давали угас­нуть на земле слову Божию, кото­рые не давали воз­мож­но­сти погряз­нуть этому миру в поро­ках и без­за­ко­ниях, кото­рые про­буж­дали в людях совесть и сохра­няли в их серд­цах память о Боге.

Сего­дня в созна­нии мно­гих про­рок – это тот чело­век, кото­рый в первую оче­редь про­ро­че­ствует о том, что про­изой­дет, кото­рый пред­ска­зы­вает буду­щее. Это непра­виль­ное пред­став­ле­ние о сути про­ро­че­ского дара: про­рок – это не пред­ска­за­тель. Про­рок – это чело­век, кото­рому Гос­подь откры­вает Свою волю. И откро­ве­ние Божие могло касаться как буду­щего, так и насто­я­щего и даже давно прошедшего.

Как, ска­жем, мы назы­ваем Мои­сея про­ро­ком. Но ведь он ничего не гово­рил о том, что будет. Мои­сей полу­чил откро­ве­ние от Бога о том, что было за мил­ли­оны лет до того, как появился на земле чело­век. Бог открыл ему исто­рию тво­ре­ния мира, кото­рую Мои­сей запи­сал в образ­ной форме, как тво­ре­ния шести дней, чтобы это было хоть как-то при­ем­лемо для созна­ния древ­них людей.

Но самая суще­ствен­ная часть про­ро­че­ского слу­же­ния заклю­ча­ется в том, что они были гла­ша­та­ями правды Божией. Это были люди, кото­рых невоз­можно было купить, невоз­можно было запу­гать или при­ма­нить лестью; они при­зы­вали людей к совер­шен­ству, к нрав­ствен­ному совер­шен­ству и пока­я­нию. И послед­ним из таких про­ро­ков был Иоанн Кре­сти­тель. На нем про­ро­че­ское слу­же­ние завершилось.

О чем, кстати, и гово­рит Гос­подь в сего­дняш­нем Еван­ге­лии. Он гово­рит: «Все про­роки и закон про­рекли до Иоанна». Про­ро­че­ское слу­же­ние под­го­тав­ли­вало иудей­ский народ к при­ня­тию Хри­ста, как, кстати, и закон Мои­сеев, кото­рый апо­стол Павел назвал дето­во­ди­те­лем ко Хри­сту. Дето­во­ди­тель – это вос­пи­та­тель, кото­рый ведет ребенка за руку, в дан­ном слу­чае ведет ко Хри­сту, дабы еврей­ский народ, как непо­слуш­ный ребе­нок, не укло­нился от пра­виль­ного пути.

Но Хри­стос при­шел, а потому смысл про­ро­че­ского слу­же­ния, как под­го­тав­ли­ва­ю­щего людей к долж­ному при­ня­тию Хри­ста исчер­пан. И после Иоанна Кре­сти­теля про­ро­ков не было и не будет.

Иоанна Пред­течу Гос­подь воз­ве­ли­чил над всеми про­ро­ками. И это несмотря на то, что среди них были люди с колос­саль­ным духов­ным авто­ри­те­том, такие, как Мои­сей, Илия, Исаия и мно­гие дру­гие. Но Гос­подь над всеми ними воз­но­сит имя Иоанна Кре­сти­теля, ибо его слу­же­ние было совер­шенно особым.

Это был дей­стви­тельно осо­бый чело­век, осо­бый избран­ник Божий. Как гово­рит еван­ге­лист Лука, что когда он был еще во чреве матери своей, то был пре­до­чи­щен Духом Свя­тым, чтобы послу­жить при­ходу в мир Спасителя.

А вот в чем заклю­ча­лось его спа­се­ние (слу­же­ние?)? Мы знаем, что одни и те же слова, про­из­не­сен­ные в при­сут­ствии несколь­ких чело­век, могут иметь совер­шенно раз­ный резуль­тат и отклик раз­ный в серд­цах человеческих.

Это, кстати, даже Сам Гос­подь ска­зал об этом притчу, притчу о сея­теле. Одни вос­при­ни­мают ска­зан­ное близко к сердцу, их вол­нуют эти слова, они берут их как направ­ле­ние в жизни. Дру­гие с радо­стью вос­при­ни­мают, но по лег­ко­мыс­лию сво­ему быстро забы­вают. Дру­гие вос­при­ни­мают, но суета этого мира затме­вает слово Божие. У кого-то похи­щает диа­вол. Так вот смысл про­ро­че­ского слу­же­ния Иоанна Пред­течи заклю­чался в том, чтобы уго­то­вать путь Гос­по­день. То есть рас­по­ло­жить сердца людей к при­ня­тию слова Божия, при­ня­тию Хри­стова уче­ния. И кто вни­мал его про­по­веди, тех в знак пока­я­ния и изме­не­ния жизни он кре­стил в водах реки Иордан.

Мы очень мало знаем о его жизни. Известно лишь, что он очень долго, боль­шую часть своей жизни, про­вел в пустыне, оде­вался во вла­ся­ницу, питался сухой саран­чой, кото­рая назы­ва­ется акриды и медом диких пчел. Для нас это пища стран­ная и непри­ем­ле­мая, но на востоке она имела рас­про­стра­не­ние и спа­сала жизнь мно­гим людям, заблу­див­шимся в пустыне. Потом мы знаем о про­по­веди Иоанна Пред­течи, о том, что он кре­стил людей, что он кре­стил Гос­пода Иисуса Хри­ста и удо­сто­ился откро­ве­ния вели­кой тайны о том, что Бог – Един по суще­ству и Тро­и­чен в лицах.

А вот сего­дня мы слы­шали, как, несмотря на избран­ни­че­ство от чрева матери своей, несмотря на высоту своей духов­ной жизни, Иоанн Кре­сти­тель пред­стает перед нами как обык­но­вен­ный чело­век. И Еван­ге­лие честно повест­вует нам не только о силе Божией, но и о немощи чело­ве­че­ской, даже среди самых вели­ких и избран­ных Богом людей.

Да, с одной сто­роны, Иоанн Кре­сти­тель – это вели­кий подвиж­ник и пра­вед­ник, но с дру­гой сто­роны, чело­век, кото­рого обу­ре­вают такие же мысли и те же сомне­ния, кото­рые часто обу­ре­вают и нас, про­стых и греш­ных людей.

Вы посмот­рите, он был пре­до­чи­щен от чрева матери своей, он имел откро­ве­ние свыше, он слы­шал голос Отца небес­ного, был сви­де­те­лем явле­ния Три­еди­ного Бога; но за обли­че­ние царя Ирода он попа­дает в тюрьму, и вот здесь им овла­де­вают сомне­ния. Он посы­лает к Гос­поду Иисусу Хри­сту своих близ­ких, и как бы пере­спра­ши­вает через них Его: Ты ли Тот, Кого мы ждем? То есть, дей­стви­тельно ли Ты – Хри­стос или нет?

Не правда ли странно? Да, это про­яв­ле­ние чело­ве­че­ской немощи, кото­рая свой­ственна абсо­лютно всем людям, даже нахо­дя­щимся на высоте духов­ного раз­ви­тия. Гос­подь через послан­ных отве­чает ему сле­ду­ю­щим обра­зом. Он гово­рит: Ска­жите Иоанну, что сле­пые видят, хро­мые ходят, мерт­вые вос­кре­сают, нищие бла­го­вест­вуют и бла­жен, кто не усо­мнится обо Мне.

Люди при­шли, пере­дали ему слова Хри­ста, кото­рые под­кре­пили Иоанна Кре­сти­теля в его испытании.

Вот это важ­ное сви­де­тель­ство, кото­рое неслу­чайно содер­жится в Еван­ге­лии и кото­рое еще раз нам напо­ми­нает, что есть Бог и есть люди, и что абсо­лют­ная непо­гре­ши­мость и абсо­лют­ная истина содер­жится только в слове Божием. Нам могут казаться инте­рес­ными и близ­кими мысли, выска­зы­ва­ния и поуче­ния какого-нибудь свя­того, может быть, особо нами почи­та­е­мого. Но только их надо все­гда све­рять с тем, что ска­зал Гос­подь, чтобы не было ника­ких про­ти­во­ре­чий, и чтобы жизнь наша стро­и­лась на слове Божием, а не на чело­ве­че­ских преданиях.

В сего­дняш­нем Еван­ге­лии Гос­подь про­из­но­сит фразу, может быть, не до конца всем понят­ную. Он гово­рит: «Истинно говорю вам: из рож­ден­ных женами не вос­ста­вал боль­ший Иоанна Кре­сти­теля; но мень­ший в Цар­ствии Небес­ном больше его. От дней же Иоанна Кре­сти­теля доныне Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие уси­лие вос­хи­щают его».

Здесь как бы явное про­ти­во­ре­чие. С одной сто­роны, нет более вели­кого чело­века, чем Иоанн Кре­сти­тель, а с дру­гой сто­роны, для него недо­ступно Цар­ство Небес­ное: мень­ший в Цар­стве Небес­ном больше его, – гово­рит Гос­подь. Ну а если уж для Иоанна Кре­сти­теля недо­ступно Цар­ство Небес­ное, то кто вообще тогда может его наследовать?

А вот на то время, когда Хри­стос про­из­но­сил эти слова, Цар­ство Небес­ное не мог насле­до­вать никто. Даже такой вели­кий пра­вед­ник, как Иоанн Кре­сти­тель. Ведь сама воз­мож­ность обре­те­ния Цар­ствия Божия была даро­вана людям только через Крест и Вос­кре­се­ние Спа­си­теля. В этом, соб­ственно, и раз­ли­чие между людьми Вет­хого Завета и Нового Завета, людьми, жив­шими до Хри­ста и после Него.

Я не буду вда­ваться в дог­ма­ти­че­ские подроб­но­сти, скажу лишь, что цель иску­пи­тель­ной жертвы Хри­ста как раз и заклю­ча­лась в том, чтобы спа­сти людей от без­раз­дель­ной вла­сти диа­вола, и дать нам воз­мож­ность обре­сти Цар­ствие Божие. До Вос­кре­се­ния Хри­ста пра­вед­ник ни в жизни, ни в смерти Бога не обре­тал. Со вре­мен гре­хо­па­де­ния Адама все его потомки, весь род чело­ве­че­ский был лишен Цар­ствия Божия, и в их числе самый послед­ний и самый вели­кий про­рок Иоанн Кре­сти­тель. Вос­кре­се­ние Хри­стово в корне изме­нило эту ситу­а­цию. И те, кто стре­мится к Цар­ствию Божию, полу­чают его.

Да, непро­сто это дается, о чем в сего­дняш­нем Еван­ге­лии и пре­ду­пре­ждает Гос­подь. Он гово­рит, еще раз напомню: «От дней же Иоанна Кре­сти­теля доныне Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие уси­лие вос­хи­щают его». Силой, уси­лием, узким и тер­ни­стым путем испол­не­ния Хри­сто­вых запо­ве­дей обре­тают люди Цар­ствие Божие. Обре­тают не только в веч­но­сти, но и в своей зем­ной жизни они ощу­щают нача­ток этого Цар­ства в сердце своем.

Как гово­рит Гос­подь: «и упо­треб­ля­ю­щие уси­лие вос­хи­щают его». Вос­хи­щают, то есть пред­вос­хи­щают то бла­жен­ное состо­я­ние, кото­рое во всей пол­ноте будет явлено в веч­но­сти. Это состо­я­ние невоз­можно выра­зить сло­вами. Оно непод­властно зем­ному опыту людей, но о нем очень хорошо ска­зал апо­стол Павел: «Не видел глаз, не слы­шало ухо и не при­хо­дило на сердце чело­века то, что уго­то­вал Гос­подь любя­щим Его». Аминь.4 июля.

 

^ Проповедь в Понедельник 4‑й седмицы Великого поста

Март 27-ое 2011

Про­по­ведь в Поне­дель­ник 4‑й сед­мицы Вели­кого поста

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

После того, как завер­шился все­мир­ный потоп, и Ной полу­чил пове­ле­ние выйти из ков­чега, он в первую оче­редь при­нес жертву Богу, побла­го­да­рил Бога за свое избав­ле­ние от смерти в водах потопа и полу­чил обе­то­ва­ние. Но обе­то­ва­ние это было дано не только кон­кретно Ною, но в его лице и всем его потом­кам. А потомки Ноя – это все чело­ве­че­ство. И это зна­чит, что обе­то­ва­ние Божие отно­сится и к нам с вами.

Гос­подь гово­рит: «Не буду больше про­кли­нать землю за чело­века, потому что помыш­ле­ния сердца чело­ве­че­ского зло от юно­сти его». Уди­ви­тель­ные слова, ведь это то самое обсто­я­тель­ство, из-за кото­рого Бог и навел потоп на землю. Напомню, что пред­ше­ство­вало потопу. «И уви­дел Гос­подь Бог, что велико раз­вра­ще­ние чело­ве­ков на земле, и что все мысли и помыш­ле­ния сердца их были зло во вся­кое время. И рас­ка­ялся Гос­подь, что создал чело­века на земле, и вос­скор­бел в сердце Своем, и ска­зал Гос­подь: истреблю с лица земли чело­ве­ков, кото­рых Я сотво­рил». Зна­чит, Гос­подь истреб­ляет людей за то, что они злые, и Гос­подь дает обе­ща­ние больше не истреб­лять людей по той же самой при­чине – потому что они злы. «Не буду больше про­кли­нать землю за чело­века, потому что помыш­ле­ния сердца чело­ве­че­ского зло от юно­сти его».

Как же это пони­мать? А понять мы это можем только тогда, когда обра­тим вни­ма­ние на форму биб­лей­ского повест­во­ва­ния о потопе. В каком жанре этот рас­сказ построен? Дело в том, что книга Бытия, начи­ная со вто­рой главы, часто носит этио­ло­ги­че­ский харак­тер. «Этиа» зна­чит по-гре­че­ски «вина» или «при­чина», и лите­ра­тур­ный жанр в форме этио­ло­гии при­зван на при­мере какой-то исто­рии обос­но­вать, объ­яс­нить то, что чело­век видит вокруг себя и на что он не может дать ответ. А у людей, как в глу­бо­кой древ­но­сти, так и сего­дня, подоб­ных вопро­сов воз­ни­кает доста­точно. Напри­мер: почему мы уми­раем и обра­ща­емся в прах? Почему чело­век дол­жен оста­вить отца и мать и при­ле­питься к жене? Почему жен­щина рожает в муках? Почему в поте лица мы добы­ваем хлеб? И так далее. И вот на эти вопросы книга Бытия и Биб­лия в целом дает ответы. Конечно, это ответы не науч­ные; это ответы, с одной сто­роны, про­сто­душ­ного, и, с дру­гой сто­роны, очень глу­бин­ного созна­ния; то, что будет понятно для чело­века любой эпохи. То есть этио­ло­гия – это поиск при­чины, попытка отве­тить на вопрос при­чины: почему все так, как оно есть? А ответы эти даются в форме исто­рии – или в исто­рии гре­хо­па­де­ния, или в исто­рии все­мир­ного потопа, или еще что-либо.

И вот сего­дняш­нее чте­ние из книги Бытия – это тоже этио­ло­гия. Это попытка найти при­чину: почему Бог не нака­зы­вает зло? Исто­рия о потопе отве­чает на этот вопрос. Бог уже один раз нака­зал зло, уни­что­жил раз­вра­щен­ное чело­ве­че­ство, но только ника­ких резуль­та­тов это не при­несло. Чело­ве­че­ство-то не стало лучше после потопа. Чело­ве­че­ство нужно не уни­что­жать, а спа­сать или лечить, поэтому через тыся­че­ле­тия после все­мир­ного потопа на землю при­дет Спа­си­тель, или, если бук­вально пере­ве­сти гре­че­ское слово «Сотир», кото­рое мы пере­во­дим обычно как «Спа­си­тель», но если бук­вально его пере­ве­сти на рус­ский язык, то это будет озна­чать «Цели­тель». Цели­тель, кото­рый сде­лает боль­ному чело­ве­че­ству при­вивку от болезни греха и откроет путь ко спасению.

Кстати, сего­дня мы слы­шали еще одну этио­ло­гию, то есть обос­но­ва­ние того, почему Бог раз­ре­шил упо­треб­лять мясо в пищу. Ведь после тво­ре­ния Бог пер­вым людям не бла­го­сло­вил вку­шать мяса, люди ели только рас­ти­тель­ную пищу. А после потопа Гос­подь гово­рит: «Да стра­шатся и да тре­пе­щут вас все звери зем­ные и весь скот зем­ной и все птицы небес­ные, все, что дви­жется на земле, и все рыбы мор­ские. В ваши руки отданы они, все дви­жу­ще­еся, что живет, будет вам в пищу. Как зелень даю вам все, только плоти с душою ее, с кро­вью ее, не ешьте». Что каса­ется послед­него стиха «только плоти с душою ее, с кро­вью ее, не ешьте», то речь здесь идет о запрете на упо­треб­ле­ние в пищу крови. Это так назы­ва­е­мая «кошер­ность». И вообще этот текст лучше и понят­нее было бы пере­ве­сти так: «только не ешьте плоти (то есть мяса) с ее кро­вью, в кото­рой ее жизнь». Дело в том, что евреи счи­тали, что вся­кое живое суще­ство живет только потому, что Бог как бы «дышит» в него; в каж­дом живом суще­стве есть дыха­ние Бога, поэтому любое живое суще­ство назы­ва­ется в Биб­лии «душой живою». Душой, конечно, не в нашем хри­сти­ан­ском пони­ма­нии, а душой как сино­ни­мом жиз­нен­ного начала; душа – это сино­ним жизни, а жизнь – в крови. И поскольку душа и жизнь, кото­рые нахо­дятся в крови, при­над­ле­жат только Богу, ведь Бог дает всему живому жизнь, поэтому кровь нельзя упо­треб­лять в пищу.

О чем же гово­рит этот эпи­зод с раз­ре­ше­нием есть мясо? Ной, навер­ное, еще до потопа видел, как люди стали есть мясо. Он пони­мал, что это плохо, потому что Гос­подь не раз­ре­шил есть мясо. Вся­кая этио­ло­гия вна­чале опи­сы­вает, как было до того, как все стало так плохо. Напри­мер, этио­ло­гия рас­сказа о гре­хо­па­де­нии сна­чала опи­сы­вает, как все было хорошо до гре­хо­па­де­ния. Так и здесь: да, было когда-то время, когда люди не ели мяса. Но зло в исто­рии так умно­жи­лось и все про­дол­жает умно­жаться, что ничего не поде­ла­ешь с этими людьми – при­шлось Богу уза­ко­нить пло­то­яде­ние, как позже и чле­но­вре­ди­тель­ство, и даже убий­ство, и даже дать запо­веди людям – «око за око и зуб за зуб».

Но под­водя черту под исто­рией о все­мир­ном потопе, надо ска­зать сле­ду­ю­щее. Эта исто­рия наво­дит нас на сле­ду­ю­щий вопрос: смо­жет ли Бог и далее выно­сить этот мир, кото­рый все более напол­ня­ется злом? Не рас­ка­ется ли Он в сотво­ре­нии чело­века, в сотво­ре­нии мира, неба, земли, вся­кой души живой? Биб­лей­ский рас­сказ о потопе дает ответ, кото­рый подобно дру­гим рас­ска­зам и исто­риям имеет этио­ло­ги­че­ский, то есть обос­но­вы­ва­ю­щий, смысл. Он изоб­ра­жает, что Бог дей­стви­тельно неко­гда рас­ка­ялся, что сотво­рил чело­века и дру­гих живых существ. Бог дей­стви­тельно перед нача­лом нынеш­ней исто­рии чело­ве­че­ства под­дался разо­ча­ро­ва­нию и уни­что­жил все живое на земле. Однако, по Своей бла­го­дати Он в то же время спас от гибели одного чело­века с семьей и одну пару от вся­кого рода живых существ. Им Он дал после того, как они вышли из ков­чега, чудес­ное обе­то­ва­ние, что больше нико­гда не про­кля­нет землю и не погу­бит ника­кую плоть из-за чело­века, потому что «помыш­ле­ния сердца чело­ве­че­ского зло от юно­сти его».

Итак, Бог хра­нит Свое тво­ре­ние вопреки злу чело­ве­че­ства. Он не отни­мает Своей руки от него, хотя мир испор­чен гре­хом. Бог может уни­что­жить этот мир в любое мгно­ве­ние; Он может отнять Свою охра­ня­ю­щую руку, ибо неправда и зло людей вопиют к небу. И грех тре­бует воз­мез­дия, мир заслу­жил только поги­бель. Но тем не менее Бог больше этого не допу­стит. Несмотря ни на что Он дер­жит этот мир, не погру­жает его в хаос. Бог оста­ется верен Сво­ему завету с Ноем, и сим­во­лом этого завета стала радуга. «Радуга» по-еврей­ски «лук», име­ется в виду не овощ, а лук-ору­жие. И в древ­ней прак­тике в знак пре­кра­ще­ния вражды и уста­нов­ле­ния мира враж­ду­ю­щие сто­роны вешали лук на стену шатра. Так и Бог вешает на небе радугу, кото­рая своей дуго­об­раз­ной фор­мой дей­стви­тельно похожа на лук. Это знак мира Бога с людьми; это сим­вол Его завета и напо­ми­на­ние всем нам, что этот мир удер­жи­ва­ется над без­дной только силой Боже­ствен­ной бла­го­дати. Аминь.

 

 

^ Проповедь в понедельник 5‑й седмицы по Пасхе,

Май 22nd 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 5‑й сед­мицы по Пасхе,

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дняш­нее еван­гель­ское чте­ние явля­ется отрыв­ком из диа­лога между Хри­стом и иуде­ями. Смысл диа­лога в сле­ду­ю­щем. Иудеи оши­бочно пола­гали, что их про­ис­хож­де­ние от Авра­ама дает им право назы­вать себя детьми Божи­ими. Они счи­тали, что вера Авра­ама, его осо­бые отно­ше­ния с Богом, его пра­вед­ность такова, что ее доста­точно не только для самого Авра­ама, но и для всех его потом­ков, вне зави­си­мо­сти оттого, что из себя эти потомки представляют.

Хри­сти­ан­ский писа­тель II века свя­той Иустин Муче­ник в беседе с иудеем Три­фо­ном об иуда­изме услы­шал от него такое умо­за­клю­че­ние. Иудей Три­фон гово­рит: «Веч­ное цар­ство будет дано тем, кто явля­ется семе­нем Авра­ама по плоти, даже если они были греш­ни­ками, неве­ру­ю­щими и про­тив­ни­ками Бога». Конец цитаты. То есть даже если чело­век враж­до­вал про­тив Бога, но если он – иудей, то Бог все равно дарует ему Свое веч­ное Цар­ство, только лишь в силу его про­ис­хож­де­ния от Авра­ама. Так счи­тали иудеи.

Хри­стос опро­вер­гает их мне­ние. Он гово­рит, что если бы вы были дети Авра­ама, то и дела Авра­амовы делали бы. Так как не физи­че­ское род­ство делает чело­века потом­ком Авра­ама, а под­ра­жа­ние Авра­аму в его незыб­ле­мой вере, в его надежде на Бога. Физи­че­ское род­ство в деле спа­се­ния не так уж важно, потому что как гово­рит Хри­стос в дру­гом месте Еван­ге­лия, что Бог может и из кам­ней воз­двиг­нуть потом­ков Авраама.

Ска­зан­ное иудеям отно­сится, в общем-то, и к нам. Мы не можем ни в рели­ги­оз­ном, ни в поли­ти­че­ском отно­ше­нии жить дости­же­ни­ями про­шлого, дости­же­ни­ями наших пред­ков. Ну, допу­стим, мы достиг­нем каких-либо успе­хов в жизни нашей страны не тогда, когда будем рас­суж­дать о вели­кой Рос­сии про­шлого, а когда своим тру­дом и жиз­нью будем под­ра­жать тем, кто ее сде­лал великой.

А свое сынов­ство Богу мы можем про­явить только испол­не­нием Его воли и больше ничем. На что, кстати, и ука­зал Хри­стос иудеям. Он гово­рит им: «Если бы Бог был отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и при­шел; ибо Я не Сам от Себя при­шел, но Он послал Меня. Почему вы не пони­ма­ете речи Моей? Потому что не можете слы­шать слова Моего. Ваш отец диа­вол; и вы хотите испол­нять похоти отца вашего. Он был чело­ве­ко­убийца от начала и не устоял в истине; ибо нет в нем истины. Когда гово­рит он ложь, гово­рит свое; ибо он лжец и отец лжи».

Да, диа­вол есть ложь и отец лжи. И именно во лжи, в обмане и заклю­ча­ется вся его диа­воль­ская сила. Все его осталь­ные спо­соб­но­сти воз­дей­ствия на людей, они были раз­ру­шены Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым. Диа­вол побеж­дает нас исклю­чи­тельно хит­ро­стью. А хит­рость заклю­ча­ется вот в чем.

Диа­вол не может нас силой заста­вить совер­шать грех. Тогда бы теряла про­сто вся­кий смысл идея Суда Божия: за что же нас тогда судить, если мы всего лишь игрушки в руках тем­ной силы. Сво­бода выбора у нас суще­ствует все­гда. Посту­пить так или иначе, совер­шить грех или отка­заться от него. И все-таки часто мы выби­раем грех.

Почему? Ведь грех – это скорбь, это пере­жи­ва­ние, это болезнь, это, в конце кон­цов, смерть, и, тем не менее, мы ино­гда совер­шенно доб­ро­вольно и осо­знанно выби­раем для себя именно этот путь. Почему? Да потому что вся дея­тель­ность отца лжи в исто­рии и заклю­ча­ется как раз в том, чтобы пред­ста­вить грех при­вле­ка­тель­ным для чело­века, чтобы лишить грех образа стра­да­ния, болезни и смерти, чтобы не отвра­ще­ние к греху, не нена­висть к греху, а тяго­те­ние к греху сопро­вож­дало чело­ве­че­скую жизнь.

И на про­тя­же­нии всей исто­рии идет этот вели­кий обман людей, кото­рым грех пред­став­ля­ется в свет­лых одеж­дах. Но ведь если бы совер­ше­ние греха все­гда сопро­вож­да­лось види­мой отвра­ти­тель­ной кар­ти­ной, то люди бы его нико­гда не совер­шали. Но нас манит грех. Потому что диа­вол – обман­щик. Он подает нам отраву в кра­си­вой упа­ковке, и мы при­ни­маем ее.

Сего­дня на про­па­ганду греха рабо­тает огром­ная инду­стрия рекламы, кото­рая утвер­ждает грех и чело­ве­че­ский порок, чуть ли не как правду жизни. С экрана теле­ви­зора грех рисуют при­вле­ка­тель­ным и желан­ным. Он как будто бы лишен образа стра­да­ния и смерти. Это обман. Те, кто это делают, кто раз­вра­щают, конечно, в первую оче­редь моло­дое неокреп­шее духовно и умственно, не сфор­ми­ро­вав­ше­еся физи­че­ски поко­ле­ние, они тво­рят дела отца лжи, диавола.

А нам надо пом­нить, что все самое дур­ное, все, что кале­чит жизнь людей, все, что делает нас несчаст­ными, свя­зано с гре­хом. Со свя­то­стью не свя­заны ни болезнь, ни печаль, ни воз­ды­ха­ние. Но надо обла­дать чистым серд­цем, чтобы рас­по­знать грех, уви­деть его сущ­ность, осу­дить его, и с помо­щью Божией отри­нуть его и тво­рить дела и запо­веди Того, к Кому мы каж­дый день обра­ща­емся молит­вой со сло­вами: Отец наш. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 5‑й седмицы по Пятидесятнице

Июль 10-ое 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 5‑й сед­мицы по Пятидесятнице

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дняш­нее апо­столь­ское чте­ние пере­кли­ка­ется с Нагор­ной про­по­ве­дью Хри­ста Спа­си­теля и к тому же с той ее частью, кото­рая вызы­вает недо­уме­ние, а ино­гда и про­тест у мно­гих людей. Апо­стол Павел вслед за Хри­стом при­зы­вает нас не отве­чать на зло злом, а побеж­дать зло добром.

Я еще раз напомню, о чем гово­рит апо­стол. Он пишет: «Никому не воз­да­вайте злом за зло, но пеки­тесь о доб­ром пред всеми чело­ве­ками. Если воз­можно с вашей сто­роны, будьте в мире со всеми людьми. Не мстите за себя, воз­люб­лен­ные, но дайте место гневу Божию. Ибо напи­сано: «Мне отмще­ние, Я воз­дам, гово­рит Гос­подь». Итак, если враг твой голо­ден, накорми его; если жаж­дет, напой его: ибо, делая сие, ты собе­решь ему на голову горя­щие уго­лья. Не будь побеж­ден злом, но побеж­дай зло добром».

Вот этот текст вызы­вает непри­я­тие. Потому что он вхо­дит в явное про­ти­во­ре­чие со всем опы­том нашей жизни. А жиз­нен­ный опыт пред­по­ла­гает, что нор­маль­ной и есте­ствен­ной логи­кой пове­де­ния явля­ется отпор врагу. Отпор сло­вом, отпор делом и даже отпор силой. Ведь враг это тот, кто желает нам зла, но мы-то себе зла не желаем, а зна­чит, должны про­ти­во­сто­ять врагу, побеж­дать врага и в каких-то слу­чаях физи­че­ски уни­что­жать врага.

Если со злом не бороться, то зло будет побеж­дать, тор­же­ство­вать. Мы все пре­красно пом­ним обста­новку девя­но­стых годов про­шлого века в нашей стране. Когда госу­дар­ство было сла­бым и не могло эффек­тивно про­ти­во­сто­ять злу. И, видя эту без­на­ка­зан­ность, раз­гул пре­ступ­но­сти и неспра­вед­ли­во­сти бук­вально захлест­нул всю страну. Бан­диты чув­ство­вали себя хозя­е­вами жизни, потому что они тво­рили зло, но с ними никто не боролся, им никто не про­ти­во­стоял, и не нака­зы­вал их за зло.

Ну а как же, когда враг напа­дает на землю. Начи­на­ется война. Ну не про­по­веди же читать захват­чику, не крас­ную дорожку пости­лать в свой дом, а бить его надо, и чем силь­нее, чем лучше.

И вот на про­тя­же­нии всей двух­ты­ся­че­лет­ней исто­рии Цер­ковь при­зы­вала давать отпор врагу не только сло­вом, но и силой. Все­гда бла­го­слов­ляла спра­вед­ли­вую и осво­бо­ди­тель­ную войну. Видела обос­но­ва­ние идеи спра­вед­ли­вой войны в сло­вах Спа­си­теля: «Взяв­ший меч мечом погибнет».

Так как же тогда всю эту мно­го­ве­ко­вую прак­тику, к тому же освя­щен­ную Цер­ко­вью о про­ти­во­по­став­ле­нии злу силой, кото­рая соот­вет­ствует и жиз­нен­ному опыту, и здра­вому смыслу, и про­сто инстинкту выжи­ва­ния, – как все это можно соот­не­сти со сло­вом Божиим, с тем, что гово­рит Гос­подь и, по сути, повто­ряет апо­стол Павел о непро­тив­ле­нии злу злом?

Но, во-пер­вых, Гос­подь не гово­рит, что со злом вообще не надо бороться. Он не при­зы­вает нас к попу­сти­тель­ству зла. Ведь Хри­стос-то боролся со злом и при­нес Себя в иску­пи­тель­ную жертву ради победы над источ­ни­ком зла диа­во­лом. И нам запо­ве­дал бороться. И основ­ная цель хри­сти­ан­ской жизни – это победа над злом, над гре­хом, над тем­ной силой.

Но Хри­стос, а вслед за Ним и апо­стол Павел, пре­ду­пре­ждает о том, какие сред­ства нельзя при­ме­нять для борьбы со злом. Со злом нельзя бороться с помо­щью самого зла. Это тот слу­чай, когда клин кли­ном не выши­ба­ется. Невоз­можно бороться с вра­гом и при этом ждать от него помощи в этой борьбе. Враг – это не помощ­ник, и зло нико­гда не помо­жет побе­дить само себя. А если мы при­бег­нем к его помощи, то сами ока­жемся побежденными.

Что про­ис­хо­дит с нами, когда мы злом отве­чаем на зло? Ведь для того, чтобы выплес­нуть из себя зло на кого-то, надо сна­чала впу­стить его в себя, про­пу­стить через свое сердце тем­ную силу, кото­рая при­не­сет в нее зло, надо открыть диа­волу двери нашей души, допу­стить, чтобы он раз­ру­шил наш внут­рен­ний мир, изгнал из него покой, гар­мо­нию, уми­ро­тво­ре­ние, любовь – все то, что мы, может быть, очень долго и кро­пот­ливо соби­рали себе с помо­щью бла­го­дати Божией. И вот на месте всех этих даров Духа Свя­таго в нашей душе должна посе­литься диа­воль­ская злоба. И только тогда мы уже можем выплес­нуть из себя это име­ю­ще­еся в нас зло и отве­тить злом на зло. И чем силь­нее, чем страш­нее, чем ярост­ней наш ответ врагу, тем больше злобы должно быть в нашем сердце.

И вот, что, ока­зы­ва­ется, про­ис­хо­дит. Видимо, внешне побеж­дая злом врага, мы при этом тер­пим внут­рен­нее пора­же­ние. Да, внеш­ний враг раз­бит, а внут­рен­ний враг через злобу захва­ты­вает наше сердце и тор­же­ствует. Мы ока­зы­ва­емся побеж­дены диа­во­лом. Он пере­хит­рил нас, потому что через злобу вошел в нас, и дик­тует нам свою волю. Вот почему Гос­подь и гово­рит о недо­пу­сти­мо­сти отве­чать злом на зло.

Эффек­тив­ней всего зло побеж­дать доб­ром, гово­рит апо­стол Павел в сего­дняш­нем Посла­нии. «Итак, если враг твой голо­ден, накорми его; если жаж­дет напой его: ибо, делая сие, ты собе­решь ему на голову горя­щие уго­лья. Не будь побеж­ден злом, но побеж­дай зло добром».

«Собрать на голову угли» это поня­тие из Вет­хого Завета, когда люди скор­бели, когда рас­ка­и­ва­лись, когда они осо­зна­вали свою неправду, то посы­пали пеп­лом голову, уголь­ной золой. И апо­стол здесь имеет в виду, что наше доб­рое отно­ше­ние к тому чело­веку, кото­рый при­чи­нил нам зло, может побу­дить его к пока­я­нию, собе­рет на его голову горя­щие уго­лья, так образно гово­рит апостол.

Дей­стви­тельно, осо­зна­ние того, что мы вольно или невольно при­чи­нили чело­веку зло, кото­рый ничего нам худого не сде­лал, спо­собно вызвать у нас внут­рен­нее пере­жи­ва­ние и угры­зе­ния сове­сти, спо­собно при­ве­сти нас к пока­я­нию в своем соб­ствен­ном зле, изри­нуть его из сво­его сердца.

Вот это как раз тот слу­чай, когда зло побеж­да­ется доб­ром. Ну конечно, могут быть такие обсто­я­тель­ства, когда зло можно побе­дить силой и больше ничем. И вот в таких ситу­а­циях надо пом­нить, когда мы защи­щаем свою жизнь, когда мы защи­щаем свою честь, когда мы защи­щаем сла­бого, защи­щаем свою землю, когда мы с ору­жием в руках про­ти­во­стоим врагу, мы в то же время не должны омра­чать свою душу неудер­жи­мой зло­бой, кото­рая спо­собна под­толк­нуть нас на самые страш­ные преступления.

Именно этим рат­ный подвиг, воин­ская служба, отли­ча­ется от дей­ствий бан­дита, поскольку она не явля­ется выплес­ком злобы. На иконе свя­того Геор­гия Побе­до­носца чер­ный змий попи­ра­ется копы­тами белого коня. В этом заме­ча­тель­ном и бого­слов­ски очень про­ду­ман­ном и глу­бо­ком образе наглядно пока­зы­ва­ется, что зло и борьба с ним должны быть абсо­лютно раз­де­лены. И борясь со злом, важно самому не при­об­щиться к нему. Остаться белым, а не стать черным.

Поэтому Гос­подь осуж­дает не борьбу со злом и не при­ме­не­ние силы к носи­телю зла, и даже не лише­ние его жизни в каче­стве послед­ней и вынуж­ден­ной меры, нет. Гос­подь осуж­дает злобу чело­ве­че­ского сердца, осуж­дает само жела­ние при­чи­нить зло кому-либо и пре­ду­пре­ждает нас, чтобы мы сами, борясь со злом, не сме­ши­ва­лись с ним, не впус­кали в свое сердце тем­ную злую силу, не раз­ру­шали свой внут­рен­ний мир попыт­кой дать достой­ный отпор врагу. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 6‑й седмицы по Пятидесятнице.

Июль 17-ое 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 6‑й сед­мицы по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Мы с вами сего­дня слы­шали доста­точно ред­кое для еван­гель­ской исто­рии пояс­не­ние притчи. Пояс­не­ние притчи не Иоан­ном Зла­то­устом, не бла­жен­ным Фео­фи­лак­том, не каким-либо дру­гим тол­ко­ва­те­лем Свя­щен­ного Писа­ния, а разъ­яс­не­ние ее Самим Хри­стом. Хри­стос рас­ска­зал притчу о сея­теле, а затем, что бывало очень редко, Он объ­яс­нил зна­че­ние этой притчи, ее смысл и что скры­ва­ется под ее образами.

Но прежде, чем пояс­нять притчу Спа­си­тель удо­вле­тво­рил недо­уме­ние Своих уче­ни­ков, кото­рые вопро­шали по поводу того, зачем Хри­стос гово­рит прит­чами. Ну дей­стви­тельно, зачем гово­рить прит­чами, то есть обра­зами, ино­ска­за­ни­ями, загад­ками, когда можно ска­зать прямо. Хри­стос отве­чает им, напомню ответ Спасителя:

«Для того, что вам дано знать тайны Цар­ствия Небес­ного, а им не дано. Ибо, кто имеет, тому дано будет и при­умно­жится; а кто не имеет, у того отни­мется и то, что имеет. Потому говорю им прит­чами, что они видя не видят, и слыша не слы­шат, и не разу­меют. И сбы­ва­ется над ними про­ро­че­ство Исаии, кото­рое гово­рит: «слу­хом услы­шите, и не ура­зу­ме­ете; и гла­зами смот­реть будете, и не уви­дите. Ибо огру­бело сердце людей сих, и ушами с тру­дом слы­шат, и глаза свои сомкнули, да не уви­дят гла­зами, и не услы­шат ушами, и не ура­зу­меют серд­цем, и да не обра­тятся, чтобы Я исце­лил их». Ваши же бла­женны очи, что видят, и уши ваши, что слы­шат. Ибо истинно говорю вам, что мно­гие про­роки и пра­вед­ники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слы­шать, что вы слы­шите, и не слышали».

Кратко эти слова Спа­си­теля можно све­сти к сле­ду­ю­щему. Среди слу­ша­те­лей Хри­ста были раз­ные люди. Раз­ные по воз­расту, по интел­лекту, по сфере дея­тель­но­сти. Раз­ные по духов­ному и нрав­ствен­ному уровню. Далеко не все могли понять уче­ние Хри­ста и осо­знать важ­ность того, к чему Он их призывает.

Потому что при­зыв Спа­си­теля отно­сился в первую оче­редь к изме­не­нию чело­ве­че­ского сердца. Что надо делать, чтобы стать духовно чище и ближе к Богу? Как надо жить, чтобы обре­сти Цар­ство Божие? Но ведь для мно­гих духов­ные цен­но­сти это что-то очень рас­плыв­ча­тое, не кон­крет­ное, а потому не очень важ­ное. И Хри­стос посред­ством притч, вполне понят­ных обра­зов из повсе­днев­ной жизни и про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти, гово­рил о зако­нах духов­ной жизни.

Вот как сего­дня мно­гие не цер­ков­ные люди могут только тогда заин­те­ре­со­ваться, понять и при­нять рели­ги­оз­ную истину, если эту истину пре­под­не­сти на доступ­ном для них языке, облечь в понят­ные им формы и срав­не­ния из мир­ской жизни. А гово­рить с ними на том языке и опе­ри­ро­вать поня­ти­ями, кото­рые веру­ю­щие люди упо­треб­ляют в обще­нии между собой, нет ника­кого смысла. Они про­сто не пой­мут, о чем речь-то идет, поскольку не живут духов­ной жизнью.

К ним также можно отне­сти слова про­рока Исаии, кото­рые цити­ро­вал Спа­си­тель в сего­дняш­нем еван­ге­лии: «Слу­хом услы­шите, и не ура­зу­ме­ете; и гла­зами смот­реть будете, и не уви­дите. Ибо огру­бело сердце людей сих, и ушами с тру­дом слы­шат, и глаза свои сомкнули, да не уви­дят гла­зами, и не услы­шат ушами, и не ура­зу­меют серд­цем, и да не обра­тятся, чтобы Я исце­лил их».

Да, апо­столы могли вме­стить уче­ние о Цар­стве Божием и без притч. Это были люди, чистые серд­цем, потому и гово­рил им Гос­подь: «вам дано знать тайны Цар­ствия Божие, а им не дано». То есть осталь­ным людям не дано. Поэтому для широ­кой ауди­то­рии Хри­стос учил прит­чами, обле­кая веч­ные истины духов­ной жизни в обсто­я­тель­ства жизни зем­ной, кото­рые понятны абсо­лютно всем.

Ну а теперь перей­дем к самой притче.

Хри­стос гово­рит: «вышел сея­тель сеять. Одно зерно упало при дороге, и птицы скле­вали его. Дру­гое упало на каме­ни­стую почву, где мало земли, и оно быстро стало воз­рас­тать, но когда взо­шло солнце, то оно засохло, потому что не имело в себе корня. Тре­тье упало в тер­ние, и оно заглу­шило его. А чет­вер­тое упало на доб­рую почву и при­несло много плода. И закан­чи­вает Гос­подь притчу сло­вами: «Кто имеет уши слы­шать, да слы­шит!» И хотя все окру­жав­шие Его уши, конечно, имели, но, услы­шав, они не поняли, о чем гово­рит Господь.

И вот тогда Гос­подь разъ­яс­няет эту притчу, что делает Он крайне редко. Хри­стос гово­рит, что зерно, семя – это слово Божие, сея­тель – это Бог, а почва – это душа чело­века. Ну, это понятно. А вот непо­нятно дру­гое, почему слово Божие, кото­рое дару­ется роду чело­ве­че­скому, так по-раз­ному людьми вос­при­ни­ма­ется и так по-раз­ному ими сохраняется.

Ведь вот смот­рите, одно из четы­рех зерен при­но­сит плод – 25 % от всего посе­ян­ного. Здесь Хри­стос пока­зал еще такую очень иде­а­ли­сти­че­скую кар­тину. На сего­дняш­ний день, навер­ное, не 25 % усва­и­ва­ется, а дай Бог, чтобы два-то про­цента усва­и­ва­лось из того, что сеет Господь.

Так что же явля­ется при­чи­ной такого пло­хого про­рас­та­ния семени слова Божия? Вот давайте, на осно­ва­нии этой притчи поду­маем, что пред­став­ляют из себя те житей­ские обсто­я­тель­ства, кото­рые пре­пят­ствуют нор­маль­ному при­я­тию и усво­е­нию нами слова Божия.

Пер­вое – семя, упав­шее при дороге, и птицы покле­вали его. Гос­подь пояс­няет, что это диа­вол похи­щает посе­ян­ное. Но как это все про­ис­хо­дит в нашей жизни? Диа­вол, он что, подобно ветру вры­ва­ется в нашу жизнь и уно­сит это семя слова Божия? Нет, все, конечно, гораздо реа­ли­стич­нее. Диа­вол дей­ствует в этом мире через людей, и именно люди явля­ются про­вод­ни­ками его мыс­лей и дей­ствий. И если кос­ну­лась чело­века бла­го­дать Божия, то можно не сомне­ваться, что встре­тятся на его пути такие люди, кото­рые попы­та­ются заглу­шить эти семена.

А ведь не так давно таких людей в нашей стране спе­ци­ально гото­вили. Они про­хо­дили про­фес­си­о­наль­ную под­го­товку только для одной цели: вырвать из чело­ве­че­ского сердца семена слова Божия и выбро­сить их на помойку. И при­вле­каться здесь будет все: и дости­же­ния чело­ве­че­ского разума, и фило­соф­ская мысль, и логика жизни.

И неокреп­шему часто в вере и мало зна­ю­щему чело­веку вби­вает в голову кто-то более изощ­рен­ный в слове и в дис­кус­сии, что все это заблуж­де­ние, что все то, что содер­жится в слове Божием, не может содей­ство­вать твоей жизни и про­цве­та­нию. И руко­вод­ству­ясь еван­гель­скими ука­за­ни­ями, выжить в этом мире нельзя. И ведь для мно­гих это убе­ди­тельно. А что это зна­чит на языке этой притчи? Это зна­чит, что при­шел диа­вол и похи­тил семена слова Божия.

Вто­рое зерно упало на каме­ни­стую почву. И Гос­подь так харак­те­ри­зует этих людей. Это люди, кото­рые с радо­стью вос­при­ни­мают слово Божие, но они не имеют корня, а потому и не имеют влаги для воз­рас­та­ния посе­ян­ного. Поэтому во дни испы­та­ний они отпа­дают. Есть такая кате­го­рия людей, кото­рые очень быстро заго­ра­ются. Заго­ра­ются чем? Заго­ра­ются либо какой-либо идеей, или сим­па­тией к чело­веку, или каким-то видом дея­тель­но­сти, а потом они так же быстро остывают.

Это люди порыва. Они быстро вспы­хи­вают. Они бывают очень влюб­чивы и во мно­гих, а в резуль­тате не любят никого. Это люди, кото­рые не спо­собны долго нести труд­но­сти, они лома­ются и часто гиб­нут, потому что они спо­собны на порыв, они спо­собны может быть даже на жертву, но на жертву крат­ко­вре­мен­ную. И вот когда корня нет, то полу­ча­ется, что чело­век бла­го­даря своим эмо­ци­о­наль­ным дан­ным близко при­ни­мает к сердцу семена слова Божия, но при­хо­дит испы­та­ние, при­хо­дит иску­ше­ние, при­хо­дит ино­гда гоне­ние за это слово, и весь их пыл очень быстро охлаждается.

Тре­тье зерно, ну, навер­ное, это более понятно и не нуж­да­ется в каких-то осо­бых тол­ко­ва­ниях. Каж­дый из нас, если не знает, то, по край­ней мере, пред­став­ляет, что такое ого­род. И вот для того, чтобы вырас­тить на нем что-то доб­рое, надо поло­жить много труда и забот. А вот для того, чтобы сор­няки выросли на грядке – это ника­ких про­блем. Ни забот не надо, ни тру­дов. И если грядку не про­по­лоть, то сор­няк заду­шит уро­жай, ибо сор­няк все­гда силь­нее куль­тур­ного растения.

Так же и сор­няки этого мира, о кото­рых гово­рит Гос­подь. Это и неуме­рен­ная забота о повсе­днев­ных нуж­дах, это стрем­ле­ние к богат­ству, к вла­сти, к удо­воль­ствию. Все это, конечно, силь­нее малень­кого зер­нышка слова Божия, ибо оно про­рас­тает мед­ленно и неви­димо. А такие сор­няки, как власть, деньги, почет, удо­воль­ствия – все это так видимо, так реально и так при­тя­га­тельно, что, конечно, заглу­шит зерно, посе­ян­ное Богом.

Люди, конечно, ино­гда оду­мы­ва­ются. Но чаще уже на смерт­ном одре, пони­мая, что с собой, соб­ственно, ничего не возь­мешь. Но по-насто­я­щему пока­яться, пере­ме­ниться, стать как бы дру­гим чело­ве­ком, бывает уже очень сложно. Потому что в сердце не то, что каме­ни­стая почва или мало влаги или сор­няки, а там уже про­сто дорога бето­ни­ро­ван­ная, на кото­рой ничего не может расти.

И Хри­стос, говоря нам эту притчу, как бы сове­тует не дово­дить свое сердце до такого состо­я­ния, а бережно отно­ситься к тому малень­кому зер­нышку слова Божия, кото­рое Гос­подь посеял в душу каж­дого из нас, для того чтобы оно выросло в неви­ди­мое внут­рен­нее Цар­ство. Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 6‑й седмицы Великого Поста

Апрель 10-ое 2011

Про­по­ведь в поне­дель­ник 6‑й сед­мицы Вели­кого Поста

Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа.

Сего­дняш­нее, доста­точно про­стран­ное, чте­ние из 27‑й главы книги Бытия явля­ется частью исто­рии об очень непро­сто скла­ды­ва­ю­щихся отно­ше­ниях между двумя бра­тьями-близ­не­цами, сыно­вьями вет­хо­за­вет­ного пат­ри­арха Иса­ака, вну­ками Авра­ама – между Иса­вом и Иако­вом. Мы сего­дня слы­шали, как Иаков обма­ном при­своил себе бла­го­сло­ве­ние отца. Но борьба Иакова за пер­вен­ство нача­лась еще в утробе их матери, Ревекки. Перед тем как родить Ревекка почув­ство­вала, что дети стали как бы биться в ее утробе, и она обра­ти­лась к Гос­поду с вопро­ша­нием, что озна­чает эта борьба ее еще не родив­шихся сыно­вей, и Гос­подь отве­тил ей: «Два пле­мени во чреве твоем, и два раз­лич­ных народа про­изой­дут из утробы твоей. Один народ сде­ла­ется силь­нее дру­гого, и боль­ший будет слу­жить мень­шему». Дей­стви­тельно, потомки Иакова, изра­иль­тяне, и потомки Исава, идо­ми­тяне, враж­до­вали между собой. Но в конеч­ном итоге идо­ми­тяне, то есть потомки Исава, были уни­что­жены изра­иль­тя­нами, потом­ками Иакова. Вот так в исто­рии сбы­лось откро­ве­ние Божие Ревекке о судьбе ее сыно­вей и наро­дов, кото­рые про­изой­дут от них.

Тело сына, кото­рый родился пер­вым, было очень крас­ным и все покрыто воло­сами – поэтому роди­тели назвали его Исав, что озна­чает «воло­са­тый» или даже «кос­ма­тый». А вто­рой сын появился на свет вслед за пер­вым, и к тому же он дер­жал сво­его брата рукой за пятку. И поэтому он был назван Иаков, что можно пере­ве­сти как «тот, кто дер­жится за пятку, и тем самым пыта­ется запнуть или обойти».

В наши дни имя явля­ется про­сто опо­зна­ва­тель­ным зна­ком. Каж­дый чело­век, каж­дый из нас имеет имя, но изна­чаль­ный смысл имени никак не свя­зан с лич­но­стью чело­века. Ведь нередко люди даже не знают, что озна­чает их имя, и, назы­вая ребенка тем или иным име­нем, роди­тели обычно выби­рают из очень огра­ни­чен­ного круга имен, кото­рые упо­треб­ля­ются в их куль­туре, или мод­ных на дан­ное время. И боль­шее вни­ма­ние обра­щают на бла­го­звуч­ность имени, чем на его зна­че­ние. А вот в древ­но­сти было все иначе. К имени отно­си­лись не про­сто как к опо­зна­ва­тель­ному знаку, но как к сим­волу, кото­рый ука­зы­вал на осно­во­по­ла­га­ю­щие харак­те­ри­стики его носи­теля, кото­рый нахо­дился с ним в пря­мой связи. Чело­век в Вет­хом завете вос­при­ни­мался по прин­ципу: каково его имя, таков он и есть.

И вот даль­ней­шая исто­рия пока­жет спра­вед­ли­вость имен Исава и Иакова. То, что не уда­лось Иакову силой сде­лать еще в утробе своей матери – родиться пер­вым, удастся хит­ро­стью. Он все-таки стал пер­вен­цем Иса­ака и полу­чил его бла­го­сло­ве­ние. Как это про­изо­шло, мы сего­дня слы­шали, но почему пер­вен­ство, пер­во­род­ство было столь важно? Для нас сего­дня этот вопрос не прин­ци­пи­а­лен – какая раз­ница, какой ты по счету ребе­нок в семье? Наобо­рот, даже млад­шему ино­гда, может быть, и лучше, потому что роди­тели его балуют, не так к нему строги, поз­во­ляют что-то, что не поз­во­ляют дру­гим, стар­шим, и так далее. Но в древ­но­сти было не так. Пер­ве­нец имел право пер­во­род­ства. Он насле­до­вал сво­ему отцу как глава семьи и полу­чал боль­шую часть его соб­ствен­но­сти. Впо­след­ствии, когда воз­никла монар­хия, пер­ве­нец насле­до­вал цар­ский пре­стол, что, конечно, часто порож­дало кон­фликты между род­ными бра­тьями, да и не только в древ­но­сти, но и уже куда в более позд­ние вре­мена. И вся эта исто­рия с борь­бой Иакова за пер­во­род­ство пока­зы­вает нам его не с луч­шей сто­роны. Чело­век хит­рый, можно даже ска­зать, ковар­ный, он не оста­нав­ли­ва­ется ни перед чем для дости­же­ния своей цели. Вос­поль­зо­вав­шись голо­дом и нетер­пе­ли­во­стью сво­его брата Исава, он за чече­вич­ную похлебку бук­вально вытор­го­вал у него пер­во­род­ство. Затем, исполь­зуя хит­ро­ум­ную выдумку своей матери, он обма­ны­вает сво­его ослеп­шего отца Иса­ака и, выда­вая себя за стар­шего брата, полу­чает бла­го­сло­ве­ние на гла­вен­ство в роде.

Подоб­ные исто­рии в Вет­хом завете не ред­кость. Они, конечно, не ред­кость и в чело­ве­че­ской жизни в целом. И ковар­ство, и обман, и стрем­ле­ние к пер­вен­ству, к вла­сти, к мате­ри­аль­ному пре­вос­ход­ству – все это мы встре­чаем на каж­дом шагу. Но уди­ви­тельно то, что на стра­ни­цах вет­хо­за­вет­ной исто­рии носи­те­лями отри­ца­тель­ных качеств, а порой гре­хов­ных и даже пре­ступ­ных дея­ний высту­пают люди, кото­рые должны слу­жить для нас авто­ри­те­том и при­ме­ром для под­ра­жа­ния. Хотя бы потому, что имена мно­гих из них вне­сены в святцы, в дни памяти неко­то­рых из них уста­нов­лены цер­ков­ные празд­ники, совер­ша­ются бого­слу­же­ния. Напри­мер, память про­рока Илии – это один из зна­чи­тель­ных празд­ни­ков Пра­во­слав­ной Церкви. И в то же время слово Божие рас­кры­вает перед нами их образ как людей не про­сто небез­упреч­ных, но часто ковар­ных и жестоких.

А вот то, что у нас воз­ни­кают подоб­ные вопросы, это хоро­ший симп­том. Это знак того, что бла­гая весть, при­не­сен­ная Хри­стом, изме­нила мир к луч­шему. Мы стали более нрав­ственно тре­бо­ва­тельны, чем люди до Хри­ста. И то, что тыся­че­ле­тия тому назад вопри­ни­ма­лось как норма, сего­дня у нас вызы­вает воз­му­ще­ние и непри­я­тие. Но мы не можем при­ме­нить к людям, кото­рые жили до Хри­ста, хри­сти­ан­ские нормы. Для них иде­а­лом было вет­хо­за­вет­ное зако­но­да­тель­ство, к тому же иде­а­лом далеко не все­гда дося­га­е­мым. А Иаков жил вообще до вся­кого зако­но­да­тель­ства. Но ведь жертва Хри­ста не была напрас­ной, она дей­стви­тельно изме­нила мир, дала людям силу Боже­ствен­ной бла­го­дати, а поэтому и тре­бо­ва­ния Нового завета зна­чи­тельно выше – о чем, кстати, и гово­рит Хри­стос в Нагор­ной про­по­веди, в Своих зна­ме­ни­тых шести анти­те­зах, кото­рые начи­на­ются так: «Вы слы­шали, что было ска­зано древними… А Я говорю вам…» И далее Он уже рас­ши­ряет тре­бо­ва­ния нрав­ствен­ных норм. Есть такой эпи­зод в Еван­ге­лии, когда Гос­подь со Сво­ими уче­ни­ками идет из Гали­леи в Иеру­са­лим, и про­хо­дят они Сама­рию. И сама­ряне не при­няли Хри­ста. Тогда апо­столы Иаков и Иоанн в гневе обра­ща­ются к Спа­си­телю с такими сло­вами: «Гос­поди, хочешь ли, мы ска­жем, чтобы огонь сошел с неба и истре­бил их, как и Илия сде­лал?» К тому же, смот­рите, кто это гово­рит? Апо­стол Иоанн, назван­ный в цер­ков­ной тра­ди­ции апо­сто­лом любви! Но до соше­ствия Свя­того Духа он жил, есте­ственно, и вет­хо­за­вет­ным зако­ном, и вос­пи­тан­ный на вет­хо­за­вет­ной исто­рии с ее фак­тами о том, как надо карать греш­ни­ков. Но Хри­стос что на это отве­тил уче­ни­кам? Он ска­зал им: «Не зна­ете, какого вы духа». Так что дух Илии и дух Хри­стов – это не одно и то же. А потому мы и не нахо­дим в поступ­ках вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ков того, к чему позд­нее при­зы­вал Христос.

А про­дол­жая исто­рию Иакова, надо ска­зать еще вот о чем. Все эти аван­тюры Иакова для дости­же­ния пол­но­мо­чия пер­вен­ства, есте­ственно, при­вели к тому, что Исав воз­не­на­ви­дел брата. Иаков был выну­жен бежать в Хар­ран, к сво­ему дяде Лавану, кото­рый, как впо­след­ствии выяс­ни­лось, явля­ется не менее искус­ным обман­щи­ком, чем сам Иаков. И после мно­гих труд­но­стей, кото­рые при­шлось пере­жить Иакову, он решил вер­нуться, вер­нуться в землю обе­то­ван­ную. Он решил при­ми­риться с Иса­вом и вообще пере­смот­реть свою жизнь, отка­заться от своих често­лю­би­вых пла­нов, от ковар­ных мето­дов. Он пони­мает, что то, что он сде­лал, было гре­хом. Да, он обма­ном полу­чил бла­го­сло­ве­ние сво­его отца. Но его душа томится, и он хочет полу­чить бла­го­сло­ве­ние Божие, а бла­го­сло­ве­ние Божие обма­ном и хит­ро­стью полу­чить невоз­можно. Поэтому Иаков при­но­сит пока­я­ние Богу. И в ночь перед встре­чей с Иса­вом, кото­рая была небез­опас­ной для Иакова, в эту ночь то ли во сне, то ли наяву у Иакова про­изо­шла борьба с Кем-то. К тому же впе­чат­ле­ние от этой борьбы было столь явным, что Иакову каза­лось, что он дей­стви­тельно боролся с живым чело­ве­ком и, более того, он полу­чил рану в бедро и потом всю жизнь хро­мал. К рас­свету эта борьба была закон­чена, и Тот, Кто про­ти­во­стоял Иакову, Тот, с Кем он боролся, бла­го­сло­вил его. В хри­сти­ан­ской тра­ди­ции это место тол­куют как борьбу Иакова с Богом. Но, точ­нее, борьбу за обре­те­ние Бога в своем сердце. Вот этот пере­лом­ный момент в жизни Иакова, когда он из лжи­вого, ковар­ного, често­лю­би­вого чело­века, пере­бо­ров себя с помо­щью Божией, ста­но­вится совер­шенно иным, достой­ным вся­кого под­ра­жа­ния. Гос­подь бла­го­слов­ляет его и дает ему новое имя в знак его пере­мены – Изра­иль; имя, кото­рое надо пони­мать дво­яко – и как «Бого­бо­рец», и вто­рое его зна­че­ние «Бог хра­нит». А поскольку, как я сего­дня уже гово­рил, для древ­них имя было сим­во­лом натуры, то изме­не­ние имени озна­чало пере­мену чело­века, его харак­тера, его жизни и целей. Для Иакова это был момент под­лин­ного пока­я­ния, ведь пока­я­ние по-гре­че­ски «мета­нойя», и бук­вально озна­чает «пере­мена ума». И вспо­ми­ная исто­рию Иакова, мы и вспо­ми­наем это изме­не­ние созна­ния чело­века. Иаков из побеж­дав­шего хит­ро­стью, «запи­на­ю­щего», «обхо­дя­щего» пре­вра­тился в того, кто все свои силы стал направ­лять на обще­ние с Богом, на соблю­де­ние Его запо­ве­дей, и поэтому Бог хра­нил его. А его потомки, изра­иль­тяне, кото­рые усво­или себе это имя «Изра­иль», пред­стают нам со стра­ниц биб­лей­ской исто­рии и как хра­ни­мые Богом, это было тогда, когда они хра­нили веру в Бога, сле­до­вали путям Гос­под­ним, но, с дру­гой сто­роны, и как бого­борцы. Ведь имя Изра­иль, напомню, имеет два зна­че­ния: «Бого­бо­рец» и «Бог хра­нит». И были они бого­бор­цами, когда отсту­пали от Истин­ного Бога, поби­вали про­ро­ков, а сво­его апо­гея это бого­бор­че­ство достигло тогда, когда они рас­пяли Сына Божия.

Но для нас вся эта исто­рия с обра­ще­нием Иакова полезна и нази­да­тельна. Осо­бенно во дни Вели­кого поста, цель кото­рого и есть изме­не­ние чело­века, при­бли­же­ние чело­века к Богу. И эта исто­рия сви­де­тель­ствует, что путь пока­я­ния ни для кого не зака­зан. И как бы ни велики были наши пре­гре­ше­ния, как бы ни велико было паде­ние чело­века, и как бы мало­ве­ро­ят­ным не каза­лось его обра­ще­ние, для Бога ничего невоз­мож­ного нет. И в ответ на наше жела­ние и уси­лия выйти из-под вла­сти греха Бог дает нам силу, Он дарует нам поток Своей Боже­ствен­ной бла­го­дати, вос­со­зда­ю­щей и обнов­ля­ю­щей нас. Аминь.

 

^ Проповедь в Понедельник 7‑й седмицы по Пасхе

Июнь 5‑ое 2011

Про­по­ведь в Поне­дель­ник 7‑й сед­мицы по Пасхе

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дняш­нее еван­ге­лие это часть про­щаль­ной беседы Хри­ста с уче­ни­ками. Совер­шенно есте­ственно, что про­щаль­ная, послед­няя беседа до Его стра­да­ний, смерти и вос­кре­се­ния, она несет в себе напут­ствие уче­ни­кам. Хри­стос гово­рит, что после того, как Он воз­не­сется на небо, и уче­ники не будут его уже видеть рядом с собой, слы­шать Его голос, вни­мать Его настав­ле­ниям, то Он все равно все­гда, оста­нется с теми, кто любит Его, кто стре­мится к Нему и кто назы­вает Хри­ста своим Спа­си­те­лем и Гос­по­дом. Но будет Он при­сут­ство­вать среди Своих уче­ни­ков силой Свя­того Духа.

И един­ство Хри­ста и Его после­до­ва­те­лей будет столь плот­ным, что Хри­стос упо­доб­ляет это един­ство един­ству вино­град­ной лозы. Он назы­вает Себя лозой, а Своих после­до­ва­те­лей вет­вями: «Я есть лоза, а вы – ветви», – гово­рит Господь.

Здесь, конечно, Гос­подь исполь­зует образ, кото­рый был частью рели­ги­оз­ного насле­дия иудей­ского народа. В Вет­хом Завете Изра­иль часто изоб­ра­жа­ется в виде вино­град­ника Божьего. По этому поводу можно много и долго цити­ро­вать Вет­хий Завет, но я при­веду одно выска­зы­ва­ние из книги про­рока Исаии. Про­рок гово­рит, что вино­град­ник Гос­пода Сава­офа есть дом Изра­и­лев. Вино­град­ная лоза была сим­во­лом Израиля.

Одно время она была эмбле­мой Мак­ка­вей­ских монет. Вход в свя­ти­лище Иеру­са­лим­ского храма также укра­шала вино­град­ная лоза. И когда Хри­стос гово­рит, что Он – истин­ная вино­град­ная лоза, то для Его слу­ша­те­лей это озна­чало только одно. Бого­из­бран­ность, кото­рой так гор­дился еврей­ский народ, и кото­рую он в боль­шин­стве своем он непра­вильно пони­мал, и сим­во­лом кото­рой явля­лась вино­град­ная лоза – вот это избран­ни­че­ство Божие пере­хо­дит к после­до­ва­те­лям Христа.

Теперь уче­ники Хри­стовы будут назы­ваться наро­дом Божиим, новым Изра­и­лем и вино­град­ни­ком Гос­пода. «При­зри с небесе, Боже, виждь, и посети вино­град сей, и утверди и егоже насади дес­ница Твоя». Вот такими сло­вами епи­скоп бла­го­слов­ляет народ за Литур­гией во время пения Три­свя­таго, назы­вая моля­щихся в храме людей виноградом.

Также был поня­тен образ Хри­ста, образ кото­рый при­вел Хри­стос, о вет­вях вино­града. Одни из них пред­став­ляют собой живые ветви, пло­до­но­ся­щие, све­жие, а дру­гие не при­но­сят плода, а зна­чит, они не годятся больше ни на что. Поскольку дре­ве­сина вино­града слиш­ком мяг­кая, и для какого-либо полез­ного при­ме­не­ния она не годится. Един­ствен­ное, что можно сде­лать с неплод­ными вет­вями это отсечь их и сжечь, дабы они не мешали нор­маль­ному росту и раз­ви­тию пло­до­но­ся­щей лозы.

Но основ­ной смысл слов Спа­си­теля о вино­град­ной лозе и вет­вях зна­чи­тельно глубже. И, навер­ное, уче­ники поняли этот смысл по про­ше­ствии пяти­де­сяти дней после Вос­кре­се­ния Хри­стова, когда на них сошел Дух Свя­той. Как поняли они тогда и мно­гое дру­гое, что гово­рил и совер­шил Господь.

Образ вино­град­ной лозы и вет­вей это прежде всего образ Церкви. Напомню еще раз клю­че­вые слова Спа­си­теля из сего­дняш­него еван­ге­лия: «Я – лоза, а вы – ветви; кто пре­бы­вает во Мне, и Я в нем, тот при­но­сит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего». Я – лоза, а вы – ветви.

А из чего состоит лоза? Лоза, как любой куст или дерево состоит из ствола, кор­ней и веток. Но ведь Хри­стос не ска­зал, что Я – ствол, а вы – ветви, или Я – корень, а вы – ветви. Он ска­зал: Я – лоза, а вы – ветви. А в поня­тие лозы вхо­дит и поня­тие вет­вей: ветви это часть лозы. А зна­чит, если оста­вить в сто­роне образ лозы и вет­вей, то Хри­стос ска­зал уче­ни­кам сле­ду­ю­щее: Вы, уче­ники, – это часть Меня. И как не могут ветви жить без лозы, потому что они пита­ются соком, кото­рый пере­дает им лоза, так и чело­век не может жить без обще­ния с Богом. А это обще­ние совер­ша­ется в Церкви и дости­гает своей куль­ми­на­ции в таин­стве Свя­той Евха­ри­стии, когда мы соеди­ня­емся со Хри­стом, ста­но­вимся с Ним одной пло­тью, Его частью или, говоря обра­зом сего­дняш­него еван­ге­лия, вет­вями лозы.

«Без Меня не можете делать ничего», – гово­рит Гос­подь. Это зна­чит, что все то, что про­ис­хо­дит в жизни Церкви, совер­ша­ется силой Божией, силой Свя­таго Духа. Ну, я имею в виду, конечно, не грехи людей церкви, а доб­рые плоды, кото­рые мы ино­гда при­но­сим. Те самые плоды Духа Свя­таго, кото­рые пере­чис­ляет апо­стол Павел в Посла­нии к Галатам.

Он пишет: «Плод же Духа, име­ется в виду Свя­того Духа, любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость мило­сер­дие, вера, кро­тость, воз­дер­жа­ние». Вот если являем мы хотя бы неко­то­рые из этих пло­дов в своей жизни, то зна­чит, мы пре­бы­ваем на ветке вино­град­ника Хри­стова. А если нет, то надо вспом­нить тогда, что гово­рит Гос­подь о засох­ших вет­вях, какая участь их ожи­дает, и поста­раться сде­лать так, чтобы избе­жать этой пла­чев­ной участи.

Но помимо соб­ственно рели­ги­оз­ной жизни и духов­ного воз­рас­та­ния, слова Хри­ста: «Без Меня не можете делать ничего» надо иметь про­сто деви­зом любого аспекта своей жизни, будь то жизнь дело­вая, обще­ствен­ная и какая-либо дру­гая. В этих сло­вах заклю­ча­ется та истина, что только Бог явля­ется Пода­те­лем всего в этом мире и никто более другой.

Мы часто свя­зы­ваем свой жиз­нен­ный успех и бла­го­по­лу­чие с совер­шенно кон­крет­ными людьми. Если тебе покро­ви­тель­ствует чело­век вли­я­тель­ный и могу­ще­ствен­ный, то, счи­тай, жизнь состо­я­лась. Он тебя и на пер­вые роли выдви­нет, и мно­гое тебе будет с рук схо­дить, и никто тебя не оби­дит. Только все это до поры до вре­мени. Вот зав­тра твой покро­ви­тель глаза закроет, и ты ста­нешь никем. Мало того, что никем, так на тебе еще и с радо­стью отыг­ра­ются за какие-то при­чи­нен­ные обиды и уни­же­ния во вре­мена твоей все­доз­во­лен­но­сти. Я думаю, что при­ме­ров здесь и при­во­дить не надо, поскольку у каж­дого такие при­меры про­хо­дили перед гла­зами, и, навер­ное, не единичные.

Конечно, самое тяже­лое для чело­века, когда он испы­тал эту горь­кую истину на своем соб­ствен­ном опыте и, нахо­дясь уже на дне жизни, начи­нает пони­мать, что, ока­зы­ва­ется, наде­ялся-то он не на того. Ну ладно еще, если сил хва­тит под­няться и выбраться из этой ямы, но ведь не у каж­дого это полу­ча­ется. И мно­гие еще недавно, каза­лось бы, баловни судьбы, объ­екты зави­сти мно­гих, сего­дня ухо­дят из жизни всеми забы­тые, бед­ные и морально раздавленные.

Вот такая судьба не будет уде­лом того чело­века, кото­рый в жизни своей упо­вает на Бога, кото­рый пони­мает, что без Него он ничего не может. Чело­век, у кото­рого хва­тает веры видеть в Боге не про­сто Вер­хов­ное Суще­ство и Творца мира, но и Про­мыс­ли­теля о мире и о Своем тво­ре­нии, тот, кто видит в Боге Гос­по­дина исто­рии и Гос­по­дина своей жизни, отдает свою жизнь на волю Божию. «И всю жизнь нашу Хри­сту Богу пре­да­дим» слы­шим мы за каж­дым бого­слу­же­нием в конце ектинии.

Это надо не только слу­шать, но и осу­ществ­лять. Надо слу­шать Его слова, испол­нять Его волю и наде­яться на Него. И тогда Гос­подь Сам пове­дет по жизни, лишь только Ему одному ведо­мыми путями, даст все необ­хо­ди­мое, а глав­ное, полезное.

Чело­век, ведо­мый Богом, нико­гда не ока­жется на дне жизни. Путь сле­до­ва­ния за Гос­по­дом это путь к славе. Это важно понять и при­нять тем, кто ищет успеха в жизни. А в той или в иной сте­пени ищем его все мы. Только обычно ищем не там, где надо, и пыта­емся достичь его, упо­вая либо на свои соб­ствен­ные силы, либо на покро­ви­тель­ство вли­я­тель­ных людей, и прежде, чем совер­шить что-либо в своей жизни, важ­ное или может быть не очень важ­ное, только если это, конечно, доб­рое дело; так вот прежде, чем начать его осу­ществ­лять, надо вспом­нить слова Спа­си­теля: «Без Меня не можете тво­рить ничего», и обра­титься к Нему с молит­вой за помо­щью и бла­го­сло­ве­нием. Аминь.

 

^ Проповедь в Понедельник 8‑й седмицы по Пятидесятнице

Июль 31st 2011

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Мы слы­шали сего­дня еван­гель­ское повест­во­ва­ние об иску­ше­нии Гос­пода Иисуса Хри­ста. Обычно, когда мы гово­рим об иску­ше­нии Спа­си­теля, то пер­вое, что при­хо­дит на ум, это Его соро­ка­днев­ный пост в пустыне сразу после кре­ще­ния в Иор­дане, и те три иску­ше­ния, с кото­рыми диа­вол при­сту­пил ко Хри­сту уже в самом завер­ше­нии Его поста, когда физи­че­ские силы были на пределе.

Как мы пом­ним, Гос­подь отверг иску­си­теля, и как гово­рит Еван­ге­лие, диа­вол отсту­пил от Него на время. То есть через какой-то про­ме­жу­ток вре­мени тем­ная сила опять при­сту­пила к Нему, иску­шая Его уже не напря­мую, а через людей, чаще всего через зло­пы­ха­те­лей и завист­ни­ков Хри­ста, через книж­ни­ков и фарисеев.

А вот сего­дня мы слы­шали, как к этой тра­ди­ци­он­ной группе недру­гов Спа­си­теля, при­со­еди­ни­лись еще одни – сад­ду­кеи. Кто такие сад­ду­кеи? Сад­ду­кеи – это рели­ги­оз­ная пар­тия, кото­рая наряду с фари­се­ями обла­дала нема­лым вли­я­нием в Изра­иле. Хотя сад­ду­кеев было меньше, чем фари­сеев, они обла­дали боль­шим поли­ти­че­ским весом. А также кон­тро­ли­ро­вали свя­щен­ство. То есть свя­щен­ники Иеру­са­лим­ского храма при­над­ле­жали к пар­тии саддукеев.

Сад­ду­кеи были сто­рон­ники раци­о­на­ли­сти­че­ского направ­ле­ния в тогдаш­нем иуда­изме, и в отли­чие от фари­сеев они счи­тали вполне авто­ри­тет­ными только пер­вые пять книг Вет­хого Завета – Пяти­кни­жие, или Тору. Они отвер­гали изуст­ную рав­ви­ни­сти­че­скую тра­ди­цию, а также не верили в бес­смер­тие души, зна­чит, отри­цали загроб­ную жизнь, не верили ни в суще­ство­ва­ние ни анге­лов, ни демо­нов, ни Про­мысла Божия.

Как пред­ста­ви­тели двух веду­щих пар­тий, и фари­сеи, и сад­ду­кеи недо­люб­ли­вали друг друга и сопер­ни­чали между собой за вли­я­ние на умы и души людей. А, в конеч­ном счете, это была борьба за авто­ри­тет в гла­зах народа и мате­ри­аль­ное благополучие.

Однако, несмотря на опре­де­лен­ные раз­но­гла­сия между фари­се­ями и сад­ду­ке­ями, они были едины в своем непри­я­тии про­по­веди Спа­си­теля, к Его делам; и сов­местно стре­ми­лись обви­нить Его в отступ­ле­нии от оте­че­ских пре­да­ний, нару­ше­нии запо­ве­дей Божиих, а также зако­нов и обы­чаев сво­его народа.

Как известно, ничто так не спла­чи­вает, как общая нена­висть к кому-либо. Поэтому фари­сеи и сад­ду­кеи на время забыли свою дав­нюю вражду, видя, что люди идут за Хри­стом, а зна­чит, нити управ­ле­ния наро­дом усколь­зают из их рук. Фари­сеи и сад­ду­кеи про­сят у Спа­си­теля в каче­стве под­твер­жде­ния Им Своих Боже­ствен­ных пол­но­мо­чий пока­зать зна­ме­ние с неба, то есть чудо сотворить.

Как будто они не знали о тех мно­го­чис­лен­ных чуде­сах, кото­рыми сопро­вож­да­лась про­по­ведь Спа­си­теля. Конечно, знали. Они про­сили чуда ради любо­пыт­ства, а Гос­подь совер­шал чудеса, как про­яв­ле­ние Своей любви к стра­да­ниям и нуж­дам людей в ответ на их веру.

Как это иску­ше­ние пере­кли­ка­ется с тем, что пред­ла­гал Спа­си­телю диа­вол в пустыне. Гос­подь отверг ковар­ство иску­ша­ю­щих Его. Он ска­зал: «Род лука­вый и пре­лю­бо­дей­ный зна­ме­ния ищет, и зна­ме­ние не дастся ему, кроме зна­ме­ния Ионы про­рока». И далее пре­ду­пре­дил Своих уче­ни­ков об опас­но­сти лукав­ства и хан­же­ства, дабы они не были лице­мер­ными и лжи­выми пас­ты­рями. Иисус ска­зал им: «Смот­рите, бере­ги­тесь закваски фари­сей­ской и сад­ду­кей­ской». Вот так напут­ство­вал Гос­подь Своих учеников.

Зна­ме­ние Ионы про­рока – это смерть и Вос­кре­се­ние Хри­ста. Мно­гим, навер­ное, известна вет­хо­за­вет­ная исто­рия с про­ро­ком Ионой, кото­рый за непо­слу­ша­ние Гос­поду был про­гло­чен китом, или каким-то древним мор­ским живот­ным, и про­был в его чреве три дня. И по молитве про­рока Гос­подь поми­ло­вал его, и он выбрался из чрева кита целым и невре­ди­мым и про­дол­жил свою мис­сию, будучи вра­зум­лен­ным Гос­по­дом таким необыч­ным и страш­ным наказанием.

Понятно, что чело­век про­гло­чен­ный живот­ным, это, можно ска­зать, уже покой­ник: живым оттуда не выйти, но Гос­подь Своей силой сохра­нил про­року Ионе жизнь и вер­нул его в этот мир, что, навер­ное, уместно срав­нить только с вос­кре­се­нием мертвеца.

Вот так и Гос­подь был рас­пят, умер, погре­бен, три дня Его тело, образно говоря, про­ле­жало во чреве земли, в могиле, и силой Боже­ствен­ной Он вос­крес. Вер­нулся оттуда, откуда никто не воз­вра­щался. Поэтому такое срав­не­ние для фари­сеев и сад­ду­кеев, кото­рые пре­красно знали Вет­хий Завет, и, в част­но­сти, исто­рию про­рока Ионы, было оче­вид­ным и должно было наве­сти их на соот­вет­ству­ю­щие мысли.

Но даже когда они убили Хри­ста, и Он на тре­тий день вос­крес, и пока­зал всему миру зна­ме­ние про­рока Ионы, они отка­за­лись при­нять это чудо. Вот они про­сили зна­ме­ния, про­сили чуда, Гос­подь явил чудо Сво­его Вос­кре­се­ния, конечно, не ради удо­вле­тво­ре­ния их любо­пыт­ства, а ради спа­се­ния мира. Но тех, в ком не было веры при зем­ной жизни Хри­ста, не отклик­ну­лись верой и на Его Вос­кре­се­ние, только еще больше озлобились.

Самое вели­кое чудо и самое вели­кое зна­ме­ние для нас в исто­рии уже про­изо­шло: Хри­стос вос­крес. Его Вос­кре­се­ние даро­вало нам то, к чему люди ино­гда так без­успешно стре­мятся сво­ими силами, или исполь­зуя малей­шее дости­же­ние совре­мен­ной науки. Вос­кре­се­нием Хри­ста нам была даро­вана веч­ная жизнь. И это чудо вхож­де­ния в веч­ность с каж­дым из нас рано или поздно произойдет.

Цена веч­ной жизни людей – это стра­да­ния и смерть Бога, это Его дар любви к нам и более этого быть ничего не может. И осталь­ные наши вопро­ша­ния к Богу о чуде – от лука­вого. Именно та тем­ная сила не еди­но­жды в еван­гель­ской исто­рии либо напря­мую, либо через людей тре­бо­вала у Хри­ста чуда. И полу­чила ответ акту­аль­ный на все вре­мена: «Не иску­шай Гос­пода Бога тво­его». Аминь.

 

^ Проповедь в понедельник 9‑й седмицы по Пятидесятнице

Август 7‑ое 2011

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Мысль о Цар­стве, кото­рое дол­жен уста­но­вить Хри­стос, не давала покоя Его уче­ни­кам. Счи­тая это Цар­ство зем­ным и к тому же доми­ни­ру­ю­щим в мире, как некую Изра­иль­скую Импе­рию с цен­тром в Иеру­са­лиме, апо­столы пола­гали, что Хри­стос будет царем, кеса­рем. Ну а зна­чит, они, Его бли­жай­шие уче­ники, должны стать пер­выми санов­ни­ками в этой новой и самой могу­ще­ствен­ной импе­рии, власть кото­рой уже не закон­чится никогда.

Логику их мысли можно понять. Сей­час, когда Хри­стос не осно­вал еще Сво­его Цар­ства и не объ­явил Себя его Царем, Он явля­ется перед людьми про­сто как стран­ству­ю­щий про­по­вед­ник и учи­тель. И они, апо­столы, несут все тяготы и лише­ния того слу­же­ния, кото­рое Хри­стос на них воз­ло­жил. Они оста­вили свои дома, свои семьи, свою работу ради сле­до­ва­ния за Хри­стом. Они помо­гают Ему, про­по­ве­дуют о Его Цар­стве народу Изра­иля, а раз сей­час они раз­де­ляют труд­но­сти, а ино­гда даже и опас­но­сти слу­же­ния Хри­стова, то зна­чит, когда Он ста­нет Царем, то они должны будут и раз­де­лять славу Его царствования.

Чисто чело­ве­че­ские пред­став­ле­ния о поли­ти­че­ской вла­сти. Говоря сего­дняш­ним язы­ком, каж­дый лидер, каж­дый пре­зи­дент при­хо­дит к вла­сти со своей коман­дой, кото­рая помо­гает ему, сна­чала в борьбе за власть, а затем в управ­ле­нии госу­дар­ством. Но и внутри этой еди­ной команды часто про­ис­хо­дит под­ко­вер­ная борьба: кто зай­мет в буду­щем управ­ле­нии пер­вое место, кто вто­рое, у кого будет больше вла­сти, у кого меньше и так далее. Вот так же мыс­лили и апостолы.

Есть такой эпи­зод, когда они спра­ши­вают у Спа­си­теля, кто по какую руку от Него сядет в Его Цар­стве. То есть, кто из них будет глав­ным и обла­дать боль­шими полномочиями.

Вопрос уче­ни­ков в сего­дняш­нем Еван­ге­лии носит такой же харак­тер. Они спра­ши­вают: кто больше в Цар­стве Небес­ном? В ответ Хри­стос гово­рит, я цити­рую: «Иисус, при­звав дитя, поста­вил его посреди них, и ска­зал: истинно говорю вам, если не обра­ти­тесь и не будете как дети, не вой­дете в Цар­ство Небесное».

Ответ Хри­ста дает ясно понять, что Цар­ство его не от мира сего, поскольку зем­ными цар­ствами дети не управ­ляют. Зем­ными цар­ствами управ­ляют госу­дар­ствен­ные мужи, люди с жиз­нен­ным опы­том, с соот­вет­ству­ю­щим харак­те­ром, зна­ни­ями, а уж никак не наив­ные дети. Но Хри­стос-то утвер­ждает, что боль­шим в Его Цар­стве будет тот, кто упо­до­бится младенцу.

В чем же мы, взрос­лые, а ино­гда даже ста­рые люди, должны упо­до­биться детям? Понятно, что речь идет не об умствен­ном и не о физи­че­ском сход­стве. Гос­подь гово­рит о нрав­ствен­ной, душев­ной чистоте детей. Ребе­нок морально чист. Его жизнь не обре­ме­нена гре­хов­ными дея­ни­ями, ложью, обма­ном, зави­стью, зло­бой и всем тем отри­ца­тель­ным бага­жом, кото­рый мы с годами накапливаем.

И в этом смысле чистота ребенка, его без­обид­ность, откры­тость, довер­чи­вость явля­ются близ­кими к миру Бога. Они соот­вет­ствуют тому Цар­ству Любви, кото­рое в Еван­ге­лии назы­ва­ется Цар­ствие Божие. Потому что Бог есть Любовь, и Цар­ство Божие это и есть цар­ство любви и правды. И по слову Божию в Его Цар­ство не вой­дет ничто нечи­стое, и никто, пре­дан­ный мер­зо­сти и лжи.

Поэтому при­зыв Хри­ста быть как дети это при­зыв к душев­ной чистоте. Если хотите, при­зыв к пока­я­нию, потому что только через пока­я­ние наша душа очи­ща­ется от гре­хов­ной скверны.

И вот далее Гос­подь делает гроз­ное пре­ду­пре­жде­ние тем, кто соблаз­няет, как Он гово­рит, «малых сих». «Малые сии» это не только мла­денцы, не только дети, но и взрос­лые, кото­рые еще не окрепли в вере. И подобно детям они с радо­стью и наив­но­стью смот­рят на духов­ную, на цер­ков­ную жизнь с надеж­дой, что в рели­ги­оз­ном мире все без­об­лачно, что там как бы дру­гие люди и нет места тем нега­тив­ным про­яв­ле­ниям, с кото­рыми они стал­ки­ва­ются в свет­ской жизни. И когда они видят в людях церкви что-либо отри­ца­тель­ное, то свое нега­тив­ное мне­ние об этих людях они пере­но­сят на всю церковь.

И ведь дей­стви­тельно надо обла­дать опре­де­лен­ной духов­ной устой­чи­во­стью и опы­том для того, чтобы уметь раз­де­лить Боже­ствен­ную сущ­ность Церкви и несо­вер­шен­ство людей Церкви. А для неокреп­шего в вере чело­века, для мла­денца в вере, Цер­ковь обычно отож­деств­ля­ется с людьми, из кото­рых состоит Цер­ковь. И грех чело­века, при­над­ле­жа­щего Церкви, может поко­ле­бать веру одного из малых сих и навсе­гда отвра­тить его от Бога.

Как душев­ная травма, нане­сен­ная ребенку, когда он с чистой душой наде­ется и дове­ряет взрос­лому, ждет от него помощи, а тот его обма­ны­вает. Поэтому сего­дняш­нее Еван­ге­лие это пре­ду­пре­жде­ние и мера ответ­ствен­но­сти людей, носи­те­лей веры, тех, с кем в созна­нии мно­гих рели­ги­оз­ная вера ассо­ци­и­ру­ется. Это пре­ду­пре­жде­ние всем нам, пус­кай, конечно, в очень раз­ной сте­пени. Поскольку недо­сто­ин­ство, грех или глу­пость про­стой при­хо­жанки вос­при­ни­ма­ется посто­рон­ними куда менее кри­тично, чем подоб­ные каче­ства священнослужителей.

Но, тем не менее, каж­дый, кто носит крест на груди, дол­жен пом­нить, что он не только спа­сает, но и обя­зы­вает. Обя­зы­вает, говоря сло­вами Спа­си­теля, быть солью земли и све­том миру. А уж если не можешь све­тить, то хотя бы не копти. Неспо­со­бен через свои дела, или слова, или облик, или веру при­влечь людей ко Хри­сту, не можешь про­бу­дить в них жела­ние и инте­рес к духов­ной жизни, то хотя бы не разо­ча­ро­вы­вай их. Вот о недо­пу­сти­мо­сти чего гово­рит Господь.

В жизни и так бывает много разо­ча­ро­ва­ний. Разо­ча­ро­ва­ние в людях, кото­рых любил, кото­рым дове­рял, кото­рым верил, – все эти непри­ят­но­сти остав­ляют горь­кий оса­док в душе. Но все это пре­хо­дя­щее. Поскольку, разо­ча­ро­вав­шись в людях, пус­кай даже в самых близ­ких, чело­век все­гда может воз­ло­жить печаль свою на Гос­пода. И Гос­подь помо­жет. И часто спа­се­ние людей совер­шает тогда, когда они через скорби при­хо­дят к Нему.

А вот если поко­ле­ба­лась вера в Бога, тогда на кого воз­ло­жишь печаль свою? Не на кого. И печаль либо пере­рас­тает в безыс­ход­ность и отча­я­ние, что обычно закан­чи­ва­ется доб­ро­воль­ным ухо­дом из жизни, либо чело­век пыта­ется заглу­шить свою боль алко­го­лем, нар­ко­ти­ками, каким-нибудь бес­про­буд­ным раз­гу­лом, что, в общем, тоже можно при­рав­нять к самоубийству.

Так или иначе, без под­держки Гос­пода чело­век может не выне­сти выпав­ших на его долю испы­та­ний и попа­дает во власть тем­ной силы. Поэтому и гово­рит Гос­подь, что горе тому чело­веку, через кото­рого соблазн при­хо­дит. Име­ется в виду рели­ги­оз­ный соблазн, кото­рый ведет за собой откат от веры и часто отказ от Бога.

Хри­стос при­во­дит даже такие жесто­кие срав­не­ния: «Кто соблаз­нит одного из малых сих, веру­ю­щих в Меня, тому лучше было бы, если бы пове­сили ему мель­нич­ный жер­нов на шею и пото­пили его во глу­бине мор­ской». «Если же рука твоя или нога твоя соблаз­няет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввер­жену в огонь веч­ный. И если глаз твой соблаз­няет тебя, вырви его и брось от себя; лучше тебе с одним гла­зом войти в жизнь, нежели с двумя гла­зами быть ввер­жену в геенну огненную.

Смот­рите, не пре­зи­райте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небе­сах все­гда видят лице Отца Моего небесного».

Ото­рван­ные руки и ноги это, конечно, образы, и не надо их вос­при­ни­мать бук­вально. Гос­подь к уве­чью никого не при­зы­вает. Но Он дает нам это срав­не­ние и пока­зы­вает, что если мы явля­емся для кого-то соблаз­ном в вере, то при этом мы так кале­чим наш внут­рен­ний неви­ди­мый духов­ный мир, что если бы можно было сопо­ста­вить види­мое и неви­ди­мое, то он ока­зы­ва­ется гораздо урод­ли­вее, чем, нежели все воз­мож­ные види­мые физи­че­ские увечья.

И послед­нее. Хри­стос гово­рит, что «Ангелы их, – то есть Ангелы-хра­ни­тели детей, – все­гда видят лице Отца Моего небес­ного». Эта фраза отоб­ра­жает кар­тину при таком боль­шом цар­ском дворе, где лишь только люби­мые и особо при­бли­жен­ные царе­дворцы могут попасть непо­сред­ственно к царю, войти к нему без доклада, видеть его и гово­рить с ним. Поэтому ска­зать, что Ангелы-хра­ни­тели детей все­гда видят лицо Бога, зна­чит, ска­зать, что у них есть право пря­мого доступа к Богу. Этим Хри­стос пока­зы­вает, какую боль­шую цен­ность имеют дети в очах Божиих, и как бережно мы должны отно­ситься к ним. Аминь.

 

^ Проповедь в субботу 1‑й седмицы по Пятидесятнице

Июнь 17-ое 2011

Про­по­ведь в суб­боту 1‑й сед­мицы по Пятидесятнице

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Услы­шан­ный нами сего­дня еван­гель­ский текст явля­ется частью Нагор­ной про­по­веди Хри­ста Спа­си­теля. Подробно про­по­ведь содер­жится в 5, 6 и 7 гла­вах Еван­ге­лия от Мат­фея, и в ней Хри­стос изло­жил Свое нрав­ствен­ное учение.

Эти главы для нас с вами чрез­вы­чайно важны. В Нагор­ной про­по­веди нет бого­сло­вия, кото­рое кто-то лучше знает, кто-то хуже, кто-то совсем не знает. В любом слу­чае это зна­ние или незна­ние не явля­ется чем-то опре­де­ля­ю­щим в жизни чело­века, так как оно не явля­ется пред­ме­том суда Божия. Ведь мы знаем из Еван­ге­лия, что судить нас Гос­подь будет не за то, что мы знаем, или не знаем, а за то, что мы либо делаем, либо не делаем.

И вот, что мы должны делать, как мы должны жить, как мы должны посту­пать с окру­жа­ю­щими нас людьми, что должно являться для нас при­о­ри­те­тами в рели­ги­оз­ной жизни, как надо молиться, поститься, тво­рить мило­стыню, как надо выстра­и­вать свои отно­ше­ния с Богом. Вот обо всем этом и мно­гом дру­гом мы с вами узнаем из Нагор­ной про­по­веди Хри­ста, кото­рая, как я уже упо­ми­нал, изло­жена в 5, 6 и 7 гла­вах Еван­ге­лия от Матфея.

Но есть в этой Нагор­ной про­по­веди такие при­зывы, отклик­нуться на кото­рые на пер­вый взгляд не пред­став­ля­ется воз­мож­ным. И об одном из таких при­зы­вов Хри­ста, обра­щен­ном к нам, мы слы­шим в сего­дняш­нем Евангелии.

Гос­подь гово­рит: «Вы слы­шали, что ска­зано: «люби ближ­него тво­его, и нена­видь врага тво­его». А Я говорю вам: любите вра­гов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас».

Вот реа­ли­зо­вать в жизни этот при­зыв Хри­ста о любви к вра­гам, навер­ное, прак­ти­че­ски невоз­можно. И хотя бы даже потому что любовь это такое чув­ство, кото­рое чело­век не может искус­ственно вызвать к жизни. Нельзя заста­вить себя полю­бить кого-то, как, кстати, заста­вить себя и раз­лю­бить кого-то, если в сердце при­сут­ствует любовь. А ведь такие попытки не раз пред­при­ни­ма­лись в исто­рии чело­ве­че­ских отно­ше­ний. Напри­мер, так назы­ва­е­мая без­от­вет­ная любовь, любовь без вза­им­но­сти. Любя­щему чело­веку она при­но­сит только стра­да­ния. Он и рад бы раз­лю­бить, чтобы изба­вить себя от этих стра­да­ний, да не может. И не раз такая без­от­вет­ная любовь при­во­дит к трагедии.

То же самое можно ска­зать и об обрат­ной ситу­а­ции, когда по лич­ным каче­ствам, по крайне поло­жи­тель­ной и внеш­ней и внут­рен­ней харак­те­ри­стике сле­до­вало бы любить и отве­тить на любовь чело­века вза­им­но­стью и может быть даже свя­зать с ним свою жизнь, да ничего не полу­ча­ется – любви нет.

Чув­ство любви не под­властно нашей воле. Как же тогда можно понять и при­нять слова Хри­ста о том, что вра­гов, – а враги это люди, кото­рые не любят нас и не любим мы, – так вот этих очень часто нена­ви­дя­щих нас людей надо заста­вить себя полюбить.

Воз­ни­кает есте­ствен­ный вопрос: а как это можно осу­ще­ствить? Какими силами можно заста­вить себя полю­бить чело­века, к кото­рому не про­сто рав­но­ду­шен, а к кото­рому испы­ты­ва­ешь чув­ство неприязни?

Навер­ное, до конца отве­тить на этот вопрос невоз­можно. Един­ствен­ное, чем можно объ­яс­нить эти слова Хри­ста, это тем, что в них зало­жена мак­си­маль­ная цель раз­ви­тия чело­ве­че­ской лич­но­сти. А цель раз­ви­тия чело­ве­че­ской жизни это Бого­по­до­бие. Ведь закан­чи­вает сего­дняш­нее Еван­ге­лие Гос­подь именно при­зы­вом к Бого­по­до­бию: «Итак, будьте совер­шенны, как совер­шен Отец ваш небес­ный» – гово­рит Господь.

Правда, пере­вод этого стиха на рус­ский язык не совсем точен. В ори­ги­нале он зву­чит так: «будьте совер­шенны, потому что совер­шен Отец ваш небес­ный». Не «как» совер­шен, а «потому что» совер­шен. И это, конечно, более соот­вет­ствует истине. Ведь если ска­зать, будьте совер­шенны, как Отец ваш небес­ный совер­шен, это все равно, что ска­зать, что будьте все­мо­гу­щими как Бог. А этого не может быть.

Чело­век в резуль­тате сво­его духов­ного раз­ви­тия дол­жен стать похо­жим на Бога, подоб­ным Ему, или пре­по­доб­ным. Именно этим титу­лом вели­чаем мы людей, достиг­ших этого Бого­по­до­бия в боль­шей сте­пени, чем осталь­ные. Но стать Богом чело­веку не дано.

Вот через этот еван­гель­ский при­зыв быть совер­шен­ными, быть похо­жими на Бога, то есть иметь чув­ства и схо­жий внут­рен­ний мир с Богом, вот через это мы можем при­бли­зиться к пра­виль­ному вос­при­я­тию слов Хри­ста любить своих врагов.

Ведь во время зем­ной жизни Спа­си­теля у Него были не только дру­зья, но много вра­гов и зло­пы­ха­те­лей. Именно силой их нена­ви­сти Гос­подь и был осуж­ден на смерть крест­ную. И какое же было у Хри­ста отно­ше­ние к этим людям? За все то, что они совер­шили про­тив Него?

Будучи при­гвож­да­е­мым ко кре­сту, стра­дая, Он молится за них. А что озна­чают слова этой молитвы: Отче, про­сти им, не ведают бо, что тво­рят? Это есть сви­де­тель­ство про­ще­ния Хри­стом своих не то, что вра­гов, а своих убийц. Это есть сви­де­тель­ство Его любви к ним.

Каж­дый из нас, совер­шая грех, враж­дует тем самым про­тив Бога, как бы бун­тует про­тив Его закона, Им уста­нов­лен­ного порядка жизни. Но ведь Гос­подь и про­щает нас, и дарует нам и Свою милость, и Свою помощь, и Свою бла­го­дать. То есть за наш грех, за нашу вражду про­тив Него отве­чает любо­вью. Как гово­рит Хри­стос в сего­дняш­нем Еван­ге­лии: «ибо Он, то есть Бог, пове­ле­вает солнцу Сво­ему вос­хо­дить над злыми и доб­рыми и посы­лает дождь на пра­вед­ных и неправедных».

Да, молиться за своих вра­гов очень тяжело. Для боль­шин­ства из нас, навер­ное, невоз­можно. Вот в связи с этой слож­ной темой я бы хотел про­ци­ти­ро­вать отры­вок из сти­хо­тво­ре­ния. Сти­хо­тво­ре­ние это назы­ва­ется «Молитва», и как вся­кая молитва, обра­щена она к Богу. Напи­сала его дочь послед­него Импе­ра­тора Нико­лая II во время их зато­че­ния в Ека­те­рин­бурге. Закан­чи­ва­ется эта молитва сле­ду­ю­щими словами:

И у при­две­рия могилы

Вдохни в уста Твоих рабов

Нече­ло­ве­че­ские силы

Молиться за своих врагов.

Да, для этого дей­стви­тельно нужны силы нече­ло­ве­че­ские. Для того, чтобы молиться за своих вра­гов, а зна­чит любить их, нужна сила Божия. И для обре­те­ния этой Божией силы нужно совер­шен­ство. А ведь мно­гие люди в жизни своей отклик­ну­лись на при­зыв Хри­ста о любви к вра­гам, достигли совер­шен­ства, ста­но­вясь пре­по­доб­ными. То есть подобно Богу они обре­тали эту нече­ло­ве­че­скую силу молиться за своих вра­гов, любить их и помо­гать им.

А это зна­чит, что путь для дости­же­ния этой доб­ро­де­тели ни для кого не закрыт. Надо попы­таться пойти по этому пути, пути, веду­щему к совер­шен­ству, веду­щему к Богу. И тогда мно­гие еван­гель­ские при­зывы ста­нут не только понят­ными для нашего ума, но ста­нут радост­ной реаль­но­стью нашей жизни. Аминь.

 

^ Проповедь в субботу 2‑й седмицы по Пятидесятнице

Июнь 24-ое 2011

Про­по­ведь в суб­боту 2‑й сед­мицы по Пятидесятнице

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Тот еван­гель­ский текст из Нагор­ной про­по­веди Хри­ста, кото­рый мы с вами только что слы­шали, явля­ется, можно ска­зать без пре­уве­ли­че­ния, пре­ду­пре­жде­нием абсо­лютно каж­дому из нас. Ибо речь в нем идет о таком рас­про­стра­нен­ном и мно­гим, может быть, кажу­щемся незна­чи­тель­ным грехе, как осуждение.

И дей­стви­тельно, навер­ное, мало кто из нас непо­ви­нен этому греху. Осуж­де­ние, зло­сло­вие это то, с чем мы стал­ки­ва­емся прак­ти­че­ски повсюду: и в семье, и на работе, и на улице. Мы очень часто слы­шим суро­вые при­го­воры, кото­рые одни люди выно­сят дру­гим, пере­би­рая их недо­статки, как бы с удо­воль­ствием сма­куя пороки. Нередко и нас при­гла­шают быть участ­ни­ками этого, как мы обычно гово­рим, пере­мы­ва­ния костей кому-либо.

И мы с радо­стью согла­ша­емся, потому что сам этот про­цесс по осуж­де­нию кого-то достав­ляет нам удо­воль­ствие. И, раз­ду­вая недо­статки дру­гих, мы пыта­емся более или менее при­лично выгля­деть на их нега­тив­ном фоне.

Ну а уж тем более, если чело­век достой­ный, ува­жа­е­мый, талант­ли­вый, яркий, бла­го­по­луч­ный в жизни. Если его успехи, как это часто бывает, вызы­вают зависть, то, что может быть при­ят­нее, чем, нежели облить такого чело­века гря­зью, разо­брав по косточ­кам, выявить либо его ошибку, либо недо­ста­ток, либо грех. А если не удастся выявить, так при­ду­мать и выне­сти ему суро­вый и без­апел­ля­ци­он­ный приговор.

Ведь общая вражда и общая нена­висть к кому-либо ино­гда сбли­жают людей гораздо ближе в стрем­ле­нии сде­лать пакость, чем, нежели узы самой искрен­ней любви и дружбы. И мно­гие люди схо­дятся и обща­ются только лишь потому, что у них есть общая и при­ят­ная для них тема: осуж­де­ние тре­тьего лица. Вот убери эту тему, и гово­рить будет не о чем, потому что больше ничего общего у них нет.

Гос­подь же гово­рит, что мы не имеем права судить кого-либо. Почему? Да потому что от нас сокрыта внут­рен­няя жизнь дру­гих людей. Мы не может дать объ­ек­тив­ной оценки дей­ствий того или дру­гого чело­века. Потому что видим только внеш­нее про­яв­ле­ние хоро­шего или пло­хого, что совер­шил чело­век. Но ведь никому не дано знать, что про­ис­хо­дит в душе чело­века, какие были наме­ре­ния для тех или иных его дей­ствий, какие цели он пре­сле­до­вал, чем руко­вод­ство­вался и так далее.

Все эти внут­рен­ние пере­жи­ва­ния сокрыты от нашего взора. О них знает только лишь Все­ве­ду­щий Бог, Кото­рый видит все эти малей­шие коле­ба­ния нашей души, ума и сердца. А потому только один Бог и имеет право вер­шить суд над чело­ве­ком, оправ­ды­вать его или осуж­дать. Потому что Божий суд это явле­ние абсо­лют­ной спра­вед­ли­во­сти, оце­ни­ва­ю­щей чело­века не только по его делам, но и по мыс­лям и наме­ре­ниям, кото­рые недо­ступны для оценки дру­гих людей. Ведь дела, за кото­рые мы судим людей, далеко не все­гда соот­вет­ствуют тому, кем явля­ется чело­век на самом деле.

Напри­мер, фари­сеи во мно­же­стве тво­рили доб­рые дела, но Хри­стос осуж­дал их такое показ­ное доб­ро­де­ла­ние. Потому что в основе их доб­ро­де­тели была не любовь, не состра­да­ние, не жела­ние помочь нуж­да­ю­ще­муся чело­веку, а тон­кий рас­чет под­нять свой авто­ри­тет в гла­зах народа, укре­пить власть над людьми, полу­чить доступ к мате­ри­аль­ным бла­гам. И все это под видом бла­го­че­стия, сми­ре­ния, воз­дер­жа­ния и доброделания.

Но Гос­подь-то знал, какова цель всех этих «подви­гов» в кавыч­ках. Он видел их внут­рен­нюю жизнь и их наме­ре­ние, почему и назы­вал их доб­ро­де­ла­ние лице­ме­рием, не име­ю­щим ника­кой цен­но­сти в очах Божиих. Но люди-то, видя только внеш­ние дей­ствия, про­слав­ляли фари­сеев за их мило­стыни и за их бла­го­че­стие. Поскольку иного кри­те­рия для суда, как только дела, у нас нет. Мы не видим наме­ре­ние, с кото­рым чело­век совер­шает то или иное дей­ствие. Как гово­рят в народе: чужая душа потемки.

Да, для людей потемки, а для Бога – нет. Вот почему и не можем мы вос­хи­щать право Бога и выно­сить суд над дру­гими людьми. Поскольку не может наш суд быть объ­ек­тив­ным, а зна­чит, и спра­вед­ли­вым. Да ведь и судим-то мы людей часто за то же самое, что совер­шаем сами.

Но в отно­ше­нии самих себя мы – очень бла­гост­ные адво­каты. Мы оправ­ды­ваем себя и нахо­дим объ­ек­тив­ные от нас неза­ви­си­мые при­чины своих гре­хов. А вот в отно­ше­нии дру­гих мы часто ста­но­вимся без­жа­лост­ными про­ку­ро­рами, тре­бу­ю­щими воз­мез­дия за грех.

Не обра­щая вни­ма­ния на бревно в своем глазу, мы видим соринку в оке сво­его ближ­него. А ведь осуж­дая ближ­него, мы тем самым сами себе под­пи­сы­ваем осуж­да­ю­щий при­го­вор. Ибо, как ска­зал Гос­подь, каким судом судите, таким будете судимы. Это зна­чит, и люди будут нас так же зло­сло­вить, как и мы зло­сло­вим кого-то.

Но глав­ное, Гос­подь на Своем Суде не будет к нам снис­хо­ди­те­лен, если не имели мы снис­хож­де­ния к людям. Ведь каж­дый из нас и не один раз в день повто­ряет слова молитвы: «и остави нам долги наши, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим». И если мы вду­мы­ва­емся в то, что мы про­сим у Гос­пода, то должны понять, что наше про­ще­ние, наше неосуж­де­ние есть залог нашего соб­ствен­ного поми­ло­ва­ния на страш­ном и спра­вед­ли­вом Суде Божием. Аминь.

 

^ Проповедь в субботу 3‑й седмицы по Пятидесятнице

Июль 1st 2011

Про­по­ведь в суб­боту 3‑й сед­мицы по Пятидесятнице

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Пер­вая часть сего­дняш­него еван­гель­ского чте­ния явля­ется завер­ше­нием Нагор­ной про­по­веди Хри­ста Спа­си­теля. Неко­то­рое время тому назад я уже упо­ми­нал о том, что в Нагор­ной про­по­веди Хри­стос про­воз­гла­сил Свое нрав­ствен­ное уче­ние. Уче­ние о том, как люди должны жить, как они должны отно­ситься друг ко другу, как надо стро­ить свои отно­ше­ния с Богом и какими должны быть при­о­ри­теты рели­ги­оз­ной, семей­ной и обще­ствен­ной жизни чело­века. И закан­чи­вает Гос­подь Свою Нагор­ную про­по­ведь ана­ло­гией, или прит­чей. Он гово­рит, что того, кто испол­няет то, к чему при­зы­вает Хри­стос, сле­дует упо­до­бить чело­веку, кото­рый построил свой дом на камне, то есть на проч­ном фун­да­менте. А потому ни ветры, ни дожди, ни навод­не­ния ему не страшны.

А вот тот, для кого слова Хри­ста не явля­ются нор­мой жизни, упо­доб­ля­ются нера­зум­ному стро­и­телю, постро­ив­шему свой дом на песке, без основы, без фун­да­мента. «И, – как гово­рит Гос­подь, – пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и налегли на дом тот, и он упал, и было паде­ние его великое».

Эта притча, этот при­мер очень поня­тен. Да, дей­стви­тельно, для того, чтобы постро­ить дом осно­ва­тельно, капи­тально, надо и осно­ва­тельно потру­диться. И осо­бенно это было акту­ально для того вре­мени, когда Гос­подь гово­рил эту притчу Своим совре­мен­ни­кам. То есть две тысячи лет тому назад, когда стро­и­тель­ные работы из камня были крайне тяже­лыми и очень про­дол­жи­тель­ными по времени.

Куда проще, и дешевле, и быст­рее поста­вить дом прямо на песке, не утруж­дая себя заклад­кой его основы, фун­да­мента. Ведь глав­ное-то, чтобы уютно было, чтобы была крыша над голо­вой, кото­рая спа­сает от жары, и стены, кото­рые сохра­няют от холода. Ну а то, что каса­ется при­род­ных сти­хий и ката­клиз­мов, то они могут быть, а могут и не быть, а могут и обойти дом сто­ро­ной. Так зачем же тогда тра­тить столько сил, средств, вре­мени для того, чтобы обез­опа­сить себя от того, чего, может быть, нико­гда и не будет? Так, навер­ное, думали нера­зум­ные стро­и­тели, легко и быстро воз­во­дя­щие свои дома на песке.

Но ведь точно так же думают и те, кто не желает при­ло­жить труд для стро­и­тель­ства зда­ния своей жизни на твер­дом фун­да­менте веры и испол­не­ния Хри­сто­вых заповедей.

Да, для того, чтобы испол­нять то, к чему при­зы­вает Гос­подь в Нагор­ной про­по­веди, тре­бу­ется и труд, и вера, и само­огра­ни­че­ние, и даже подвиг. Жизнь в соот­вет­ствии с уче­нием Хри­ста это дело не простое.

И воз­ни­кает у мно­гих вопрос: А зачем нужны все эти уси­лия и само­огра­ни­че­ния? Ведь и без них можно пре­красно жить. Ведь постро­ить-то свою жизнь куда легче и проще не испол­не­нием закона Хри­стова, а, живя по зако­нам этого мира, кото­рые, правда, часто бывают более похо­жими на законы не чело­ве­че­ские, а волчьи.

А в очах Божиих это назы­ва­ется без­за­ко­ние, то есть отсут­ствие Его, Божьего, закона в жизни людей. Но, тем не менее, живут же мно­гие, и заметьте это, неплохо живут, не имея ника­кого пред­став­ле­ния ни о запо­ве­дях Хри­сто­вых, ни о Его нрав­ствен­ном уче­нии, изло­жен­ным в Нагор­ной про­по­веди, да и не желая об этом ничего знать, и тем более жить согласно Его запо­ве­дям и Его учению.

Но вот ведь в чем дело. Откуда знает чело­век, какие удары судьбы уго­то­ваны ему в его жизни, какие сти­хии могут обру­шиться на то зда­ние, кото­рое он построил? Никто не знает. Один Бог только об этом знает. А ведь не счесть при­ме­ров в исто­рии, когда совер­шенно неожи­данно и совер­шенно непред­ска­зу­емо беда, горе, лише­ния, испы­та­ния вры­ва­лись в жизнь людей. В мгно­ве­ние ока чело­век может поте­рять здо­ро­вье, стать инва­ли­дом, поте­рять семью, род­ных, близ­ких и люби­мых людей, поте­рять иму­ще­ство, остаться нищим, без дома, поте­рять сво­боду.… Да, Боже мой, да разве пере­чис­лишь все эти тра­ги­че­ские обсто­я­тель­ства, кото­рые бьют наот­машь по чело­веку и от кото­рых он страдает.

А что это зна­чит на языке сего­дняш­ней притчи? Это зна­чит, что «пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и налегли на дом тот» – да, при­шли испы­та­ния. И выдер­жит их чело­век или нет, зави­сит от его внут­рен­него состо­я­ния, от фун­да­мента, на кото­ром он строил зда­ние своей жизни.

А если нет этого фун­да­мента, этой основы, основы веры и опыта жизни в соот­вет­ствии с зако­ном Хри­сто­вым, то испы­та­ние для такого чело­века может обер­нуться моги­лой. Он их не выдер­жи­вает, лома­ется, ино­гда сам себе петлю на шее затя­ги­вает, потому что ничего про­ти­во­по­ста­вить удару жизни не может: защиты нет, и силы нет, и веры нет. «И пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и налегли на дом тот, и он упал, и было паде­ние его вели­кое», – гово­рит Гос­подь о таких людях.

Ну а если чело­век кро­пот­ли­вым тру­дом закла­ды­вает фун­да­мент под зда­ние своей жизни, фун­да­мент веры, фун­да­мент жела­ний и уси­лий к испол­не­нию Хри­сто­вых запо­ве­дей, то сва­лить такого чело­века уда­рам судьбы будет не про­сто. Что бы ни про­изо­шло в его жизни, какое бы горе ни кос­ну­лось его, он все при­мет, как Божий про­мы­сел, и даже как Боже­ствен­ную милость и любовь.

И, пожа­луй, самый яркий при­мер именно вот такого миро­ощу­ще­ния явлен нам в биб­лей­ской лич­но­сти Иова Мно­го­стра­даль­ного, кото­рый бла­го­да­рил Бога за все, что про­ис­хо­дило в его жизни, и за хоро­шее и за пло­хое. Да и помимо биб­лей­ских при­ме­ров исто­рия, слава Богу, богата и при­ме­рами и таких людей, кото­рые постро­или свою жизнь на твер­дом камне.

И тра­ги­че­ская исто­рия нашей страны про­шлого сто­ле­тия явила мно­же­ство таких при­ме­ров, когда люди из двор­цов, из поме­щи­чьих уса­деб отправ­ля­лись в лагеря, в страш­ные усло­вия, несов­ме­сти­мые с жиз­нью. В одно­ча­сье теряли все: и род­ных, и близ­ких, и семьи; из могу­ще­ствен­ней­ших вель­мож пре­вра­ща­лись в рабов, из бога­тей­ших людей в послед­них нищих.

Конечно, судьбы каж­дого скла­ды­ва­лась по-раз­ному. Но ведь, сколько из них все это выдер­жали, высто­яли. Отси­дев по 25 лет, поте­ряв все и всех, вер­ну­лись, и в пол­ном здра­вии жили, чуть ли не до 100 лет, и Бога за все бла­го­да­рили, и груст­ными их никто нико­гда не видел.

Что можно ска­зать о таких людях? О них уже ска­зал Хри­стос: «и пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и устре­ми­лись на дом тот, и он не упал. Потому что осно­ван был на камне».

При­я­тие или непри­я­тие закона Хри­стова это, конечно, дело нашей сво­бод­ной воли. Но мы должны осо­зна­вать, что, отка­зы­ва­ясь при­нять в свою жизнь уче­ние Хри­ста, мы лишаем сами себя Его под­держки, Его помощи, Его бла­го­дати. И в любой момент мы можем ока­заться лицом к лицу с посе­тив­шими нас испы­та­ни­ями, имея в запасе лишь свои соб­ствен­ные силы. А велики ли у нас эти силы?

При­ни­мая Гос­пода в свое сердце, ста­ра­ясь жить и посту­пать согласно тому, как Он нас этому научил, через это мы обре­таем Его силу, кото­рая не только под­дер­жи­вает нас в наших испы­та­ниях, но и, будем наде­яться, мно­гие из них отве­дет от нас. Аминь.

 

^ Проповедь в субботу 4‑й седмицы по Пасхе

Май 20-ое 2011

Про­по­ведь в суб­боту 4‑й сед­мицы по Пасхе

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Только что услы­шан­ный нами еван­гель­ский текст чрез­вы­чайно важен для нас, для нашей пол­но­цен­ной рели­ги­оз­ной жизни. Ибо ту беседу, кото­рую мы с вами слы­шали, Гос­подь имел с уве­ро­вав­шими в Него иуде­ями, то есть с людьми, веру­ю­щими во Хри­ста. А зна­чит, все выше ска­зан­ное напря­мую отно­сится и к нам с вами, как к людям, так же веру­ю­щим во Христа.

Гос­подь в этой беседе утвер­ждает, что един­ствен­ный кри­те­рий, по кото­рому можно опре­де­лить, явля­ется ли чело­век Его после­до­ва­те­лем или нет – это кон­крет­ные дела и жизнь чело­века. «Если пре­бу­дете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики».

Это зна­чит, что истин­ный после­до­ва­тель Хри­ста дол­жен пре­бы­вать в Его слове, то есть испол­нять то, что Гос­подь гово­рит, испол­нять Его запо­веди. И вот через это пре­бы­ва­ние в Его слове, через испол­не­ние запо­ве­дей чело­век обре­тает истину, кото­рая делает его сво­бод­ным: «И позна­ете истину, и истина сде­лает вас сво­бод­ными», – гово­рит Хри­стос. И это, пожа­луй, клю­че­вая фраза сего­дняш­него Евангелия.

О какой же истине гово­рит Гос­подь? И что за путь ее позна­ния? И от чего это позна­ние осво­бож­дает чело­века? Все эти вопросы нуж­да­ются в объ­яс­не­нии, уже хотя бы потому, что реак­ция уве­ро­вав­ших во Хри­ста иудеев на Его слова была крайне раз­дра­жен­ной. «Мы – семя Авра­амово, и не были рабами никому нико­гда. Как же Ты гово­ришь, сде­ла­е­тесь сво­бод­ными?» – гово­рили они. И в этих их сло­вах, конечно, гораздо больше непо­ни­ма­ния и амби­ций, чем, нежели здра­вого смысла.

Ну, во-пер­вых, они поняли заяв­ле­ние Хри­ста, как отно­ся­ще­еся к внеш­ней поли­ти­че­ской сво­боде. Но даже при таком пони­ма­нии их пози­ция пред­став­ля­ется доста­точно стран­ной. Ведь потомки Авра­ама, или, как они сами себя назы­вали, «семя Авра­амово», не раз на про­тя­же­нии своей исто­рии были рабами, и в Египте, и в Вави­лоне, да и сей­час, пафосно декла­ри­руя Хри­сту свою сво­боду, они, в общем-то, были в полу­раб­ском состо­я­нии под игом Рим­ской Империи.

Хри­стос, конечно, гово­рил им не о поли­ти­че­ской сво­боде и не о физи­че­ском раб­стве. Он гово­рил о духов­ном раб­стве, о раб­стве греху. «Иисус отве­чал им: истинно, истинно говорю вам, вся­кий, дела­ю­щий грех есть раб греха». А что это зна­чит, быть рабом греха? Ведь раб­ство это не сво­бода, это потеря свободы.

А потеря сво­боды это потеря образа Божия. Потому что одна из харак­те­ри­стик образа Божия в чело­веке это именно сво­бода, сво­бода выбора, сво­бода воли. Но если чело­век несво­бо­ден, зна­чит, образ Божий в нем помра­ча­ется. И тогда мы назы­ваем пове­де­ние такого чело­века без­об­раз­ным, то есть без-образным.

Это зна­чит, что образ Божий зате­нен в нем настолько, что уже ничего чело­ве­че­ского и не оста­лось. Он пол­но­стью пора­бо­щен греху. Конечно, грех не сразу пора­бо­щает всего чело­века. Обычно эта внут­рен­няя экс­пан­сия про­ис­хо­дит посте­пенно, и про­ис­хо­дит не про­тив нашей воли, а при ее актив­ном содей­ствии. Ибо, к сожа­ле­нию, очень часто сво­бод­ная воля чело­века направ­лена ко злу, направ­лена ко греху. И направ­ляя раз за разом свою сво­бод­ную волю ко злу, чело­век посте­пенно поко­ряет ее тому, кому она слу­жит, поко­ряет ее греху.

Сердце чело­века, то есть то поле битвы, где, по сло­вам Досто­ев­ского, диа­вол с Богом борется, оста­ется за тем­ной силой. Диа­вол как бы окку­пи­рует сердце чело­века, лишает его сво­боды, делает то, что чело­век (не?) хочет. Ибо теперь, нахо­дясь во вла­сти греха, он будет делать уже то, что велит ему грех.

Вот именно об этой внут­рен­ней несво­боде и внут­рен­нем про­ти­во­ре­чии и пишет апо­стол Павел в 7 главе Посла­ния к Рим­ля­нам: «Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доб­рое; потому что жела­ние добра есть во мне, но чтобы сде­лать оное, того не нахожу. Доб­рого, кото­рого хочу, не делаю, а злое, кото­рого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу: уже не я делаю то, но живу­щий во мне грех. Итак, я нахожу закон, что, когда хочу делать доб­рое, при­ле­жит мне злое. Ибо по внут­рен­нему чело­веку нахожу удо­воль­ствие в законе Божием; но в чле­нах моих вижу иной закон, про­ти­во­бор­ству­ю­щий закону ума моего и дела­ю­щий меня плен­ни­ком закона гре­хов­ного, нахо­дя­ще­гося в чле­нах моих. Бед­ный я чело­век! кто изба­вит меня от сего тела смерти?»

Эти слова апо­стол Павел отно­сит в первую оче­редь к себе, но в то же время в них выра­жена и обще­че­ло­ве­че­ская правда, отно­ся­ща­яся и ко всем людям, хотя, конечно, в очень раз­ной сте­пени. Ведь каж­дый из нас совер­шает грехи, а, совер­шая тот или иной грех, чело­век ста­но­вится под­власт­ным греху.

Как же осво­бо­диться от этого раб­ства и вновь обре­сти сво­боду? «И позна­ете истину, и истина сде­лает вас сво­бод­ными», – гово­рит Гос­подь. А что такое истина? Сего­дня этот извест­ный вопрос Пилата для мно­гих и мно­гих оста­ется открытым.

Ну, во-пер­вых, у каж­дого своя истина, и каж­дый ее себе по сво­ему пред­став­ляет. Да и ищут ее под­час весьма экзо­ти­че­ским путем. Но ведь не может же быть много истин. Истина может быть только одна. И об этой истине Гос­подь и сви­де­тель­ствует, говоря: Я есть путь, истина и жизнь. Зна­чит, абсо­лют­ная истина заклю­чена в Боге. А для того, чтобы стать сво­бод­ным, чело­век дол­жен познать ее, то есть познать Бога.

Что это зна­чит? На языке Биб­лии слово «позна­ние» – это не сумма зна­ний о чем-либо или о ком-либо, это не интел­лект, не сбор инфор­ма­ции, а это соеди­не­ние. Это когда чело­век реа­ли­зует через свою жизнь то, частью чего он стал. Это осу­ществ­ле­ние чего-либо.

Позна­ние Бога или Бого­по­зна­ние это не бого­сло­вие. Бого­по­зна­ние озна­чает при­я­тие чело­ве­ком закона Божия, и жизнь, согласно его запо­ве­дям и через осу­ществ­ле­ние этого закона в жизни своей, через при­я­тие Бога в сердце свое чело­век вытес­няет оттуда дру­гую тем­ную силу. Он полу­чает сво­боду от раб­ства греху, от гре­хов­ной зави­си­мо­сти. В нем про­яс­ня­ется образ Божий.

Зна­чит, через позна­ние истины, то есть через Бого­по­зна­ние, через при­я­тие уста­нов­лен­ного Богом порядка жизни и отно­ше­ний между людьми и между людьми и Богом, чело­век ста­но­вится свободным.

И закон­чить сего­дняш­нюю про­по­ведь я хочу сло­вами апо­стола Павла из 5 главы Посла­ния к Гала­там, где апо­стол дает сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние свободы:

«К сво­боде при­званы вы, бра­тия, только бы сво­бода ваша не была пово­дом к уго­жде­нию плоти; но любо­вью слу­жите друг другу. Ибо весь закон в одном слове заклю­ча­ется: «люби ближ­него тво­его, как самого себя». Если же друг друга угры­за­ете и съе­да­ете, бере­ги­тесь, чтобы вы не были истреб­лены друг дру­гом». Аминь.

 

^ Проповедь в субботу 4‑й седмицы по Пятидесятнице

Июль 8‑ое 2011

Про­по­ведь в суб­боту 4‑й сед­мицы по Пятидесятнице

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Если мы с вами откроем Еван­ге­лие и пол­но­стью про­чтем вось­мую главу Еван­ге­лия от Мат­фея, отрыв­ком из кото­рой Цер­ковь нас сего­дня нази­дает, то уви­дим, что вся вось­мая глава опи­сы­вает чудеса, кото­рые совер­шил Господь.

Седь­мой гла­вой Мат­фей закан­чи­вает Нагор­ную про­по­ведь Спа­си­теля, кото­рая пора­зила народ. Хри­стос учил не как книж­ники и фари­сеи, а как власть имеющий.

И вот, спу­стив­шись с горы, с горы, кото­рая полу­чила назва­ние Горы Бла­женств, потому что именно на этой горе Гос­подь про­воз­гла­сил запо­веди бла­женств и все Свое осталь­ное нрав­ствен­ное уче­ние. Гора эта нахо­дится в Гали­лее. И те из наших радио­слу­ша­те­лей, кото­рым посчаст­ли­ви­лось совер­шить палом­ни­че­ство на Свя­тую Землю, навер­няка видели эту Гору Бла­женств и пред­став­ляют, о чем я говорю.

Так вот, спу­стив­шись с горы, на кото­рой Хри­стос учил, как власть име­ю­щий, Он являет эту власть в вели­ких чуде­сах. В чуде­сах и над людьми, и над при­ро­дой, кото­рые до Него никто нико­гда не совершал.

Я пере­числю по порядку чудеса Спа­си­теля, опи­сы­ва­е­мые в вось­мой главе Еван­ге­лия от Мат­фея. Пер­вое – это исце­ле­ние про­ка­жен­ного. Затем – исце­ле­ние слуги рим­ского сот­ника. После – исце­ле­ние тещи апо­стола Петра. Потом – усми­ре­ние бури на море. И закан­чи­ва­ется вось­мая глава рас­ска­зом об исце­ле­нии двух бес­но­ва­тых. А сле­ду­ю­щая, 9 глава, начи­на­ется чудом исце­ле­ния расслабленного.

Конечно, такое оби­лие чудес пора­жало людей. К тому же это пер­вый год Его обще­ствен­ного слу­же­ния, Хри­стос еще не был так широко изве­стен в Пале­стине и за ее гра­ни­цами. Слава о Нем, как о вели­ком Чудо­творце, конечно, рас­про­стра­ня­лась быстро, но пока для людей все это было ново, необычно. Хотя чудо и не может быть обыч­ным. К нему невоз­можно, навер­ное, при­вык­нуть, вос­при­ни­мать, как нечто есте­ствен­ное и само собой разумеющееся.

Жители Гали­леи были пре­ис­пол­нены, вполне есте­ственно в такой ситу­а­ции, вос­торга и пре­кло­не­ния перед Хри­стом, жела­нием слу­шать Его слова, видеть Его дела, сле­до­вать за Ним повсюду.

И вот мы слы­шали сего­дня, как ко Хри­сту обра­ща­ется не рядо­вой житель Гали­леи, не рыбак, а книж­ник. То есть зна­ток Мои­се­ева закона, что не часто слу­ча­лось в еван­гель­ской исто­рии. Книж­ники и фари­сеи были в основ­ном в оппо­зи­ции ко Хри­сту. Они видели в Нем врага, чело­века, кото­рый отни­мает у них бразды духов­ного управ­ле­ния еврей­ским наро­дом, под­ры­вает их авто­ри­тет. Проще говоря, зави­до­вали они Ему. И вот здесь книж­ник изъ­яв­ляет жела­ние сле­до­вать за Хри­стом, быть Его уче­ни­ком: «Учи­тель, я пойду за Тобой, куда бы Ты ни пошел», – гово­рит он. На что Хри­стос ему отве­чает: «Лисицы имеют норы, и птицы небес­ные гнезда, а Сын Чело­ве­че­ский не имеет, где пре­кло­нить голову».

Что озна­чает этот ответ?

Воз­можно, книж­ник, этот зна­ток Свя­щен­ного Писа­ния и тол­ко­ва­ний к нему, раньше мно­гих дру­гих понял, Кто перед ним. Воз­можно, он на осно­ва­нии своих зна­ний дога­дался, что этот пока мало извест­ный гали­лей­ский учи­тель и чудо­тво­рец и есть обе­то­ван­ный про­ро­ками и так долго ожи­да­е­мый еврей­ским наро­дом Мес­сия, Царь Изра­и­лев. А Мес­сию иудеи пред­став­ляли себе в первую оче­редь именно как могу­ще­ствен­ного зем­ного царя, напо­до­бие Давида, о чем мы уже говорили.

И вот этот смыш­ле­ный книж­ник после Нагор­ной про­по­веди и целой череды вели­ких чудес, видимо, понял, что, став уче­ни­ком Хри­ста, он в ско­ром буду­щем ста­нет одним из спо­движ­ни­ков нового могу­ще­ствен­ного и бли­ста­тель­ного царя Изра­иля. Исходя из своих пред­став­ле­ний, он оши­бочно пола­гал, что путь сле­до­ва­ния за Хри­стом это дорога в цар­ский дво­рец, к богат­ству, вла­сти и почету.

Слова Хри­ста дали ясно понять книж­нику, что у Него совер­шенно иные цели в этом мире и иная мис­сия. У Него не то, что дворца нет, а дома нет, головы при­к­ло­нить негде, а потому с точки зре­ния дости­же­ния зем­ных целей быть Его уче­ни­ком и после­до­ва­те­лем не имеет ника­кого смысла.

Нам неиз­вестно, как сло­жи­лась даль­ней­шая судьба этого книж­ника. Еван­ге­лие об этом ничего не гово­рит. Но то, что мы не нахо­дим его среди бли­жай­ших после­до­ва­те­лей Хри­ста, наво­дит на мысль, что он отка­зался от сво­его стрем­ле­ния стать уче­ни­ком Спа­си­теля. Отка­зался, потому что ответ Хри­ста отрез­вил его. Он понял, что, исходя из каких-то мер­кан­тиль­ных сооб­ра­же­ний, сле­до­ва­ние за Хри­стом ему ничего не даст. В чер­тоги цар­ские Хри­стос его не при­ве­дет, ибо цар­ство Его не от мира сего. И вот эта исто­рия с неудач­ной попыт­кой книж­ника стать уче­ни­ком Спа­си­теля есть яркий при­мер того, чем нельзя руко­вод­ство­ваться, если выби­ра­ешь делом своей жизни слу­же­ние Церкви.

Мно­гим, навер­ное, хорошо известны слова свя­ти­теля Димит­рия Ростов­ского, кото­рый, придя на Ростов­скую кафедру, печаль­ное поло­же­ние дел в этой епар­хии напря­мую свя­зал с низ­ким интел­лек­ту­аль­ным, но что еще страш­нее, с низ­ким духов­ным уров­нем цер­ков­ного клира. Он ска­зал, что мно­гие ищут Иисуса не ради Иисуса, а ради хлеба куса. Это зна­чит, что Богу надо слу­жить только ради Бога. Осталь­ное Гос­подь Сам даст. И нико­гда не оби­дит того, кто искренне и с чистым серд­цем слу­жит Ему. Но только не об этом надо думать, когда вста­ешь на стезю цер­ков­ного слу­же­ния. Я имею в виду цер­ков­ное слу­же­ние в широ­ком смысле и духо­вен­ства, и мона­хов, и мирян. Апо­стол Павел гово­рит, что дух один, но дары раз­личны. И в церкви нет ненуж­ных или неваж­ных слу­же­ний. Важен труд епи­скопа, важен труд свя­щен­ника, важен труд про­по­вед­ника и труд того, кто поет, и кто кадило подает, и кто храмы реста­ври­рует, и кто их в чистоте содер­жит, кто молится в келье, кто за боль­ными уха­жи­вает – все это раз­ные аспекты одного общего дела: слу­же­ния Церкви, сле­до­ва­ния за Хри­стом. И каж­дый чело­век, кото­рый в том или ином каче­стве в соот­вет­ствии со сво­ими силами и при­зва­нием тру­дится под зна­ме­нием Кре­ста Гос­подня, дол­жен пом­нить, что он слу­жит тому Царю, Цар­ство Кото­рого не от мира сего. А поэтому на награду этого мира рас­счи­ты­вать не стоит. Она, конечно, может быть, но не ради нее, не ради вре­мен­ного мы слу­жим веч­ному. Бес­ко­рыстно служа веч­ному Богу, мы сами себя делаем достой­ными един­ствен­ной и поис­тине цар­ской награды. Веч­ного небес­ного сокро­вища, кото­рое моль не ест и ржав­чина не разъ­едает, того цар­ства, кото­рое Гос­подь пере­дает любя­щим Его и кото­рое уже невоз­можно поте­рять или отнять. На кото­рое Хри­стос ука­зал, как на цель нашей жизни, при­зы­вая нас к нему сло­вами: «Ищите прежде Цар­ствия Божия и правды его, а все осталь­ное при­ло­жится вам». Аминь.

 

^ Проповедь в субботу 5‑й седмицы по Пятидесятнице.протоиерея Александра Глебова

Июль 15-ое 2011

Про­по­ведь в суб­боту 5‑й сед­мицы по Пятидесятнице.протоиерея Алек­сандра Глебова

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

«Ибо все, води­мые Духом Божиим, суть сыны Божии», – гово­рит апо­стол Павел в Посла­нии к Рим­ля­нам, отры­вок из кото­рого мы сего­дня слы­шали. Апо­стол утвер­ждает, что через вопло­ще­ние Сына Божия, через Его иску­пи­тель­ную жертву и Вос­кре­се­ние род чело­ве­че­ский был усы­нов­лен Богу.

Дей­стви­тельно, ведь Хри­стос был Сыном Божиим и Сыном Чело­ве­че­ским, и в Его чело­ве­че­стве вся чело­ве­че­ская при­рода, все люди были усы­нов­лены Богом. Он назы­вает людей, нас с вами, Сво­ими бра­тьями. Но ведь бра­тья – это дети одного Отца. И если Он – Сын Божий, а мы – Его бра­тья, зна­чит, и мы – дети Отца небес­ного. Откуда, соб­ственно, и про­ис­те­кает наше дерз­но­ве­ние, когда мы обра­ща­емся к Богу, Творцу все­лен­ной со сло­вами: Отец наш.

Сте­пень нашего усы­нов­ле­ния и бли­зость чело­века к Богу апо­стол выра­жает сле­ду­ю­щими сло­вами: «Потому что вы не при­няли духа раб­ства, чтобы опять жить в страхе, но при­няли Духа усы­нов­ле­ния, Кото­рым взы­ваем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух сви­де­тель­ствует духу нашему, что мы – дети Божии».

Еврей­ское слово «авва» озна­чает не про­сто отец, и не сам факт отцов­ства, потому что, как известно, отцы-то бывают раз­ные. Авва – это забо­тя­щийся и любя­щий отец, кото­рый явля­ется самым близ­ким чело­ве­ком для своих детей. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, истол­ко­вы­вая этот текст, пишет: «Апо­стол, желая пока­зать, что мы – сыны по рож­де­нию, упо­тре­бил еврей­ское слово. Не ска­зал только «отче», но «авва, отче» Ибо так пре­иму­ще­ственно назы­вают отца под­лин­ные его дети».

Совер­шенно есте­ственно, что дети явля­ются наслед­ни­ками сво­его отца. Но если в этом мире дети всту­пают в пра­во­на­след­ство после смерти своих роди­те­лей, то насле­дие Божие чело­век полу­чает после своей соб­ствен­ной смерти.

А что это за наслед­ство, кото­рое чело­век по замыслу Божию дол­жен обре­сти в веч­но­сти? Обра­тимся вновь к Посла­нию апо­стола Павла: «Сей самый Дух сви­де­тель­ствует духу нашему, что мы – дети Божии. А если дети, то и наслед­ники, наслед­ники Божии, сона­след­ники же Хри­сту, если только с Ним стра­даем, чтобы с Ним и про­сла­виться. Ибо думаю, что нынеш­ние вре­мен­ные стра­да­ния ничего не стоят в срав­не­нии с тою сла­вою, кото­рая откро­ется в нас».

Так зна­чит, вот какое насле­дие уго­то­вил нам Гос­подь. Чело­век при­зван уна­сле­до­вать славу, но славу не чело­ве­че­скую, не зем­ную, а славу Боже­ствен­ную. А что это озна­чает: Боже­ствен­ная слава? Навер­ное, дать ей какое-либо раци­о­наль­ное объ­яс­не­ние невоз­можно, и опи­сать ее невоз­можно. Даже те апо­столы, кото­рые в своей зем­ной жизни спо­до­би­лись видеть славу Божию на горе Фавор в момент Пре­об­ра­же­ния Спа­си­теля, а Хри­стос именно для того и пре­об­ра­зился, чтобы в канун Своих стра­да­ний пока­зать уче­ни­кам Свою Боже­ствен­ную славу. О чем, соб­ственно, сви­де­тель­ствует и тро­парь, и кондак этого празд­ника: «Пре­об­ра­зился еси на горе, Хри­сте Боже, пока­за­вый уче­ни­ком Твоим славу Твою, якоже можаху». И кондак: «На горе пре­об­ра­зился еси, якоже вме­щаху уче­ницы Твои, славу Твою, Хри­сте Боже наш».

Так вот даже апо­столы, эти зем­ные сви­де­тели, живые сви­де­тели небес­ной славы Хри­ста. Сви­де­тели не только Его жизни, не только уче­ния, стра­да­ний, смерти и Вос­кре­се­ния, но и сви­де­тели Его небес­ной веч­ной славы, кото­рая может быть открыта чело­веку только после его смерти, даже они, эти бого­про­све­щен­ные люди, очень скупо опи­сы­вают славу Божию. Они лишь гово­рят, что лицо Хри­ста сияло как солнце, одежды были белыми как снег, а сами они испы­ты­вали такое непе­ре­да­ва­е­мое, ни с чем несрав­ни­мое состо­я­ние бла­жен­ства, что любыми спо­со­бами пыта­лись его продлить.

Они пред­ло­жили Хри­сту и Его собе­сед­ни­кам, про­ро­кам Мои­сею и Илии, рас­по­ло­житься в трех палат­ках, кото­рые они для них сде­лают, чтобы они могли еще дол­гое время бесе­до­вать, а сами апо­столы насла­ждаться этим необыч­ным состо­я­нием сопри­част­но­сти Боже­ствен­ной славе.

Правда есть одно «но». Для того чтобы быть сопри­част­ни­ком славы Хри­ста, надо соблю­сти одно непре­мен­ное и тяже­лое для нас усло­вие, надо вме­сте с Хри­стом раз­де­лить и Его стра­да­ния: «сона­след­ники же Хри­сту, если только с Ним стра­даем, чтобы с Ним и про­сла­виться», – гово­рит апостол.

То есть если чело­век хочет сле­до­вать за Хри­стом, если чело­век хочет испол­нять Хри­стовы запо­веди, то такой чело­век дол­жен раз­де­лить всю жизнь Хри­ста, как жизнь зем­ную, так и жизнь вечную.

Если в веч­но­сти, в мета­фи­зи­че­ском мире мы хотим быть при­част­ни­ками Вос­кре­се­ния Хри­ста, Его победы над диа­во­лом, Его бес­смер­тия и Его славы, то нам при­дется раз­де­лить и обсто­я­тель­ства Его зем­ной жизни.

А как мы знаем из еван­гель­ской исто­рии, зем­ная жизнь Хри­ста была очень непро­стой. Хри­стос про­жил тяже­лую зем­ную жизнь, по-чело­ве­че­ски тяже­лую. И для того, чтобы раз­де­лить с Ним плоды Его победы и плоды Его славы, надо поучаст­во­вать с Ним и в дости­же­нии этой победы. Хотя бы для того, чтобы почув­ство­вать, на себе почув­ство­вать, какой ценой далось наше искуп­ле­ние Богу.

Да и потом не бывает героев без побед, без пре­одо­ле­ния испы­та­ний, не может быть лег­кой славы. Дру­гими сло­вами, мы не можем быть выбо­рочно при­част­ни­ками Хри­ста, при­част­ни­ками какого-то одного Его жиз­нен­ного эпи­зода. Если мы при­ча­ща­емся, то при­ча­ща­емся всему Хри­сту, всей Его жизни: и Хри­сту уча­щему, и Хри­сту исце­ля­ю­щему, и Хри­сту стра­да­ю­щему, и Хри­сту уми­ра­ю­щему, и Хри­сту вос­крес­шему и прославленному.

Зна­ете, когда люди любят друг друга, когда они хотят создать семью и создают семью, то должно воз­ник­нуть некое дву­един­ство. То есть сохра­ня­ется инди­ви­ду­аль­ность каж­дого чело­века, но они уже живут одной жиз­нью. У них общие радо­сти, и у них общие скорби, и боль одного из супру­гов – это боль и его поло­вины, и радость у них одна на двоих, и слава, и уни­чи­же­ние – все общее.

Вот, соб­ственно, о чем-то схо­жем и гово­рит сего­дня апо­стол Павел, когда гово­рит о нашем един­стве со Хри­стом в Его стра­да­ниях и в Его славе.

И кстати, в Свя­щен­ном Писа­нии мы встре­чаем, опять-таки у того же апо­стола Павла, вот эту ана­ло­гию вза­и­мо­от­но­ше­ния между Хри­стом и Церковью.

А что такое Цер­ковь? Цер­ковь-то состоит из людей. Так вот, отно­ше­ния между Хри­стом и людьми Церкви, о кото­рых сего­дня апо­стол Павел гово­рит, как о води­мых Духом Божиим, эти отно­ше­ния срав­ни­ва­ется с отно­ше­ни­ями между жени­хом и неве­стой. Потому что дей­стви­тельно, навер­ное, ника­кие иные род­ствен­ные связи и узы не дают такой вза­им­ной любви, такого един­ства жизни, инте­ре­сов, такого посто­ян­ного жела­ния быть вме­сте, боязни друг друга поте­рять, как это бывает у жениха и невесты.

Такова реаль­ность для чело­века жизни со Хри­стом. Еще будучи здесь на земле, Гос­подь как бы поста­вил некое усло­вие для всех тех, кто хочет сле­до­вать за Ним. Он ска­зал: Если кто хочет быть Моим уче­ни­ком, пус­кай отвер­нется от себя, то есть отвер­жется себя, возь­мет крест свой и за Мной идет. Это зна­чит, что путь к славе Хри­ста – это все­гда крест­ный путь.

Если мы возь­мет при­меры из жизни людей, кото­рые отклик­ну­лись на при­зыв Хри­ста, после­до­вали за Ним и кото­рые стали сона­след­ни­ками Его славы, то, читая житие таких угод­ни­ков Божиих, мы уви­дим, что ни для кого из них жизнь не явля­лась лег­кой про­гул­кой. В основе своей это лише­ния, испы­та­ния, стра­да­ния, то есть под­ра­жа­ние Хри­сту в жизни, в деле, в слове, в смерти, а в итоге и соуча­стие в Боже­ствен­ной славе Хри­ста, к обла­да­нию кото­рой Он при­зы­вает каж­дого из нас, и стать сона­след­ни­ком кото­рой есть воз­мож­ность у каж­дого чело­века. Аминь.Проповедь

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

«Ибо все, води­мые Духом Божиим, суть сыны Божии», – гово­рит апо­стол Павел в Посла­нии к Рим­ля­нам, отры­вок из кото­рого мы сего­дня слы­шали. Апо­стол утвер­ждает, что через вопло­ще­ние Сына Божия, через Его иску­пи­тель­ную жертву и Вос­кре­се­ние род чело­ве­че­ский был усы­нов­лен Богу.

Дей­стви­тельно, ведь Хри­стос был Сыном Божиим и Сыном Чело­ве­че­ским, и в Его чело­ве­че­стве вся чело­ве­че­ская при­рода, все люди были усы­нов­лены Богом. Он назы­вает людей, нас с вами, Сво­ими бра­тьями. Но ведь бра­тья – это дети одного Отца. И если Он – Сын Божий, а мы – Его бра­тья, зна­чит, и мы – дети Отца небес­ного. Откуда, соб­ственно, и про­ис­те­кает наше дерз­но­ве­ние, когда мы обра­ща­емся к Богу, Творцу все­лен­ной со сло­вами: Отец наш.

Сте­пень нашего усы­нов­ле­ния и бли­зость чело­века к Богу апо­стол выра­жает сле­ду­ю­щими сло­вами: «Потому что вы не при­няли духа раб­ства, чтобы опять жить в страхе, но при­няли Духа усы­нов­ле­ния, Кото­рым взы­ваем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух сви­де­тель­ствует духу нашему, что мы – дети Божии».

Еврей­ское слово «авва» озна­чает не про­сто отец, и не сам факт отцов­ства, потому что, как известно, отцы-то бывают раз­ные. Авва – это забо­тя­щийся и любя­щий отец, кото­рый явля­ется самым близ­ким чело­ве­ком для своих детей. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, истол­ко­вы­вая этот текст, пишет: «Апо­стол, желая пока­зать, что мы – сыны по рож­де­нию, упо­тре­бил еврей­ское слово. Не ска­зал только «отче», но «авва, отче» Ибо так пре­иму­ще­ственно назы­вают отца под­лин­ные его дети».

Совер­шенно есте­ственно, что дети явля­ются наслед­ни­ками сво­его отца. Но если в этом мире дети всту­пают в пра­во­на­след­ство после смерти своих роди­те­лей, то насле­дие Божие чело­век полу­чает после своей соб­ствен­ной смерти.

А что это за наслед­ство, кото­рое чело­век по замыслу Божию дол­жен обре­сти в веч­но­сти? Обра­тимся вновь к Посла­нию апо­стола Павла: «Сей самый Дух сви­де­тель­ствует духу нашему, что мы – дети Божии. А если дети, то и наслед­ники, наслед­ники Божии, сона­след­ники же Хри­сту, если только с Ним стра­даем, чтобы с Ним и про­сла­виться. Ибо думаю, что нынеш­ние вре­мен­ные стра­да­ния ничего не стоят в срав­не­нии с тою сла­вою, кото­рая откро­ется в нас».

Так зна­чит, вот какое насле­дие уго­то­вил нам Гос­подь. Чело­век при­зван уна­сле­до­вать славу, но славу не чело­ве­че­скую, не зем­ную, а славу Боже­ствен­ную. А что это озна­чает: Боже­ствен­ная слава? Навер­ное, дать ей какое-либо раци­о­наль­ное объ­яс­не­ние невоз­можно, и опи­сать ее невоз­можно. Даже те апо­столы, кото­рые в своей зем­ной жизни спо­до­би­лись видеть славу Божию на горе Фавор в момент Пре­об­ра­же­ния Спа­си­теля, а Хри­стос именно для того и пре­об­ра­зился, чтобы в канун Своих стра­да­ний пока­зать уче­ни­кам Свою Боже­ствен­ную славу. О чем, соб­ственно, сви­де­тель­ствует и тро­парь, и кондак этого празд­ника: «Пре­об­ра­зился еси на горе, Хри­сте Боже, пока­за­вый уче­ни­ком Твоим славу Твою, якоже можаху». И кондак: «На горе пре­об­ра­зился еси, якоже вме­щаху уче­ницы Твои, славу Твою, Хри­сте Боже наш».

Так вот даже апо­столы, эти зем­ные сви­де­тели, живые сви­де­тели небес­ной славы Хри­ста. Сви­де­тели не только Его жизни, не только уче­ния, стра­да­ний, смерти и Вос­кре­се­ния, но и сви­де­тели Его небес­ной веч­ной славы, кото­рая может быть открыта чело­веку только после его смерти, даже они, эти бого­про­све­щен­ные люди, очень скупо опи­сы­вают славу Божию. Они лишь гово­рят, что лицо Хри­ста сияло как солнце, одежды были белыми как снег, а сами они испы­ты­вали такое непе­ре­да­ва­е­мое, ни с чем несрав­ни­мое состо­я­ние бла­жен­ства, что любыми спо­со­бами пыта­лись его продлить.

Они пред­ло­жили Хри­сту и Его собе­сед­ни­кам, про­ро­кам Мои­сею и Илии, рас­по­ло­житься в трех палат­ках, кото­рые они для них сде­лают, чтобы они могли еще дол­гое время бесе­до­вать, а сами апо­столы насла­ждаться этим необыч­ным состо­я­нием сопри­част­но­сти Боже­ствен­ной славе.

Правда есть одно «но». Для того чтобы быть сопри­част­ни­ком славы Хри­ста, надо соблю­сти одно непре­мен­ное и тяже­лое для нас усло­вие, надо вме­сте с Хри­стом раз­де­лить и Его стра­да­ния: «сона­след­ники же Хри­сту, если только с Ним стра­даем, чтобы с Ним и про­сла­виться», – гово­рит апостол.

То есть если чело­век хочет сле­до­вать за Хри­стом, если чело­век хочет испол­нять Хри­стовы запо­веди, то такой чело­век дол­жен раз­де­лить всю жизнь Хри­ста, как жизнь зем­ную, так и жизнь вечную.

Если в веч­но­сти, в мета­фи­зи­че­ском мире мы хотим быть при­част­ни­ками Вос­кре­се­ния Хри­ста, Его победы над диа­во­лом, Его бес­смер­тия и Его славы, то нам при­дется раз­де­лить и обсто­я­тель­ства Его зем­ной жизни.

А как мы знаем из еван­гель­ской исто­рии, зем­ная жизнь Хри­ста была очень непро­стой. Хри­стос про­жил тяже­лую зем­ную жизнь, по-чело­ве­че­ски тяже­лую. И для того, чтобы раз­де­лить с Ним плоды Его победы и плоды Его славы, надо поучаст­во­вать с Ним и в дости­же­нии этой победы. Хотя бы для того, чтобы почув­ство­вать, на себе почув­ство­вать, какой ценой далось наше искуп­ле­ние Богу.

Да и потом не бывает героев без побед, без пре­одо­ле­ния испы­та­ний, не может быть лег­кой славы. Дру­гими сло­вами, мы не можем быть выбо­рочно при­част­ни­ками Хри­ста, при­част­ни­ками какого-то одного Его жиз­нен­ного эпи­зода. Если мы при­ча­ща­емся, то при­ча­ща­емся всему Хри­сту, всей Его жизни: и Хри­сту уча­щему, и Хри­сту исце­ля­ю­щему, и Хри­сту стра­да­ю­щему, и Хри­сту уми­ра­ю­щему, и Хри­сту вос­крес­шему и прославленному.

Зна­ете, когда люди любят друг друга, когда они хотят создать семью и создают семью, то должно воз­ник­нуть некое дву­един­ство. То есть сохра­ня­ется инди­ви­ду­аль­ность каж­дого чело­века, но они уже живут одной жиз­нью. У них общие радо­сти, и у них общие скорби, и боль одного из супру­гов – это боль и его поло­вины, и радость у них одна на двоих, и слава, и уни­чи­же­ние – все общее.

Вот, соб­ственно, о чем-то схо­жем и гово­рит сего­дня апо­стол Павел, когда гово­рит о нашем един­стве со Хри­стом в Его стра­да­ниях и в Его славе.

И кстати, в Свя­щен­ном Писа­нии мы встре­чаем, опять-таки у того же апо­стола Павла, вот эту ана­ло­гию вза­и­мо­от­но­ше­ния между Хри­стом и Церковью.

А что такое Цер­ковь? Цер­ковь-то состоит из людей. Так вот, отно­ше­ния между Хри­стом и людьми Церкви, о кото­рых сего­дня апо­стол Павел гово­рит, как о води­мых Духом Божиим, эти отно­ше­ния срав­ни­ва­ется с отно­ше­ни­ями между жени­хом и неве­стой. Потому что дей­стви­тельно, навер­ное, ника­кие иные род­ствен­ные связи и узы не дают такой вза­им­ной любви, такого един­ства жизни, инте­ре­сов, такого посто­ян­ного жела­ния быть вме­сте, боязни друг друга поте­рять, как это бывает у жениха и невесты.

Такова реаль­ность для чело­века жизни со Хри­стом. Еще будучи здесь на земле, Гос­подь как бы поста­вил некое усло­вие для всех тех, кто хочет сле­до­вать за Ним. Он ска­зал: Если кто хочет быть Моим уче­ни­ком, пус­кай отвер­нется от себя, то есть отвер­жется себя, возь­мет крест свой и за Мной идет. Это зна­чит, что путь к славе Хри­ста – это все­гда крест­ный путь.

Если мы возь­мет при­меры из жизни людей, кото­рые отклик­ну­лись на при­зыв Хри­ста, после­до­вали за Ним и кото­рые стали сона­след­ни­ками Его славы, то, читая житие таких угод­ни­ков Божиих, мы уви­дим, что ни для кого из них жизнь не явля­лась лег­кой про­гул­кой. В основе своей это лише­ния, испы­та­ния, стра­да­ния, то есть под­ра­жа­ние Хри­сту в жизни, в деле, в слове, в смерти, а в итоге и соуча­стие в Боже­ствен­ной славе Хри­ста, к обла­да­нию кото­рой Он при­зы­вает каж­дого из нас, и стать сона­след­ни­ком кото­рой есть воз­мож­ность у каж­дого чело­века. Аминь.

 

^ Проповедь в субботу 7‑й седмицы по Пятидесятнице

Июль 29-ое 2011

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Мы уже несколько раз гово­рили о том, что в Еван­ге­лии есть такие слова Хри­ста, кото­рые не столько что-либо разъ­яс­няют, сколько ста­вят перед нами вопросы, и даже на пер­вый взгляд вызы­вают недоумение.

Вот к такого рода слож­ным и непо­нят­ным изре­че­нием Спа­си­теля можем отне­сти Его слова из сего­дняш­него еван­гель­ского чте­ния. Гос­подь гово­рит: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недо­стоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недо­стоин Меня».

С этого стиха начи­на­ется сего­дняш­нее еван­гель­ское чте­ние. Но для того, чтобы более целостно пред­ста­вить себе, о чем здесь гово­рит Гос­подь, я зачи­таю и пред­ше­ству­ю­щий этому стиху текст.

Зву­чит он сле­ду­ю­щим обра­зом: «Не думайте, что Я при­шел при­не­сти мир на землю; не мир при­шел Я при­не­сти, но меч. Ибо Я при­шел раз­де­лить чело­века с отцом его, и дочь с мате­рью ее, и невестку со све­кро­вью ее. И враги чело­веку домаш­ние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недо­стоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недо­стоин Меня».

Вот как все это выпа­дает из общего еван­гель­ского кон­тек­ста, из уче­ния Хри­ста, из Его при­зы­вов и запо­ве­дей о любви, о про­ще­нии, о мире. Исходя из этих слов, мы можем сде­лать вывод, что Хри­стос при­шел на эту землю, дабы при­не­сти не мир, но раз­де­ле­ние. Как Он Сам гово­рит: не мир, но меч, то есть ссору, кон­фликт, войну.

И этот кон­фликт будет раз­де­лять, и про­ти­во­по­став­лять друг другу не враж­ду­ю­щие госу­дар­ства, не народы, вою­ю­щие между собой, а самых близ­ких людей. – Этот кон­фликт будет про­ис­хо­дить в семьях. Он раз­де­лит отцов и детей, он раз­де­лит бра­тьев между собой, и так далее. Самые близ­кие по крови люди ста­нут не только чуж­дыми друг другу, они ста­нут вра­гами: «враги чело­веку домаш­ние его», – гово­рит Гос­подь. И при­чи­ной этого раз­де­ле­ния ста­нет Христос.

И в чем дей­стви­тельно труд­ность пони­ма­ния этого тек­ста. Ведь как можно Бога любить больше, чем чело­века? Точ­нее даже вопрос надо поста­вить сле­ду­ю­щим обра­зом: Как можно выра­зить сте­пень своей любви к Богу, если она должна пре­вы­шать сте­пень любви к человеку?

Ведь любовь-то к Богу в этом мире про­яв­ля­ется только через нашу любовь к людям. Иного опре­де­ле­ния любви к Богу про­сто не суще­ствует. Это и есть испол­не­ние дву­еди­ной основ­ной запо­веди Хри­ста Спа­си­теля: «воз­лю­бить Гос­пода Бога всем серд­цем своим, и ближ­него сво­его как самого себя». Эта запо­ведь нераз­рывна, потому что только через испол­не­ние ее одной части о любви к ближ­нему, и можно понять, любит ли чело­век Бога.

Как заме­ча­тельно об этом пишет апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов в своем Пер­вом Собор­ном Посла­нии. Он гово­рит: «Кто гово­рит: «я люблю Бога», а брата сво­его нена­ви­дит, тот лжец: ибо не любя­щий брата сво­его, кото­рого видит, как может любить Бога, Кото­рого не видит? И мы имеем от Него такую запо­ведь, чтобы любя­щий Бога любил и брата своего».

Зна­чит, в соот­вет­ствии с этой запо­ве­дью сте­пень нашей любви к Богу опре­де­ля­ется любо­вью к людям. Ну, так, как же можно тогда любить Бога больше, чем самых близ­ких людей? В отно­ше­нии кото­рых мы и про­яв­ляем в первую оче­редь любовь: это роди­тели, дети, бра­тья, сестры? Каким же обра­зом и через кого мы тогда должны про­яв­лять эту более высо­кую сте­пень любви к Богу, если мы их должны любить меньше, исходя из этого при­зыва Хри­ста, о кото­ром мы слы­шали в сего­дняш­нем евангелии?

Надо ска­зать, что в исто­рии бывали такие слу­чаи, когда недоб­ро­со­вест­ные люди мани­пу­ли­ро­вали этими сло­вами Спа­си­теля, как бы при­кры­вали или свое неже­ла­ние про­явить заботу о роди­те­лях, или о детях, или вообще, о людях. Они гово­рили, что Гос­подь при­зы­вает любить Бога больше, чем всех осталь­ных, а поэтому они будут зани­маться бого­ис­ка­тель­ством, стран­ство­ва­ни­ями, палом­ни­че­ством по мона­сты­рям, свя­тым местам, воз­но­ситься умом и серд­цем в какие-то гор­ние оби­тели и помыш­лять только о небесном.

А все эти житей­ские зем­ные заботы и хло­поты о своих ближ­них они остав­ляют, потому что Бога надо любить больше, чем всех остальных.

Совер­шенно оче­видно, что в таких жиз­нен­ных пози­циях нет любви ни к Богу, ни к ближ­нему, ни чув­ства долга, ни перед, ска­жем, роди­те­лями, или детьми, или перед теми, кому дей­стви­тельно необ­хо­дима наша помощь, наша забота и наше участие.

Слова Хри­ста о том, что кто любит отца или мать больше, нежели Его, недо­стоин Его, ста­но­вятся тяже­лой реаль­но­стью нашей жизни тогда, когда чело­век ста­но­вится перед выбо­ром. Когда то раз­де­ле­ние, о кото­ром пре­ду­пре­дил Гос­подь, вхо­дит в семью, когда род­ные по крови люди ста­но­вятся чуж­дыми по духу. И такое раз­де­ле­ние пре­одо­леть уже невоз­можно. Ибо какое обще­ние пра­вед­но­сти с без­за­ко­нием? Что общего у света с тьмою? Какое согла­сие между Хри­стом и вели­а­ром? Или какое соуча­стие вер­ного с невер­ным? – пишет апо­стол Павел.

Да, дей­стви­тельно духов­ное разъ­еди­не­ние гораздо силь­нее кров­ного род­ства. И ком­про­мис­сов здесь быть не может. Чело­веку в такой ситу­а­ции при­хо­дится делать нелег­кий выбор, либо сохра­нить свои рели­ги­оз­ные убеж­де­ния и духов­ную сво­боду в ущерб вза­и­мо­от­но­ше­ниям с близ­кими людьми, либо, наобо­рот, пожерт­во­вать своим духов­ным миром ради кров­ных уз.

И вот в такой слож­ной, может быть, даже тра­ги­че­ской ситу­а­ции чело­век и дол­жен вспом­нить эти слова Хри­ста Спа­си­теля, что Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недо­стоин Меня. Чело­век дол­жен выбрать в такой ситу­а­ции свои рели­ги­оз­ные убеж­де­ния и духов­ную свободу.

И исто­рия Церкви богата при­ме­рами, когда имя Хри­стово раз­де­ляло семьи. И мно­гие нахо­дили в себе силы сле­до­вать за Гос­по­дом. Ну доста­точно хотя бы вспом­нить житие свя­той вели­ко­му­че­ницы Вар­вары, исто­рию вза­и­мо­от­но­ше­ний ее со своим отцом Дио­ско­ром. А сколько было таких схо­жих при­ме­ров в XX веке в нашей стране, когда имя Хри­стово слу­жило пуб­лич­ным отре­че­нием детей от роди­те­лей и роди­те­лей от детей, раз­во­дов мужа и жены, рас­па­дов семей и так далее.

И когда моло­дой чело­век желал посту­пить в Семи­на­рию и стал­ки­вался с непри­я­тием одной этой мысли со сто­роны своих роди­те­лей и поки­дал их, ухо­дил из отчего дома, дабы слу­жить Церкви и слы­шал в свой адрес про­кля­тия от самых близ­ких и люби­мых людей. Да и сего­дня подоб­ная ситу­а­ция не ред­кость. Конечно, может быть, не так остро и дра­ма­тично они про­яв­ля­ются, как во вре­мена гоне­ний у нас в Церкви.

Допу­стим мне, как при­ход­скому свя­щен­нику, доста­точно часто при­хо­дится стал­ки­ваться с подоб­ными про­бле­мами. Когда, ска­жем, посе­ще­ние одного из чле­нов семьи храма или при­ча­ще­ние детей, соблю­де­ние постов и иные про­яв­ле­ния рели­ги­оз­ной жизни, у дру­гих чле­нов семьи вызы­вают раз­дра­же­ние, недоб­ро­же­ла­тель­ность. На этой почве воз­ни­кают и кон­фликты и разделение.

То есть все это было в про­шлом, есть в насто­я­щем и, конечно, будет в буду­щем. Слова Гос­пода это не отвле­чен­ная фило­со­фия, а реаль­ность нашей жизни, про­воз­гла­шен­ная одна­жды и на все времена.

Дай Бог, чтобы эта тяже­лая реаль­ность, этот нелег­кий выбор между Хри­стом и близ­кими нам людьми мино­вал нас. Но уж если того кос­нется, то надо набраться сил и тер­пе­ния, посту­пить так, как учит нас Гос­подь в Еван­ге­лии. Аминь.

 

^ Проповедь в субботу перед Прощенным воскресеньем

Март 4‑ое 2011

Про­по­ведь в суб­боту перед Про­щен­ным воскресеньем

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня, когда мы нахо­димся в самом пред­две­рии Вели­кого Поста, Цер­ковь своим еван­гель­ским чте­нием напо­ми­нает нам об очень важ­ных и необ­хо­ди­мых усло­виях про­хож­де­ния не только гря­ду­щего Вели­кого Поста, а вообще всей хри­сти­ан­ской жизни. напо­ми­нает уче­нием Спа­си­теля о мило­стыне и о молитве. Доб­ро­де­ла­ние и молитва дей­стви­тельно явля­ются серд­це­ви­ной рели­ги­оз­ной жизни чело­века, ее основ­ным кри­те­рием. О том, какое реша­ю­щее зна­че­ние для нашего спа­се­ния будут иметь дела мило­сер­дия, доб­рые дела, мы слы­шали еще в про­шед­шее вос­кре­се­нье из притчи о Страш­ном Суде.

В этой притче Гос­подь совер­шенно ясно дает понять, что будет являться пред­ме­том Суда Божия, что пред­став­ляет под­лин­ную цен­ность в очах Божиих, за что люди будут оправ­даны, а за что осуж­дены. От чего из зем­ной нашей жизни будет зави­сеть образ нашей веч­но­сти. Только от одного: от тех доб­рых дел, кото­рые мы совер­шили или не захо­тели совер­шить. Поэтому реша­ю­щим в деле нашего спа­се­ния в первую оче­редь явля­ется, конечно, милость Божия, Его бла­го­дать, как пишет апо­стол Павел: бла­го­да­тию Божией вы все спа­сены через веру. Но непре­мен­ным усло­вием для при­я­тия этой бла­го­дати с нашей сто­роны должны быть молитва и доб­рые дела, дела милосердия.

Без этих двух состав­ля­ю­щих духов­ная жизнь чело­века лиша­ется своей основы и не может при­не­сти доб­рого плода. И это надо осо­бенно осо­зна­вать. В эти дни, когда мы настра­и­ва­емся на вхож­де­ние в поприще Вели­кого Поста, под­го­тов­ля­ясь к его долж­ному про­хож­де­нию, надо сме­стить акцент с пере­мены содер­жи­мого в своих холо­диль­ни­ках на пере­мену содер­жи­мого сво­его сердца. Вос­при­нять Пост не как изме­не­ние нашего пище­вого раци­она, а как пере­мену жизни.

Еще в Вет­хом Завете через про­рока Исаию Гос­подь ска­зал, какого поста Он ожи­дает от людей. Про­ци­ти­рую книгу про­рока Исаии, 58 главу. Гос­подь гово­рит: «Вот пост, кото­рый Я избрал: раз­реши оковы неправды, раз­вяжи узы ярма, и угне­тен­ных отпу­сти на сво­боду, и рас­торгни вся­кое ярмо; раз­дели с голод­ным хлеб твой, и ски­та­ю­щихся бед­ных введи в дом; когда уви­дишь нагого, одень его, и от еди­но­кров­ного тво­его не укры­вайся». Так вот ока­зы­ва­ется в чем под­лин­ная цель поста. Это тот пост, как гово­рит Гос­подь, Он Сам избрал и кото­рый Ему при­я­тен. Можно, конечно, долго раз­мыш­лять о непре­хо­дя­щем зна­че­нии доб­ро­де­ла­ния для духов­ной жизни чело­века, но в сего­дняш­нем еван­ге­лии Гос­подь гово­рит, что, ока­зы­ва­ется, не вся­кое доб­рое дело, свер­шен­ное нами имеет в Его гла­зах цен­ность. Я напомню этот текст 6 главы Еван­ге­лия от Мат­фея. Гос­подь гово­рит: «Смот­рите, не тво­рите мило­стыни вашей перед людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небес­ного. Итак, когда тво­ришь мило­стыню, не труби перед собою, как делают лице­меры в сина­го­гах и на ули­цах, чтобы про­слав­ляли их люди. Истинно говорю вам: они уже полу­чают награду свою. У тебя же, когда тво­ришь мило­стыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает пра­вая, чтобы мило­стыня твоя была втайне; и Отец твой, видя­щий тай­ное, воз­даст тебе явно».

Ну как же так? Каза­лось бы, какая раз­ница, тво­ришь ты доб­рое дело пред людьми или втайне от людей? Ведь доб­рое дело от этого не пере­стает быть доб­рым. Глав­ное, что нуж­да­ю­щийся чело­век полу­чает помощь. А как он ее полу­чает: при­людно, или наедине – это уже не столь суще­ственно. Ведь резуль­тат-то достиг­нут, помощь ока­зана, доб­рое дело сделано.

Для того, к кому мило­сер­дие про­яв­ляют, это дей­стви­тельно неважно, а вот для того, кто доб­рое дело совер­шает, это очень суще­ственно. И чтоб оно дей­стви­тельно стало добро в очах Божиих, исхо­дя­щим из мило­сти­вого сердца, а не из рас­чет­ли­вого ума, надо соблю­сти одно усло­вие: мило­стыня должна быть бес­ко­рыст­ной. Она не должна слу­жить для дости­же­ния каких-нибудь целей. Ведь фари­сеи, как гово­рит Гос­подь, тоже тво­рили мило­стыню. Делали они это пуб­лично. И делали они это не столько ради того, чтобы помочь нуж­да­ю­ще­муся чело­веку, а только лишь с целью под­ня­тия сво­его соб­ствен­ного авто­ри­тета в гла­зах народа. Их мило­стыня исхо­дила не из любя­щего сердца и не из состра­да­ю­щего сердца, а это был всего лишь тон­кий рас­чет. Они своей мило­сты­ней в первую оче­редь себе ока­зы­вали поче­сти, как бы поку­пали, таким обра­зом, рас­по­ло­же­ние и ува­же­ние иудей­ского народа. Хри­стос же гово­рит, что вот такой праг­ма­тич­ный и лице­мер­ный под­ход к мило­стыне не будет воз­на­граж­ден Богом. Потому что награду такие пуб­лич­ные бла­го­де­тели уже полу­чают: люди их про­слав­ляют, они поль­зу­ются авто­ри­те­том, все это поз­во­ляет им занять гла­вен­ству­ю­щее поло­же­ние в обще­стве, что, есте­ственно, свя­зано и с мате­ри­аль­ным бла­го­по­лу­чием. То есть через свою мило­стыню фари­сеи дости­гают опре­де­лен­ных целей. Их мило­стыня – это не про­яв­ле­ние Духа Божия, живу­щего в них, это не про­яв­ле­ние любви, а всего лишь сред­ство. Сред­ство для дости­же­ния почета, вла­сти, богат­ства, а раз они это дости­гают своей мило­сты­ней, то, зна­чит, награду-то они уже полу­чили. То, ради чего они мило­стыню совер­шают, они полу­чают. Зна­чит, все – в рас­чете. Хри­стос же гово­рит, что чело­век, жела­ю­щий сде­лать доб­рое дело, име­ю­щее цен­ность пред Гос­по­дом, дол­жен и сде­лать это дело ради Бога, а не ради дости­же­ния зем­ных целей и зем­ных наград. А зна­чит, сде­лать он это дол­жен в тайне от дру­гих людей, чтобы никто, кроме Бога, не знал и не видел этого бла­го­де­я­ния. А Гос­подь, все­зна­ю­щий и все­ви­дя­щий, Сам воз­даст бла­го­де­телю, воз­даст так, как нико­гда не воз­да­дут люди. И в этой жизни рука даю­щего нико­гда не оску­деет, но самое глав­ное, – пере­сту­пив через порог веч­но­сти, такому чело­веку будет, с чем стать перед лицом Правды Божией.

Далее Гос­подь гово­рит о том, какой должна быть наша молитва. Он опять-таки пре­ду­пре­ждает о бес­плод­но­сти показ­ной молитвы, гово­рит, что те лице­меры, кото­рые хотят пока­заться бла­го­че­сти­выми перед наро­дом, а поэтому любят молиться в люд­ных местах, то они уже полу­чают награду свою. Своим показ­ным бла­го­че­стием им уда­ется вве­сти людей в заблуж­де­ние, и мно­гие, дей­стви­тельно, их почи­тают за пра­вед­ни­ков. Но перед Гос­по­дом такая молитва ничего не стоит, потому что, как и в слу­чае с мило­сты­ней, они пре­сле­дуют исклю­чи­тельно зем­ные, часто мер­кан­тиль­ные цели. Под­лин­ная молитва заклю­ча­ется в обще­нии с Богом. цен­тром молитвы явля­ется Сам Бог, а не те или иные блага, кото­рые мы от Него полу­чаем или не получаем.

Я при­веду такой при­мер. Когда чело­века любишь, то стре­мишься к обще­нию с ним. Все­гда при­ятно видеть этого чело­века рядом с собой, раз­го­ва­ри­вать с ним. При­ятно не потому, что этот чело­век может тебе чем-то помочь в жизни, и не потому, что это обще­ние при­не­сет тебе какую-то выгоду – нет: важно само обще­ние, сама бли­зость, кото­рая делает нашу жизнь радост­ной и пол­но­цен­ной; а раз­лука с люби­мым чело­ве­ком при­чи­няет боль и страдание.

Вот то же самое мы должны вос­пи­тать в себе в своих вза­и­мо­от­но­ше­ниях с Богом. молитву надо рас­смат­ри­вать не как что-то уто­ми­тель­ное, но обя­за­тельно пред­пи­сан­ное Цер­ко­вью для испол­не­ния. Ее нужно вос­при­ни­мать, как есте­ствен­ную потреб­ность пооб­щаться с тем, кого ты любишь. Ну конечно, к любви, к обще­нию нельзя при­ну­дить насильно, но надо пытаться нала­жи­вать эту связь. Кстати, латин­ское слово рели­гия и пере­во­дится как связь. Рели­гия это и есть связь между Богом и чело­ве­ком. И если наша молитва носит не разо­вый харак­тер в минуты каких-то испы­та­ний, как это часто бывает, а мы ста­ра­емся посто­янно нала­жи­вать эту связь с Богом, то в какой-то момент мы эту связь ощу­тим, Бог сде­лает явным Свое при­сут­ствие в нашем сердце и в нашей жизни. Конечно, это при­сут­ствие может не быть посто­ян­ным, оно может сме­няться такими тяже­лыми мину­тами бого­остав­лен­но­сти, но если чело­век хоть раз ощу­тил бли­зость Бога к себе, то он попы­та­ется вер­нуть себя в это ни с чем не срав­ни­мое состояние.

Ино­гда Гос­подь дей­стви­тельно Своей бла­го­да­тью каса­ется нашего сердца. Каса­ется не по нашим заслу­гам, а по Своей мило­сти, как бы пока­зы­вает нам то состо­я­ние и ту цель, к кото­рой сле­дует стре­миться, но стре­миться уже сво­ими силами.

Молитва и мило­сер­дие при­бли­жают к нам эту цель, делают ее реаль­ной не только в пер­спек­тиве веч­ной жизни, но и каж­до­днев­ном ощу­ще­нии Боже­ствен­ного при­сут­ствия рядом с нами и в нас. Аминь.

 

^ Суббота 4‑й седмицы Великого поста. Проповедь

Апрель 1st 2011

Суб­бота 4‑й сед­мицы Вели­кого поста. Проповедь

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Читая Еван­ге­лие от Марка, невольно пора­жа­ешься оби­лию чудес, кото­рые в этом Еван­ге­лии зафик­си­ро­ваны. Скла­ды­ва­ется такое впе­чат­ле­ние, что рас­сказы о чуде­сах, совер­шен­ных Хри­стом, состав­ляют одну из самых глав­ных тем еван­ге­ли­ста Марка. И это дей­стви­тельно так. Ведь те чудеса, кото­рые совер­шил Хри­стос, были сви­де­тель­ством Его Боже­ствен­ной при­роды – только Бог может тво­рить чудеса. «Кто бог велий, яко Бог наш – Ты еси Бог, тво­ряй чудеса».

Эти слова псалма мы про­из­но­сим в каче­стве вели­кого про­кимна в те дни, когда про­изо­шли самые неизъ­яс­ни­мые, спа­си­тель­ные для нас чудеса Божии. Такие, как Рож­де­ство Хри­стово, когда про­изо­шло чудо Бого­во­пло­ще­ния, и «нашего ради спа­се­ния» Бог стал Чело­ве­ком и родился от Девы. На Пасху, когда Бого­че­ло­век Иисус Хри­стос после стра­да­ний и смерти вос­крес, и чудом вос­кре­се­ния про­ло­жил всем нам путь ко спа­се­нию и Сво­ему Соб­ствен­ному Вос­кре­се­нию. В день Свя­той Тро­ицы, когда уже воз­нес­шийся Гос­подь даро­вал апо­сто­лам Свя­таго Духа и осно­вал Цер­ковь, в кото­рой люди в таин­ствах полу­чают Боже­ствен­ную бла­го­дать, вос­со­зда­ю­щую и пре­об­ра­жа­ю­щую нас. Все эти собы­тия – это милость Божия, явлен­ная роду чело­ве­че­скому чудес­ным, то есть необъ­яс­ни­мым с точки зре­ния наших зако­нов обра­зом. Вот это оби­лие чудес в Еван­ге­лии от Марка есть также яркое сви­де­тель­ство того, что автор пытался доне­сти до своих чита­те­лей истину о Боже­ствен­но­сти Хри­ста. Именно поэтому еван­ге­ли­ста Марка в цер­ков­ной тра­ди­ции при­нято изоб­ра­жать со львом. Лев – это сим­вол цар­ской вла­сти. И цель Еван­ге­лия от Марка явить миру Боже­ствен­ного Царя, побеж­да­ю­щего грех и исце­ля­ю­щего чело­ве­че­ские стра­да­ния, кото­рые и явля­ются след­ствием гре­хо­па­де­ния людей.

Мы обычно склонны вос­при­ни­мать чудо, как дей­ствие сверхъ­есте­ствен­ной силы, как дей­ствие силы Божией, направ­лен­ной нам в помощь в таких жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах, когда физи­че­ские законы или логика хода собы­тий обре­кают нас. Это может быть неиз­ле­чи­мая болезнь, или любая дру­гая опас­ность, угро­жа­ю­щая нам или нашим близ­ким, отве­сти кото­рую соб­ствен­ными силами, не пред­став­ля­ется воз­мож­ным. В таких кри­ти­че­ских ситу­а­циях наша молитва бывает особо горя­чей и дерз­но­вен­ной: мы про­сим Бога о чуде, чтобы Он Своим все­мо­гу­ще­ством оста­но­вил есте­ствен­ный ход собы­тий, вме­шался в нашу жизнь. Ино­гда Гос­подь отве­чает на нашу молитву, ино­гда нет. Почему? Неиз­вестно. Зна­чит, такова Его воля.

Но все-таки самое боль­шое чудо – это когда чело­век испы­ты­вает при­сут­ствие Божие в своем сердце. Вот цен­ность этого состо­я­ния невоз­можно объ­яс­нить. Невоз­можно объ­яс­нить чело­веку, кото­рый его нико­гда не испы­ты­вал, как невоз­можно сле­пому объ­яс­нить кра­соту этого мира. Люди, кото­рые обрели Хри­ста в сердце своем, не согла­ша­лись отка­заться от этого сокро­вища даже под стра­хом смерти. И исто­рия хри­сти­ан­ских муче­ни­ков – это самое яркое тому сви­де­тель­ство. Опыт обще­ния с Богом, бли­зость к Богу и сча­стье, кото­рое это обще­ние дает чело­веку ока­зы­ва­лись важ­нее жизни. И тот, кто терял физи­че­скую жизнь ради Хри­ста и Еван­ге­лия, обре­тал веч­ную жизнь с Богом. как, соб­ственно, Спа­си­тель и пре­ду­пре­ждал. Он ска­зал, что кто хочет душу свою, то есть жизнь свою, сбе­речь, тот поте­ряет ее, а кто поте­ряет душу свою ради Меня и Еван­ге­лия, тот сбе­ре­жет ее. Ибо какая польза чело­веку, если он при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повредит.

То, что мы, хотя и не все­гда, но хотя бы ино­гда, ощу­щаем в своем сердце при­сут­ствие Боже­ствен­ной бла­го­дати, явля­ется самым ярким и убе­ди­тель­ным дока­за­тель­ством того, что, образно говоря, небо не оста­ется глу­хим, что мы с вами обра­ща­емся с молит­вой не в пустоту и не к тому образу, кото­рый сами при­ду­мали для себя. Это зна­чит, что мы обра­ща­емся к живой Лич­но­сти, кото­рая отве­чает нам на наши воз­ды­ха­ния и обла­дает силой пре­об­ра­зить нашу жизнь. Это зна­чит, что мы обра­ща­емся к Богу. Ведь наш жиз­нен­ный опыт – это то сред­ство, кото­рое может под­верг­нуть сомне­нию любую, каза­лось бы, самую выве­рен­ную тео­рию, в том числе и тео­рию богословскую.

Если бы люди на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий взы­вали к небу и не полу­чили ника­кой отдачи, то хри­сти­ан­ства бы тогда про­сто не суще­ство­вало. Ведь мираж не бывает дол­гим. Он быстро про­хо­дит. Рано или поздно, обман рас­кры­ва­ется. Ну обра­ти­лись вы к чело­веку с прось­бой – нет ответа; вто­рой раз – нет ответа; тре­тий – тоже без резуль­тата; в чет­вер­тый раз вы уже к нему не пой­дете: пони­ма­ете, что смысла ника­кого нет. Как пра­вильно гла­сит народ­ная муд­рость: «К пустому колодцу не идут». Точ­нее, может быть, и идут, но только один раз. Так вот если бы люди не ощу­щали на себе ответа от Бога на свои обра­ще­ния к Нему, если бы не испы­ты­вали при­сут­ствия Боже­ствен­ной бла­го­дати, то к Богу бы никто уже дав­ным-давно не обра­щался, и в храм бы не ходили, и вы бы сей­час мою про­по­ведь не слу­шали. Да я бы и не про­по­ве­до­вал – какой смысл и ради чего?

Но Гос­подь при­сут­ствует среди нас, и мы сопри­ка­са­емся с Его бла­го­да­тью через молитву, через таин­ства Церкви, через орга­ни­за­цию своей жизни, постро­ен­ной на Его заповедях.

Сего­дня мы слы­шали Еван­ге­лие об исце­ле­нии глу­хого и кос­но­языч­ного чело­века. Глу­хоте часто сопут­ствует немота или в луч­шем слу­чае нечет­кая речь. Поскольку глу­хой чело­век не слы­шит ни себя, ни дру­гих людей. И ему очень сложно вос­про­из­ве­сти чело­ве­че­скую речь. Глу­хой из сего­дняш­него еван­ге­лия был не пол­но­стью немым, но гово­рил очень плохо, он был кос­но­язы­чен. Но вот что инте­ресно, Хри­стос исце­ляет его посред­ством внеш­них дей­ствий. Он каса­ется Сво­ими руками его ушей, и далее, плю­нув Себе на палец, каса­ется его языка, и про­из­но­сит: Отвер­зись. И про­ис­хо­дит чудо исце­ле­ния. Глу­хой начи­нает слы­шать и гово­рить чисто.

Кстати, нечто схо­жее мы нахо­дим в исце­ле­нии сле­по­рож­ден­ного. Когда Хри­стос плю­нул на землю, затем сме­сью из слюны и пыли – сде­лал такое бре­ние – и пома­зал глаза сле­пому. Потом велел ему умыться в купальне Сило­ам­ской, и сле­пой от рож­де­ния прозрел.

Что озна­чают все эти внеш­ние дей­ствия? Да и зачем вообще Спа­си­телю надо было их совер­шать, ведь Он – все­мо­гу­щий Бог, Тво­рец все­лен­ной, Кото­рый мано­ве­нием воли вызвал мир из небы­тия? Неужели для того, чтобы исце­лить чело­века, Ему необ­хо­димо при­бе­гать к помощи каких-то внеш­них физи­че­ских фак­то­ров этого мира. Ведь мы знаем из еван­гель­ской исто­рии, что Гос­подь сотво­рил много чудес и без вся­кого види­мого про­яв­ле­ния, каких-либо дей­ствий со Своей стороны.

Напри­мер, подо­шел к пещере, в кото­рой был похо­ро­нен Его друг Лазарь и ска­зал: «Лазарь, выйди вон». И четы­рех­днев­ный полу истлев­ший труп вышел из гроба пол­но­цен­ным живым чело­ве­ком. Мы, конечно, не можем отве­тить на вопрос, почему Гос­подь ино­гда именно через такие дей­ствия, а не как-то иначе, совер­шал чудеса. Но совер­шенно оче­видно, что Богу для того, чтобы исце­лить глу­хого не надо вкла­ды­вать ему пальцы в уши, и чтобы вер­нуть зре­ние сле­пому не надо мазать его глаза своей слю­ной. Дей­ствия эти не Богу необ­хо­димы, но они полезны и нази­да­тельны для нас. Потому что мы с вами – не ангелы бес­плот­ные, мы обла­даем физи­че­ской при­ро­дой, и наша физи­че­ская при­рода имеет потреб­ность во внеш­них физи­че­ских про­яв­ле­ниях внут­рен­ней духов­ной жизни.

Дей­стви­тельно, когда мы молимся, то осе­няем себя крест­ным зна­ме­нием, кла­ня­емся, ста­но­вимся на колени. Можно задаться вопро­сом: а для чего мы все это делаем? Ведь молитва – это состо­я­ние чело­ве­че­ского духа, и молиться можно без вся­ких внеш­них про­яв­ле­ний молит­вен­ного состо­я­ния, и от этого молитва наша не будет менее искрен­ней. Как, кстати, и наобо­рот, когда мы совер­шаем поклоны в храме в поло­жен­ные моменты бого­слу­же­ния, осо­бенно это часто в Вели­ком Посту, то бывает так, что наше физи­че­ское пре­кло­не­ние перед Богом не явля­ется отра­же­нием пре­кло­не­ния нашего сердца.

Дру­гими сло­вами, мы должны ясно пони­мать, что внеш­ние формы про­яв­ле­ния бла­го­че­стия нам необ­хо­димы, поскольку наша физи­че­ская при­рода испы­ты­вает в этом потреб­ность. Но имеют они смысл и цен­ность в очах Божиих только тогда, когда отра­жают внут­рен­ний мир чело­века. В про­тив­ном слу­чае это будем показ­ное бла­го­че­стие, фари­сей­ство. И когда мы при­бе­гаем к бла­го­дати Божией, исполь­зуя свя­тую воду, освя­щен­ное масло, при­кла­ды­ва­емся к ико­нам или мощам, то необ­хо­димо пом­нить, что все это – мате­ри­аль­ные, види­мые и ося­за­е­мые про­вод­ники неви­ди­мой Боже­ствен­ной бла­го­дати, кото­рая воз­дей­ствует на нас только тогда, когда будет под­го­тов­лена почва нашей души к ее вос­при­я­тию. И тогда в ответ на нашу веру Гос­подь через внеш­ние освя­щен­ные релик­вии дарует нам Свою бла­го­дать. Аминь.

 

^ Суббота 5‑й седмицы Великого поста. Проповедь

Апрель 8‑ое 2011

Суб­бота 5‑й сед­мицы Вели­кого поста. Проповедь

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дняш­нее бого­слу­же­ние име­ну­ется Похва­лой Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Уста­нов­лено это бого­слу­же­ние было в вос­по­ми­на­ние кон­крет­ного исто­ри­че­ского собы­тия, кото­рое имело место быть в Визан­тий­ской Импе­рии в VII веке. Когда персы окру­жили Кон­стан­ти­но­поль с суши и моря, и у гре­ков не было ни сил, ни воз­мож­но­стей про­ти­во­сто­ять им, то люди все свое упо­ва­ние и всю свою надежду воз­ло­жили на помощь Царицы Небес­ной, на Ее защиту и покров.

Молитва настолько укре­пила вои­нов, защи­щав­ших город, и напол­нила их силой, что они смогли не только город свой защи­тить, но и вер­нуть захва­чен­ные вра­гом и, каза­лось бы, навсе­гда утра­чен­ные про­вин­ции Импе­рии. Народ, уте­шен­ный ско­рой помо­щью Матери Божией, целую ночь, стоя, при­но­сил Ей хвалы и благодарность.

В память об этой победе было уста­нов­лено осо­бое празд­но­ва­ние, к кото­рому потом, правда, при­со­еди­нили вос­по­ми­на­ние еще о дву­крат­ном избав­ле­нии Кон­стан­ти­но­поля от вра­гов с помо­щью Матери Божией. Ей было состав­лено спе­ци­аль­ное бого­слу­же­ние, кото­рое полу­чило назва­ние Ака­фист. На рус­ский язык это гре­че­ское слово можно пере­ве­сти как «сто­я­ние» или молитва, совер­ша­е­мая стоя.

Для нас это может пока­заться, конечно, стран­ным, ведь мы все молитвы совер­шаем стоя. Но в древ­ней Визан­тии была дру­гая прак­тика: там в хра­мах сидели. А Похвалу Божией Матери пели стоя в вос­по­ми­на­ние о том пер­вом ноч­ном сто­я­нии в честь избав­ле­ния Кон­стан­ти­но­поля от пер­сов. Почему эту службу и стали назы­вать Ака­фи­стом, или по-рус­ски Стоянием.

Серд­це­вина любого Ака­фи­ста Божией Матери – это все­гда акцент на Ее помощь про­тив вра­гов, види­мых и неви­ди­мых: «Взбран­ной Вое­воде побе­ди­тель­ная» – так начи­на­ется каж­дый Ака­фист Божией Матери. Что это зна­чит? Говоря совре­мен­ным рус­ским язы­ком, это зна­чит: избран­ный, исклю­чи­тель­ный пол­ко­во­дец или вое­на­чаль­ник, кото­рый все­гда побеж­дает, у кото­рого не бывает поражений.

И ведь не слу­чайно, что осо­бое рас­про­стра­не­ние Ака­фи­сты полу­чили именно в нашей стране. Потому что Рос­сия, как, навер­ное, ни одна дру­гая страна, все­гда осо­бым обра­зом ощу­щала на себе помощь Матери Божией и Ее покров. Посмот­рите, сколько у нас празд­ни­ков в честь икон Божией Матери: Вла­ди­мир­ская, Казан­ская, Смо­лен­ская, Ивер­ская. Это самые извест­ные, а так-то их не счесть. И неко­то­рые из них празд­ну­ются по несколько раз в году, как, ска­жем, празд­ник в честь Вла­ди­мир­ской Божией Матери 3 раза в году.

А что стоит за всеми этими празд­ни­ками? – Стоит исто­рия, дра­ма­ти­че­ская исто­рия нашей страны, ее самые тяже­лые пери­оды, когда вопрос ста­вился таким обра­зом: быть рус­скому народу или не быть, быть Рус­скому госу­дар­ству или не быть, быть Церкви пра­во­слав­ной или нет. И вот в такие судь­бо­нос­ные для страны моменты Матерь Божия яви­лась для нас Побе­ди­тель­ным Вое­во­дой, с помо­щью Кото­рой предки наши пре­одо­ле­вали испы­та­ния, выпав­шие на их долю.

А испы­та­ний у нашего народа было, пожа­луй, как ни у одного дру­гого. Давайте вспом­ним хотя бы несколько эпи­зо­дов нашей исто­рии, когда Матерь Божия осо­бым обра­зом являла нас Свою милость.

Во-пер­вых, мы оста­но­вили орды ази­а­тов, кото­рые дви­га­лись на запад, в Европу. В Европу они не про­шли. Но мы почти 300 лет нахо­ди­лись в тяже­лей­шем угне­тен­ном состо­я­нии. И кто же помог людям выжить в эти века? Помогла милость Божия, надежда на Бога и пред­ста­тель­ство Божией Матери, Ее покров, кото­рый защи­щал людей, обе­ре­гал их, давал надежду. Ведь если чело­век теряет надежду в этой жизни, то он ухо­дит из нее, либо сам нала­гает на себя руки, либо исто­щает себя как лич­ность, рас­то­чая душев­ные и телес­ные силы. И помощь Матери Божией, как раз и содей­ство­вала тому, чтобы люди не утра­чи­вали надежды.

Конечно, не про­сто так мы ока­за­лись, не слу­чайно в таком бед­ствен­ном состо­я­нии. Если взгля­нуть на исто­рию страны того пери­ода, то, с одной сто­роны, мы видим в людях про­яв­ле­ния горя­чай­шей свя­то­сти, сонмы вели­ких подвиж­ни­ков и угод­ни­ков Божиих. Но с дру­гой сто­роны, какая-то немыс­ли­мая жесто­кость, бра­то­убий­ства, пре­да­тель­ство, зависть, и вот это все – два лика одного и того же народа, кото­рые такими же оста­ются и до сего­дняш­него дня. С одной сто­роны, любовь, доб­рота, жерт­вен­ность, тер­пе­ние. С дру­гой сто­роны, какие-то самые низ­мен­ные чело­ве­че­ские инстинкты.

И то же самое про­ис­хо­дило и в начале XVII века, когда забыли люди, что у них крест на груди и что они явля­ются хри­сти­а­нами. С лег­ко­стью шли на любые пре­ступ­ле­ния друг про­тив друга, на попра­ние запо­ве­дей Божиих, запо­ве­дей о любви, о мило­сер­дии, о про­ще­нии – забы­вали они о них. но от того, что люди забы­вали о Боге и о Его запо­ве­дях, то от этого бла­го­ве­стие Хри­стово не изме­ни­лось, и закон Его не изме­нился. А зна­чит, таким обра­зом люди про­ти­во­по­став­ляли себя Хри­сту, как бы своей соб­ствен­ной рукой сдер­ги­вали с себя покров Божией Матери, доб­ро­вольно выхо­дили из-под Ее защиты.

И резуль­тат не застав­лял себя долго ждать, и он не явился чем-то слу­чай­ным. А резуль­тат это окку­па­ция Москвы поля­ками, наци­о­наль­ное уни­же­ние, потеря тер­ри­то­рий, огром­ные жертвы и чело­ве­че­ское горе. И только когда рус­ский народ спло­тился перед лицом захват­чи­ков, сумел пода­вить в первую оче­редь смуту внутри себя, внутри своих мятеж­ных душ и умов, вот тогда уда­лось пода­вить смуту и в стране и осво­бо­дить свою землю и свой народ.

Но это была не про­сто какая-то успеш­ная воен­ная акция – это был все­на­род­ный подвиг, все­на­род­ная молитва и все­на­род­ное пока­я­ние. И вот когда люди при­ми­ри­лись между собой и при­несли Богу пока­я­ние и обра­ти­лись к Нему с молит­вой, вот тогда Божия Матерь и при­шла на помощь, стала в борьба их Побе­ди­тель­ным Вое­во­дой, то есть непо­бе­ди­мым пол­ко­вод­цем. А это зна­чит, что враг уже был обре­чен. И как раз в память об этом собы­тии был уста­нов­лен празд­ник в честь Казан­ской иконы Божией Матери, кото­рый мы празд­нуем 4 ноября по новому стилю.

Исто­рия каж­дой иконы Божией Матери и Ака­фи­ста в честь нее свя­зана с тем или иным зна­ме­на­тель­ным для нас собы­тием. И рас­про­стра­не­ние Ака­фи­стов именно в Рос­сии свя­зано с тем, что вся исто­рия нашей страны, начи­ная с момента кре­ще­ния, – это исто­рия паде­ния, беды, сле­ду­ю­щей за этим паде­нием, осо­зна­ние, обра­ще­ние к Богу и пока­я­ние. И нико­гда не бывало иного вре­мени. Про­сто одно поко­ле­ние людей живет во время раз­гула и паде­ний, дру­гому доста­ются коло­тушки, когда они рас­пла­чи­ва­ются за грехи пред­ков, а тре­тьи берут на себя труд осо­зна­ния и пока­я­ния. И про­цесс этот длиться столетия.

Я при­веду при­мер, более близ­кий к нам по вре­мени. Когда в 17 году про­шлого (ХХ) века раз­ра­зи­лась буря в нашей стране, то это не было чем-то спон­тан­ным, слу­чай­ным и непред­ви­ден­ным. Ведь если в жизни одного чело­века испы­та­ния не явля­ются чем-то слу­чай­ным, а чаще всего, не все­гда, но часто, это явля­ется след­ствием греха и нака­за­нием за грех, то тем более испы­та­ния мно­го­мил­ли­он­ного народа назвать про­сто досад­ной слу­чай­но­стью или зло­на­ме­рен­ным замыс­лом кучки людей, будет не даль­но­видно и не правильно.

Потому что то, что про­изо­шло, яви­лось, как гово­рят в народе «ягод­ками» тех цве­точ­ков, кото­рые были поса­жены еще в XVIII сто­ле­тии, еще во вре­мена Ека­те­рины II, когда интел­ли­ген­ция бук­вально была зара­жена воль­те­рьян­ством, лег­ко­мыс­лен­ным отно­ше­нием к Богу, к жизни, к морали, когда счи­та­лось дур­ным тоном при­нять дома у себя свя­щен­ника – это был при­знак отста­ло­сти от жизни.

Сего­дня то время назы­ва­ется кра­си­вым фран­цуз­ским сло­вом – «галант­ный век», хотя по сути это был рас­тлен­ный, пороч­ный и без­бож­ный век. И именно он посеял те зерна, кото­рые про­росли сквозь сто­ле­тия и выли­лись для нашего народа в страш­ную катастрофу.

Сего­дняш­нее время, навер­ное, можно оха­рак­те­ри­зо­вать как время осо­зна­ния, пока­я­ния, попыт­кой встать на ноги. И наде­емся, Бог даст, потомки наши будут жить в более бла­го­при­ят­ные вре­мена. Если только будут пом­нить уроки исто­рии и делать из них пра­виль­ные выводы. И тогда Матерь Божия будет для них води­тель­ни­цей в этом мире и заступ­ни­цей в жизни буду­щего века. Аминь.

Слово 1‑е в суб­боту 5‑й недели Вели­кого Поста. Свя­ти­тель Инно­кен­тий Херсонский

Слово 2‑е в суб­боту 5‑й недели Вели­кого Поста. Свя­ти­тель Инно­кен­тий Херсонский

 

^ Суббота первой недели Великого Поста. Проповедь

Март 11-ое 2011

Суб­бота пер­вой недели Вели­кого Поста. Проповедь

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня суб­бота пер­вой недели Вели­кого Поста. И сего­дня впер­вые в этом Вели­ком Посту в храме чита­лось Еван­ге­лие. Как вы, навер­ное, зна­ете, в вели­ко­пост­ный период бого­слу­же­ние про­во­дится по осо­бому чино­по­сле­до­ва­нию, в соот­вет­ствии с кото­рым Еван­ге­лие на пер­вой неделе Вели­кого Поста, с поне­дель­ника по пят­ницу вклю­чи­тельно, не чита­лось. То есть сего­дня пер­вое еван­гель­ское чте­ние, кото­рое мы слы­шим в храме в Вели­ком Посту.

Но вот что уди­ви­тельно. Ведь тот еван­гель­ский текст, кото­рый нам с вами сего­дня пред­ло­жен, на пер­вый взгляд никак не свя­зан с Вели­ким Постом. Ведь речь шла о том, что Хри­стос про­хо­дил со Сво­ими уче­ни­ками через засе­ян­ные поля. Апо­столы, желая уто­лить голод, стали сры­вать коло­сья, очи­щать зерна от шелухи и есть их. А дело про­ис­хо­дило в суб­боту. И фари­сеи, уви­дев эту кар­тину, стали упре­кать Хри­ста, говоря: «смотри, что они делают в суб­боту, чего не должно делать».

Дей­стви­тельно, суб­бота, как мы уже не раз об этом гово­рили, была запо­вед­ным днем Гос­под­ним. Каж­дый пра­во­вер­ный иудей дол­жен был неукос­ни­тельно соблю­дать этот день. С одной сто­роны, это был день молит­вен­ного собра­ния, чте­ния слова Божия. А с дру­гой сто­роны, это был день покоя. Ведь само слово «суб­бота», по-еврей­ски «шаб­бат», пере­во­дится как «покой». То есть чело­век в этот день не дол­жен был работать.

И вот некто из фари­сеев, о ком Гос­подь ска­зал: «вы, оце­жи­ва­ю­щие комара и про­гла­ты­ва­ю­щие вер­блюда», вот эти закон­ники и усмот­рели в дви­же­нии рук апо­столь­ских, очи­ща­ю­щих зерна от шелухи, какую-то тру­до­вую дея­тель­ность, а зна­чит, и нару­ше­ние суб­бот­него покоя.

Гос­подь им в ответ при­во­дит при­мер из жизни царя Давида. Он гово­рит, что Давид – царь, про­рок, псал­мо­пе­вец и осно­ва­тель Изра­иль­ского госу­дар­ства в какой-то момент тоже нару­шил закон: он захо­тел есть и съел хлебы пред­ло­же­ния, то есть тот самый хлеб, кото­рый согласно бого­слу­жеб­ной тра­ди­ции Изра­иля, могли есть только свя­щен­ники во время бого­слу­же­ния в храме.

Хри­стос при­во­дит в при­мер Давида, потому что для фари­сеев Давид был высо­чай­шим авто­ри­те­том. А затем Гос­подь про­из­но­сит фразу, кото­рая явля­ется клю­че­вой в сего­дняш­нем еван­гель­ском отрывке: «Суб­бота для чело­века, а не чело­век для суб­боты». То есть день покоя, день молитвы, день воз­дер­жа­ния от тру­дов дан Богом в помощь чело­веку для его телес­ного отдох­но­ве­ния и духов­ного возрастания.

И не слу­чайно пер­вым в Вели­ком Посту Цер­ковь нам пред­ла­гает именно это еван­ге­лие. Ведь, каза­лось бы, можно было бы подо­брать более под­хо­дя­щий к тема­тике поста текст. Ну ска­жем, тот эпи­зод, когда уче­ники спра­ши­вают Хри­ста, почему они не могли изгнать беса из этого чело­века. А Гос­подь отве­чает, что «сей род изго­ня­ется только молит­вой и постом», то есть совер­шенно явное ука­за­ние о пользе поста и о силе его воз­дей­ствия на тем­ную силу. Или, ска­жем, можно было бы напом­нить о соро­ка­днев­ном посте Гос­пода в пустыне перед тем, как он вышел на слу­же­ние, на свою проповедь.

Но Цер­ковь напо­ми­нает нам именно об этом, каза­лось бы, менее зна­чи­тель­ном собы­тии, о сры­ва­нии коло­сьев в суб­боту. И дела­ется это не слу­чайно. Ибо напо­ми­нает нам Цер­ковь о посте, как бы немного пере­фра­зи­руя слова Хри­ста: пост для чело­века, а не чело­век для поста. Пост – это не цель, а сред­ство к дости­же­нию цели.

Цель поста заклю­ча­ется не в том, чтобы чело­век скру­пу­лезно испол­нял все его пред­пи­са­ния. А чтобы, испол­няя эти пред­пи­са­ния насколько это воз­можно, чело­век внут­ренне менялся к луч­шему, пре­об­ра­жался, стал ближе к Богу, в кон­крет­ных делах про­явил это свое внут­рен­нее изме­не­ние. Не Богу мы делаем при­ят­ное тем, что постимся: пост не для Бога, а для нашего обнов­ле­ния, духов­ного и телес­ного. Вот так мы должны с вами вос­при­ни­мать пост.

Но, к сожа­ле­нию, и сего­дня во мно­гих из нас живет фари­сей­ская пси­хо­ло­гия, кото­рая очень успешно про­шла сквозь толщу веков и тыся­че­ле­тий. И сего­дня мно­гие идут по куда более лег­кому пути: отка­зы­вая себе в какой-либо пище, соблю­дая внеш­ние пра­вила цер­ков­ной дис­ци­плины, ставя свечу в храме, но все это не сопро­вож­да­ется ника­ким внут­рен­ним изме­не­нием чело­века. И забы­вают такие люди о том, что Богу не нужна ни наша свеча, ни наша жертва, Его не инте­ре­сует наш пище­вой рацион – Богу нужно наше сердце, наша откры­тость Ему и наша любовь: «Сыне, дай Мне сердце», – гово­рит Гос­подь. И можно не есть, не пить, не спать весь пост. Но если сердце оста­ется глу­хим, если ника­ких поло­жи­тель­ных изме­не­ний в духов­ной жизни чело­века не про­ис­хо­дит, если не заго­ра­ется внутри тебя огонь любви, но не абстракт­ной любви к Богу, кото­рого не видишь, а реаль­ной, к чело­веку, кото­рый нуж­да­ется в твоей помощи, и ты реа­ли­зу­ешь эту любовь через кон­крет­ные доб­рые дела, если это про­ис­хо­дит, то слава Богу, мы на пра­виль­ном пути и дости­гаем цели поста. А если нет, то тогда грош цена всему нашему воз­дер­жа­нию и всем нашим внеш­ним подвигам.

И конечно, если чело­век без вся­ких на то при­чин не соблю­дает пост – это грех. Но если он начи­нает уж слиш­ком оце­жи­вать комара и, глядя на обык­но­вен­ный хлеб, с подо­зре­нием думать, а нет ли там, упаси Бог, чего-либо ско­ром­ного, то, зна­ете, это самое насто­я­щее фарисейство.

И очень часто мы можем наблю­дать, как те люди, кото­рые очень при­дир­чиво отно­сятся к соблю­де­нию внеш­них форм, ника­кого внут­рен­него содер­жа­ния в себе не имеют: ни любви, ни состра­да­ния, ни спо­кой­ствия, ни гар­мо­нии, ни радо­сти – ничего; только сухость, раз­дра­же­ние и бездушие.

А вот давайте вспом­ним, кто осу­дил Гос­пода на смерть крест­ную? Да вот такие пост­ники и закон­ники, книж­ники и фари­сеи. Зна­чит, внеш­нее про­яв­ле­ние бла­го­че­стия без внут­рен­него содер­жа­ния не только не имеет ника­кой цен­но­сти в очах Божиих, но и может при­ве­сти к богоубийству.

Вот почему Цер­ковь и пред­ла­гает нам пер­вым в Вели­ком Посту именно это еван­гель­ское чте­ние, а не какое-либо дру­гое. «Суб­бота для чело­века, а не чело­век для суб­боты». Или говоря при­ме­ни­тельно к сего­дняш­нему дню: пост для чело­века, а не чело­век для поста.

Гос­подь дает нам пост, как сред­ство вос­пи­та­ния и изме­не­ния к луч­шему. Не мы свое воз­дер­жа­ние дарим Богу. Ведь Богу ничего пода­рить невоз­можно, кроме доб­рых дел, совер­шен­ных во имя Его.

Поста­ра­емся не забы­вать об этом весь Пост, помня, что молимся мы на дли­тель­ных бого­слу­же­ниях, воз­дер­жи­ва­емся от чего-либо – для нас это все, нам это все надо, и нашего ради спа­се­ния. Аминь.

^ Суббота Светлой седмицы, проповедь

Апрель 29-ое 2011

Суб­бота Свет­лой сед­мицы, проповедь

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа!

Мы только что слы­шали Еван­ге­лие, в кото­ром содер­жится сви­де­тель­ство Иоанна Пред­течи о Хри­сте. Я немного про­ком­мен­ти­рую его, чтобы текст этот был понят­нее, о чем здесь идет речь.

Иоанн, назван­ный Кре­сти­те­лем, был сыном свя­щен­ника Заха­рии и Ели­за­веты, о кото­рых еван­ге­лист гово­рит, что они были пра­ведны перед Богом. Рож­де­ние Иоанна было воз­ве­щено его отцу архан­ге­лом Гав­ри­и­лом во время бого­слу­же­ния, кото­рое совер­шал Заха­рия в храме Иеру­са­лим­ском. Его рож­де­ние это чудо Божие.

Во-пер­вых, Заха­рия и Ели­за­вета были всю жизнь бес­плод­ными и во-вто­рых, они нахо­ди­лись уже в столь пре­клон­ном воз­расте, когда даже здо­ро­вые люди детей уже не заво­дят. Но архан­гел не только воз­ве­стил чудес­ное рож­де­ние мла­денца, но и ука­зал на его осо­бую мис­сию, соб­ственно цель, ради кото­рой Гос­подь и совер­шает чудо его рож­де­ния, дабы явить в мир чело­века, кото­рый при­го­то­вит сердца людей к при­ня­тию Спа­си­теля мира.

Нам ничего не известно о его дет­ских и юно­ше­ских годах. Един­ствен­ное, о чем гово­рит Еван­ге­лие, что до того, как Иоанн при­шел на берег Иор­дана про­по­ве­до­вать и кре­стить людей, он жил в пустыне, про­водя время в посте и молитве.

Иоанн был про­ро­ком, послед­ним и самым вели­ким про­ро­ком. Он назван печа­тью про­ро­ков. То есть он запе­чат­лел собой про­ро­че­ское слу­же­ние, запе­ча­тал и завер­шил его. Но, как про­рок, он прин­ци­пи­ально отли­чен от своих вет­хо­за­вет­ных пред­ше­ствен­ни­ков, поскольку воз­ве­щает непо­сред­ствен­ную бли­зость Цар­ствия Божия. По сути это уже начало хри­сти­ан­ской про­по­веди. Ведь основ­ная тема про­по­веди Хри­ста, апо­сто­лов, а затем и Церкви это Цар­ствие Божие. А поскольку опре­де­ляет это Цар­ство не только бла­го­дать, даро­ван­ная Хри­стом, но и чело­ве­че­ское пове­де­ние, то Иоанн при­зы­вает людей пока­яться, то есть пере­ме­ниться, чтобы быть гото­выми к при­ходу этого Цар­ства, спо­соб­ными вме­стить его в себя. Тех, кто вни­мал про­по­веди Иоанна, он кре­стил, то есть погру­жал в воду реки Иор­дан в знак готов­но­сти начать новую чистую жизнь. Кре­ще­ние Иоанна не несло конечно в себе силу таин­ства хри­сти­ан­ского кре­ще­ния, оно не омы­вало чело­ве­че­ского греха, поскольку Хри­стос тогда еще не иску­пил нас. Это было внеш­нее сим­во­ли­че­ское дей­ствие, озна­ча­ю­щее готов­ность чело­века при­нять гря­ду­щего Христа.

У Иоанна Кре­сти­теля были уче­ники. И из сего­дня­шего Еван­ге­лия мы слы­шим о недо­уме­нии, кото­рое выра­зили уче­ники Иоанна, и вот в связи чем. Я напомню этот текст. «Они ска­зали Ему: равви! Тот, Кото­рый был с тобой при Иор­дане и о Кото­ром ты сви­де­тель­ство­вал, вот, Он кре­стит, и все идут к Нему. Иоанн ска­зал в ответ: не может чело­век ничего при­ни­мать на себя, если не будет дано ему с неба. Ему должно расти, а мне ума­ляться». Но кре­стил, конечно, не Хри­стос, а кре­стили апо­столы. Кре­стили тем же самым кре­ще­нием пока­я­ния, что и Иоанн Пред­теча. И народ, кото­рый шел до этого к Иоанну, пошел ко Хри­сту. Что и вызвало недо­воль­ство уче­ни­ков Иоанна, ведь Хри­стос Сам кре­стился у Иоанна. А теперь как бы пере­ма­ни­вает после­до­ва­те­лей Иоанна Кре­сти­теля к Себе. Но посмот­рите, как реа­ги­рует Иоанн Кре­сти­тель на жалобу своих уче­ни­ков: Ему должно расти, а мне ума­ляться. Можно конечно задасться вопро­сом, ну а что же он дол­жен был еще ска­зать? Ведь у Иоанна Кре­сти­теля своя мис­сия в этом мире, а у Хри­ста своя.

Да, для нас это кажется есте­ствен­ным, когда мы читаем еван­гель­скую исто­рию. Но настолько лишь это явля­ется есте­ствен­ным для чело­ве­че­ской пси­хо­ло­гии, для чело­ве­че­ского созна­ния, опыта, а глав­ное для чело­ве­че­ских амби­ций. Отда­вать славу, про­пус­кать впе­ред и самому ухо­дить в тень. Ведь чаще всего в нашей жизни путь к славе это не путь усту­пок, а путь борьбы. И для того, чтобы казаться вели­ким в гла­зах окру­жа­ю­щих людей, чело­век ума­ляет кого угодно, но только не себя. Борьба за пер­вен­ство, кон­ку­рен­ция – вот что опре­де­ляет законы этого мира. Осо­бенно если чело­век уже вку­сил славы, если на него смот­рят с вос­хи­ще­нием, то усту­пать эту славу дру­гому, даже может быть более достой­ному, без борьбы, про­сто так никто не будет. И эта акси­ома каса­ется не только мир­ской свет­ской жизни, то есть схватки за место под солн­цем, кото­рой чело­ве­че­ское обще­ство про­сто про­ни­зано, бук­вально на всех уров­нях, будь то борьба за место неболь­шого началь­ника или пре­зи­дент­ское кресло. Борьба за пер­вен­ство суще­ствует и в рели­ги­оз­ной жизни. И к сожа­ле­нию совсем не в тех фор­мах, на кото­рые ука­зал нам Хри­стос, говоря, что тот, кто хочет из вас быть пер­вым, да будет всем слуга. Еще в древ­нем Изра­иле появ­ля­лись мно­гие уже лже­учи­теля, кото­рые объ­яв­ляли себя мес­си­ями, соби­рали вокруг себя группы после­до­ва­те­лей, выдви­гали пре­тен­зии на свое лидер­ство, на осо­бые боже­ствен­ные пол­но­мо­чия, а зна­чит и на соот­вет­ству­ю­щее отно­ше­ние к себе. Кстати, Иоанн Кре­сти­тель был вос­при­нят боль­шин­ством иудеев именно как Мес­сия. Еван­ге­лист Лука совер­шенно ясно об этом гово­рит. Он пишет: все помыш­ляли в сердце своем об Иоанне, не Хри­стос ли он. Иоанн же свою раз­ницу между Хри­стом и собою и свою дистан­цию от гря­ду­щего Мес­сии выра­зил так: я крещу вас водою, но идет Силь­ней­ший меня, у Кото­рого я недо­стоин раз­вя­зать ремень обуви. То есть он кате­го­ри­че­ски отвер­гает при­нять то, что ему не при­над­ле­жит. Вот такое скром­ное и здра­вое отно­ше­ние к себе, к своим воз­мож­но­стям и к своей мис­сии было свой­ственно всем под­линно свя­тым людям. В отли­чие от тех, кто хотел или хочет казаться свя­тым, но не явля­ются тако­выми по сути.

Но все-таки тема кре­ще­ния не слу­чайно воз­никла в завер­ше­ние пас­халь­ной недели. Ведь наше кре­ще­ние это и есть наша Пасха. В таин­стве Кре­ще­ния с нами про­ис­хо­дит то, ради чего Хри­стос был рас­пят и вос­крес. Хри­стос при­шел в мир для того, чтобы изба­вить род чело­ве­че­ский от вла­сти греха, чтобы грех не довлел более над родом чело­ве­че­ским. Он при­ни­мает на Себя все послед­ствия наших гре­хов, вклю­чая стра­да­ния и смерть. И образно говоря, при­гвож­дает грех ко кре­сту, лишает его силы власт­во­вать над людьми. Хри­стос при­нял грех на себя, был умерщ­влен этим гре­хом, но побе­дил его, вос­стал из гроба. Как бы оста­вив грехи людей в той пещере, в кото­рой Он был погре­бен. И перед Своим Воз­не­се­нием запо­ве­дал Своим апо­сто­лам кре­стить все народы во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа, дабы дело, совер­шен­ное Им, рас­про­стра­ни­лось на всех людей.

Поэтому хри­сти­ан­ская купель кре­ще­ния – это не место внеш­него омо­ве­ния, это гроб, в кото­ром был погре­бен Хри­стос, в кото­ром Он ока­зался из-за чело­ве­че­ского греха, но из кото­рого Он вос­стал Побе­ди­те­лем греха.

Вот так и мы, погру­жа­ясь в купель кре­ще­ния, силой Хри­стова Вос­кре­се­ния осво­бож­да­емся от своих гре­хов. Вме­сте с Хри­стом погре­ба­емся входя в воду, дабы вме­сте с Ним вос­крес­нуть, выходя из этой воды, очи­щен­ными, обнов­лен­ными и осво­бож­ден­ными от силы греха. Как и пишет об этом апо­стол Павел. Он гово­рит: неужели не зна­ете, что все вы, кре­стив­шись во Хри­ста Иисуса, в смерть его кре­сти­лись. Итак мы погреб­лись с Ним кре­ще­нием в смерть, дабы как Хри­стос вос­крес из мерт­вых сла­вою Отца, так и нам ходить во обнов­лен­ной жизни.

Вот такими пас­халь­ными моти­вами сопро­вож­да­ется таин­ство кре­ще­ния вся­кого чело­века. Почему в древ­но­сти именно к празд­нику Свя­той Пасхи при­уро­чи­ва­лось таин­ство кре­ще­ния. Потому что кре­ще­ние и есть наша Пасха, осво­бож­де­ние от греха, но не своей силой, а силой иску­пи­тель­ной жертвы Христа.

Людей кре­стили в реке в древ­но­сти, оде­вали на них белые одежды, сим­вол чистоты, и с зажжен­ными све­чами они шли в храм на пас­халь­ную Литур­гию. И именно в память об этом нам остался крест­ный ход, когда духо­вен­ство в белых ризах со све­чами обхо­дит храм в пред­две­рии боже­ствен­ной пас­халь­ной Литургии.

Вос­кре­се­ние Хри­стово и Его победа над гре­хом и смер­тью это не только собы­тие в жизни Бого­че­ло­века Иисуса Хри­ста. Но это то, что про­изо­шло со всеми нами. Силой Божией стало для нас реаль­но­стью в таин­стве кре­ще­ния, дабы мы почи­тали себя мерт­выми для греха, живыми же для Бога во Хри­сте Иисусе Гос­поде нашем по слову апо­стола. Аминь.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки