В начале было Слово. Сто избранных проповедей – священник Иоанн Павлов

В начале было Слово. Сто избранных проповедей – священник Иоанн Павлов

(154 голоса4.7 из 5)

Что зна­чит быть умным? На этот вопрос раз­ные люди отве­тят по-раз­ному. Одни, напри­мер, назо­вут умными тех, кто знает, как зара­бо­тать деньги и стать бога­тым, или тех, кто сумел полу­чить власть, или кто при­об­рел извест­ность и славу, или кто умеет кра­сиво и в свое удо­воль­ствие жить.

Оглав­ле­ние

  1. О том, как узна­вать волю Божию
  2. Неделя всех святых
  3. О неосуж­де­нии
  4. Неделя всех свя­тых, в земле Рос­сий­ской просиявших
  5. О хра­не­нии ума. Если око твое будет чисто…
  6. О необ­хо­ди­мо­сти труда для спа­се­ния и духов­ного роста
  7. Бла­го­ра­зум­ный разбойник
  8. Горе тебе, Хора­зин, горе тебе, Вифсаида
  9. О сми­ре­нии
  10. Закон и Благодать
  11. О смерти души
  12. Сила Божия в немощи совершается
  13. Притча о пле­ве­лах на поле. Почему Бог не уни­что­жает в мире зло
  14. О духов­ном бодрствовании
  15. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саровский
  16. О гре­хах языка и слова
  17. Свя­той бла­жен­ный Симеон, Хри­ста ради юродивый
  18. Свя­тые стра­сто­терпцы Борис и Глеб
  19. Медо­вый Спас
  20. Притча о двух сыновьях
  21. О пра­виль­ном отно­ше­нии к скорбям
  22. Смысл поста
  23. Пре­об­ра­же­ние
  24. О том, чтобы про­щать обид­чи­ков. Притча о неми­ло­серд­ном заимодавце
  25. На слова: и был со зверями
  26. Успе­ние Божией Матери
  27. О двух видах печали, по свя­тому апо­столу Павлу
  28. Исце­ле­ние гада­рин­ского бесноватого
  29. Вос­кре­ше­ние дочери Иаира. Не бойся, только веруй…
  30. О любви к Богу и к ближнему
  31. О том, чтобы уго­ждать Богу, а не кому-то или чему-то другому
  32. Воз­дви­же­ние Кре­ста Господня
  33. Моле­бен в школе искусств
  34. О духов­ном росте
  35. О том, чтобы не жить, как живут язычники
  36. О доб­ро­де­тели мило­сер­дия. Свя­той Петр Мытарь
  37. Свя­той апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов. О богословии
  38. Свя­той апо­стол Фома. О вере и неверии
  39. Пре­по­доб­ная Пела­гея Антиохийская
  40. Икона «Всех скор­бя­щих радость»
  41. О молитве
  42. О печали и унынии
  43. Притча о богаче и Лазаре
  44. Собор Архи­стра­тига Божия Михаила
  45. О том, чтобы не при­леп­ляться к земле
  46. О хри­сти­ан­ском отно­ше­нии к смерти
  47. Притча о бес­плод­ной смоковнице
  48. О посте
  49. Вве­де­ние во храм Пре­свя­той Богородицы
  50. О без­от­вет­ствен­но­сти у христиан
  51. Притча о безум­ном богаче
  52. Что такое страсти
  53. Свя­той муче­ник Вонифатий
  54. О тер­пе­нии скорбей
  55. Новый год
  56. Свя­тая муче­ница Татьяна
  57. О том, чтобы не осла­бе­вать в молитве. Судья неправедный
  58. О том, чтобы законно подвизаться
  59. О грехе неблагодарности
  60. Свя­тая бла­жен­ная Ксе­ния Петербургская
  61. Неделя о мытаре и фари­сее. О смирении
  62. Сре­те­ние
  63. О необ­хо­ди­мо­сти воз­де­лы­ва­ния души
  64. О пре­ле­сти. Пре­по­доб­ный Никита, епи­скоп Новгородский
  65. Две лепты вдовицы
  66. Неделя о блуд­ном сыне
  67. Об идо­ло­по­клон­стве
  68. В тем­нице был, и вы при­шли ко Мне
  69. Неделя Сыро­пуст­ная. Про­ще­ное воскресенье
  70. Почему нужно поститься
  71. Тор­же­ство Православия
  72. О том, чтобы научиться видеть свои грехи
  73. Чело­век на земле подо­бен мла­денцу в утробе матери
  74. Неделя вто­рая поста, свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы
  75. О рас­слаб­лен­ном, носи­мом четырьмя
  76. О тер­пе­нии болезней
  77. Свя­той пре­по­доб­ный Алек­сий, чело­век Божий
  78. О пока­я­нии. Пре­по­доб­ная Мария Египетская
  79. Жизнь хри­сти­а­нина подобна Вели­кому посту
  80. Верб­ное Воскресенье
  81. Вели­кий Чет­верг. О таин­стве свя­того Причащения
  82. Победа Хри­ста над смертью
  83. Неделя свя­тых жен Мироносиц
  84. О необ­хо­ди­мо­сти вни­ма­тель­ного изу­че­ния Свя­щен­ного Писания
  85. Неделя о расслабленном
  86. Пре­по­ло­ве­ние Свя­той Пятидесятницы
  87. О гре­хов­ном рабстве
  88. Сред­ство борьбы с уны­нием и отчаянием
  89. Об основ­ных свой­ствах Бога
  90. О мир­ской суете
  91. О том, чтобы видеть нужды ближнего
  92. О храме чело­ве­че­ской души
  93. О том, чтобы скры­вать свои доб­ро­де­тели. Свя­тая бла­жен­ная Исидора
  94. Без жертвы невоз­можно уго­дить Богу
  95. Отда­ние Пасхи
  96. Воз­не­се­ние
  97. О пра­во­сла­вии и ере­сях. Память отцов I Все­лен­ского собора
  98. Об образе и подо­бии Божием
  99. Пяти­де­сят­ница
  100. Конеч­ная цель хри­сти­ан­ского пути

 

^ 1. О том, как узнавать волю Божию

Что зна­чит быть умным? На этот вопрос раз­ные люди отве­тят по-раз­ному. Одни, напри­мер, назо­вут умными тех, кто знает, как зара­бо­тать деньги и стать бога­тым, или тех, кто сумел полу­чить власть, или кто при­об­рел извест­ность и славу, или кто умеет кра­сиво и в свое удо­воль­ствие жить. Одним сло­вом, быть умным для этих людей озна­чает про­сто добиться успеха в зем­ной жизни. «Мы живем на земле только один раз, – ска­жут они, – вто­рого раза не будет, сле­до­ва­тельно, нужно всеми силами доби­ваться успеха, при­об­ре­тать богат­ство, власть и насла­ждаться жиз­нью, пока есть время». Логика здесь про­стая: будем есть, пить, весе­литься и брать от жизни все, потому что зав­тра умрем.

В начале было Слово. Проповеди

Конечно, мно­гих людей такое откро­венно низ­кое поня­тие о чело­ве­че­ском уме не удо­вле­тво­рит, и они на вопрос, кого можно назвать умным, ска­жут, что умный – это тот, кто полу­чил хоро­шее обра­зо­ва­ние, при­об­рел широ­кую эру­ди­цию, вла­деет несколь­кими язы­ками, много путе­ше­ство­вал, много знает и тому подоб­ное. «Вот с таким чело­ве­ком бывает инте­ресно и полезно обще­ние, – ска­жут они, – вот такие люди дей­стви­тельно явля­ются умными». Еще неко­то­рые ска­жут, что умный – это чело­век опыт­ный, про­ни­ца­тель­ный, зна­ю­щий жизнь и людей и уме­ю­щий при­ме­нять эти зна­ния в своей жизни. Такие или подоб­ные ответы дают обычно мир­ские люди на вопрос о том, кого можно счи­тать умным.

Хри­сти­ан­ство, однако, отве­чает на этот вопрос совсем по-дру­гому. Вот что гово­рит пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий: «Люди обычно име­ну­ются умными по непра­виль­ному упо­треб­ле­нию сего слова. Не те умны, кото­рые изу­чили изре­че­ния и писа­ния древ­них муд­ре­цов, но те, у кото­рых душа – умна, кото­рые могут рас­су­дить, что добро и что зло; и злого и душе­вред­ного убе­гают, а о доб­ром и душе­по­лез­ном разумно радеют и делают то с вели­ким к Богу бла­го­да­ре­нием. Эти одни поис­тине должны име­но­ваться умными людьми. Истинно умный чело­век одну имеет заботу – все­душно пови­но­ваться и уго­ждать Богу вся­че­ских». Из при­ве­ден­ных слов свя­того Анто­ния прежде всего видно, что чело­веку невоз­можно быть умным без Бога. Только тот, кто уго­ждает Богу, кто испол­няет Его волю, может быть назван умным.

Точно так же гово­рит об этом пред­мете и пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник, для кото­рого быть умным озна­чает испол­нять волю Божию на вся­кое время, на вся­ком месте и во вся­ком деле. То есть умен и мудр по-насто­я­щему лишь тот, кто в любой ситу­а­ции знает волю Божию и ста­ра­ется ее испол­нить. Именно такой муд­ро­сти учит нас и Свя­щен­ное Писа­ние, когда гово­рит устами апо­стола Павла: «Не будьте нерас­су­ди­тельны, но позна­вайте, что есть воля Божия». Тому же самому учит и глав­ная хри­сти­ан­ская молитва, слова кото­рой «да будет воля Твоя» мы про­из­но­сим каж­дый день.

Соб­ственно, чью еще волю, кроме воли Божией, может испол­нять чело­век? По сло­вам пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, чело­век может испол­нять три воли: пер­вая – это воля Божия, вполне совер­шен­ная и спа­си­тель­ная; вто­рая – это воля самого чело­века, кото­рая даже когда она не гибельна, то все равно не явля­ется спа­си­тель­ной, и, нако­нец, тре­тья воля – демо­ни­че­ская, вполне и все­гда гибель­ная. Отсюда видно, что спа­си­тель­ная воля только одна – это воля Божия, а две дру­гие воли нас не спа­сают, но ведут к гибели.

Итак, тот, кто хочет спа­стись, непре­менно дол­жен испол­нить в своей жизни волю Божию. Однако, чтобы ее испол­нить, нужно сна­чала ее узнать. Воз­можно ли чело­веку узнать волю Божию, и если воз­можно, то как это сде­лать? Свя­тые, напри­мер, знали волю Божию непо­сред­ственно от Бога. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский мог прямо отве­тить чело­веку, спра­ши­ва­ю­щему о мона­ше­стве: «Нет тебе дороги в мона­стырь». Или чело­веку, спра­ши­ва­ю­щему о женитьбе: «Богу не уго­ден этот брак», или еще кому-то: «Ты вый­дешь замуж за такого-то чело­века, и брак этот будет счаст­ли­вым». И оши­бок у него не было нико­гда, потому что он ничего не гово­рил от себя, но лишь то, что узнал от Бога. Точно так же знали волю Бога и дру­гие вели­кие Его угодники.

Хорошо, свя­тые знали волю Божию непо­сред­ственно от Бога, это понятно. Ну а нам-то, кото­рым еще далеко до совер­шен­ства свя­тых, – как нам узна­вать ее? Дело это не про­стое и не лег­кое, это есть такая наука, кото­рую сразу не одо­ле­ешь. Ее нельзя изу­чить чисто тео­ре­ти­че­ски, как, напри­мер, изу­чают законы физики или пра­вила дорож­ного дви­же­ния. Изу­ча­ется она только мно­гими тру­дами, мно­гими боре­ни­ями и испы­та­ни­ями, мно­гим опы­том хри­сти­ан­ской жизни. По мере того как чело­век при­бли­жа­ется к Богу, он при­ем­лет от Него дар духов­ного рас­суж­де­ния и ста­но­вится спо­соб­ным без­оши­бочно узна­вать Его волю.

Что такое дар духов­ного рас­суж­де­ния? По сло­вам старца Паи­сия Свя­то­горца, духов­ное рас­суж­де­ние – это очи­щен­ность, Боже­ствен­ное про­све­ще­ние, духов­ная ясность. К стя­жа­нию этого дара и должны вся­че­ски стре­миться хри­сти­ане. Для тех же, кто пока не достиг этой высо­кой меры, суще­ствуют неко­то­рые спо­собы, кото­рые могут помочь на пути изу­че­ния этой науки. Пере­чис­лим основ­ные из них.

Итак, во-пер­вых, тот, кто хочет испол­нить в своей жизни волю Бога, непре­менно дол­жен читать и вни­ма­тельно изу­чать Его Слово – Свя­щен­ное Писа­ние, в кото­ром Сам Гос­подь откры­вает Свою волю чело­веку. И не про­сто надо читать Писа­ние, но нужно испол­нять в жизни то, что там напи­сано. То есть нужно ста­раться при­ме­нить слова Писа­ния к каж­дой жиз­нен­ной ситу­а­ции. При любом нашем выборе нужно вспом­нить, что вот Гос­подь сей­час смот­рит на нас, и поду­мать, чего Он ждет от нас и как бы Он хотел, чтобы мы посту­пили. Нужно вспом­нить, какие слова, какие запо­веди Писа­ния могут быть при­ме­нимы к дан­ной ситу­а­ции и, исходя из этого, попы­таться сде­лать вер­ный, то есть угод­ный Богу выбор. Чело­век, сооб­ра­зу­ю­щий свои дей­ствия со Сло­вом Божиим, будет посте­пенно воз­рас­тать в позна­нии воли Божией.

Во-вто­рых, тот, кто хочет испол­нять волю Божию, дол­жен читать жития и тво­ре­ния свя­тых отцов. Свя­тые – это люди, кото­рые свою жизнь поло­жили за то, чтобы испол­нить волю Бога, а потому и нас они могут научить тому же. Читая жития свя­тых, мы должны им под­ра­жать, ста­раться жить так, как они жили. То есть, когда мы не знаем, как посту­пить, нужно вспом­нить, как посту­пали свя­тые в такой или похо­жей ситу­а­ции, и поста­раться, насколько для нас воз­можно, посту­пить подоб­ным обра­зом. Если будем по мере сил это испол­нять, то явимся под­ра­жа­те­лями свя­тых в испол­не­нии воли Божией и мало-помалу будем научаться эту волю узнавать.

В‑третьих, есть еще один спо­соб, как узнать волю Божию: спро­сить у сво­его духов­ника или у духо­нос­ного старца. Однако к духов­нику и старцу нужно обя­за­тельно при­хо­дить с верой, а свой вопрос пред­ва­рить молит­вой к Богу, чтобы Он открыл Свою волю через Сво­его слу­жи­теля. В ста­рые вре­мена люди так и посту­пали – шли к пре­по­доб­ному Сера­фиму или к Амвро­сию Оптин­скому, и те откры­вали им волю Божию в том или ином слу­чае. И это есть самый про­стой и надеж­ный спо­соб, однако для нас он почти недо­сту­пен, ибо до край­но­сти оску­дели в наше время свя­тые старцы, да и духов­ник сего­дня редко у кого имеется.

Когда нет воз­мож­но­сти спро­сить у духов­ни­ков или у свя­тых, суще­ствует еще один спо­соб, как узнать волю Божию: молитва к Богу о вра­зум­ле­нии. Свя­тые отцы учат, что хорошо три раза молиться перед тем, как при­нять какое-либо реше­ние. Пре­по­доб­ный Иоанн Про­рок гово­рит, что когда ты не можешь спро­сить сво­его старца, то надо три­жды помо­литься о вся­ком деле и после этого смот­реть, куда пре­кло­ня­ется сердце, хотя на волос, – и так и посту­пать; ибо изве­ще­ние бывает заметно и вся­че­ски понятно сердцу. В том слу­чае, когда дело не тре­бует быст­рого реше­ния, свя­той Иоанн сове­тует молиться три раза в тече­ние трех дней. Ибо и Спа­си­тель наш отхо­дил три­жды для молитвы и, молясь три­жды, про­из­но­сил одни и те же слова.

Сходно со свя­тым Иоан­ном рас­суж­дает ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец. По его сло­вам, для того, чтобы во вся­ком деле испол­нить волю Божию, нужно, во-пер­вых, помо­литься, во-вто­рых, поду­мать (так как не напрасно Бог дал нам голову) и, в‑третьих, – дей­ство­вать. И это очень муд­рое пра­вило, ибо молитва освя­щает разум чело­века, так что он ста­но­вится спо­соб­ным нахо­дить пра­виль­ное, то есть соглас­ное с волей Божией решение.

Все выше­из­ло­жен­ные пра­вила в каком-то смысле сум­ми­рует настав­ле­ние свя­ти­теля Фила­рета, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского, кото­рый на вопрос о том, как узнать волю Божию, гово­рит сле­ду­ю­щее: «Воз­зови сло­вом Пав­ло­вым: Гос­поди! Что пове­лишь мне делать? Угодно ли Тебе, Гос­поди, пред­при­ем­ле­мое мной? Если угодно, бла­го­слови; если неугодно, не допу­сти меня сде­лать неугод­ное Тебе. И потом слу­шай, что ска­жет тебе Гос­подь – в Своем слове, в твоем разуме, в твоей сове­сти, в сове­тах людей муд­рых и бла­го­че­сти­вых и во внеш­них ука­за­ниях и знамениях».

Итак, бра­тия и сестры, мы должны, исполь­зуя все пере­чис­лен­ные сред­ства, учиться вели­кой науке – знать и испол­нять волю Божию во вся­кое время, на вся­ком месте и во вся­ком деле. Потому что если мы не тво­рим волю Божию, то тво­рим или свою соб­ствен­ную волю, или волю бесов, – и обе они не при­во­дят нас ко спа­се­нию, но, напро­тив, ведут к гибели. Един­ствен­ная бла­гая, спа­си­тель­ная и совер­шен­ная воля – это воля Гос­пода Бога, нашего Созда­теля. Только Он один знает, каким путем спа­сти каж­дого из нас. Только Его воля есть наше освя­ще­ние и спа­се­ние. Его совер­шен­ную волю и должны мы вся­че­ски искать, узна­вать и испол­нять во все дни жизни, по слову глав­ной нашей молитвы: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли». Аминь.

 

^ 2. Неделя всех святых

Свя­тые Божии угод­ники очень раз­ные. Очень непо­хо­жими бывают их образ жизни, их харак­тер, их подвиги, а также те вре­мена и страны, в кото­рых они жили. Свя­той апо­стол Павел срав­ни­вает свя­тых со звез­дами на небе. Звезды на небе все раз­ные: среди них есть более яркие, а есть менее яркие. Также и по цвету звезды раз­ли­ча­ются: они могут быть белыми, крас­ными, голу­быми или жел­тыми. Но хотя звезды и раз­ные, хотя отли­ча­ются по цвету и ярко­сти, однако все они утвер­жда­ются на одном и том же небе. Точно так же и свя­тые, хотя и очень раз­ные, но все пре­бы­вают на еди­ном небе Божества.

Апо­стол Павел гово­рит, что звез­дочки небес­ные раз­ли­ча­ются по своей славе. Так же и свя­тые: одни из них в боль­шей сте­пени, а дру­гие в мень­шей сте­пени про­слав­лены Богом. «Бывают боль­шие и мень­шие дары Божии, – гово­рит пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский, – хотя все они высоки и чудны, но один пре­вос­хо­дит дру­гой, и сте­пень сте­пени выше». Боль­шую славу в Цар­стве Небес­ном имеют те, кто больше любил Бога здесь, во время зем­ной жизни.

Или можно при­ве­сти дру­гое срав­не­ние: свя­тые подобны цве­там в пре­крас­ном саду. Ведь цветы также бывают очень раз­ные: и по раз­меру, и по виду, и по цвету, и по аро­мату. Точно так же и свя­тые: все они раз­ные, но все пре­бы­вают в одном и том же небес­ном Божием саду.

Когда мы гово­рим о свя­тых, то прежде всего нужно вспом­нить, что и все мы, хри­сти­ане, при­званы прийти туда же, куда при­шли они, то есть в Цар­ствие Божие. Каж­дый из нас в свое время дол­жен стать одной из небес­ных звез­до­чек или одним из цвет­ков в небес­ном рай­ском саду. Ведь именно это и озна­чает спа­стись и уго­дить Богу.

Как же нам прийти в Цар­ствие Божие? А как свя­тые туда при­шли? Хотя свя­тые и очень раз­ные, однако у всех них есть одна общая черта: они любили Хри­ста и свою жизнь посвя­тили тому, чтобы испол­нить Его запо­веди. Вот и мы должны посвя­тить этому свою жизнь, бра­тия и сестры, и мы должны поста­раться испол­нить в своей жизни запо­веди Хри­стовы. И учиться испол­нять эти запо­веди мы должны не у кого иного, как у самих свя­тых. Для этого нам нужно узнать их поближе, завя­зать с ними обще­ние. Ведь, по сло­вам свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова, беседа и обще­ство ближ­них сильно дей­ствуют на чело­века. Беседа и зна­ком­ство с уче­ным сооб­щает много све­де­ний, с поэтом – много воз­вы­шен­ных мыс­лей и чув­ство­ва­ний, с путе­ше­ствен­ни­ком – много позна­ний о стра­нах, о нра­вах и обы­чаях народ­ных. Оче­видно: беседа и зна­ком­ство со свя­тыми сооб­щают святость.

Итак, нам непре­менно нужно, бра­тия и сестры, подру­житься со свя­тыми. Как же можно при­об­ре­сти их дружбу? При­об­ре­сти ее можно через чте­ние их житий и тво­ре­ний. Если мы читаем жития и тво­ре­ния свя­тых, если ста­ра­емся по силе под­ра­жать им, то ста­но­вимся близ­кими и еди­но­душ­ными их дру­зьями, про­дол­жа­те­лями их дела на земле. Если же мы будем еди­но­душ­ными дру­зьями свя­тых, то, несо­мненно, при­дем в свое время туда, где пре­бы­вают они, то есть на небо. Вот тогда каж­дый из нас и ста­нет одним из пре­крас­ных цвет­ков в саду Небес­ного Царя, одной из веч­ных звез­до­чек в Цар­стве Хри­ста и Бога нашего. Аминь.

 

^ 3. О неосуждении

Суще­ствует ли лег­кий путь ко спа­се­нию? На этот вопрос, конечно, нам сразу хочется отве­тить отри­ца­тельно. Ведь известно, что без тру­дов, без напря­же­ния сил спа­стись невоз­можно, а сле­до­ва­тельно, и лег­кого пути ко спа­се­нию быть не может. Однако свя­тые отцы отве­чают на него поло­жи­тельно: да, есть лег­кий путь ко спа­се­нию. Что это за путь? Он заклю­ча­ется в том, чтобы испол­нить слова Хри­ста о неосуж­де­нии: не судите, да не судимы будете. Ведь из этих слов сле­дует, что если мы не осуж­даем, то и нас на Страш­ном Суде не осу­дят, а раз не осу­дят, зна­чит, мы будем оправ­даны и таким обра­зом спасемся.

Итак, ока­зы­ва­ется, есть про­стой путь ко спа­се­нию: не осуж­дай дру­гих, и будешь спа­сен. При этом даже не тре­бу­ется каких-то осо­бен­ных и чрез­вы­чай­ных подви­гов – стро­гого поста, ноч­ных бде­ний с покло­нами и тому подоб­ного, – тре­бу­ется только неосуж­де­ние. Каза­лось бы, все про­сто, но, увы, мы не хотим идти этим путем, потому что слиш­ком любим осуж­дать людей. Мы посто­янно судим всех и вся: домаш­них, род­ствен­ни­ков, зна­ко­мых, дру­зей, сосе­дей, сослу­жив­цев, пра­ви­те­лей и началь­ни­ков. Мы так при­выкли к осуж­де­нию, что даже уже не заме­чаем его – оно стало как бы нашей вто­рой при­ро­дой. Не напрасно гово­рят свя­тые отцы, что любая при­вычка – и пло­хая, и хоро­шая, – уко­ре­нив­шись в чело­веке через дол­го­вре­мен­ное ей сле­до­ва­ние, при­об­ре­тает силу при­роды, силу есте­ства. То же самое гово­рит нам и народ­ная муд­рость: при­вычка – вто­рая натура.

Если чело­век при­вык осуж­дать, то через неко­то­рое время это ста­но­вится болез­нью, так что он уже не может не осуж­дать. При этом что-то изме­ня­ется в самом уме чело­века, ум ста­но­вится повре­жден­ным. Отцы назы­вают эту болезнь «испор­чен­ный помы­сел». Чело­век с испор­чен­ным помыс­лом начи­нает стра­дать болез­нен­ной сле­по­той: его ум ста­но­вится неспо­соб­ным пра­вильно видеть реаль­ность, но пред­став­ляет ее в иска­жен­ном виде. Он все­гда и во всем начи­нает видеть только пло­хое, а хоро­шего не видит. Он видит пло­хое даже там, где его нет, и не видит хоро­шего там, где оно явно и оче­видно для всех. Ста­рец Паи­сий Афон­ский срав­ни­вает такое состо­я­ние со стан­ком, кото­рый льет пули. Какой бы мате­риал мы в этот ста­нок ни загру­зили, он все равно льет только пули – из золота ли, железа ли, пласт­массы, глины или шоко­лада. Ничего дру­гого про­из­во­дить он не умеет. Так и чело­век с испор­чен­ным помыс­лом: в любой ситу­а­ции, в любом чело­веке, в любой полу­чен­ной инфор­ма­ции он видит и нахо­дит только то, за что можно осу­дить, за что можно пори­цать. Того, за что можно похва­лить, одоб­рить, он не видит. И если попы­таться ему ука­зать на это, попы­таться его испра­вить, то он отка­зы­ва­ется при­зна­вать свою неправоту, свою ошибку и болезнь. Он счи­тает, он совер­шенно уве­рен и убеж­ден, что он прав, что он ясно и точно видит истину, а осталь­ные оши­ба­ются и не видят ее. Этот стран­ный обман чем-то напо­ми­нает извест­ную жуль­ни­че­скую игру в напер­сток, когда чело­век, перед кото­рым шулер кру­тит наперстки, бывает абсо­лютно, на все сто про­цен­тов, уве­рен, что знает, под каким наперст­ком нахо­дится шарик, однако, когда наперстки под­ни­мают, то ока­зы­ва­ется, что он нахо­дится совсем не там, и чело­век про­иг­ры­вает круп­ную сумму денег…

Вот так и диа­вол, мастер раз­ных тон­ких обма­нов, пора­жает ум чело­века сле­по­той, так что он начи­нает пре­вратно видеть вещи. И чело­век тогда бывает совер­шенно искренне убеж­ден в своей правоте, потому что его ум с испор­чен­ным помыс­лом именно так пока­зы­вает ему окру­жа­ю­щий мир – пока­зы­вает иска­женно и ложно. Это как если бы самое доб­рое и кра­си­вое чело­ве­че­ское лицо мы стали рас­смат­ри­вать через кри­вое зер­кало – конечно, оно пока­за­лось бы нам без­об­раз­ным и оттал­ки­ва­ю­щим – не потому что лицо такое, а потому что зер­кало испорчено.

Ста­рец Паи­сий гово­рит, что все люди делятся на две кате­го­рии. Пер­вые подобны пчеле, а вто­рые подобны мухе. Как ведет себя пчела? Напри­мер, она зале­тает слу­чайно в какое-нибудь сквер­ное место, ска­жем, в при­вок­заль­ный туа­лет, где много грязи и нечи­стоты. Но пчела как бы не заме­чает всего этого, она про­ле­тает мимо и нахо­дит в даль­нем углу кусо­чек мар­ме­лада, забы­тый ребен­ком. Муха же ведет себя совер­шенно по-дру­гому. Когда она при­ле­тает в пре­крас­ный цве­ту­щий сад, то не заме­чает бла­го­уха­ю­щих цве­тов, а про­ле­тает мимо них и, найдя в даль­нем углу какую-нибудь гадость, садится на нее…

Всеми силами, бра­тия и сестры, мы должны ста­раться изба­виться от стра­сти осуж­де­ния. Нужно очень осте­ре­гаться кого-либо осуж­дать, чтобы не испор­тился наш ум и не стали бы мы боль­ными и нечи­стыми мухами. Не будем никого осуж­дать даже в том слу­чае, когда чья-либо вина или пороч­ность явна и несо­мненна. Один суд чело­ве­че­ский, и совсем дру­гой суд Божий. Иуда был в числе бли­жай­ших уче­ни­ков Хри­ста и совер­шил мно­же­ство чудес, а раз­бой­ник совер­шил мно­же­ство зло­де­я­ний и сидел в тюрьме, ожи­дая казни. Но вот про­шло всего несколько часов, и мы видим, что раз­бой­ник пер­вый из всего чело­ве­че­ства вошел в Рай, а Иуда пре­дал Хри­ста и пошел в ад. Где же правота суда чело­ве­че­ского? Не явля­ется ли суд чело­ве­че­ский ложью и заблуж­де­нием? Не потому ли и дана нам запо­ведь «не судите», – ибо наш суд почти все­гда ока­зы­ва­ется невер­ным и про­ти­во­ре­ча­щим Божию суду, извра­ща­ю­щим Божий суд?

Как же нам научиться не осуж­дать? Ста­рец Паи­сий сове­то­вал для этого мыс­ленно поста­вить себя на место того, кого хотим осу­дить. Он гово­рил, что если мы будем так посту­пать, то не осу­дим даже шипя­щую на нас ядо­ви­тую змею. В самом деле, поста­вим себя на ее место: змея всю зиму сидела в холод­ной сырой норе, нако­нец при­шло лето, и она выползла погреться на сол­нышке. И тут какие-то люди бро­са­ются на нее с пал­кой или кидают кам­нями – разве любой на ее месте не стал бы шипеть и кусаться?

Или еще при­мер: бывает, что на нас набра­сы­ва­ются на улице без­дом­ные собаки, хотя мы их и не тро­гаем, и вот нам бывает это очень непри­ятно. Однако если мы поста­вим себя на их место, то мы их не осу­дим. Нужно только вспом­нить, что собаки про­во­дят ночи на улице в силь­ный мороз, что они голод­ные и обмерз­шие, что люди, окру­жа­ю­щие их в городе, боль­шей частью отно­сятся к ним враж­дебно, готовы уда­рить, бро­сить кам­нем, даже пока­ле­чить, что их давят машины, что часто на них делают облавы и вылав­ли­вают, чтобы усы­пить, а если назы­вать вещи сво­ими име­нами, попро­сту убить. Также нужно вспом­нить, что пер­во­на­чаль­ной и глав­ной при­чи­ной стра­да­ний живот­ных явля­ется чело­век. Ибо живот­ные стра­дают из-за пре­ступ­ле­ния Адама, до пре­ступ­ле­ния Адама они не знали стра­да­ний. Чело­век тоже часто стра­дает в этом мире, но он, по край­ней мере, стра­дает по своей соб­ствен­ной вине, а живот­ные, в том числе и собаки, – не по своей вине, а по вине чело­века. Стоит ли после всего этого удив­ляться, что они ино­гда бывают агрес­сив­ными и кида­ются на людей? Разве любой на их месте не делал бы то же самое? Ско­рее, наобо­рот, нужно удив­ляться их тер­пе­нию и вели­ко­ду­шию, удив­ляться, что они набра­сы­ва­ются на людей не так уж часто. Мно­гие, ока­зав­шись на их месте, вели бы себя намного хуже.

При­ве­дем еще при­мер. Часто в теле­но­во­стях мы слы­шим об опу­стив­шихся людях – пья­ни­цах, нар­ко­ма­нах, про­даж­ных жен­щи­нах – и о тех непри­гляд­ных делах, кото­рые они совер­шают. И вот мы начи­наем этих людей осуж­дать. Однако при этом мы совер­шенно не знаем обсто­я­тельств их жизни: какое было у них дет­ство, в какой среде они росли, какая у них наслед­ствен­ность и мно­гое дру­гое. А если бы мы выросли в таких усло­виях? Не стали бы мы такими же, как они, или даже намного хуже? Пре­по­доб­ный авва Доро­фей рас­ска­зы­вает слу­чай, как двух малень­ких дево­чек рабо­тор­го­вец про­дал раз­ным людям: одну при­об­рела на вос­пи­та­ние бла­го­че­сти­вая жен­щина высо­кой духов­ной жизни, а дру­гую – жен­щина про­даж­ная и раз­врат­ная, желав­шая обу­чить девочку сво­ему сквер­ному реме­слу. Разве не оче­видно, что лет через два­дцать из этих детей вый­дут совер­шенно раз­ные люди? И мно­гие, глядя на них, одну будут хва­лить, а дру­гую осуж­дать. Однако Бог будет судить каж­дого чело­века пра­вед­ным, истин­ным судом, ибо Он все­ве­ду­щий и при­ни­мает во вни­ма­ние все, абсо­лютно все обсто­я­тель­ства, боль­шин­ство из кото­рых нам вовсе не известны.

Итак, не будем, бра­тия и сестры, осуж­дать людей, забы­вая при­ня­тую нами Хри­стову запо­ведь. Не дано нам судить, судить может только Бог. Наш же суд все­гда ока­зы­ва­ется лож­ным, он про­ти­во­ре­чит, он враж­де­бен Божию суду, почему, осуж­дая, мы ста­но­вимся вра­гами Самого Гос­пода. Убо­имся этого, не будем ста­но­виться про­тив­ни­ками и вра­гами Божи­ими. При­ло­жим уси­лия к тому, чтобы не осуж­дать ника­кого чело­века. Тогда и нас Гос­подь не осу­дит, тогда и на нас испол­нится Его слово: не судите, и не судимы будете. Аминь.

 

^ 4. Неделя всех святых, в земле Российской просиявших

Вы – соль земли, вы – свет мира, гово­рит Хри­стос Своим уче­ни­кам в Еван­ге­лии. Свя­тые – это соль земли, смысл ее суще­ство­ва­ния. Земля должна при­но­сить от себя угод­ные Богу плоды – то есть свя­тых. Об этом гово­рят мно­гие притчи Спа­си­теля – напри­мер, о злых вино­гра­да­рях и о бес­плод­ной смо­ков­нице. Из этих прит­чей сле­дует, что свя­тые есть тот плод, ради кото­рого и суще­ствует земля. Каж­дый хри­сти­ан­ский пра­во­слав­ный народ при­но­сит от себя Богу эти плоды свя­то­сти и пра­вед­но­сти. Среди них и рус­ский народ, Рус­ская Цер­ковь уже тысячу лет при­но­сит Богу такие плоды.

В Еван­ге­лии также есть извест­ная притча о сея­теле, кото­рый сеял семена в раз­ных местах: при дороге, в каме­ни­стую почву, в тер­ние и, нако­нец, на доб­рую землю. Притча эта пока­зы­вает, как при­ни­мает Еван­гель­ское слово сердце каж­дого чело­века, сердца раз­ных людей. Но можно эту притчу при­ло­жить и к целым наро­дам: каж­дый народ может быть отне­сен к какому-то одному из этих четы­рех типов.

Несо­мненно, что Еван­гель­ское слово, посе­ян­ное в сердце рус­ского народа тысячу лет назад, попало на доб­рую почву. Рус­ский народ при­нял Еван­гель­скую весть всем серд­цем, отдал Хри­сту свя­тое свя­тых своей души и при­нес Ему изобиль­ные незем­ные плоды пра­вед­но­сти и свя­то­сти. В бого­слу­жеб­ной минее пере­чень одних только имен рус­ских свя­тых зани­мает около трид­цати стра­ниц, и, конечно, еще несрав­ненно больше свя­тых не пере­чис­лено в этом списке, но имена их известны одному лишь Гос­поду Богу.

Русь назы­вали свя­той, и выс­шим иде­а­лом для нее все­гда были пра­вед­ность и свя­тость. Далеко не во всех хри­сти­ан­ских наро­дах уда­лось сохра­нить такой идеал. Напри­мер, народы Запад­ной Европы, неко­гда хри­сти­ан­ские, давно уже утра­тили этот небес­ный идеал и заме­нили его зем­ным, чело­ве­че­ским. Не свя­тость, а поря­доч­ность, чест­ность, вос­пи­тан­ность и тому подоб­ные чело­ве­че­ские доб­ро­де­тели вот уже много веков явля­ются иде­а­лом для Запада. Конечно, чест­ный, хоро­ший, вос­пи­тан­ный чело­век – это тоже неплохо, но раз­ница между таким чело­ве­ком и чело­ве­ком свя­тым – это как раз­ница между зем­лей и небом…

Именно небес­ным иде­а­лом свя­то­сти жила дол­гие века своей исто­рии свя­тая Русь, к нему она стре­ми­лась, его она искала. И мно­гие рус­ские люди дости­гали этого иде­ала, а те, кото­рые не дости­гали, при­бли­жа­лись к нему очень близко. Об этом сви­де­тель­ствуют мно­го­чис­лен­ные факты рус­ской исто­рии и рус­ской жизни. Напри­мер, пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский гово­рил про сво­его отца Ивана Пет­ро­вича, про­стого кре­стья­нина, что он, то есть пре­по­доб­ный Силуан, в его меру хри­сти­ан­ского совер­шен­ства не достиг, что отец выше его. И ведь это гово­рит вели­кий святой!

А один духов­ный писа­тель пере­дает сле­ду­ю­щий рас­сказ мона­хини Сма­рагды, чело­века высо­кой духов­ной жизни, пра­вед­ницы и молит­вен­ницы: «Сидит жен­щина на базаре, тор­гует чем-то от сво­его ого­рода. Пла­ток натя­нула совсем на глаза: во-пер­вых, солнце печет, а во-вто­рых, чтобы меньше отвле­каться на окру­жа­ю­щую суету, тво­рит она молитву Иису­сову. Сидит она, опу­стив глаза, молится и вдруг слы­шит, что подо­шед­ший нищий ста­рик гово­рит ей: “А ты бы попроще: только ‘Гос­поди, поми­луй’, так-то тебе легче будет”. Ска­зал и пошел. Видела она его в пер­вый раз. Молитву тво­рила, конечно, про себя: слы­шать он не мог. Вот какие у нас бывали и тор­говки, и нищие…»

И сколько их было по Рос­сии, Божиих людей и пра­вед­ни­ков, извест­ных одному лишь Богу! Совер­шенно неуди­ви­тельно, что пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский одна­жды в Духе Свя­том видел Рус­скую землю, кото­рая вся была покрыта бла­го­уха­ю­щим дымом молитв, вос­хо­див­шим от земли до неба. И это, конечно, под­линно есть кар­тина народа Божия, живу­щего верой, молит­вой, бого­об­ще­нием. Вполне спра­вед­ливы слова поэта Рильке, кото­рый гово­рил, что все госу­дар­ства гра­ни­чат друг с дру­гом, а Рос­сия гра­ни­чит с Богом…

Руси достался труд­ный путь, на про­тя­же­нии всей своей исто­рии она была вынуж­дена вое­вать про­тив мно­го­чис­лен­ных силь­ных и бес­по­щад­ных вра­гов, часто гро­зя­щих ей пол­ным уни­что­же­нием. От этих вра­гов ее не защи­щали ни море, ни горы, ни пустыни – ведь Рос­сия рас­по­ло­жена на откры­той со всех сто­рон широ­кой рав­нине. С востока на нее шли пол­чища Батыя и Мамая, с запада – поля­ков, Напо­леона и Гит­лера. С севера – шве­дов, с юга – турок. Самые кли­ма­ти­че­ские и при­род­ные усло­вия, в кото­рых она жила, были усло­ви­ями труд­ными: поло­вина тер­ри­то­рии Рос­сии – это веч­ная мерз­лота, где невоз­можно зем­ле­де­лие. Южная же ее часть, где зем­ле­де­лие воз­можно, была тер­ри­то­рией, пол­но­стью откры­той и не защи­щен­ной от воен­ных наше­ствий и от набе­гов степ­ных хищ­ни­ков. Поэтому люди все­гда жили в Рос­сии срав­ни­тельно небо­гато. Даже то, что уда­ва­лось нако­пить, часто уни­что­жа­лось, захва­ты­ва­лось, выжи­га­лось дотла оче­ред­ным наше­ствием или набегом.

Да, жизнь в Рос­сии не была без­об­лач­ной и лег­кой. Но ведь с хри­сти­ан­ской точки зре­ния именно такой и должна быть жизнь народа Божия. Ни один пра­во­слав­ный народ не жил без­мя­теж­ной, без­опас­ной и ком­форт­ной жиз­нью. При­чина этого ясна: чело­век слаб, и если дать ему все удоб­ства и рос­кош­ную жизнь, то он легко забы­вает Бога, забы­вает все небес­ное и пол­но­стью обра­ща­ется к земле, тонет в зем­ном прахе. Потому Гос­подь и не давал Своим наро­дам такой жизни. Пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский гово­рит, что «тем и отли­ча­ются сыны Божии от про­чих, что живут они в скор­бях, а мир весе­лится в насла­жде­нии и покое. Ибо не бла­го­во­лил Бог, чтобы воз­люб­лен­ные Его поко­и­лись, пока они в теле, но паче вос­хо­тел, чтобы они, пока в мире, пре­бы­вали в скорби, в тяготе, в тру­дах, в ску­до­сти, в наготе, в оди­но­че­стве, нужде, болезни, уни­чи­же­нии, в оскорб­ле­ниях, в сер­деч­ном сокру­ше­нии…» Таким путем Гос­подь ведет всех Своих истин­ных после­до­ва­те­лей, как и Сам Он, став чело­ве­ком, про­шел в нашем мире именно таким путем – путем креста.

Чтобы понять, почему Гос­подь не попус­кает Сво­ему народу слиш­ком обо­га­щаться и рос­ко­ше­ство­вать, сле­дует еще вспом­нить, на какой земле мы живем, вспом­нить, что земля наша – не место раз­вле­че­ний и удо­воль­ствий, а место, куда нас изгнали из Рая, место нашего нака­за­ния и исправ­ле­ния. Мы живем в мире тлен­ном, пад­шем и повре­жден­ном, в мире, где цар­ствует смерть, где все ею про­пи­тано, живем на окку­пи­ро­ван­ной диа­во­лом и смер­тью тер­ри­то­рии, живем корот­кое время, кото­рое должны посвя­тить борьбе – борьбе за то, чтобы испол­нить запо­веди Божии. На земле мы живем как на войне, как на фронте. Воз­можно ли поэтому для хри­стиан устра­и­ваться здесь со всеми удоб­ствами и рос­ко­шью? Ста­нут ли сол­даты стро­ить на пере­до­вой вме­сто око­пов и укреп­ле­ний пяти­звез­доч­ные отели с их блес­ком и изли­ше­ствами? Воз­можно ли после­до­ва­те­лям Хри­ста уто­пать в удо­воль­ствиях и рос­ко­ше­ство­вать в том мире, где убили их Творца, Гос­пода и Спа­си­теля? где неистов­ствует бес­по­щад­ная смерть? где мно­гие мил­ли­оны людей стра­дают и муча­ются? где каж­дую секунду кто-нибудь умирает?..

Ска­зан­ное не озна­чает, конечно, что народ Божий обре­чен на пол­ную нищету и разо­ре­ние, на жизнь обо­рван­цев, бом­жей и бес­при­зор­ни­ков, нет, все необ­хо­ди­мое для зем­ной жизни Гос­подь нам дает, ибо, по Его соб­ствен­ным сло­вам, Он знает, что мы имеем нужду в этом. Но Гос­подь не допус­кает Сво­ему народу чрез­мерно бога­теть и дохо­дить до изли­ше­ства и пре­сы­щен­ной жизни, потому что тогда народ пере­стает быть наро­дом Божиим, пере­стает рож­дать свя­тых. Гос­подь пре­мудро ведет Свой народ сред­ним путем, путем уме­рен­ной бед­но­сти. Таким путем Он вел в вет­хо­за­вет­ные вре­мена народ Изра­иля, кото­рый нико­гда даже и близко не имел такого зем­ного блеска и богат­ства, такой слав­ной зем­ной куль­туры, как, напри­мер, Еги­пет, Гре­ция или Рим. И этим же путем Он вел во вре­мена Нового Завета все истинно хри­сти­ан­ские, то есть пра­во­слав­ные народы. Он вел их так потому, что на этом пути народ Божий больше всего спо­со­бен рож­дать свя­тых и праведников.

Таким путем шла и Рос­сия, кото­рая нико­гда не пере­ста­вала рож­дать свя­тых. Даже в ХХ веке, во вре­мена ате­и­сти­че­ского бес­но­ва­ния, в ней про­си­яли мно­гие тысячи свя­тых и пра­вед­ни­ков. А сего­дня, после бес­пре­це­дент­ных гоне­ний боль­ше­вист­ского госу­дар­ства, когда все силы тьмы были направ­лены на то, чтобы сте­реть пра­во­сла­вие с лица Рус­ской земли, – даже и сего­дня более поло­вины пра­во­слав­ных людей нашей пла­неты при­над­ле­жат именно к Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви…

Цер­ковь учит нас, что свя­тые к нам близки, – в том слу­чае, конечно, если мы живем по-хри­сти­ан­ски. Они близки к нам по духу, по общему слу­же­нию Хри­сту. Однако наши рус­ские свя­тые близки к нам не только по духу, но и по крови – они в бук­валь­ном смысле явля­ются нашими род­ствен­ни­ками. Они вышли от нас, из нашей среды, роди­лись вме­сте с нами, выросли в наших семьях, селах, горо­дах. Взять хотя бы послед­них по вре­мени свя­тых – ново­му­че­ни­ков и испо­вед­ни­ков рос­сий­ских: ведь они жили совсем недавно, и у боль­шин­ства из них есть еще живые род­ствен­ники – дети, внуки, пле­мян­ники и дру­гие, более отда­лен­ные. Навер­ное, редко в каком дру­гом народе в наше время можно уви­деть род­ствен­ни­ков свя­тых в таком коли­че­стве, как у нас, в Рос­сии. И это также гово­рит о том, что Оте­че­ство наше и сего­дня, на пороге XXI века, про­дол­жает оста­ваться, несмотря ни на что, пра­во­слав­ной стра­ной и наро­дом Божиим.

Стяжи дух мирен – и тысячи спа­сутся вокруг тебя, гово­рил пре­по­доб­ный Сера­фим. То есть около каж­дого свя­того, стя­жав­шего Дух Свя­той, спа­са­ются тысячи хри­стиан, хотя и не достиг­ших свя­то­сти, но почи­та­ю­щих свя­тость, моля­щихся свя­тым и под­ра­жа­ю­щих им. Будем же, бра­тия и сестры, любить и чтить свя­тых земли Рус­ской, будем молиться им, будем ста­раться по мере сил под­ра­жать их жизни. Ведь тогда и мы, несо­мненно, вой­дем в те тысячи, кото­рые спа­сутся около каж­дого из них, – вой­дем их молит­вами и мило­стью Божией. Аминь.

 

^ 5. О хранении ума. Если око твое будет чисто…

В Нагор­ной про­по­веди Хри­ста есть извест­ные слова: «Све­тиль­ник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно…» Свя­тые отцы гово­рят, что в этих сло­вах под «оком» сле­дует пони­мать ум чело­века. Как для тела, для мате­ри­аль­ной сто­роны чело­ве­че­ской при­роды, глаз явля­ется основ­ным сред­ством ори­ен­та­ции при пере­дви­же­нии и любой его дея­тель­но­сти, так для души таким сред­ством явля­ется ум. Тело смот­рит и видит гла­зами, а душа видит умом. Есть внеш­нее, телес­ное зре­ние, а есть внут­рен­нее зре­ние, зре­ние умом, умо­зре­ние. Если у чело­века глаза здо­ро­вые, то он ясно раз­ли­чает все пред­меты мате­ри­аль­ного мира и потому легко может пере­дви­гаться, рабо­тать и зани­маться любым делом. А если глаза нездо­ро­вые, то чело­век плохо раз­ли­чает пред­меты, плохо раз­би­рает дорогу и не может или с боль­шим тру­дом может что-либо делать в нашем мире.

Все ска­зан­ное спра­вед­ливо и в отно­ше­нии чело­ве­че­ского ума. Ум – это око души, он дол­жен точно видеть реаль­ность и пра­вильно пока­зы­вать ее чело­веку. Спо­соб­ность ума к вос­при­я­тию реаль­но­сти зави­сит от его образа мыс­лей – от тех идей, прин­ци­пов и уста­но­вок, кото­рые ему усво­и­лись. Если эти мысли, идеи и уста­новки истин­ные и вер­ные, если они почерп­нуты из Свя­щен­ного Писа­ния, из Пре­да­ния Церкви, из тво­ре­ний свя­тых отцов, то ум чело­века будет подо­бен здо­ро­вому и острому глазу, кото­рый ясно видит путь, по кото­рому идет, видит все пре­пят­ствия и без­оши­бочно раз­ли­чает добро от зла и истину от заблуж­де­ния. Если же ум был отрав­лен пред­рас­суд­ками, помра­чен лож­ными мыс­лями и иде­а­лами, то такой ум теряет спо­соб­ность ясного и острого зре­ния и уже не может пра­вильно ори­ен­ти­ро­ваться. Он сби­ва­ется с пути и начи­нает блуж­дать по пусты­ням, дебрям и топям, нахо­дясь в опас­но­сти уто­нуть и погиб­нуть, чему, конечно, всеми силами содей­ствует враг нашего спа­се­ния, диа­вол. «Мыс­лям лож­ным, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, – все­гда сопри­сут­ствует и содей­ствует тем­ный и лука­вый дух обо­льще­ния. Отец лжи – диа­вол, так гово­рит Еван­ге­лие, ложь – дья­воль­ское свой­ство. Усво­ив­ший себе мысли лож­ные усвоил себе свой­ства диа­вола, всту­пил в срод­ство с отвер­жен­ными анге­лами, сде­лал для себя соеди­не­ние с Богом несрод­ным, неесте­ствен­ным. Чуж­дый Бога – чужд спа­се­ния и жизни духовной».

И еще слова свя­ти­теля Игна­тия: «Ста­ра­ется враг спа­се­ния чело­ве­че­ского выма­нить мысль нашу из при­ста­нища истины раз­лич­ными при­зра­ками истины. Он знает силы этой сети. Эта сеть кажется ничтож­ной для неопыт­ного глаза; ум при­ма­ни­ва­ется к ней любо­зна­тель­но­стью, пыш­ным, свя­тым наиме­но­ва­нием, кото­рым обык­но­венно при­крыта пагуба. Так лег­ко­вер­ный соло­вей, птичка осо­бенно любо­пыт­ная, при­ма­ни­ва­ется пищей, раз­бро­сан­ной под сет­кой, – и попа­дает навсе­гда в скуч­ную неволю. Пагубна мысль лож­ная: она вво­дит в душу омра­че­ние, само­обо­льще­ние, соде­лы­вает ее плен­ни­цей миро­дер­жи­теля. Истина сде­лает вас сво­бод­ными, ска­зал Спа­си­тель; оче­видно, что ложь лишает сво­боды, под­чи­няет вла­сти князя века сего».

Хорошо зная все это, враг нашего спа­се­ния все­гда пыта­ется наса­дить в умы людей жела­тель­ные ему лож­ные и гибель­ные идеи и мысли, чтобы под­чи­нить людей своей вла­сти и погу­бить. Дей­ствует враг в этой мыс­лен­ной брани по-раз­ному. Ино­гда он при­но­сит и вкла­ды­вает раз­ного рода мысли непо­сред­ственно в голову чело­века. На то, чтобы вкла­ды­вать в ум чело­века любые мысли, диа­вол полу­чил право со вре­мени паде­ния Адама. Свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский гово­рил, что нет такой гнус­ной, кощун­ствен­ной, бого­хуль­ной, лжи­вой и пагуб­ной мысли, кото­рую диа­вол не мог бы вло­жить в голову чело­века. Мы не в состо­я­нии запре­тить врагу вкла­ды­вать эти мысли в наш ум, нам не дано на это вла­сти. Но мы можем (и на это нам дана власть) пра­вильно отно­ситься к ним – то есть не при­ни­мать этих мыс­лей, пре­зи­рать их, не усва­и­вать себе и счи­тать для себя чуж­дыми. В этом и заклю­ча­ется так назы­ва­е­мая мыс­лен­ная брань, кото­рую при­званы вести все хри­сти­ане – как миряне, так в осо­бен­но­сти и монахи. У мона­хов такая брань может дости­гать необык­но­вен­ной сте­пени напря­жен­но­сти и остроты.

Вто­рое сред­ство, исполь­зу­е­мое диа­во­лом для того, чтобы сеять в умы людей нуж­ные ему мысли и идеи, – это источ­ники инфор­ма­ции, кото­рыми поль­зу­ется чело­век в нашем мире. Сюда отно­сятся книги, фильмы, газеты, жур­налы, реклама, Интер­нет, радио, теле­ви­де­ние. Через все это люди полу­чают доступ к необъ­ят­ному морю инфор­ма­ции. В этом море есть все – и хоро­шее, и пло­хое, доб­рое и злое, истин­ное и лож­ное. Увы, очень часто люди чер­пают оттуда именно пло­хое, лож­ное и гибель­ное – мысли и идеи, враж­деб­ные хри­сти­ан­ству, запу­ты­ва­ю­щие чело­века и уво­дя­щие его далеко от пути спасения.

Чего только не насе­вают в наши головы с помо­щью средств мас­со­вой инфор­ма­ции! Нам, напри­мер, вну­шают оттуда, что деньги, успех, власть, слава и удо­воль­ствия – это глав­ное в жизни и что надо доби­ваться этого любой ценой; нам вну­шают, что «сво­бод­ная любовь» выше супру­же­ской вер­но­сти и не под­ле­жит лице­мер­ному осуж­де­нию; нам вну­шают, что все рели­гии равны и оди­на­ково учат добру; что цело­муд­рие вредно для здо­ро­вья, а рас­пу­щен­ность и извра­ще­ния, напро­тив, полезны и не явля­ются гре­хом; что хри­сти­ан­ство уста­рело, а Цер­ковь при­годна только для отста­лых людей, – вот лишь немно­гие, самые общие штампы и уста­новки, кото­рые в избытке можно почерп­нуть в мир­ском море инфор­ма­ции. И не нужно думать, что эти мысли и идеи без­обидны, что они не ока­зы­вают на нас осо­бого вли­я­ния, – нет, все идеи и мысли, кото­рые ум полу­чает извне, никуда не дева­ются, они живут в таин­ствен­ных глу­би­нах нашей памяти и потом, ино­гда по про­ше­ствии дол­гого вре­мени, вдруг всплы­вают и могут ока­зать опре­де­ля­ю­щее вли­я­ние на пове­де­ние чело­века в той или иной жиз­нен­ной ситу­а­ции, стать при­чи­ной того или иного выбора.

Вот, напри­мер, чело­век совер­шил пре­ступ­ле­ние, при­чем такой чело­век, от кото­рого никто не ожи­дал ничего подоб­ного, и все удив­ля­ются: откуда? почему? как он мог? А мог он потому, что в реша­ю­щую минуту выбора у него сра­бо­тала уста­новка, штамп, идея, почерп­ну­тая им когда-то из книжки или фильма, где кра­си­вый герой бро­сил эффект­ную фразу о том, что ради боль­ших денег можно один раз пойти и на сделку со своей совестью.

Или еще при­мер: чело­век бро­сил жену и ушел к дру­гой, раз­ру­шив семью. Почему такие вещи часто слу­ча­ются в наше время? Да потому что сра­ба­ты­вают в наших голо­вах те штампы, кото­рые нам вби­ва­ются с дет­ства через книги, кино, Интер­нет – о том, что брак – это уста­рев­шее уста­нов­ле­ние, супру­же­ская вер­ность – пред­рас­су­док, измена – не грех, а сво­бод­ная любовь – дело во всех отно­ше­ниях хорошее.

Нередко через книги и фильмы враг все­вает в головы людей мысли откро­венно демо­ни­че­ские и бого­хуль­ные. Так, напри­мер, недавно вышед­ший скан­дально извест­ный фильм «Код да Винчи», с необы­чай­ным раз­ма­хом раз­ре­кла­ми­ро­ван­ный по всему миру, внед­ряет в созна­ние людей вполне бого­хуль­ные, демо­ни­че­ские и гибель­ные идеи, суть кото­рых сво­дится к тому, что Хри­стос был обыч­ный чело­век, а Цер­ковь объ­явила Его Богом и дол­гие века обма­ны­вала людей, и вот только сей­час нако­нец-то обман открылся и правда вос­тор­же­ство­вала. Если чело­век, зри­тель (а среди зри­те­лей много под­рост­ков, моло­дежи, про­стых неис­ку­шен­ных людей, при­вык­ших дове­рять тому, что гово­рят с экрана), – если зри­тель при­мет эти идеи, усвоит их себе, если они запа­дут ему в душу, то суще­ствует боль­шая веро­ят­ность, что в своей жизни он не при­дет в Цер­ковь, не при­мет Хри­ста, но будет ходить путями без­бо­жия, греха и гибели. И этот фильм, конечно же, далеко не един­ствен­ный в своем роде, но име­ется вели­кое мно­же­ство и дру­гих подоб­ных, где содер­жатся идеи и уста­новки не про­сто лож­ные, но откро­венно анти­хри­сти­ан­ские и богоборческие.

То, что от состо­я­ния ума зави­сит все пове­де­ние чело­века, хорошо известно и поли­ти­кам, и силь­ным мира сего. В поли­ти­че­ской и идео­ло­ги­че­ской борьбе, как известно, важ­ней­шее зна­че­ние имеет про­па­ганда и так назы­ва­е­мое «про­мы­ва­ние моз­гов» с помо­щью средств мас­со­вой инфор­ма­ции. Те, кто нахо­дится у вла­сти, хорошо знают, что если им удастся наса­дить в умы людей нуж­ные идеи, нуж­ные штампы и схемы мыш­ле­ния, то мас­сами управ­лять будет легко – они сами будут делать все, что нужно. И нередко в исто­рии бывало, что эти мысли, идеи и схемы, будучи лож­ными, овла­де­вали мас­сами и ста­но­ви­лись ору­жием огром­ной раз­ру­ши­тель­ной силы, при­водя к вели­чай­шим исто­ри­че­ским катастрофам.

Так, напри­мер, было в фашист­ской Гер­ма­нии или в рус­ской рево­лю­ции 1917 года, при­чи­ной кото­рой яви­лось насаж­де­ние в люд­ских умах лож­ных идей мате­ри­а­лизма, марк­сизма и ате­изма. Эти идеи, при­ня­тые и усво­ен­ные мас­сами, при­вели к самой боль­шой исто­ри­че­ской ката­строфе за всю исто­рию нашей пла­неты, цена кото­рой – десятки мил­ли­о­нов чело­ве­че­ских жиз­ней, пол­ное разо­ре­ние страны, вырож­де­ние и выми­ра­ние народа, духов­ное и нрав­ствен­ное раз­ло­же­ние чело­ве­че­ских душ. А начи­на­лось все это без­мер­ное зло с неко­то­рых, по внеш­но­сти даже как будто бы пра­виль­ных идей и мыс­лей, кото­рые враг неза­метно мало-помалу сеял в люд­ских умах.

Вот так и в наши умы враг пыта­ется сеять лож­ные, ядо­ви­тые и гибель­ные мысли, сеять пред­рас­судки и заблуж­де­ния, чтобы сбить нас с пути спа­се­ния и отчуждить от Хри­ста. Заблуж­де­ния, ложь и пред­рас­судки в нашем мире нико­гда не уми­рают, и ум чело­века часто бывает удо­бо­пре­кло­нен и вос­при­им­чив к ним. Диа­вол это знает и потому нико­гда не пре­кра­щает мыс­лен­ной брани про­тив нас. Как же нам бороться с ним?

Прежде всего, нужно научиться не при­ни­мать те гибель­ные, вред­ные и лож­ные мысли, кото­рые нам при­но­сит враг. Для этого нужно быть вни­ма­тель­ным. Чело­век невни­ма­тель­ный, по слову пре­по­доб­ного Мака­рия Еги­пет­ского, подо­бен городу без стен – враги в любое время вхо­дят в него и опу­сто­шают. Мы должны питать наш ум истин­ной, здо­ро­вой и небес­ной пищей, кото­рая обре­та­ется в Свя­щен­ном Писа­нии, в Пре­да­нии Пра­во­слав­ной Церкви, в житиях и тво­ре­ниях свя­тых отцов. Бла­жен чело­век, кото­рый может ска­зать вме­сте с псал­мо­пев­цем: «Све­тиль­ник ногам моим закон Твой и свет сте­зям моим».

По сло­вам афон­ского старца Иосифа Исих­а­ста, ум есть эко­ном нашей души, он дает душе пищу – ту пищу, кото­рую выби­рает и кото­рой сам пита­ется. Если эта пища истин­ная и здо­ро­вая, то и душа будет здо­ро­вая. Если же она нездо­ро­вая, то и душа будет болеть, будет осквер­нена и отрав­лена. Когда мы питаем свое тело, то все­гда обра­щаем вни­ма­ние на то, чтобы пища была све­жая, здо­ро­вая и полез­ная, несве­жую же и нездо­ро­вую не едим. Однако от телес­ной пищи зави­сит только телес­ное здо­ро­вье, а от того, чем мы питаем ум, зави­сит здо­ро­вье души и ее участь в гря­ду­щей веч­но­сти. Именно по этой при­чине нам нужно быть очень вни­ма­тель­ными к тому, чем мы питаем свой ум. Нужно смот­реть, нужно обра­щать вни­ма­ние на то, какие книги мы любим читать, какие фильмы и пере­дачи любим смот­реть, какие идеи и мысли пыта­ются про­ник­нуть в наш ум и нашу душу. И если это мысли вер­ные, чистые и свя­тые, то можно впус­кать их в дом нашей души, если же они про­ти­во­по­лож­ного свой­ства, то сле­дует их отвер­гать и нико­гда в себя не принимать.

Суще­ствует еще срав­не­ние ума с бью­щим на дне колодца клю­чом, от кото­рого коло­дец пита­ется. Если ключ на дне исто­чает чистую, здо­ро­вую и полез­ную воду, то и вся вода в колодце будет чистой, здо­ро­вой и полез­ной. Если же ключ исто­чает воду нечи­стую и нездо­ро­вую, то и весь коло­дец будет таким же – нечи­стым и нездо­ро­вым. Коло­дец – это душа чело­века, а ключ – это ум. Поэтому если ум чело­века чист и здрав, то и вся душа чело­века будет здо­ро­вая и свет­лая, а если ум помра­чен заблуж­де­ни­ями, стра­стями, лож­ными иде­а­лами и мыс­лями, то и вся душа его будет помра­чен­ной и боль­ной. И конечно, такой же будет вся его дея­тель­ность, вся его жизнь.

При­ве­дем еще одно харак­тер­ное выска­зы­ва­ние свя­ти­теля Игна­тия, писав­шего одному из духов­ных чад сле­ду­ю­щее: «Мне хочется, чтобы вы поняли, как важно наблю­де­ние за своим обра­зом мыс­лей, за своим разу­мом. Чело­век непре­менно водится своим обра­зом мыс­лей: это – свет наш. С боль­шой тща­тель­но­стью надо бдеть за све­том нашим, чтобы он не сде­лался тьмой, све­том лжи­вым, пока­зы­ва­ю­щим пред­меты не на их местах, не в их виде, одни вме­сто дру­гих. Итак, смотри: свет, кото­рый в тебе, не есть ли тьма? Надо, чтобы наш образ мыс­лей был про­ник­нут Исти­ной. Кроме Хри­ста, не пони­маю и не знаю дру­гой истины… вник­ните глу­боко в слова мои! Прошу, умо­ляю вас! Умо­ляю для вашего же спа­се­ния. Обык­но­венно люди счи­тают мысль чем-то мало­важ­ным: потому они очень мало­раз­бор­чивы при при­ня­тии мыс­лей. Но от при­ня­тых пра­виль­ных мыс­лей рож­да­ется все доб­рое, от при­ня­тых лож­ных мыс­лей рож­да­ется все злое. Мысль подобна рулю кора­бель­ному: от неболь­шого руля, от этой ничтож­ной доски, вла­ча­щейся за кораб­лем, зави­сит направ­ле­ние и по боль­шей части участь всей огром­ной машины…»

Итак, бра­тия и сестры, при­ни­мая во вни­ма­ние все ска­зан­ное, будем хра­нить око нашего ума чистым, чтобы ум, подобно здо­ро­вому глазу, ясно и точно видел все вещи, все идеи, все смыслы, чтобы он без­оши­бочно раз­ли­чал доб­рое от злого, истин­ное от лож­ного, чтобы умел избе­гать оши­бок и все­гда изби­рал тот спа­си­тель­ный путь, идя по кото­рому при­дем в веч­ное Цар­ство Хри­ста Бога нашего, Кото­рому со Отцем и Свя­тым Духом слава и дер­жава во веки веков. Аминь.

 

^ 6. О необходимости труда для спасения и духовного роста

Еван­ге­лие учит нас, что Цар­ство Небес­ное силою берется и что только упо­треб­ля­ю­щие уси­лие дости­гают его. Тому же учат и свя­тые отцы, ска­зав­шие: дай кровь и прими дух, – то есть, чтобы полу­чить духов­ные дары, нужно много потру­диться – даже до про­ли­тия крови. Соб­ственно, и про­стой здра­вый смысл гово­рит нам о том же: любое доб­рое, хоро­шее, полез­ное дело все­гда совер­ша­ется мно­гими тру­дами и напря­же­нием сил. Сколько, напри­мер, тру­дов нужно поло­жить, чтобы вырас­тить уро­жай? Нужно вспа­хать поле, удоб­рить, засе­ять, уха­жи­вать, про­па­лы­вать, беречь от вре­ди­те­лей, поли­вать, тер­пе­ливо ждать… Или сколько сил нужно затра­тить, чтобы постро­ить храм? Сна­чала необ­хо­димо все под­го­то­вить: собрать сред­ства, соста­вить про­ект, офор­мить доку­менты, заку­пить и доста­вить мате­ри­алы и, после того как все будет под­го­тов­лено, поло­жить вели­кое мно­же­ство тру­дов и уси­лий при строительстве.

Вот и храм чело­ве­че­ской души можно постро­ить только мно­гими тру­дами и мно­гой борь­бой. Наша душа пред­на­зна­чена для того, чтобы Сам Гос­подь, Царь Славы, оби­тал в ней, и потому она должна быть очи­щена и укра­шена, должна иметь, подобно храму, бла­го­леп­ный вид. Если обыч­ный храм мы укра­шаем позо­ло­той, мра­мо­ром, белым кам­нем, колон­нами, арками, сво­дами и купо­лами, то храм души дол­жен быть укра­шен любо­вью к Богу и к ближ­ним, кро­то­стью, сми­ре­нием, чисто­той, вели­ко­ду­шием, муже­ством, тер­пе­нием и всеми про­чими хри­сти­ан­скими добродетелями.

Однако для того, чтобы стя­жать каж­дую из них, нужно немало потру­диться. Доб­ро­де­тель – не груша, ее вдруг не съешь, гово­рил пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский. Вот мы, напри­мер, часто про­сим: «Гос­поди, дай мне любовь к ближ­нему» или: «Научи меня быть сми­рен­ным». Но нам нужно знать, что Гос­подь не дает доб­ро­де­тели без уси­лий и тру­дов с нашей сто­роны. По сло­вам старца Паи­сия Свя­то­горца, Гос­подь, когда мы про­сим Его о доб­ро­де­те­лях, не при­но­сит их в гото­вом виде на блю­дечке, но предо­став­ляет нам слу­чай их зара­бо­тать и стя­жать. То есть Он посы­лает нам неко­то­рые испы­та­ния, неко­то­рые ситу­а­ции, в кото­рых мы должны пове­сти себя пра­вильно и выйти из них победителями.

Напри­мер, если мы про­сим о том, чтобы не быть гор­дыми и научиться сми­ре­нию, то должны вели­ко­душно и даже с бла­го­дар­но­стью потер­петь оскорб­ле­ние, или обиду, или неспра­вед­ли­вость по отно­ше­нию к себе, не сры­ва­ясь на гнев, ропот или ответ­ное оскорб­ле­ние. Если мы хотим быть крот­кими, нужно научиться не впа­дать в гнев и раз­дра­же­ние, когда что-то дела­ется не по-нашему. Чтобы стя­жать цело­муд­рие, нужно найти в себе силы не смот­реть на все непри­стой­ное, соблаз­ни­тель­ное и раз­врат­ное – в филь­мах, теле­про­грам­мах, жур­на­лах, Интер­нете. Чтобы полу­чить дар молитвы, молит­вен­ную Бла­го­дать, нужно сна­чала застав­лять себя молиться, – даже когда Бла­го­дати нет и молиться не хочется. Чтобы стать мило­серд­ным, нужно пону­дить себя помо­гать людям – раз­да­вать деньги, одежду, вещи, еду. Если мы будем успешно сда­вать такие посы­ла­е­мые от Бога экза­мены, то будем воз­рас­тать в сми­ре­нии, чистоте, молитве и мило­сер­дии, а если будем их про­ва­ли­вать, то ника­кого духов­ного роста у нас не получится.

То же самое можно ска­зать и о всех про­чих доб­ро­де­те­лях: они при­об­ре­та­ются мно­гими тру­дами и напря­же­нием сил. В Еван­ге­лии не напрасно ска­зано, что Цар­ствие Божие силою берется и дости­гают его только те, кто упо­треб­ляет уси­лие, кто тру­дится. Все свя­тые шли по пути спа­се­ния, не пре­да­ва­ясь рас­слаб­ле­нию, без­дей­ствию и лени, а напро­тив, шли, «труды к тру­дам при­ла­гая», как повест­вуют их жития. У того, кто тру­дится, труд вхо­дит в при­вычку, и тогда со вре­ме­нем доб­ро­де­тели начи­нают совер­шаться легко – как бы сами собой. Пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский гово­рит, что при­вычка имеет вели­кую силу и к чему чело­век при­вык­нет, так потом и будет посту­пать всю жизнь. Если при­вык­нет молиться, помо­гать людям, быть щед­рым, про­щать обиды, вели­ко­душно пере­но­сить жиз­нен­ные испы­та­ния и невзгоды, – то так потом и будет посту­пать всю свою жизнь. А если при­вык­нет раз­дра­жаться, осуж­дать, зави­до­вать, роп­тать на Бога и людей, быть жад­ным, мелоч­ным, пом­нить обиды, то так и будет его все­гда тянуть к этим гре­хам, и враги наши, бесы, конечно, всему этому способствуют.

Потру­димся же, бра­тия и сестры, над тем, чтобы при­об­ре­сти бла­гую при­вычку к испол­не­нию Еван­гель­ских запо­ве­дей. Будем понуж­дать себя на все доб­рое, а от злого уда­ляться. Тогда с Божией помо­щью мы нач­нем воз­рас­тать в духов­ной жизни, будем про­дви­гаться по пути спа­се­ния и явимся под­ра­жа­те­лями свя­тых. И если поне­сем такие труды с верой и тер­пе­нием, то награда нам будет та же самая, что им – веч­ное спа­се­ние в Цар­стве Хри­ста и Бога нашего. Аминь.

 

^ 7. Благоразумный разбойник

Из Еван­ге­лия мы знаем, что, когда родился Хри­стос, царь Ирод при­ка­зал убить в Виф­ле­еме всех мла­ден­цев младше двух лет, наде­ясь, что между ними будет убит и родив­шийся Мес­сия. Это ужас­ное зло­де­я­ние Ирод совер­шил, потому что боялся поте­рять власть: он думал, что Хри­стос ста­нет царем вме­сто него. При­ка­за­ние Ирода было испол­нено, и послан­ные сол­даты умерт­вили мно­же­ство виф­ле­ем­ских детей. Однако Хри­ста среди них уже не было, потому что пра­вед­ный Иосиф, полу­чив откро­ве­ние от Ангела, ночью тайно бежал в Еги­пет – вме­сте с обру­чен­ной ему Девой Марией, Богом­ла­ден­цем и апо­сто­лом Иаковом.

Путь в Еги­пет из Пале­стины в те вре­мена был не про­стой и не лег­кий. Это сего­дня люди быстро и удобно летают туда на само­лете, а в древ­ние вре­мена такое путе­ше­ствие было сопря­жено со мно­гими труд­но­стями и опас­но­стями. В пустын­ных местах, где про­хо­дил путь, путе­ше­ствен­ни­кам угро­жали дикие звери, отсут­ствие воды и мно­го­чис­лен­ные раз­бой­ники. Кстати, нужно ска­зать, раз­бой­ники встре­ча­ются там даже и в наши дни, и время от вре­мени в ново­стях появ­ля­ются сооб­ще­ния, что в этой мест­но­сти про­па­дают люди или про­ис­хо­дит еще что-нибудь нехо­ро­шее. Тем более в те дале­кие вре­мена ограб­ле­ния и убий­ства путе­ше­ству­ю­щих слу­ча­лись часто. Поэтому люди пред­по­чи­тали не ходить по этому пути в оди­ночку, а ста­ра­лись собрать группу побольше, чтобы можно было дать отпор в слу­чае напа­де­ния. Свя­тое же семей­ство, отпра­вив­шись из Виф­ле­ема в Еги­пет, было совер­шенно без­за­щитно, ибо их было всего чет­веро – Мария с Мла­ден­цем, пра­вед­ный Иосиф, быв­ший в очень пре­клон­ных летах, и Иаков, сын Иосифа от пер­вого брака. Конечно, на такое бег­ство они реши­лись только потому, что у них не было выбора: им угро­жал без­жа­лост­ный убийца Ирод, зве­ри­ный нрав кото­рого был всем хорошо известен.

Итак, свя­тые пут­ники были, по чело­ве­че­скому рас­суж­де­нию, без­за­щитны, а зна­чит, нахо­ди­лись в боль­шой опас­но­сти под­верг­нуться напа­де­нию раз­бой­ни­ков, кото­рые все­гда напа­дают прежде всего на тех, с кем легко спра­виться. Так оно и слу­чи­лось. Цер­ков­ное пре­да­ние гово­рит, что по дороге в Еги­пет на них напали раз­бой­ники и хотели их огра­бить и убить. Эти люди были подобны зве­рям, они никого не щадили: ни детей, ни жен­щин, ни ста­ри­ков. Однако про­изо­шло чудо: моло­дой раз­бой­ни­чий ата­ман по имени Дисмас, посмот­рев на Мла­денца Хри­ста, был пора­жен Его кра­со­той. Он ска­зал, что если бы Сам Бог стал чело­ве­ком, то и тогда Он не был бы пре­крас­нее Этого Мла­денца. Как будто луч света кос­нулся души раз­бой­ника, и он пожа­лел Хри­ста, Его Пре­чи­стую крот­кую Мать и их сми­рен­ных спут­ни­ков. Дисмас рас­по­ря­дился не при­чи­нять им ника­кого зла, после чего раз­бой­ники скры­лись в пустыне. Но прежде чем они рас­ста­лись, Матерь Божия ска­зала Дисмасу сле­ду­ю­щие зна­ме­на­тель­ные слова: «При­дет время, и Этот Мла­де­нец воз­даст тебе вели­ким бла­го­де­я­нием за то добро, кото­рое ты сделал».

Слова эти сбы­лись через трид­цать лет. Пре­да­ние Церкви повест­вует нам, что Дисмас был тем самым раз­бой­ни­ком, кото­рого теперь чело­ве­че­ство назы­вает бла­го­ра­зум­ным и кото­рый был рас­пят вме­сте со Хри­стом, по пра­вую сто­рону от Него. Из Еван­ге­лия видно, что Дисмас стал пер­вым из всего рода чело­ве­че­ского, кто вошел в Рай, ибо в послед­ние свои часы, уми­рая на кре­сте, он рас­ка­ялся в про­жи­той раз­бой­ни­чьей жизни и уве­ро­вал во Хри­ста. Пока­я­ние его было при­нято Богом: ныне же будешь со Мною в Раю, ска­зал ему Спа­си­тель. Таким обра­зом испол­ни­лись про­ро­че­ские слова Божией Матери – раз­бой­ник дей­стви­тельно полу­чил от Бога без­мерно вели­кий дар – веч­ную жизнь в Цар­стве святых.

Когда мы слу­шаем эту извест­ную исто­рию, пораз­мыс­лим, бра­тия и сестры, о том, какой вели­кой цен­но­стью перед Богом явля­ется сердце, име­ю­щее в себе семена добра, спо­соб­ное к состра­да­нию и мило­сер­дию. Вду­ма­емся: за то, что Дисмас удер­жал това­ри­щей от совер­ше­ния зло­де­я­ния, ему, про­жив­шему жизнь в тяж­ких пре­ступ­ле­ниях, было дано в пред­смерт­ные минуты пока­я­ние, дано сбро­сить страш­ное бремя греха и войти в Рай! Ведь далеко не всем греш­ни­кам дается перед смер­тью пока­я­ние – боль­шин­ство из них так и ухо­дят из этого мира нерас­ка­ян­ными. Для при­мера можно ука­зать на дру­гого раз­бой­ника, рас­пя­того слева от Хри­ста, кото­рый перед лицом смерти не только не рас­ка­ялся, но оже­сто­чился еще больше, так что даже хулил Господа.

Пред­смерт­ное пока­я­ние греш­ника есть вели­кий Божий дар, кото­рый дается не всем. Бог дает его не про­сто так, но только когда на это есть своя при­чина. Если же Дисмасу оно было дано, то это зна­чит, что в его сердце, в его душе было нечто доб­рое, неко­то­рые доб­рые семена, кото­рые не смогла заглу­шить даже дол­гая и злая раз­бой­ни­чья жизнь. Может быть, эти семена успела посе­ять в дет­стве его мать, еще до того, как он сбился с пути. Как бы то ни было, семена добра име­лись в его сердце, и Дисмас, хотя, может быть, и неча­сто, но все же был спо­со­бен на вели­ко­душ­ный и бла­го­род­ный посту­пок. В Еван­ге­лии повест­ву­ется только об одном таком поступке, но, конечно, он был не один. Хотя Дисмас и оста­вался в пря­мом смысле бан­ди­том с боль­шой дороги, однако доб­рое семя, ото­дви­ну­тое куда-то в самый даль­ний угол его души, не только не уми­рало там, но даже при­но­сило время от вре­мени плоды доб­рых дел. Конечно, по чело­ве­че­ским мер­кам таких пло­дов было совсем немного, однако, как известно, суд чело­ве­че­ский – это одно, а суд Божий – совсем дру­гое. На весах Божией правды даже и малое добро, сде­лан­ное Дисма­сом, имело вес, тем более что оно было сде­лано раз­бой­ни­ком, жив­шим в страш­ном раз­бой­ни­чьем мире, где жизнь идет по зве­ри­ным зако­нам. И за то, что Дисмас сохра­нил в своем сердце доб­рое семя, за то, что он не рас­топ­тал его, не изгла­дил из своей души – за это и дано было раз­бой­нику спа­си­тель­ное пока­я­ние, при­вед­шее его на небо.

Кто-то может воз­ра­зить, что доб­рое дело, сде­лан­ное Дисма­сом, было делом из ряда вон выхо­дя­щим. Дей­стви­тельно: ведь он не кому-нибудь сде­лал добро, а лично Самому Хри­сту и Божией Матери, почему и полу­чил от Вла­дыки Хри­ста и от Царицы Небес­ной без­мерно вели­кую награду. Но мы-то ведь не имеем воз­мож­но­сти делать добро Хри­сту, а потому и не можем ожи­дать от Него столь вели­кой милости.

Конечно, спора нет, послу­жить чем-либо Самому Хри­сту, как это про­изо­шло с Дисма­сом, есть дело вели­кое. Однако нам сле­дует знать, что и мы можем послу­жить Гос­поду так, как он послу­жил. Вспом­ним одну из самых глу­бо­ких тайн хри­сти­ан­ства: делая добро людям, мы делаем его Хри­сту. И это не про­сто кра­си­вые слова, а несо­мнен­ная истина. Сам Хри­стос открыл нам эту тайну: то, что вы сде­лали кому-нибудь из бра­тьев Моих мень­ших, гово­рит Он, вы сде­лали Мне. Отсюда сле­дует, что если мы что-то доб­рое сде­лали ближ­нему, то сде­лали это Хри­сту. Если мы любим ближ­него, то любим Хри­ста, если уте­шили, накор­мили, одели ближ­него – сде­лали все это Самому Хри­сту. Таким обра­зом, мы не имеем права жало­ваться, что не в состо­я­нии сде­лать Хри­сту что-нибудь доб­рое, ибо такая воз­мож­ность у нас есть. Все очень про­сто: делай добро людям, и Хри­стос при­мет это, как будто ты Ему сде­лал добро. Вспом­ним извест­ный слу­чай из жития свя­того Петра Мытаря: он отдал свою одежду дро­жа­щему от холода нищему, а потом ему явился Хри­стос, оде­тый в ту самую одежду…

Когда люди, закос­нев­шие в гре­хах, совер­шают доб­рые, вели­ко­душ­ные, пра­вед­ные поступки, то Гос­подь и все свя­тые раду­ются этому больше всего. Почему? Потому что доб­рые поступки греш­ника сви­де­тель­ствуют о том, что страш­ным силам зла не уда­лось до конца погло­тить чело­века, что он, даже нахо­дясь в плену этих сил, про­ти­во­стоит им, не сда­ется и потому имеет воз­мож­ность прийти к истин­ному пока­я­нию и спа­стись. И Гос­подь тогда упо­треб­ляет все Свои Боже­ствен­ные сред­ства, чтобы его к такому пока­я­нию привести.

Вот что гово­рит Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец: «Встре­чая чело­века, кото­рого затя­нуло в гре­хов­ную жизнь, но состра­да­тель­ного – видя­щего, к при­меру, боль­ного и стра­да­ю­щего серд­цем, видя­щего бед­няка и помо­га­ю­щего ему, – знайте, что Бог не оста­вит этого чело­века, помо­жет ему… Суды Божии – без­дна. Я знаю одно: люди, живу­щие жиз­нью мир­ской, те, кому не пред­ста­ви­лась бла­го­при­ят­ная воз­мож­ность познать Бога, те, кто был увле­чен злом, те, кого под­толк­нули к нему, – все эти люди, если имеют при этом доб­рое рас­по­ло­же­ние, при­во­дят Бога в уми­ле­ние, и Он помо­жет им. Он при­ве­дет в дей­ствие раз­лич­ные спо­собы для того, чтобы такие люди нашли свой путь, Он их не оста­вит. Он устроит так, что даже в час смерти они будут нахо­диться в доб­ром состо­я­нии». Луч­шей иллю­стра­цией слов старца Паи­сия явля­ется жизнь бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника. Ибо он, несмотря на свое про­шлое, обрел путь спа­си­тель­ного пока­я­ния, встре­тил смерть в доб­ром рас­по­ло­же­нии и вслед за Хри­стом взо­шел на небо, где была о нем такая радость, какой не бывает даже и о девя­но­сто девяти пра­вед­ни­ках, не име­ю­щих как будто бы нужды в покаянии.

Пусть же не забы­вают этой Еван­гель­ской исто­рии раз­бой­ники, пре­ступ­ники и греш­ники всех вре­мен! Пусть ни один из них не отча­и­ва­ется в своем спа­се­нии, пусть ни один не сда­ется, не отдает своей души на одо­ле­ние даже посреди самого пла­чев­ного вра­жьего плена. Пусть сохра­нят они в сердце доб­рые семена, хотя бы их было совсем немного. И тогда Все­мо­гу­щий Бог, видя их уси­лия, помо­жет им и при­ве­дет неис­по­ве­ди­мыми Сво­ими путями туда, куда пер­вым вошел их древ­ний бла­го­ра­зум­ный собрат Дисмас – в веч­ное Цар­ство свя­тых. Ведь для Бога нет ничего невоз­мож­ного. Аминь.

 

^ 8. Горе тебе, Хоразин, горе тебе, Вифсаида

Эти слова укора Хри­стос обра­щает к тем горо­дам, кото­рые не при­няли Его уче­ние, несмотря на то что в них были явлены вели­кие Боже­ствен­ные силы. И дей­стви­тельно: в этих горо­дах Хри­стос про­по­ве­до­вал Сам лично, в этих горо­дах Он совер­шил мно­же­ство зна­ме­ний и чудес, для этих горо­дов Он сде­лал все, чтобы они обра­ти­лись. И, однако же, жители этих горо­дов в боль­шин­стве своем отвергли про­по­ведь Хри­ста. И вот про­из­не­сено о них Гос­по­дом гроз­ное опре­де­ле­ние: даже Тиру и Сидону, то есть горо­дам, чуж­дым истин­ной веры, будет легче на послед­нем Страш­ном Суде, чем Хора­зину и Виф­са­иде, жите­лям кото­рых такая вера была дана.

Бра­тия и сестры, этот Еван­гель­ский отры­вок имеет к нам самое пря­мое отно­ше­ние. Почему? Потому что и нам часто угро­жает та же опас­ность, что и жите­лям Хора­зина и Виф­са­иды. Ведь нам, как и им, дано от Бога все, чтобы мы жили свято и дости­гали хри­сти­ан­ского совер­шен­ства. Мы кре­ще­ные, миро­по­ма­зан­ные, нам дано Свя­щен­ное Писа­ние, тво­ре­ния свя­тых отцов, даны храмы и бого­слу­же­ние, даны вели­кие таин­ства Церкви: Испо­ведь и При­ча­стие. И если после всего этого мы живем недо­стойно и нера­диво, то, без вся­кого сомне­ния, упо­доб­ля­емся жите­лям Хора­зина и Виф­са­иды, ока­зав­шимся по Божию суду даже хуже языч­ни­ков. Языч­ники боль­шей частью живут скверно и без­божно, но ведь им-то и ничего не дано, чтобы они жили как-то по-дру­гому, а потому и спрос с них будет менее стро­гий, чем с нас. Ибо если нам все для этого дано, а мы, тем не менее, живем больше по-язы­че­ски, чем по-хри­сти­ан­ски, то чем мы смо­жем оправ­даться перед Богом? Ведь известно, кому мно­гое дано, от того мно­гое и потре­бу­ется, а испол­нили ли мы это «мно­гое»?

И такая опас­ность часто усу­губ­ля­ется еще тем, что мы пре­воз­но­симся своей цер­ков­но­стью, счи­таем себя выше мир­ских людей и легко осуж­даем их за нецер­ков­ную жизнь: вот, мол, живут без Бога, истины не знают, в храм не ходят, не испо­ве­ду­ются, не при­ча­ща­ются и тому подоб­ное. При этом мы забы­ваем о своих соб­ствен­ных гре­хах и о том, что мы, может быть, вино­ваты перед Богом больше, чем они. Ибо Гос­подь все­гда судит каж­дого в соот­вет­ствии с тем, что ему дано. Если бы нецер­ков­ным людям было дано столько, сколько нам, то они, воз­можно, уже стали бы свя­тыми, тогда как мы свя­тыми не ста­но­вимся. И именно к этой ситу­а­ции при­ме­нимы слова Спа­си­теля: «Горе тебе, Хора­зин! горе тебе, Виф­са­ида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явлен­ные в вас, то давно бы они во вре­тище и пепле покаялись».

Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец гово­рит, что есть люди, кото­рые неча­сто ходят в храм, но имеют в себе бла­го­го­ве­ние и доб­роту, и поэтому Бог нахо­дит Себе место и оби­тает в них. Если бы такие люди участ­во­вали в цер­ков­ной жизни больше, то они очень пре­успели бы на хри­сти­ан­ском пути. Но бывает и наобо­рот: люди ходят в храм, испо­ве­ду­ются, при­ча­ща­ются, и при этом Бог не нахо­дит Себе места, чтобы все­литься в них, так как в них нет сми­ре­ния, доб­роты, насто­я­щего пока­я­ния. К тому же нередко слу­ча­ется, что эти послед­ние начи­нают осуж­дать пер­вых, тогда как должны бы не осуж­дать, а отно­ситься к ним по-доб­рому и молиться за них. Ведь свя­тые отцы учат нас любить и молиться за всех людей, даже и за явных греш­ни­ков, и за тех, кто к Церкви не при­над­ле­жит. «Будем и о мире молиться, – гово­рит пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит, – жалея и серд­цем боля о живу­щих раз­врат­ной жиз­нью, об одер­жи­мых ере­сью, об омра­чен­ных язы­че­ством, и кратко: за всех чело­ве­ков совер­шать молитвы и моле­ния, как пове­лено нам от апо­стола». Если же мы не будем так посту­пать, а будем пре­воз­но­ситься и осуж­дать мир­ских людей, то по Божию суду ока­жемся хуже и греш­нее их.

Нам, хри­сти­а­нам, обе­щаны вели­кие дары и бес­ко­неч­ная награда в Буду­щем веке. «Вы – род избран­ный, цар­ствен­ное свя­щен­ство, народ свя­той, люди, взя­тые в удел», – гово­рит апо­стол Петр. Но, конечно, чтобы полу­чить столь вели­кую награду, нужно в своей жизни пока­зать и дела, достой­ные ее: то есть нужно жить высо­кой, чистой хри­сти­ан­ской жиз­нью. Если же нам мно­гого не хва­тает для такой жизни, то не будем по край­ней мере пре­воз­но­ситься своей избран­но­стью и цер­ков­но­стью, кото­рой, судя по нашим делам, мы часто ока­зы­ва­емся не достой­ными. Не будем осуж­дать тех, кто пока еще не вошел в цер­ков­ную ограду. Иначе и к нам могут быть отне­сены гроз­ные слова Хри­ста: «И ты, Капер­наум, до неба воз­нес­шийся, до ада низ­верг­нешься, ибо если бы в Содоме явлены были силы, явлен­ные в тебе, то он оста­вался бы до сего дня; но говорю вам, что земле Содом­ской отрад­нее будет в день суда, нежели тебе». Вду­ма­емся в эти слова, бра­тия и сестры, и убо­имся, ибо они имеют страш­ный смысл. Содому, кото­рый во все века был сино­ни­мом зла и греха, будет на Страш­ном Суде легче, чем Капер­на­уму, то есть городу, в кото­ром Хри­стос жил, про­по­ве­до­вал и тво­рил чудеса! Как такое воз­можно? Воз­можно это по той же самой при­чине: Бог судит людей в соот­вет­ствии с тем, что им дано, и с тех, кому дано много, Он много и тре­бует. Ведь Содому ничего не было дано, чтобы он изме­нил свою пороч­ную жизнь: стоит ли удив­ляться, что он совер­шенно погряз во зле? А вот в Капер­на­уме, куда при­шел и где жил Сам Созда­тель неба и земли, было сде­лано все для его обра­ще­ния и освя­ще­ния, и, однако же, он так и остался неис­пра­ви­мым. И вот эта вина рав­но­ду­шия ко Хри­сту и Его небес­ной вести ока­за­лась на весах Божией правды боль­шей, чем вина Содома, самого греш­ного города из всех горо­дов земли! Не страшно ли, не ужасно ли это? Не явля­ется ли это гроз­ным пре­ду­пре­жде­нием на все вре­мена народу Божию, то есть нам, людям церковным?

Будем все­гда пом­нить, бра­тия и сестры, что если даны нам вели­кие дары Божии, то даны они не про­сто так, но потре­буют у нас и стро­гого отчета в их исполь­зо­ва­нии. Убо­имся же стать той извест­ной бес­плод­ной смо­ков­ни­цей, за кото­рой много уха­жи­вали, много вло­жили средств, но все было без пользы, ибо как была она бес­плод­ной, так и оста­лась. Будем осте­ре­гаться пре­воз­но­ше­ния и осуж­де­ния дру­гих людей, какими бы они ни были, ибо осуж­де­ние и пре­воз­но­ше­ние есть самые страш­ные грехи, кото­рые уни­что­жают все наши труды, отни­мая у нас и то немно­гое, что имеем. Будем более вни­ма­тель­ными и стро­гими в нашей хри­сти­ан­ской жизни, совер­шая, по слову апо­стола, свое спа­се­ние со стра­хом и тре­пе­том. Аминь.

 

^ 9. О смирении

Одной из самых глав­ных хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей явля­ется сми­ре­ние. Научи­тесь у Меня, ибо Я кро­ток и сми­рен серд­цем, гово­рит нам Хри­стос. Из этих слов видно, что Учи­те­лем сми­ре­ния явля­ется Сам Гос­подь. И дей­стви­тельно, Хри­стос учит нас этой Боже­ствен­ной доб­ро­де­тели, и не столько даже сло­вом, сколько обра­зом Сво­его явле­ния в мир – сми­рен­ным и незаметным.

Хри­стос не родился ни вели­ким импе­ра­то­ром, ни слав­ным пол­ко­вод­цем, ни зна­ме­ни­тым уче­ным, но явился в мире тихо и неза­метно, как неза­метно и бес­шумно схо­дит на землю утрен­няя роса. И вся жизнь Его, несмотря на мно­гие и вели­кие чудеса, также была сми­рен­ной и неза­мет­ной, так что свет­ские исто­рики той эпохи вовсе не заме­тили при­ше­ствия в мир Сына Божия – в своих сочи­не­ниях они почти не упо­ми­нают о Хри­сте. А ведь о дру­гих людях – царях, пол­ко­вод­цах, фило­со­фах – эти исто­рики напи­сали вели­кое мно­же­ство книг, где про­слав­ля­ются дея­ния этих зна­ме­ни­тых гор­дых людей. О Хри­сте же они не напи­сали почти ничего – почему? Потому что таково свой­ство сми­ре­ния – оно и самые вели­кие дела совер­шает тихо и неза­метно, тогда как гор­дость, напро­тив, самые ничтож­ные и даже постыд­ные дела делает напо­каз и с вели­кой пышностью.

Хри­стос пере­вер­нул мир, но сде­лал это так, что боль­шин­ство Его совре­мен­ни­ков ничего не поняли и не заме­тили. Даже по про­ше­ствии мно­гих веков после зем­ной жизни Хри­ста, когда для всех стало оче­видно, что Его при­ше­ствием мир был пере­вер­нут, люди все еще недо­уме­вали и спо­рили: Кто же это все-таки при­хо­дил на землю, и каким обра­зом Ему уда­лось изме­нить целую все­лен­ную так, что никто ничего не заметил?

Так дей­ствует Бог – сми­ренно и тихо, и истин­ные после­до­ва­тели Хри­стовы, то есть свя­тые и пра­вед­ники, обла­дают тем же каче­ством – они сми­ренны, и потому их высо­кая свя­тая жизнь оста­ется неви­ди­мой для мир­ских людей. Извест­ный афон­ский ста­рец Иосиф Исих­аст гово­рил, что у насто­я­щей пра­вед­но­сти нет коло­коль­чика, кото­рый бы зво­нил и при­вле­кал к себе вни­ма­ние. Насто­я­щая пра­вед­ность все­гда сми­ренна, она не пред­став­ля­ется и не рас­цве­чи­ва­ется. Поэтому духов­ный чело­век видит всех, а его не видит никто.

Дру­гой афон­ский подвиж­ник, ста­рец Паи­сий, срав­ни­вает мир­ских силь­ных, обра­зо­ван­ных, гор­дых людей с искус­ствен­ными спут­ни­ками, вра­ща­ю­щи­мися вокруг Земли, кото­рые только внешне похожи на звезды, а при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии ока­зы­ва­ются про­сто кус­ком железа, изго­тов­лен­ным на заводе. Люди же, име­ю­щие сми­ре­ние, – это истин­ные звезды, кото­рые дви­жутся в бес­ко­неч­ном про­стран­стве с колос­саль­ной ско­ро­стью, но тихо и бес­шумно, так что никто не замечает…

Что же такое сми­ре­ние? Обычно, когда гово­рят о ком-либо, что он сми­рен­ный, мы пред­став­ляем себе чело­века, кото­рый счи­тает себя хуже дру­гих, ста­вит себя на послед­нее место, все­гда себя уко­ряет, а дру­гих оправ­ды­вает и тому подоб­ное. Однако мы должны знать, что все это – не само сми­ре­ние, а лишь начало пути, кото­рый ведет к нему. Если кто пой­дет по этому пути, то в душе у него родится нечто, что при­ве­дет его к насто­я­щему сми­ре­нию, кото­рое непо­сти­жимо для ума и невы­ра­зимо в сло­вах. Истин­ное сми­ре­ние есть вели­кая тайна – тайна свя­тых. Пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский гово­рит, что сми­ре­ние – это некая таин­ствен­ная сила, кото­рую после совер­ше­ния всего Боже­ствен­ного подвиж­ни­че­ского жития вос­при­ем­лют совер­шенно свя­тые люди. А пре­по­доб­ный Гри­го­рий Синаит писал, что те, кто ста­ра­ется с помо­щью слова объ­яс­нить, что такое сми­ре­ние, подобны людям, пыта­ю­щимся линей­кой изме­рить бездну…

Без сми­ре­ния не может быть ни обще­ния с Богом, ни духов­ной жизни, ни спа­се­ния. Если у нас нет сми­ре­ния, то ника­кие доб­рые дела, сколь бы много их ни было, нас не спа­сут. Кто сознает в себе много доб­рых дел, гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, но не будет при этом думать, что он послед­ний из всех, тот не полу­чит ника­кой пользы от всех своих доб­рых дел. А ста­рец Паи­сий срав­ни­вает наши доб­рые дела с нулями – у кого много доб­рых дел, у того длин­ный ряд нулей, у кого мало, у того корот­кий ряд, но в сумме и у тех, и у дру­гих все равно будет ноль, если Бог не поста­вит впе­реди еди­ницу. А поста­вит Он ее лишь в том слу­чае, если мы имеем смирение…

Итак, нам непре­менно нужно, бра­тия и сестры, учиться небес­ной доб­ро­де­тели сми­ре­ния, нужно при­ло­жить все уси­лия к тому, чтобы ее стя­жать и усво­ить себе. Свя­тые отцы гово­рят, что враги наши пали гор­до­стью и нас они все­гда тол­кают на ту же дорогу, ибо знают, что гор­дость раз­лу­чает душу с Богом и явля­ется для нее гибе­лью и смер­тью. Часто враги насаж­дают в нас эту страсть столь тонко и неза­метно, что мы не пони­маем и не сознаем своей гор­до­сти. Однако даже если мы ее и не сознаем, то все равно нам нужно сми­ряться и учиться сми­ре­нию. Этим путем шли все свя­тые угод­ники, кото­рые именно через сми­ре­ние при­няли Бла­го­дать и освя­ще­ние от Бога. И мы непре­менно должны им под­ра­жать и все­гда пом­нить, что ника­ким дру­гим путем при­бли­зиться к Богу невоз­можно, как и Писа­ние об этом гово­рит: «Бог гор­дым про­ти­вится, сми­рен­ным же дает Бла­го­дать». Аминь.

 

^ 10. Закон и Благодать

Биб­лия состоит из двух частей: Вет­хий Завет и Новый Завет. Слово «завет» озна­чает «дого­вор» – дого­вор чело­века с Богом. Нали­чие дого­вора, или завета, с Богом явля­ется обя­за­тель­ным при­зна­ком народа Божия. Если есть такой завет, то, зна­чит, есть и отно­ше­ния с Богом, обще­ние и связь с Ним, а если завета нет, то и обще­ния с Богом нет и быть не может, так как сво­ими силами чело­веку невоз­можно ни при­бли­зиться к Богу, ни уста­но­вить с Ним какие-либо отношения.

Соот­вет­ственно двум Заве­там Биб­лии – Вет­хому и Новому – на земле было два народа Божия: вет­хо­за­вет­ный и ново­за­вет­ный. Вет­хо­за­вет­ным наро­дом Божиим, как известно, были евреи. Ново­за­вет­ный народ Божий – это хри­сти­ане. Таким обра­зом, евреи, жив­шие до Хри­ста, и хри­сти­ане, живу­щие после Хри­ста, – это един­ствен­ные извест­ные в исто­рии два народа Божия. Есть ли между ними раз­ница и если есть, то какая?

Да, раз­ница между ними есть, и очень боль­шая. Евреи знали только Вет­хий Завет, душой кото­рого был Мои­сеев Закон. Хри­сти­ане же явля­ются сынами Нового Завета, завета Бла­го­дати, совер­ши­те­лем кото­рого явля­ется Бого­че­ло­век Иисус Хри­стос. Корен­ное раз­ли­чие между Вет­хим и Новым Заве­том свя­тые отцы видели в раз­ли­чии закона от Бла­го­дати. Они гово­рили, что вет­хо­за­вет­ный закон отли­ча­ется от Бла­го­дати Нового Завета, как Луна отли­ча­ется от Солнца. Луна, как мы знаем, све­тит не своим све­том, но отра­жен­ным сол­неч­ным. Если пере­ста­нет све­тить Солнце, то и Луна погас­нет. Так и Вет­хий Завет с Мои­се­е­вым Зако­ном, будучи про­воз­вест­ни­ком Хри­ста и Нового Завета, имеет зна­че­ние и смысл только в связи с Ново­за­вет­ным откро­ве­нием, в связи с Бла­го­да­тью. Без этого Вет­хий Завет мерк­нет, как Луна без Солнца.

Люди Вет­хого Завета жили под зако­ном, а это зна­чит, что они нахо­ди­лись в посто­ян­ном страхе под­верг­нуться про­кля­тию, ока­заться про­кля­тыми. На это корен­ное отли­чие закона от Бла­го­дати ука­зы­вает апо­стол Павел: «…все, утвер­жда­ю­щи­еся на делах закона, – пишет он, – нахо­дятся под клят­вою. Ибо напи­сано: «про­клят всяк, кто не испол­няет посто­янно всего, что напи­сано в книге закона». Понятно, что ни один чело­век не мог испол­нить в своей жизни все мно­го­чис­лен­ные стро­гие пред­пи­са­ния Мои­се­ева Закона, а зна­чит, это про­кля­тие тяго­тело над всеми без исклю­че­ния людьми Вет­хого Завета. От этого про­кля­тия изба­вил нас Хри­стос, Сын Божий, взяв на Себя наши грехи и наше про­кля­тие и при­гвоз­див их ко Кре­сту вме­сте с Собой. «Хри­стос иску­пил нас от клятвы закона, – гово­рит апо­стол Павел, – сде­лав­шись за нас клят­вою». И далее здесь же апо­стол объ­яс­няет, для чего Хри­стос это сде­лал: «…дабы бла­го­сло­ве­ние Авра­амово через Хри­ста Иисуса рас­про­стра­ни­лось на языч­ни­ков». Таким обра­зом, хри­сти­ане, то есть уве­ро­вав­шие во Хри­ста языч­ники, ново­за­вет­ный народ Божий, избав­лены через свою веру от закон­ни­че­ского про­кля­тия, вме­сто кото­рого они, подобно Авра­аму, насле­дуют бла­го­сло­ве­ние Божие.

Раз­ви­вая эту мысль, свя­тые отцы гово­рят, что вет­хо­за­вет­ный закон есть сти­хия раб­ства, тогда как Бла­го­дать Нового Завета, напро­тив, сти­хия сво­боды. С при­ше­ствием Хри­ста на землю в мире явился Дух Свя­той, а, по слову апо­стола, «где Дух Гос­по­день, там сво­бода». Таким обра­зом, раз­ница между вет­хим и новым наро­дом Божиим подобна раз­ли­чию между рабами и сво­бод­ными. В доме бога­того чело­века живут и рабы, и род­ные дети, но боль­шая раз­ница суще­ствует между теми и дру­гими. Раб живет в посто­ян­ном страхе: испол­нил ли он волю сво­его гос­по­дина? А дети живут в любви и дове­рии с отцом и поль­зу­ются ответ­ной любо­вью и дове­рием. Самое же глав­ное раз­ли­чие состоит в том, что раб не насле­дует име­ние сво­его гос­по­дина, тогда как дети явля­ются закон­ными наслед­ни­ками отца. Поэтому и ново­за­вет­ный народ Божий – хри­сти­ане – явля­ется наслед­ни­ком Отца Небес­ного. «Вы не при­няли духа раб­ства, чтобы опять жить в страхе, – пишет апо­стол Павел рим­ским хри­сти­а­нам, – но при­няли Духа усы­нов­ле­ния… Сей самый Дух сви­де­тель­ствует духу нашему, что мы – дети Божии. А если дети, то и наслед­ники, сона­след­ники же Хри­сту…» То есть хри­сти­ане, полу­чив через Хри­ста усы­нов­ле­ние и будучи детьми Божи­ими, явля­ются истин­ными наслед­ни­ками Небес­ного Отца – Гос­пода. Они насле­дуют Его име­ние, а Его име­ние – это не только вся наша все­лен­ная, но и, самое глав­ное, все­лен­ная гря­ду­щая – веч­ное Цар­ство Бога и свя­тых Его. В это Цар­ство и при­званы войти дети Божии как закон­ные наслед­ники Небес­ного Отца.

Итак, вет­хо­за­вет­ный народ Божий – евреи, жив­шие в вет­хо­за­вет­ные вре­мена, – были рабами Божи­ими, а ново­за­вет­ный, хри­сти­ан­ский, – это дети Божии. И те Божии, и эти, но те – рабы, а эти – дети. В этом огром­ное различие…

Но здесь воз­ни­кает дру­гой вопрос: если мы дети Божии, то озна­чает ли это, что мы теперь можем спо­койно и само­до­вольно почить на лав­рах? «Ста­нем ли гре­шить, потому что мы не под зако­ном, а под бла­го­да­тью?» – зада­ется этим вопро­сом апо­стол Павел. Конечно нет. И даже наобо­рот, – ведь по отно­ше­нию к детям все­гда дей­ствуют гораздо более высо­кие тре­бо­ва­ния, чем к рабам или чужим людям. Ибо одно дело, когда плохо ведут себя чужие люди, и совсем дру­гое, когда это делают род­ные дети. Послед­нее, конечно, бывает для отца несрав­ненно при­скорб­нее. Бес­ко­нечно высо­кое досто­ин­ство детей Божиих, к кото­рому мы при­званы, обя­зы­вает нас к очень и очень мно­гому. Отве­чаем ли мы этим высо­ким тре­бо­ва­ниям? Увы, нет, почти все­гда не отве­чаем. Свя­тые отве­чали им, они были поис­тине Божи­ими детьми, а мы не доросли до их уровня, хотя нам все для этого дано. По нашему состо­я­нию мы в основ­ном явля­емся рабами неклю­чи­мыми и недо­стой­ными, нахо­димся все еще на уровне вет­хо­за­вет­ной пра­вед­но­сти, – это в луч­шем слу­чае, – а часто даже и его не дости­гаем, но живем, как обыч­ные язычники.

Но, бра­тия и сестры, такое состо­я­ние есть состо­я­ние ненор­маль­ное! Гос­подь нам все дал для того, чтобы мы ста­но­ви­лись Его детьми и наслед­ни­ками! Пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский гово­рит, что Хри­стос именно для того и при­шел на землю, и жил среди людей, пре­тер­пел Крест, вос­крес и воз­несся на небо, одним сло­вом, совер­шил все домо­стро­и­тель­ство, – все это Он сде­лал, чтобы от Себя, от Сво­его есте­ства, поро­дить Духом Свя­тым детей и наслед­ни­ков. Ибо вели­кая бывает скорбь у отцов, если они не имеют наследников…

Итак, если мы все это знаем, то поста­ра­емся, бра­тия и сестры, очи­стить свою душу и испра­вить свою жизнь, чтобы нам хоть сколько-нибудь быть похо­жими на детей Божиих. Не будем, по сло­вам старца Паи­сия, мы, кре­ще­ные, пома­зан­ные свя­тым миром, при­ча­ща­ю­щи­еся, научен­ные и начи­тан­ные, нахо­диться в состо­я­нии недо­раз­ви­том! Потру­димся над тем, чтобы испра­вить себя, поста­ра­емся учиться у свя­тых, сде­лаем нашу жизнь хотя бы в малой мере похо­жей на их жизнь. Ведь если мы это испол­ним, то, как и они, ста­нем детьми и наслед­ни­ками Гос­пода, вой­дем, подобно им, в вели­кую собран­ную Духом Свя­тым Божию семью. Аминь.

 

^ 11. О смерти души

«Иди за Мною и предо­ставь мерт­вым погре­бать своих мерт­ве­цов», – эти слова Хри­стос ска­зал одному из Своих уче­ни­ков в ответ на просьбу отпу­стить его на похо­роны отца. Конечно, когда чело­век пред­стоит Самому Гос­поду, то он дол­жен оста­вить все зем­ные при­вя­зан­но­сти и после­до­вать за Тем, Кто создал и самого чело­века, и всех доро­гих ему людей, и вообще весь наш мир. Смысл этих слов ясен. Однако что озна­чает выра­же­ние «предо­ставь мерт­вым погре­бать своих мерт­ве­цов»? Как могут мерт­вые кого-то погре­бать и вообще что-то делать?

Согласно тол­ко­ва­нию свя­тых отцов, выра­же­ния «мерт­вые» и «мерт­вецы» упо­треб­ля­ются здесь в двух раз­ных смыс­лах. «Мерт­вецы» – это умер­шие телом покой­ники, а «мерт­вые», их хоро­ня­щие, – это люди пока еще живые телом, но умер­шие душой. Чело­век состоит из тела и души, а потому и смерть бывает двух видов: смерть тела и смерть души. Можно быть живым по телу и внешне ничем не отли­чаться от про­чих людей, но при этом быть мерт­вым душой. В этом слу­чае тело чело­века явля­ется как бы гро­бом для мерт­вой души. Не слу­чайно гово­рил Хри­стос, что греш­ники подобны окра­шен­ным гро­бам, кото­рые внешне кажутся кра­си­выми, а внутри полны мерт­вых костей и вся­кой мерзости.

От чего же зави­сят жизнь и смерть чело­ве­че­ской души? Зави­сят они от при­сут­ствия в душе Бла­го­дати Свя­того Духа. Душа чело­века жива тогда, когда в ней пре­бы­вает Дух Свя­той. Когда же Его нет, душа уми­рает. Как сама душа ожив­ляет тело чело­века, так душу чело­века ожив­ляет Бла­го­дать. Без Бла­го­дати душа мертва, как тело без души. Внешне смерть души может быть и неза­метна: чело­век живет, как все, рабо­тает, сме­ется, обща­ется с людьми. Так про­ис­хо­дит до тех пор, пока живо тело чело­века. Когда же тело, этот вре­мен­ный источ­ник жизни, уми­рает, то душа, если не имеет в себе Бла­го­дати, неот­вра­тимо ста­но­вится добы­чей смерти. Про­яв­ля­ется эта смерть в том, что душа не может войти в бла­жен­ную веч­ность, не спо­собна жить и дей­ство­вать в ней. Это похоже на посе­ян­ные в землю семена, среди кото­рых есть живые и есть мерт­вые. Внешне все они оди­на­ковы, так что невоз­можно отли­чить одни от дру­гих. Но после того как их посеют, раз­ница бывает сразу видна: живые семена про­рас­тают и дают новую жизнь, а мерт­вые – раз­ла­га­ются в земле и поги­бают. Вот и все люди в нашем мире подобны посе­ян­ным в землю семе­нам. При исходе из мира живые души про­рас­тают и при­об­ре­тают новую жизнь. Мерт­вые же ока­зы­ва­ются неспо­соб­ными к жизни, и уде­лом их бывает гибель и смерть.

Таким обра­зом, смысл зем­ной жизни заклю­ча­ется в том, чтобы ожи­вить свою душу, сде­лать ее спо­соб­ной для жизни в гря­ду­щей Боже­ствен­ной веч­но­сти. Душа чело­века ожи­вает только от Бла­го­дати Свя­того Духа – так она устро­ена. Потому и гово­рят свя­тые отцы, что глав­ное в хри­сти­ан­ской жизни – стя­жа­ние Бла­го­дати. «Не счи­тай себя чело­ве­ком, если не полу­чил Бла­го­дати, – гово­рит ста­рец Иосиф Исих­аст, – без Бла­го­дати напрасно мы, люди, роди­лись в мир».

От рож­де­ния каж­дому чело­веку дана пад­шая, повре­жден­ная и умерщ­влен­ная паде­нием Адама душа. И если не ожи­вит ее Дух Свя­той, то так и оста­нется она для Бога мерт­вой. По сло­вам пре­по­доб­ного Мака­рия Еги­пет­ского, при­рода чело­века, если она пре­бу­дет наедине сама с собой и не при­мет при­ча­стия небес­ного есте­ства Бла­го­дати и соеди­не­ния с Богом, то ничего в себе не испра­вит, но пре­бу­дет нагой и пороч­ной, в пре­де­лах сво­его есте­ства во мно­гой скверне. И такая душа, конечно, неспо­собна будет для веч­ной жизни в небес­ном Цар­стве святых.

Итак, бра­тия и сестры, нужно нам вся­че­ски оза­бо­титься тем, чтобы стя­жать Бла­го­дать Божию. Стя­же­ва­ется же она через чистую жизнь по запо­ве­дям Хри­ста. «Если любите Меня, соблю­дите Мои запо­веди, – гово­рит Хри­стос, – и Я умолю Отца, и даст вам дру­гого Уте­ши­теля, да пре­бу­дет с вами вовек, Духа истины, Кото­рого мир не может при­нять». Если мы не соблю­даем или плохо соблю­даем запо­веди Хри­ста, то Уте­ши­тель не при­дет к нам. Если же ста­ра­емся точно соблю­дать их, то Он будет оби­тать в нас. Вот почему нам непре­менно нужно учиться этой науке из наук и искус­ству из искусств – точ­ному испол­не­нию запо­ве­дей Христа.

Посвя­тим же ее изу­че­нию свою жизнь и свои силы. Потру­димся без лено­сти над тем, чтобы жить по Еван­ге­лию. Ибо если мы поне­сем эти труды, то, несо­мненно, при­дет в наши души Боже­ствен­ная Бла­го­дать, – очи­ща­ю­щая, освя­ща­ю­щая нас и вво­дя­щая в жизнь веч­ную. Аминь.

 

^ 12. Сила Божия в немощи совершается

Есть Цар­ство Божие, а есть цар­ство чело­ве­че­ское; есть сила Божия, а есть сила чело­ве­че­ская; есть совер­шен­ство Боже­ствен­ное, а есть совер­шен­ство чело­ве­че­ское. Боже­ствен­ное совер­шен­ство и слава несов­ме­стимы с совер­шен­ством и сла­вой чело­ве­че­скими. Все, что Божие, – не от мира сего, все же чело­ве­че­ское – именно от мира. И потому там, где пре­об­ла­дают чело­ве­че­ские совер­шен­ства, не могут пре­бы­вать про­ти­во­по­лож­ные им совер­шен­ства Боже­ствен­ные. Чело­век, упо­ва­ю­щий на соб­ствен­ные силы, на соб­ствен­ную правду, не дает в своей жизни места для вме­ша­тель­ства силы и правды Божиих. Чтобы Боже­ствен­ные силы и совер­шен­ства при­шли к чело­веку, тре­бу­ется ума­ле­ние в нем зем­ных сил и совер­шенств. Ибо только тогда, когда они в чело­веке ума­лятся, явля­ется в нем место для Боже­ствен­ной силы и Боже­ствен­ной помощи.

Итак, сила Божия совер­ша­ется в немощи чело­ве­че­ской. Если мы посмот­рим на исто­рию Церкви Хри­сто­вой, то уви­дим мно­же­ство под­твер­жде­ний этой хри­сти­ан­ской истины. Напри­мер, самая вели­чай­шая сила Божия – Вос­кре­се­ние Хри­ста и искуп­ле­ние рода чело­ве­че­ского – совер­ши­лась в самой вели­чай­шей немощи чело­ве­че­ской – на Гол­гофе при Рас­пя­тии. Ведь Гол­гофа и Рас­пя­тие по чело­ве­че­скому рас­суж­де­нию – это немощь, это пора­же­ние, это бес­че­стье. Но вот через эту немощь и бес­че­стье была явлена бес­ко­неч­ная сила и слава Божия, явив­ша­яся при­чи­ной спа­се­ния всего мира, сокру­шив­шая власть диа­вола и изба­вив­шая людей от ада и веч­ной гибели. Таким обра­зом, уже Сам Хри­стос, Осно­ва­тель Церкви, пока­зал нам образ дей­ствия все­мо­гу­щих Божиих сил – они дей­ствуют тогда, когда ума­ля­ются воз­мож­но­сти и силы человеческие.

Каким путем шел Хри­стос, таким шли и Его уче­ники – свя­тые апо­столы. Апо­столы в основ­ном были людьми бед­ными, незнат­ными и неуче­ными. По чело­ве­че­скому рас­суж­де­нию это была не сила, это была немощь. Могли ли эти две­на­дцать про­стых, никому не извест­ных людей из бед­ной восточ­ной страны пере­вер­нуть огром­ный и слав­ный греко-рим­ский мир, гор­дый своим богат­ством, своей муд­ро­стью, своей тыся­че­лет­ней куль­ту­рой и воен­ной мощью? В Посла­нии к корин­фя­нам гово­рится, что апо­столы яви­лись для мира «позо­ри­щем», что они были для него «как прах, всеми попи­ра­е­мый». Имели ли эти люди хоть один шанс из тысячи побе­дить мир? Конечно, ни малей­шего шанса на это они не имели. И однако же они побе­дили и пере­вер­нули его, изме­нив своей побе­дой ход миро­вой исто­рии. Как им это уда­лось? Ответ про­стой: они сде­лали это не своей силой, а бес­ко­неч­ной силой Божией, кото­рая дей­ство­вала в их немощи, в их бес­че­стии, в их уничижении.

Если мы пой­дем далее и посмот­рим на тех, кто про­дол­жал дело апо­сто­лов, то есть на свя­тых муче­ни­ков, то уви­дим, что и здесь сила Божия совер­ша­лась в вели­кой немощи и вели­ких испы­та­ниях. Люди, испо­ве­да­ю­щие хри­сти­ан­скую веру, в Рим­ской импе­рии были гонимы, пре­зи­ра­емы и при­зна­ва­лись людьми вне закона. Госу­дар­ство всеми спо­со­бами пыта­лось сте­реть их с лица земли. Их разыс­ки­вали, бро­сали в тюрьмы, судили, пре­да­вали на муче­ния и казни. С точки зре­ния при­выч­ной зем­ной логики эти люди, конечно, пре­бы­вали в немощи, пору­га­нии и бес­че­стии. Однако в этой немощи дей­ство­вала вели­кая сила Божия, и потому они одер­жали победу, став осно­ва­нием и семе­нем все­лен­ской Хри­сто­вой Церкви. Силь­ная же чело­ве­че­скими силами Рим­ская импе­рия в борьбе с ними потер­пела пора­же­ние, при­знала их правоту и сама стала хри­сти­ан­ским государством.

Путем апо­сто­лов и муче­ни­ков шли и все свя­тые нашей Церкви. Сила Божия, дей­ство­вав­шая в них, также дей­ство­вала в немощи – в сми­ре­нии, в тру­дах, в ума­ле­нии чело­ве­че­ской гор­дыни, в отказе от чело­ве­че­ской славы. Очень часто свя­тые пре­бы­вали в болез­нях, скор­бях, гоне­ниях и уни­чи­же­ниях от людей. К ним с пол­ным пра­вом могут быть отне­сены слова апо­стола Павла о вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ках, кото­рые испы­тали «пору­га­ния и побои, а также узы и тем­ницу, были поби­ва­емы кам­нями, пере­пи­ли­ва­емы, под­вер­га­емы пытке, уми­рали от меча, ски­та­лись в мило­тях и козьих кожах, терпя недо­статки, скорби, озлоб­ле­ния; те, кото­рых весь мир не был достоин, ски­та­лись по пусты­ням и горам, по пеще­рам и уще­льям земли…» Однако обра­тим здесь, бра­тия и сестры, вни­ма­ние на то, что, несмотря на всю внеш­нюю немощь, в свя­тых оби­тала все­мо­гу­щая сила Божия, так что они, как далее гово­рит апо­стол, «побеж­дали цар­ства, тво­рили правду, полу­чали обе­то­ва­ния, заграж­дали уста львов, уга­шали силу огня, избе­гали острия меча, укреп­ля­лись от немощи, были крепки на войне, про­го­няли полки чужих; жены полу­чали умер­ших своих вос­крес­шими» – одним сло­вом, эти люди совер­шили вели­кие дея­ния, подвиги, зна­ме­ния и чудеса.

Такие же или еще боль­шие подвиги и чудеса совер­шили свя­тые и ново­за­вет­ной Церкви, и при этом так же, как их пред­ше­ствен­ники, они пре­бы­вали в мно­го­раз­лич­ных немо­щах, все­гда имели перед людьми вид про­стой и сми­рен­ный. Напри­мер, один из самых вели­ких свя­тых, пре­по­доб­ный Сера­фим, когда встре­чал в саров­ском лесу какого-нибудь чело­века, то скло­нялся лицом до земли и не вста­вал, пока тот не про­хо­дил мимо. Вот уж поис­тине: пол­ный колос кло­нится к земле, а пустой гордо рас­тет вверх…

Далее, если мы посмот­рим на пра­во­слав­ные народы, то уви­дим ту же самую истину: все они имели на фоне ярких и бога­тых царств мира сего вид про­стой и неброс­кий. Часто Гос­подь отда­вал их под власть ино­зем­цев и ино­вер­цев, часто они бывали разо­ря­емы и пора­бо­ща­емы. Почему же Гос­подь так посту­пал? Он посту­пал так потому, что сила Божия совер­ша­ется в немощи чело­ве­че­ской. Там, где пре­бы­вают зем­ное богат­ство и рос­кошь, Бог не являет Своих сил. Ведь совер­шенно то же самое про­ис­хо­дило и во вре­мена вет­хо­за­вет­ного народа Божия. На фоне слав­ного Египта, или Вави­лона, или Рима изра­иль­тяне выгля­дели очень скромно, бедно и невзрачно. Часто они под­па­дали под власть своих бога­тых язы­че­ских сосе­дей, часто тер­пели от них мно­гие бед­ствия и уни­же­ния. И однако же Боже­ствен­ные силы дей­ство­вали именно в немощ­ном народе Божием, а не в бога­тых и слав­ных зем­ных цар­ствах. Ведь именно Изра­иль, а не они, родил из своей среды вели­ких про­ро­ков и пра­вед­ни­ков, пода­рил миру Биб­лию и дал чело­ве­че­скую при­роду Самому Гос­поду, при­шед­шему в мир.

По слову Спа­си­теля, хри­сти­ане подобны гор­чич­ному зерну, кото­рое из всех семян самое малое, однако, когда вырас­тет, пре­вос­хо­дит все про­чие и ста­но­вится боль­шим дере­вом, где могут жить небес­ные птицы. Пока мы в этом мире, мы – малое гор­чич­ное зерно. А потому не будем удив­ляться и роп­тать, если попус­ка­ются нам в жизни раз­лич­ные немощи и скорби. Вспом­ним слова свя­того апо­стола Петра: «Воз­люб­лен­ные! огнен­ного иску­ше­ния, для испы­та­ния вам посы­ла­е­мого, не чуж­дай­тесь, как при­клю­че­ния для вас стран­ного, но как вы участ­ву­ете в Хри­сто­вых стра­да­ниях, радуй­тесь, да и в явле­ние славы Его воз­ра­ду­е­тесь и восторжествуете».

Конечно, все эти слова о немощи, кото­рые мы гово­рим, нужно пони­мать пра­вильно. Ибо неко­то­рые склонны тол­ко­вать их в свою пользу и спи­сы­вать на немощь свои грехи, ошибки и нера­де­ние. Кто-нибудь, напри­мер, про­пу­стив по лено­сти вечер­ние или утрен­ние молитвы и желая себя оправ­дать, гово­рит: «Ну ничего, сила Божия в немощи совер­ша­ется». Нужно ли объ­яс­нять, что немощь, о кото­рой идет речь, не имеет ничего общего с лено­стью и нера­де­нием? Да, сила Божия совер­ша­ется в немощи, но при наших тру­дах, при нашем усер­дии и напря­же­нии сил. Недо­ста­точно быть про­сто бед­ным, или неуче­ным, или боль­ным, чтобы к нам при­шла и дей­ство­вала сила Божия. Чтобы она при­шла, непре­менно тре­бу­ется от нас при немо­щах бороться и при­ла­гать уси­лия, под­ви­за­ясь в хри­сти­ан­ской жизни.

Итак, бра­тия и сестры, не будем бояться немо­щей и роп­тать на них. Ибо наши немощи, то есть бед­ность, болезни, скорби и тому подоб­ное, для истин­ных хри­стиан явля­ются источ­ни­ком спа­са­ю­щей их силы Божией. Вспом­ним, как радо­вался своим немо­щам апо­стол Павел, зная, что через них при­хо­дит и оби­тает в нем сила Хри­стова. «Я, – гово­рил он, – бла­го­ду­ше­ствую в немо­щах, в оби­дах, в нуж­дах, в гоне­ниях, в при­тес­не­ниях за Хри­ста, ибо, когда я немо­щен, тогда силен». Вот и мы должны ста­раться посту­пать точно так же – нести наши жиз­нен­ные немощи и скорби бла­го­душно, с верой и тер­пе­нием. Ибо тогда и мы, подобно апо­столу, будем сильны, тогда и в нас будут дей­ство­вать бес­ко­неч­ные Боже­ствен­ные силы. Аминь.

 

^ 13. Притча о плевелах на поле. Почему Бог не уничтожает в мире зло

Содер­жа­ние притчи о пле­ве­лах сле­ду­ю­щее. Один чело­век посеял на своем поле пше­ницу. Но у него был враг, кото­рый, желая сде­лать ему зло, при­шел и ночью тайно посеял на то же поле семена сор­ных трав. Когда взо­шла пше­ница, тогда пока­за­лись и сор­няки. Уви­дев это, работ­ники ска­зали хозя­ину: давай мы про­по­лем пашню и выбе­рем их. Но хозяин ска­зал: нет, ведь если вы будете про­па­лы­вать, то вырвете вме­сте и пше­ницу. Оставьте расти то и дру­гое, а когда насту­пит жатва, тогда собе­рете пше­ницу в жит­ницу, сор­няки же сожжете. Тол­ко­ва­ние этой притчи сле­ду­юще: поле – наш мир, пше­ница – доб­рые люди, живу­щие по воле Божией, враг – диа­вол, сор­ная трава – злые люди, попи­ра­ю­щие запо­веди Божии, жатва – кон­чина мира, жнецы – Ангелы, жит­ница – Цар­ство Хри­стово, а огонь – адская мука.

Притча о пле­ве­лах отча­сти объ­яс­няет, бра­тия и сестры, почему Бог попус­кает суще­ство­ва­ние зла в нашем мире. Ино­гда люди задают вопрос: почему Бог силой не уни­что­жит миро­вое зло? Ведь на земле столько горя, столько невин­ных стра­да­ний, столько неспра­вед­ли­во­сти, а Бог на это спо­койно смот­рит? Ведь если Он не уни­что­жает зло, то это зна­чит, что или Бога вообще нет, или же Он не хочет уни­что­жить зло, или Он не может это сде­лать. И если Он не хочет, то Он совсем не благ, как гово­рит Биб­лия, если же Он не может, то Он не всемогущий.

Однако люди, кото­рые так гово­рят, не знают пре­муд­ро­сти Божией и глу­бины Его судеб и потому мало­душно про­из­но­сят хулу на Бога. Чтобы ура­зу­меть судьбы Божии, нужно сна­чала при­бли­зиться к Богу, упо­до­биться Ему, при­нять от Него освя­ще­ние. Тогда мы нач­нем пони­мать, почему в том или ином слу­чае Бог посту­пает совсем не так, как посту­пили бы мы, пад­шие и греш­ные люди.

Итак, почему Бог попус­кает суще­ство­ва­ние в мире злых людей и не уни­что­жает их? Попро­буем отве­тить на этот вопрос. Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец гово­рит, что дей­ствия Бога все­гда пре­сле­дуют не одну какую-нибудь доб­рую цель, но много доб­рых целей одно­вре­менно. Так обстоит дело и в нашем слу­чае: есть много при­чин, почему Бог не уни­что­жает зло силой. Пере­чис­лим только неко­то­рые из них.

Пер­вая при­чина заклю­ча­ется в том, что Бог любит всех людей, даже пороч­ных и злых. Потому Он и не хочет сте­реть их с лица земли, но ожи­дает их пока­я­ния и обра­ще­ния. Нам трудно здесь понять Бога, потому что мы не любим людей. Часто мы не умеем любить даже тех, кто к нам отно­сится по-доб­рому, а тем более тех, кто достав­ляет непри­ят­но­сти и про­блемы. Но Гос­подь без­мерно любит Свое созда­ние и потому изли­вает Свои блага на всех людей: на пра­вед­ных и на непра­вед­ных. Бого­словы гово­рят, что в любви Бога к чело­веку содер­жатся все виды самой силь­ной любви. Во-пер­вых, Он любит нас, как худож­ник любит свое тво­ре­ние. Ведь худож­ник, если его пре­крас­ную кар­тину испор­тят и зальют гря­зью, нико­гда не согла­сится совсем ее уни­что­жить, но будет пытаться ее вос­ста­но­вить. Так же посту­пает и Гос­подь – пыта­ется испра­вить всех людей, про­яв­ляя в этом вели­кое тер­пе­ние. Во-вто­рых, Бог любит нас, как отец любит своих детей. Хри­стос – Сын Божий, Он стал чело­ве­ком и этим усы­но­вил нас Небес­ному Отцу. Бывает и у людей, что дети не самые хоро­шие, однако доб­рый отец, несмотря ни на что, все­гда своих детей любит, жалеет и хочет, чтобы они испра­ви­лись. В‑третьих, Бог любит нас, как жених любит свою неве­сту. В Биб­лии ска­зано, что душа чело­века есть неве­ста Божия. Тайна Буду­щего века названа в Писа­нии бра­ком Агнца. Ведь и у людей влюб­лен­ный жених бывает готов уме­реть за свою неве­сту. Так же посту­пает и Гос­подь: ради спа­се­ния чело­века Он при­ни­мает Крест­ную смерть.

Итак, если любовь Бога соеди­няет в себе такие свой­ства, если она дости­гает столь вели­кой силы, пол­ноты и совер­шен­ства, то стоит ли удив­ляться, что Гос­подь тер­пе­ливо ждет исправ­ле­ния всех людей и не хочет насильно уни­что­жить зло? Ведь если бы Он хотел спа­сти только хоро­ших людей, а злых погу­бить, то это было бы очень и очень про­сто. Но в том-то и дело, что Бог хочет спа­сти не только доб­рых, но и злых, не только пра­вед­ни­ков, но и раз­бой­ни­ков, и пре­ступ­ни­ков, и ате­и­стов, и бого­бор­цев. И поис­тине это есть вели­кая цель, достой­ная пре­муд­ро­сти, любви и все­мо­гу­ще­ства Божия. Вспом­ним, как посту­пал Хри­стос во время Своей зем­ной жизни. Напри­мер, Он не уни­что­жил Своих рас­пи­на­те­лей – Пилата и пер­во­свя­щен­ни­ков, не поло­жил силой конец их зло­де­я­нию, не вызвал две­на­дцать леги­о­нов Анге­лов, чтобы испе­пе­лить Своих убийц. Вме­сто этого Он при­нес Себя в жертву, дал Себя рас­пять. Несо­мненно, что, посту­пив так, Хри­стос спас мно­гих из Своих рас­пи­на­те­лей, а также из тех, кто при­сут­ство­вал при рас­пя­тии. Неко­то­рые из этих спа­сен­ных нам известны: это, напри­мер, офи­цер рим­ской армии Лон­гин, это бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник, пер­вым вошед­ший в Рай, это также, согласно цер­ков­ному пре­да­нию, жена Пилата, Клав­дия Про­кула, став­шая впо­след­ствии муче­ни­цей за Хри­ста. И это только те, кого мы знаем, однако несо­мненно, что таких людей было намного больше. И здесь нет ничего уди­ви­тель­ного: ведь Хри­стос молился на Кре­сте за Своих рас­пи­на­те­лей, а разве могла Его молитва остаться неуслышанной?

Теперь давайте пред­ста­вим себе, что Хри­стос посту­пил бы в этой ситу­а­ции не по правде Божией, а по чело­ве­че­ской спра­вед­ли­во­сти, то есть силой сокру­шил бы Своих вра­гов, – что было бы в этом слу­чае? В этом слу­чае конец для всех этих людей был бы печаль­ным – все они без исклю­че­ния погибли бы в аду…

При­ве­ден­ный при­мер пока­зы­вает, какие пути изби­рает пре­муд­рость Божия для спа­се­ния погряз­шего во зле чело­века. Пока­зы­вают это и жития мно­гих свя­тых, молив­шихся за своих мучи­те­лей и до конца желав­ших им спа­се­ния. По сло­вам пре­по­доб­ного Силу­ана Афон­ского, свя­тые вос­при­няли от Бога огонь Его любви, и когда в душу при­хо­дит этот огонь, то даже своих вра­гов чело­век будет любить, как род­ных детей. Таково дей­ствие Боже­ствен­ной любви. По этой при­чине и стоит наш мир до сих пор, а если бы Гос­подь дей­ство­вал как спра­вед­ли­вый судья, то давно бы мир был стерт и уни­что­жен пра­во­су­дием Божиим.

Однако кто-нибудь может спро­сить: хорошо, Гос­подь хочет спа­сти злых людей и ждет их пока­я­ния. Но почему из-за этого должны стра­дать доб­рые люди? Они-то тут при чем? Разве не заслу­жили они за свою доб­роту бла­го­по­луч­ной и мир­ной жизни? Отве­чая на этот вопрос, свя­тые отцы гово­рили, что для доб­рых людей зло слу­жит сред­ством испы­та­ния их любви и вер­но­сти Богу. Любовь к Богу непре­менно должна пройти через испы­та­ния. Неис­пы­тан­ная любовь немно­гого стоит. Чтобы полу­чить награду и быть увен­чан­ным от Бога, нужно побо­роться и побе­дить в иску­ше­ниях – в борьбе со злом и соблаз­ном. Злые люди и демоны, иску­шая нас, дают нам воз­мож­ность бороться и побеж­дать, умно­жая нашу награду. «Про­и­до­хом сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой», – гово­рит об этом царь и про­рок Давид.

Также и дру­гую пользу при­но­сит хри­сти­а­нам испы­та­ние миро­вым злом – при пра­виль­ном их устро­е­нии оно очи­щает душу от гре­хов и стра­стей. Как золото очи­ща­ется огнем и мно­го­крат­ной пере­плав­кой, так и душа очи­ща­ется огнем мно­гих иску­ше­ний. Иску­ше­ния, напри­мер, не дают утвер­диться в нас самой опас­ной стра­сти – гор­до­сти. Гор­дость есть начало, при­чина и осно­ва­ние всех гре­хов. Извест­ный ста­рец, игу­мен Никон Воро­бьев, гово­рил: «Побе­дить вся­кое мне­ние о себе, свое тще­сла­вие, свою гор­дыню – рав­но­сильно побе­дить весь грех… чело­век с гор­до­стью не может спа­стись. При нали­чии гор­до­сти он и в Раю опять может отпасть от Бога уже окон­ча­тель­ным паде­нием, подобно демо­нам. Поэтому в тече­ние всей зем­ной жизни Гос­подь дает чело­веку познать, что без Бога он ничто, он раб своих стра­сти­шек и раб диа­вола. Вот почему до смерти Гос­подь не поз­во­ляет вырвать пле­велы, чтобы не повре­дить пше­ницы». В иску­ше­ниях и испы­та­ниях чело­век на соб­ствен­ном опыте и со всей оче­вид­но­стью познает свою немощь и таким обра­зом сми­ря­ется. А вме­сте с гор­до­стью ухо­дят из его души и про­чие гибель­ные стра­сти – такие, как осуж­де­ние, злоба, зависть, гнев­ли­вость, раз­врат, зло­па­мят­ность, мсти­тель­ность, убий­ство и мно­гие другие.

Сле­дует ска­зать здесь еще и вот о чем. Зада­ю­щие вопрос, почему Бог не уни­что­жит зло­деев, забы­вают, что зло­де­ями перед Богом явля­ются все без исклю­че­ния люди, в том числе и они сами. Все мы – потомки пад­шего Адама, и гре­хов у нас – как песка мор­ского. «Нет пра­вед­ного ни одного, – гово­рит апо­стол Павел, – нет разу­ме­ва­ю­щего; никто не ищет Бога; все совра­ти­лись с пути, до одного негодны; нет дела­ю­щего добро, нет ни одного». Даже если мы не совер­шаем явных гре­хов – не воруем, не гра­бим, не пре­лю­бо­дей­ствуем, то это еще совер­шенно не зна­чит, что мы менее грешны, чем те, кто все это делает. Ведь на весах правды Божией такие грехи, как гор­дость, жад­ность, злоба, зависть, эго­изм, могут ока­заться более тяж­кими, чем воров­ство или блуд. Вспом­ним слова Хри­ста, ска­зан­ные Им фари­сеям: мытари и блуд­ницы впе­реди вас идут в Цар­ствие Божие. Фари­сеи счи­тали себя пра­вед­ными и дей­стви­тельно внешне явля­лись тако­выми. Мытари же и блуд­ницы были греш­ни­ками, и их грехи были у всех на виду. По чело­ве­че­скому рас­суж­де­нию все было оче­видно: доб­рые люди – это фари­сеи, а злые, от кото­рых неплохо было бы очи­стить землю, – это, конечно, мытари и блуд­ницы. Но, как известно, один суд чело­ве­че­ский и совсем дру­гой Суд Божий. Из Еван­ге­лия видно, что перед Богом фари­сеи ока­за­лись более непо­треб­ными, чем явные греш­ники и грешницы.

Поэтому не нужно думать, что если бы Гос­подь начал огнен­ной мет­лой очи­щать землю от зла, то нас эта метла не кос­ну­лась бы. Вели­кая глу­пость и дер­зость тре­бо­вать Божия Суда над миром и думать, что мы на этом Суде устоим. Даже вели­кие свя­тые и пра­вед­ники тре­пе­тали Божия Суда. «Не входи в суд с рабом Твоим, – про­сил царь Давид у Бога, – потому что не оправ­да­ется пред Тобой ни один из живу­щих». А ведь царь Давид – это вели­чай­ший про­рок, кото­рый был бли­зок к Богу, как мало кто другой.

Итак, мы видим, что зло на земле сме­шано с доб­ром, как сор­ные травы с пше­ни­цей. Отде­лить одно от дру­гого часто бывает невоз­можно. Но Бог, по сло­вам старца Паи­сия, умеет и из этой пута­ницы извле­кать пользу и спа­сать как пра­вед­ни­ков, так и тех греш­ни­ков, кото­рые спо­собны ко спа­се­нию. И здесь судьбы Божии бывают без­донны и непо­сти­жимы для нас. Ста­рец Паи­сий рас­ска­зы­вал слу­чай, как один монах, видя царя­щее в мире зло и неспра­вед­ли­вость, молил Бога открыть ему, почему Он это допус­кает. И вот одна­жды ему было откро­ве­ние – он услы­шал голос, гово­ря­щий: «Не испы­ты­вай того, чего не дости­гают твой ум и сила тво­его разума. Не взыс­куй тай­ного, потому что судьбы Божии – без­дна. Впро­чем, раз ты про­сил узнать это, спу­стись в мир и вни­май тому, что уви­дишь». Ста­рец спу­стился в мир, и Ангел при­вел его к источ­нику у про­ез­жей дороги, где обычно оста­нав­ли­ва­лись для отдыха пут­ники. Рядом росло ста­рое дерево с боль­шим дуп­лом. Спря­тав­шись в нем, ста­рец стал ждать.

Через неко­то­рое время к источ­нику подъ­е­хал бога­тый чело­век на лошади. Напив­шись воды, он достал коше­лек, пол­ный золота, и при­нялся пере­счи­ты­вать монеты. Пере­счи­тав их, он хотел поло­жить коше­лек в кар­ман, но неча­янно уро­нил его в траву. Поев и отдох­нув, богач уска­кал. Вскоре пока­зался сле­ду­ю­щий пут­ник. Подойдя к источ­нику, он уви­дел коше­лек, подо­брал его и быстро уда­лился по дру­гой дороге. Про­шло еще немного вре­мени, и пока­зался тре­тий пут­ник – это был какой-то бед­няк. Напив­шись воды, он при­сел отдох­нуть, но тут неожи­данно при­ска­кал богач и в вели­кой яро­сти стал тре­бо­вать, чтобы бед­няк вер­нул его деньги. Тот с клят­вой уве­рял, что не видел ника­ких денег. Но богач не пове­рил ему и, набро­сив­шись, стал бить, пока не убил совсем. Тща­тельно обыс­кав мерт­вое тело и не найдя кошелька, он, сму­щен­ный и испу­ган­ный, ускакал.

Сидя в своем укры­тии и наблю­дая слу­чив­ше­еся, ста­рец про­сил, чтобы Бог открыл ему, почему Он допу­стил все это. И вот послан­ный Богом Ангел ска­зал ему: «Не думай, что все про­ис­шед­шее слу­чи­лось без воли Божией. Слу­шай, я объ­ясню тебе. Богач, кото­рый поте­рял золото, – сосед того, кто его нашел. Богач при­тес­нял сво­его соседа и неспра­вед­ливо завла­дел его зем­лей. Тот про­сил Бога о помощи, и потому Бог устроил так, что деньги доста­лись этому чело­веку. Бед­няк же, кото­рый убит неспра­вед­ливо, когда-то сам совер­шил убий­ство. Однако он каялся и много про­сил Бога, чтобы ему самому быть уби­тым за свой грех. Бог испол­нил его просьбу, чтобы душа его была спа­сена. Нако­нец, богачу, чело­веку жад­ному и жесто­кому, Бог попу­стил впасть в грех убий­ства, чтобы он ужас­нулся соде­ян­ному, чтобы забо­лела душа его и он при­шел к пока­я­нию. Прой­дет время, и чело­век этот ста­нет мона­хом. Ты же впредь не испы­ты­вай уже судьбы Божии и помни, что не бывает неправды у Бога. Знай также, что и мно­гое дру­гое совер­ша­ется в мире по воле Божией, но при­чины этого оста­ются для людей неиз­вест­ными». После этого Ангел стал неви­дим, а монах воз­вра­тился в горы, где он подвизался.

Итак, мы видим, бра­тия и сестры, что нико­гда не сле­дует роп­тать на Бога, испы­ты­вать Его судьбы и упре­кать Бога в том, что Он рав­но­ду­шен к царя­щему в мире злу и неспра­вед­ли­во­сти. Как же можно упре­кать Бога в рав­но­ду­шии, если Он не оста­вил нас стра­дать одних, но Сам стал чело­ве­ком и при­шел в мир, чтобы постра­дать вме­сте с нами от муча­щего нас зла и неспра­вед­ли­во­сти? Будем все­гда пом­нить, что Бог есть непо­сти­жи­мая любовь и пре­муд­рость. Что только Он один знает пути и конеч­ную цель всего, что Он создал. И хотя Его пути боль­шей частью пока бывают от чело­века сокрыты, но непре­менно насту­пит время, когда они откро­ются нам во всем совер­шен­стве и пре­муд­ро­сти. И тогда мы уже не спро­сим Бога нашего ни о чем, но про­сла­вим Его сло­вами псал­мо­певца: «Пра­ве­ден еси, Гос­поди, и правы суды Твои». Аминь.

 

^ 14. О духовном бодрствовании

В Еван­ге­лии много раз повто­ря­ется запо­ведь о духов­ном бодр­ство­ва­нии. «Итак, бодр­ствуйте, – гово­рит Хри­стос, – потому что не зна­ете, в кото­рый час Гос­подь ваш при­дет». Также и в дру­гом месте: «бодр­ствуйте и моли­тесь, чтобы не впасть в иску­ше­ние: дух бодр, плоть же немощна». И апо­стол гово­рит: «Бодр­ствуйте, стойте в вере, будьте муже­ственны, тверды».

Чело­век по своей при­роде немо­щен, он скло­нен с тече­нием вре­мени рас­слаб­ляться, дре­мать и погру­жаться в сон. Вна­чале, когда Гос­подь при­во­дит нас в Цер­ковь, нам дается осо­бая Бла­го­дать ново­на­чаль­ных, кото­рая помо­гает бодр­ство­вать и с радо­стью нести труды цер­ков­ной жизни. Но вот про­хо­дит какое-то время, Бла­го­дать эта нами теря­ется, и тогда при­рода чело­века начи­нает брать свое. Мало-помалу мы духовно засы­паем и впа­даем в состо­я­ние какого-то нечув­ствия и рас­слаб­ле­ния. Мы ста­но­вимся рав­но­душ­ными к тому, что раньше вос­при­ни­мали с живым инте­ре­сом и энту­зи­аз­мом. В таком состо­я­нии чело­век начи­нает про­пус­кать службы, сокра­щать пра­вило, допус­кать послаб­ле­ния в посте, редко при­ча­щаться. И конечно, такому состо­я­нию вся­че­ски спо­соб­ствует и раду­ется диа­вол, кото­рый хотел бы по воз­мож­но­сти совер­шенно отвра­тить всех людей от Церкви. Кроме того, враг знает, что если чело­век духовно рас­слаб­лен, то про­тив него легче вести брань, легче иску­шать и скло­нять на грех. Ибо вме­сте с рас­слаб­ле­нием в душу при­хо­дят мно­гие опас­ные состо­я­ния, такие, напри­мер, как печаль, уны­ние, отча­я­ние, а также празд­ность, кото­рую спра­вед­ливо назы­вают мате­рью всех пороков.

Чтобы про­ти­во­сто­ять духов­ному рас­слаб­ле­нию, необ­хо­димо бодр­ство­ва­ние. «Трез­ви­тесь, бодр­ствуйте, – гово­рит апо­стол Петр, – потому что про­тив­ник ваш диа­вол ходит, как рыка­ю­щий лев, ища, кого погло­тить». Хри­сти­ане в этом мире нахо­дятся в состо­я­нии войны с вра­гом рода чело­ве­че­ского, диа­во­лом. А на войне нужно быть вни­ма­тель­ным, собран­ным и осмот­ри­тель­ным. Иначе враг быстро нас под­стре­лит, заво­юет и побе­дит. На обыч­ной войне уби­вают только тело, а в духов­ной брани может погиб­нуть душа, что несрав­ненно страш­нее. Ведь тело чело­века смерт­ное, оно рано или поздно все равно умрет, тогда как душа наша бес­смертна, и ее пора­же­ние и гибель не озна­чают уни­что­же­ния, но озна­чают веч­ное уда­ле­ние от Бога в адскую без­дну, во тьму кромешную.

Чтобы с нами этого не слу­чи­лось, нужно все­гда пом­нить, что нас окру­жают бес­плот­ные неви­ди­мые враги, кото­рые ищут нашей поги­бели и нико­гда не пре­кра­щают брани про­тив нас. Этим вра­гам мы должны давать отпор и не под­пус­кать их близко к кре­по­сти нашей души, кото­рую они стре­мятся заво­е­вать и раз­ру­шить. Для этого от нас тре­бу­ется посто­ян­ное бодр­ство­ва­ние и вни­ма­ние – как от гар­ни­зона оса­жден­ной кре­по­сти. Нужно удер­жи­вать рубежи нашей обо­роны, потому что если мы их сдаем, то враг под­хо­дит к нам ближе. Напри­мер, если чело­век пере­стает соблю­дать посты, то этим он сдает важ­ный рубеж обо­роны, и враг, есте­ственно, под­хо­дит ближе. Если он пере­стал совер­шать молит­вен­ное пра­вило, то враг под­хо­дит еще ближе. Если он годами не при­ча­ща­ется, то этим он сдает важ­ней­ший рубеж, и враг под­хо­дит уже совсем близко. Подобно этому и все про­чие хри­сти­ан­ские труды и доб­ро­де­тели явля­ются нашими твер­ды­нями и кре­по­стями, кото­рые поз­во­ляют дер­жать обо­рону и отра­жать все атаки и напа­де­ния врага. А если мы их сда­дим, то враги нас победят.

Таким обра­зом, для духов­ной брани, кото­рую мы ведем, тре­бу­ется посто­ян­ное бодр­ство­ва­ние. Нужно понуж­дать себя к тому, чтобы сохра­нять наши твер­дыни и кре­по­сти – молитву, пост, цер­ков­ные службы, Испо­ведь, При­ча­стие и про­чие дела хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия. Будем же, бра­тия и сестры, в брани с вра­гом упор­ными и посто­ян­ными. Будем в ней вни­ма­тель­ными и собран­ными. Будем учиться искус­ству этой брани у вели­ких вои­нов-побе­ди­те­лей, то есть у свя­тых. Ведь если мы так пово­юем, то явимся, подобно им, побе­ди­те­лями сил тьмы и как вер­ные воины Хри­стовы будем увен­чаны Небес­ным Царем в гря­ду­щей веч­но­сти. Аминь.

 

^ 15. Преподобный Серафим Саровский

Пре­по­доб­ный Сера­фим – один из самых почи­та­е­мых рус­ских свя­тых. Всем известно, что мы должны под­ра­жать свя­тым и учиться у них. Как и чему нам можно учиться у пре­по­доб­ного Сера­фима? Ведь доб­ро­де­тели и совер­шен­ства этого свя­того мужа высоки и мно­го­об­разны – как же мы можем им подражать?

Конечно, доб­ро­де­тели свя­тых неис­чис­лимы, и сразу им всем под­ра­жать невоз­можно. Однако сле­дует и то знать, что все доб­ро­де­тели свя­тых, сколь бы много их ни было, про­ис­те­кают из одного источ­ника. Имя этого источ­ника – Бла­го­дать Свя­того Духа. В какой мере мы при­об­ре­таем Бла­го­дать, в такой при­об­ре­таем все доб­ро­де­тели и совер­шен­ства свя­тых. Поэтому, если мы хотим под­ра­жать свя­тым, нужно прежде всего оза­бо­титься этим един­ствен­ным и самым важ­ным делом – стя­жа­нием Бла­го­дати Божией. И вот этому мы как раз можем учиться у пре­по­доб­ного Сера­фима, ибо он оста­вил нам пря­мые настав­ле­ния о стя­жа­нии Бла­го­дати в извест­ной своей беседе с Н. А. Мото­ви­ло­вым. Попро­буем пораз­мыс­лить о неко­то­рых сло­вах Пре­по­доб­ного, ска­зан­ных им в этой беседе.

Итак, пре­по­доб­ный Сера­фим гово­рит, что смысл хри­сти­ан­ской жизни заклю­ча­ется в стя­жа­нии Бла­го­дати Свя­того Духа. Это стя­жа­ние он срав­ни­вает с тор­гов­лей, с при­об­ре­те­нием зем­ного богат­ства. Из такого срав­не­ния сле­дует несколько инте­рес­ных мыс­лей. В част­но­сти, такая мысль: как зем­ное богат­ство может иметь много уров­ней – от малого и до вели­кого, так и Бла­го­дать, при­об­ре­та­е­мая хри­сти­а­нами, бывает очень и очень раз­ной – от малой и до вели­кой. В отно­ше­нии мате­ри­аль­ного богат­ства есть боль­шая раз­ница между чело­ве­ком обыч­ным и чело­ве­ком бес­ко­нечно бога­тым. Эта раз­ница видна во всем: и как каж­дый из них оде­ва­ется, и где он живет, и какие воз­мож­но­сти имеет в жизни. Боль­шин­ство людей вла­деют малым богат­ством и живут так: зара­бо­тал – потра­тил, зара­бо­тал – потра­тил. То есть они вынуж­дены посто­янно под­дер­жи­вать свое малое богат­ство, иначе им угро­жают нищета и разо­ре­ние. Однако при боль­шом богат­стве необ­хо­ди­мость в этом отпа­дает, и нищеты тогда уже быть не может. При накоп­ле­нии мате­ри­аль­ного богат­ства, достиг­нув какого-то уровня, ста­но­вится воз­мож­ным жить только на одни доходы с капи­тала. В этом слу­чае чело­век бывает бога­тым уже все­гда, неза­ви­симо ни от чего.

Вот точно так же и свя­тые, полу­чив­шие от Бога вели­кие дары Бла­го­дати, подобны чело­веку, вла­де­ю­щему огром­ным состо­я­нием, кото­рое часто бывает невоз­можно даже и сосчи­тать. Как какой-нибудь бога­тей­ший чело­век может всем помо­гать, может стро­ить храмы или боль­ницы, жерт­во­вать огром­ные суммы на бла­го­тво­ри­тель­ность, однако сам бед­нее от этого не ста­но­вится, так и свя­тые: они исто­чают изобиль­ную бла­го­дат­ную помощь и людям, и всему миру, но сами в Бла­го­дати не оску­де­вают и не исто­ща­ются. Свя­тые исце­ляли неиз­ле­чи­мых боль­ных, вос­кре­шали мерт­вых, избав­ляли людей от опас­но­стей и смерти, помо­гали в самых раз­ных нуж­дах и напа­стях. Все эти Божии дары они исто­чали, подобно бью­щему из земли неис­ся­ка­ю­щему источ­нику. У нас же все бывает по-дру­гому, и в отно­ше­нии Бла­го­дати мы чаще всего явля­емся бед­ными или даже нищими. Бла­го­дать не пре­бы­вает в нас посто­янно, но лишь по вре­ме­нам и в малой мере при­хо­дит в нашу душу. Мы подобны не сверх­бо­га­тому чело­веку, а какому-нибудь бед­няку, а потому и бла­го­дат­ную помощь мы никому ока­зы­вать не в состоянии.

Можно при­ве­сти и еще срав­не­ние: боль­шин­ство хри­стиан – это малые лодочки, с тру­дом плы­ву­щие по вол­нам житей­ского моря, тогда как свя­тые – это огром­ные мор­ские корабли. Как какой-нибудь авиа­но­сец явля­ется гроз­ной силой для врага, насто­я­щей пла­ву­чей кре­по­стью, кото­рую невоз­можно одо­леть, так и свя­тые – они непо­бе­димы для наших вра­гов и сво­ими молит­вами, своей свя­той жиз­нью пора­жают и далеко про­го­няют их. Под при­кры­тием этих авиа­нос­цев, под их защи­той только и могут плыть наши малые лодочки, а без такой защиты враг легко и быстро пото­пил бы их.

Свя­тые при­няли от Бога вели­кие силы и вели­кие дары, и эти силы и дары они посы­лают в мир, так что, по слову старца Паи­сия Свя­то­горца, диа­вол бывает свя­зан этими силами и уже не может делать в мире все, что ему взду­ма­ется. Поэтому каж­дый свя­той, стя­жав­ший Бла­го­дать, – это бес­цен­ное сокро­вище для мира, хотя мир этого не пони­мает и не хочет при­зна­вать. Мир стоит ради свя­тых, и именно свя­тые есть та соль, кото­рая не дает земле окон­ча­тельно заплес­не­веть. Именно они – тот свет мира, кото­рый не дает нашему миру погру­зиться во тьму и погибнуть.

Посы­лая в мир бес­ко­неч­ные Божии силы и энер­гии, свя­тые могли вли­ять даже на ход миро­вой исто­рии. Так свя­той Силуан Афон­ский гово­рил, что во вре­мена пре­по­доб­ного Сера­фима именно за его молитвы Гос­подь хра­нил Рос­сию от бед­ствий и потря­се­ний. Напри­мер, Рос­сии угро­жала смер­тель­ная опас­ность во время вос­ста­ния декаб­ри­стов. Известно, что декаб­ри­сты имели о Рос­сии замыслы самые тем­ные. «Более и более откры­ва­ется, – писал после декабрь­ского вос­ста­ния свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский, – от каких ужа­сов и мер­зо­стей изба­вил нас Бог, укре­пив Госу­даря в 14‑й день декабря». Из этих слов видно, что рево­лю­ция с ее кро­ва­вым кош­ма­ром вполне могла слу­читься не в 1917 году, а почти на сто лет раньше, в 1825‑м. Но Гос­подь сохра­нил тогда Рос­сию, и, очень веро­ятно, что именно за молитвы пре­по­доб­ного Сера­фима Саровского…

При­няв Бла­го­дать Божию, свя­тые полу­чили не только вели­кие силы и дары, но, самое глав­ное, – род­ство с Богом. К род­ству с Богом при­званы и все хри­сти­ане – все мы должны стать род­ными Богу и войти в Его семью. И в Церкви Хри­сто­вой для этого име­ются все необ­хо­ди­мые сред­ства. Напри­мер, через Таин­ство При­ча­стия мы дей­стви­тельно и реально ста­но­вимся род­ными Богу. Однако это род­ство только по крови, и, кроме него, тре­бу­ется еще род­ство по духу. Духов­ное же род­ство с Богом и свя­тыми дости­га­ется только одним спо­со­бом – стя­жа­нием Бла­го­дати Божией. Лишь те, кто стя­жал боль­шую Бла­го­дать, при­об­ре­тают это небес­ное род­ство и ста­но­вятся истин­ными Божи­ими детьми. Почему и ска­зала Царица Небес­ная о пре­по­доб­ном Сера­фиме: «Этот от рода нашего», – ибо он имел боль­шую Бла­го­дать Свя­того Духа.

Итак, мы видим, бра­тия и сестры, в чем мы должны под­ра­жать пре­по­доб­ному Сера­фиму: в стя­жа­нии Бла­го­дати Божией. Именно этому нам сле­дует у него учиться. Потру­димся же неле­ностно над тем, чтобы ее стя­жать. Будем под­ви­заться в хри­сти­ан­ской жизни, чтобы полу­чить род­ство с Богом и свя­тыми. Ведь тогда и мы будем там, где пре­бы­вают они, тогда и мы вой­дем в их чуд­ное небес­ное собра­ние, в их вели­кую Божию семью. Аминь.

 

^ 16. О грехах языка и слова

Есть в Новом Завете одно место, где апо­стол Иаков рас­суж­дает о гре­хах слова. Там гово­рится, что язык, хотя и малый член в чело­ве­че­ском теле, но часто он делает много зла. Язык назван у апо­стола раз­жи­га­е­мым от геенны огнем, при­кра­сой неправды и испол­нен­ным смер­то­нос­ного яда злом, кото­рое до конца укро­тить никто из людей не может. Из этих слов хорошо видно, бра­тия и сестры, насколько серьезны грехи нашего языка. И это совер­шенно неуди­ви­тельно: ведь дар слова есть один из выс­ших Божиих даров чело­веку, а потому и грехи, извра­ща­ю­щие этот дар, есть грехи очень нехорошие.

Чело­век – суще­ство сло­вес­ное, в отли­чие от бес­сло­вес­ных живот­ных. Даже само имя «чело­век» неко­то­рые про­из­во­дят от слова «сло­век» – то есть сло­вес­ное суще­ство. Но глав­ное даже не в этом, а в том, что наш Бог и Созда­тель есть Бог Слово. «Слово» – это одно из имен Божиих. «В начале было Слово», – читаем мы в Еван­ге­лии. И по этой при­чине грехи языка и слова есть грехи тяж­кие, ибо они отно­сятся лично к Нему, к ипо­стас­ному Слову, ко вто­рому Лицу Троицы.

Дар слова есть таин­ствен­ный дар, и мы знаем, что слово может обла­дать вели­кой силой. Сама наша все­лен­ная, как известно, была сотво­рена сло­вом Божиим. «Сло­вом Гос­пода сотво­рены небеса», – гово­рит царь и псал­мо­пе­вец Давид. И вот этот дар слова, дан­ный нам, мы можем исполь­зо­вать как во благо, так и во зло. Бог дал его чело­веку, чтобы он исполь­зо­вал его во благо. Но увы, очень часто мы исполь­зуем его именно во зло. И конечно, к этому все­гда нас пыта­ется скло­нить диа­вол, кото­рый хорошо знает, что грехи слова очень опасны и гибельны для чело­века. Что же это за грехи? Попро­буем коротко пере­чис­лить основ­ные из них.

Пер­вый такой грех есть празд­но­сло­вие. Празд­но­сло­вие – это когда мы много гово­рим ни о чем, рас­то­чая дар слова на суету и пустоту. Люди гре­шат этим гре­хом посто­янно, бывают готовы празд­но­сло­вить с кем угодно и где угодно – дома ли, на работе, в гостях или, напри­мер, в храме. Мно­гие спо­собны часами раз­го­ва­ри­вать по теле­фону. Совер­шенно оче­видно, что боль­шая часть таких раз­го­во­ров отно­сится именно к празд­но­сло­вию, ибо это раз­го­воры в пря­мом смысле ни о чем, – по народ­ной посло­вице: гово­рит весь день до вечера, а послу­шать нечего. Однако Боже­ствен­ный дар слова слиш­ком велик, чтобы рас­то­чать его без­думно, бес­цельно и бес­смыс­ленно. Такое бес­цель­ное рас­то­че­ние явля­ется гре­хом. В Еван­ге­лии Хри­стос гово­рит, что за каж­дое празд­ное слово на послед­нем Суде люди дадут ответ. Как же мы будем отве­чать за наши празд­ные слова? Ведь таких слов у нас ока­жутся целые моря или океаны?

Кроме того, празд­но­сло­вие крайне пагубно ска­зы­ва­ется на духов­ной жизни чело­века. Оно опу­сто­шает душу и изго­няет из нее Бла­го­дать Божию. Свя­тые отцы при­во­дили такое срав­не­ние: если в натоп­лен­ной бане часто откры­вать дверь, то жар быстро уле­ту­чи­ва­ется. Так бывает и у нас: при­хо­дит в душу Бла­го­дать, напри­мер, через молитву или При­ча­стие, но мы, пре­да­ва­ясь празд­но­сло­вию, быстро ее выбал­ты­ваем, и душа снова ста­но­вится пустой…

Если бы грехи слова огра­ни­чи­ва­лись одним только празд­но­сло­вием, то это было бы пол­беды. Однако за празд­но­сло­вием сле­дует и к нему легко при­ме­ши­ва­ется целый ряд дру­гих гре­хов, и часто гре­хов тяж­ких. Таких, напри­мер, как осуж­де­ние. Ведь очень часто именно оно бывает глав­ной темой наших раз­го­во­ров. Мы при­выкли осуж­дать всех и вся: род­ствен­ни­ков, сосе­дей, началь­ни­ков, сослу­жив­цев, поли­ти­ков и кого угодно. Между тем мно­гие свя­тые отцы, напри­мер пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский, гово­рят, что из всех запо­ве­дей Еван­ге­лия самой важ­ной явля­ется запо­ведь «не судите». Осуж­де­ние нена­вистно Богу, оно есть как бы донос на сво­его ближ­него. Осуж­дая, мы обви­няем перед Богом того или иного чело­века, доно­сим на него. И этим мы упо­доб­ля­емся диа­волу, о кото­ром ска­зано в Писа­нии, что он кле­ве­щет перед Богом на людей день и ночь, то есть явля­ется донос­чи­ком. Гос­подь дал нам запо­ведь, чтобы мы любили друг друга, а мы, вме­сто этого, осуж­даем и доно­сим Ему друг на друга. При­чем почти все­гда эти доносы бывают лож­ными, по той про­стой при­чине, что наш суд о каком-либо чело­веке в боль­шин­стве слу­чаев явля­ется оши­боч­ным, неверным.

Осуж­де­нием сло­вес­ные грехи не закан­чи­ва­ются. Грех осуж­де­ния легко пере­хо­дит у нас в пря­мое зло­сло­вие, и тогда мы начи­наем оскорб­лять, обзы­вать и ругать людей бран­ными сло­вами, забы­вая, что за все это нам угро­жает в пря­мом смысле геенна огнен­ная. Ибо напи­сано в Еван­ге­лии: кто ска­жет брату сво­ему: «рака», под­ле­жит синед­ри­ону; а кто ска­жет: «безум­ный», под­ле­жит геенне огнен­ной. Бывает, что в порыве гнева чело­век дохо­дит до того, что про­кли­нает дру­гих людей, и под­час даже самых близ­ких. Про­кля­тие – это страш­ное дело, осо­бенно в тех слу­чаях, когда роди­тели про­кли­нают детей. Такое про­кля­тие может иметь дей­ствие, враг может как бы пой­мать безум­ное слово отца или матери и через него полу­чить право и доступ к чело­веку для своей дея­тель­но­сти, кото­рая все­гда несет с собой зло и раз­ру­ше­ние. Увы, име­ется немало при­ме­ров из жизни, под­твер­жда­ю­щих спра­вед­ли­вость сказанного.

Сле­ду­ю­щий, также очень рас­про­стра­нен­ный грех языка, – это сквер­но­сло­вие. Кто же вынуж­дает тебя сквер­но­сло­вить, о чело­век? Неужели тебе нельзя гово­рить по-чело­ве­че­ски, без гнус­ных матер­ных слов и выра­же­ний? И ведь люди часто сквер­но­сло­вят без вся­кой види­мой при­чины, даже и не для крас­ного словца, а про­сто так, по сквер­ной без­мозг­лой при­вычке. Нужно ли гово­рить, что сквер­но­сло­вие и матер­ная брань – это тяж­кий грех? Ведь если даже за празд­ное слово нам будет непро­сто отве­чать перед Богом, то как мы отве­тим за сквер­ные и матер­ные слова?

Еще из гре­хов языка сле­дует упо­мя­нуть грехи лжи и лице­ме­рия. Как и грех осуж­де­ния, ложь и лице­ме­рие также по своей сути явля­ются самыми что ни на есть диа­воль­скими гре­хами, ибо эти каче­ства глу­боко при­сущи диа­волу, назван­ному в Еван­ге­лии отцом лжи. Он также есть и отец лице­ме­рия, потому что, будучи анге­лом тьмы, все­гда при­ни­мает вид Ангела света. И тот чело­век, кото­рый при­вык врать и лице­ме­рить, дол­жен знать, что этим он упо­до­бился диа­волу и срод­нился с ним.

Итак, мы коротко пере­чис­лили грехи языка. Как видно, среди них дей­стви­тельно есть много гре­хов нехо­ро­ших и тяж­ких. Еще раз ска­жем: слово – это вели­кий Божий дар, а любой вели­кий дар, в зави­си­мо­сти от того, как им поль­зо­ваться, может стать при­чи­ной и вели­кого блага, и вели­кого зла. Вот и слово – оно может сози­дать, а может раз­ру­шать, может лечить, а может убить, может нести бла­го­сло­ве­ние, а может про­кля­тие. Будем же все­гда об этом пом­нить, бра­тия и сестры, будем очень вни­ма­тельны и осто­рожны в том, как мы поль­зу­емся сло­вом. Поста­ра­емся обуз­дать наш язык и не допус­кать, насколько воз­можно, совер­ше­ния тех гре­хов, о кото­рых мы гово­рили. Конечно, обуз­дать свой язык бывает очень непро­сто, и апо­стол Иаков прямо гово­рит, что это дело при­над­ле­жит совер­шен­ным. Но мы ведь как раз и при­званы к хри­сти­ан­скому совер­шен­ству, при­званы Самим нашим Гос­по­дом и Созда­те­лем. Поэтому если потру­димся и при­ло­жим уси­лия, то Гос­подь нам будет помо­гать, и мало-помалу мы научимся исполь­зо­вать дар слова так, как и нужно его исполь­зо­вать, – во благо и во спа­се­ние. Аминь.

 

^ 17. Святой блаженный Симеон, Христа ради юродивый

Свя­той Симеон жил в VI веке. Он был родом из Сирии и про­ис­хо­дил из бога­той знат­ной семьи. Когда ему было трид­цать лет, он совер­шал палом­ни­че­ство в Пале­стину, в свя­той город Иеру­са­лим. И вот Бла­го­дать Свя­той земли так сильно на него подей­ство­вала, что он со своим дру­гом по имени Иоанн решил оста­вить мир и посвя­тить свою жизнь Богу. Палом­ники не стали воз­вра­щаться домой, а при­шли в мона­стырь пре­по­доб­ного Гера­сима Иор­дан­ского, где при­няли мона­ше­ский постриг. Вскоре после этого, ища более уеди­нен­ной и без­молв­ной жизни, дру­зья уда­ли­лись из мона­стыря в пустыню и, посе­лив­шись неда­леко от места, где Иор­дан впа­дает в Мерт­вое море, стали про­во­дить стро­гую отшель­ни­че­скую жизнь в посте, бде­нии и молитве. Про­шло около трид­цати лет такой жизни, и подвиж­ники достигли хри­сти­ан­ского совер­шен­ства. И вот тогда Гос­подь при­зы­вает Симеона на новый, еще более высо­кий подвиг – на путь юрод­ства в миру, чтобы послу­жить спа­се­нию мно­гих людей. Что-то похо­жее было в житии пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского: он тоже дол­гое время под­ви­зался в уеди­не­нии, прежде чем был при­зван оста­вить затвор и выйти к людям.

Итак, одна­жды Симеон ска­зал Иоанну: желаю идти в мир, чтобы ругаться миру. Иоанн же сна­чала не хотел его отпус­кать, потому что любил Симеона, как род­ного брата. Но потом, поняв, что это реше­ние от Бога, он сми­рился и со мно­гой скор­бью рас­стался со своим дру­гом и спо­движ­ни­ком. Оста­вив пустыню, Симеон пошел сна­чала в Иеру­са­лим, где три дня у Гроба Гос­подня молился, чтобы Бог укре­пил его на пред­сто­я­щий подвиг. Также он про­сил Бога скрыть от людей те дей­ствия Бла­го­дати, кото­рые будут совер­шаться через него, чтобы при жизни избе­жать чело­ве­че­ской славы. Как мы уви­дим дальше, Гос­подь услы­шал и испол­нил эту просьбу. Из Иеру­са­лима свя­той Симеон, направ­ля­е­мый Божиим Про­мыс­лом, при­шел в боль­шой и бога­тый сирий­ский город Эмессу, чтобы там про­хо­дить пред­сто­я­щее ему поприще юрод­ства. Под­ходя к городу, Симеон уви­дел лежа­щую на куче мусора дох­лую собаку. Он снял с себя пояс, при­вя­зал собаку за лапу и пошел в город, волоча ее за собой. Маль­чишки бежали за ним, бро­сали в него кам­нями и кри­чали: «Безум­ный монах! Безум­ный монах!» Так поло­жил свя­той Симеон начало сво­ему подвигу юрод­ства ради Христа.

Подвиг юрод­ства неда­ром счи­та­ется выс­шим из хри­сти­ан­ских подви­гов. Такой подвиг имеет много раз­ных смыс­лов. Это и молитва за весь мир. Это и настав­ле­ние заблуд­ших душ на путь спа­се­ния. Это и ока­за­ние мно­го­об­раз­ной помощи людям: исце­ле­ние боль­ных, изгна­ние бесов, избав­ле­ние от опас­но­стей. Это и несе­ние вели­кого кре­ста зло­стра­да­ния ради Хри­ста и ради людей. Это, нако­нец, и обли­че­ние безу­мия поги­ба­ю­щего мира. Свя­той Симеон, по его соб­ствен­ным сло­вам, при­шел из пустыни в мир, чтобы «ругаться миру». «Ругаться миру» озна­чает сме­яться над миром, обли­чать при­ня­тый мир­скими людьми образ жизни. Ибо мир наш – это мир пад­ший и безум­ный, и все, чем обычно живут люди, чего они доби­ва­ются, чего ищут и желают, – все это, если глу­боко посмот­реть, – безумие.

Люди, напри­мер, всю жизнь посвя­щают поиску вла­сти, или славы, или удо­воль­ствий – то есть того, что бес­по­лезно для веч­но­сти и что они нико­гда не смо­гут взять с собой при исходе из мира. Люди копят деньги, соби­рают богат­ство, кото­рое они также не возь­мут с собой и о кото­ром им даже неиз­вестно, кому оно доста­нется. Сплошь и рядом ради богат­ства люди совер­шают тяж­кие грехи, про­да­вая таким обра­зом за тлен­ные зем­ные деньги свою бес­смерт­ную душу. Извест­ный Еван­гель­ский богач счи­тался, конечно, среди людей умным: ведь он сумел воз­вы­ситься, нако­пил богат­ство, жил в удо­воль­ствиях. Нищий же Лазарь всеми счи­тался глу­пым и убо­гим. Однако Лазаря после смерти Ангелы при­вели в Рай, а богач низ­вергся в ад, на веч­ную муку. Итак, полу­ча­ется, что богач всю жизнь копил деньги для того, чтобы купить себе на них ад и геенну. Разве это не безу­мие? Конечно, безумие.

И надо ска­зать, что наш мир с его безу­мием почти все­гда увле­кает людей, погло­щает и пожи­рает их, застав­ляет слу­жить себе и сво­ему безу­мию. Юро­ди­вые же своим пове­де­нием, своей жиз­нью обли­чали безу­мие мира и тех безум­цев, кото­рые ему слу­жат. Они потому имели дерз­но­ве­ние так посту­пать, что сами совер­шенно, до конца отвергли этот мир с его безу­мием, посме­я­лись над ним. Жизнь их была как бы непре­рыв­ной паро­дией на мир, насмеш­кой и пере­драз­ни­ва­нием его. По сло­вам одного про­по­вед­ника, эти люди были как бы при­шель­цами из дру­гого мира, кото­рые не желали знать и испол­нять обще­при­ня­тые законы и уста­нов­ле­ния зем­ной жизни, не желали играть по при­ня­тым у людей пра­ви­лам, но дей­ство­вали вопреки и попе­рек всего этого. Юро­ди­вые отка­за­лись не только от богат­ства, вла­сти, славы, удо­воль­ствий, но и от самого источ­ника этих зем­ных благ – от чело­ве­че­ского разума. Хотя они и имели разум, но отка­зы­ва­лись исполь­зо­вать его для того, для чего обычно исполь­зуют его люди в нашем мире.

Конечно, не одна лишь только паро­дия и насмешка над миром были целью юрод­ство­ва­ния свя­того Симеона. Глав­ной его целью было спа­се­ние поги­ба­ю­щих чело­ве­че­ских душ, про­по­ведь о Хри­сте этим душам. Апо­стол Павел гово­рит, что наш мир, кото­рый не захо­тел познать Бога через муд­рость, Богу бла­го­угодно было спа­сти через юрод­ство про­по­веди. И дей­стви­тельно, юрод­ство может про­по­ве­до­вать Хри­ста даже там, где обыч­ное разум­ное, рас­су­доч­ное слово не имеет силы. Свя­той Симеон, как и мно­гие юро­ди­вые, часто имел круг сво­его обще­ния среди людей опу­стив­шихся – нищих, бом­жей, воров, про­сти­ту­ток, пья­ниц и пре­ступ­ни­ков. Это было так назы­ва­е­мое обще­ствен­ное дно, люди, пере­сту­пив­шие послед­нюю черту. В любом боль­шом городе таких людей все­гда бывает много. Для них непри­годна обыч­ная про­по­ведь – из тех, напри­мер, что про­из­но­сит свя­щен­ник в храме. Если бы уче­ный про­по­вед­ник при­шел в какой-нибудь раз­врат­ный при­тон или буй­ный кабак и стал читать там свою лек­цию, то никто не стал бы его слу­шать, и из такой затеи ничего бы не вышло. А вот бла­жен­ные, юрод­ствуя и безум­ствуя, и в этой адской среде могли сви­де­тель­ство­вать о Хри­сте, и с этого дна им уда­ва­лось спа­сать поги­ба­ю­щие души. В бла­жен­ных оби­тала вели­кая сила Божия, кото­рая давала им воз­мож­ность совер­шать чудо обра­ще­ния самых зако­ре­не­лых греш­ни­ков. Также эта сила хра­нила их самих, чтобы они не опа­ли­лись гре­хом и не повре­ди­лись от того зла и соблазна, в кото­рые все­гда бывает погру­жено обще­ствен­ное дно, эта сточ­ная канава мира сего.

Юрод­ствуя и совер­шая зна­ме­ния и чудеса, бла­жен­ные нередко застав­ляли греш­ного чело­века заду­маться и испра­виться. Напри­мер, свя­той Симеон одна­жды обра­тил к истин­ной вере одного укло­нив­ше­гося в ересь тор­говца. Про­изо­шло это сле­ду­ю­щим обра­зом. Когда тор­го­вец и его жена в уста­нов­лен­ное время собра­лись совер­шать молит­вен­ное пра­вило и хотели раз­жечь фимиам, то неожи­данно к ним в ком­нату вбе­жал Симеон, кото­рого они уже знали, и, достав из печи пол­ную при­горшню рас­ка­лен­ных углей, подо­шел к ним, чтобы они поло­жили ладан для каж­де­ния. Уви­дев это, они в ужасе стали кри­чать: «Что ты дела­ешь? зачем сжи­га­ешь свои руки?» Симеон же, юрод­ствуя, отве­чал: «Если не угодно вам, чтобы я кадил руками, буду кадить одеж­дой». И, поло­жив угли с фимиа­мом в свои лох­мо­тья, кадил, пока не угасли угли. Видя, что и руки, и одежда Симеона оста­лись совер­шенно невре­ди­мыми, тор­го­вец с женой стали почи­тать его за свя­того и после этого слу­чая отстали от ереси и при­со­еди­ни­лись к Пра­во­слав­ной Церкви.

Бывало также нередко, что Симеон, зная по дару про­зор­ли­во­сти дела людей, обли­чал кого-либо в совер­шен­ных тай­ных гре­хах: воров­стве, пре­лю­бо­де­я­нии, мошен­ни­че­стве, ереси и мно­гих дру­гих. Он знал, кого и как надо обли­чить, чтобы чело­век испра­вился. Напри­мер, одних он обли­чал тайно, а дру­гих при­людно, тре­тьим же ука­зы­вал на их грехи в прит­чах и загад­ках. Одна­жды он, по сво­ему обы­чаю при­тво­ря­ясь сума­сшед­шим, исце­лил от сле­поты одного кре­стья­нина, после чего ска­зал ему на ухо: «Смотри же, больше не воруй коз у сосе­дей». Конечно, кре­стья­нин, будучи пора­жен про­зор­ли­во­стью свя­того, в даль­ней­шем поста­рался исправиться.

Часто Симеон изго­нял бесов из одер­жи­мых. Для этого он ино­гда сам при­тво­рялся бес­но­ва­тым и ходил вме­сте с такими людьми, молясь об их избав­ле­нии. Бес­но­ва­тые, или, лучше ска­зать, бесы, оби­тав­шие в них, кри­чали ему: «Уходи отсюда, юро­ди­вый, ты не наш, зачем ты жжешь и мучишь нас?» Но, похо­див так какое-то время с Симео­ном, несчаст­ные избав­ля­лись от своей одер­жи­мо­сти. Также был еще слу­чай, что некий юноша под­вергся бес­но­ва­нию за грех пре­лю­бо­де­я­ния. Как будто бы слу­чайно встре­тив его, ста­рец уда­рил юношу по щеке и ска­зал: «Не пре­лю­бо­дей­ствуй!» И тот­час бес вышел из него, и он стал здо­ров. Спра­ши­ва­ю­щим его зна­ко­мым, как он исце­лился, юноша рас­ска­зы­вал: «Я видел старца с дере­вян­ным кре­стом в руке, кото­рый про­гнал от меня чер­ного страш­ного пса уда­рами кре­ста, и я стал здоров».

Впро­чем, не для всех Симеон при­тво­рялся сума­сшед­шим и юро­ди­вым. Было в городе несколько чело­век, кото­рые знали его тайну – что он живет в свя­том при­твор­стве. Когда ста­рец с ними раз­го­ва­ри­вал, он уже не юрод­ство­вал, но вел себя разумно, с кро­то­стью и сми­ре­нием, и Бла­го­дать была в его сло­вах. Те, кто с ним бесе­до­вал, сви­де­тель­ство­вали даже, что ощу­щали осо­бое бла­го­уха­ние, исхо­дя­щее из его уст. Одним из таких людей был диа­кон по имени Иоанн, муж доб­ро­де­тель­ный, часто помо­гав­ший чем мог Симеону. С ним свя­той ино­гда бесе­до­вал о хри­сти­ан­ской жизни и о пути спасения.

Одна­жды с диа­ко­ном при­клю­чи­лась беда: в городе убили чело­века, и мерт­вое тело под­бро­сили к нему во двор. Наутро труп был обна­ру­жен, и диа­кона аре­сто­вали по подо­зре­нию в убий­стве. Иоанн не смог оправ­даться, и город­ской судья вынес ему смерт­ный при­го­вор. Когда Иоанна повели на казнь, неко­то­рые люди при­шли и рас­ска­зали Симеону обо всем, что про­изо­шло. Услы­шав это, бла­жен­ный немед­ленно пошел в уеди­нен­ное место, где он имел обы­чай молиться. Там, под­няв руки к небу, Симеон стал про­сить Бога об избав­ле­нии Иоанна от смерти. И как только он стал молиться, сразу же были пой­маны насто­я­щие убийцы. Судья поспешно послал город­ских страж­ни­ков к месту казни, чтобы отме­нить при­го­вор. Они подо­спели как раз вовремя, потому что диа­кона в это время уже соби­ра­лись каз­нить. Когда Иоанн был отпу­щен, он побе­жал к Симеону и, придя, застал старца еще моля­щимся с воз­де­тыми к небу руками. В ужасе диа­кон уви­дел, что из уст Симеона выхо­дило как бы осле­пи­тель­ное пламя и сам он весь был объят огнен­ным сия­нием. Он не смел при­бли­зиться к старцу и стоял, пока тот не окон­чил молитвы и сия­ние не под­ня­лось от него к небу.

Таков был этот свя­той и вели­кий муж, такова была сила его молитвы. И поис­тине, город Эмесса имел в лице Симеона сво­его Ангела Хра­ни­теля, и, может быть, самого боль­шого бла­го­де­теля за всю свою исто­рию. Ибо он покры­вал город сво­ими молит­вами, изго­нял бесов, совер­шал мно­го­чис­лен­ные исце­ле­ния, помо­гал тем, кому никто дру­гой не мог помочь, а самое глав­ное, спас мно­гие души горо­жан от ада и веч­ной гибели.

Однако, несмотря на это, при жизни Симеона граж­дане Эмессы так и не поняли, какой вели­кий све­тиль­ник нахо­дится среди них. Почему они не поняли? Потому что свя­той сам не хотел, чтобы люди хва­лили и про­слав­ляли его, и, перед тем как всту­пить на путь юрод­ства, много молился, чтобы Гос­подь изба­вил его от чело­ве­че­ской славы. Ведь свя­то­сти, как мы знаем, все­гда свой­ственно избе­гать люд­ских похвал и про­слав­ле­ний. Так посту­пал и Сам Хри­стос: Он запре­щал раз­гла­шать о совер­шен­ных Им чуде­сах, чтобы не умно­жать Свою славу среди людей. Так посту­пали и свя­тые после­до­ва­тели Хри­ста: всеми силами они избе­гали про­слав­ле­ния от людей. Об этой харак­тер­ной черте свя­то­сти ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец рас­суж­дает в сле­ду­ю­щих сло­вах. Бла­женны, гово­рит он, спо­до­бив­ши­еся жить неза­метно, стя­жав­шие вели­кие доб­ро­де­тели и не стя­жав­шие себе даже малого имени. Бла­женны ради этого юрод­ству­ю­щие и таким спо­со­бом сохра­ня­ю­щие свое духов­ное богат­ство. Бла­женны раду­ю­щи­еся, когда их неспра­вед­ливо обви­няют, а не когда спра­вед­ливо хва­лят за доб­ро­де­тель­ную жизнь. Три­жды бла­женны те, кото­рые, будучи муд­рыми, изоб­ра­жают из себя безум­цев ради любви Хри­сто­вой и сме­ются над мир­ской суе­той, потому что их безу­мие Хри­ста ради стоит больше всех зна­ний и пре­муд­ро­сти пре­муд­рых мира сего…

Именно так посту­пал Симеон: он все делал для того, чтобы избе­гать чело­ве­че­ской славы, и часто с этой целью наме­ренно бес­че­стил себя перед людьми, чтобы никому даже в голову не при­хо­дило его хва­лить. Напри­мер, когда по его молитве кто-нибудь выздо­рав­ли­вал, он сразу совер­шал на гла­зах у людей какой-нибудь непри­гляд­ный посту­пок, и те, вме­сто того чтобы его хва­лить, начи­нали ругать или даже бить. Таким обра­зом Симеон за дела­е­мое им добро не имел ника­кой награды от людей, но уго­ждал только Богу, от Него одного ожи­дая славы и награды.

За два дня до своей кон­чины ста­рец при­шел к Иоанну, чтобы про­ститься. Он пове­дал диа­кону, что видел Гос­пода, Кото­рый ска­зал ему: «При­иди, бла­жен­ный, ко Мне, и при­мешь не один, но много вен­цов за спа­се­ние мно­гих душ чело­ве­че­ских». Ста­рец дал Иоанну и свои послед­ние настав­ле­ния. Стоит ска­зать о неко­то­рых из них, ибо они и нам могут при­не­сти боль­шую пользу. Итак, кроме про­чего, он ска­зал: «Молю тебя, брат, никого из нищих, осо­бенно из ино­ков, не пре­зи­рай и не уко­ряй; да знает любовь твоя, что мно­гие из них очи­щены зло­стра­да­нием и, как солнце, сияют перед Богом. Так и между про­стыми людьми, живу­щими в дерев­нях и воз­де­лы­ва­ю­щими землю, веду­щими жизнь в незло­бии и правоте сер­деч­ной, кото­рые никого не бра­нят, не оби­жают, но от труда рук своих в поте лица едят хлеб свой, – много между такими вели­ких свя­тых: ибо видел их, при­хо­див­ших в город и при­ча­ща­ю­щихся Тела и Крови Хри­сто­вых и сия­ю­щих, подобно чистому золоту».

Закон­чив беседу с диа­ко­ном, Симеон вышел из города и больше уже не пока­зы­вался в нем, желая все послед­нее время пре­бы­вать в молитве. Через два дня какие-то нищие нашли без­ды­хан­ное тело свя­того и пре­дали его погре­бе­нию. Хоро­нили его, конечно, без вся­ких поче­стей, как хоро­нят без­дом­ных и тех, у кого нет род­ствен­ни­ков. Однако поче­сти, кото­рые не воз­дали свя­тому люди, воз­дали ему Ангель­ские Силы. Ибо, когда тело несли к месту погре­бе­ния, неко­то­рые горо­жане явственно слы­шали Ангель­ское пение и ощу­щали необык­но­вен­ное раз­ли­тое в воз­духе благоухание.

Как только в городе стало известно о кон­чине бла­жен­ного, с его жите­лями про­изо­шла какая-то пере­мена. Город как будто про­бу­дился от сна. Все вдруг стали вспо­ми­нать мно­го­чис­лен­ные чудеса и зна­ме­ния, совер­шен­ные Симео­ном, слу­чаи исце­ле­ния, помощи, про­зор­ли­во­сти, изгна­ния бесов и мно­гое-мно­гое дру­гое, им сде­лан­ное. Всего этого горо­жане при­пом­нили так много, что какое-то время в Эмессе ни о чем дру­гом люди не могли гово­рить. Они мно­го­кратно пере­ска­зы­вали друг другу все эти слу­чаи и удив­ля­лись, что не заду­мы­ва­лись об этом раньше. У людей как будто с глаз спала пелена, и они нако­нец поняли, что рядом с ними все эти годы жил вели­кий свя­той, под видом юрод­ства скры­вав­ший высо­кое подвиж­ни­че­ское житие. Те из горо­жан, кто бил, оби­жал и оскорб­лял старца (а таких было много), горько в этом кая­лись и про­сили у него про­ще­ния. Дру­гие же возы­мели жела­ние выко­пать тело Симеона, чтобы похо­ро­нить его с поче­стями и в достой­ном месте. Но, как видно, не угодно было это Богу, и сам свя­той не хотел того, потому что, сколько ни копали на месте захо­ро­не­ния, тела его найти так и не смогли. В житии об этом ска­зано, что Гос­подь скрыл от людей мощи свя­того в неко­то­ром дру­гом, одному Ему извест­ном месте…

Так закон­чил свой зем­ной путь один из вели­чай­ших угод­ни­ков Божиих, бла­жен­ный Симеон, Хри­ста ради юро­ди­вый. Почти сразу после его кон­чины в Иор­дан­ской пустыне пре­ста­вился к Богу и свя­той его друг и спо­движ­ник Иоанн. Ныне оба они во славе пред­стоят с Ангель­скими Силами пре­столу Божию. Да пре­бу­дут с нами молитвы этих свя­тых и вели­ких мужей. Аминь.

 

^ 18. Святые страстотерпцы Борис и Глеб

Как нам известно из исто­рии, свя­той князь Вла­ди­мир, кре­сти­тель Руси, при­няв хри­сти­ан­ство, совер­шенно изме­нил свою жизнь: из дикого необуз­дан­ного языч­ника он стал пра­вед­ни­ком и подвиж­ни­ком. Сам обретя путь истины, он, конечно, при­ло­жил все уси­лия к тому, чтобы и своих детей вос­пи­тать в хри­сти­ан­ской вере и бла­го­че­стии. У князя Вла­ди­мира было две­на­дцать сыно­вей от раз­ных жен. Из них самыми люби­мыми были Борис и Глеб. Они больше дру­гих своих бра­тьев пре­успе­вали в хри­сти­ан­ской жизни и были в этом еди­но­душны со своим отцом. Лето­пись сооб­щает, что Борис и Глеб с дет­ства любили читать жития свя­тых муче­ни­ков и пла­менно желали им под­ра­жать, – желали, как и они, постра­дать за Хри­ста. Свя­тые бра­тья даже моли­лись и про­сили Бога об этом. Как видно, Гос­подь не забыл этой их дет­ской молитвы…

Исто­рия свя­тых Бориса и Глеба всем известна: после смерти князя Вла­ди­мира один из его сыно­вей – Свя­то­полк, про­зван­ный в народе «ока­ян­ным», захва­тил власть в Киеве и начал уби­вать своих бра­тьев, кото­рых счи­тал кон­ку­рен­тами в борьбе за пре­стол. Хотя Свя­то­полк был стар­шим сыном, князь Вла­ди­мир не хотел видеть его пра­ви­те­лем Руси, так как тот запят­нал себя пере­хо­дом в латин­скую веру и пре­да­тель­ским бун­том про­тив отца. Князь Вла­ди­мир по-хри­сти­ан­ски про­стил тогда сына и даже дал ему кня­же­ский удел, но пре­ем­ни­ком своим он хотел видеть Бориса, а не Свя­то­полка. Также не любили Свя­то­полка народ и дружина.

Весть о смерти отца застала Бориса, когда тот во главе боль­шого вой­ска воз­вра­щался из похода про­тив пече­не­гов. Князю также сооб­щили, что Свя­то­полк занял пре­стол в Киеве и замыш­ляет его убить. Вое­воды и дру­жина, быв­шие с Бори­сом, пред­ла­гали ему идти на Киев и силой взять власть. Для этого у Бориса были все усло­вия – боль­шое вой­ско, зака­лен­ное в боях, пол­но­стью быв­шее на его сто­роне, а также под­держка и любовь киев­лян и народа. Свя­то­полк же не имел ни того ни дру­гого. Борьба и война за власть, даже и с бли­жай­шими род­ствен­ни­ками, были в ту эпоху обыч­ным делом и не счи­та­лись слиш­ком боль­шим гре­хом. Поэтому по чело­ве­че­ской логике, по есте­ствен­ному рас­суж­де­нию един­ствен­ным пра­виль­ным реше­нием было идти вой­ной про­тив Свя­то­полка. К этому и пыта­лись скло­нить Бориса его муд­рые вое­воды и дружинники.

Однако свя­той князь наот­рез отка­зался вое­вать про­тив сво­его брата, да еще и стар­шего. «Не под­ниму, – гово­рил он, – руки на стар­шего брата моего, кото­рого мне сле­дует счи­тать за отца». После дол­гих уго­во­ров, убе­див­шись, что Борис не изме­нит этого реше­ния, казав­ше­гося вое­во­дам безум­ным, дру­жин­ники и вой­ско поки­нули его, спа­сая свою жизнь. И дей­стви­тельно: кто будет оста­ваться с кня­зем, доб­ро­вольно скло­ня­ю­щим голову под меч врага? Свя­то­полку донесли, что Бориса все оста­вили, и он, как сви­ре­пый хищ­ник, вос­поль­зо­вался момен­том и послал отряд своих при­спеш­ни­ков, кото­рые, найдя князя, ворва­лись к нему в шатер и без­жа­лостно убили его, а также тех несколь­ких людей, кото­рые поже­лали остаться с ним до конца. Подоб­ным обра­зом, спу­стя корот­кое время, послан­ные Свя­то­пол­ком палачи убили и князя Глеба, быв­шего еще совсем юным. Так завер­шили свя­тые бра­тья свой зем­ной путь.

При чте­нии жиз­не­опи­са­ния Бориса и Глеба может воз­ник­нуть вопрос: почему уби­ен­ные кня­зья были при­чис­лены к лику свя­тых? Ведь это было обыч­ное поли­ти­че­ское убий­ство, совер­шен­ное в борьбе за власть, убий­ство, подоб­ных кото­рому в исто­рии любой страны можно насчи­тать десятки и сотни. Почему бы всех этих неудач­ли­вых поли­ти­ков, устра­нен­ных кон­ку­рен­тами, не при­чис­лить к лику свя­тых? Чем прин­ци­пи­ально отли­ча­ются от них свя­тые Борис и Глеб?

Прин­ци­пи­аль­ное отли­чие заклю­ча­ется в ответе на вопрос, ради кого пре­тер­пели смерть те и дру­гие. Свя­тые Борис и Глеб пре­тер­пели смерть ради Хри­ста, при­несли себя в жертву Хри­сту, а не идолу вла­сто­лю­бия, как все про­чие, встре­тив­шие смерть, яростно борясь за власть, с мечом в руке, с чув­ством нена­ви­сти и оже­сто­че­ния, с жаж­дой мести. Уми­рая в таком состо­я­нии, кому они при­но­сили себя в жертву? Кому угодно, только не Хри­сту. А Борис и Глеб встре­тили смерть, имея в душе мир и любовь Хри­стовы, пре­дан­ность Хри­сту, готов­ность уме­реть, но не нару­шить Его запо­веди о любви ко всем людям, даже и к вра­гам, и к убийцам.

И свя­той Борис, и свя­той Глеб умерли с молит­вой. Лето­пись повест­вует, что, когда при­шли палачи Свя­то­полка, князь Борис слу­шал в шатре утреню и успел при­ча­ститься перед тем, как они ворва­лись в шатер. Под­ра­жая Хри­сту, молив­ше­муся на Кре­сте за Своих рас­пи­на­те­лей, свя­той князь молился за сво­его брата, чтобы Гос­подь не вме­нил ему это убий­ство в грех. Послед­ними его сло­вами, обра­щен­ными к убий­цам, были: «Бра­тия, при­сту­пите и окон­чите пове­лен­ное вам, и да будет мир брату моему и вам, бра­тья». С подоб­ным же хри­сти­ан­ским рас­по­ло­же­нием души встре­тил смерть и юный князь Глеб.

Итак, свя­тые кня­зья дали себя убить ради Хри­ста, постра­дали за Него, ока­за­лись вер­ными Ему даже до смерти – потому и про­слав­лены они и Богом, и людьми. «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни», – гово­рит Гос­подь. Есть явное муче­ни­че­ство за Хри­ста – когда муче­ни­ков силой при­нуж­дали отречься от Хри­ста, – но есть и дру­гое муче­ни­че­ство – когда хри­сти­а­нин готов уме­реть, готов дать себя убить (даже имея воз­мож­ность избе­жать смерти) – ради испол­не­ния запо­ве­дей Хри­сто­вых. И то, и дру­гое муче­ни­че­ство – ради Хри­ста. Свя­тые Борис и Глеб не пожа­лели жизни, чтобы испол­нить запо­ведь Хри­ста «не про­тивься злому», ока­за­лись вер­ными Хри­сту до смерти, почему и при­няли от Него венец жизни веч­ной. Они посту­пили в этом напе­ре­кор всей чело­ве­че­ской логике, пред­по­чтя ей свя­щен­ное безу­мие Еван­гель­ской любви. И такой их выбор – не от мира сего. Здесь они яви­лись под­ра­жа­те­лями сво­его вели­кого отца, свя­того князя Вла­ди­мира, кото­рый, как известно, в хри­сти­ан­ской рев­но­сти также пытался уста­но­вить в госу­дар­стве законы, про­ти­во­ре­ча­щие госу­дар­ствен­ной муд­ро­сти и зем­ной логике, напри­мер, отка­зы­вался каз­нить пре­ступ­ни­ков, боясь нару­шить запо­ведь Хри­ста «не убивай».

Свя­тые Борис и Глеб имели пол­ную воз­мож­ность взять власть в Киеве, опи­ра­ясь на под­держку народа и дру­жины, но не сде­лали этого, боясь нару­шить запо­ведь Еван­ге­лия о любви. Есть ли в исто­рии при­меры, чтобы какой-нибудь поли­тик или пра­ви­тель сде­лал что-то подоб­ное? Имея воз­мож­ность полу­чить власть, отка­зался бы от нее ради испол­не­ния Еван­гель­ской запо­веди? Если они и есть, то явля­ются слу­ча­ями настолько ред­кими, что паль­цев и одной руки будет доста­точно для их пере­чис­ле­ния. Почему же столь редки такие слу­чаи? Потому что редки в нашем мире свя­тые, то есть люди, руко­вод­ству­ю­щи­еся не мир­ской чело­ве­че­ской логи­кой, но испол­ня­ю­щие волю Хри­ста, Цар­ство Кото­рого и муд­рость Кото­рого не от мира сего. Свя­тые Борис и Глеб в своей смерти упо­до­би­лись Хри­сту, Кото­рый, по слову Еван­гель­скому, мог позвать Себе для защиты две­на­дцать леги­о­нов Анге­лов, но не сде­лал этого, а пре­тер­пел крест­ную смерть от без­за­кон­ного судилища.

Борис и Глеб были пер­выми свя­тыми, кано­ни­зи­ро­ван­ными Рус­ской Цер­ко­вью. Даже их отец, князь Вла­ди­мир, был при­чис­лен к лику свя­тых намного позже. Мно­го­чис­лен­ные лето­писи сви­де­тель­ствуют, что широ­кое и поис­тине все­на­род­ное почи­та­ние стра­сто­терп­цев нача­лось сразу после их кон­чины. Это и неуди­ви­тельно, ибо Гос­подь Сам про­сла­вил Своих угод­ни­ков: их тела оста­лись нетлен­ными, что осо­бенно чудесно у свя­того Глеба, тело кото­рого убийцы бро­сили в лесу, где оно про­ле­жало дол­гих пять лет, прежде чем было най­дено в прав­ле­ние Яро­слава Мудрого.

Явля­ясь пер­выми рус­скими свя­тыми, Борис и Глеб как бы пола­гают начало рус­ской свя­то­сти и рус­ской пра­вед­но­сти, задают основ­ные черты рус­ской хри­сти­ан­ской души. Одна из глав­ных таких черт – бес­ко­неч­ное тер­пе­ние рус­ского народа, неже­ла­ние отве­чать злом на зло, наси­лием на наси­лие. Эта харак­тер­ная черта, по сло­вам одного исто­рика, про­ис­те­кает из вели­кого хри­сти­ан­ского опти­мизма рус­ского чело­века: ведь правда в конце кон­цов все равно побе­дит – зачем же торо­пить ее неправ­дой? Любовь и добро все равно свое возь­мут – зачем торо­пить их зло­бой и нена­ви­стью? Буду­щий век при­над­ле­жит только истине – зачем же пытаться при­бли­жать его ложью? Эта черта про­хо­дит крас­ной нитью через всю исто­рию рус­ского народа, глу­боко вос­при­няв­шего в свою душу образ Хри­ста – стра­да­ю­щего, крот­кого и сми­рен­ного. Тыся­че­лет­нее Рус­ское цар­ство нача­лось с подвига стра­сто­терп­цев – свя­тых Бориса и Глеба, и закон­чи­лось оно также подви­гом стра­сто­терп­цев – послед­него царя и его семьи…

Рус­ское цар­ство закон­чи­лось, но не закон­чи­лись Рус­ская Цер­ковь и рус­ская исто­рия. Ста­рой Рос­сии уже нет, но рус­ский народ по-преж­нему жив и про­дол­жает тво­рить свою жизнь. По какому пути мы пой­дем? Наши свя­тые предки ука­зуют нам этот путь – путь точ­ного испол­не­ния Еван­гель­ских запо­ве­дей, путь слу­же­ния и уго­жде­ния Хри­сту, а не чело­ве­че­ским обы­чаям мира сего. Будем же под­ра­жать этим вели­ким людям в их хри­сти­ан­ской любви, вере и сми­ре­нии, будем учиться у них вели­ко­ду­шию, дол­го­тер­пе­нию и муже­ству, будем также все­гда пом­нить, что не зло побе­дит зло, но только любовь. Аминь.

 

^ 19. Медовый Спас

В сего­дняш­ний празд­ник в храме все­гда бывает народ – люди при­но­сят освя­щать мед нового сбора. Отсюда про­ис­хо­дит и назва­ние празд­ника – Медо­вый Спас. В этот день Цер­ковь вспо­ми­нает сразу несколько собы­тий. Во-пер­вых, сего­дня один из трех празд­ни­ков в году, когда выно­сится для покло­не­ния свя­той Крест. Свя­зано это с тем, что в древ­но­сти в Визан­тии месяц август счи­тался вре­ме­нем, когда уси­ли­ва­лись эпи­де­мии, болезни и про­чие бед­ствия. Это было известно по мно­го­ве­ко­вому опыту. И вот, чтобы укре­питься про­тив болез­ней и бед­ствий, чтобы огра­дить себя от них, в Церкви уста­но­вился обы­чай выно­сить свя­той Крест на улицы Кон­стан­ти­но­поля, где перед ним слу­жи­лись молебны. Крест выно­сили в пер­вый день авгу­ста по ста­рому стилю – это как раз сего­дняш­ний день. Крест Хри­стов есть вели­кое ору­жие для хри­стиан, вели­кая сила и помощь в бед­ствиях и испы­та­ниях. И люди по вере полу­чали эту помощь от свя­того древа Крестного.

Кстати, нужно ска­зать, что и в наше время месяц август часто бывает небла­го­при­ят­ным – почему-то именно в этом месяце мы больше, чем в дру­гие, слы­шим сооб­ще­ния о раз­лич­ных ава­риях, ката­стро­фах, несчаст­ных слу­чаях, и это есть сви­де­тель­ство того, что и в наше время вынос Кре­ста не утра­тил сво­его зна­че­ния и мы по-преж­нему нуж­да­емся в нем для укреп­ле­ния и ограж­де­ния силой крестной.

Еще одно празд­ну­е­мое ныне собы­тие – Кре­ще­ние Руси свя­тым кня­зем Вла­ди­ми­ром, кото­рое, согласно древ­нему пре­да­нию, совер­ши­лось в пер­вый день месяца авгу­ста. Конечно, для Рус­ской Церкви и рус­ского народа это есть вели­кое тор­же­ство. Можно ска­зать, что сего­дня мы празд­нуем день рож­де­ния Рус­ской Церкви, а также и рус­ского народа, так как именно сего­дня он родился для жизни истин­ной и веч­ной, сбро­сил с себя тем­ные и сквер­ные рубища язы­че­ства и облекся в нового чело­века, во Хри­ста, в свет­лые одежды Божией Благодати.

Что такое Бла­го­дать? Бла­го­дать – это все­мо­гу­щая сила, исхо­дя­щая от Бога, кото­рая соеди­няет чело­века с Богом и делает нас Его род­ными детьми. Без Бла­го­дати мы бес­ко­нечно далеки от Бога и от всего небес­ного, явля­емся для Бога чужими. Но Бла­го­дать может при­нять только чело­век, воз­рож­ден­ный в таин­стве свя­того Кре­ще­ния, – некре­ще­ному невоз­можно ее при­нять. Таин­ство Кре­ще­ния есть вели­чай­шее таин­ство, через него дается от Бога вели­кая Бла­го­дать и воз­рож­да­ю­щая сила. И если кре­ще­ние даже одного чело­века бывает вели­кой радо­стью и тор­же­ством, о кото­ром весе­лятся небо и земля, то какой же радо­стью и тор­же­ством явля­ется кре­ще­ние целого народа рус­ского? Поис­тине это было собы­тие кос­ми­че­ского мас­штаба. Ибо вели­кие реки и потоки Бла­го­дати Божией про­ли­лись тогда на народ рус­ский и землю Русскую.

Между празд­но­ва­нием Кре­ще­ния Руси и освя­ще­нием меда в этот день, на пер­вый взгляд, ника­кой связи нет, это два раз­ных цер­ков­ных уста­нов­ле­ния. Однако в Церкви не бывает ничего слу­чай­ного, и в том, что именно сего­дня мы освя­щаем мед, можно усмот­реть глу­бо­кий духов­ный смысл. В самом деле, ведь мед – это сим­вол небес­ной сла­до­сти, сим­вол Бла­го­дати Божией. И потому празд­ник освя­ще­ния меда очень созву­чен с собы­тием Кре­ще­ния Руси, ибо свя­той князь Вла­ди­мир, кре­стив рус­ский народ, открыл для него духов­ный, небес­ный, истин­ный мед, дал ему воз­мож­ность вку­сить сла­дость веч­ной жизни.

Пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский гово­рит, что все види­мое в мате­ри­аль­ном мире есть образ неви­ди­мого, про­ис­хо­дя­щего в мире духов­ном и в нашей душе. Это зна­чит, что все мате­ри­аль­ные вещи и явле­ния есть отра­же­ние вещей и явле­ний духов­ных. Свя­той Мака­рий, напри­мер, гово­рит: «Когда видишь солнце, ищи истин­ное Солнце… и когда взи­ра­ешь на свет, загляни в душу свою: при­об­рел ли ты свет истин­ный и бла­гий?» И не только свет, но и все про­чие явле­ния имеют неко­то­рый глу­бо­кий таин­ствен­ный смысл, гораздо более глу­бо­кий, чем их внеш­нее бук­валь­ное содер­жа­ние. Если мы, напри­мер, смот­рим на чистый белый снег, то нужно поду­мать о том, что чистота – это тайна и чудо и что такой же без­упречно чистой должна быть перед Богом наша душа. Когда мы счи­таем деньги в кошельке, нам нужно вспом­нить, что суще­ствует не только мате­ри­аль­ное богат­ство, но и духов­ное – хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели, и посмот­реть на себя со сто­роны: вла­деем ли мы этим внут­рен­ним, истин­ным богат­ством или явля­емся в отно­ше­нии его нищими обо­рван­цами? Когда мы любу­емся кра­со­той мира, – напри­мер, смот­рим на вели­ко­леп­ный пей­заж или усы­пан­ное звез­дами небо, то поду­маем о том, что если зем­ной мир так велик и пре­кра­сен, то насколько же велик и пре­кра­сен мир небес­ный, куда в свое время мы должны войти, если, конечно, пожи­вем по-христиански?

Вот и сего­дня, освя­щая мате­ри­аль­ный, веще­ствен­ный мед, зада­дим себе вопрос: а есть ли в наших душах неве­ще­ствен­ный, истин­ный мед Духа – Бла­го­дать Божия? Ощу­щаем ли мы в себе этот небес­ный нек­тар, эту незем­ную сла­дость? Или в наших душах горечь стра­стей и гре­хов? Ведь если в нас не живет Бла­го­дать, то это зна­чит, что мы заблу­ди­лись, сби­лись с пути и живем без Хри­ста. Об этом ска­зано у апо­стола Павла: если кто Духа Хри­стова, то есть Бла­го­дати, не имеет, – тот не Хри­стов. Потому и явля­ется глав­ной целью хри­сти­ан­ской жизни стя­жа­ние Бла­го­дати, ибо только она может при­ве­сти нас ко Хри­сту и срод­нить с Ним.

Бла­го­дать нужно стя­жать, при­об­ре­сти, то есть потру­диться, при­ло­жить уси­лия к тому, чтобы очи­стить свою душу от греха и сде­лать ее сосу­дом Духа. И тут нам опять при­хо­дят на память пчелы, а именно то обсто­я­тель­ство, что истин­ные хри­сти­ане бывают похожи на них. Как муд­рая пчела летает, тру­дится, ищет цветы и соби­рает с них нек­тар, а от всего горь­кого, вред­ного и нечи­стого уле­тает, так и хри­сти­ане соби­рают с цве­тов доб­рых дел и чистой жизни нек­тар Бла­го­дати, а от горечи гре­хов и сквер­ных дел – уда­ля­ются. Если мы так живем, то в нашей душе будет все меньше и меньше горечи, то есть гре­хов и стра­стей, и все больше и больше небес­ного меда – Бла­го­дати Божией. И если мы не осла­беем и не обле­нимся на этом пути, если прой­дем по нему до конца, то, несо­мненно, ста­нем истин­ными и свя­тыми чадами Божи­ими, закон­ными наслед­ни­ками Буду­щего века, в чем как раз и заклю­ча­ется смысл хри­сти­ан­ской жизни на земле.

Празд­нуя все сего­дняш­ние собы­тия, сле­дует нам еще вспом­нить и побла­го­да­рить тех малень­ких винов­ниц и участ­ниц сего­дняш­него празд­ника, без кото­рых он был бы невоз­мо­жен, – то есть пчел. Ибо они не только бес­ко­рыстно соби­рают для нас неустан­ными сво­ими тру­дами мед, но еще и пре­по­дают нам доб­рый спа­си­тель­ный урок, научая хри­сти­ан­ской муд­ро­сти и настав­ляя на путь, веду­щий в жизнь веч­ную, в Цар­ство свя­тых. Аминь.

 

^ 20. Притча о двух сыновьях

Люди смот­рят на внеш­ность, а Бог смот­рит на сердце, на внут­рен­нюю сущ­ность чело­века. И нужно ска­зать, что часто эта внут­рен­няя сущ­ность сильно отли­ча­ется от наруж­но­сти, от внеш­него образа пове­де­ния. О наруж­но­сти мы очень забо­тимся и при­ла­гаем уси­лия, чтобы казаться перед людьми хоро­шими, доб­рыми и пра­вед­ными, однако наше истин­ное внут­рен­нее состо­я­ние далеко не все­гда соот­вет­ствует тому бла­го­при­ят­ному впе­чат­ле­нию, кото­рое про­из­во­дит наша внеш­ность, наше наруж­ное поведение.

При­мер такого несо­от­вет­ствия можно видеть в Еван­гель­ской притче о двух сыно­вьях. У одного чело­века было два сына, и он, подойдя к пер­вому, про­сил его пора­бо­тать в домаш­нем вино­град­нике. Сын сна­чала ска­зал: не хочу, однако после, рас­ка­яв­шись, пошел. Отец обра­тился к дру­гому сыну, и тот ска­зал: да, я пойду, но не сдер­жал слова и не пошел. И на вопрос, кто же из этих двух сыно­вей испол­нил волю отца, Еван­ге­лие отве­чает, что испол­нил ее пер­вый сын, несмотря на то, что пер­во­на­чально он столь резко или даже грубо отка­зался слу­шать отца.

Напря­мую эта притча Хри­ста отно­си­лась к фари­сеям, кото­рые, подобно вто­рому сыну, по внеш­но­сти каза­лись людям пра­вед­ными, однако по Божию суду были постав­лены ниже явных греш­ни­ков – мыта­рей и блуд­ниц. Но имеет она отно­ше­ние и ко всем нам, и отно­ше­ние самое непо­сред­ствен­ное. Дело в том, что и у нас, как неко­гда у фари­сеев, часто наблю­да­ется вопи­ю­щее несо­от­вет­ствие наруж­но­сти с внут­рен­ним состо­я­нием. Все мы, цер­ков­ные люди, подобно вто­рому сыну, гово­рим «да» нашему Небес­ному Отцу – гово­рим внеш­ними делами: тем, что ходим в храм, читаем утрен­нее и вечер­нее пра­вило, испо­ве­ду­емся и при­ча­ща­емся, соблю­даем посты. На эти внеш­ние дела мы обра­щаем все наше вни­ма­ние, и если нам уда­ется хоть как-то их испол­нять, то мы счи­таем, что этого для нас доста­точно и что мы «испол­нили волю отца». На внут­рен­нее же состо­я­ние нашей души мы, как пра­вило, обра­щаем вни­ма­ние гораздо меньше.

Между тем Цар­ствие Божие, по Еван­гель­скому слову, прежде всего должно быть внутри нас, – оно состоит в том, чтобы Гос­подь при­шел в нашу душу и оби­тал в ней. И если этого нет, то нужно опа­саться, как бы к нам не отнес­лись извест­ные слова Хри­ста о фари­сеях: эти люди чтут Меня только на сло­вах, сердце же их далеко отстоит от Меня. Чтобы избе­жать такой беды, нам нужно вни­ма­тельно смот­реть внутрь себя, в свою душу – что там про­ис­хо­дит? Ибо если в ней живут стра­сти – зависть, осуж­де­ние, озлоб­ле­ние, неже­ла­ние при­ми­риться, гор­дость, жад­ность и тому подоб­ное, – то внеш­ние дела нам мало помо­гут. В этом слу­чае на весах Божия суда мы можем ока­заться ниже явных греш­ни­ков, пья­ниц и блуд­ниц, ибо Бог смот­рит прежде всего на внут­рен­нее, а не на внешнее.

К ска­зан­ному сле­дует доба­вить, что притча о двух сыно­вьях учит нас еще и сми­ре­нию, – ибо нет и не может быть ника­ких гаран­тий, что непре­менно вой­дем в Цар­ствие Божие за внеш­ние дела бла­го­че­стия – за то, что ходим в храм, соблю­даем посты, даже помо­гаем людям и тому подоб­ное. Без пра­виль­ного внут­рен­него устро­е­ния все внеш­ние дела немно­гого стоят. И потому нам сле­дует все­гда сми­ряться и счи­тать себя хуже всех людей, даже явных греш­ни­ков. Нужно гово­рить себе так: хотя я хожу в храм, соблю­даю посты и про­чее, а эти люди не ходят и не соблю­дают, однако это только внеш­нее раз­ли­чие, а по сво­ему внут­рен­нему состо­я­нию – кто знает, – может быть, я ока­жусь перед Богом хуже их? А если я хуже, то и спа­се­ния дол­жен ожи­дать не как пола­га­ю­щейся мне награды за труды, а как мило­сти Божией, кото­рой я недостоин…

И поис­тине, глу­боко недо­стойны мы мило­сти Божией, недо­стойны Рая Божия, куда зовет нас Гос­подь. Однако хотя и недо­стойны, но стре­миться туда войти все равно нужно. Мы должны поста­раться испра­вить себя, чтобы полу­чить от Бога милость и быть с люби­мым Гос­по­дом. Ста­рец Паи­сий Афон­ский гово­рит, что нам нужно про­сить для себя самое послед­нее место в Раю. При этом даже и такого места мы должны счи­тать себя недо­стой­ными и про­сить его только для того, чтобы Хри­стос не огор­чался, видя, что мы попали в ад, после всего, что Он для нас сде­лал. Вот как сми­ренно нужно о себе думать.

Слава Богу, бра­тия и сестры, что Он при­звал нас в Свою Цер­ковь, ввел, по слову Писа­ния, в Свои чер­тоги. Слава Богу, что мы ходим в храм, молимся, соблю­даем посты, испо­ве­ду­емся и при­ча­ща­емся, – за все это мы должны бла­го­да­рить Гос­пода до конца наших дней. Но должны мы также все­гда пом­нить и о том, что одного внеш­него еще недо­ста­точно, что внеш­нему бла­го­че­стию непре­менно должно соот­вет­ство­вать истин­ное внут­рен­нее устро­е­ние души, о том, что Цар­ствие Божие прежде всего должно обре­таться внутри нас. Аминь.

 

^ 21. О правильном отношении к скорбям

По мере того как умно­жа­ются в нас стра­да­ния Хри­стовы, умно­жа­ется Хри­стом и уте­ше­ние наше. Эти слова апо­стола Павла гово­рят нам о том, что хри­сти­ане побеж­дают мир, и побеж­дают они его своей верой. Наш мир, зем­ная жизнь чело­века напол­нены стра­да­ни­ями, скор­бями, тру­дами, забо­тами, стра­хами, борь­бой и смер­тью. Всем этим мир как бы воюет про­тив чело­века, и если чело­век не имеет веры Хри­сто­вой, мир сокру­шает, побеж­дает его. Если же в чело­веке есть вера, то он пре­одо­ле­вает любые испы­та­ния, и зна­ме­нием его победы явля­ется радость, рож­да­ю­ща­яся из пре­одо­ле­ния, из созна­ния того, что вся горечь земли – все то, что страшно для людей, – не в силах уже его поко­ле­бать, сокру­шить, отвра­тить от Хри­ста, что все это уже не имеет над ним вла­сти. Подоб­ную радость, навер­ное, испы­ты­вал бы чело­век, окру­жен­ный со всех сто­рон бес­по­щад­ными вра­гами, гото­выми схва­тить его и рас­тер­зать, если бы ему вдруг уда­лось под­няться в воз­дух на само­лете, так что враги ника­ким спо­со­бом уже не могли бы его достать…

В при­ве­ден­ных выше сло­вах апо­стол назы­вает такую радость уте­ше­нием и гово­рит, что оно пода­ется от Хри­ста. Апо­столы знали это из опыта: они были гонимы, их били, мучили, бро­сали в тюрьмы и скарм­ли­вали зве­рям в цирке. Но вот посреди всех бед­ствий и скор­бей они были полны радо­сти, потому что ника­кие беды, ника­кие испы­та­ния, ника­кие скорби века сего не могли пога­сить пла­мени любви и Бла­го­дати, кото­рым они горели. На них испол­ни­лись слова пре­муд­рого Соло­мона: боль­шие воды не могут поту­шить любви, и реки не зальют ее. Дей­стви­тельно, воды вели­ких испы­та­ний не могли пога­сить у апо­сто­лов этого свя­щен­ного пла­мени. «Кто отлу­чит нас от любви Божией, – вос­кли­цает свя­той Павел, – скорбь, или тес­нота, или гоне­ние, или голод, или нагота, или опас­ность, или меч?.. Ибо я уве­рен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни насто­я­щее, ни буду­щее, ни высота, ни глу­бина, ни дру­гая какая тварь не может отлу­чить нас от любви Божией во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем… »

Все мы, хри­сти­ане, после­до­ва­тели Иисуса Хри­ста, несем жиз­нен­ный крест. В этом нет ничего уди­ви­тель­ного: если Хри­стос нес крест, то, конечно, и те, кто идет за Ним, неиз­бежно должны его нести. «Кто не берет кре­ста сво­его, – гово­рит Гос­подь, – тот не может быть Моим уче­ни­ком». Крест наш состоит из тру­дов, лише­ний, болез­ней, стра­хов, обид, бед­но­сти, пло­хих мыс­лей и чувств, муча­ю­щих нас, и про­чих неиз­беж­ных в этой жизни скор­бей. Свя­тые отцы гово­рят, что Бог не дает кре­ста выше сил. Но нам скорби часто кажутся непо­силь­ными и повер­гают нас в уны­ние. Это про­ис­хо­дит потому, что мы не умеем к ним пра­вильно отно­ситься. Пра­вильно отно­ситься к скор­бям – зна­чит при­ни­мать их как горь­кое лекар­ство от руки Божией. Или как экза­мены, кото­рые мы, по сло­вам старца Паи­сия Свя­то­горца, должны сдать, чтобы набрать про­ход­ной балл в Цар­ствие Божие. Ведь не напрасно ска­зано в Свя­щен­ном Писа­нии, что мно­гими скор­бями подо­бает нам войти в это Цар­ство. Через скорби и болезни Бог посы­лает нам поприще для подвига, чтобы мы могли побо­роться, побе­дить и таким обра­зом быть увен­чан­ными. А без борьбы и без победы никто нико­гда не увен­чи­ва­ется. Именно в этом заклю­ча­ется смысл скор­бей и вообще смысл зем­ной жизни – пере­нося пра­вильно вре­мен­ные испы­та­ния, хри­сти­ане полу­чают мно­гие венцы в веч­но­сти, соби­рают себе, по слову Гос­пода, вели­кое сокро­вище на небе­сах, где ни моль не истреб­ляет, ни воры не могут украсть.

По этой при­чине духо­нос­ные люди, то есть свя­тые и пра­вед­ники, когда при­хо­дили скорби, все­гда радо­ва­лись и бла­го­да­рили Бога, что Он послал им еще один экза­мен, еще воз­мож­ность побо­роться, побе­дить и этим послу­жить и упо­до­биться Ему. «С вели­кою радо­стью при­ни­майте, бра­тия мои, когда впа­да­ете в раз­лич­ные иску­ше­ния», – гово­рит апо­стол Иаков. А свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов сове­то­вал в горе или несча­стье вопреки вся­кой чело­ве­че­ской логике, вопреки здра­вому смыслу сла­во­сло­вить Бога и гово­рить: «Слава Тебе, Гос­поди, бла­го­дарю Тебя за все, нис­по­слан­ное Тобой, и за эту скорбь, при­шед­шую на меня». И если чело­век будет так посту­пать, то он уви­дит, как духов­ная сила веры и небес­ная радость рож­да­ются в его сердце. Это и есть та победа, кото­рой хри­сти­ане побеж­дают мир с его скор­бями. Свя­ти­тель Игна­тий, отве­чая на письмо одного страж­ду­щего от тяж­кой болезни чело­века, дал ему сле­ду­ю­щий духов­ный рецепт: по многу раз в день, осо­бенно в минуты силь­ных стра­да­ний душев­ных и телес­ных, про­из­но­сить сле­ду­ю­щую молитву: «Слава Тебе, Боже мой, за послан­ную скорбь, достой­ное по делам моим при­емлю, помяни мя во Цар­ствии Твоем». Эту молитву нужно было про­из­но­сить неспешно, обя­за­тельно со вни­ма­нием, пока не уда­лятся из души тер­за­ю­щие ее скорбь и сму­ще­ние и пока не при­дет от Бога мир, уте­ше­ние и радость.

Хри­стос гово­рит в Еван­ге­лии: «Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас, и гнать, и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня. Радуй­тесь и весе­ли­тесь, ибо велика ваша награда на небе­сах». Апо­столы испол­нили эту запо­ведь сво­его Учи­теля – при всех скор­бях они радо­ва­лись, и нам они запо­ве­дали посту­пать так же. «Все­гда радуй­тесь, непре­станно моли­тесь, за все бла­го­да­рите», – гово­рит свя­той Павел. После апо­сто­лов эту запо­ведь испол­нили муче­ники: их тер­зали, а они радо­ва­лись и моли­лись за мучи­те­лей. И все свя­тые про­шли этим же путем радо­сти и бла­го­да­ре­ния в скор­бях. Пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский писал, что он все­гда бла­го­да­рил Бога за скорби, и за это Гос­подь дал ему легко нести все скорби. А одна про­зор­ли­вая мона­хиня гово­рила рас­ку­ла­чен­ным, ссы­ла­е­мым в Сибирь и обре­чен­ным на голод­ную смерть людям: бла­женны вы, что спо­до­би­лись так постра­дать, потому что на Страш­ном Суде вам будет намного легче отве­чать перед Богом за свой жиз­нен­ный путь…

Свя­тые отцы учат, что на пути спа­се­ния скорби неиз­бежны. Как за чело­ве­ком, иду­щим к солнцу, сле­дует тень, так за хри­сти­а­ни­ном, иду­щим ко Хри­сту, – гоне­ние и брань. О пра­вед­ни­ках про­рок Давид гово­рит, что у них бывает много скор­бей. Ком­мен­ти­руя эти слова, свя­ти­тель Игна­тий зада­ется вопро­сом: почему часто слу­ча­ется, что явным греш­ни­кам не посы­ла­ются скорби? И отве­чает на него так: потому что греш­ни­кам скорби не помо­гают спа­саться. Для пра­вед­ника скорби – сред­ство, через кото­рое дела­ется несо­мнен­ным его спа­се­ние и умно­жа­ется без­мерно его награда в веч­но­сти. А для греш­ника, для чело­века гор­дого, испор­чен­ного и не жела­ю­щего исправ­ляться, скорби послу­жат только для умно­же­ния гре­хов: ропота, отча­я­ния, озлоб­ле­ния на Бога и людей. Поэтому мило­сти­вый Гос­подь и не дает им скорбей.

Зная все это, бра­тия и сестры, будем муд­рыми вои­нами Хри­сто­выми, будем учиться у свя­тых бла­го­душ­ному и муже­ствен­ному пере­не­се­нию скор­бей, будем учиться бла­го­да­рить Бога за все, что Ему угодно нам послать. Ведь, по слову апо­стола, крат­ко­вре­мен­ное стра­да­ние на земле достав­ляет нам в без­мер­ном пре­из­бытке веч­ную славу на небе. Аминь.

 

^ 22. Смысл поста

Каж­дый пост – это воен­ный поход. Мы высту­паем про­тив врага, чтобы отво­е­вать у него если не всю, то хотя бы часть нашей тер­ри­то­рии. О какой тер­ри­то­рии идет речь? О тер­ри­то­рии нашей души. Эта тер­ри­то­рия окку­пи­ро­вана вра­гом со вре­мени паде­ния Адама. До его паде­ния враг не имел доступа к душе чело­века, не имел над ней ника­кой вла­сти. Адам был свят и совер­шен, он был царем всего тво­ре­ния. Но после паде­ния враг полу­чил власть над ним, и душа Адама была захва­чена в плен, окку­пи­ро­вана. Этот плен рас­про­стра­нился и на все Ада­мово потом­ство – на весь чело­ве­че­ский род. От рож­де­ния все люди полу­чают душу, пле­нен­ную вра­гом. Пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий гово­рит, что со вре­мени паде­ния Адама в душе каж­дого чело­века живет тайно и скрытно зло, кото­рое понуж­дает чело­века тво­рить грех, а люди думают, что тво­рят его по сво­ему разуму и воле. Конечно, души раз­ных людей окку­пи­ро­ваны вра­гом в раз­ной сте­пени, потому что к общему для всех пер­во­род­ному греху каж­дый из нас при­ла­гает еще лич­ные грехи, умно­жая этим права и власть диа­вола над своей душой.

Итак, смысл поста заклю­ча­ется в том, чтобы отво­е­вать у врага часть нашей души. Для этого нужно очи­стить душу от греха и нечи­стоты, потому что именно через них диа­вол полу­чает власть над душой. Во время поста нужно поста­раться с Божией помо­щью изба­виться от зави­сти, жад­но­сти и зло­па­мят­но­сти, от гнева, раз­дра­жи­тель­но­сти и сквер­но­сло­вия, от чре­во­уго­дия и пьян­ства, от раз­гула похоти, от само­мне­ния, тще­сла­вия и чело­ве­ко­уго­дия. Если мы хоть в какой-то мере изба­вимся от этих стра­стей, то осво­бо­дим из плена часть нашей души, и на тех тер­ри­то­риях, где раньше цар­ство­вали грех и злые духи, будет оби­тать Бла­го­дать Божия. По сло­вам пре­по­доб­ного Мака­рия, Царь Хри­стос посы­лает тогда отмсти­те­лей в город души, свя­зы­вает мучи­те­лей и посе­ляет там полк свя­тых духов.

Но для того, чтобы отво­е­вать у врага даже и малую часть нашей души, тре­бу­ется упор­ная брань. При спо­кой­ной жизни и рас­слаб­ле­нии у нас ничего не полу­чится. Всем известно: победы без борьбы не бывает. Не напрасно гово­рит Еван­ге­лие, что Цар­ствие Божие силою берется и упо­треб­ля­ю­щие уси­лие дости­гают его. Именно с этой целью и уста­нов­лены Цер­ко­вью посты, – чтобы мы могли побо­роться, побе­дить и отнять у врага часть его вла­сти над нами. Чело­век, кото­рый каж­дый пост по силам тру­дится и ведет духов­ную брань, посте­пенно осво­бож­да­ется от вла­сти врага. Душа его мало-помалу про­свет­ля­ется и ста­но­вится местом пре­бы­ва­ния и хра­мом Свя­того Духа. И об этом нам непре­менно нужно пом­нить – ведь мы, хри­сти­ане, как раз и при­званы стать таким хра­мом. Ради этого мы должны при­ла­гать уси­лия и под­ви­заться. Аминь.

 

^ 23. Преображение

Пре­об­ра­же­ние Хри­ста на Фаворе есть одно из бого­яв­ле­ний, одно из тех явле­ний и откро­ве­ний Бога чело­веку, о кото­рых повест­вует Биб­лия. Что такое бого­яв­ле­ние? Это бук­вально явле­ние Бога, Его при­сут­ствие, Его вхож­де­ние в наш зем­ной мир, в зем­ную реаль­ность. При бого­яв­ле­ниях бес­ко­неч­ный и веч­ный Бог являет Себя в огра­ни­чен­ном мире, в усло­виях вре­мени. Все биб­лей­ские бого­яв­ле­ния очень таин­ственны и испол­нены глу­бо­кого смысла. Бог являлся вели­ким свя­тым и пра­вед­ни­кам Вет­хого Завета – Авра­аму, Мои­сею, Давиду, Илии, – являлся в важ­ней­шие моменты исто­рии народа Божия, и эти бого­яв­ле­ния суть как бы кра­е­уголь­ные камни Свя­щен­ной исто­рии – те осно­ва­ния, на кото­рых она утвер­жда­ется. Так, напри­мер, при заклю­че­нии завета со Своим наро­дом Бог в таин­ствен­ных виде­ниях являлся на Синае Мои­сею и гово­рил с ним лицом к лицу. Позже на той же горе Он являлся про­року Илии. Мои­сей – зако­но­да­тель, а Илия – про­рок. Закон и про­роки – осно­ва­ние вет­хо­за­вет­ной рели­гии. Гос­подь для того и являлся Мои­сею и про­ро­кам, чтобы поло­жить осно­ва­ние истин­ной рели­гии, истин­ной веры, ибо таким осно­ва­нием может быть только откро­ве­ние Бога, Его снис­хож­де­ние, Его явле­ние человеку.

Если осно­ва­ние вет­хо­за­вет­ной Церкви – это закон и про­роки, то Церкви Нового Завета – апо­столы, уче­ники Хри­ста. И потому им также были даны вели­кие откро­ве­ния от Бога, потому и они были сви­де­те­лями вели­ких бого­яв­ле­ний. Пре­об­ра­же­ние Хри­ста на Фаворе – одно из таких бого­яв­ле­ний, одно из самых важ­ных и зна­чи­мых. Оно есть как бы про­дол­же­ние бого­яв­ле­ний, быв­ших неко­гда Мои­сею, Фавор – про­дол­же­ние Синая. Зако­но­да­тель вет­хо­за­вет­ного Божия народа Мои­сей при­сут­ство­вал при гроз­ных явле­ниях Бога на горе Синай. Подобно этому и зако­но­да­тели ново­за­вет­ного Божия народа, то есть Хри­сто­вой Церкви, также при­сут­ствуют при явле­нии Бога на горе Фавор.

Еван­ге­лие все­гда повест­вует о вели­чай­ших собы­тиях и делах Божиих в очень сдер­жан­ных, про­стых и немно­гих сло­вах. Оно нико­гда не при­нуж­дает чело­века, не пыта­ется насильно и навяз­чиво убеж­дать в вели­чии опи­сы­ва­е­мых собы­тий, но предо­став­ляет сво­боду уви­деть это самому. Вот и о Пре­об­ра­же­нии Еван­ге­лие гово­рит очень про­сто – не рас­цве­чи­вая, не разу­кра­ши­вая, без вся­кого лите­ра­тур­ного или фило­соф­ского пафоса, столь при­су­щего чело­ве­че­ским речам.

Хри­стос берет на гору только трех бли­жай­ших уче­ни­ков. Уже одна эта черта сви­де­тель­ствует, что Пре­об­ра­же­ние есть собы­тие совер­шенно осо­бое, вели­кое и таин­ствен­ное. Почему Он не взял с Собой дру­гих апо­сто­лов? По сло­вам старца Паи­сия Свя­то­горца, при­чина не в том, что Хри­стос любил Петра, Иакова и Иоанна больше дру­гих, но в том, что, напро­тив, эти трое любили Хри­ста больше дру­гих, а потому именно они были спо­собны вме­стить откро­ве­ние и Бла­го­дать Фавор­ского света. Про­чие же апо­столы были еще к этому не готовы.

Хри­стос для Пре­об­ра­же­ния под­ни­ма­ется на гору. Вер­шина горы есть место таин­ствен­ной встречи с Богом: она рас­по­ло­жена как бы между небом и зем­лей, и чело­веку нужно, потру­див­шись, под­няться до этого места, а Богу, напро­тив, нужно спу­ститься, сни­зойти до него. Одно древ­нее пре­да­ние гово­рит, что Пре­об­ра­же­ние слу­чи­лось рано утром, в пред­рас­свет­ное время. Хри­стос про­вел ночь в молитве, и после дол­гой молитвы вдруг вид Его изме­нился, лицо стало, как солнце, а одежда – как свет. Апо­столы, уто­мив­шись от ноч­ного бде­ния, спали. Но когда Хри­стос пре­об­ра­зился, они просну­лись и от сия­ния славы Божией испу­га­лись и упали на землю. Свя­тые отцы гово­рят, что на Фаворе Хри­стос при­от­крыл апо­сто­лам славу Сво­его Боже­ства – славу, кото­рую Он все­гда имел, но кото­рая ранее была неви­дима для них. Он пока­зал ее не во всей пол­ноте, а лишь в малой мере, в какой чело­ве­че­ская при­рода спо­собна вме­стить. И совер­шенно неуди­ви­тельно, что апо­столы испу­га­лись, – ведь они при­сут­ство­вали при явле­нии Бога, Творца все­лен­ной, а, по сло­вам пре­по­доб­ного Силу­ана Афон­ского, чело­век не может выне­сти славы небес­ного явле­ния. Впро­чем, страх апо­сто­лов не был обыч­ным живот­ным стра­хом, кото­рый чело­век испы­ты­вает, напри­мер, при боль­шой опас­но­сти. Это был совер­шенно дру­гой страх, совер­шенно осо­бое состо­я­ние, кото­рое пра­виль­нее назвать свя­щен­ным трепетом.

В виде­нии перед Хри­стом пред­сто­яли два вели­чай­ших пра­вед­ника Вет­хого Завета – Мои­сей как осно­ва­ние закона и Илия как осно­ва­ние про­ро­ков. Своим при­сут­ствием они под­твер­ждали, что Хри­стос есть истин­ный Мес­сия – Тот, о Кото­ром гово­рят закон и пророки.

Во время Пре­об­ра­же­ния яви­лось све­то­вид­ное облако и покрыло их всех. Из облака апо­столы услы­шали голос Бога Отца, гово­рив­ший: «Сей есть Сын Мой воз­люб­лен­ный, в Кото­ром Мое бла­го­во­ле­ние, Его слу­шайте». Таким обра­зом, на Фаворе апо­столы при­сут­ство­вали при откро­ве­нии Бога Тро­ицы: Отца – через про­из­не­сен­ные слова, Сына – пре­об­ра­зив­ше­гося Хри­ста и Свя­того Духа – в све­то­нос­ном облаке.

Пре­об­ра­же­ние пока­зало, как про­ис­хо­дит встреча чело­века с Богом, каков спо­соб и образ этой встречи. Спо­соб ее все­гда один – через Фавор­ский свет, оси­яв­ший на горе апо­сто­лов. Бог вхо­дит в наш мир и явля­ется чело­веку через Бла­го­дать, через нетвар­ную энер­гию Боже­ства. Чтобы встре­титься с Богом, нужно, подобно апо­сто­лам, при­нять в себя этот свет, эту энер­гию, и дру­гого пути не суще­ствует. Те, кого Пра­во­слав­ная Цер­ковь про­слав­ляет как свя­тых, как раз и есть люди, при­няв­шие в себя Бла­го­дать и через это спо­до­бив­ши­еся встречи и род­ства с Богом.

Встреча с Богом для чистых душ все­гда есть бла­жен­ство. Пре­по­доб­ный Силуан гово­рит, что едва Бла­го­дать кос­нется чело­века, как он от радо­сти забы­вает весь мир. Так было и с апо­сто­лами на Фаворе. Это видно из слов Петра. «Гос­поди! – гово­рит он, – хорошо нам здесь быть; если хочешь, сде­лаем здесь три кущи: Тебе одну, и Мои­сею одну, и одну Илии». От вели­кой и незем­ной радо­сти он не знал, что гово­рил, но хотел, если бы было воз­можно, чтобы время оста­но­ви­лось и чтобы вечно пре­бы­вать в нетвар­ном свете со Христом.

Тайна Фавор­ского света – это тайна Буду­щего века. Именно свет Бла­го­дати будет све­том Цар­ствия Хри­стова. В книге Откро­ве­ние опи­сы­ва­ется Небес­ный Иеру­са­лим, город свя­тых, и там ска­зано, что он не нуж­да­ется ни в солнце, ни в луне для сво­его осве­ще­ния, ибо слава Божия осве­тила его, и све­тиль­ник его – Агнец. Это гово­рится о нетвар­ном свете, – именно он явля­ется той Божией сла­вой, кото­рой будет осиян Небес­ный град и его свя­тые оби­та­тели. Таким обра­зом, Пре­об­ра­же­ние – это еще и про­об­раз Буду­щего века, бла­жен­ной веч­но­сти, где все будут сиять нетвар­ным све­том, подобно Хри­сту, о чем и Сам Он гово­рит, что пра­вед­ники про­све­тятся, как солнце, в Цар­стве Отца их.

Но еще и здесь, в зем­ной жизни, чело­веку можно при­ни­мать в себя нетвар­ный свет. Вме­сти­ли­щем его были все свя­тые и пра­вед­ники. Этим све­том сияло лицо Мои­сея на Синае, этим све­том сияло лицо пре­по­доб­ного Сера­фима при беседе с Мото­ви­ло­вым. И у дру­гих свя­тых по вре­ме­нам этот свет ста­но­вился види­мым для людей. Почему и изоб­ра­жа­ются они на ико­нах с ним­бами вокруг головы.

Каким путем шли свя­тые, таким и мы должны идти – путем стя­жа­ния Бла­го­дати, чтобы и нам через соблю­де­ние запо­ве­дей, через очи­ще­ние от гре­хов и стра­стей стать при­част­ни­ками Фавор­ского сия­ния, света Буду­щего века; чтобы и мы вме­сте с Гос­по­дом, апо­сто­лами и всеми свя­тыми про­све­ти­лись как солнце в гря­ду­щем Цар­стве Хри­ста. Аминь.

 

^ 24. О том, чтобы прощать обидчиков. Притча о немилосердном заимодавце

Свя­щен­ное Писа­ние учит нас при­ми­ряться с ближ­ними, про­щать и не пом­нить зла. Какой мерой мерите, такой и вам будут мерить, гово­рит Хри­стос. Это озна­чает, что как мы в своей жизни отно­симся к людям, так и к нам отне­сутся на Страш­ном Суде. Если мы про­щаем людям грехи про­тив нас, то и наши грехи про­стят. Если же мы не про­щаем грехи дру­гих, то и нам их не про­стят. Эта Еван­гель­ская истина ярко выра­жена в притче о неми­ло­серд­ном заимодавце.

Содер­жа­ние притчи сле­ду­ю­щее: один царь потре­бо­вал, чтобы его при­бли­жен­ные рас­счи­та­лись с ним по своим дол­гам. При рас­чете выяс­ни­лось, что некто из них был дол­жен царю колос­саль­ную сумму денег: десять тысяч талан­тов. Талант – это древ­няя мера веса, рав­ная при­бли­зи­тельно трид­цати четы­рем кило­грам­мам. Как денеж­ная мера талант мог изме­ряться в золоте или серебре. Если речь идет о золо­тых талан­тах, то ука­зан­ная сумма в пере­счете на совре­мен­ные деньги состав­ляет около ста мил­ли­ар­дов руб­лей. Чело­век тот, конечно, не мог выпла­тить такую сумму, и согласно госу­дар­ствен­ным зако­нам под­ле­жал про­даже в раб­ство вме­сте со своей семьей. Но он стал упра­ши­вать царя, и тот, сжа­лив­шись, про­стил ему весь гро­мад­ный долг.

Однако посмот­рим, что про­ис­хо­дит далее. Выйдя от царя, про­щен­ный долж­ник встре­чает зна­ко­мого, кото­рый был дол­жен ему сто дина­риев – сумму бес­ко­нечно мень­шую, чем его соб­ствен­ный долг. И вот полу­чив­ший про­ще­ние десяти тысяч талан­тов начи­нает тре­бо­вать от долж­ника, чтобы тот вер­нул ему сто дина­риев. Долж­ник про­сит подо­ждать, но он не захо­тел ждать и поса­дил его в дол­го­вую тюрьму. Това­рищи поса­жен­ного при­шли и рас­ска­зали о слу­чив­шемся царю. Когда царь это услы­шал, то так раз­гне­вался, что изме­нил свое реше­ние и пове­лел заклю­чить сво­его долж­ника в тюрьму – пока не выпла­тит ему все десять тысяч талан­тов. Таким обра­зом, царь посту­пил со своим долж­ни­ком точно так же, как тот посту­пил со своим.

Эту притчу, бра­тия и сестры, мы должны при­ме­нить к себе. Смысл ее про­стой: каж­дый из нас по своим гре­хам явля­ется бес­ко­неч­ным долж­ни­ком перед Богом. Рас­счи­таться за гре­хов­ный долг само­сто­я­тельно у нас нет ника­кой воз­мож­но­сти. Есть только один выход – полу­чить про­ще­ние у Бога. Но здесь дей­ствует такой закон: Бог про­щает только в том слу­чае, если и мы про­щаем своих долж­ни­ков. Поэтому если мы хотим полу­чить про­ще­ние десяти тысяч талан­тов, то и сами должны про­стить те сто дина­риев, кото­рые нам должны наши обид­чики, доса­ди­тели и оскор­би­тели. Такой смысл имеет эта притча.

Кто-нибудь, однако, может задать вопрос: а почему наша задол­жен­ность перед Богом так велика – десять тысяч талан­тов, неужели наших гре­хов настолько много? Ведь мы, кажется, никого не уби­вали, не гра­били, откуда же у нас такой огром­ный долг? Чтобы отве­тить на этот вопрос, прежде всего нужно вспом­нить о том, что сде­лал и что пре­тер­пел Хри­стос ради нас и нашего спа­се­ния. Царь Небес­ный, на Кото­рого Ангелы не могут смот­реть, при­шел в мир, стал чело­ве­ком и жил среди людей – греш­ни­ков и зло­деев. Он не имел ника­кой нужды при­хо­дить на землю и сде­лал это только по любви к нам. Вме­сто бла­го­дар­но­сти за эту любовь Он пре­тер­пел от людей гоне­ния, оскорб­ле­ния, непра­вед­ный суд и крест­ную казнь. Ради нас Он отдал всего Себя, всего Себя при­нес в жертву. Каза­лось бы, после этого Он может ожи­дать от Своих после­до­ва­те­лей, от хри­стиан, того же самого – пол­ной отдачи себя. Но увы, боль­шин­ство из нас не хотят отда­вать себя Хри­сту. Только свя­тые Ему пол­но­стью себя отдали. Мы же, напро­тив, боль­шую часть нашего вре­мени, наших сил и спо­соб­но­стей отдаем или стра­стям и удо­воль­ствиям, или зем­ным забо­там и попечениям.

Таким обра­зом, за бес­ко­неч­ную любовь и жертву Хри­ста мы не воз­даем Ему ответ­ной жерт­вой. Про­ис­хо­дит это по при­чине нашего эго­изма. А ведь самое страш­ное пре­ступ­ле­ние – это пре­ступ­ле­ние про­тив любви. Такое пре­ступ­ле­ние явля­ется пре­да­тель­ством, изме­ной, пре­лю­бо­де­я­нием. Что-то подоб­ное совер­шил в Раю пра­ро­ди­тель Адам, когда послу­шал не Бога, а змея. Такое же пре­ступ­ле­ние совер­шаем и мы – пре­даем Бога и слу­шаем змея. Адам за свое пре­ступ­ле­ние был изгнан из Рая. И мы за свой эго­изм достойны того же – изгна­ния из Цар­ства Небес­ного, ибо не отве­чаем на бес­ко­неч­ную любовь и жертву Хри­ста, пре­не­бре­гаем ею, попи­раем ее. Попи­рая же любовь Божию, мы бес­ко­нечно вино­ваты перед Богом, даже если никого не уби­вали и не грабили.

Кроме этой вины, мы имеем еще мно­же­ство дру­гих гре­хов (нередко тяж­ких) и совер­шаем их каж­дый день и каж­дый час в тече­ние всей жизни. Неко­то­рые из нас так при­выкли к своим гре­хам, что почти пере­стали их заме­чать. Между тем наш долг перед Богом посто­янно рас­тет и дости­гает огром­ной вели­чины. Даже в том слу­чае, если мы не совер­шаем тяж­ких гре­хов, а только повсе­днев­ные и, как нам кажется, изви­ни­тель­ные, то и тогда наше гре­хов­ное бремя бес­ко­нечно велико, ибо какая раз­ница, висят ли у нас на шее несколько боль­ших кам­ней или мешок с песком?

По сло­вам одного извест­ного иерарха, долг чело­века перед Богом бес­ко­не­чен еще и потому, что, совер­шая грехи, чело­век раз­ру­шает себя, а ведь каж­дый чело­век – это образ Божий, живая икона Бога. Мы с бла­го­го­ве­нием отно­симся к свя­тым ико­нам, но почему-то часто забы­ваем, что чело­век – несрав­ненно боль­шая цен­ность для Бога, чем любая, самая почи­та­е­мая чудо­твор­ная икона. Образ Божий в чело­веке бес­це­нен, его не стоит вся все­лен­ная, он несет в себе все дары и совер­шен­ства, кото­рые вло­жил в нас Созда­тель. И вот это бес­цен­ное сокро­вище, эти дары и совер­шен­ства мы без­жа­лостно раз­ру­шаем и раз­ба­за­ри­ваем на грех, подобно как бес­пут­ный сын рас­то­чает на пороч­ную жизнь достав­ше­еся ему от отца имение.

Конечно, пору­ган­ный нами образ Божий мы не смо­жем опла­тить нико­гда. Люди, напри­мер, тща­тельно бере­гут кар­тины вели­ких масте­ров, или какие-нибудь про­из­ве­де­ния искус­ства, или древ­ние иконы. Что бы мы ска­зали, если бы икону Андрея Руб­лева «Тро­ица» стали исполь­зо­вать на кухне как стол, на кото­ром режут хлеб, капу­сту и мясо? Или как доску для вер­стака в мастер­ской? Мы, конечно, были бы потря­сены и воз­му­щены, нам кажется, что даже и гово­рить так – кощун­ство. Но ведь именно это мы делаем каж­дый день: уро­дуем гре­хами тот образ, ту икону, кото­рая в нас изоб­ра­жена не про­сто вели­ким ико­но­пис­цем, а Самим Гос­по­дом Богом. И если «Тро­ица» Руб­лева бес­ценна и люди, изуро­до­вав­шие ее, нико­гда не смогли бы рас­счи­таться за свое пре­ступ­ле­ние, то несрав­ненно более бес­це­нен образ Божий в чело­веке, кото­рый мы, несмотря на это, непре­станно и без­жа­лостно в себе уро­дуем. Как же смо­жем мы рас­счи­таться и отве­тить за это перед Богом?

Итак, бра­тия и сестры, из всего ска­зан­ного видно, что наш гре­хов­ный долг перед Богом бес­ко­нечно велик и рас­счи­таться за него нам нечем. Выход есть только один – полу­чить от Бога про­ще­ние долга. Гос­подь дал нам пока­я­ние, и пока­я­нием этот долг может быть про­щен. Однако про­ща­ется он только тогда, когда мы сами про­щаем своих обид­чи­ков, в про­тив­ном же слу­чае долг оста­ется на нас. И дей­стви­тельно, как мы можем рас­счи­ты­вать, чтобы нам про­стили мил­ли­ард, если сами не хотим про­стить сто руб­лей? Если не про­щаем даже малей­шей обиды и оскорб­ле­ния? Надежда тщетна – если мы не про­щаем, то и мил­ли­ард­ный долг оста­нется на нас. Ибо и глав­ная наша молитва тре­бует того же. Мы гово­рим: остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим. Если же при этом не про­щаем обид, то вся­кий раз, когда читаем «Отче наш», ока­зы­ва­емся перед Богом обманщиками.

Кто-то, может быть, ска­жет, что он и желал бы про­стить обид­чика, но не делает этого, потому что хочет, чтобы тот отно­сился к нему по правде и по спра­вед­ли­во­сти. Мне от него ничего не нужно, гово­рит такой чело­век, я хочу только эле­мен­тар­ной спра­вед­ли­во­сти по отно­ше­нию ко мне. Однако нам нужно знать, что, руко­вод­ству­ясь чело­ве­че­ской спра­вед­ли­во­стью, мы Богу уго­дить не можем. Хри­стос гово­рит, что если пра­вед­ность наша не пре­взой­дет пра­вед­но­сти книж­ни­ков, то мы не вой­дем в Цар­ство Небес­ное. На Страш­ном Суде Бог будет судить нас по тому пра­вилу и закону, по кото­рому мы сами отно­си­лись к дру­гим людям. Если мы отно­си­лись к ним не по закону любви, но тре­бо­вали спра­вед­ли­во­сти, то и нас Бог будет судить по закону спра­вед­ли­во­сти. А если нас судить по спра­вед­ли­во­сти, то ни один чело­век нико­гда не оправ­да­ется перед Богом. Оправ­даться перед Ним мы можем только в том слу­чае, если Он будет судить нас по закону любви и мило­сти. Ста­рец Иосиф Исих­аст гово­рит, что если ты тре­бу­ешь от ближ­него спра­вед­ли­во­сти, то сразу же ока­зы­ва­ешься сто­я­щим лицом к лицу с Богом, Кото­рый тебя выно­сил согре­ша­ю­щего. А что, если Он отни­мет у тебя Свою Бла­го­дать и потре­бует тысячи талан­тов, кото­рые ты Ему дол­жен? Итак, кто из вас захо­чет спра­вед­ли­во­сти, пусть знает, что она в том, чтобы носить тяготу сво­его ближ­него до послед­него дыха­ния. Вот как гово­рят свя­тые Божии угодники.

Все мы, хри­сти­ане, хотим спа­стись и войти в Цар­ствие Божие. И вот притча о неми­ло­серд­ном заи­мо­давце откры­вает нам про­стой и удоб­ный путь к спа­се­нию: про­сти дру­гим, и тебе Бог про­стит. Конечно, кто-то ска­жет, что про­щать тоже бывает не все­гда легко. Это верно. Как и вся­кой доб­ро­де­тели, уме­нию про­щать нужно учиться. Для этого нужно при­ла­гать уси­лия и быть вни­ма­тель­ным к себе. Также потребна здесь и помощь Божия. «Без Меня не можете делать ничего», – гово­рит Гос­подь. Сам чело­век не может при­ка­зы­вать сердцу: у нас нет от него клю­чей. У Бога же есть эти ключи, и Он может в наше сердце вхо­дить и его изме­нять. Свя­той Иоанн Крон­штадт­ский писал в своем днев­нике, что когда он чув­ство­вал непри­язнь к какому-нибудь чело­веку, то все­гда молился Богу, чтобы Он изме­нил рас­по­ло­же­ние его сердца из недоб­рого в доб­рое. И все­гда Гос­подь в таких слу­чаях помо­гал ему.

Мы непре­менно должны пом­нить, бра­тия и сестры, что заслу­жи­ваем про­ще­ния лишь в той мере, в какой сами про­щаем дру­гих людей. Итак, не будем своим неже­ла­нием про­стить упо­доб­ляться неми­ло­серд­ному заи­мо­давцу. Пере­ста­нем, нако­нец, пом­нить зло и таить обиду. Пону­дим себя посту­пать по любви, поста­ра­емся быть вели­ко­душ­ными по отно­ше­нию к людям. Ведь тогда и Гос­подь будет щедр и мило­стив по отно­ше­нию к нам, тогда и Он не помя­нет нам наших дол­гов. Аминь.

 

^ 25. На слова: и был со зверями

В самом начале Еван­ге­лия от Марка повест­ву­ется, как Спа­си­тель наш Иисус Хри­стос, при­няв Кре­ще­ние от Иоанна, уда­лился в Иор­дан­скую пустыню. «И был Он там в пустыне сорок дней, иску­ша­е­мый сата­ною, – гово­рит Еван­ге­лие, – и был со зве­рями; и Ангелы слу­жили Ему». Обра­тим здесь вни­ма­ние, бра­тия и сестры, на выра­же­ние «был со зве­рями» – что озна­чают эти слова? Ведь не слу­чайно же свя­той Марк упо­мя­нул о зверях?

Конечно нет. В Свя­щен­ном Писа­нии все имеет глу­бо­кий смысл, и каж­дое слово имеет свое зна­че­ние. В дан­ном слу­чае выра­же­ние «был со зве­рями» имеет бук­валь­ный смысл, оно озна­чает, что ко Хри­сту в пустыне при­хо­дили ее оби­та­тели – дикие звери. Пустыня Иор­дан­ская была местом совер­шенно без­люд­ным и, зна­чит, под­хо­дя­щим для оби­та­ния живот­ных. Кроме того, непо­да­леку здесь про­те­кала река Иор­дан, куда живот­ные при­хо­дили на водо­пой. Какие же виды зве­рей и птиц могли там оби­тать? Самые раз­ные. В Биб­лии, напри­мер, упо­ми­на­ются анти­лопы, лани, зайцы, вепри, олени, лисы, волки, львы, лео­парды, мед­веди, орлы, аисты, голуби, дрозды, пере­пелки, пав­лины, цапли, ласточки, чайки. Всех этих живот­ных и птиц вполне мог встре­тить Хри­стос в Иор­дан­ской пустыне. Вот что озна­чает выра­же­ние «был со зве­рями». Однако воз­ни­кает дру­гой вопрос: зачем звери при­хо­дили ко Хри­сту, какой в этом смысл?

Чтобы отве­тить на этот вопрос, нам нужно вспом­нить, что Гос­подь наш при­шел в мир ради спа­се­ния не одного только чело­века, но и всей твари, всего тво­ре­ния Божия. Это видно, напри­мер, из слов апо­стола Павла, кото­рый гово­рит, что все тво­ре­ние сте­нает и мучится из-за паде­ния Адама и что оно ожи­дает избав­ле­ния от раб­ства смерти. При паде­нии Адама вме­сте с чело­ве­ком повре­дился и стал тлен­ным весь мир, вся все­лен­ная. Это понятно: ведь Адам был царем тво­ре­ния, он воз­глав­лял его, и когда под­пал под власть диа­вола и смерти, то увлек за собой под эту власть все, что было ему под­чи­нено, то есть весь мир. Через паде­ние Адама в мире воца­ри­лись смерть и тле­ние. Как люди, так и про­чие твари – звери, птицы, рыбы – стали смерт­ными. До паде­ния же Адама так не было, ибо Бог не сотво­рил смерти ни для чело­века, ни для живой при­роды. По сло­вам свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, «тварь, как и чело­век, сотво­рена пре­крас­ной, доб­рой и чуж­дой смерти. Отдана она во власть чело­веку, как царю ее, для того, чтобы тот, будучи сам чист, свят и бес­смер­тен, под­дер­жи­вал ее и хра­нил в чистоте и добре».

Бого­словы гово­рят, что Адам дол­жен был воз­гла­вить сотво­рен­ный мир и при­ве­сти его к Богу. Но Адам раз­ру­шил этот Боже­ствен­ный план: он пал и увлек за собой в паде­ние все тво­ре­ние, весь кос­мос. Вме­сто того чтобы при­ве­сти его к Богу, он, наобо­рот, увел его от Бога далеко-далеко. Однако Гос­подь не оста­вил Свое тво­ре­ние в состо­я­нии паде­ния и смерти. Он по-преж­нему хотел при­ве­сти его к Себе. Для того чтобы это осу­ще­ствить, Он изби­рает теперь дру­гой план: хочет Сам стать чело­ве­ком, чтобы прийти на землю и Самому испол­нить то, чего не испол­нил Адам. Таким обра­зом, можно гово­рить, что Хри­стос есть как бы Вто­рой Адам. Пер­вый Адам был родо­на­чаль­ни­ком вет­хого чело­ве­че­ства, зара­жен­ного гре­хом и смер­тью. А Хри­стос, Вто­рой Адам, явился родо­на­чаль­ни­ком нового чело­ве­че­ства. Новое чело­ве­че­ство – это те, кто верует во Хри­ста и идет за Ним. Новое чело­ве­че­ство в свое время будет избав­лено от раб­ства смерти. И вме­сте с ним от этого раб­ства будет избав­лено все тво­ре­ние, вся живая природа.

О том, что избав­ле­ния от смерти ожи­дают не только люди, но и живая при­рода, писал в посла­нии к Рим­ля­нам апо­стол Павел. По его сло­вам, тварь с надеж­дой ожи­дает откро­ве­ния сынов Божиих – то есть того вре­мени, когда люди, усы­но­вив­шись Богу, полу­чат сво­боду от смерти. Ком­мен­ти­руя эти слова, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «Как тварь сде­ла­лась тлен­ной, когда тело твое стало тлен­ным, так и тогда, когда тело твое будет нетлен­ным, и тварь после­дует за ним и сде­ла­ется соот­вет­ствен­ной ему».

Итак, при­ше­ствия Хри­ста в мир ожи­дало все тво­ре­ние, не только люди, но и живот­ные, ибо Хри­стос при­шел не только к нам, но и к ним тоже. Конечно, кто-то может воз­ра­зить, что живот­ные не имеют разума и потому не могут пони­мать и созна­вать при­ше­ствие Хри­ста так, как сознают и пони­мают его люди. Это, конечно, верно, однако нужно ска­зать, что, не имея чело­ве­че­ского разума, живот­ные имеют дру­гие позна­ва­тель­ные спо­соб­но­сти, напри­мер инстинкт, чутье, инту­и­цию, кото­рыми они нередко могут чув­ство­вать и точно знать то, чего даже люди не знают и не чув­ствуют. Поэтому можно нисколько не сомне­ваться, что живот­ные, когда встре­чали Хри­ста, то сразу узна­вали в Нем сво­его Созда­теля. Ведь если дикие звери ока­зы­вали почте­ние и любовь свя­тым – вспом­ним пре­по­доб­ного Сера­фима с мед­ве­дем, – то тем более такую любовь и почте­ние они имели ко Хри­сту, сво­ему Царю и Создателю.

Сле­дует также ска­зать, что встречи с живот­ными, конечно, желал и Сам Хри­стос. Ведь Он был их Созда­те­лем и потому любил их, как худож­ник любит свое тво­ре­ние. Встре­титься с ними во время Сво­его обще­ствен­ного слу­же­ния Спа­си­тель не мог, так как Его все­гда окру­жало мно­же­ство людей. Прак­ти­че­ски един­ствен­ное время, когда Он был один, – это Его соро­ка­днев­ный пост в пустыне. Только там и могла состо­яться их встреча.

Таким обра­зом, полу­ча­ется, что Хри­стос при­шел к живот­ным даже раньше, чем вышел на про­по­ведь к людям. И в этом тоже есть глу­бо­кий смысл. Ведь Гос­подь, когда созда­вал наш мир, создал живот­ных раньше, чем чело­века. Подобно этому Он посту­пает и теперь, при вос­со­зда­нии мира: идет снизу вверх, от живот­ных к человеку.

Итак, Спа­си­тель уда­ля­ется в пустыню, чтобы сотво­рить брань с сата­ной. И там, в пустыне, к Нему при­хо­дят ее оби­та­тели – дикие звери. Они узнают в Нем сво­его Созда­теля, при­шед­шего изба­вить созда­ние от стра­да­ний и смерти. Позд­нее подоб­ным же обра­зом при­хо­дили живот­ные ко мно­гим свя­тым отшель­ни­кам, кото­рые, под­ра­жая Хри­сту, уда­ля­лись в пустыню для брани с сата­ной. С этими живот­ными свя­тые часто имели обще­ние, что неуди­ви­тельно, ибо, по слову старца Паи­сия Свя­то­горца, тот, кто имеет в себе любовь Хри­ста, легко может объ­яс­ниться не только со всеми мил­ли­ар­дами людей, с языч­ни­ками и вар­ва­рами, но и с дикими зверями.

Имея в себе эту любовь, свя­тые легко могли общаться с живот­ными, и даже не про­сто общаться, но завя­зы­вать с ними опре­де­лен­ные вза­и­мо­вы­год­ные отно­ше­ния. Вспом­ним, напри­мер, как пре­по­доб­ный Сер­гий кор­мил при­хо­дя­щего к нему мед­ведя и как пре­по­доб­ному Павлу Фивей­скому ворон в пустыне при­но­сил хлеб. Вспом­ним, как лев помог свя­тому Зосиме Фини­кий­скому доста­вить груз в город и как дру­гой лев, жив­ший у Гера­сима Иор­дан­ского, охра­нял возив­шего воду осла. И ведь, кстати ска­зать, лев свя­того Гера­сима жил в той самой Иор­дан­ской пустыне, где за несколько веков до него встре­чался со зве­рями Хри­стос. Как знать, не был ли он потом­ком тех львов, кото­рых бла­го­сло­вил тогда Господь?

Слу­шая все это, кто-нибудь может спро­сить: имел ли Хри­стос какое-либо обще­ние с живот­ными в пустыне? Еван­ге­лие об этом ничего не гово­рит. Но можно ни на одну минуту не сомне­ваться, что если свя­тые могли общаться с дикими зве­рями, то тем более мог Гос­подь. Ведь Тот, кто создал их, конечно, знал, как объ­яс­ниться с ними, знал, как и что им сказать.

Встреча Хри­ста с живот­ными имеет еще и дру­гой глу­бо­кий смысл. Ранее уже гово­ри­лось, что Хри­стос – это Вто­рой Адам. Пер­вый Адам был постав­лен царем над всем тво­ре­нием. В книге Бытия опи­сано, как Гос­подь при­вел к Адаму сотво­рен­ных живот­ных, чтобы он дал им имена. Это гово­рит о том, что живот­ные были послушны Адаму и любили его. Но когда Адам пал, он утра­тил свое цар­ское досто­ин­ство, и отно­ше­ние живот­ных к чело­веку изме­ни­лось самым пла­чев­ным обра­зом. Суть этой пере­мены свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов опи­сы­вает так: «Живот­ные утра­тили пови­но­ве­ние и любовь к чело­веку, утра­тив­шему пови­но­ве­ние и любовь к Богу. Они всту­пили во враж­деб­ные отно­ше­ния к нему. Одних он поко­ряет себе насильно и содер­жит в пови­но­ве­нии себе насильно; с дру­гими он во вражде и войне непри­ми­ри­мой и убий­ствен­ной. Весьма-весьма немно­гие породы оста­лись при­вер­жен­ными к нему, как бы груст­ный памят­ник и обра­зец преж­ней все­об­щей любви; боль­шин­ство уда­ли­лось и укры­лось от него в дре­му­чие леса, в обшир­ные степи, в уще­лья гор и тем­ные пещеры. Дикие и непри­яз­нен­ные взоры кидают они на преж­него обла­да­теля сво­его, когда неожи­данно встре­тятся с ним. Они как бы видят в нем пре­ступ­ника, врага Божия: одни быстро бегут от него, дру­гие с остер­ве­не­нием кида­ются на него, чтобы рас­тер­зать его».

После паде­ния Адама звери стали мстить чело­веку за то, что он не при­вел их к Богу, но, напро­тив, явился при­чи­ной их стра­да­ний и смерти. За дол­гие века исто­рии такое состо­я­ние утвер­ди­лось и стало вос­при­ни­маться как совер­шенно есте­ствен­ное. Но вот Хри­стос, явив­шись в нашем мире, при­шел в пустыню, и звери вдруг узнают в Его чело­ве­че­ской при­роде сво­его Царя и при­хо­дят к Нему, как когда-то к Адаму в Раю. Это собы­тие несо­мненно под­твер­ждает нам бого­слов­скую истину, что Хри­стос вос­ста­но­вил в Себе пер­во­на­чаль­ное досто­ин­ство чело­ве­че­ской при­роды. И сви­де­те­лями тому явля­ется не кто иной, как дикие звери Иор­дан­ской пустыни.

В книге про­рока Исаии опи­сы­ва­ется гря­ду­щее Цар­ство Хри­ста, и там ска­зано, что в этом Цар­стве «волк будет жить вме­сте с ягнен­ком, и барс будет лежать вме­сте с коз­лен­ком; и теле­нок, и моло­дой лев, и вол будут вме­сте, и малое дитя будет водить их». Из этих слов видно, что в Цар­стве Хри­сто­вом будут при­сут­ство­вать не только люди, но и звери тоже. Однако нам нужно пом­нить, что Цар­ство это будет совер­шенно непо­хо­жим на наш мир. Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов гово­рит: «Познай также и то: что это за про­слав­ле­ние и свет­ло­си­ян­ность твари будет в буду­щем веке! Ибо когда она обно­вится, то … будет такой, каким, по слову боже­ствен­ного Павла, будет наше тело… Вся тварь по пове­ле­нию Божию имеет быть по все­об­щем вос­кре­се­нии не такой, какой была создана – веще­ствен­ною и чув­ствен­ною, но имеет быть пере­со­здана и соде­латься неким неве­ще­ствен­ным и духов­ным оби­та­ли­щем, пре­выс­шим вся­кого чувства».

Из слов свя­того Симеона видно, что Буду­щий век есть вели­кая и до вре­мени сокры­тая от нас тайна, он не похож ни на что зем­ное. Неко­то­рые выска­зы­вали мне­ние, что даже таких незыб­ле­мых кате­го­рий нашего мира, как про­стран­ство и время, там уже не будет, но все это изме­нится и ста­нет чем-то совер­шенно дру­гим, подоб­ным, может быть, той пер­во­на­чаль­ной твар­ной веч­но­сти, о кото­рой писал свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий в книге Шестод­нев. Ведь не напрасно ска­зано в Биб­лии: не видел того глаз, не слы­шало ухо, и на сердце чело­веку не при­хо­дило, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его…

Апо­стол Павел гово­рит, что мы живем на земле, имея в себе только нача­ток Духа, и ожи­даем пол­ного усы­нов­ле­ния и избав­ле­ния тела нашего от смерти. Вме­сте с нами ожи­дает такого избав­ле­ния вся живая при­рода – звери, птицы, рыбы, – вся тварь Божия. Но пока оно еще не насту­пило, мы про­дол­жаем жить с живот­ными в одном мире, раз­де­лять с ними одну общую землю. Как должны мы к ним относиться?

Ответ про­стой: мы должны отно­ситься к живот­ным по-доб­рому, любить и по воз­мож­но­сти помо­гать им. Бла­жен, кто и скоты милует, гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние. Ведь если мы любим Бога, то, конечно, должны любить и все, что Им создано, все тво­ре­ние Божие. При­ме­ром здесь опять-таки явля­ются свя­тые отцы, кото­рые любили живот­ных и часто имели с ними самую насто­я­щую дружбу. Так, напри­мер, из жиз­не­опи­са­ния старца Паи­сия Афон­ского, свя­того нашего вре­мени, видно, что он дру­жил с самыми раз­ными живот­ными и пти­цами. Ста­рец гово­рил: «Дикие живот­ные – это очень любо­чест­ные созда­ния. У диких живот­ных я нашел больше любо­че­стия, чем у мно­гих людей. Лучше дру­жить с живот­ными, чем с людьми мира сего. Если – после Бога – ты хочешь иметь истин­ного друга, то подру­жись со свя­тыми. Если же у тебя нет дру­зей свя­тых, то дружи с дикими животными».

Итак, бра­тия и сестры, учась во всем у свя­тых, будем под­ра­жать им и в том, как они отно­си­лись к живот­ным. Конечно, у нас чаще всего нет воз­мож­но­сти дру­жить с ними так, как дру­жили они. Но поста­ра­емся, по край­ней мере, ничем не оби­жать живот­ных, поста­ра­емся по-доб­рому к ним отно­ситься, поста­ра­емся научиться их любить – любить все то, что, подобно нам, было создано Богом. Аминь.

 

^ 26. Успение Божией Матери

Успе­ние Божией Матери есть один из самых вели­ких празд­ни­ков Церкви. Он вхо­дит в число так назы­ва­е­мых дву­на­де­ся­тых празд­ни­ков, и в среде веру­ю­щего народа его назы­вают Бого­ро­дич­ной Пас­хой. На Руси это празд­ник поль­зо­вался вели­ким почи­та­нием, и ему были посвя­щены древ­ней­шие рус­ские храмы: Успен­ская цер­ковь в Киеве, Успен­ские соборы во Вла­ди­мире и Москве. Из этого видно, что Русь не зря назы­вали «домом Пре­свя­той Бого­ро­дицы», ибо именно Божией Матери рус­ский народ неиз­менно посвя­щал свои глав­ные храмы, чув­ствуя Ее осо­бен­ное уча­стие в судь­бах род­ной земли.

Собы­тия празд­ника Успе­ния таковы. После Воз­не­се­ния Хри­ста Его Пре­чи­стая Матерь оста­лась на земле одна – без воз­люб­лен­ного Сво­его Сына. Эта раз­лука при­чи­няла вели­кие стра­да­ния Ее душе. Она без­мерно ску­чала по Хри­сту, Сво­ему Сыну и Богу. Мы не можем себе пред­ста­вить Ее стра­да­ний, потому что мало любим Бога и нико­гда не видели Хри­ста. Пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский гово­рит, что чело­век, хотя бы одна­жды видев­ший Хри­ста, но после с Ним раз­лу­чив­шийся, бывает объят вели­кой скор­бью и жела­нием вновь обре­сти Его, вновь уви­деть пре­чи­стый Его Лик. Так, напри­мер, пре­по­доб­ный Сера­фим после явле­ния ему Спа­си­теля, подъял на себя вели­кий подвиг – тысячу дней про­стоял на камне, чтобы снова уви­деть Господа.

Но Матерь Божия любила Хри­ста больше чем пре­по­доб­ный Сера­фим, больше чем все свя­тые, больше чем пла­ме­не­ю­щие любо­вью к Богу Ангель­ские силы. Поэтому и стра­да­ния Ее и ску­ча­ния о Хри­сте были велики и непо­сти­жимы для нас. «Божия Матерь, – гово­рит пре­по­доб­ный Силуан, – не пре­дала Писа­нию ни мыс­лей Своих, ни любви Своей к Богу и Сыну Сво­ему, ни стра­да­ний души Своей при рас­пя­тии, потому что все равно мы не могли бы постиг­нуть, ибо любовь Ее к Богу силь­нее и горя­чее, чем любовь Сера­фи­мов и Херу­ви­мов и Ей удив­ля­ются все небес­ные силы Анге­лов и Архан­ге­лов». В Свя­щен­ном Писа­нии дей­стви­тельно совсем немного гово­рится о Божией Матери, и это потому, что Сама Пре­чи­стая Дева, будучи выше всех не только в любви, но и в сми­ре­нии, не поже­лала про­слав­лять Себя и пре­да­вать Писа­нию Свою жизнь.

Ску­чая и скорбя о раз­луке со Хри­стом, Матерь Божия часто ходила в Иеру­са­лиме на то место, где Она видела Его послед­ний раз – на Еле­он­скую гору, откуда много лет назад Он воз­несся на небо. Здесь Она про­во­дила время в уеди­не­нии и молитве. Цер­ков­ное пре­да­ние гово­рит, что часто на этом месте Она моли­лась о том, чтобы Ей ско­рее выйти из мира, соеди­ниться со Хри­стом и пре­бы­вать с Ним нераз­лучно. И вот во время одной из таких молитв Ей пред­стал Архан­гел Гав­риил и ска­зал, что испол­ня­ется Ее жела­ние и что через три дня Она перей­дет с земли в веч­ность. Нужно ска­зать, что Архан­гел Гав­риил являлся Пре­свя­той Деве не один раз. Много лет назад в Наза­рете он при­нес Ей бла­гую весть, что Она родит Хри­ста, Сына Божия. На этот раз он тоже при­нес Ей бла­гую весть – что через три дня Она перей­дет на небо и будет пре­бы­вать со Хри­стом, Своим Сыном и Богом, вечно.

Одним из послед­них жела­ний Пре­свя­той Девы было уви­деть до Сво­его Успе­ния апо­сто­лов – уче­ни­ков и спо­движ­ни­ков Ее Боже­ствен­ного Сына. Однако они в то время воз­ве­щали миру свет Еван­ге­лия и нахо­ди­лись далеко от Пале­стины. И вот по молитве Божией Матери все апо­столы, кроме Фомы, были сверхъ­есте­ствен­ным обра­зом пере­не­сены в Иеру­са­лим, где собра­лись в Ее доме, на горе Сион, и пре­бы­вали с Ней в послед­ние дни Ее зем­ной жизни.

Как и пред­рек Архан­гел, Успе­ние слу­чи­лось в тре­тий день. Вне­запно гор­ница, где нахо­ди­лась Пре­свя­тая Дева и апо­столы, оза­ри­лась вели­ким све­том. Все напол­ни­лось незем­ным бла­го­уха­нием, стены гор­ницы исчезли, и они уви­дели Хри­ста с небес­ными Силами, иду­щего к ним в вели­кой славе. Со стра­хом и тре­пе­том смот­рели апо­столы на это чуд­ное явле­ние и видели, как душа Божией Матери раз­лу­чи­лась с телом и ее при­нял на Свои руки Сам Хри­стос. Как неко­гда Она носила Его на руках, когда Он при­шел в Ее мир и был Мла­ден­цем, так теперь Он при­нял Ее на руки, когда Она вос­хо­дила в Его гор­ний мир. Апо­столы смот­рели, как душа Божией Матери на руках Хри­ста, в окру­же­нии Ангель­ских сил взо­шла на небо. Будучи оси­яны небес­ным све­том, они, как неко­гда на Фаворе, дол­гое время нахо­ди­лись как бы в исступ­ле­нии. Когда же они при­шли в себя, то с пла­чем окру­жили тело Бого­ро­дицы, лицо Кото­рой после Успе­ния сияло, как солнце. Затем уче­ники с честью и сла­вой погребли в Геф­си­ма­нии Ее пре­чи­стое тело, от кото­рого исхо­дила вели­кая Бла­го­дать, так что мно­гие при­ни­мав­шие уча­стие в погре­бе­нии исце­ля­лись от своих болез­ней. Апо­столы нахо­ди­лись при гробе Бого­ма­тери трое суток, пре­бы­вая в непре­стан­ной молитве день и ночь.

На тре­тий день в Иеру­са­лим при­был апо­стол Фома. Он при­шел к гроб­нице и много сокру­шался, что не при­сут­ство­вал при Успе­нии и при явле­нии Хри­ста. Тогда про­чие апо­столы, желая его уте­шить, открыли гроб­ницу, чтобы он мог покло­ниться пре­чи­стому телу Бого­ма­тери. Но когда гроб­ницу открыли, то уви­дели, что тела уже нет, а лежит только погре­баль­ная пла­ща­ница, от кото­рой исхо­дило неиз­ре­чен­ное бла­го­уха­ние. Целуя эту пла­ща­ницу, апо­столы про­сили Бога и Матерь Божию открыть им тайну Ее Успе­ния. И вот вече­ром, во время тра­пезы, их осиял небес­ный свет, и они уви­дели Пре­свя­тую Деву, Кото­рая сто­яла как бы на воз­духе и была окру­жена Ангель­скими силами. «Радуй­тесь! – ска­зала Бого­ро­дица апо­сто­лам. – Ибо Я с вами во все дни». Тогда они поняли, что, подобно Хри­сту, Матерь Божия вос­кресла в тре­тий день и с пре­чи­стым Своим телом взо­шла на небо. После этого апо­столы снова пошли ко гробу и взяли остав­лен­ную там бла­го­уха­ю­щую пла­ща­ницу как нелож­ное сви­де­тель­ство вос­ста­ния из гроба тела Богородицы.

Успе­ние Божией Матери для апо­сто­лов и иеру­са­лим­ских хри­стиан было собы­тием одно­вре­менно и печаль­ным, и радост­ным. Печаль они испы­ты­вали, потому что раз­лу­ча­лись с Ней, хотя и на время, но раз­лу­ча­лись. Однако испы­ты­вали они и вели­кую радость, кото­рая рож­да­лась от осо­зна­ния смысла и зна­че­ния всего, что про­изо­шло. Ведь трех­днев­ное вос­кре­се­ние и воз­не­се­ние Божией Матери озна­чало Ее веч­ное про­слав­ле­ние на небе, вос­хож­де­ние к Боже­ствен­ному бытию, воца­ре­ние над небом и зем­лей. Подобно тому как Хри­стос, вос­крес­нув из мерт­вых, был про­слав­лен по чело­ве­че­ской при­роде, воца­рился над миро­зда­нием, стал Небес­ным Царем, име­ю­щим вся­кую власть на небе и на земле, – подобно и Матерь Божия после Успе­ния и вос­ше­ствия на небо стала Цари­цей Небес­ной, Цари­цей всей твари, Кото­рой также дана вели­кая власть над всем миро­зда­нием. И это озна­чает, что теперь у нас на небе есть Мать, род­ная нам по чело­ве­че­ской при­роде, бес­ко­нечно любя­щая нас и име­ю­щая вели­кое дерз­но­ве­ние хода­тай­ство­вать за нас, спа­сать и помо­гать нам.

О вла­сти и силе, дан­ной Пре­свя­той Деве, при­ве­дем слова Вла­ди­мира Лос­ского. «Матерь Божия, – гово­рит он, – пере­шла грань, отде­ля­ю­щую нас от Буду­щего века. Поэтому, сво­бод­ная от усло­вий вре­мени, Дева Мария явля­ется при­чи­ной того, что Ей пред­ше­ство­вало; Она одно­вре­менно гла­вен­ствует над тем, что насту­пило после Нее. Она дарует веч­ные блага. Именно через Нее люди и Ангелы полу­чают Бла­го­дать. Ни один дар не при­ни­ма­ется в Церкви без помощи Божией Матери – Начала Церкви про­слав­лен­ной. Как достиг­шая пре­дела ста­нов­ле­ния, Она гла­вен­ствует над судь­бами Церкви и все­лен­ной, кото­рые еще рас­кры­ва­ются во времени».

Пред­ста­вим себе, что какой-нибудь вели­кий и слав­ный царь полю­бил про­стую девушку из дале­кой бед­ной деревни, взял ее в свою сия­тель­ную сто­лицу, женился на ней и сде­лал цари­цей, вла­ды­че­ству­ю­щей над его цар­ством. Ведь для ее дере­вен­ских род­ствен­ни­ков это озна­чало бы вели­кую радость, ибо теперь их доб­рая дочь, их люби­мая сест­ренка, их вер­ная подружка, будучи вели­кой цари­цей, конечно же, не забу­дет их, но сумеет их защи­тить и поза­бо­титься. Поэтому они радо­ва­лись бы, несмотря на неко­то­рую грусть, свя­зан­ную с расставанием.

Вот и апо­столы – они радо­ва­лись про­ис­шед­шему, потому что поняли сокро­вен­ный смысл про­слав­ле­ния Божией Матери, поняли вели­кое зна­че­ние этого собы­тия, ибо теперь у всей все­лен­ной, у всего миро­зда­ния и прежде всего, конечно, у хри­стиан появи­лась на небе Мать и Заступница.

Непо­сти­жи­мое вели­чие Божией Матери свято испо­ве­дует Пра­во­слав­ная Цер­ковь, назы­вая Ее в бого­слу­жеб­ных текстах Цари­цей Небес­ной, Цари­цей всей твари, Пре­свя­той Вла­ды­чи­цей, Все­ца­ри­цей и мно­гими дру­гими подоб­ными име­нами. Часто и на ико­нах Она изоб­ра­жа­ется именно как Царица неба и земли. Напри­мер, на извест­ной иконе «Неопа­ли­мая Купина», Бого­ро­дица изоб­ра­жена как вели­кая Вла­ды­чица все­лен­ной, Кото­рой пред­стоят Архан­гелы сти­хий и сил мате­ри­аль­ного мира.

Таково зна­че­ние празд­ника Успе­ния Божией Матери, таков его вели­кий смысл. Зная это, бра­тия и сестры, будем с верой и любо­вью при­бе­гать к Царице Небес­ной, будем обра­щать к Ней наши теп­лые молитвы, будем ходить за Ней неот­ступно, как малые дети ходят за своей мате­рью. Тогда и Она будет все­гда рядом с нами, будет хра­нить нас, во всем помо­жет, защи­тит и в свое время при­ве­дет на небо, в то бла­жен­ное Цар­ство, где Царь – Хри­стос, а Царица – Она Сама, Матерь Божия. Аминь.

 

^ 27. О двух видах печали, по святому апостолу Павлу

У апо­стола Павла, во вто­ром его посла­нии к Корин­фя­нам, есть такие слова: «…печаль ради Бога про­из­во­дит неиз­мен­ное пока­я­ние ко спа­се­нию, а печаль мир­ская про­из­во­дит смерть». Эти слова апо­стол обра­щает к хри­сти­а­нам гре­че­ского города Коринф, кото­рых неза­долго перед этим он рас­строил и опе­ча­лил своим преды­ду­щим пись­мом, извест­ным из Нового Завета как «Пер­вое посла­ние к Корин­фя­нам». В этом письме свя­той апо­стол довольно строго обли­чил корин­фян в неко­то­рых гре­хах и нестро­е­ниях, имев­ших место в их Церкви. Отпра­вив обли­чи­тель­ное письмо, апо­стол Павел уже начал сожа­леть о напи­сан­ных им рез­ких сло­вах, но в это время из Коринфа к нему при­был апо­стол Тит, кото­рый и рас­ска­зал Павлу, какое дей­ствие про­из­вело на коринф­ских хри­стиан его посла­ние – сна­чала оно дей­стви­тельно опе­ча­лило их, но потом из этой печали роди­лось пока­я­ние, рев­ность по Богу и пла­мен­ное жела­ние испра­виться. Для апо­стола Павла не могло быть ничего при­ят­нее, чем весть, что Церкви, им осно­ван­ные, пре­успе­вают в хри­сти­ан­ской жизни, и потому он много радо­вался о том, что рас­ска­зал Тит. И вот он пишет Коринф­ской Церкви вто­рое посла­ние, где и содер­жатся его слова о двух видах печали: печали по Богу – спа­си­тель­ной и бого­угод­ной и печали мир­ской – губи­тель­ной и богопротивной.

Итак, что же такое печаль по Богу, печаль ради Бога? Печаль ради Бога – это глу­бо­кое осо­зна­ние и печаль о своей гре­хов­но­сти и уда­ле­нии от Бога. Все мы, потомки пад­шего Адама, явля­емся суще­ствами пад­шими и повре­жден­ными, все уда­лены от Бога и лишены небес­ной славы. Раз­ли­чие между Ада­мом до его паде­ния и после него – как между чело­ве­ком здо­ро­вым, силь­ным и бога­тым и каким-нибудь без­дом­ным нищим инва­ли­дом – глу­хим, сле­пым и сла­бо­ум­ным от рож­де­ния. Адам и Ева родили детей после паде­ния, и это состо­я­ние повре­жден­но­сти, эту страш­ную болезнь они пере­дали своим потом­кам, то есть всему чело­ве­че­ству. Со вре­мени Адама каж­дый из нас рож­да­ется в состо­я­нии глу­бо­кой повре­жден­но­сти и ущерб­но­сти, в состо­я­нии уда­лен­но­сти от Бога и умерщ­влен­но­сти для всего духовного.

Люди чаще всего не видят этого горест­ного состо­я­ния, не чув­ствуют сво­его паде­ния, подобно как не чув­ствует и не сознает сво­его состо­я­ния чело­век, лежа­щий в реани­ма­ции в глу­бо­кой коме. Здо­ро­вые люди, его окру­жа­ю­щие, сознают это, пере­жи­вают и пла­чут о нем, сам же он не чув­ствует своей беды. Вот и все мы, явля­ясь живыми и здо­ро­выми для нашего мира и созна­вая себя тако­выми, не сознаем и не чув­ствуем, что для мира духов­ного, для Бога и веч­но­сти мы мертвы и непри­годны – как не при­го­ден лежа­щий в реани­ма­ции чело­век для жизни среди здо­ро­вых людей. Те же, кто уви­дит и осо­знает эту свою беду, конечно, будут глу­боко скор­беть, сокру­шаться и про­ли­вать слезы о своем паде­нии, о своей болезни и гибели. Такая скорбь и сокру­ше­ние как раз и есть то состо­я­ние, кото­рое апо­стол Павел назы­вает «печа­лью по Богу», и оно есть состо­я­ние спа­си­тель­ное, потому что за ним сле­дуют пока­я­ние и очи­ще­ние, а за пока­я­нием и очи­ще­нием – при­бли­же­ние к Богу. Почему и гово­рят свя­тые отцы, что почув­ство­вав­ший и уви­дев­ший свои грехи лучше тех, кто спо­до­бился видеть Анге­лов и молит­вой своей вос­кре­шает мертвых…

Печаль по Богу носили в себе все свя­тые и пра­вед­ники. Созна­вая глу­бину сво­его повре­жде­ния и уда­ле­ния от Бога, эти люди не пре­да­ва­лись отча­я­нию, но из гре­хов­ной без­дны вопи­яли к Богу о спа­се­нии. «Из глу­бины воз­звал к Тебе, Гос­поди… изведи из тем­ницы душу мою», – так молился, так вопиял к Богу свя­той царь и про­рок Давид. То есть он видел себя поги­ба­ю­щим в глу­бине тем­ной без­дны, заклю­чен­ным в страш­ной тем­нице и оттуда взы­вал к Богу о спасении.

Кроме молитвы о спа­се­нии, печаль по Богу рож­дает пока­ян­ный плач. Пер­вый, кто дает при­мер такого плача, есть сам наш пра­ро­ди­тель Адам. Когда Адам пал и был изгнан из Рая, то на нашей земле, вдали от Бога и славы Божией, он про­ли­вал горь­кие слезы о Рае, кото­рый поте­рял. Вот как гово­рит об этом пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский: «Адам, отец все­лен­ной, в Раю знал сла­дость любви Божией и потому, когда был изгнан из Рая за грех и лишился любви Божией, горько стра­дал и с вели­ким сто­ном рыдал на всю пустыню. Душа его тер­за­лась от мысли: «Люби­мого Бога я оскор­бил». Не так жалел он о Рае и о кра­соте его, как о том, что лишился любви Божией, кото­рая нена­сытно каж­дую минуту вле­чет душу к Богу… рыдал Адам, и слезы лились по лицу его на землю, и вся пустыня слу­шала стоны его; звери и птицы замол­кали в печали, а Адам рыдал, ибо за грех его все поте­ряли мир и любовь… И эта скорбь его была велика, как море, и понять ее может только тот, чья душа познала Гос­пода и как много Он нас любит».

Пока­ян­ные слезы – это не про­сто слезы, они явля­ются осо­бого вида молит­вой. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов в одной из своих книг писал, что, когда пока­я­ние все­лится в глу­бину сердца, тогда оно пре­об­ра­зу­ется в плач, кото­рый есть вме­сте и молитва, ибо ум молится сло­вами, а сердце молится пла­чем. О таком плаче псал­мо­пе­вец гово­рит: «Жаж­дет душа моя к Богу креп­кому, живому… слезы мои были для меня хле­бом день и ночь…» То есть свя­той царь Давид про­ли­вал слезы день и ночь, и эти слезы стали для него как бы пищей и хлебом.

Адаму в его плаче под­ра­жал не только Давид, но и все свя­тые, про­ли­вав­шие вели­кие слезы о своем уда­ле­нии от Бога. Не слу­чайно лики свя­тых часто изоб­ра­жа­ются со сле­дами мно­гих слез. Именно об этих людях ска­зал Спа­си­тель: «Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся». Освя­тив­шись через пока­я­ние и плач, свя­тые взо­шли на небо, где обрели веч­ное уте­ше­ние, непре­хо­дя­щую славу.

В отли­чие от печали по Богу, печаль мир­ская есть состо­я­ние вред­ное и гибель­ное. Она, по слову апо­стола, про­из­во­дит смерть души, уби­вает душу. Что такое печаль мир­ская? Это когда мы печа­лимся и скор­бим о зем­ных вещах – зем­ном богат­стве, славе, насла­жде­ниях. Когда скор­бим, что мало денег, что не можем себе купить, напри­мер, машину, или мод­ную одежду, или доро­гой ком­пью­тер, или еще что-то в этом роде. Или когда сильно пере­жи­ваем о потере каких-нибудь зем­ных благ и выгод. Напри­мер, пре­стиж­ная, хорошо опла­чи­ва­е­мая работа доста­лась дру­гому, и мы из-за этого впа­даем в уны­ние. Или в загра­нич­ную коман­ди­ровку напра­вили вме­сто нас кого-нибудь еще – и мы глу­боко это пере­жи­ваем. Или, напри­мер, уче­ник пре­тен­до­вал на золо­тую медаль, но в послед­ний момент ее отдали дру­гому, – и вот он, а также и его роди­тели впа­дают в самую насто­я­щую депрессию.

Мир­ская печаль иссу­шает душу, лишает ее жиз­нен­ных сил, уби­вает ее. Про­ис­хо­дит это потому, что скорбь о мир­ском уда­ляет душу от источ­ника жизни – Бога, при­вя­зы­вает ее к зем­ному и тлен­ному. Так печа­лятся не зна­ю­щие истин­ного Бога языч­ники, кото­рые думают только о богат­стве, удо­воль­ствиях и выго­дах зем­ных, и, если слу­чится им поте­рять что-либо из этого, сильно сму­ща­ются, скор­бят и унывают.

Где сокро­вище ваше, там будет и сердце ваше, гово­рит Хри­стос. Если для нас сокро­ви­щем явля­ются мате­ри­аль­ные блага, если мы слиш­ком высоко их ценим и боимся поте­рять, то это зна­чит, что сердце наше при­вя­зано к земле, при­над­ле­жит тлен­ному веку сему, а не Хри­сту. «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей», – гово­рит свя­той апо­стол Иоанн. И жития свя­тых – и древ­них, и новых – учат нас тому же. Вот извест­ная исто­рия о пре­по­доб­ном Евпре­нии: «Одна­жды обкра­ды­вали авву Евпре­ния: он помо­гал ворам выно­сить из кельи то, что там нахо­ди­лось. Воры вынесли все и, забрав выне­сен­ное, пошли. Только жезл старца остался в келье. Ста­рец, уви­дев это, опе­ча­лился. Взяв жезл, он пошел за ворами и отда­вал его им, но они не хотели при­нять его по подо­зре­нию в дей­ствии старца какого-нибудь умысла про­тив них. Ста­рец, встре­тив­шись с людьми, шед­шими по той же дороге, упро­сил их взять жезл и пере­дать его ворам…»

А вот слова пре­по­доб­ного Силу­ана, свя­того уже нашей эпохи: «Не будем скор­беть о потери иму­ще­ства; это малень­кое дело. Меня этому еще род­ной отец научил. Когда слу­чится в доме беда, он оста­ется покоен. После пожара ему гово­рили: «Ты, Иван Пет­ро­вич, пого­рел», а он отве­чает: «Бог даст, поправ­люсь». Одна­жды мы шли мимо нашего поля, и я ска­зал ему: «Смотри, у нас воруют снопы»; а он мне гово­рит: «Э, сынок, Гос­подь нам уро­дил хлеба, нам хва­тит, а кто ворует, стало быть, у него нужда есть». Я, бывало, ему скажу: «Ты пода­ешь много мило­стыни; а вот там лучше нас живут, а дают меньше»; а он мне ска­жет: «Э, сынок, Гос­подь нам даст». И Гос­подь не посра­мил надежды его».

Из этих при­ме­ров видно, что свя­тые и пра­вед­ники имели печаль по Богу и не имели печали мир­ской. Невоз­можно одному чело­веку иметь обе печали – одна из них изго­няет дру­гую: не можем мы, по слову Еван­гель­скому, слу­жить двум гос­по­дам. Пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский гово­рит, что чело­век, кото­рый любо­вью к миру облекся в мир, не смо­жет облечься в Бога, пока не оста­вит мир.

Итак, не будем, бра­тия и сестры, при­вя­зы­ваться к миру и мир­ским бла­гам, не будем слиш­ком скор­беть о потере мате­ри­аль­ного иму­ще­ства. Мы имеем Еван­гель­скую запо­ведь искать прежде всего Цар­ствия Божия, необ­хо­ди­мые же зем­ные блага Гос­подь нам даст. Печа­литься и скор­беть мы должны о своих гре­хах, об уда­ле­нии от Бога и от хри­сти­ан­ского совер­шен­ства. Ибо такая печаль, по нелож­ному слову апо­стола, явля­ется источ­ни­ком неиз­ме­ня­е­мого, посто­янно дей­ству­ю­щего пока­я­ния, кото­рое нас освя­щает, осво­бож­дает от греха и при­во­дит на небо. Аминь.

 

^ 28. Исцеление гадаринского бесноватого

В Еван­ге­лии повест­ву­ется, как одна­жды Гос­подь наш Иисус Хри­стос при­шел в землю Гада­рин­скую. Земля эта нахо­ди­лась на восточ­ном берегу Гали­лей­ского моря. И вот, когда они пере­пра­ви­лись туда, их встре­тил бес­но­ва­тый чело­век, в кото­ром оби­тало мно­же­ство демо­нов. Жизнь его была ужасна – он не мог нахо­диться среди людей, но жил на ста­ром забро­шен­ном клад­бище, в пеще­рах, где когда-то хоро­нили покой­ни­ков. Бес­но­ва­тый имел страш­ный вид – в одежду он не оде­вался; день и ночь, бегая по горам, он кри­чал и бил себя кам­нями. Много раз его свя­зы­вали верев­ками, даже ско­вы­вали цепями, но он, обла­дая нече­ло­ве­че­ской силой, раз­ры­вал цепи и веревки и снова убе­гал к своим пеще­рам, мимо кото­рых мест­ные жители боя­лись ходить.

И вот, когда Гос­подь при­шел туда, бес­но­ва­тый, уви­дев Его изда­лека, при­бе­жал, покло­нился Ему и стал кри­чать: какое Тебе дело до меня, Иисус, Сын Все­выш­него, прошу Тебя, не мучь меня. Конечно, эти слова гово­рил не сам чело­век – несчаст­ный не при­над­ле­жал себе и не мог гово­рить от себя, – но гово­рил их демон, оби­тав­ший в нем. Тогда Хри­стос спра­ши­вает демона: как твое имя? Тот отве­чает: легион, потому что нас много. Леги­о­ном назы­ва­лась в рим­ской армии диви­зия чис­лен­но­стью несколько тысяч чело­век. Таким обра­зом, в этом несчаст­ном оби­тало целое пол­чище демо­нов. Бесы, конечно, не могут про­ти­виться Хри­сту и, зная, что им при­дется выйти из чело­века, про­сят Гос­пода, чтобы Он не посы­лал их в без­дну ада, но поз­во­лил бы остаться в этом мире, – они про­сят Его раз­ре­шить все­литься в сви­ней, боль­шое стадо кото­рых пас­лось на склоне горы непо­да­леку. Хри­стос им раз­ре­шает. И как только бесы вошли в сви­ней, сразу же все стадо бро­си­лось с кручи в море и утонуло.

Почему бесы реши­лись немед­ленно погу­бить стадо в море? На это есть своя при­чина. Дело в том, что Вет­хо­за­вет­ный закон запре­щал евреям раз­во­дить сви­ней и есть сви­нину. То, что мест­ные жители ее ели, озна­чает, что они грубо нару­шали Закон Божий и жили по-язы­че­ски. Про­водя такую жизнь, эти люди, есте­ственно, пре­бы­вали во вла­сти бесов, ибо бесы при­об­ре­тают власть над людьми именно через грех, через пре­ступ­ле­ние Божия закона. И вот демоны, видимо, рас­счи­ты­вали, что если сви­ное стадо погиб­нет, то гада­ринцы, слиш­ком при­вя­зан­ные к сви­нине, не при­мут Хри­ста и Его уче­ние. В этом слу­чае бесы сохра­нили бы свою власть над этими людьми и над их горо­дом, тогда как в про­тив­ном слу­чае они были бы окон­ча­тельно изгнаны из Гада­рин­ской страны. Таким обра­зом, в дей­ствии бесов заклю­ча­лась хит­рость. Конечно, все­ве­ду­щий Гос­подь это знал. И, однако, Он все же допус­кает бесам испы­тать гада­рин­цев: что для них важ­нее – Закон Божий или при­вя­зан­ность к зем­ным удо­воль­ствиям? Это испы­та­ние чем-то напо­ми­нает исто­рию пра­вед­ного Иова, кото­рого диа­вол тоже испы­ты­вал, испро­сив на это раз­ре­ше­ние у Бога.

Итак, стадо уто­нуло. Пас­тухи, когда уви­дели это, при­шли в ужас, ведь стадо было очень боль­шое, целых две тысячи сви­ней, и пас­тухи поду­мали, что горо­жане, конечно, их обви­нят в этом убытке. Поэтому они сразу побе­жали в город и при­вели людей, чтобы те сво­ими гла­зами уви­дели про­ис­шед­шее. Что же уви­дели горо­жане? Во-пер­вых, они уви­дели вели­кое чудо – бес­но­ва­тый, кото­рого они раньше боя­лись и обхо­дили за вер­сту, исце­лен Хри­стом и нахо­дится в здра­вом уме. А во-вто­рых, они уви­дели, что их люби­мые сви­ньи погибли.

Таким обра­зом, всей ситу­а­цией им был как бы пред­ло­жен выбор: или тор­же­ству­ю­щий над демо­нами Хри­стос с Его все­мо­гу­щей исце­ля­ю­щей силой, или их преж­няя ком­форт­ная гре­хов­ная жизнь с жаре­ной сви­ни­ной и про­чими удо­воль­стви­ями плоти. И вот они делают выбор: выби­рают при­выч­ный гре­хов­ный образ жизни, а Хри­ста про­сят уда­литься из их страны. Этим они как бы так гово­рят Хри­сту: да, то, что Ты исце­лил бес­но­ва­того, это, конечно, вели­кое дело. Но все же, если Твое при­сут­ствие у нас свя­зано с поте­рей воз­мож­но­сти есть жаре­ную сви­нину и сало, то мы не можем на это пойти, и потому Ты лучше уходи из нашей страны. И Гос­подь, дав­ший чело­веку сво­боду выбора и эту сво­боду ува­жа­ю­щий, ухо­дит от них…

Выбор гада­рин­цев явля­ется совер­шенно есте­ствен­ным для людей, при­вя­зан­ных к гре­хов­ной жизни. В Еван­ге­лии ска­зано, что Бог есть свет, и вся­кий, дела­ю­щий злое, не хочет к Нему идти, потому что свет делает явными его злые дела. И дей­стви­тельно, часто люди не при­хо­дят ко Хри­сту именно потому, что не хотят менять при­выч­ный образ жизни – в гре­хах и страстях.

Однако, чтобы после­до­вать за Хри­стом, чело­век непре­менно дол­жен отка­заться от греха. Не может вырасти пше­ница на поле, зарос­шем бурья­ном и кра­пи­вой, – сна­чала нужно это поле очи­стить и пере­ко­пать. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов гово­рит, что при паде­нии наш пра­ро­ди­тель Адам умер для Бога, а ожил для греха, после чего ему уже не нашлось места в Раю. По этой при­чине всем, кто хочет вер­нуть себе Рай, Хри­стос ука­зал про­ти­во­по­лож­ный путь – уме­реть для греха, чтобы ожить для Бога. А этого люди как раз часто и не хотят делать.

Сле­дует еще ска­зать, что выбор гада­рин­цев непре­рывно повто­ря­ется в исто­рии – как в жизни отдель­ных людей, так и целых наро­дов. Один совре­мен­ный иерарх срав­ни­вал исце­ле­ние гада­рин­ского бес­но­ва­того с паде­нием ком­му­низма в Рос­сии. В ком­му­ни­сти­че­ский период Рос­сия была бес­но­ва­той, была одер­жима леги­о­ном бесов. Но вот бесы ком­му­низма и ате­изма были изгнаны из нее, и перед людьми встал выбор: пой­дут ли они за Хри­стом или пред­по­чтут лег­кую и удоб­ную жизнь в грехе? И, увы, мы видим, что боль­шин­ство не пошли за Хри­стом, но, подобно гада­рин­цам, ска­зали Ему: уходи от нас, не вме­ши­вайся в нашу жизнь, нам спо­кой­нее без Тебя. Мы, может быть, были бы и не про­тив Тво­его при­сут­ствия, но уж, конечно, не в том слу­чае, если ради этого при­дется отка­заться от столь любез­ных нам сви­ней – то есть от язы­че­ской, блуд­ной, гре­хов­ной жизни…

Еван­гель­ский эпи­зод об исце­ле­нии бес­но­ва­того, как и мно­гие места Писа­ния, со всей оче­вид­но­стью пока­зы­вает, что невоз­можно после­до­вать за Хри­стом и спа­стись, если не отре­чемся прежде от заса­сы­ва­ю­щей нас, подобно болоту, гре­хов­ной жизни. Мы имеем запо­ведь Самого Спа­си­теля: отверг­нись себя, возьми крест свой и сле­дуй за Мной. Из этих слов видно, что, прежде чем после­до­вать за Хри­стом, нужно отверг­нуться себя. Отверг­нуться себя, по объ­яс­не­нию свя­тых отцов, как раз и озна­чает отверг­нуться греха, потому что после паде­ния Адама грех настолько глу­боко вошел в чело­ве­че­скую при­роду, что отвер­же­ние греха сде­ла­лось для людей отвер­же­нием себя. Итак, имея эту запо­ведь, бра­тия и сестры, пону­дим себя к тому, чтобы отстать от гре­хов­ной жизни, чтобы бегать греха и бороться с ним. Ибо, только уме­рев для греха, чело­век может ожить для Бога и после­до­вать за Ним. Именно к такому пути Он нас при­звал, и только на нем мы можем обре­сти спа­се­ние. Аминь.

 

^ 29. Воскрешение дочери Иаира. Не бойся, только веруй…

Гос­подь Бог, в Кото­рого мы веруем, есть Гос­подь все­мо­гу­щий. Это озна­чает, что Он может все, что для Него нет ничего невоз­мож­ного. Он легко может помочь в любых труд­ных обсто­я­тель­ствах, решить любую про­блему, найти выход из любой самой без­вы­ход­ной ситу­а­ции. Однако для того, чтобы Он вме­шался в нашу жизнь и помог нам, необ­хо­димо одно непре­мен­ное усло­вие – мы должны иметь веру. Если мы не верим или наша вера сла­бая и колеб­лю­ща­яся, то Гос­подь не дает нам Своей помощи и остав­ляет любую ситу­а­цию раз­ви­ваться по есте­ствен­ным зако­нам. Если же мы имеем веру и про­сим о чем-либо Бога, то Гос­подь быстро слы­шит, и Его все­мо­гу­щая сила легко при­хо­дит и помо­гает даже в самых труд­ных слу­чаях, когда чело­ве­че­скими сред­ствами помочь бывает невоз­можно. Эту истину под­твер­ждает нам сего­дняш­нее Еван­ге­лие – о вос­кре­ше­нии Хри­стом дочери Иаира.

Иаир был началь­ни­ком сина­гоги. Это при­бли­зи­тельно как у нас про­то­и­е­рей, насто­я­тель храма. У Иаира была дочь, кото­рую он любил и кото­рая забо­лела какой-то тяж­кой болез­нью. Врачи не могли ничего сде­лать, и она сто­яла уже на пороге смерти. По-чело­ве­че­ски помочь ей было нельзя, и вот в своем горе, в без­вы­ход­ной ситу­а­ции несчаст­ный отец решил обра­титься за помо­щью ко Хри­сту, о Кото­ром слы­шал, что Он исце­ляет боль­ных. Нахо­дясь в вели­кой скорби, он при­шел к Иисусу, со сми­ре­нием покло­нился до земли и про­сил Его прийти и помочь уми­ра­ю­щей дочери. И Хри­стос сразу пошел с ним.

Оста­но­вимся здесь, бра­тия и сестры, и вду­ма­емся в эти про­стые слова Еван­ге­лия: «Иисус пошел с ним». Какая радость заклю­чена в них! Ведь эти слова озна­чают, что Все­мо­гу­щий Бог, сотво­рив­ший чело­века, землю, солнце и звезд­ные миры, непо­сти­жи­мый в Своей бес­ко­неч­ной славе, непри­ступ­ный в Своем вели­че­стве, страш­ный в Своем все­мо­гу­ще­стве и все­ве­де­нии, – что Он есть Бог доб­рый и бла­гой, что Он есть любя­щий Отец и что истинно гово­рит Писа­ние: Бог благ и милость Его вечна. Хри­стос явил неве­до­мый чело­ве­че­ству лик Бога, Творца все­лен­ной, и вот Он ока­зался не страш­ным вла­сте­ли­ном, не стро­гим бес­по­щад­ным судией, как часто пред­став­ляли себе люди, но любя­щим Отцом, доступ­ным для зем­ных детей, гото­вым слу­шать их, гово­рить с ними, уте­шать и помо­гать. Вду­ма­емся: Хри­стос шел с уче­ни­ками, их окру­жали толпы людей, они были обре­ме­нены мно­же­ством забот, шли своим наме­чен­ным путем, и вот, услы­шав просьбу стра­да­ю­щего чело­века, все­мо­гу­щий Гос­подь сразу же изме­няет Свой путь и идет за Иаи­ром, чтобы ему помочь…

Однако, чтобы помочь Иаиру, нужно было сотво­рить вели­кое чудо, а для этого нужна была вели­кая вера. Без веры Гос­подь не совер­шает чудес. Какая-то вера у Иаира, конечно, была, иначе он не при­шел бы ко Хри­сту за помо­щью. Но, видимо, эта вера была недо­ста­точ­ной, и потому Хри­стос, чтобы ее укре­пить, на пути в дом Иаира совер­шает чудо исце­ле­ния жен­щины, стра­дав­шей дол­гие годы внут­рен­ним кро­во­те­че­нием. За эти годы она истра­тила все свои деньги на вра­чей, но не полу­чила от них ника­кой пользы. И вот она, услы­шав о Хри­сте и имея веру в Него, поти­хоньку в толпе при­бли­зи­лась и при­кос­ну­лась к Нему. И как только она это сде­лала, то сразу же по вере ее совер­ши­лось чудо – она исце­ли­лась от своей мно­го­лет­ней болезни. Жен­щина хотела это чудо ута­ить, но тогда о нем не узнал бы Иаир, нуж­да­ю­щийся в укреп­ле­нии веры, и потому Гос­подь громко спра­ши­вает: «Кто при­кос­нулся ко Мне?» И тогда жен­щина, видя, что она не может скрыть свой посту­пок, падает к ногам Хри­ста, как гово­рит Еван­ге­лие, «в страхе и трепете».

Почему в страхе и тре­пете? Потому что по Мои­се­еву закону, кото­рый соблю­дали евреи, кро­во­то­чи­вая жен­щина счи­та­лась в рели­ги­оз­ном отно­ше­нии нечи­стой. Она не имела права нахо­диться среди людей, так как все, к чему она при­ка­са­лась, счи­та­лось нечи­стым и нуж­да­лось в риту­аль­ном очи­ще­нии. Поэтому посту­пок жен­щины, конечно, был бы рас­це­нен учи­те­лями закона и бла­го­че­сти­выми людьми того вре­мени как дерз­кий и пре­ступ­ный, как гру­бое нару­ше­ние Мои­се­е­вой запо­веди. В самом деле: наме­ренно и созна­тельно, будучи в нечи­стоте, при­ка­саться в толпе ко мно­гим людям и даже к Самому Хри­сту! Это было, несо­мненно, без­за­кон­ное дея­ние, и жен­щина реши­лась на него, может быть, нахо­дясь на грани отча­я­ния и не имея дру­гого выхода. Она много слы­шала о Хри­сте и о чудес­ных исце­ле­ниях, кото­рые Он совер­шал. Она очень хотела прийти к Нему, но не могла по при­чине посто­ян­ного кро­во­те­че­ния, а зна­чит, посто­ян­ной нечи­стоты. Она наде­я­лась, что, может быть, кро­во­те­че­ние пре­кра­тится хоть на корот­кое время, однако болезнь не пре­кра­ща­лась, и ситу­а­ция оста­ва­лась безвыходной.

Нако­нец, дойдя почти до отча­я­ния, жен­щина, имея веру, реши­лась на дерз­но­вен­ный посту­пок: тайно прийти и в толпе дотро­нуться, – если не до Самого Хри­ста, то хотя бы до края Его одежды. Она верила, что даже в этом слу­чае исце­лится от сво­его недуга. Именно так и про­изо­шло: как только она при­кос­ну­лась к Его одежде, то сразу же исце­ли­лась и, будучи спро­шен­ной Хри­стом, рас­ска­зала о своей болезни и об исце­ле­нии. Гос­подь же, бла­гой и мило­сти­вый, совер­шенно не уко­рил ее, не обли­чил, но ска­зал сле­ду­ю­щие зна­ме­на­тель­ные слова: «Дщерь! Вера твоя спасла тебя; иди в мире и будь здо­рова от болезни твоей».

Все это видел и слы­шал Иаир, и про­ис­шед­шее ока­зало на него вели­кое, ни с чем не срав­ни­мое дей­ствие. Во-пер­вых, он сво­ими гла­зами уви­дел чудо исце­ле­ния жен­щины, помочь кото­рой меди­цина была бес­сильна. Это укре­пило его колеб­лю­щу­юся веру в то, что и его уми­ра­ю­щей дочери может помочь Вели­кий Учи­тель. Но глав­ное было даже не в этом, а в обсто­я­тель­ствах, при кото­рых все про­изо­шло. Уж кому-кому, а Иаиру было лучше всех известно, что жен­щина грубо нару­шила Мои­сеев закон и пра­вила вет­хо­за­вет­ного бла­го­че­стия. Она, конечно, согре­шила и заслу­жи­вала стро­гого обли­че­ния, суро­вого выго­вора. И вдруг Хри­стос вме­сто этого дарует ей пол­ное исце­ле­ние от болезни! И ни еди­ным сло­вом не уко­ряет ее!.. Смотря на Хри­ста и слу­шая Его слова, Иаир чув­ство­вал, что внутри у него что-то изме­ни­лось. Может быть, этому спо­соб­ство­вало и соб­ствен­ное его горе – уми­ра­ю­щая дочь. Бла­го­дать Божия кос­ну­лась его сердца, в нем как будто что-то сдви­ну­лось. Ему вдруг откры­лось, что Бог есть вели­кая и непо­сти­жи­мая любовь, что Его правда и Его путь – это правда не зако­нов и кано­нов, а любви и Бла­го­дати. И для этой любви и Бла­го­дати нет ничего невозможного…

Итак, про­ис­шед­шее чудо и слова Хри­ста о том, что жен­щину спасла ее вера, укре­пили веру Иаира. Теперь она была доста­точ­ной, чтобы про­изо­шло чудо и с его уми­ра­ю­щей доче­рью. Однако его веру ждало еще одно вели­кое испы­та­ние: из дома Иаира при­хо­дят люди и при­но­сят изве­стие, что дочь его уже умерла и потому Хри­сту бес­смыс­ленно при­хо­дить туда. Не утруж­дай зря Учи­теля, гово­рят они ему. Для Иаира это был страш­ный удар: ведь по чело­ве­че­ским поня­тиям смерть явля­ется необ­ра­ти­мой, помочь умер­шему уже ничем нельзя. От этого изве­стия едва заго­рев­ша­яся вера Иаира нахо­ди­лась в опас­но­сти угас­нуть, но серд­це­ве­дец Гос­подь спе­шит ее укре­пить. «Не бойся, только веруй», – гово­рит Он ему.

Слова Хри­ста – это не обыч­ные чело­ве­че­ские слова. Мы не должны забы­вать, что про­из­но­сит их Тот, Кто неко­гда Своим сло­вом создал наш бес­ко­неч­ный мир. Пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский гово­рит, что слова Хри­ста, ска­зан­ные Им в раз­ных слу­чаях раз­ным людям, ста­но­ви­лись внутри этих людей вели­кой силой – душой в душе и духом в духе. Так, несо­мненно, было и в этом слу­чае, и потому вера Иаира не угасла. А если в чело­веке есть вера, то для него нет ничего невоз­мож­ного, ибо через веру вхо­дит в нашу жизнь все­мо­гу­щая сила Божия, непод­власт­ная зако­нам мате­ри­аль­ного мира…

И вот, нако­нец, они при­хо­дят в дом, откуда слы­шатся вопли и рыда­ния, и Хри­стос по вере отца совер­шает вели­кое чудо: вос­кре­шает умер­шую дочь. Ее исшед­шая душа воз­вра­ща­ется в тело, а само тело, изъ­еден­ное и уби­тое болез­нью, вос­ста­нав­ли­ва­ется в здо­ро­вое состояние.

Не нужно думать, бра­тия и сестры, что Бог тво­рил чудеса только в дале­ком про­шлом, а в наше время уже не тво­рит. Гос­подь пре­бы­вает вне вре­мени и оста­ется неиз­мен­ным вовеки. Он и в наше время тво­рит чудеса по молит­вам тех, кто имеет веру. Беда наша в том, что мало у нас веры, и редко сей­час встре­тишь чело­века, име­ю­щего ее. Речь идет, конечно, не о дог­ма­ти­че­ской вере, дог­ма­ти­че­ская вера у всех у нас есть, ибо все мы веруем во Свя­тую Тро­ицу, в Бого­че­ло­века Хри­ста и про­чие хри­сти­ан­ские дог­маты. Но не об этой вере идет сей­час речь, а о дру­гой – о кото­рой Хри­стос ска­зал, что если бы ее было в нас хоть с гор­чич­ное зерно, то мы дви­гали бы горы. Вот такой бла­го­дат­ной веры в нас очень и очень мало, а потому и чудеса в наше время хотя и совер­ша­ются, но редко. Раньше, в преж­ние вре­мена, веры в людях было больше, и чудеса совер­ша­лись часто, тогда для хри­стиан это было при­вычно и зна­комо. Но в наше время вера до край­но­сти оску­дела, а вме­сте с ней оску­дели и чудеса Божии.

Бла­го­дат­ную веру хри­сти­ане должны ста­раться при­об­ре­сти. Как ее при­об­ре­сти? Такая вера есть дар Божий, и дается он тем, кто сам пол­но­стью отдал себя в волю Божию и ста­ра­ется жить точно по Его запо­ве­дям. Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский при­чину нашего неве­рия видел в чело­ве­ко­уго­дии. Он ука­зы­вал на извест­ные слова Хри­ста: «Как вы можете веро­вать, когда друг от друга при­ни­ма­ете славу, а славы, кото­рая от Еди­ного Бога, не ищете?» Ибо все мы живем больше по каким-то своим чело­ве­че­ским поня­тиям, а не по воле Божией, намного больше уго­ждаем людям, чем Богу. Посту­пая так, мы не даем все­мо­гу­щим силам Божиим войти в нашу жизнь и дей­ство­вать в ней. Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец гово­рил, что эти силы рядом, что они готовы помочь нам, но наше духов­ное устро­е­ние, дале­кое от совер­шен­ства, пре­пят­ствует этому. Наше устро­е­ние должно быть пра­виль­ным, еван­гель­ским, тогда не будет пре­пят­ствий для помощи Божией и для чуда. Но для того, чтобы прийти в это устро­е­ние, нужно много потру­диться, чтобы испол­нить в своей жизни запо­веди Христа.

Итак, бра­тия и сестры, бла­го­дат­ная вера есть вели­кая сила, соеди­ня­ю­щая чело­века с Богом. Через нее все­мо­гу­щий Бог вхо­дит в нашу жизнь и дей­ствует в ней. Такая вера, как и все выс­шие дары, дается Самим Богом, однако зави­сит это и от наших уси­лий, – Гос­подь дает ее в ответ на труды, поне­сен­ные ради Него. Чтобы полу­чить дар веры, нужно ста­раться в своей жизни уго­ждать только Богу, ста­раться испол­нить Его запо­веди, Его волю. Если мы их испол­ним, то полу­чим этот дар, и тогда, подобно свя­тым, тоже будем иметь вели­кое дерз­но­ве­ние к Богу, тогда и по нашим молит­вам сотво­рит Гос­подь чудеса. Аминь.

 

^ 30. О любви к Богу и к ближнему

Гос­подь наш Иисус Хри­стос на вопрос одного зако­но­учи­теля, какая запо­ведь есть самая глав­ная в Законе Божием, отве­чал: «Воз­люби Гос­пода Бога тво­его всем серд­цем твоим и всею душею твоею и всем разу­ме­нием твоим: сия есть пер­вая и наи­боль­шая запо­ведь; вто­рая же подоб­ная ей: воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя; на сих двух запо­ве­дях утвер­жда­ется весь закон и про­роки». Из этих слов Спа­си­теля видно, что тот, кто испол­нит запо­ведь о любви, то есть научится любить Бога и ближ­него, тот испол­нит весь Закон Божий. Поэтому все хотя­щие уго­дить Богу должны посто­янно зада­вать себе вопрос: испол­няю ли я эти две глав­ней­шие запо­веди – то есть люблю ли я Бога и люблю ли я ближних?

Как опре­де­лить, любим ли мы Бога? Свя­тые отцы ука­зы­вают при­знаки такой любви. Если мы кого-то любим, гово­рит пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский, то хочется о том думать, о том гово­рить, с тем быть. Если, напри­мер, девушка влю­би­лась в какого-то юношу, то она непре­рывно о нем думает, и все ее мысли бывают им заняты, так что даже во время работы, учебы, еды или сна она не может его забыть. Попро­буем при­ме­нить это к себе: вот мы, хри­сти­ане, кото­рые должны любить Бога всем серд­цем, всей душой и всеми силами, – часто ли мы вспо­ми­наем о Боге? Думаем ли мы о Нем во время работы, еды или сна? Увы, ответ на этот вопрос будет неуте­ши­тель­ный – о Боге мы вспо­ми­наем не осо­бенно часто, или даже, можно ска­зать, редко. Наши мысли почти все­гда бывают заняты чем угодно, только не Богом. Ум наш при­ле­пился к земле, к зем­ным забо­там, зем­ной суете. Даже когда мы молимся или при­сут­ствуем на бого­слу­же­нии, ум наш часто бро­дит неиз­вестно где, – по рас­пу­тьям мира сего, так что при­сут­ствуем мы в храме только телом, тогда как наша душа, и ум, и сердце пре­бы­вают где-то далеко за его пре­де­лами. И если дело обстоит так, то это вер­ный при­знак, что мало мы любим Бога.

Как еще про­ве­рить, испол­няем ли мы первую запо­ведь, то есть любим ли мы Бога? Для этого нужно обра­тить вни­ма­ние на то, как мы испол­няем вто­рую запо­ведь – о любви к ближ­нему. Дело в том, что эти запо­веди нераз­рывно свя­заны между собой, и невоз­можно испол­нить первую без соблю­де­ния вто­рой. Если кто гово­рит: «Я люблю Бога», но при этом не любит ближ­него, то такой чело­век, по слову апо­стола, явля­ется лже­цом. Вот и мы, если думаем, что любим Бога, но при этом не любим ближ­него, то есть ссо­римся, не про­щаем обид, имеем непри­язнь, то обма­ны­ваем самих себя, ибо любить Бога, не любя ближ­него, невозможно.

Сле­дует также вне­сти ясность в вопрос о том, кто явля­ется нашим ближ­ним. Конечно, в широ­ком смысле наши ближ­ние – это вообще все люди, без исклю­че­ния. Однако в более узком и важ­ном для нас смысле ближ­ние – это те, кто к нам посто­янно бли­зок, кто нас каж­до­дневно окру­жает: члены нашей семьи, бли­жай­шие род­ствен­ники, дру­зья и сослу­живцы на работе. На пер­вом месте, конечно, сле­дует поста­вить наших домаш­них. Именно их нам в первую оче­редь нужно учиться любить, как самих себя. Покажи свою любовь прежде всего в своем доме и в своей семье, гово­рят свя­тые отцы.

Есть люди, кото­рые громко заяв­ляют о своей любви к чело­веку и чело­ве­че­ству, но при этом нахо­дятся в состо­я­нии непо­ни­ма­ния, непри­язни, а то и откры­той вражды с бли­жай­шими род­ствен­ни­ками. Такое состо­я­ние, конечно же, явля­ется само­об­ма­ном, при кото­ром жела­е­мое при­ни­ма­ется за дей­стви­тель­ное. Ведь прежде чем гово­рить о любви к чело­ве­че­ству, нужно научиться любить бли­жай­ших к нам людей – род­ствен­ни­ков, дру­зей, сосе­дей и сослу­жив­цев. И это непре­менно нужно научиться делать, иначе не испол­ним мы вто­рой из двух глав­ней­ших запо­ве­дей, а если не испол­ним вто­рой, то не испол­ним и пер­вой, ибо невоз­можно любить Бога без того, чтобы любить ближнего.

Итак, прежде всего мы должны учиться любить своих ближ­них, как бы трудно нам это ни каза­лось. И под­час это, дей­стви­тельно, бывает очень трудно, ибо наши ближ­ние далеко не все­гда бывают анге­лами. Мно­гие, напри­мер, могут ска­зать: соседи хотят сжить меня со света – как могу я их любить? Или: началь­ник на работе меня съе­дает, посто­янно ко всему при­ди­ра­ется – как я могу его любить? Или даже и про домаш­них мно­гие ска­жут: у меня муж пья­ница, и житья от него нет… дочь хочет от меня изба­виться, отпра­вить в дом пре­ста­ре­лых… я вос­пи­ты­ваю внука-нар­ко­мана, и ника­кого сладу с ним нет. Воз­можно ли нам любить таких людей?

Однако, если мы хотим быть истин­ными хри­сти­а­нами, если хотим под­ра­жать Хри­сту и свя­тым, мы должны научиться любить этих людей. Конечно, это трудно. Но ведь хри­сти­ан­ство и не явля­ется какой-нибудь лег­кой, про­стой и удоб­ной вещью. Хри­сти­ан­ство тре­бует подвига. Шутка ли ска­зать: ведь путь хри­сти­а­нина делает чело­века сыном Божиим, обла­да­те­лем Его неиз­ре­чен­ных благ, бес­смерт­ным небо­жи­те­лем, наслед­ни­ком веч­ной славы свя­тых. Ведь это совсем не малое дело. В книге Апо­ка­лип­сис Гос­подь обе­щает поса­дить истин­ных хри­стиан на Своем пре­столе рядом с Собой. Поду­маем только: сесть рядом с Богом на Его пре­столе – разве это малое дело? Разве не пре­вос­хо­дит это по сво­ему вели­чию все, что можно себе пред­ста­вить? А если столь велика награда, обе­щан­ная Небес­ным Отцом, то стоит ли удив­ляться, что и запо­веди Его нам не все­гда бывает легко испол­нять? Ведь и в обыч­ной зем­ной жизни победа не дается без труда, без упор­ной борьбы, без край­него напря­же­ния сил.

Гос­подь, дав­ший запо­ведь о любви к ближ­ним, конечно, знает, что эти ближ­ние бывают раз­ные, что нередко они нас не любят и отно­сятся к нам плохо, а ино­гда и откро­венно враж­дебно. И потому Гос­подь как бы под­креп­ляет запо­ведь о любви тем, что запо­ве­дует любить и отно­ся­щихся к нам враж­дебно, любить вра­гов. Он гово­рит: если вы любите только тех, кто вас любит и хорошо к вам отно­сится, – то какая вам награда? За что вас тогда награж­дать – ведь и языч­ники, и чуж­дые истин­ной веры любя­щих их любят.

Легко любить тех людей из круга наших зна­ко­мых, кото­рые богаты, сильны, веж­ливы, ост­ро­умны и хорошо к нам рас­по­ло­жены. Легко это потому, что обще­ние с ними при­ятно и достав­ляет удо­воль­ствие, а часто и какие-нибудь прак­ти­че­ские выгоды. Но такая любовь, если посмот­реть глу­боко, явля­ется любо­вью нена­сто­я­щей, неис­крен­ней и неистин­ной, ибо насто­я­щая любовь все­гда бес­ко­рыстна, она, по слову апо­стола, не ищет сво­его и любит не за какие-то при­ят­ные и выгод­ные каче­ства, но бес­ко­рыстно – когда таких качеств нет и даже есть каче­ства про­ти­во­по­лож­ные. Только такая любовь явля­ется хри­сти­ан­ской и истин­ной, только она явля­ется при­зна­ком того, что мы идем по пути Хри­ста. Так любит Бог – ведь Он любит нас не за какие-то вели­кие досто­ин­ства и доб­ро­де­тели, кото­рых нет, и не за выгоды, кото­рые мы Ему достав­ляем, ибо что мы можем Ему дать? – а любит нас такими, какие есть – пад­ших, непо­треб­ных и греш­ных. Такая любовь есть любовь совер­шен­ная, и она есть удел и при­знак совершенных.

К такому совер­шен­ству Гос­подь при­зы­вает и нас: будьте совер­шенны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный, гово­рит Он. И еще: будьте святы, потому что Я свят. По сло­вам пре­по­доб­ного Силу­ана, глав­ным при­зна­ком истин­но­сти пути для хри­сти­а­нина явля­ется его любовь к вра­гам, – к тем людям, кото­рые его не любят, ему доса­ждают, от кото­рых он стра­дает. И нередко такими людьми явля­ются наши близ­кие род­ствен­ники. Ведь если от мужа-пья­ницы нет житья, или рас­пут­ная дочь выго­няет из дома, или внук-нар­ко­ман рас­про­дал все вещи, то это как раз и есть те люди, на кото­рых рас­про­стра­ня­ется запо­ведь о любви к вра­гам. Ибо в неко­то­ром смысле можно гово­рить, что своим пове­де­нием они стали больше похожи на вра­гов, чем на род­ствен­ни­ков. И вот в силу этой запо­веди мы должны их любить, – если хотим быть истин­ными хри­сти­а­нами и достичь совер­шен­ства. Да, эти род­ствен­ники ведут себя, как враги, но ведь мы полу­чили запо­ведь любить не только род­ствен­ни­ков, но и вра­гов, и быть совер­шен­ными, как совер­шен наш Небес­ный Отец. Хри­стос молился на Кре­сте за Своих рас­пи­на­те­лей, а потому даже если наши ближ­ние нач­нут нас рас­пи­нать, то и тогда, под­ра­жая Хри­сту, мы должны их любить и за них молиться.

Конечно, это нелегко, и такое испы­та­ние явля­ется поис­тине огнен­ным испы­та­нием нашей веры, тер­пе­ния и хри­сти­ан­ской любви. Чело­веку сво­ими силами невоз­можно это испол­нить, но Богу все воз­можно, и если мы, несмотря ни на что, будем ста­раться любить этих близ­ких нам людей, тер­пе­ливо пере­но­сить при­чи­ня­е­мые ими скорби, если будем понуж­дать себя молиться за них, жалеть и отно­ситься к ним по-доб­рому, то явимся под­ра­жа­те­лями Самого Гос­пода Бога в Его совер­шен­ствах, и Гос­подь тогда, видя нашу борьбу и тер­пе­ние, Сам помо­жет нам в несе­нии кре­ста и уже в этой жизни даст Свою Бла­го­дать и духов­ные дары. Что же каса­ется награды в Буду­щем веке, то она будет настолько велика, что мы совер­шенно не вспом­ним о тех скор­бях, кото­рые пре­тер­пели на земле от людей, а если вспом­ним, то будем бла­го­да­рить за них Бога, ибо уви­дим, что именно за наше тер­пе­ние спо­до­би­лись мы веч­ной славы на небесах.

Конечно, при­меры, о кото­рых идет речь, явля­ются край­ними, однако даже и в таких слу­чаях мы должны любить тех, кто при­чи­няет нам много горя. Тем более мы должны любить и всех осталь­ных людей. Ведь очень часто мы не умеем любить даже и тех из наших ближ­них, кото­рые ничего пло­хого нам не сде­лали. Мы и к ним отно­симся с непри­яз­нью, не любим их, осуж­даем и зло­сло­вим. И таким пове­де­нием мы, несо­мненно, слу­жим бесам и упо­доб­ля­емся им. Свя­той Силуан прямо гово­рит, что если ты зло дума­ешь о людях или отно­сишься к кому-нибудь с непри­яз­нью, то это озна­чает, что злой дух живет в тебе, и если ты не пока­ешься и не испра­вишься, то после смерти пой­дешь туда, где пре­бы­вают злые духи, то есть в ад.

И нужно ска­зать, что такая опас­ность угро­жает неко­то­рым из нас, людям как будто бы цер­ков­ным, испо­ве­ду­ю­щимся и при­ча­ща­ю­щимся. Пред­ставьте себе, бра­тия и сестры, какой будет кош­мар, и ужас, и позор, если мы, люди кре­ще­ные, посе­ща­ю­щие храм, зна­ю­щие запо­веди Божии, – одним сло­вом, име­ю­щие все, что нужно для спа­се­ния, – если мы при этом попа­дем в ад! Ведь те, кто там нахо­дятся, – ате­и­сты, бого­борцы, сата­ни­сты, раз­врат­ники, зло­деи, – будут над нами сме­яться, они ска­жут: ну ладно, мы-то ничего не знали, в храм не ходили, Еван­ге­лие не читали, жили без Бога и без Церкви, – потому и попали сюда, а вы-то что же? Как же вы-то здесь ока­за­лись? Ведь вам было все дано, чтобы испол­нить в своей жизни волю Божию, а вы, несмотря на это, попали в ад?..

Свя­щен­ное Писа­ние откры­вает людям, что Бог, Тво­рец все­лен­ной, есть любовь. И нас оно при­зы­вает к тому, чтобы мы упо­до­би­лись Богу нашему, стали похо­жими на Него. Раз Бог есть любовь, то и мы, если хотим прийти к Нему, должны научиться любить. Хри­сти­ан­ское совер­шен­ство – это любовь, любовь бес­ко­рыст­ная, – не за что-то доб­рое, что нам делают люди, а любовь ко всем, даже к вра­гам. Пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский гово­рит, что достиг­ших хри­сти­ан­ского совер­шен­ства при­знак такой: если и деся­ти­кратно в день они будут пре­даны на сожже­ние за любовь к людям, то не удо­вле­тво­ря­ются этим и не успо­ка­и­ва­ются, но хотели бы еще сто или тысячу раз быть сожжен­ными ради любви. В каче­стве при­мера Свя­той Исаак ука­зы­вал на авву Ага­фона, кото­рый, уви­дев одна­жды про­ка­жен­ного, ска­зал, что желал бы взять себе его раз­ла­га­ю­ще­еся тело, а свое отдать ему. И не нужно думать, что этот про­ка­жен­ный был иде­аль­ным каким-нибудь стра­да­ю­щим лебе­дем. Нет, ско­рее всего, это был обыч­ный бро­дяга, может быть, и очень греш­ный, может быть, пья­ница или вор – и вот такому чело­веку авва Ага­фон хотел отдать свое свя­тое тело! И несо­мненно, отдал бы, если бы только мог.

Такая любовь и явля­ется хри­сти­ан­ским совер­шен­ством, такой любо­вью любит Бог, Тво­рец все­лен­ной. Путем такой любви про­шел в нашем мире Хри­стос – ведь именно это Он сде­лал с пад­шим и рас­тлен­ным родом чело­ве­че­ским: соеди­нился с его при­ро­дой, взял Себе его про­ка­жен­ное смер­тью тело, а ему, пад­шему и греш­ному, отдал Себя – Свою при­роду, Свое Боже­ство, Свою славу и бес­смер­тие. И мы, хри­сти­ане, должны под­ра­жать в этом Хри­сту, должны учиться у Него совер­шен­ной Боже­ствен­ной любви, стре­миться к ней, дости­гать ее. «Дости­гайте любви», – гово­рит свя­той апо­стол Павел. И не будем сму­щаться от того, что идеал этот кажется нам бес­ко­нечно дале­ким, что мы не ощу­щаем в себе такой любви и не имеем сил для нее. Гос­подь не дал бы нам запо­веди о любви, если бы ее невоз­можно было испол­нить. Да, наш эго­изм, наша гор­дость, наша неспо­соб­ность и неже­ла­ние любить, наша посто­ян­ная и глу­бо­кая склон­ность к непри­язни – все это, как неподъ­ем­ные горы, тяго­тит нас, и часто кажется, что ника­кими силами невоз­можно сдви­нуть эти горы из души. Однако нужно пом­нить, что именно к нам обра­щены слова Хри­ста о том, что невоз­мож­ное чело­ве­кам воз­можно Богу. И потому не обле­нимся, бра­тия и сестры, но будем ста­раться пусть и в малую меру, но все же делать дела любви, будем стре­миться к ней, будем, по слову старца Паи­сия Афон­ского, пытаться сдви­нуть из души горы стра­стей, меша­ю­щих нам любить, – сколь бы огром­ными они ни каза­лись. И тогда, видя наши уси­лия и веру, Гос­подь Сам сдви­нет их, а на их месте зажжет пламя совер­шен­ной любви, кото­рая делает чело­века новым тво­ре­нием, освя­щает, воз­во­дит на небо и упо­доб­ляет Самому Гос­поду Богу, ибо Бог, наш Небес­ный Отец, есть любовь. Аминь.

 

^ 31. О том, чтобы угождать Богу, а не кому-то или чему-то другому

Все хри­сти­ане при­званы к тому, чтобы испол­нить в своей жизни волю Бога и уго­дить Ему. Об этом они вся­че­ски ста­ра­ются и при­ла­гают уси­лия. Однако дело бого­уго­жде­ния, или, по-дру­гому, духов­ная жизнь, – очень непро­стое дело. Здесь хри­стиан под­сте­ре­гают мно­гие ловушки, мно­гие лож­ные пути, так что они нахо­дятся в посто­ян­ной опас­но­сти увлечься не тем видом дея­тель­но­сти, кото­рая угодна Богу. И тре­бу­ется мно­гое вни­ма­ние и мно­гое рас­суж­де­ние, чтобы этой опас­но­сти избежать.

Совер­шая то или иное дей­ствие, все­гда нужно спра­ши­вать себя: что за при­чина побу­дила меня посту­пать именно так, и кому я ста­ра­юсь этим уго­дить – Богу или кому-то еще? Ведь если мы не будем в этом вопросе вни­ма­тель­ными, то может слу­читься, что почти вся наша дея­тель­ность, даже как будто бы и доб­рая, ока­жется непри­ят­ной Богу и неугод­ной Ему.

Часто, напри­мер, бывает, что люди вме­сто Бога уго­ждают пра­ви­лам, дей­ству­ю­щим в том или ином обще­стве, в той или иной среде. Ведь в любом обще­стве, в любом круге обще­ния все­гда име­ются свои пра­вила пове­де­ния, свои пред­став­ле­ния о том, что хорошо и что плохо, что можно делать и что нельзя. И вот чело­век часто ста­но­вится залож­ни­ком этих пра­вил и всю свою дея­тель­ность осу­ществ­ляет с огляд­кой на них: а что будут гово­рить в обще­стве, что ска­жут люди, как это оце­нит кол­лек­тив или ком­па­ния, не будут ли надо мной сме­яться и тому подоб­ное. О том, что ска­жет Гос­подь и как Он оце­нит его пове­де­ние, чело­век не думает или думает в послед­нюю оче­редь. Нужно ли гово­рить о всей ущерб­но­сти и гибель­но­сти такой пози­ции? Ведь смысл хри­сти­ан­ской жизни заклю­ча­ется в том, чтобы уго­дить Богу и оправ­даться перед Ним, а не перед людьми. Судить нас на послед­нем и Страш­ном Суде будут не люди, а Гос­подь, и только от Его реше­ния будет зави­сеть наша веч­ная участь. И вот для мно­гих из нас тогда может ока­заться, что в своей жизни мы испол­няли совсем не Божию волю и уго­ждали вовсе не Ему, а кому-то или чему-то дру­гому. Если же мы всю жизнь уго­ждали не Богу, то как можем ожи­дать от Бога спа­се­ния или награды?

Пра­вила нрав­ствен­но­сти и пове­де­ния, дей­ству­ю­щие в чело­ве­че­ских обще­ствах, часто про­ти­во­ре­чат не только воле Божией, но и про­стому здра­вому смыслу. Бывает, что они вообще явля­ются вопи­ю­щей глу­по­стью и гре­хом. Напри­мер, дол­гие века в Запад­ной Европе, а после Петра и в Рос­сии был рас­про­стра­нен глу­пый и урод­ли­вый обы­чай поединка на дуэли. Дуэль, конечно, есть уста­нов­ле­ние совер­шенно без­бож­ное и бес­че­ло­веч­ное, она явля­ется пол­ным отри­ца­нием Еван­ге­лия, в кото­ром есть запо­ведь Хри­ста о любви к вра­гам и про­ще­нии обид­чи­ков. Тем не менее от тира­ни­че­ской вла­сти этого обы­чая не смогли осво­бо­диться даже как будто бы и вели­кие, и умные люди. Напри­мер, наши поэты Пуш­кин и Лер­мон­тов погибли именно на дуэли. Итак, зада­дим себе вопрос: кому уго­ждало выс­шее обще­ство, рев­ностно при­дер­жи­ва­ясь обы­чая дуэли? Ответ оче­вид­ный: конечно, не Богу, а людям и диаволу.

Хотя в наше время дуэлей уже нет, однако глу­пых и лож­ных авто­ри­те­тов в мире не стало меньше. Люди по-преж­нему склонны уго­ждать сует­ным чело­ве­че­ским обы­чаям, а не Богу. При­ме­ров здесь можно при­во­дить бес­чис­лен­ное мно­же­ство. Ска­жем, мно­гие в юно­сти начи­нают курить только ради того, чтобы дока­зать свою муже­ствен­ность и избе­жать насме­шек в буй­ной школь­ной среде. Дру­гие из жела­ния уго­дить ком­па­нии начи­нают упо­треб­лять нар­ко­тики и ста­но­вятся нар­ко­ма­нами. Мно­гие, исходя из того же мотива, ста­но­вятся блуд­ни­ками и пре­лю­бо­де­ями, потому что в кругу их обще­ния чистота рас­це­ни­ва­ется как позор и сла­бость, тогда как раз­врат, напро­тив, почи­та­ется достой­ным вся­че­ского уважения

Руко­вод­ству­ясь подоб­ными же лож­ными пра­ви­лами, мно­гие совер­шили даже пре­ступ­ле­ния – только ради того, чтобы не казаться тру­сом в гла­зах своих друж­ков. Кстати, нужно вспом­нить, что и в кри­ми­наль­ной среде дей­ствуют свои осо­бые законы пове­де­ния, соблю­дая кото­рые мно­гие воры, зло­деи и пре­ступ­ники совер­шенно искренне счи­тают себя хоро­шими и поря­доч­ными людьми. То обсто­я­тель­ство, что эти их «законы» явля­ются пол­ным попра­нием Божия закона, их совер­шенно не смущает.

Конечно, при­ве­ден­ные при­меры явля­ются край­ними и оче­вид­ными слу­ча­ями болезни чело­ве­ко­уго­дия, когда люди уго­ждают откро­венно низ­ким, лож­ным и урод­ли­вым обы­чаям, и послед­ствия этого также бывают откро­венно отри­ца­тель­ные и урод­ли­вые. Суще­ствуют, однако, и гораздо более тон­кие формы этой болезни, когда чело­ве­ко­уго­дие пря­чется за мас­кой доб­ро­по­ря­доч­но­сти и «хоро­ше­сти». И в этих слу­чаях рас­по­знать его бывает очень непро­сто. Часто, напри­мер, люди, счи­та­ю­щи­еся по чело­ве­че­скому рас­суж­де­нию хоро­шими, вовсе не явля­ются тако­выми перед Богом. Вспом­ним Еван­гель­ских фари­сеев: в гла­зах людей они дей­стви­тельно были хоро­шими и пра­вед­ными, но в очах Божиих вся их хоро­шесть и пра­вед­ность ока­за­лась мер­зо­стью. «Вы выка­зы­ва­ете себя пра­вед­ни­ками пред людьми, – гово­рил им Хри­стос, – но Бог знает сердца ваши, ибо что высоко у людей, то мер­зость пред Богом».

Кто у людей обычно при­зна­ется хоро­шим чело­ве­ком? Тот, кто дер­жит свое слово, готов помочь в затруд­не­ниях, испол­няет просьбы дру­гих, не обма­ны­вает, не лука­вит, верен в дружбе и тому подоб­ное. Все эти каче­ства, может быть, и дей­стви­тельно хороши, однако опас­ность заклю­ча­ется в том, что часто поря­доч­ные люди делают все это вовсе не из уго­жде­ния Богу. Ведь добро можно делать и не из жела­ния уго­дить Богу. Мно­гие, напри­мер, подобно фари­сеям, делают доб­рые дела ради чело­ве­че­ского о себе мне­ния – чтобы не поте­рять репу­та­цию поря­доч­ного чело­века. Дру­гие – кото­рые меньше зави­сят от чело­ве­че­ского мне­ния – могут делать добро и ради соб­ствен­ного мне­ния о себе. Чело­век сам себя счи­тает хоро­шим и поря­доч­ным, он доро­жит такой своей оцен­кой, он наме­рен и впредь в своих гла­зах оста­ваться таким же, и вот ради этого он делает доб­рые дела. Совер­шенно оче­видно, что в обоих этих слу­чаях чело­век слу­жит и уго­ждает совсем не Богу, а куми­рам и идо­лам: в пер­вом слу­чае – кумиру тще­сла­вия, а во вто­ром – идолу гор­дыни. Такой чело­век дол­жен знать, что он далек от хри­сти­ан­ства и явля­ется, в сущ­но­сти, языч­ни­ком, ибо испол­няет не волю живого Бога, но волю без­душ­ных исту­ка­нов. При этом он еще, как пра­вило, и пре­воз­но­сится и над­ме­ва­ется своей «высо­ко­ка­че­ствен­ной» душой.

Конечно, такая пра­вед­ность в очах Божиих есть нечи­стота и скверна, к ней вполне при­ло­жимы слова про­рока Исаии о том, что вся люд­ская пра­вед­ность – «яко порт жены нечи­стыя». О чело­ве­ко­угод­ни­ках пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский гово­рит сле­ду­ю­щее: «Ино­гда хоро­шие, по-види­мому, начи­на­ния при­во­дятся в испол­не­ние ради славы и люд­ской похвалы; а это пред Богом равно неправде, и татьбе, и дру­гим гре­хам. Ибо ска­зано: Бог раз­сыпа кости чело­ве­ко­угод­ни­ков. И в доб­рых, по-види­мому, делах лука­вый видит себе услугу; он весьма раз­но­об­ра­зен и обман­чив в мир­ских пожеланиях».

Если мы делаем добро не из жела­ния уго­дить Богу, то оно не при­но­сит нам Бла­го­дати и не спа­сает нас в веч­но­сти. О фари­сеях, совер­шав­ших доб­рые дела ради люд­ского мне­ния, Хри­стос ска­зал, что награды от Бога им не будет, ибо они уже полу­чили свою награду от хва­ля­щих их людей. Награду от Бога полу­чают только те, кто совер­шает доб­ро­де­тели ради Самого Бога. По сло­вам пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, лишь ради Хри­ста дела­е­мое добро при­но­сит нам дары Свя­того Духа. Добро же, не ради Хри­ста дела­е­мое, не дает ни Бла­го­дати на земле, ни награды в Буду­щем веке. Именно по этой при­чине Хри­стос гово­рит в Еван­ге­лии: кто не соби­рает со Мной, тот рас­то­чает. И еще: тщетно чтут Меня, уча уче­ниям и запо­ве­дям чело­ве­че­ским. Из этих слов видно, что в веч­но­сти ока­жутся бес­плод­ными те доб­рые дела, кото­рые сде­ланы из сле­до­ва­ния люд­ским пра­ви­лам или мора­ли­сти­че­ским уче­ниям, а не из уго­жде­ния живому Богу.

Биб­лия и свя­тые отцы учат нас, что все люди, потомки пад­шего Адама, есть суще­ства глу­боко повре­жден­ные, а потому и соб­ствен­ное их добро несет на себе печать глу­бо­кого повре­жде­ния. «Правда наша, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, – столь изящ­ная в состо­я­нии непо­роч­но­сти, до паде­ния Адама, осквер­нена этим паде­нием, соде­ла­лась непо­треб­ной, подобно тому, как пре­крас­ная дра­го­цен­ная ткань лиша­ется всего досто­ин­ства, когда напи­та­ется веще­ством зло­ка­че­ствен­ным, зло­вон­ным». Совер­шая добро ради правды чело­ве­че­ской, мы не можем оправ­даться перед Богом. Чтобы оправ­даться перед Ним, нужно совер­шать доб­ро­де­тели ради Самого Бога, ста­ра­ясь уго­дить и сде­лать при­ят­ное лично Ему, а не людям и не чело­ве­че­ским пра­ви­лам. «Бла­го­сло­вен еси, Гос­поди, научи мя оправ­да­нием Твоим», – молился царь и про­рок Давид. Если же мы уго­ждаем чело­ве­че­ским пра­ви­лам, то наша дея­тель­ность не будет угод­ной Богу. В этом слу­чае мы упо­доб­ля­емся кошке, кото­рая пой­мала птичку и с гор­дым видом идет пока­зать ее хозя­е­вам, ожи­дая похвалы и одоб­ре­ния, однако те вме­сто этого начи­нают ее ругать…

Итак, бра­тия и сестры, во всей нашей дея­тель­но­сти мы должны быть вни­ма­тель­ными и все­гда зада­вать себе вопрос: какой мотив побу­дил меня зани­маться тем или иным делом, ради кого или ради чего я его делаю? Нужно ста­раться, чтобы все, что у нас совер­ша­ется, совер­ша­лось ради Бога. Для этого необ­хо­димо вни­ма­ние и бодр­ство­ва­ние. Мы должны в своей жизни ходить как бы в при­сут­ствии Божием, как напи­сано в псалме: «Пред­зрех Гос­пода предо мною выну…» Если кто-то дей­ствует с мыс­лью, что Бог видит его, наблю­дает за ним, то надежно будет все, что бы он ни делал, гово­рит ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец. Так же гово­рит и свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов: Бог дол­жен быть у хри­стиан нача­лом и кон­цом вся­кого дела. Так же гово­рят и все свя­тые Божии угод­ники. И об этом нам нужно пом­нить, ибо, только уго­див Богу на земле, мы можем спа­стись и насле­до­вать веч­ную жизнь на небе. Аминь.

 

^ 32. Воздвижение Креста Господня

В празд­ник Воз­дви­же­ния, когда мы смот­рим на Крест Хри­стов, вспом­ним, бра­тия и сестры, о том, что и мы как после­до­ва­тели Спа­си­теля нашего должны нести свой крест. Он Сам дал нам эту запо­ведь: «Если кто хочет идти за Мною, отверг­нись себя, и возьми крест свой, и сле­дуй за Мною». Что зна­чит взять крест? Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов гово­рит, что это зна­чит поне­сти с тер­пе­нием и бла­го­да­ре­нием Богу все те скорби, болезни, труды, иску­ше­ния и испы­та­ния, кото­рые встре­ча­ются на нашем жиз­нен­ном пути. Нам часто кажется, что скорби про­ис­хо­дят с нами слу­чайно, однако это не так. Ничего слу­чай­ного с хри­сти­а­нами не про­ис­хо­дит. Если Гос­подь гово­рит, что даже и волосы на голове у нас все сочтены, то как же могут слу­чайно пости­гать нас скорби? Нет, крест нам дается от Бога, и дается он для нашей пользы и спа­се­ния. Вспом­ним слова Хри­ста, ска­зан­ные Им нака­нуне рас­пя­тия апо­столу Петру: «Неужели Мне не пить чаши, кото­рую дал Мне Отец?» Из этих слов видно, что Крест­ная смерть была послана Хри­сту Самим Богом Отцом.

Точно так же и нам жиз­нен­ный крест посы­ла­ется Самим Гос­по­дом Богом. И крест этот, по сло­вам старца Паи­сия Свя­то­горца, посы­ла­ется не для того, чтобы мы мучи­лись, а для того, чтобы мы по нему, как по лест­нице, взо­шли на небо. Гос­подь и хотел бы не посы­лать нам кре­ста, но чело­век так устроен, что без кре­ста он не умеет спа­саться. Крест необ­хо­дим нам как горь­кое лекар­ство для исце­ле­ния нашего пад­шего есте­ства, уна­сле­до­ван­ного от пра­ро­ди­теля Адама.

Нужно ска­зать, что крест, то есть лише­ния, скорби, болезни и тому подоб­ное, неиз­бе­жен в нашем мире для всех людей, однако одним он может послу­жить во спа­се­ние, а дру­гим – в осуж­де­ние и гибель. Во спа­се­ние – если мы пра­вильно отно­симся к нему, то есть несем его с тер­пе­нием и дове­рием Богу. В осуж­де­ние – если отно­симся непра­вильно, то есть несем с ропо­том, оби­дой, озлоб­ле­нием. В этом слу­чае крест ста­но­вится для чело­века гибель­ным. «Смер­то­но­сен крест для тех, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий, – кото­рые кре­ста сво­его не пре­об­ра­зили в Крест Хри­стов, кото­рые с кре­ста сво­его роп­щут на Боже­ствен­ный Про­мысл, хулят его, пре­да­ются без­на­де­жию и отча­я­нию. Несо­зна­ю­щи­еся и нека­ю­щи­еся греш­ники на кре­сте своем уми­рают веч­ной смер­тью, лиша­ясь нетер­пе­нием истин­ной жизни, жизни в Боге. Они сни­ма­ются с кре­ста сво­его только для того, чтобы сни­зойти душами в веч­ный гроб: в тем­ницы ада». Для тех же, кто несет крест с тер­пе­нием и бла­го­да­ре­нием Богу, он ста­но­вится не только спа­си­тель­ным, но и лег­ким. При­ве­дем еще слова свя­ти­теля: «Крест дотоле тяго­стен, доколе он пре­бы­вает кре­стом своим. Когда же он пре­об­ра­зится в Крест Хри­стов, то полу­чает необык­но­вен­ную лег­кость: иго Мое благо, и бремя Мое легко есть, ска­зал Господь».

Как нам пре­об­ра­зить наш крест в Крест Хри­стов? Свя­ти­тель Игна­тий отве­чает: «Крест твой тогда изме­ня­ется в Крест Хри­стов, когда уче­ник Хри­стов несет его с дея­тель­ным созна­нием своей гре­хов­но­сти, нуж­да­ю­щейся в казни, – когда несет его с бла­го­да­ре­нием Хри­сту, с сла­во­сло­вием Хри­ста. От сла­во­сло­вия и бла­го­да­ре­ния явля­ется в стра­дальце духов­ное уте­ше­ние; бла­го­да­ре­ние и сла­во­сло­вие дела­ются обиль­ней­шим источ­ни­ком непо­сти­жи­мой, нетлен­ной радо­сти, кото­рая бла­го­датно кипит в сердце, изли­ва­ется на душу, изли­ва­ется на самое тело». Таким обра­зом, из этих слов мы видим, что неиз­беж­ный жиз­нен­ный крест может быть как спа­си­тель­ным, так и гибель­ным. И зави­сит это от того, как мы к нему отно­симся. Яркий при­мер того и дру­гого отно­ше­ния дают два рас­пя­тых со Хри­стом раз­бой­ника: один из них, при­знав себя зло­деем, достой­ным казни, спасся и вошел в Рай, дру­гой же ропо­том и хулой оттолк­нул свое спа­се­ние и погиб.

Все мы, бра­тия и сестры, перед Богом в той или иной сте­пени явля­емся греш­ни­ками и раз­бой­ни­ками. И именно по этой при­чине нам, как и тем двум, посы­ла­ется от Бога крест. Поне­сем же, подобно раз­бой­нику бла­го­ра­зум­ному, этот крест с тер­пе­нием и бла­го­да­ре­нием Богу. Вме­сте с ним при­знаем себя греш­ни­ками, достой­ными самого тяж­кого кре­ста. Когда най­дут на нас скорби и болезни, будем молиться сло­вами этого раз­бой­ника: достой­ное по гре­хам моим при­емлю, помяни меня, Гос­поди, во Цар­ствии Твоем! Так нужно нам посту­пать при вся­кой скорби. Украли, напри­мер, у нас коше­лек с зар­пла­той или пен­сией – не будем роп­тать, но будем бла­го­да­рить Бога за послан­ную скорбь. Постигло нас горе, сго­рел дом – пере­не­сем это с бла­го­да­ре­нием, счи­тая себя греш­ни­ками, достой­ными вся­кого нака­за­ния. Посе­тила ли нас болезнь, обна­ру­жили у нас язву желудка, или диа­бет, или даже рак – будем и тогда молиться молит­вой раз­бой­ника, при­зна­вая себя достой­ными вся­кой казни. Если Хри­стос, наш Царь и Гос­подь, подъял скорби в нашем мире, то нам ли, непо­треб­ным Его рабам, роп­тать на скорби? Если Он, без­греш­ный, пре­тер­пел пору­га­ние и Крест, то нам ли, греш­ни­кам, бегать от кре­ста? Научимся же пере­но­сить зем­ные скорби бла­го­душно и с бла­го­да­ре­нием Богу. Ибо, посту­пая так, поис­тине будем мы вер­ными после­до­ва­те­лями Спа­си­теля нашего, побеж­да­ю­щими мир со всеми его бед­стви­ями и скорбями.

Так побеж­дали мир апо­столы Хри­стовы, кото­рые, чем больше на них обру­ши­ва­лось бед и скор­бей, тем больше они горели любо­вью к Богу, так что никто и ничто не могло отлу­чить их от Хри­ста. «Кто отлу­чит нас от любви Божией, – писал свя­той апо­стол Павел, – скорбь, или тес­нота, или гоне­ние, или голод, или нагота, или опас­ность, или меч?.. за Тебя умерщ­вляют нас вся­кий день, счи­тают нас за овец, обре­чен­ных на закла­ние. Но все сие пре­одо­ле­ваем силою Воз­лю­бив­шего нас. Ибо я уве­рен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни насто­я­щее, ни буду­щее, ни высота, ни глу­бина, ни дру­гая какая тварь не может отлу­чить нас от любви Божией во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем».

Итак, бра­тия и сестры, будем под­ра­жать свя­тым в несе­нии нашего кре­ста. Поне­сем все при­клю­ча­ю­щи­еся с нами скорби с верой и бла­го­да­ре­нием Богу. При­знаем себя греш­ни­ками, достой­ными вся­кого кре­ста и вся­кой казни. Ибо если будем так посту­пать, то в конце зем­ного пути и мы, подобно свя­тым, взой­дем со сво­его кре­ста на небо. Аминь.

 

^ 33. Молебен в школе искусств

Твор­че­ство – один из при­зна­ков бого­по­до­бия чело­века. Бог есть Тво­рец, и чело­век – образ Божий – тоже имеет спо­соб­ность к твор­че­ству. Бог – Тво­рец в соб­ствен­ном смысле слова, Тво­рец с боль­шой буквы, чело­век – тво­рец с малень­кой буквы. Бог тво­рит все из ничего, Он сво­бо­ден в Своем твор­че­стве и не свя­зан ничем, чело­век же тво­рит из мате­рии, руко­вод­ству­ясь вло­жен­ными в него Богом зако­нами разума, гар­мо­нии и красоты.

В чем же состоит цель и смысл твор­че­ства чело­века? Эти цель и смысл состоят в том, чтобы найти в окру­жа­ю­щем нас мире кра­соту, истину, добро, муд­рость и, выра­зив это в своем твор­че­стве, доне­сти до людей. Тео­ре­ти­че­ски, кажется, все про­сто и ясно, однако на прак­тике дости­гать такой цели все­гда бывает нелегко. Почему? Потому что, как нам известно из Биб­лии, чело­век живет в мире глу­боко пад­шем и повре­жден­ном. В нашем мире все, что пер­во­на­чально замыс­лил Тво­рец о Своем созда­нии, часто бывает иска­жено, изуро­до­вано и повре­ждено – повре­ждено как пер­во­род­ным гре­хом Адама, так и тем бес­чис­лен­ным злом, кото­рое совер­шали люди во все века своей исто­рии. И по этой при­чине на земле все­гда бывает непро­сто отде­лить кра­соту от без­об­ра­зия, правду от лжи, добро от зла, а истин­ную муд­рость от лож­ной. Вот и худож­нику непро­сто бывает уви­деть в мире истин­ное добро и кра­соту, а уви­дев их, выра­зить в своих про­из­ве­де­ниях и доне­сти до людей. Но в этом как раз и заклю­ча­ется смысл истин­ного твор­че­ства, и именно в этом направ­ле­нии все­гда дол­жен дви­гаться насто­я­щий худож­ник, писа­тель, поэт или музыкант.

Каж­дый из нас в свою меру спо­со­бен видеть кра­соту. Кра­сота, добро и истина – это про­яв­ле­ния Бога в нашем мире. Бог свят, и все дела Его святы, а потому, чтобы уви­деть дела Божии, нужно и самому быть свя­тым или хотя бы стре­миться к свя­то­сти. Нужно иметь душу, очи­щен­ную от гре­хов и стра­стей. Душа чело­века – как глаз: если глаз чистый, то он ясно все видит, а если в него попала грязь, то он пере­стает ясно видеть вещи. Так и душа – если она чистая, то ясно видит Боже­ствен­ные смыслы и Боже­ствен­ную кра­соту в мире и может пере­дать это дру­гим. И чем больше чело­век очи­стит себя, тем выше будет его твор­че­ство, тем ярче будут све­тить в нем истина, добро и красота.

Из этого сле­дует вывод, что истин­ным худож­ни­ком может стать лишь тот, кто про­во­дит чистую и высо­кую хри­сти­ан­скую жизнь. Такой вывод под­твер­жда­ется и мне­нием свя­тых отцов. «Когда таланту усво­ится Еван­гель­ский харак­тер, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, – тогда худож­ник оза­ря­ется вдох­но­ве­нием свыше, тогда только он может гово­рить свято, петь свято, живо­пи­сать свято».

Увы, мало в нашем мире худож­ни­ков, кото­рые отве­чали бы этим высо­ким тре­бо­ва­ниям. По сло­вам свя­ти­теля Игна­тия, чаще всего бывает, что «люди, ода­рен­ные по при­роде талан­том, не пони­мают, для чего им дан дар, и некому объ­яс­нить им это. Зло в при­роде, осо­бенно в чело­веке, так замас­ки­ро­вано, что болез­нен­ное насла­жде­ние им оча­ро­вы­вает юного худож­ника, и он пре­да­ется лжи, при­кры­той личи­ной истин­ного, со всей горяч­но­стью сердца. Когда уже исто­щатся силы и души, и тела, тогда при­хо­дит разо­ча­ро­ва­ние, по боль­шей части ощу­ща­е­мое бес­со­зна­тельно и неопре­де­ленно. Боль­шая часть талан­тов стре­ми­лась изоб­ра­зить в рос­коши стра­сти чело­ве­че­ские. Изоб­ра­жено пев­цами, изоб­ра­жено живо­пис­цами, изоб­ра­жено музы­кой зло во все­воз­мож­ном раз­но­об­ра­зии. Талант чело­ве­че­ский, во всей своей силе и несчаст­ной кра­соте, раз­вился в изоб­ра­же­нии зла; в изоб­ра­же­нии добра он вообще слаб, бле­ден, натянут».

Столь без­от­рад­ная кар­тина имеет место потому, что боль­шин­ство людей искус­ства не стя­жали чистоты души, а зна­чит, не могут ясно видеть Боже­ствен­ные смыслы в мире и в жизни. Добро в их про­из­ве­де­ниях все­гда бывает пере­ме­шано со злом, кра­сота – с без­об­ра­зием и истина – с ложью. Свои стра­сти и грехи, все урод­ства своей души они неиз­бежно при­вно­сят в свои про­из­ве­де­ния и пере­дают это дру­гим людям – своим зри­те­лям, слу­ша­те­лям и чита­те­лям. И в конеч­ном итоге еще неиз­вестно, чего больше бывает от такого искус­ства – хоро­шего или плохого.

За дан­ный талант чело­век дол­жен бла­го­да­рить Бога, дав­шего его, и дол­жен пом­нить, что за исполь­зо­ва­ние таланта при­дется обя­за­тельно давать Богу ответ. Кому много дано, от того много и потре­бу­ется, гово­рит Хри­стос. То есть чем больше талант и выше спо­соб­но­сти, тем больше спро­сится с их обла­да­теля. Также сле­дует все­гда пом­нить о том, для чего нам даны Богом наши таланты и спо­соб­но­сти. По сло­вам свя­тых отцов, они даны нам для про­слав­ле­ния Бога, для про­све­ще­ния и науче­ния людей добру и кра­соте, для утвер­жде­ния их на пути истины и спа­се­ния. И за это с каж­дого наде­лен­ного талан­том строго спро­сится на послед­нем Божием Суде. Что же отве­тят тогда те, кто исполь­зо­вал свой талант для всего про­ти­во­по­лож­ного – для умно­же­ния зла, греха и лжи, для погуб­ле­ния и раз­вра­ще­ния людей?

Поис­тине кра­сота, как писал Досто­ев­ский, это страш­ная вещь, – там диа­вол борется с Богом, и поле их сра­же­ния – сердца людей. Чтобы нам не ока­заться в этой борьбе на сто­роне диа­вола, тре­бу­ется мно­гое вни­ма­ние и боль­шая ответ­ствен­ность за свое твор­че­ство, тре­бу­ется чистота души, кото­рую дать может только жизнь по запо­ве­дям Хри­ста. Ибо вся­кая кра­сота, по сло­вам свя­тых отцов, должна быть непре­менно пома­зана Духом Божиим, а без этого пома­за­ния на ней неиз­бежно лежит печать тле­ния. Пома­за­ние же Духом воз­можно только тогда, когда Этот Дух пре­бы­вает в самом худож­нике. Ведь Дух Свя­той, все­лив­шись в чело­века, освя­щает не только его самого, но и всю его дея­тель­ность, в том числе и дея­тель­ность худо­же­ствен­ную. И потому именно все­ле­ния Духа прежде всего должны искать твор­че­ские люди, именно эту цель им все­гда нужно иметь перед собой. Аминь.

 

^ 34. О духовном росте

Все мы, пра­во­слав­ные хри­сти­ане, при­званы к духов­ному росту, к тому, чтобы вос­хо­дить, по сло­вам свя­тых отцов, от силы в силу по лест­нице духов­ного совер­шен­ства. Однако нам нужно пом­нить, что духов­ный рост совер­ша­ется не быстро и не легко. Вот что гово­рит пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий: «Как заро­дыш в матер­ней утробе не вдруг дела­ется чело­ве­ком, но посте­пенно при­ни­мает чело­ве­че­ский образ, и рож­да­ется, впро­чем, несо­вер­шен­ного еще воз­раста чело­ве­ком, но сперва мно­гие годы рас­тет и потом ста­но­вится мужем; а также и семена ячменя или пше­ницы не тот­час, как только бро­шены в землю, пус­кают корень, но когда прой­дут холода и ветры, тогда уже в долж­ное время дают от себя стебли; и кто садит грушу, не тот­час соби­рает с нее плод; так и в духов­ном, где столько муд­ро­сти и тон­ко­сти, посте­пенно воз­рас­тает чело­век и при­хо­дит в мужа совер­шенна, в меру воз­раста, а не как утвер­ждают дру­гие, будто бы сие то же, что совлечься и облечься».

Для духов­ного роста необ­хо­димо мно­гое тер­пе­ние и мно­гие труды. При­мер пре­по­доб­ного Мака­рия очень нагляд­ный: в нашей обыч­ной жизни пол­но­цен­ный взрос­лый чело­век не вдруг появ­ля­ется в мире, но рас­тет и раз­ви­ва­ется дол­гие годы. Сна­чала он воз­рас­тает в утробе матери, потом рож­да­ется на свет мла­ден­цем, потом еще дол­гое время он рас­тет, креп­нет, наби­ра­ется сил, учится всему необ­хо­ди­мому, при­об­ре­тает опыт. Сколько труд­но­стей, болез­ней, тру­дов, мно­го­об­раз­ных испы­та­ний, боре­ний и скор­бей он дол­жен пере­не­сти, сколько всего узнать и запом­нить, сколько усво­ить уро­ков и настав­ле­ний, прежде чем ста­нет совер­шен­ным мужем, пол­но­цен­ным чле­ном чело­ве­че­ского обще­ства! От сколь­ких зол и соблаз­нов он дол­жен укло­ниться, сколь­ких избе­жать опас­но­стей, угро­жа­ю­щих нару­шить пра­виль­ный рост и раз­ви­тие или даже вовсе пре­рвать их!

Точно так же и духов­ное раз­ви­тие совер­ша­ется во мно­гих тру­дах, боре­ниях и бра­нях. Чтобы под­няться по лест­нице хри­сти­ан­ского совер­шен­ства, нужно успешно пройти через раз­лич­ные испы­та­ния, сдать мно­гие экза­мены, одер­жать нелег­кие победы. Своей душой нужно непре­станно зани­маться, и ее хри­сти­ан­ский рост дол­жен стать для нас пред­ме­том серьез­ной оза­бо­чен­но­сти. Сама по себе душа, если ее не воз­де­лы­вать, расти не будет. Беда наша в том, что мы, как пра­вило, очень мало вре­мени уде­ляем всему, что каса­ется души, ее внут­рен­ней жизни и здо­ро­вья. Несрав­ненно больше вре­мени и сил людям свой­ственно посвя­щать не бес­смерт­ной душе, а телес­ным, мате­ри­аль­ным и сует­ным мир­ским предметам.

Так оно, навер­ное, было и все­гда, во все вре­мена. Еще древ­не­гре­че­ский фило­соф Дио­ген – тот самый, кото­рый жил в бочке, – глядя на жизнь совре­мен­ного ему обще­ства, немало удив­лялся, что люди сорев­ну­ются в том, кто кого столк­нет пин­ком в канаву (была тогда такая игра в Гре­ции), но никто не сорев­ну­ется в искус­стве быть пре­крас­ным и доб­рым; что грам­ма­тики изу­чают бед­ствия Одис­сея и не ведают своих соб­ствен­ных; музы­канты ладят струны на лире, но не могут сла­дить с соб­ствен­ным нра­вом; мате­ма­тики сле­дят за солн­цем и луной, а не видят того, что у них под ногами; риторы учат, как пра­вильно гово­рить, и не учат, как пра­вильно поступать…

То есть сограж­дане Дио­гена, в том числе люди как будто бы уче­ные и муд­рые, зани­ма­лись чем угодно, только не тем, что для чело­века важ­нее всего – своей душой. Правда, эти люди имели оправ­да­ние – они жили до Рож­де­ства Хри­стова и были языч­ни­ками. Они не знали небес­ной Еван­гель­ской истины, и потому им ничего дру­гого не оста­ва­лось, как посвя­тить себя все­цело земле. Небо было для них еще закрыто. Но для нас, хри­стиан, такого оправ­да­ния уже нет. Мы вла­деем пол­но­той истины, нам дано Еван­ге­лие, Вос­кре­се­ние Хри­ста открыло нам небо, и если после этого мы все равно упорно выби­раем землю и ей посвя­щаем свою жизнь, то чем мы смо­жем оправ­даться перед Богом? А ведь, увы, мы тоже очень часто, подобно древним языч­ни­кам, ока­зы­ва­емся цели­ком опу­тан­ными зем­ными попе­че­ни­ями, так что ни для чего духов­ного у нас про­сто не оста­ется ни вре­мени, ни сил.

Попро­буем задать себе вопрос: какой про­цент нашего вре­мени мы посвя­щаем духов­ным заня­тиям? Если духов­ные заня­тия огра­ни­чи­ва­ются у нас чте­нием утрен­них и вечер­них молитв в их пол­ном объ­еме, то это состав­ляет при­бли­зи­тельно трид­цать – сорок минут, то есть около пяти про­цен­тов днев­ного вре­мени. Если мы к молит­вам при­со­еди­няем еще чте­ние Псал­тыри, Еван­ге­лия и Апо­стола, то про­цент этот несколько больше – семь про­цен­тов от вре­мени бодр­ство­ва­ния. Таким обра­зом, про­стой под­счет пока­зы­вает, что даже люди цер­ков­ные девя­но­сто три – девя­но­сто пять про­цен­тов сво­его вре­мени отдают на зем­ные дела и мир­скую суету…

Как тут не вспом­нить удив­ле­ние Дио­гена, когда, напри­мер, видишь, что люди могут часами раз­го­ва­ри­вать о фут­боле, о курор­тах, о кино­звез­дах, об авто­мо­би­лях и шинах, о том, что про­ис­хо­дит в дви­га­теле и как сде­лать его работу иде­аль­ной. А о том, что про­ис­хо­дит в их соб­ствен­ной душе, что тво­рится в них самих, – об этом они совер­шенно не заду­мы­ва­ются и не вспо­ми­нают. Между тем душа наша часто нахо­дится в состо­я­нии запу­сте­ния и нуж­да­ется в капи­таль­ном ремонте не меньше чем какой-нибудь ста­рый, ржа­вый и раз­би­тый автомобиль.

Или еще: люди тра­тят массу вре­мени, сил и денег, чтобы обес­пе­чить себя самой совер­шен­ной тех­ни­кой – чтобы их ком­пью­тер был самым совре­мен­ным и быст­ро­дей­ству­ю­щим, чтобы был надежно защи­щен от виру­сов. Или чтобы мобиль­ный теле­фон был самым пре­стиж­ным и имел все мыс­ли­мые и немыс­ли­мые функ­ции. А о том, чтобы душа была совер­шенна, чтобы была защи­щена от виру­сов и имела в себе все необ­хо­ди­мое, – об этом они совсем не стараются.

Само собой разу­ме­ется, что при таком поло­же­нии дел ника­кого духов­ного роста нам ожи­дать не при­хо­дится. Если поле не воз­де­лы­вать, то на нем ничего, кроме травы и кра­пивы, не вырас­тет. Если дом не стро­ить, то ника­кого дома и не будет. Чтобы вырас­тить пре­крас­ный сад, им нужно посто­янно зани­маться. Чтобы вырас­тить сад души, чтобы укра­сить ее цве­тами доб­ро­де­те­лей, чтобы она при­несла плоды, кото­рые Гос­подь ждет от нее, – для этого необ­хо­димо много тру­диться и зани­маться своей душой.

Гос­подь хочет оби­тать в душе каж­дого чело­века. Однако, чтобы Он все­лился в душу, она должна быть при­го­тов­лена и укра­шена. Как зем­ной царь не будет жить в каком-нибудь нечи­стом и сквер­ном бараке, так тем более Царь Небес­ный не при­хо­дит и не все­ля­ется в душу, осквер­нен­ную стра­стями и гре­хом. Сна­чала нужно душу очи­стить. Свя­тые отцы гово­рят, что все запо­веди, какие даны людям от Бога, имеют своим пре­де­лом чистоту сердца. То же самое гово­рит и Еван­ге­лие: бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят. Именно в очи­ще­нии и укра­ше­нии души заклю­ча­ется духов­ный рост каж­дого хри­сти­а­нина и смысл его зем­ной жизни. Итак, не будем, бра­тия и сестры, забы­вать о самом важ­ном – о нашей бес­смерт­ной душе, но поста­ра­емся душу укра­сить и сде­лать ее хра­мом для Бога, – чтобы Он все­лился и оби­тал в ней. Аминь.

 

^ 35. О том, чтобы не жить, как живут язычники

Апо­стол Павел в своем посла­нии к хри­сти­а­нам города Ефес запо­ве­дует и уве­щает, чтобы они не жили как языч­ники. Кто такие языч­ники? Языч­ники – это те, кто не при­над­ле­жит к народу Божию, то есть к Церкви – людям, кото­рых Гос­подь при­звал и при­бли­зил к Себе, кото­рым дал Свои запо­веди, кото­рых зовет в Свое Цар­ство и ука­зует им путь, веду­щий туда. До при­ше­ствия Хри­ста на землю весь Божий народ был сосре­до­то­чен в пре­де­лах одного только народа – еврей­ского. Все же про­чие народы земли были языч­ни­ками. И полу­ди­кие вар­вары, и высо­ко­раз­ви­тые Еги­пет, Гре­ция и Рим – все они оди­на­ково были языч­ни­ками, оди­на­ково чужды Божия закона и Божией истины. В Свя­щен­ном Писа­нии каж­дый такой народ назы­вался осо­бым еврей­ским сло­вом «гой», тогда как Божий народ име­но­вался совсем дру­гим сло­вом – «ам».

Так было до при­ше­ствия Хри­ста на землю. После же Его при­ше­ствия ситу­а­ция корен­ным обра­зом изме­ни­лась. Еврей­ский народ, не при­няв Хри­ста, пере­стал быть наро­дом Божиим, и на его место были при­званы те, кто при­нял Хри­ста, то есть хри­сти­ане, Цер­ковь Хри­стова. Хри­сти­ане стали новым наро­дом Божиим, и этот народ уже не был огра­ни­чен рам­ками одного этноса, но в него вошли люди из всех наро­дов земли.

Итак, хри­сти­ане есть новый народ Божий, и потому они не должны жить как языч­ники, кото­рые, будучи чужды Божиих запо­ве­дей, не знают пути спа­се­ния, но под­чи­нены зако­нам мира сего, инстинк­там и вле­че­ниям пад­шей чело­ве­че­ской при­роды. Языч­ники живут все­цело зем­ными инте­ре­сами: удо­воль­стви­ями плоти, стра­стью обо­га­ще­ния, стрем­ле­нием к вла­сти, гор­до­стью, тще­сла­вием, враж­дой и тому подоб­ным. Всем этим они питают свою душу. Есть извест­ная пого­ворка: чело­век есть то, что он ест. Это озна­чает, что тело чело­века состоит из той пищи, кото­рой он пита­ется. Мысль эта при­ме­нима и к чело­ве­че­ской душе: душа чело­века состоит, соткана и состав­лена из того, чем чело­век ее питает. Если чело­век дает ей небес­ную пищу – Слово Божие, бого­мыс­лие, молитву и Бла­го­дать, то душа будет Божией и небес­ной. Если же он питает ее зем­ной пищей, то душа будет зем­лей и прахом.

Свя­тые отцы гово­рят, что чело­век состоит из духа, души и тела. И для каж­дой из этих частей есть своя осо­бая пища, кото­рой она пита­ется. Дух есть та выс­шая часть чело­ве­че­ской при­роды, кото­рая одна только может воз­но­ситься к Богу и соеди­няться с Ним. Поэтому дух не может насы­щаться зем­ной пищей, но только небес­ной – обще­нием с Богом, Бла­го­да­тью. К этому он стре­мится, этого он тре­бует и ищет.

Душа чело­века нахо­дит себе пищу в сфере чело­ве­че­ской куль­туры. Она, напри­мер, хочет почи­тать книгу, посмот­реть кино, послу­шать музыку. Какую книгу и музыку – Досто­ев­ского или буль­вар­ный роман, Баха или деше­вую песенку – зави­сит от куль­тур­ного уровня чело­века. Однако в любом слу­чае все это отно­сится к сфере души, но не духа. И высо­кое искус­ство, и при­ми­тив­ное – оди­на­ково при­над­ле­жат душе, явля­ются ее пищей. Еще душа хочет посмот­реть фут­бол, поиг­рать в шах­маты, схо­дить на охоту или рыбалку, бывает увле­чена теле­но­во­стями, ком­пью­те­рами, авто­мо­би­лями, ого­ро­дом, кра­си­вой одеждой…

Чего хочет тело чело­века? Оно хочет поесть, выпить, поспать, удо­вле­тво­рить плот­скую похоть, поку­паться, поза­го­рать, попа­риться в бане, потру­диться, поза­ни­маться спор­том. Все это явля­ется пищей для тела чело­века, всем этим оно живет.

Таким обра­зом, для каж­дой части чело­ве­че­ской при­роды – духа, души и тела – суще­ствует своя осо­бая пища. И в соот­вет­ствии с тем, какой пищей пре­иму­ще­ственно питает себя чело­век, можно раз­де­лить всех людей на три кате­го­рии: духов­ные, душев­ные и плот­ские. Духов­ный чело­век – это тот, кто питает себя небес­ной пищей – Бла­го­да­тью Свя­того Духа. Бла­го­дать дается от Бога через молитву и соблю­де­ние Еван­гель­ских запо­ве­дей. Поэтому духов­ный чело­век живет молит­вой, Сло­вом Божиим, бого­мыс­лием, хра­не­нием запо­ве­дей. Так жили свя­тые, и только тот, кто под­ра­жает им, может быть при­знан чело­ве­ком духовным.

Душев­ный чело­век – это тот, кто питает себя пре­иму­ще­ственно пищей, свой­ствен­ной чело­ве­че­ской душе: куль­ту­рой, искус­ством и развлечениями.

Нако­нец, в плот­ском состо­я­нии нахо­дятся люди, пита­ю­щие себя плот­скими при­стра­сти­ями: чре­во­уго­дием, сла­до­стра­стием и вся­кого рода телес­ными удовольствиями.

Конечно, из всех этих состо­я­ний при­ем­ле­мым для хри­стиан явля­ется только состо­я­ние духов­ное, при кото­ром чело­век бывает хра­мом живу­щего в нем Свя­того Духа. Духов­ное состо­я­ние явля­ется исклю­чи­тель­ным при­зна­ком народа Божия, языч­ни­кам такое состо­я­ние недо­ступно. Языч­ники живут сфе­рой плот­ского и душев­ного. Однако ни плот­ское, ни душев­ное не при­во­дят чело­века к Богу и не ведут его на небо, а, напро­тив, при­вя­зы­вают к земле.

Есть извест­ные слова Писа­ния: плоть и кровь не насле­дуют Цар­ствия Божия. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов гово­рит, что под «пло­тью» в этих сло­вах сле­дует пони­мать плот­ское состо­я­ние, а под «кро­вью» – душев­ное. Из такого пони­ма­ния сле­дует, что не только плот­ской чело­век не спо­со­бен войти в Цар­ствие Божие, но и душев­ный. При­чина этого ясна: ведь ни в том, ни в дру­гом не живет Дух Божий, Кото­рый один только при­во­дит чело­века на небо и делает его при­част­ни­ком веч­ной жизни. «Свя­тым Духом вся­кая душа живится», – гово­рит нам извест­ное цер­ков­ное пес­но­пе­ние. А без Свя­того Духа душа непри­годна для Цар­ствия Божия, сколь бы высоко она ни была раз­вита в куль­тур­ном отно­ше­нии. Как мерт­вый ни к чему не годен, и его выно­сят вон из города, чтобы похо­ро­нить, так и душа, не име­ю­щая Бла­го­дати, ни на что не при­годна для Небес­ного града, гово­рит пре­по­доб­ный Мака­рий Египетский.

Все ска­зан­ное, конечно, не озна­чает, что хри­сти­ане должны совер­шенно отка­заться от той пищи, кото­рой тре­бует душа чело­века, – то есть не читать книг, не слу­шать музыку, не изу­чать язы­ков, не поль­зо­ваться ком­пью­те­ром и про­чими куль­тур­ными дости­же­ни­ями чело­ве­че­ства. От всего этого, конечно, не нужно отка­зы­ваться. Чело­ве­че­ская куль­тура помо­гает про­жить чело­веку на земле, – в этом заклю­ча­ется ее цен­ность и польза. Однако помо­гает она только и исклю­чи­тельно на земле, в насто­я­щей крат­ко­вре­мен­ной жизни, тогда как в веч­но­сти, куда мы при­званы, она совер­шенно бес­по­лезна и ничем помочь уже не смо­жет. Поэтому пра­виль­ное отно­ше­ние к мир­ской куль­туре состоит в том, чтобы не при­вя­зы­ваться к ней чрез­мерно, не счи­тать ее чем-то глав­ным в своей жизни. Глав­ным для хри­стиан явля­ется духов­ная жизнь, то есть бого­по­зна­ние и бого­об­ще­ние. И истин­ная иерар­хия цен­но­стей здесь такова: сна­чала духов­ное, а потом душев­ное и телес­ное – насколько оно необ­хо­димо, чтобы про­жить на земле.

Наша эпоха есть эпоха три­ум­фаль­ного шествия язы­че­ства в мире. Целые страны, народы и кон­ти­ненты, неко­гда быв­шие хри­сти­ан­скими, сего­дня живут пол­но­стью по-язы­че­ски, – совер­шенно так же, как языч­ники в Древ­нем Риме, Вави­лоне или Египте. Такой своей жиз­нью они пока­зы­вают, что небес­ная истина, при­не­сен­ная на землю Спа­си­те­лем мира, им не нужна, что они не желают идти Еван­гель­ским путем, но хотят жить, как жили испо­кон веков языч­ники до Хри­ста. Как и те древ­ние языч­ники, они не знают ничего духов­ного, но пре­бы­вают все­цело в состо­я­нии плот­ском и душев­ном. Совре­мен­ный мир бук­вально затоп­лен морем язы­че­ской без­ду­хов­но­сти. Его иде­алы, идеи и цен­но­сти есть иде­алы и цен­но­сти язы­че­ские, они чужды Духа, чужды Еван­гель­ской истины, явля­ются именно теми «пло­тью» и «кро­вью», о кото­рых ска­зано, что они Цар­ствия Божия не насле­дуют. Для того чтобы убе­диться в этом, доста­точно про­сто посмот­реть теле­ви­зор, Интер­нет, поли­стать жур­нал, прой­тись по улице, посмот­реть на вывески и витрины.

Хри­стиан, кото­рые и в наше время не забыли Еван­гель­ский идеал, не забыли, «какого они духа», оста­лось очень и очень мало. Это как какие-нибудь кро­шеч­ные, едва замет­ные на карте ост­ровки посреди бушу­ю­щего оке­ана язы­че­ской без­ду­хов­но­сти. Веро­ятно, таким же это соот­но­ше­ние было и во вре­мена апо­стола Павла, когда очень неболь­шое число пер­вых хри­стиан жило в окру­же­нии огром­ного язы­че­ского мира. К ним и обра­щал свя­той Павел слова, при­зы­ва­ю­щие, чтобы они не жили как языч­ники: «Я говорю и закли­наю Гос­по­дом, чтобы вы более не посту­пали, как посту­пают про­чие народы, по сует­но­сти ума сво­его, будучи помра­чены в разуме, отчуж­дены от жизни Божией, по при­чине их неве­же­ства и оже­сто­че­ния сердца их. Они, дойдя до бес­чув­ствия, пре­да­лись рас­пут­ству так, что делают вся­кую нечи­стоту с ненасытимостью…»

Слова эти, бра­тия и сестры, имеют к нам пря­мое отно­ше­ние, потому что мы живем в очень похо­жих усло­виях. При­слу­ша­емся же к ним и не будем под­да­ваться тле­твор­ному духу вре­мени, пыта­ю­ще­муся отторг­нуть нас от Хри­ста, отвра­тить от пути спа­се­ния, лишить того, чего не стоит вся все­лен­ная, то есть веч­ной жизни с Богом. Будем как зеницу ока хра­нить то, что ведет нас к этой жизни, – пра­во­слав­ную веру и пре­да­ние свя­тых нашей Церкви. Хотя мы и недо­стой­ные, и греш­ные, и не живем так, как должны жить, но все же пока не до конца рас­те­ряли вве­рен­ное нам сокро­вище истин­ной веры и бла­го­че­стия. Всем известны слова Гос­пода из книги Апо­ка­лип­сис: «Се, гряду скоро, держи то, что име­ешь, дабы кто не вос­хи­тил венца тво­его». Сохра­ним же, по слову Гос­пода нашего, тот бес­цен­ный дар, кото­рый мы имеем, – истин­ную веру и духов­ность пра­во­сла­вия. Аминь.

 

^ 36. О добродетели милосердия. Святой Петр Мытарь

Одной из самых важ­ных хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей явля­ется мило­сер­дие. «Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут», – гово­рит наш Спа­си­тель. Тот, кто тво­рит мило­стыню, упо­доб­ля­ется Самому Гос­поду Богу, Кото­рого Писа­ние весьма часто назы­вает щед­рым и мило­сти­вым. Мило­сер­дие есть вели­кая доб­ро­де­тель, и нередко она спо­собна тво­рить самые насто­я­щие чудеса, напри­мер, про­из­во­дить пол­ный пере­во­рот, пол­ное пере­рож­де­ние в чело­веке, сде­лав­шем кому-либо добро. При­ме­ров тому в исто­рии Церкви очень много, и один из них – житие свя­того пра­вед­ного Петра Мытаря, память кото­рого совер­ша­ется 5 октября.

Петр жил в север­ной Африке в VI веке и слу­жил мыта­рем, то есть ответ­ствен­ным за сбор нало­гов и тамо­жен­ных пошлин при дворе пра­ви­теля этой обла­сти. Сле­до­ва­тельно, по-нашему, он был довольно бога­тым и высо­ко­по­став­лен­ным чинов­ни­ком. При этом он отли­чался край­ним жесто­ко­сер­дием – нико­гда никому ничем не помо­гал, ни разу никому не подал мило­стыни, а к Церкви был совер­шенно рав­но­ду­шен. Одна­жды нищие, убо­гие и калеки того города, сидев­шие на пло­щади, раз­го­ва­ри­вали между собой и хва­лили доб­рых людей, кото­рые им помо­гали. Между про­чим зашла речь и о Петре, и все нищие стали ругать его за ску­пость и жесто­ко­сер­дие. Они спра­ши­вали друг друга, полу­чил ли кто-нибудь от Петра хотя бы один грош, и вот выяс­ни­лось, что никто и нико­гда от Петра не полу­чил ничего, ника­кой помощи и ника­кой мило­стыни. Тогда один из при­сут­ство­вав­ших нищих ска­зал своим това­ри­щам: «Что вы дадите мне, если я сей­час пойду и выпрошу у Петра мило­стыню?» Они, посо­ве­щав­шись, собрали ему залог, ска­зав, что он полу­чит его, если сумеет выпро­сить у Петра хоть что-нибудь.

И вот этот нищий пошел к дому Петра и стал ждать. Вскоре Петр вышел из дома, – он вел осла, навью­чен­ного сум­ками с хле­бами. При­бли­зив­шись, нищий стал про­сить мило­стыню. Петр не слу­шал его. Нищий пла­кал, уви­вался, умо­лял, упра­ши­вал и так надоел Петру, что он стал искать камень, чтобы запу­стить в назой­ли­вого про­си­теля. Однако камня не было, и вот Петр, в гневе, не имея под рукой ничего дру­гого, схва­тил один из хле­бов и бро­сил им в нищего. Тот сразу под­хва­тил хлеб и побе­жал к своим това­ри­щам, хва­лясь, что сумел выпро­сить у самого Петра нечто; при этом он бла­го­да­рил Бога, что Он помог ему выпро­сить хлеб.

Вскоре после этого слу­чая Петр серьезно забо­лел. Врачи и лекар­ства не помо­гали, болезнь уси­ли­лась, и он при­бли­зился к смерти. В одну из ночей, когда он, тяжко стра­дая, лежал на одре, ему было виде­ние: Петр уви­дел, что он уже умер и душа его пред­стала перед гроз­ным судом. Посре­дине были весы, с одной сто­роны сто­яли свет­лые Ангелы, с дру­гой – страш­ные и бес­че­ло­веч­ные демоны. Демоны клали на чашу весов все злые дела Петра, и чаша была ими пере­пол­нена. Ангелы же не имели ничего, что можно было бы поло­жить на про­ти­во­по­лож­ную чашу, ибо Петр не совер­шал в своей жизни ника­ких доб­рых дел. Тогда Ангел Хра­ни­тель Петра ска­зал: «Нам дей­стви­тельно нечего поло­жить на весы, разве только вот что – недавно Петр дал одному нищему хлеб и нищий бла­го­да­рил за это Бога». С этими сло­вами Ангел поло­жил дан­ный Пет­ром хлеб на чашу весов, и сразу же эта чаша пере­ве­сила все злые дела Петра. Демоны мгно­венно исчезли, а Ангелы ска­зали Петру: «Иди, Петр, и при­бавь к этому хлебу дру­гие доб­рые дела, чтобы не взяли тебя бесы и не увлекли в без­дну ада». На этом виде­ние кон­чи­лось, и Петр, проснув­шись, долго не мог прийти в себя, потому что виде­ние было совер­шенно не похоже на обыч­ный сон, но выгля­дело как реальность.

С этого момента Петр, к удив­ле­нию вра­чей, начал быстро поправ­ляться и скоро стал совсем здо­ров. Однако слу­чив­ше­еся про­из­вело в нем совер­шен­ный пере­во­рот, – Петр пол­но­стью изме­нился. Он вспом­нил свои грехи и ужас­нулся своей жизни. До этого рав­но­душ­ный к Церкви, он стал про­во­дить стро­гую хри­сти­ан­скую жизнь и, прежде всего, стал щед­рым и мило­сти­вым, ско­рым на вся­кое доб­рое дело. Петр рас­суж­дал так: «Если один малый хлеб, невольно в гневе бро­шен­ный нищему, так мне помог, что бесы, несмотря на все мои грехи, не смогли взять мою душу, то насколько же больше помо­гает мило­стыня, тво­ри­мая доб­ро­вольно?» И вот, к вели­кому удив­ле­нию жите­лей города, Петр стал щедро помо­гать без­дом­ным, кале­кам, убо­гим, боль­ным и нуж­да­ю­щимся, так что в нем уже невоз­можно было узнать преж­него жесто­ко­сер­дого и ску­пого мытаря Петра.

Такую вели­кую силу, бра­тия и сестры, имеет мило­стыня перед Богом, – она поис­тине спо­собна тво­рить чудеса, пол­но­стью пере­рож­дать чело­века и бук­вально истор­гать даже очень греш­ных людей из ада. Бла­жен­ный Авгу­стин гово­рит, что у врат геенны стоит Мило­сер­дие и не попус­кает вверг­нуть в нее своих детей. У каж­дого из нас есть мно­же­ство гре­хов, за кото­рые мы достойны геенны, однако, если мы тво­рим дела мило­сер­дия, – помо­гаем бед­ным, несчаст­ным и убо­гим, то Гос­подь не попу­стит нам быть вверг­ну­тыми в геенну, потому что очень при­ятна и угодна мило­серд­ному Богу доб­ро­де­тель мило­сер­дия. Не напрасно ска­зал свя­той Исаак Сир­ский: даю­щий мило­стыню нищему попе­чи­те­лем о себе имеет Самого Гос­пода. И еще его слова: ото­слав от себя убо­гого, ты укло­нился от чести, дан­ной тебе Самим Богом, и уда­лил от себя Бла­го­дать Его.

Таким обра­зом, бра­тия и сестры, созна­вая за собой мно­же­ство гре­хов и зная силу мило­стыни и доб­рых дел, все мы должны в свою меру испол­нять эту любез­ную Богу доб­ро­де­тель, кото­рая, может быть, как ника­кая дру­гая, сильна воз­вра­тить нам милость, бла­го­сло­ве­ние и Бла­го­дать от Бога, изба­вить нас от гибели и вве­сти в жизнь вечную.

Вер­немся, однако, к житию свя­того Петра. Одна­жды ему повстре­чался на улице раз­де­тый чело­век, дро­жа­щий от холода, так как время было зим­нее. Петр, сжа­лив­шись над ним, снял с себя теп­лую одежду и отдал ее несчаст­ному. Однако после этого, бук­вально в тот же день, Петр, придя на город­ской рынок, нашел свою одежду выстав­лен­ной на про­дажу, – чело­век тот про­дал ее. Уви­дев это, Петр очень опе­ча­лился: он решил, что Бог не при­ни­мает его жертвы. «Нищий, навер­ное, про­пил эти деньги, – думал он, – и от того, что я отдал ему одежду, вышло одно только зло». Придя домой, Петр забылся сном, и вот во сне он уви­дел Хри­ста, Кото­рый был одет в ту самую одежду, кото­рую Петр отдал нищему. Гос­подь спро­сил его: «Узна­ешь ли ты эту одежду?» «Узнаю, Гос­поди», – отве­чал Петр. «Итак, ты Меня одел, поги­ба­ю­щего от холода», – ска­зал Хри­стос, и виде­ние окончилось.

Этот слу­чай, про­ис­шед­ший со свя­тым Пет­ром, явля­ется ярким под­твер­жде­нием извест­ных слов Хри­ста: то, что вы сде­лали одному из мень­ших Моих бра­тий, вы сде­лали Мне. То есть то, что мы делаем людям, нуж­да­ю­щимся в помощи, мы делаем лично Самому Хри­сту. Если мы одели раз­де­того, то одели Самого Хри­ста, если накор­мили голод­ного, накор­мили Самого Хри­ста, если помогли боль­ному, помогли Самому Хри­сту. И наобо­рот: если мы про­шли мимо убо­гого, про­ся­щего о помощи, то про­шли мимо Самого Хри­ста, если не посе­тили страж­ду­щего, не посе­тили Самого Хри­ста, если не помогли кому-то, не помогли Самому Хри­сту. Хри­стос отож­деств­ляет Себя с нищими, боль­ными, заклю­чен­ными и нуж­да­ю­щи­мися, а зна­чит, мы все­гда можем лично Ему делать добро! Для этого только нужно делать добро нуж­да­ю­щимся людям, и Он при­мет это как сде­лан­ное лично Ему! И те, кто так посту­пает, несо­мненно, услы­шат от Него на послед­нем Суде: при­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от сло­же­ния мира, ибо Я был голод­ный, и вы накор­мили Меня, жаж­дал, и вы напо­или Меня, был наг, и вы одели Меня, был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня…

Как же мы должны доро­жить этой доб­ро­де­те­лью! Как должны стре­миться к ней! Шутка ли ска­зать: сде­лав добро какому-нибудь несчаст­ному, мы сде­лали его Самому Хри­сту! Не будем же нико­гда, бра­тия и сестры, упус­кать воз­мож­ность помочь нуж­да­ю­щимся, не будем про­хо­дить мимо них, ибо какой же глу­пец будет про­хо­дить мимо сво­его спа­се­ния? Да и совсем это нетрудно – по силам помочь ближ­нему, а вот награда за это бывает весьма и весьма вели­кая. Ибо ска­зано в Писа­нии: бла­го­тво­ря­щий бед­ному, дает взаймы Гос­поду, и Тот воз­даст ему за бла­го­де­я­ние его. Гос­подь же когда воз­дает, то воз­дает все­гда сторицей.

Свя­той же Петр, о кото­ром наша речь, пошел по пути хри­сти­ан­ского совер­шен­ства еще гораздо дальше. Ведь цель хри­сти­ан­ской жизни все­гда одна – при­бли­же­ние ко Хри­сту и соеди­не­ние с Ним, и, чтобы этого достичь, свя­тые изоб­ре­тали самые раз­ные спо­собы подвиж­ни­че­ства. Вот и Петр, дви­жи­мый любо­вью ко Хри­сту, избрал для себя сле­ду­ю­щий путь – после явле­ния ему Гос­пода он ска­зал: «Если нищие – это то же, что Сам Хри­стос, то я не успо­ко­юсь, пока не стану одним из них». После этого он отпу­стил на волю слуг и рабов, про­дал свое иму­ще­ство и, раз­дав деньги нуж­да­ю­щимся, дей­стви­тельно стал нищим. Про­водя таким обра­зом подвиж­ни­че­скую жизнь, терпя все ради любви Хри­сто­вой, Петр достиг свя­то­сти, так что имел дар про­зор­ли­во­сти и чудотворения.

Житие свя­того Петра, бра­тия и сестры, явля­ется для нас ярким при­ме­ром того, какую вели­кую силу имеет доб­ро­де­тель мило­сер­дия. Один только хлеб, подан­ный убо­гому, совер­шенно изме­нил жизнь этого чело­века, сде­лав из жесто­ко­сер­дого мытаря, иду­щего путем гибели, вели­кого пра­вед­ника и свя­того чудо­творца. Вот и нас с вами эта доб­ро­де­тель спо­собна воз­ве­сти на небо, сде­лать детьми Божи­ими и наслед­ни­ками Цар­ствия Хри­стова. Ведь в Еван­ге­лии об этом совер­шенно ясно ска­зано: бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут. Аминь.

 

^ 37. Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов. О богословии

Апо­стол Иоанн был люби­мым уче­ни­ком Хри­ста. Имя «бого­слов» Цер­ковь дала ему за глу­бину веде­ния таин Божиих, кото­рые отча­сти он изло­жил в своих кни­гах – Еван­ге­лии, Посла­ниях и Апо­ка­лип­сисе. Кроме него такое имя за всю исто­рию Церкви полу­чили еще только два чело­века: свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов и пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов.

Что такое бого­сло­вие? И кто из людей может быть назван бого­сло­вом? Сле­дует ска­зать, что бого­сло­вие бывает двух видов: школьно-книж­ное и духовно-опыт­ное. Школьно-книж­ное бого­сло­вие – это наука о Боге, система дог­ма­ти­че­ских зна­ний о Боге и делах Божиих. Пра­во­слав­ная дог­ма­тика есть без­уко­риз­нен­ная, без­упреч­ная небес­ная истина, осно­ван­ная на Откро­ве­нии Самого Гос­пода Бога. На этой истине зиждется и утвер­жда­ется наша спа­си­тель­ная вера, свя­тое пра­во­сла­вие. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие изу­чают в духов­ных семи­на­риях и ака­де­миях. Однако не только буду­щие свя­щен­но­слу­жи­тели, но и все мы, бра­тия и сестры, непре­менно должны знать хотя бы основ­ные бого­слов­ские истины, основ­ные дог­маты пра­во­слав­ного вероучения.

Где их можно почерп­нуть? В наше время почерп­нуть их можно в кни­гах. Сей­час, слава Богу, изда­ется вели­кое мно­же­ство пра­во­слав­ной лите­ра­туры. Эти книги – бес­цен­ное сокро­вище, они есть как бы весь итог свя­то­оте­че­ской муд­ро­сти, – все то, что было собрано Цер­ко­вью Хри­сто­вой за две тысячи лет ее исто­ри­че­ского пути. И все это сей­час для нас доступно, – свя­то­оте­че­ские книги изда­ются, и их можно купить в хра­мах, мона­сты­рях, книж­ных лав­ках. Такое изоби­лие пра­во­слав­ных книг бывало в исто­рии очень редко или даже, можно ска­зать, нико­гда. И потому этим вре­ме­нем нам нужно поль­зо­ваться, им нужно доро­жить, тем более, что неиз­вестно, надолго ли еще оно про­длится. Ведь в исто­рии порой бывают самые неожи­дан­ные пово­роты и перемены…

Бого­сло­вие, кото­рое мы можем почерп­нуть из пра­во­слав­ных книг, явля­ется чисто тео­ре­ти­че­ским. Это про­сто набор дог­ма­ти­че­ских истин, кото­рые нужно усво­ить умом и запом­нить. Суще­ствует, однако, и совсем дру­гое бого­сло­вие, дру­гая наука о Боге – бого­сло­вие опыт­ное. Бого­сло­вие опыт­ное – это не усво­е­ние зна­ний о Боге из книг или лек­ций, а зна­ние Самого Бога в опыте духов­ной жизни. Знать о Боге и знать Бога – это раз­ные вещи. Можно много знать о Боге, но при этом Самого Бога не знать и быть от Него дале­ким. Зна­ния о Боге, при­об­ре­та­е­мые из книг, к Самому Богу нас не при­во­дят, они лишь ука­зы­вают пра­виль­ный путь, веду­щий к Нему. Можно иметь выс­шее бого­слов­ское обра­зо­ва­ние, однако если при этом у нас нет опыта духов­ной жизни, то Бога мы знать не будем. Такое состо­я­ние свя­той Мака­рий Вели­кий срав­ни­вал с чело­ве­ком, кото­рый много знает и гово­рит о меде, но самого меда нико­гда не про­бо­вал. Не явля­ются ли в этом слу­чае все его зна­ния бес­смыс­лен­ными и бесплодными?

Или дру­гое срав­не­ние: можно много знать о воде – какова, напри­мер, фор­мула воды, из каких ато­мов она состоит, сколько в них про­то­нов, элек­тро­нов и тому подоб­ное. Однако, если чело­век, зная всю эту тео­рию, не будет реально, в своей жизни пить воду, то он про­сто умрет от жажды, и ника­кие тео­ре­ти­че­ские зна­ния ему не помогут.

Таким обра­зом, из всего ска­зан­ного сле­дует, что истин­ный бого­слов – не тот, кто знает о Боге, но тот, кто знает Бога. Зна­ние Бога можно при­об­ре­сти только в опыте духов­ной жизни. Так учат свя­тые отцы. Бого­сло­вие должно быть прежде всего живым и дей­ствен­ным, а не мерт­вым и тео­ре­ти­че­ским. Чело­век, не име­ю­щий опыта духов­ной жизни, явля­ется бого­сло­вом несо­сто­яв­шимся, хотя бы он имел диплом бого­слов­ского учеб­ного заве­де­ния. «Бого­сло­вие без лич­ного опыта, – гово­рит ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец, – похоже на крота, кото­рый пыта­ется опи­сать солнце». Зна­ние Бога в духов­ном опыте сооб­щает нам свя­тость и бла­го­дат­ные Божии дары, а потому оно бес­ко­нечно важ­нее, чем зна­ние тео­ре­ти­че­ское. Свя­той апо­стол Иоанн Бого­слов нигде не учился и не читал много книг, однако именно он явля­ется осно­ва­нием хри­сти­ан­ского бого­сло­вия и отцом для всех бого­сло­вов на все времена.

Мы знаем, что каж­дый хри­сти­а­нин стре­мится спа­стись и войти в веч­ную жизнь. Но веч­ная жизнь как раз и заклю­ча­ется в живом и дей­ствен­ном зна­нии Бога. «Сия же есть жизнь веч­ная, да знают Тебя, еди­ного истин­ного Бога, и послан­ного Тобою Иисуса Хри­ста», – гово­рит Спа­си­тель в Своей молитве Богу Отцу. Каким же обра­зом и каким инстру­мен­том воз­можно чело­веку позна­вать Бога? Можно ли, напри­мер, как утвер­ждают неко­то­рые, позна­вать Бога разу­мом – научно и раци­о­нально? Свя­тые отцы кате­го­ри­че­ски отвер­гают такой путь и учат, что раци­о­нально позна­вать Бога невоз­можно. По сло­вам старца Паи­сия, тот, кто пыта­ется познать Бога своим умом, подо­бен безумцу, кото­рый пыта­ется уви­деть Рай в теле­скоп. Бог и все небес­ное позна­ется только в откро­ве­нии и опыте духов­ной жизни – позна­ется Духом Свя­тым. Бла­го­дать Свя­того Духа, когда при­хо­дит в душу чело­века, дает ему опыт­ное зна­ние Бога. Без Бла­го­дати же ника­кое зна­ние Бога, ника­кое обще­ние с Ним невоз­можно. Каж­дый из нас настолько знает Бога, насколько пре­бы­вает в нем Бла­го­дать Свя­того Духа.

Итак, чтобы познать Бога, тре­бу­ется стя­жать Бла­го­дать. Для этого нужно много потру­диться, чтобы очи­стить себя от гре­хов и стра­стей. Чело­век, не очи­стив­ший себя, хотя бы про­чи­тал гору бого­слов­ских книг, Бога знать не будет. «Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят», – гово­рит Хри­стос Своим уче­ни­кам. Ведь не ска­зал Он: «Бла­женны ост­рые умом», но: «чистые серд­цем». Итак, нужно очи­стить свое сердце от стра­стей – гор­до­сти, тще­сла­вия, злобы, блуда, жад­но­сти, зави­сти, свар­ли­во­сти и тому подоб­ного. Когда душа от этого очи­стится, в нее при­хо­дит Бла­го­дать, кото­рая дает душе истин­ное зна­ние Бога. Гос­подь хочет дать нам это зна­ние, хочет пока­зать Себя, открыть нам Свои тайны. Однако, пока чело­век не очи­стится, Он ничего не откроет и не пока­жет, потому что неочи­щен­ному все Его дары будут во вред. Если же чело­век совер­шенно очи­стит себя, то он при­ем­лет освя­ще­ние, и ему даются вели­кие Божии дары.

Именно за Свою чистоту Пре­свя­тая Дева спо­до­би­лась родить Сына Божия и быть к Нему близ­кой, как никто дру­гой. Также и свя­той апо­стол Иоанн ради своей чистоты удо­сто­ился быть бли­жай­шим уче­ни­ком Хри­ста, зри­те­лем Божиих таин и откро­ве­ний. И все вообще свя­тые угод­ники дости­гали совер­шен­ства и позна­ния Бога именно чисто­той, и ничем другим.

Таким обра­зом, из всего ска­зан­ного сле­дует, что есть два вида бого­сло­вия – книж­ное, тео­ре­ти­че­ское, и опыт­ное, прак­ти­че­ское. Для позна­ния Бога и спа­се­ния необ­хо­димо и то и дру­гое. Книж­ное бого­сло­вие ука­зы­вает пра­виль­ный путь, веду­щий к Богу. Духов­ная жизнь нас по этому пути про­дви­гает. Одного лишь тео­ре­ти­че­ского бого­сло­вия без духов­ной жизни будет для нас недо­ста­точно: ведь без прак­тики любая тео­рия, пусть даже и пра­виль­ная, все­гда бывает бес­плод­ной и бес­по­лез­ной. «Что худож­ник, – гово­рит пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский, – кото­рый живо­пи­сует на сте­нах воду и не может той водой уто­лить своей жажды, то же и слово, не оправ­дан­ное деятельностью».

Итак, бра­тия и сестры, поста­ра­емся оправ­дать дан­ную нам пра­во­слав­ную веру жиз­нью по этой вере. Ведь истин­ный бого­слов – это тот, кто испол­нил в своей жизни запо­веди Хри­ста. Кто любит своих вра­гов и обид­чи­ков – тот бого­слов. Кто достиг чистой совер­шен­ной молитвы – тот бого­слов. Кто пла­чет о своих гре­хах – тот бого­слов. Кто много стра­дал ради Хри­ста – тот бого­слов. Вот такому бого­сло­вию и нужно нам учиться прежде всего, вот такими бого­сло­вами дай Бог нам всем стать. Аминь.

 

^ 38. Святой апостол Фома. О вере и неверии

Свя­той апо­стол Фома был одним из две­на­дцати бли­жай­ших уче­ни­ков Хри­ста. После Вос­кре­се­ния и Воз­не­се­ния Гос­пода он про­по­ве­до­вал Еван­ге­лие на огром­ной тер­ри­то­рии от Пале­стины до Индии. Апо­стол Фома изве­стен для мно­гих тем, что усо­мнился в вести о Вос­кре­се­нии Хри­ста. Когда дру­гие апо­столы рас­ска­зали ему, что видели вос­крес­шего Гос­пода, он отве­тил, что не пове­рит этому, пока сам не уви­дит Хри­ста и не потро­гает руками раны от гвоз­дей. Отсюда пошло извест­ное выра­же­ние: Фома неве­ру­ю­щий. Так гово­рят о людях, кото­рые отка­зы­ва­ются верить несо­мнен­ной истине.

Однако сле­дует ска­зать, что неве­рие бывает раз­ное, и поэтому нужно разо­браться, какого рода неве­рие было у Фомы. Харак­тер­ной осо­бен­но­стью этого неве­рия было то, что апо­стол хотя и усо­мнился в Вос­кре­се­нии, однако всем серд­цем и душой он хотел, чтобы весть, при­не­сен­ная апо­сто­лами, ока­за­лась прав­дой. Поэтому, когда Хри­стос ему явился, он в ту же минуту стал веру­ю­щим и с вели­кой радо­стью испо­ве­дал свою веру в извест­ных сло­вах: «Гос­подь мой и Бог мой!» И после этого Фома уже всю жизнь отдал за про­по­ведь Еван­ге­лия, дойдя в апо­столь­ском бла­го­ве­стии до края земли, до пре­де­лов тогдаш­него мира.

Бывает, однако, неве­рие и совсем дру­гого рода: когда чело­век, наобо­рот, всем серд­цем, всей душой не хочет, чтобы Еван­гель­ская весть ока­за­лась истин­ной. Такое неве­рие явля­ется почти неиз­ле­чи­мым, и здесь не помо­гут ника­кие убеж­де­ния, ника­кие дока­за­тель­ства. Если в глу­бине души чело­век зара­нее не хочет верить, не хочет при­нять Хри­ста, то хотя бы и вели­кое чудо совер­ши­лось на его гла­зах, он все равно не поверит.

Почему же чело­век не хочет верить, что Еван­ге­лие есть истина? При­чины здесь могут быть раз­ные. Часто это про­ис­хо­дит потому, что чело­веку про­сто не выгодно, чтобы Бог суще­ство­вал, так как чело­век живет скверно и без­божно. Ведь если Еван­ге­лие истинно, то при­дется отве­чать перед Богом за свои грехи. А если оно не истинно, то можно и дальше спо­койно жить по своей воле. Поэтому под­со­зна­тельно такой чело­век очень хочет, чтобы Бога не было, и он начи­нает убеж­дать в этом и себя, и дру­гих. И тогда даже чудеса ока­зы­ва­ются бес­силь­ными и не заста­вят чело­века пове­рить. Гос­подь наш Иисус Хри­стос во время зем­ной жизни совер­шал мно­же­ство чудес, однако рели­ги­оз­ные вла­сти Изра­иля – фари­сеи и закон­ники – так и не пове­рили в Него. Более того, они при­ни­мают реше­ние Его убить. Уже после этого реше­ния, в конце Сво­его зем­ного пути, Хри­стос совер­шает на их гла­зах самое вели­кое чудо – вос­кре­шает умер­шего Лазаря, про­ле­жав­шего четыре дня в гробу и уже раз­ло­жив­ше­гося. Что же, пове­рили фари­сеи и про­тив­ники Хри­ста? Ничуть не бывало, напро­тив, они теперь решают убить еще и Лазаря, чтобы из-за него не уве­ро­вали дру­гие люди.

В Еван­ге­лии Хри­стос гово­рит, что Он есть свет и что вся­кий, дела­ю­щий злое, нена­ви­дит свет и не идет к свету, чтобы не обна­ру­жи­лись дела его. Не желая испол­нять волю Божию, фари­сеи и закон­ники жили по своей воле и потому упорно не при­ни­мали послан­ни­ков Божиих. Сна­чала они отвергли про­по­ведь вели­чай­шего из про­ро­ков – Иоанна Кре­сти­теля. Будучи стро­гим аске­том, Иоанн про­во­дил подвиж­ни­че­скую жизнь в пустыне, и вот фари­сеи объ­явили его фана­ти­ком и бес­но­ва­тым. Хри­стос шел вслед за Иоан­ном, и во мно­гом вел Себя по-дру­гому, чем он, – не укло­нялся от народа, общался с раз­ными людьми, раз­де­лял с ними тра­пезу, при­сут­ство­вал, напри­мер, на сва­дьбе в Кане Гали­лей­ской. Однако фари­сеи и Его не послу­шали, обви­нив в прямо про­ти­во­по­лож­ном: Он много ест, пьет и про­во­дит время с людьми греш­ными и сомни­тель­ными. Гос­подь срав­ни­вал не жела­ю­щих верить фари­сеев с каприз­ными детьми, кото­рым ничем невоз­можно уго­дить: това­рищи пред­ла­гают им поиг­рать в сва­дьбу, но они не хотят, пред­ла­гают поиг­рать в похо­роны, но те снова отказываются.

Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский рас­ска­зы­вал инте­рес­ный слу­чай. В Рос­сии, в начале ХХ века, жил в одной семье маль­чик, кото­рого роди­тели часто при­во­дили в храм. У храма все­гда сидел сле­пой нищий, и роди­тели давали Саше (так звали маль­чика) мед­ную монетку, кото­рую он клал нищему. В храме Саша все­гда смело ста­но­вился впе­реди перед ико­но­ста­сом, где молился Богу чистой дет­ской молит­вой. Видимо, враг поза­ви­до­вал этой молитве и этой чистоте.

Одна­жды Саша уви­дел в лавке игрушку, кото­рую ему очень захо­те­лось купить. Он попро­сил у роди­те­лей, но те отка­за­лись поку­пать. И тогда маль­чику при­шла мысль, что на игрушку нужно нако­пить. Для этого он решил не класть деньги нищему. Так он сде­лал несколько раз, но деньги копи­лись мед­ленно, и в сле­ду­ю­щий празд­ник, когда они при­шли в храм, он не только не поло­жил монетку, но и взял у сле­пого несколько монет. И вот роди­тели заме­тили, что с Сашей про­изо­шла какая-то пере­мена: теперь он уже не стоял смело перед Богом, а ухо­дил и пря­тался куда-то назад, в самый даль­ний угол храма. В Саши­ной душе, как видно, заго­во­рила совесть, этот гроз­ный судия и глас Божий в человеке.

Далее слу­чи­лось, что на кани­кулы домой при­е­хал стар­ший брат Саши, сту­дент уни­вер­си­тета, кото­рый был увле­чен мате­ри­а­лиз­мом. Он стал объ­яс­нять Саше, что Бога нет, что это одни выдумки, что уче­ные и фило­софы дока­зали это. И вот такая мысль Саше очень понра­ви­лась, и он с радо­стью за нее ухва­тился. Ведь если Бога нет, думал он, зна­чит, ничего пло­хого я не сде­лал и потому могу спо­койно купить игрушку и радо­ваться. И он дей­стви­тельно купил игрушку и как будто бы радовался…

После этого слу­чая Саша мало-помалу ото­шел от Бога и на про­тя­же­нии более трид­цати лет был ате­и­стом, – до того вре­мени, когда уже в эми­гра­ции, в Париже, снова вер­нулся на путь веры, может быть, ради тех пер­вых дет­ских молитв, кото­рые не забыл Бог.

Итак, при­чи­ной неве­рия часто явля­ется неже­ла­ние чело­века отка­зы­ваться от при­выч­ной жизни, стрем­ле­ние жить по своим стра­стям и похо­тям. Нет ничего нового под солн­цем: и в наше время име­ется немало людей с тем же моти­вом непри­я­тия Хри­ста – им про­сто не выгодно, чтобы Он был. Свое неве­рие эти люди пыта­ются оправ­дать или пря­мым отри­ца­нием Бога, или дру­гими более тон­кими спо­со­бами. Пря­мой ате­изм, совер­шав­ший в ХХ сто­ле­тии три­ум­фаль­ное шествие по миру, видимо, уже дожи­вает свой корот­кий век, и сей­час ате­и­стов ста­но­вится все меньше и меньше. Однако если кто-то пере­стал быть ате­и­стом, то это еще не зна­чит, что он непре­менно ста­нет цер­ков­ным чело­ве­ком. Увы, чаще всего это бывает не так, ибо в чело­веке про­дол­жает дей­ство­вать все тот же скры­тый мотив: если я живу без Церкви, мне все позволено.

И вот, отка­зав­шись от при­ми­тив­ного ате­изма, люди изоб­ре­тают дру­гие при­чины, по кото­рым, как им кажется, они не могут жить по-хри­сти­ан­ски, не могут прийти в Цер­ковь. Если раньше они гово­рили: мы не верим в Бога и потому в Цер­ковь не ходим, то теперь уже объ­яс­няют свою пози­цию по-дру­гому. В душе-то, гово­рят они, мы в Бога верим – мы вот только попам не верим и потому в Цер­ковь не ходим. И чтобы оправ­дать такую свою жизнь, начи­нают обви­нять Цер­ковь в мыс­ли­мых и немыс­ли­мых гре­хах и кри­ти­ко­вать за что угодно: почему цер­ков­но­сла­вян­ский язык? Почему нельзя сидеть? Почему ста­рый кален­дарь? Почему нужно оде­вать платки? И мно­гое дру­гое, тому подоб­ное. Они гово­рят, что при­шли бы в Цер­ковь, если бы все это испра­вить – то есть слу­жить на рус­ском языке, перейти на новый стиль и про­чее. Но на деле, конечно, это не так, и даже если сде­лать все, как они хотят, эти люди в Цер­ковь не при­дут. Подобно каприз­ным детям из Еван­гель­ской притчи, они снова и снова най­дут при­чины, кото­рыми оправ­дают свое неве­рие и непри­я­тие Церкви.

Часто неве­ру­ю­щие кри­тики уко­ряют Цер­ковь в вещах про­ти­во­по­лож­ных и совер­шенно несов­ме­сти­мых. «Цер­ковь наша кон­сер­ва­тив­ная и фана­тично стро­гая, – громко заяв­ляют они, – отвер­гает любые реформы, в ней длин­ные службы, стро­гие посты, труд­но­ис­пол­ни­мые уставы и пра­вила. То ли дело у про­те­стан­тов на Западе, – пол­ная сво­бода, совре­мен­ный стиль, обра­щен­ность к обще­ству». Но вот про­хо­дит какое-то время, и те же самые люди начи­нают ругать Цер­ковь за прямо про­ти­во­по­лож­ное – мол, Цер­ковь наша всех рас­пу­стила, порядка в ней нет, каж­дый сам себе хозяин, каж­дый что хочет, то и делает, а посмот­рите, как все хорошо у като­ли­ков – стро­гое еди­но­на­ча­лие, дис­ци­плина, пол­ный поря­док и контроль.

Бывает, что кри­тика Церкви дохо­дит совсем уже до смеш­ного и до абсурда. Напри­мер, еврей­ские орга­ни­за­ции пыта­ются ино­гда обви­нять Цер­ковь в анти­се­ми­тизме. А их закля­тые враги, анти­се­миты, ту же самую Цер­ковь ругают за то, что в ее бого­слу­же­нии слиш­ком много еврей­ского – через слово слы­шится «Изра­иль», «Иеру­са­лим», «Сион» и тому подоб­ное. Однако Цер­ковь наша про­сто содер­жит истин­ное уче­ние, она чужда край­но­стей и всему дает подо­ба­ю­щее место. Если до Хри­ста евреи были наро­дом Божиим и свя­тым, то Цер­ковь об этом прямо и недву­смыс­ленно сви­де­тель­ствует. А если после Хри­ста евреи отпали от Бога, совер­шив бого­убий­ство, то Цер­ковь также гово­рит об этом прямо, назы­вая вещи сво­ими именами.

Вера дается от Бога, и без воли Божией никто не может стать веру­ю­щим цер­ков­ным чело­ве­ком. «Никто не может прийти ко Мне, если не при­вле­чет его Отец, послав­ший Меня», – гово­рит Хри­стос. Но Гос­подь при­вле­кает чело­века не про­сто так, а только если видит в нем стрем­ле­ние сле­до­вать добру, испол­нять Его волю. Поэтому хотя вера и есть дар Божий, но, полу­чит ли чело­век этот дар или нет, зави­сит от самого чело­века – от того, насколько он спо­со­бен отка­заться от своей воли ради испол­не­ния воли Божией. Те люди, кото­рые ста­ра­ются жить по сове­сти и сле­до­вать добру, легко могут прийти к вере и к цер­ков­ной жизни. Хри­стос есть свет, и в Еван­ге­лии ска­зано, что к этому свету идут посту­па­ю­щие по правде, потому что дела их угодны Богу. Этим людям Сам Гос­подь помо­гает обре­сти истину и встать на спа­си­тель­ный путь веры. Аминь.

 

^ 39. Преподобная Пелагея Антиохийская

Пела­гея жила в V веке, в боль­шом и бога­том городе Антио­хии, быв­шем тогда сто­ли­цей не только Сирии, но и всего Востока. Она была актри­сой и началь­ство­вала над цир­ко­выми тан­цов­щи­цами, давав­шими пред­став­ле­ния на город­ских пло­ща­дях. Танцы их и выступ­ле­ния часто бывали самыми нескром­ными. Тан­цов­щицы счи­та­лись жен­щи­нами лег­кого пове­де­ния, и дей­стви­тельно боль­шей частью про­во­дили жизнь бес­пут­ную. Мно­гие из них были очень кра­сивы, и на их выступ­ле­ния при­хо­дили смот­реть бога­тые моло­дые люди, с кото­рыми они имели блуд­ные связи. Такую же бес­пут­ную жизнь про­во­дила и сама Пела­гея до тех пор, пока Гос­подь, хотя­щий всем спа­стись, не при­звал ее к покаянию.

Слу­чи­лось это сле­ду­ю­щим обра­зом. В Антио­хии про­хо­дил цер­ков­ный собор, на кото­рый съе­ха­лись епи­скопы из окрест­ных горо­дов. Между ними был один свя­той чело­век, епи­скоп по имени Нонн. И вот слу­чи­лось так, что, когда архи­ереи во дворе храма обсуж­дали цер­ков­ные дела, мимо них про­хо­дила Пела­гея, извест­ная всему городу актриса и блуд­ница. Она была одета в пре­крас­ные бога­тые одежды, и ее окру­жала целая толпа поклон­ни­ков. Уви­дев ее, про­хо­дя­щую столь бес­стыдно, епи­скопы вздох­нули и отвели глаза в сто­рону. Один только Нонн долго и при­стально смот­рел на Пела­гею, про­во­жая ее взгля­дом. Когда же она скры­лась из виду, он, обра­тив­шись к своим собра­тьям архи­пас­ты­рям, спро­сил: понра­ви­лась ли вам кра­сота этой жен­щины? Епи­скопы мол­чали. Тогда Нонн ска­зал: поис­тине мно­гому я научился у нее; ибо эту жен­щину Гос­подь поста­вит на Страш­ном Своем Суде и ею осу­дит нас. Как вы дума­ете, сколько вре­мени она потра­тила, чтобы укра­сить себя раз­ными спо­со­бами для вре­мен­ных и сует­ных своих поклон­ни­ков? А мы, имея Жениха Бес­смерт­ного на небе­сах, на Кого желают взи­рать Ангелы, не забо­тимся об укра­ше­нии ока­ян­ной нашей души, осквер­нен­ной, обна­жен­ной и испол­нен­ной срама, не ста­ра­емся омыть ее сле­зами пока­я­ния и одеть кра­со­той доб­ро­де­те­лей, чтобы яви­лась она бла­го­угод­ной перед очами Божи­ими и не была посрам­лена и отвер­жена во время брака Агнца. Ска­зав это, Нонн уда­лился в свою келью и, зная по дару про­зор­ли­во­сти, что Пела­гея может из вели­кой греш­ницы стать вели­кой подвиж­ни­цей, долго молился Богу об ее обращении.

Молитва этого свя­того мужа была услы­шана, и вскоре Пела­гея совер­шенно изме­нила свою жизнь. О том, как это про­изо­шло, сей­час нет нужды гово­рить подробно. Ска­жем только, что она, быв­шая языч­ни­цей, при­няла свя­тое Кре­ще­ние, после чего жила какое-то время при епи­скоп­ском доме. Однако обыч­ная хри­сти­ан­ская жизнь уже не могла ее удо­вле­тво­рить. Душа ее стре­ми­лась поне­сти вели­кие подвиги ради Хри­ста. И вот она, раз­дав свое име­ние бед­ным, тайно ушла из Антио­хии и, придя в Иеру­са­лим, посе­ли­лась в пещере на Еле­он­ской горе. Про­водя здесь самую стро­гую жизнь в посте, молит­вах и бде­ниях, Пела­гея достигла свя­то­сти и спо­до­би­лась бла­го­дат­ных даров от Бога. Там, на Еле­он­ской горе, неда­леко от места Воз­не­се­ния Хри­ста, она закон­чила свою зем­ную жизнь и пере­шла в небес­ные оби­тели свя­тых. Пещера, где под­ви­за­лась Пела­гея, сохра­ни­лась в Иеру­са­лиме до нашего вре­мени, и палом­ники при­хо­дят туда для покло­не­ния и молитвы.

Таково житие пре­по­доб­ной Пела­геи Антио­хий­ской. Чему оно учит нас? Прежде всего, тому, что душа чело­века есть неве­ста Божия. Это одна из самых глу­бо­ких тайн хри­сти­ан­ства: Гос­подь есть наш Жених, Он хочет соеди­ниться с душой, хочет оби­тать в ней. «Разве не зна­ете, – пишет апо­стол Павел, – что вы храм Божий и Дух Божий живет в вас?» Однако от неве­сты тре­бу­ется, чтобы она была чистой, вер­ной и укра­шен­ной для жениха. Быть чистой – зна­чит не иметь гре­хов. Грех – это урод­ство, это грязь, это скверна. Если какая-нибудь неве­ста при­дет на сва­дьбу не в бело­снеж­ном пла­тье, а вся выма­зан­ная нечи­сто­тами, то разве воз­мо­жен будет для нее брак? Точно так же и нашу душу мы должны очи­стить для Хри­ста, а если не очи­стим, то ока­жется она для брач­ного чер­тога непри­год­ной и непотребной.

Далее: неве­ста должна быть не только чистой, но и укра­шен­ной для жениха. Чем укра­шают себя неве­сты для зем­ных жени­хов? Пре­крас­ным пла­тьем, при­чес­кой, кос­ме­ти­кой, дра­го­цен­но­стями, цве­тами, бла­го­во­ни­ями. А чем укра­ша­ется душа для Жениха небес­ного? Хри­сти­ан­скими доб­ро­де­те­лями: любо­вью, сми­ре­нием, кро­то­стью, муже­ством, жерт­вен­но­стью, духов­ным бла­го­род­ством, щед­ро­стью и про­чими Еван­гель­скими совер­шен­ствами. Свя­тые отцы гово­рят, что любовь плот­скую воз­буж­дает телес­ная кра­сота, а любовь Бога к чело­веку – кра­сота души, укра­шен­ной хри­сти­ан­скими добродетелями.

Таким обра­зом, бра­тия и сестры, житие свя­той Пела­геи еще и еще раз напо­ми­нает нам, что конеч­ной целью нашей хри­сти­ан­ской жизни явля­ется вхож­де­ние в брач­ный чер­тог небес­ного Жениха – Хри­ста. Но вой­дут в него только души вер­ные, чистые и укра­шен­ные. В книге Апо­ка­лип­сис опи­сы­ва­ется этот брак – брак Агнца и Его неве­сты, о кото­рой ска­зано, что она была обле­чена в вис­сон чистый и свет­лый. Вис­сон чистый и свет­лый – это чистота и пра­вед­ность хри­сти­ан­ских душ. Только тот, кто обле­чется в чистоту и пра­вед­ность, будет достоин брака Агнца. Поста­ра­емся же, бра­тия и сестры, очи­стить и укра­сить себя для Бога. Обле­чемся в дра­го­цен­ную пред Богом брач­ную одежду – высо­кую и чистую хри­сти­ан­скую жизнь. Ибо для этого Гос­подь и при­вел нас в Свою Цер­ковь, для этого и дано нам само время зем­ной жизни. Аминь.

 

^ 40. Икона «Всех скорбящих радость»

Скорби в нашей жизни неиз­бежны. В мире будете иметь скорбь, гово­рит нам Спа­си­тель, но мужай­тесь, ибо Я побе­дил мир. Хри­стос побе­дил мир и цар­ству­ю­щую в нем смерть, и это озна­чает, что для вер­ных Его после­до­ва­те­лей неиз­беж­ная для всех смерть теперь не страшна, ибо она откры­вает им вход не в ад, но в жизнь веч­ную. Поэтому все зем­ные скорби хри­сти­ане должны пре­тер­петь муже­ственно и бла­го­душно – ведь в конце их ждет веч­ное избав­ле­ние и награда. Тео­ре­ти­че­ски это всем понятно. Однако на деле часто слу­ча­ется, что нам не хва­тает муже­ства поне­сти бла­го­душно скорби, и мы начи­наем в скор­бях уны­вать или даже впа­дать в отча­я­ние. Когда это про­ис­хо­дит, то где нам искать помощи и поддержки?

Мно­го­ве­ко­вой опыт хри­сти­ан­ской жизни сви­де­тель­ствует, что одно из самых быст­рых и вер­ных средств – при­бе­гать к заступ­ле­нию Божией Матери. Божия Матерь есть для нас небес­ная Заступ­ница и скоро слы­шит обра­щен­ные к Ней молитвы. «Наша Бого­ро­дица – гово­рит ста­рец Иосиф Исих­аст, – это Матерь мило­сти, источ­ник бла­го­сти, и Бла­го­дать Ее успе­вает везде: лишь откро­ешь уста, чтобы при­звать Ее, и Она сразу при­хо­дит как истин­ная Мать. Так вот, при­зы­вай Ее без вся­кого коле­ба­ния и най­дешь бес­плат­ного помощ­ника и врача в твоих скорбях».

Та истина, что Матерь Божия скоро помо­гает в наших скор­бях, выра­зи­лась в назва­нии мно­гих бого­ро­дич­ных икон, напри­мер: «Утоли моя печали», «Уте­ши­тель­ница скор­бя­щих», «В скор­бех и печа­лех уте­ше­ние», «Всех скор­бя­щих радость». При­бе­гая с верой к Божией Матери, скор­бя­щие полу­чают радость даже и в том слу­чае, если не избав­ля­ются сразу от своих скор­бей, болез­ней и жиз­нен­ных про­блем. Ибо через пред­ста­тель­ство Небес­ной Заступ­ницы в скор­бя­щую душу при­хо­дит Бла­го­дать Божия, а Бла­го­дать Божия сильна уте­шить чело­века даже посреди самых вели­ких испы­та­ний и бед. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов гово­рит, что любая чело­ве­че­ская скорбь, даже самая боль­шая, не имеет над хри­сти­а­ни­ном абсо­лют­ной вла­сти, потому что осе­не­ние Боже­ствен­ной Бла­го­дати спо­собно обра­тить даже вели­чай­шую скорбь в вели­чай­шую радость.

Как это может быть? Когда Бла­го­дать при­хо­дит в душу чело­века, тогда душа ста­но­вится при­част­ной той веч­ной жизни, над кото­рой зем­ной мир с его злом и стра­да­нием не имеет вла­сти. Дух Свя­той со всей оче­вид­но­стью тогда сви­де­тель­ствует душе, что суще­ствует веч­ная жизнь и веч­ная радость и что эта жизнь и радость выше мате­ри­аль­ного мира и не зави­сит от него. Чело­век полу­чает тогда опыт­ное и досто­вер­ней­шее зна­ние, что любые зем­ные скорби крат­ко­вре­менны и неиз­бежно прой­дут. И вот это зна­ние дает чело­веку силы пере­но­сить все скорби. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский гово­рил одному монаху, что если бы он знал, какую радость и бла­жен­ство уго­то­вал Бог пра­вед­ни­кам, то нико­гда бы не уны­вал, но даже если бы его келья была полна чер­вей, поеда­ю­щих в тече­ние всей жизни его плоть, то он бы с радо­стью на это согла­сился, только бы не лишиться бла­жен­ной жизни в Цар­стве святых.

Итак, как бы тяжело нам ни было, нико­гда не надо отча­и­ваться! Будем молиться Божией Матери, и Ее бла­го­дат­ная помощь непре­менно при­дет. Ведь еще и потому Царица Небес­ная скоро слы­шит наши молитвы, что Сама Она испы­тала на земле бед­ствия и напа­сти, пере­жила много горе­стей и скор­бей. Вспом­ним хотя бы собы­тия Хри­стова Рож­де­ства: как ходила юная Мария по ули­цам ноч­ного Виф­ле­ема, тщетно ища при­ста­нище, где Она могла бы раз­ре­шиться от бре­мени. Вспом­ним, как ново­рож­ден­ного Иисуса искал погу­бить злой тиран Ирод, от кото­рого Мария с Мла­ден­цем должна была тайно бежать в Еги­пет. Какой страх за Сво­его Сына Она испы­ты­вала, когда повсюду рыс­кали разо­слан­ные Иро­дом убийцы? Что пре­тер­пела Она, когда по дороге в Еги­пет на них напали раз­бой­ники и хотели их всех умерт­вить? И позже, когда Иисус вышел на Свое слу­же­ние, – ведь у Него было много вра­гов, искав­ших Его смерти. И конечно, для Его Матери это было источ­ни­ком непре­рыв­ного стра­да­ния и скорби.

А что пере­жила Она, когда враги осу­ще­ствили свои угрозы и Ее Сын был аре­сто­ван? Когда над Ним совер­шали непра­вед­ный суд, когда изде­ва­лись и били? Что испы­тала Ее душа, когда озве­рев­шая толпа кри­чала: рас­пни, рас­пни Его? Какую скорбь пре­тер­пела Она, когда Ее воз­люб­лен­ный Сын в вели­ких стра­да­ниях уми­рал на Кре­сте? Пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский гово­рит, что скорбь Божией Матери при рас­пя­тии мы постичь не можем. Когда Она сто­яла у Кре­ста, Ее скорбь была без­мерно велика, и если Она оста­лась жива, то только потому, что все­мо­гу­щая сила Божия укре­пила Ее, ибо Гос­подь хотел, чтобы Она уви­дела Его Вос­кре­се­ние и чтобы после Воз­не­се­ния оста­ва­лась на земле в уте­ше­ние и радость новому народу христианскому.

Сама про­неся в нашем мире крест стра­да­ний и скор­бей, Матерь Божия знает цену этим скор­бям, знает, как помочь людям, кото­рые пока еще должны нести зем­ные скорби. Поэтому все­гда, когда нам трудно, будем при­бе­гать в молит­вах к Царице Небес­ной. И мы уви­дим, что не оста­нутся наши молитвы тщет­ными, но непре­менно при­дет к нам небес­ная помощь, рас­се­ется мрак уны­ния и воца­рятся в изму­чен­ной нашей душе мир и тишина. Аминь.

 

^ 41. О молитве

В молитве будьте посто­янны, гово­рит свя­той апо­стол Павел. Почему нужно быть посто­ян­ным в молитве? Потому что молитва – это путь к Богу. Без молитвы невоз­можно при­бли­зиться к Богу, невоз­можно обще­ние с Богом, связь с Ним. Тот, кто не молится, далек от Бога, а зна­чит, далек от спа­се­ния, ибо спа­се­ние как раз и заклю­ча­ется в соеди­не­нии с Богом. «Бог есть еди­ный источ­ник всех истин­ных благ, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, – молитва есть мать и глава всех доб­ро­де­те­лей, как сред­ство и состо­я­ние обще­ния чело­века с Богом. Она заим­ствует доб­ро­де­тели из источ­ника благ – Бога, усво­яет их тому чело­веку, кото­рый молит­вой ста­ра­ется пре­бы­вать в обще­нии с Богом. Путь к Богу – молитва. Изме­ре­ние совер­ша­е­мого пути – раз­лич­ные молит­вен­ные состо­я­ния, в кото­рые посте­пенно вхо­дит моля­щийся пра­вильно и посто­янно. Научись молиться Богу пра­вильно. Научив­шись молиться пра­вильно, молись посто­янно, – и удобно насле­ду­ешь спа­се­ние». Итак, чтобы быть с Богом, чтобы спа­стись, нужно научиться молиться пра­вильно. Что же озна­чает – молиться правильно?

Во-пер­вых, это озна­чает молиться со вни­ма­нием. Вни­ма­ние есть душа молитвы. Без вни­ма­ния молитва мертва, как тело без души. Свя­тые отцы учат, что, когда мы молимся, мы должны заклю­чать ум в слова молитвы – чтобы он пони­мал то, что про­из­но­сят уста. Ум чело­века имеет силь­ную склон­ность рас­се­и­ваться и по при­роде похож на бро­дягу, ски­та­ю­ще­гося по ули­цам, рас­пу­тьям и под­во­рот­ням мира сего. Поэтому мысли наши во время молитвы часто отвле­ка­ются, пере­ска­ки­вают с одного пред­мета на дру­гой, бывают заняты чем угодно, только не молит­вой. Задача состоит в том, чтобы вер­нуть наш ум, этого бро­дягу, домой, то есть в себя, в свою душу, и заста­вить его зани­маться тем, чем он дол­жен в это время зани­маться, – вни­мать сло­вам молитвы. Тре­бу­ется, чтобы из бро­дяги ум стал муд­рым и рачи­тель­ным хозя­и­ном в доме чело­ве­че­ской души.

Для дости­же­ния этой цели необ­хо­димо посто­ян­ное вни­ма­ние, мно­гие уси­лия и труды. Если чело­век над этим тру­дится, то молитва его мало-помалу ста­но­вится вни­ма­тель­ной, то есть ум начи­нает участ­во­вать в молитве, заклю­ча­ясь в ее слова. А по мере того, как начи­нает участ­во­вать ум, начи­нает в ней участ­во­вать и сердце чело­века. И это есть при­знак молит­вен­ного роста и начало каче­ственно иной сту­пени молитвы. Тогда испол­ня­ется сле­ду­ю­щее важ­ное пра­вило пре­по­доб­ного Нико­дима Свя­то­горца: «Не сло­вом только надо молиться, но и умом, и не умом только, но и серд­цем, да ясно видит и пони­мает ум, что про­из­но­сится сло­вом, и сердце да чув­ствует, что помыш­ляет при сем ум. Все это и есть насто­я­щая молитва, и если нет в молитве твоей чего-либо из сего, то она есть или несо­вер­шен­ная молитва, или совсем не молитва». Итак, пер­вое пра­вило состоит в том, чтобы научиться молиться внимательно.

Далее, непре­мен­ным усло­вием истин­ной молитвы явля­ется сми­ре­ние моля­ще­гося. Без сми­ре­ния обще­ние с Богом невоз­можно. Пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский гово­рил, что хотя молитва и вели­кое ору­жие, но без сми­ре­ния это ору­жие не дей­ствует. К молитве нужно при­сту­пать с созна­нием сво­его недо­сто­ин­ства перед Богом. «Как мрач­ный греш­ник пред­ста­нет лицу вели­кого Бога сво­его? – пишет свя­ти­тель Игна­тий, – разве покрыв­шись с головы до ног оде­я­нием пока­я­ния. Без этой одежды ему, пора­жен­ному от главы до ног смрад­ной язвой греха, есте­ствен­нее, пра­вед­нее быть во тьме, в огне ада, нежели пред все­свя­тым Богом… итак, будем удо­ста­и­вать себя ада, чтобы Бог удо­стоил нас неба».

К молитве также сле­дует при­сту­пать со стра­хом Божиим. Страх Божий – есте­ствен­ное состо­я­ние чело­века, пред­сто­я­щего перед лицом бес­ко­неч­ного, непо­сти­жи­мого Бога. Гос­подь непо­сти­жим и неис­чер­паем, и сколько бы кто ни при­бли­жался к Нему, нико­гда невоз­можно до конца постичь Его. Даже выс­шие Ангель­ские силы, несмотря на бли­зость к Богу, нико­гда не дости­гают Его вполне, но все­гда в страхе и тре­пете пред­стоят перед неис­чер­па­е­мой тай­ной Боже­ства. Бес­ко­неч­ная тайна Бога есте­ственно рож­дает тот свя­щен­ный тре­пет, кото­рый в Биб­лии и у свя­тых отцов назы­ва­ется стра­хом Божиим. «Стра­шен Бог в вели­ком сонме свя­тых, – гово­рит царь и псал­мо­пе­вец Давид, – стра­шен Он для всех окру­жа­ю­щих Его», то есть для Херу­ви­мов и Сера­фи­мов. Итак, нужно при­сту­пать к Богу со сми­ре­нием и стра­хом Божиим.

Сле­ду­ю­щее важ­ное пра­вило: если кто хочет, чтобы Богу была угодна его молитва, он дол­жен не иметь ни на кого зла, про­стить всех своих обид­чи­ков. Молитвы зло­па­мят­ного не при­ни­ма­ются Богом. Быть зло­па­мят­ным и молиться, гово­рит свя­той Исаак Сир­ский, зна­чит сеять пше­ницу в море и ждать жатвы. Чтобы молитва была услы­шана, непре­менно нужно не иметь в сердце злобы и непри­язни ни к кому, даже к вра­гам. Авва Зенон дает сле­ду­ю­щий совет: «Кто хочет, чтобы Бог услы­шал молитву его, тот, когда ста­нет на совер­ше­ние ее, – прежде вся­кой дру­гой молитвы, даже прежде молитвы о душе своей, да при­не­сет молитву о вра­гах своих, и ради этого Бог услы­шит вся­кую молитву его».

Итак, мы кратко рас­смот­рели, что озна­чает молиться пра­вильно. Однако одного уме­ния пра­вильно молиться еще недо­ста­точно для стя­жа­ния истин­ной молитвы. Чтобы ее стя­жать, тре­бу­ется еще одно усло­вие – посто­ян­ство. В молитве мы должны быть посто­ян­ными, – не осла­бе­вать и не пре­кра­щать ее даже в тех слу­чаях, когда молиться не хочется, или плохо полу­ча­ется, или мы не ощу­щаем от молитвы ника­кой пользы. Не напрасно ска­зано в Писа­нии, что Бог дает молитву моля­ще­муся, то есть тому, кто подъял молит­вен­ный труд и несет его со вся­ким тер­пе­нием и посто­ян­ством. Также и свя­тые отцы гово­рят, что молитва есть дело, тре­бу­ю­щее от хри­сти­а­нина понуж­де­ния в тече­ние всей его жизни. Дар совер­шен­ной молитвы не в нашей вла­сти, – дать его или нет, зави­сит только от Бога. В нашей же вла­сти – посто­ян­ство и пра­виль­ное совер­ше­ние молитвы, – это наша часть дела. И если мы свою часть дела сде­лаем, то, без сомне­ния, Бог в свое время сде­лает Свою часть – даст нам совер­шен­ную молитву.

Посто­ян­ство и тер­пе­ние в молитве необ­хо­димы еще и потому, что враг нашего спа­се­ния, диа­вол, очень не любит, когда мы молимся. Он знает, что молитва при­но­сит вели­кую пользу как самому моля­ще­муся, так и дру­гим людям – тем, о кото­рых она совер­ша­ется. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский гово­рил: если будешь молиться за людей, много добра сде­ла­ешь им. И вот враг, зная это, всеми спо­со­бами пыта­ется отвра­тить нас от молитвы. Напри­мер, он рас­се­и­вает во время молитвы вни­ма­ние, при­нося с этой целью в ум моля­ще­гося раз­ные мысли, ино­гда очень пра­виль­ные и инте­рес­ные, так что чело­век начи­нает обра­щать на них вни­ма­ние и в резуль­тате теряет молитву. Или он напо­ми­нает о каких-то якобы важ­ных делах, кото­рые нам срочно нужно сде­лать, – чтобы мы поко­ле­ба­лись, начали вол­но­ваться и ото­рва­лись от молитвы. Или же нас начи­нают бес­по­ко­ить наши домаш­ние, или кто-нибудь позво­нит по теле­фону, или враг про­сто наго­няет сон­ли­вость, так что чело­век начи­нает засы­пать стоя и в итоге бывает вынуж­ден пре­кра­тить молитву.

Нет ничего уди­ви­тель­ного в том, что молитва тре­бует от нас тер­пе­ния и посто­ян­ства. Ведь вся­кое доб­рое дело все­гда дела­ется не легко и не быстро, но с тру­дом и напря­же­нием сил. Если молитва при­но­сит людям много добра, то, конечно, и тру­дов для ее совер­ше­ния нужно затра­тить много. Это на пер­вый взгляд только кажется, что молиться легко – ну что там, читай да читай себе, это ведь не землю пахать и не мешки тас­кать. Однако оши­ба­ются те, кто так гово­рит. Насто­я­щая молитва – это все­гда напря­жен­ный труд. «Молиться за людей – кровь про­ли­вать», – гово­рил пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский. То есть истинно молиться так же нелегко, как нелегко про­ли­вать кровь.

Сле­дует ска­зать еще и вот о чем. Нередко в молитве мы что-то про­сим у Бога, но Он нас слу­шает далеко не сразу или вообще не слу­шает. Почему так про­ис­хо­дит? При­чины могут быть раз­ные. Часто Бог не слу­шает нас про­сто потому, что нам не полезно то, чего мы про­сим. Бог есть небес­ный Отец и посту­пает здесь так же, как обыч­ные зем­ные роди­тели. Дети ведь без конца что-нибудь выпра­ши­вают у своих роди­те­лей, однако те далеко не все­гда испол­няют их просьбы, потому что далеко не все­гда это полезно детям. Напри­мер, малень­кий сын про­сит, чтобы отец купил ему аква­ланг, однако тот не испол­няет его просьбу, так как видит, что сын к этому еще не готов и на воде с ним может что-нибудь слу­читься. Точно так же посту­пает и Гос­подь – не дает нам того, чего про­сим, если видит, что это может нам повредить.

А ино­гда бывает и так: мы про­сим как будто бы и полез­ного, но Бог все равно нас не слу­шает, ибо видит неко­то­рые дру­гие при­чины, по кото­рым испол­не­ние наших про­ше­ний может при­не­сти нам вред. Одной из самых частых таких при­чин явля­ется нали­чие в чело­веке гор­до­сти или пред­рас­по­ло­жен­но­сти к ней. Напри­мер, кто-то молится об избав­ле­нии от какой-нибудь стра­сти – зави­сти, раз­дра­жи­тель­но­сти, непри­язни, жад­но­сти и тому подоб­ного. В этом слу­чае Гос­подь и хотел бы испол­нить нашу просьбу, однако не испол­няет ее, потому что гор­дому чело­веку это непре­менно при­не­сет вред. Гор­дость есть самая тон­кая и опас­ная страсть чело­ве­че­ской души, и если Бог видит, что испол­не­ние наших про­ше­ний спо­соб­ствует раз­ви­тию этой смер­тель­ной болезни, то Он не слу­шает нас. Ведь из двух зол выби­рают мень­шее, и часто ока­зы­ва­ется, что чело­веку лучше под­верг­нуться раз­лич­ным, пусть и сквер­ным гре­хам, чем, подобно бесам, сорваться в без­дну сата­нин­ской гордыни.

Об этом много ска­зали и напи­сали свя­тые отцы. Вот слова старца Паи­сия Афон­ского: «Чело­век может желать духов­ного пре­успе­я­ния, может про­сить Бога дать ему любовь, молитву, послу­ша­ние и все доб­ро­де­тели. Но мы должны твердо знать, это должно хорошо отло­житься у нас в голове, что, как бы мы ни тру­ди­лись, Бог нико­гда нам ничего этого не даст, если мы прежде не смиримся».

То же самое гово­рит пре­по­доб­ный Ана­то­лий Оптин­ский: «Сми­римся, и Гос­подь покроет, и будем святы. А пока не сми­римся и не уми­ло­сти­вим Бога, – хоть лоб об пол покло­нами раз­бей, стра­сти не ума­лятся». Итак, если в нас есть гор­дость, Бог не слу­шает наших молитв.

Еще Гос­подь не слу­шает нас в тех слу­чаях, когда это не согласно с непо­сти­жи­мыми путями Его Про­мысла. В таких слу­чаях Бог не слу­шает даже и молитвы вели­ких свя­тых. «В про­тив­ность опре­де­ле­нию Божию, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий, – про­сил вели­кий Мои­сей Бого­ви­дец, чтобы даро­вано ему было войти в землю Обе­то­ван­ную, и не был услы­шан; молился свя­той Давид, уси­ли­вая молитву постом, пеп­лом и сле­зами, о сохра­не­нии жизни забо­лев­шему сыну его; но не был услы­шан. И ты, когда про­ше­ние твое не будет испол­нено Богом, поко­рись бла­го­го­вейно воле Все­свя­того Бога, Кото­рый по недо­ве­до­мым при­чи­нам оста­вил твое про­ше­ние неисполненным».

Не сле­дует также забы­вать, что молитва сама по себе имеет вели­кую цен­ность, неза­ви­симо от того, слу­шает Бог наши про­ше­ния или нет. Цен­ность молитвы – в при­бли­же­нии к Богу, пред­сто­я­нии перед Ним, обще­нии с Ним – разве может что-нибудь срав­ниться с этим? Ведь обще­ние с Богом или, лучше ска­зать, Сам Гос­подь – бес­ко­нечно выше каких бы то ни было зем­ных благ, кото­рые мы бы думали от Него полу­чить. И кстати, часто еще и по этой при­чине Гос­подь не испол­няет наших про­ше­ний. Ибо, как гово­рит свя­ти­тель Игна­тий, «мило­сер­дый Бог, не испол­няя про­ше­ния, остав­ляет про­си­теля при его молитве, чтобы он не поте­рял ее, не оста­вил это выс­шее благо, когда полу­чит про­си­мое благо, гораздо мень­шее». Чело­век, напри­мер, молится, чтобы Гос­подь изба­вил его от какой-нибудь внут­рен­ней или внеш­ней про­блемы, но Гос­подь видит, что если чело­век от нее изба­вится, то пере­ста­нет молиться, как молился раньше, и потому не дает избав­ле­ния. Или дает не сразу, а по про­ше­ствии вре­мени, ино­гда продолжительного…

Молит­вен­ное дела­ние имеет много сту­пе­ней, на кото­рые вос­хо­дит моля­щийся по мере духов­ного роста. Сту­пени эти сильно отли­ча­ются друг от друга. На пер­вой сту­пени чело­век про­сто про­из­но­сит слова молитвы, ста­ра­ясь сосре­до­то­чить на них вни­ма­ние. Мно­гие думают, что этого доста­точно, что это и есть молитва. Однако свя­тые отцы учат нас, что это не так. Напри­мер, свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник гово­рит об Иису­со­вой молитве, что вни­ма­тель­ное про­из­не­се­ние ее слов не есть еще сама молитва, но только сред­ство, при­во­дя­щее к ней, как бы пер­вая сту­пень, откуда начи­на­ется путь к молитве. Если чело­век пой­дет по этому пути, то со вре­ме­нем, взойдя на каче­ственно дру­гую сту­пень, он при­дет и к самой молитве. Но и эта сту­пень – не послед­няя, есть и дру­гие сту­пени, выше ее. Есть, напри­мер, состо­я­ние молит­вен­ного созер­ца­ния, когда чело­веку откры­ва­ются неиз­ре­чен­ные тайны Божии. «Иное дело – молит­вен­ное услаж­де­ние, – гово­рит свя­той Исаак Сир­ский, – а иное – молит­вен­ное созер­ца­ние. Послед­нее в такой мере выше пер­вого, в какой совер­шен­ный чело­век выше несо­вер­шен­ного отрока». А пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Оптин­ский гово­рит об Иису­со­вой молитве, что на выс­ших сту­пе­нях она дости­гает такой силы, что может даже горы переставлять.

Итак, под­ве­дем крат­кий итог всему ска­зан­ному. Молитва – это путь чело­века к Богу, и она имеет много сту­пе­ней, кото­рыми этот путь изме­ря­ется. Мы, хри­сти­ане, при­званы к вос­хож­де­нию на сту­пени истин­ной совер­шен­ной молитвы. Свя­тые отцы назы­вают молитву мате­рью всех доб­ро­де­те­лей и учат нас молиться пра­вильно и посто­янно. Пре­по­доб­ный Фео­липт Фила­дель­фий­ский гово­рит о молитве сле­ду­ю­щее: «Если во вся­ком труде твоем будешь иметь неот­луч­ную матерь всего доб­рого – молитву, то она не воз­дрем­лет, пока не пока­жет тебе брач­ного чер­тога и не вве­дет внутрь». Потру­димся же, бра­тия и сестры, в молит­вен­ном дела­нии, при­ло­жим уси­лия к тому, чтобы молиться пра­вильно, пону­дим себя молиться посто­янно, поне­сем все эти труды с тер­пе­нием, чтобы и нам в свое время войти в небес­ный брач­ный чер­тог, в гря­ду­щее Цар­ство Хри­ста. Аминь.

 

^ 42. О печали и унынии

Печаль и уны­ние – это две из тех восьми осно­во­по­лож­ных стра­стей, о кото­рых гово­рят в своих кни­гах свя­тые отцы. В наше время эти два состо­я­ния души обычно не счи­та­ются стра­стями. Стра­сти в совре­мен­ном пони­ма­нии – это что-то непре­менно пла­мен­ное, тем­пе­ра­мент­ное, увле­ка­ю­щее за собой, напри­мер плот­ское вожде­ле­ние, игро­вой азарт или, в край­нем слу­чае, гнев и среб­ро­лю­бие. Печаль же и уны­ние – это, напро­тив, что-то холод­ное, скуч­ное, без­раз­лич­ное, то есть то, что на стра­сти совер­шенно не похоже. Однако и печаль, и уны­ние явля­ются самыми насто­я­щими стра­стями и, как про­чие стра­сти, овла­де­вают чело­ве­че­ской душой и при­но­сят ей вред.

Что же такое печаль, и что такое уны­ние, и в чем между ними раз­ница? В совре­мен­ном языке слова «печаль» и «уны­ние» имеют сход­ный смысл, так что мно­гие люди их не раз­ли­чают. Однако такое пони­ма­ние явля­ется оши­боч­ным. Хотя печаль и уны­ние между собой свя­заны, они, тем не менее, друг от друга отли­ча­ются, и каж­дое из этих состо­я­ний имеет свои харак­тер­ные осо­бен­но­сти. Можно ска­зать, что печаль и уны­ние – это две ста­дии одной и той же болезни. Пер­вая ста­дия – печаль. Если печаль не будет вовремя увра­че­вана, то она пере­хо­дит в хро­ни­че­скую ста­дию и ста­но­вится уны­нием. Рас­смот­рим коротко обе эти страсти.

В состо­я­ние печали мы впа­даем, когда чрез­мерно рас­стра­и­ва­емся от про­ис­хо­дя­щих с нами непри­ят­но­стей, скор­бей и вся­кого рода про­блем, неиз­бежно встре­ча­ю­щихся в жизни. Напри­мер, кто-то нас оби­дел, или что-то у нас не полу­чи­лось, или началь­ник сде­лал выго­вор, или мы забо­лели, или нас огор­чают дети, или что-нибудь у нас украли, или мы с кем-нибудь поссо­ри­лись. Из-за подоб­ного рода про­блем люди начи­нают рас­стра­и­ваться, пере­жи­вать и впа­дают таким обра­зом в состо­я­ние печали. При­знаки этого состо­я­ния сле­ду­ю­щие: огор­че­ние, мало­ду­шие, нетер­пе­ли­вость, ропот, упа­док духа, потеря надежды на Бога, неже­ла­ние нести свой крест.

Нужно ска­зать, что у печали есть одна осо­бен­ность: сте­пень этой стра­сти очень сильно зави­сит от нас самих – от того, как мы при­выкли вос­при­ни­мать жиз­нен­ные труд­но­сти. Люди по-раз­ному реа­ги­руют на одни и те же скорб­ные слу­чаи, и часто то, что явля­ется для одного пустя­ком, ста­но­вится для дру­гого тра­ге­дией. Один, напри­мер, полу­чил на экза­мене чет­верку вме­сто пятерки и так сильно от этого рас­стро­ился, что забо­лел, слег в постель и лежит, не встает. А дру­гой, имея про­блемы несрав­ненно боль­шие, пере­но­сит их бла­го­душно: напри­мер, какой-нибудь без­дом­ный живет на улице, не имеет ни иму­ще­ства, ни крыши над голо­вой и при этом не уны­вает, весел и улы­ба­ется. Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец в каче­стве при­мера ука­зы­вал на беду­и­нов, кото­рые все­гда бывают весе­лыми и раду­ются, несмотря на то что жизнь у них нелег­кая. «Смот­ришь, – гово­рил он, – бедуин с одним-един­ствен­ным зубом, а раду­ется, словно этот зуб у него пер­ла­мут­ро­вый. Дру­гому чело­веку одного только зуба и не хва­тает, а он из-за этого чув­ствует себя ущерб­ным». Из при­мера старца Паи­сия видно, что во мно­гом от самого чело­века зави­сит, насколько глу­боко печаль будет им вла­деть. И, увы, часто люди доб­ро­вольно сда­ются в плен этой стра­сти, рас­стра­и­ва­ясь из-за пустя­ков и усмат­ри­вая тра­ге­дию там, где ника­кой тра­ге­дии нет.

Печаль при­но­сит чело­ве­че­ской душе вред. Как моль изъ­едает одежду и червь точит дерево, гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние, так печаль вре­дит сердцу чело­века. То есть душа, кото­рая часто и чрез­мерно печа­лится как от реаль­ных, так и вооб­ра­жа­е­мых скор­бей, бывает похожа на одежду, изъ­еден­ную молью. Изъ­еден­ная одежда непри­годна для людей, а душа, одер­жи­мая печа­лью, непри­годна для духов­ной жизни, для слу­же­ния и уго­жде­ния Богу. Ста­рец Паи­сий гово­рит, что печаль обез­ору­жи­вает чело­века, что она выса­сы­вает все соки душев­ных и телес­ных сил и не дает ему ничего делать. Она отрав­ляет не только душу, но и в само тело вно­сит раз­лад. И потому, когда мы печа­лимся, то об этом раду­ется диа­вол, кото­рый очень не любит, когда хри­сти­ане раду­ются, но хотел бы все­гда видеть их печаль­ными и унывающими.

Если чело­век часто рас­стра­и­ва­ется и печа­лится от раз­ных при­чин, то со вре­ме­нем это ста­но­вится при­выч­кой, и тогда болезнь пере­хо­дит в сле­ду­ю­щую ста­дию: она ста­но­вится уны­нием. Уны­ние – это печаль, став­шая хро­ни­че­ской болез­нью. На совре­мен­ном языке уны­ние назы­ва­ется депрес­сией. Если для печали у чело­века все­гда име­ются кон­крет­ные при­чины, то при уны­нии чело­век нахо­дится в подав­лен­ном состо­я­нии уже без вся­кой при­чины. При­знаки уны­ния сле­ду­ю­щие: на душе тяжесть, тоска, мрак, чело­веку ничего не инте­ресно, ничего не хочется, его ничто не радует. Им овла­де­вают празд­ность, апа­тия и какое-то оце­пе­не­ние. Его мучает ощу­ще­ние своей ник­чем­но­сти, ненуж­но­сти, бес­смыс­лен­но­сти жизни.

Такое состо­я­ние пере­но­сится очень тяжело, и оно бывает очень опасно. Уны­ние может вверг­нуть чело­века в тяж­кие грехи: пьян­ство, блуд, нар­ко­ма­нию, может отторг­нуть от веры и Церкви, может дове­сти до отча­я­ния, а ино­гда и до само­убий­ства. Зная это, враг наш, диа­вол, часто ста­ра­ется бороть нас именно уны­нием, осо­бенно если видит в ком пред­рас­по­ло­жен­ность к этой стра­сти. «Как воры при наступ­ле­нии ночи, пога­сив огонь, легко могут и похи­тить иму­ще­ство, и умерт­вить вла­дель­цев его, так и диа­вол, вме­сто ночи и мрака наведя уны­ние, ста­ра­ется похи­тить все охра­ня­ю­щие помыслы, чтобы душе, лишен­ной их и бес­по­мощ­ной, нане­сти бес­чис­лен­ные раны», – гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст.

Итак, печаль и осо­бенно уны­ние – это очень вред­ные и опас­ные состо­я­ния души, с кото­рыми нужно бороться и кото­рых все­гда сле­дует избе­гать. «Уда­ляй от себя печаль, ибо печаль мно­гих убила, а пользы в ней нет», – гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние. Как же нам бороться с этими страстями?

Одним из силь­ней­ших средств такой борьбы явля­ется доб­ро­де­тель мило­сер­дия. Свя­тые отцы назы­вают мило­сер­дие убий­цей печали. Когда мы печа­лимся и уны­ваем, мы должны вспом­нить, что очень мно­гим в этом мире при­хо­дится несрав­ненно тяже­лее, чем нам. У нас, напри­мер, есть здо­ро­вье, а у мно­гих людей его нет, и они дол­гое время стра­дают от тяж­ких болез­ней: от рака, или диа­бета, или бывают пара­ли­зо­ваны, или лишены рук и ног, или поте­ряли зре­ние. У нас есть свой дом и крыша над голо­вой, а мно­гие люди, будучи без­дом­ными, живут на улице. Мы нахо­димся на сво­боде, а ведь есть немало таких, кто томится в тюрь­мах, и среди них есть даже люди неви­нов­ные. Да, нам часто при­хо­дится нелегко при раз­лич­ных жиз­нен­ных испы­та­ниях. Напри­мер, если у нас муж или сын стра­дают запо­ями, то нам бывает тяжело это пере­но­сить. Однако если мы вспом­ним, что есть люди, живу­щие дол­гие годы с пси­хи­че­ски боль­ным мужем или сыном, то мы пой­мем, что им при­хо­дится несрав­ненно тяже­лее, чем нам.

Итак, если мы знаем, что в мире много людей, кото­рым так же тяжело, как и нам, или даже еще тяже­лее, то поста­ра­емся этим людям чем-нибудь помочь. Напри­мер, ока­жем помощь без­дом­ному – дадим ему деньги, или одежду, или еду. Посе­тим зна­ко­мых нам боль­ных, пре­ста­ре­лых и несчаст­ных людей. Пожерт­вуем деньги на дет­ский приют, или интер­нат, или дом инва­ли­дов. Отпра­вим заклю­чен­ным в тюрь­мах необ­хо­ди­мые им вещи, одежду, книги. И вот когда мы что-нибудь из этого сде­лаем, мы уви­дим, что наши соб­ствен­ные скорби ста­нут намного легче, и уны­ние отсту­пит от нас. Есть такой духов­ный закон: Бог помо­гает тем, кто помо­гает дру­гим. Ста­рец Паи­сий гово­рит, что если чело­век помо­гает нести крест дру­гим людям, то намного легче ста­но­вится и его соб­ствен­ный крест.

Еще в борьбе с печа­лью и уны­нием может помочь памя­то­ва­ние той истины, что все про­ис­хо­дя­щее с нами про­ис­хо­дит по воле Божией. В Еван­ге­лии Хри­стос гово­рит, что даже с малень­кой птич­кой ничего не может слу­читься без воли Отца Небес­ного. Тем более не могут без Его воли про­ис­хо­дить с нами какие-либо скорби, болезни или бед­ствия. Для хри­стиан Про­мысл Божий все­гда дей­ствует во благо и во спа­се­ние, даже если мы сей­час этого не видим и не пони­маем. Любя­щим Бога, гово­рит апо­стол Павел, все содей­ствует ко благу. Для под­твер­жде­ния этой мысли свя­тые отцы ука­зы­вали на жития биб­лей­ских пра­вед­ни­ков. Напри­мер, когда бра­тья про­дали Иосифа в раб­ство, то он пре­тер­пел мно­гие скорби и бед­ствия: был рабом, сидел в тюрьме, ему угро­жала смерт­ная казнь. Однако Про­мыс­лом Божиим все это обра­ти­лось во благо, и Иосиф не только стал пра­ви­те­лем Египта, но и весь свой народ спас от голод­ной смерти. Подоб­ным обра­зом и Давид, хотя и был пома­зан в царя над Изра­и­лем, но, прежде чем ему дей­стви­тельно воца­риться, пре­тер­пел мно­гие гоне­ния, бед­ствия и опас­но­сти. И только после всех этих испы­та­ний он уже стал царем.

Исходя из этого, стоит ли удив­ляться, что и хри­сти­ане, пома­зан­ные при Кре­ще­нии в цар­ское досто­ин­ство, также должны в этом мире побо­роться и пре­тер­петь испы­та­ния, прежде чем они воца­рятся, то есть вой­дут в веч­ную небес­ную славу? Ведь не напрасно о свя­тых оби­та­те­лях гор­него мира ска­зано, что они при­шли туда «от вели­кой скорби». Это зна­чит, что, быв испы­тан­ными на земле, свя­тые уго­дили Богу и при­об­рели себе бла­жен­ную веч­ность. И отсюда видно, что скорби не вре­дят вер­ной Богу душе, но, напро­тив, помо­гают ей прийти на небо, помо­гают ей спа­саться. Если же скорби нам не вре­дят, а помо­гают спа­саться, если именно для этого они и посы­ла­ются от Бога, то зачем же тогда уны­вать от скорбей?

Есть и еще одно сред­ство, кото­рое помо­гает нам изба­виться от уны­ния: это память о том, что все в нашем мире вре­менно и ско­ро­течно, все быстро про­хо­дит и исче­зает. В том числе все скорб­ное и горь­кое. Если нам обе­щана на небе веч­ная награда, то разве не стоит ради нее с готов­но­стью пре­тер­петь вре­мен­ные скорби? Ведь именно это гово­рит апо­стол Павел: «Крат­ко­вре­мен­ное лег­кое стра­да­ние наше про­из­во­дит в без­мер­ном пре­из­бытке веч­ную славу». Обра­тим здесь вни­ма­ние, что апо­стол назы­вает зем­ные стра­да­ния «крат­ко­вре­мен­ными» и «лег­кими». Дей­стви­тельно, по срав­не­нию с веч­ной сла­вой, к кото­рой мы при­званы, любые наши скорби явля­ются и крат­ко­вре­мен­ными, и лег­кими. А если это так, если скорби явля­ются лишь крат­ко­вре­мен­ным испы­та­нием, то, конечно, нико­гда не сле­дует нам уны­вать от скор­бей. Одному из своих духов­ных чад свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов писал: «Не очень загля­ды­вайся на обсто­я­тель­ства жизни, – не стоят они, – идут, быстро мчатся, сме­ня­ются одни дру­гими. И сами мы мчимся к пре­делу веч­но­сти! А кто загля­дится на обсто­я­тель­ства, кому они пред­став­ля­ются недви­жу­щи­мися, – удобно впа­дает в уны­ние. Кто же видит, что все летит и сам он летит, тому легко, весело на сердце».

Нельзя не упо­мя­нуть и еще об одном сред­стве борьбы с уны­нием: о труде. Чело­век, кото­рый посто­янно чем-то занят, рабо­тает, тру­дится, намного меньше под­вер­жен дей­ствию печали и уны­ния. Труд изго­няет эти стра­сти, не остав­ляет для них места в душе. И наобо­рот, когда чело­век ничем не занят, когда он в празд­но­сти, душа его бывает пол­но­стью открыта для печали и уны­ния. Поэтому, когда мы уны­ваем, не будем оста­ваться в празд­но­сти, но пону­дим себя тру­диться, зай­мемся каким-нибудь делом, – и уны­ние отсту­пит от нас.

Сле­дует ска­зать еще и вот о чем. Даже если дол­гое время мы не можем спра­виться с уны­нием, даже если, несмотря на все уси­лия, оно про­дол­жает мучить нас, то и тогда не будем уны­вать! Ведь нередко само по себе уны­ние явля­ется частью дан­ного нам кре­ста, кото­рый мы для сво­его спа­се­ния должны поне­сти. Если чело­век это пони­мает и несет крест уны­ния с тер­пе­нием и бла­го­да­ре­нием Богу, то он полу­чит за свое муже­ство вели­кую награду. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рит, что именно при уны­нии обна­ру­жи­ва­ются истин­ные подвиж­ники; и ничто нам не достав­ляет столько вен­цов, как уны­ние, если мы несем его с верой и тер­пе­нием. И потому уны­вать не надо нико­гда, даже при самом унынии!

Бра­тия и сестры, наш мир лежит во зле, и много в нем есть такого, от чего можно печа­литься и уны­вать. Но мы все­гда должны пом­нить, что Хри­стос побе­дил мир – побе­дил со всем его злом, печа­лью и уны­нием. А это озна­чает, что и те, кто идет за Ним, то есть вер­ные хри­сти­ане, в конце кон­цов тоже непре­менно побеж­дают мир, хотя и должны в нем постра­дать и быть испы­тан­ными. Если мы идем за Хри­стом, то победа наша несо­мненна, она есть лишь вопрос вре­мени, и время это насту­пит скоро. И потому нико­гда не будем под­да­ваться печали и уны­нию, но про­ти­во­ста­нем этим стра­стям, пере­нося все жиз­нен­ные испы­та­ния, как стой­кий оло­вян­ный сол­да­тик, – с муже­ством и тер­пе­нием. Ибо если мы имеем тер­пе­ние, то нико­гда не смо­гут нас одо­леть ника­кие даже самые тяж­кие бед­ствия и скорби. И мы, когда прой­дем весь пред­на­зна­чен­ный нам от Бога путь, будем увен­чаны Им на небе­сах как вер­ные Его воины, как побе­ди­тели, как постра­дав­шие ради Хри­ста и сохра­нив­шие Ему вер­ность. Аминь.

 

^ 43. Притча о богаче и Лазаре

Глядя на этот мир, люди часто задают труд­ные вопросы. Почему один чело­век рож­да­ется бога­тым, а дру­гой бед­ным? Один наде­лен пре­крас­ным здо­ро­вьем, а дру­гой при­хо­дит на свет инва­ли­дом? Один от при­роды имеет хоро­шие спо­соб­но­сти, а дру­гой рож­да­ется сла­бо­ум­ным? «Где же спра­вед­ли­вость? – спра­ши­вают мно­гие. – Ведь хри­сти­ан­ство утвер­ждает, что Бог пра­во­су­ден и спра­вед­лив, но где же здесь спра­вед­ли­вость, если часто, напри­мер, бывает, что пороч­ные люди живут без­бедно и без­за­ботно, а доб­ро­де­тель­ные маются от бед­но­сти, скор­бей или болез­ней? Где же здесь спра­вед­ли­вость, какой смысл во всем этом?»

Все подоб­ные вопросы и недо­уме­ния пол­но­стью раз­ре­шает Еван­гель­ская притча о богаче и Лазаре. Содер­жа­ние ее нам зна­комо. В неко­то­ром городе жил в рос­кош­ном доме богач. Жизнь его была сплош­ным празд­ни­ком. Оде­вался он в пор­фиру и вис­сон. Пор­фира – это очень доро­гая ткань, окра­шен­ная пур­пур­ным кра­си­те­лем, добы­вав­шимся из мор­ских мол­люс­ков. Вис­сон – это осо­бая тон­чай­шей выделки белая ткань, тоже очень доро­гая. Такую одежду в древ­но­сти носили только цари и боль­шие богачи. Еван­ге­лие для того и упо­ми­нает назва­ния тка­ней, чтобы пока­зать, насколько богат был этот человек.

У ворот дворца, в кото­ром насла­ждался жиз­нью богач, лежал Лазарь. Лазарь был нищим, боль­ным и без­дом­ным, по-нашему бом­жом. Жизнь его была одним сплош­ным муче­нием. Он был покрыт гной­ными стру­пьями, и без­дом­ные собаки при­хо­дили и обли­зы­вали этот гной. Собака на Востоке счи­та­лась нечи­стым живот­ным, и тем, что Лазарь жил вме­сте с соба­ками, Еван­ге­лие пока­зы­вает всю бед­ствен­ность, весь ужас его положения…

Так дол­гое время жили эти люди неда­леко друг от друга. Но вот оба они – и Лазарь, и богач – один за дру­гим умерли. Конечно, богача хоро­нили с боль­шими поче­стями, и весь город шел за его похо­рон­ной про­цес­сией. Лазаря же поско­рее убрали с глаз долой и похо­ро­нили бес­славно, кое-как. И далее в Еван­ге­лии повест­ву­ется, насколько раз­лич­ной была их загроб­ная участь. Лазарь после смерти был отне­сен Анге­лами на лоно Авра­амово, в бла­жен­ное Цар­ство свя­тых. Богача же демоны свели в пре­ис­под­нюю, в адский огонь муче­ния. Велика была раз­ница между бога­чом и Лаза­рем при их зем­ной жизни. Но про­ти­во­по­лож­ное и несрав­ненно боль­шее раз­ли­чие яви­лось в их загроб­ной уча­сти, о чем и гово­рит богачу пра­вед­ный Авраам: между нами и вами про­ле­гает без­дна и вели­кая непро­хо­ди­мая пропасть.

Таким обра­зом, из Еван­ге­лия мы видим, что вся­кая зем­ная неспра­вед­ли­вость, вся­кие невин­ные стра­да­ния будут исправ­лены и воз­на­граж­дены в веч­но­сти, в гря­ду­щем Цар­стве Хри­ста. Гос­подь – пра­вед­ный Судия, и Он про­из­ве­дет рас­чет и уплату по всем дол­гам с каж­дым чело­ве­ком. Упрек Бога в неспра­вед­ли­во­сти, может быть, был бы допу­стим в том слу­чае, если бы со смер­тью для чело­века все кон­ча­лось. Тогда – да, можно было бы гово­рить, что мир пере­пол­нен неспра­вед­ли­во­стью, ибо какая же спра­вед­ли­вость, если один доб­рый чело­век, как, напри­мер, Лазарь, всю жизнь муча­ется, а дру­гой, пороч­ный, как Еван­гель­ский богач, насла­жда­ется? Если бы после смерти для обоих оди­на­ково все кон­ча­лось, то мы могли бы ска­зать, что жизнь Лазаря – это сплош­ная и бес­смыс­лен­ная неспра­вед­ли­вость. Но в том-то и дело, что после смерти ничего не кон­ча­ется, а наобо­рот, все только начи­на­ется. Начи­на­ется новая жизнь, новый образ бытия; чело­век пере­хо­дит в дру­гой мир, где и будет про­из­ве­ден спра­вед­ли­вый и окон­ча­тель­ный рас­чет – рас­чет не по чело­ве­че­ской правде, но по правде Божией.

Ста­рец Паи­сий Афон­ский гово­рил, что у хри­стиан за каж­дую болезнь, за каж­дую неспра­вед­ли­вость, если они с тер­пе­нием и дове­рием Богу при­ни­мают все это, на небе открыт счет, куда откла­ды­ва­ется небес­ное воз­на­граж­де­ние. Бог как бы так гово­рит каж­дому чело­веку: «Ты много маялся, мучился в этом мире? Я дам тебе самое бла­жен­ное место в Раю. Ты поте­рял зре­ние и всю жизнь про­жил сле­пым? Я дам тебе самое свет­лое место в Раю. Ты родился инва­ли­дом и уро­дом? Я дам тебе всю кра­соту гор­него мира, кра­соту веч­ную, кото­рую никто и нико­гда не отни­мет у тебя. Ты был сла­бо­ум­ным? Я дам тебе все сокро­вища пре­муд­ро­сти и веде­ния, и ты будешь знать то, чего не знают муд­рецы и про­фес­сора мира сего и чего ни один чело­век нико­гда не пред­по­ла­гал знать». И таким обра­зом про­из­ве­дет Гос­подь рас­чет с каж­дым чело­ве­ком, так совер­шит Он суд по Своей Боже­ствен­ной правде…

Притча о богаче и Лазаре убеж­дает нас в том, что вся зем­ная неспра­вед­ли­вость, все зем­ные стра­да­ния и горечь будут побеж­дены и исправ­лены в Буду­щем веке, где каж­дый полу­чит воз­да­я­ние от Бога, соот­вет­ственно тому, как он про­жил на земле. И все Свя­щен­ное Писа­ние сви­де­тель­ствует о том же – что Бог есть пра­вед­ный Судия, все пути и дела Кото­рого святы, истинны и спра­вед­ливы. «Имя Гос­пода про­слав­ляю, – вос­кли­цает в песни про­рок Мои­сей, – воз­дайте славу Богу. Он твер­дыня; совер­шенны дела Его, и все пути Его пра­ведны; Бог верен, и нет неправды в Нем; Он пра­ве­ден и исти­нен». И потому, несо­мненно, на послед­нем Страш­ном Суде все те, кто упре­кал Бога в неспра­вед­ли­во­сти, уви­дят свою ошибку и будут вынуж­дены вме­сте с псал­мо­пев­цем Дави­дом ска­зать: «Пра­ве­ден еси, Гос­поди, и правы суды Твои». Аминь.

 

^ 44. Собор Архистратига Божия Михаила

Всем известны пер­вые слова Биб­лии: «В начале сотво­рил Бог небо и землю». В этих сло­вах под «небом» свя­тые отцы пони­мали не наше голу­бое небо и даже не звезд­ное небо, не все­лен­ную с ее галак­ти­ками и туман­но­стями (ибо весь этот мате­ри­аль­ный кос­мос назван сло­вом «земля»), а пони­мали гор­ний мир, мир бес­плот­ных существ, мир Анге­лов. Вообще в Свя­щен­ном Писа­нии выра­же­ние «небо и земля» озна­чает пол­ноту тво­ре­ния Божия – все то, что создано Богом. Таким обра­зом, из самых пер­вых слов Биб­лии нам откры­ва­ется вели­кая тайна – мы узнаем, что тво­ре­ние Божие состоит из двух частей: неба, или нема­те­ри­аль­ного Ангель­ского мира, и земли, то есть мате­ри­аль­ного кос­моса. В после­ду­ю­щих сти­хах Биб­лия довольно подробно повест­вует об устро­е­нии Богом «земли», то есть мате­ри­аль­ного мира. Об Ангель­ском же мире больше ничего не гово­рится. Писа­ние покрыло эту тайну мол­ча­нием, – может быть, потому, что чело­век, какой он есть сей­час, все равно не мог бы ее вме­стить. Ибо реаль­но­сти гор­него мира непо­сти­жимы для людей, в чем убеж­дают нас, напри­мер, и извест­ные слова Хри­ста: «Если Я ска­зал вам о зем­ном, и вы не верите, как пове­рите, если буду гово­рить вам о небес­ном?» Вот почему о жизни Анге­лов нам известно немного. Попро­буем тем не менее на осно­ва­нии Биб­лии и свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний изло­жить то, что мы знаем об Ангель­ском мире.

Итак, что же за суще­ства Ангелы? Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин дает сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние: «Ангел есть сущ­ность, ода­рен­ная умом, все­гда дви­жу­ща­яся, обла­да­ю­щая сво­бод­ной волей, бес­те­лес­ная, слу­жа­щая Богу, по бла­го­дати полу­чив­шая для своей при­роды бес­смер­тие, како­вой сущ­но­сти вид и опре­де­ле­ние знает один Созда­тель… Ангелы – вто­рые, пости­га­е­мые только умом, светы, име­ю­щие свет от пер­вого и без­на­чаль­ного Света; не име­ю­щие нужды в языке и слухе, но без про­из­но­си­мого слова сооб­ща­ю­щие друг другу соб­ствен­ные мысли и реше­ния… Они – сильны и готовы к испол­не­нию Боже­ствен­ной воли, и вслед­ствие быст­роты, при­су­щей их при­роде, тот­час повсюду ока­зы­ва­ются, где бы ни пове­лело Боже­ствен­ное мано­ве­ние, и обе­ре­гают обла­сти земли, и управ­ляют наро­дами и стра­нами, смотря по тому, как пове­лено им Твор­цом, и рас­про­ря­жа­ются нашими делами, и помо­гают нам… они видят Бога, насколько для них воз­можно, и имеют это пищей».

Таким обра­зом, из слов свя­того Иоанна сле­дует, что Ангелы есть суще­ства бес­плот­ные, бес­смерт­ные, несрав­ненно более совер­шен­ные, чем чело­век в его зем­ном состо­я­нии. Ангелы были сотво­рены Богом раньше, чем мате­ри­аль­ный мир, раньше, чем яви­лось время, про­стран­ство и мате­рия. Тот факт, что к моменту сотво­ре­ния мира Ангелы уже суще­ство­вали, под­твер­жда­ется сло­вами Гос­пода в книге Иова: «Егда сотво­рены быша звезды, вос­хва­лиша Мя гла­сом велиим вси Ангели Мои».

Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин гово­рит, что Ангелы «не имеют тро­я­кого изме­ре­ния». Это озна­чает, что в нашем трех­мер­ном про­стран­стве они не зани­мают ника­кого объ­ема и не имеют в нем ника­кого раз­мера. Это и понятно, ведь Ангелы суще­ство­вали, когда самого этого про­стран­ства еще не было. По той же при­чине Ангелы не свя­заны про­стран­ством в такой сте­пени, как мы, и могут, напри­мер, мгно­венно пере­ме­щаться в любое место; также для них не суще­ствует мате­ри­аль­ных преград.

Ангелы обла­дают вели­кой силой, вла­стью и могу­ще­ством, о чем сви­де­тель­ствуют мно­гие харак­тер­ные повест­во­ва­ния Биб­лии. Напри­мер, свя­той Иоанн Бого­слов видел в откро­ве­нии «Ангела силь­ного, схо­дя­щего с неба, обле­чен­ного обла­ком; над голо­вою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огнен­ные». И еще видел дру­гого Ангела, схо­дя­щего с неба и име­ю­щего вели­кую власть и славу, так что земля осве­ти­лась от славы его. О могу­ще­стве Ангель­ских чинов пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дий­ский гово­рит, что сила и власть даже одного Ангела настолько велики, что он мог бы весь мир уни­что­жить во мгно­ве­ние ока.

При­рода Ангель­ская неви­дима и непо­сти­жима для чело­века, но знает ее только сотво­рив­ший ее Бог. Хотя в Биб­лии и опи­саны явле­ния Анге­лов в виде све­то­нос­ных юно­шей, или вои­нов, или шесто­кры­лых живот­ных – Херу­ви­мов, или таин­ствен­ных колес­ниц, или мно­го­очи­тых львов, тель­цов и орлов, однако свя­тые отцы гово­рят, что эти образы не явля­ются истин­ной при­ро­дой Анге­лов, но при­ни­ма­ются ими только ради людей, ради их вос­при­я­тия – для откро­ве­ния им Боже­ствен­ных тайн. «Ангель­ские силы нис­хо­дят с кры­льями, – гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, – не потому, чтобы у этой бес­те­лес­ной силы были кры­лья, но в знак того, что они схо­дят с высо­чай­ших обла­стей, оста­вив гор­ние оби­тели». Саму же Ангель­скую при­роду никто из людей не видел и видеть не может. Однако при­рода эта отча­сти все же про­яв­ляет себя при явле­ниях Анге­лов, и, по сло­вам свя­тых отцов, она невы­ра­зимо пре­красна и сияет бес­чис­лен­ными совер­шен­ствами, кото­рые вло­жил в нее создав­ший ее Бог.

Ангелы явля­ются слу­жи­те­лями Бога и Его посред­ни­ками в управ­ле­нии миром. «Эти Умы (Ангелы), – гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов, – при­няли каж­дый какую-либо одну часть все­лен­ной или при­став­лены к чему-нибудь одному в мире, как это было ведомо все Устро­ив­шему и Рас­пре­де­лив­шему». Из книги Апо­ка­лип­сис видно, что суще­ствуют Ангелы, име­ю­щие власть над сти­хи­ями и силами мате­ри­аль­ного мира. Там, напри­мер, упо­ми­на­ются «Ангел вод» и «Ангел, име­ю­щий власть над огнем». Эти Ангелы явля­ются испол­ни­те­лями воли Божией в нашем мире – через них Бог управ­ляет сти­хи­ями воды и огня.

Вообще из книги Апо­ка­лип­сис, как и из дру­гих биб­лей­ских книг, видно, что Ангелы при­ни­мают самое актив­ное уча­стие в рас­кры­тии судеб Божиих на земле. Это уча­стие про­яв­ля­ется, напри­мер, в том, что у каж­дого народа име­ется свой Ангел Хра­ни­тель, кото­рый направ­ляет его на исто­ри­че­ские пути, Богом для него пред­на­зна­чен­ные. «Они (Ангелы) охра­няют части земли, пра­вят наро­дами и местами, как постав­лены на то Твор­цом», – гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин. Как известно, в книге про­рока Дани­ила упо­ми­на­ются Ангелы иудей­ского, гре­че­ского и пер­сид­ского народов.

Если Ангелы участ­вуют в обыч­ной зем­ной исто­рии наро­дов, то гораздо больше они участ­вуют в Свя­щен­ной исто­рии – в исто­рии народа Божия, в исто­рии Церкви – как вет­хо­за­вет­ной, так и ново­за­вет­ной. Из Биб­лии видно, что во всех важ­ных собы­тиях этой исто­рии Ангелы при­ни­мали самое непо­сред­ствен­ное уча­стие. Ангелы хра­нили родо­на­чаль­ни­ков народа Божия – Авра­ама, Иса­ака, Иакова и про­чих – в их зем­ных стран­ство­ва­ниях. Анге­лов, вос­хо­дя­щих и нис­хо­дя­щих по таин­ствен­ной лест­нице, созер­цал в виде­нии пат­ри­арх Иаков. Через Анге­лов Мои­сей полу­чил от Бога Закон на Синае. Ангелы помо­гали еврей­скому народу выйти из Египта и овла­деть зем­лей Обе­то­ван­ной. Иисусу Навину, напри­мер, являлся сам Архи­стра­тиг Михаил, воз­глав­ля­ю­щий небес­ное воин­ство. Ангелы воз­ве­щали вет­хо­за­вет­ным про­ро­кам волю Божию. Про­рок Даниил полу­чал в Вави­лоне откро­ве­ния от Архан­гела Гав­ри­ила. Также и дру­гим весьма мно­гим пра­вед­ни­кам Вет­хого Завета явля­лись Ангелы для откро­ве­ния, для настав­ле­ния, для помощи, для исце­ле­ния. В Иеру­са­лиме, как мы знаем, был свя­той источ­ник Вифезда, в кото­рый по вре­ме­нам схо­дил Ангел, и пер­вый, кто после этого погру­жался, выздо­рав­ли­вал от любой болезни.

Еще боль­шее уча­стие при­ни­мали Ангелы в собы­тиях Нового Завета. Так, известно, что Архан­гел Гав­риил бла­го­вест­во­вал Деве Марии, что Она родит Сына Божия. Ангел воз­ве­стил о рож­де­нии Мес­сии виф­ле­ем­ским пас­ту­хам. Чудес­ная звезда, при­вед­шая волх­вов ко Хри­сту, по слову пре­по­доб­ного Фео­дора, была не чем иным, как Анге­лом, кото­рый был видим ими как яркая звезда. От про­чих звезд она отли­ча­лась тем, что не сто­яла на месте, но могла дви­гаться. Звезда вела их за собой, пока, нако­нец, не оста­но­ви­лась над тем местом, где был Хри­стос и Его Пре­чи­стая Матерь. Ангел явился пра­вед­ному Иосифу и ска­зал, чтобы они с Марией и Мла­ден­цем бежали в Еги­пет от убийцы Ирода. Ангелы слу­жили Хри­сту в пустыне. Ангел укреп­лял Его в Геф­си­ман­ском саду. Ангел воз­ве­стил женам миро­но­си­цам о Вос­кре­се­нии Хри­ста. Ангелы яви­лись апо­сто­лам после Его Воз­не­се­ния. Ангел осво­бо­дил ожи­дав­шего казни апо­стола Петра и чудес­ным обра­зом вывел его из тюрьмы. Нако­нец, в послед­ней книге Биб­лии, в Откро­ве­нии, Ангелы явля­ются, несо­мненно, глав­ными дей­ству­ю­щими лицами, слу­жи­те­лями и испол­ни­те­лями воли Божией как в духов­ном, так и в мате­ри­аль­ном мире. Ангелы будут сопро­вож­дать Хри­ста при Его Вто­ром при­ше­ствии. В Еван­ге­лии даже ска­зано, что все свя­тые Ангелы при­дут тогда с Ним. Ангелы также собе­рут всех пра­вед­ни­ков от четы­рех кон­цов земли и поста­вят их пред Богом.

Сле­дует ска­зать, что и после свя­щен­ных собы­тий Нового Завета Ангелы не уда­ли­лись на небо, но про­дол­жают участ­во­вать в жизни зем­ной Церкви. Мы знаем, напри­мер, что Анге­лами охра­ня­ются на земле храмы Божии. Бла­жен­ный Иоанн Мосх повест­вует об Авве Леон­тии, как одна­жды он в вос­кре­се­нье при­шел в цер­ковь для при­об­ще­ния Свя­тых Таин. Войдя в храм, он уви­дел Ангела, сто­я­щего по пра­вую сто­рону пре­стола. Пора­жен­ный ужа­сом, он уда­лился в свою келью. И был к нему глас: «С тех пор как освя­щен этот пре­стол, мне запо­ве­дано нахо­диться при нем».

Но Ангелы не про­сто охра­няют храмы Божии, – они еще при­ни­мают уча­стие в пра­во­слав­ном бого­слу­же­нии. Об этом нам известно из жиз­не­опи­са­ний мно­гих свя­тых. Так, в житии пре­по­доб­ного Сер­гия рас­ска­зы­ва­ется, как Ангел сослу­жил с ним литур­гию. Также и в житии свя­ти­теля Спи­ри­дона повест­ву­ется об Ангель­ском хоре, пев­шем на его службе. Об уча­стии Анге­лов в бого­слу­же­нии сви­де­тель­ствует и Сама Цер­ковь: «Ныне силы небес­ные с нами неви­димо слу­жат», – поется на Пре­ждео­свя­щен­ной литур­гии. Перед малым вхо­дом свя­щен­ник молится, чтобы Гос­подь послал Анге­лов, участ­ву­ю­щих в этом свя­щен­но­дей­ствии. Кроме того, на литур­гии поются «Три­свя­тое» и сера­фим­ская песнь «свят, свят, свят». Эти пес­но­пе­ния не чело­ве­че­ские, они при­над­ле­жат Анге­лам, и во время службы их неви­димо поют вме­сте с людьми Ангелы.

Далее, сле­дует ска­зать, что и таин­ства цер­ков­ные Гос­подь совер­шает через Анге­лов. Почему и учит Цер­ковь, что Кре­ще­ние, При­ча­ще­ние и Испо­ведь совер­ша­ются неза­ви­симо от лич­ного досто­ин­ства или недо­сто­ин­ства свя­щен­ника. Если слу­жа­щий свя­щен­ник гре­шен и недо­стоин, то в этом слу­чае все совер­шает Ангел, свя­щен­ник же будет отве­чать перед Богом за свои ошибки и грехи.

По слову пре­по­доб­ного Фео­дора, Ангелы чело­ве­ко­лю­бивы, ибо они при­няли дар чело­ве­ко­лю­бия от сво­его чело­ве­ко­лю­би­вого Вла­дыки – Бога. И потому в жизни хри­стиан Ангелы при­ни­мают самое бли­жай­шее уча­стие. Известно, напри­мер, что у каж­дого из нас есть Ангел Хра­ни­тель. Пре­по­доб­ный Ана­ста­сий Синаит пишет, что «тем, кото­рые спо­до­би­лись кре­ще­ния и воз­но­сятся на высоту доб­ро­де­те­лей, даны от Бога Ангелы, забо­тя­щи­еся о них и содей­ству­ю­щие им… В этом уве­ряет нас Гос­подь, когда гово­рит, что есть Ангелы Хра­ни­тели у вся­кого, кто верует в Него». Ангел Хра­ни­тель помо­гает хри­сти­а­нину, хра­нит его на всех зем­ных путях, а глав­ное, хра­нит на том послед­нем, самом важ­ном и опас­ном пути, когда душа, раз­лу­чив­шись с телом и вос­ходя на небо, будет про­хо­дить мытарства.

Осо­бенно вни­ма­тельно Ангелы хра­нят тех, кто под­ви­за­ется в хри­сти­ан­ской жизни и имеет в себе небес­ные сокро­вища – Еван­гель­ские доб­ро­де­тели и Бла­го­дать. Так бывает и у людей: чем больше богат­ство, тем больше охраны к нему при­став­ляют. Поэтому свя­тых и пре­успев­ших в духов­ной жизни хра­нит даже не один Ангел Хра­ни­тель, но целый сонм Анге­лов. «Если име­ешь в душе дела, достой­ные Ангель­ского хра­не­ния, – гово­рит свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий, – и ум твой обо­га­щен позна­нием истины, за доб­ро­де­тели Бог неиз­бежно при­ста­вит к тебе стра­жей и хра­ни­те­лей и огра­дит тебя Анге­лами. Смотри же, какова при­рода Анге­лов! Один Ангел рав­ня­ется целому воин­ству и мно­го­чис­лен­ному опол­че­нию. Итак, в вели­чии тво­его хра­ни­теля Гос­подь дарует тебе опол­че­ние, а в кре­по­сти Ангела как бы ограж­дает тебя ото­всюду его защитой».

Если хри­сти­а­нина высо­кой жизни хра­нит не один, а много Анге­лов, то, наобо­рот, те, кто закос­нел во зле, нахо­дятся в опас­но­сти лишиться даже и одного Ангела, дан­ного при Кре­ще­нии. «Как пчел отго­няет дым и голу­бей смрад, так и хра­ни­теля нашей жизни Ангела отда­ляет мно­го­пла­чев­ный и смер­дя­щий грех», – гово­рит свя­ти­тель Васи­лий. Конечно, это не озна­чает, что Ангел сразу убе­гает, как только мы совер­шаем какой-нибудь грех. Ино­гда на иллю­стра­циях в хри­сти­ан­ских книж­ках Ангел Хра­ни­тель изоб­ра­жа­ется в каче­стве эта­кого плак­си­вого и сла­бо­нерв­ного мелан­хо­лика, кото­рый при малей­шем грехе сво­его под­опеч­ного, сразу же уда­ря­ется в слезы и убе­гает, неиз­вестно куда. На деле, конечно, все бывает совсем не так. Старца Паи­сия Свя­то­горца спра­ши­вали: правда ли, что Ангел уда­ля­ется при совер­ше­нии греха, на что ста­рец отве­тил, что если бы Ангел так легко ухо­дил, то мир давно бы погиб. Из этих слов видно, что Ангел Хра­ни­тель отсту­пает от чело­века не легко и не быстро.

Однако если хри­сти­а­нин созна­тельно, упорно и дол­го­вре­менно пре­бы­вает во зле, попи­рая запо­веди Бога, то дей­стви­тельно может слу­читься, что Ангел Хра­ни­тель отсту­пит от него. «Если мы, люди, – гово­рит свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский, – уда­ля­емся от людей, склон­но­сти кото­рых про­ти­во­по­ложны нашим склон­но­стям, если настав­ник отре­ка­ется от уче­ника, не внем­лю­щего настав­ле­ниям, или вос­пи­та­тель от вос­пи­тан­ника, отвер­га­ю­щего руко­вод­ство, если даже отец уда­ляет от себя непо­кор­ного сына, – как не уда­литься, нако­нец, от нас свя­тым Анге­лам, если мы не сле­дуем их спа­си­тель­ным вну­ше­ниям и остав­ляем бес­плод­ным для нас их слу­же­ние? Как не уда­литься от нас небес­ным Силам, если мы пре­да­емся только зем­ному? Как не уда­литься чистым духам, если мы живем в нечи­стоте плоти? Как не уда­литься Анге­лам Божиим, если мы непре­станно имеем в мыс­лях и жела­ниях не Бога и Хри­ста Его, но мир и самих себя?»

Горе, вели­кое горе тому чело­веку, от кото­рого отсту­пил Ангел Хра­ни­тель! Он оста­ется без­за­щит­ным перед силами тьмы. Об этом гово­рит свя­ти­тель Васи­лий: «Вся­кая душа, остав­ша­яся (за кос­не­ние во зле) без защиты Ангела Хра­ни­теля, пре­да­ется на раз­граб­ле­ние вра­гам и на попрание».

Сле­дует также ска­зать, что Ангелы Хра­ни­тели не про­сто хра­нят нас, но и осу­ществ­ляют нашу связь с Богом, с небом, со свя­тыми. Без них эта связь будет разо­рвана. Ангелы воз­но­сят наши молитвы к Богу и от Бога при­но­сят нам помощь, или дары, или вра­зум­ле­ние, или исце­ле­ние, или что дру­гое. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рит: «Доколе они (Ангелы) к нам не при­бли­зятся, дотоле и весь труд наш бес­по­ле­зен и без­успе­шен; ибо молитва наша не имеет ни силы дерз­но­ве­ния, ни крыл чистоты и не может воз­не­стись ко Гос­поду, если Ангелы наши не при­бли­зятся к нам и, взявши ее, не при­не­сут ко Господу».

Также когда мы молимся свя­тым, то наши молитвы пере­дает им Ангел Хра­ни­тель. Если же мы молимся за какого-нибудь чело­века, то, по слову старца Паи­сия, наш Ангел может помочь ему с быст­ро­той мол­нии. Кроме того, если мы за кого-нибудь молимся, то за нас молится Ангел Хра­ни­тель этого чело­века. Таким обра­зом, Ангелы активно участ­вуют в нашей хри­сти­ан­ской жизни, осу­ществ­ляя нашу связь с Богом и соеди­няя нас со свя­тыми и друг с другом.

Ангель­ский мир имеет свою иерар­хию. «Хотя слу­жеб­ные духи на небе­сах нетленны и бес­смертны, Бог не бла­го­во­лил, чтобы все они состо­яли в одном чине. Напро­тив, уста­нов­лено, чтобы и у Боже­ствен­ных слу­жи­те­лей были начала, вла­сти и пре­иму­ще­ства», – гово­рит пре­по­доб­ный Ефрем Сир­ский. При­нято счи­тать, что суще­ствует девять чинов Анге­лов – три сте­пени по три чина в каж­дой. На пер­вой сте­пени – Ангелы, Архан­гелы и Начала. На вто­рой – Вла­сти, Силы, Гос­под­ства, на тре­тьей, выс­шей, – Пре­столы, Херу­вимы и Сера­фимы. Однако сле­дует пом­нить, что Ангель­ский мир только очень при­бли­зи­тельно можно опи­сать этими чинами. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «Есть Ангелы и Архан­гелы, Пре­столы, Гос­под­ства, Начала и Вла­сти; но не одни эти сонмы суще­ствуют на небе­сах, а бес­ко­неч­ные полки и неис­чис­ли­мые пле­мена, кото­рых не может изоб­ра­зить ника­кое слово».

Иерар­хия Анге­лов про­яв­ля­ется в том, что низ­шие при­ни­мают веде­ние, силу и власть от выс­ших, а самые выс­шие – от Бога. Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов гово­рит: «(Ангелы) или от пер­вой При­чины оза­ря­ются чистей­шим, свя­тей­шим оза­ре­нием, или, по мере есте­ства и чина, иным спо­со­бом (от выс­ших к низ­шим) при­ем­лют озарение».

На самом верху небес­ной иерар­хии стоят выс­шие Архан­гелы. Имена неко­то­рых из них мы знаем из Биб­лии, дру­гие же известны из пре­да­ния Церкви. Эти Архан­гелы исчис­ля­ются так: Михаил, Гав­риил, Рафаил, Уриил, Села­фиил, Иегу­диил; Вара­хиил, Иере­миил. Каж­дый из них имеет перед Богом свое осо­бое служение.

Сле­дует также ска­зать, что Ангель­ская иерар­хия имеет место, только пока суще­ствует мате­ри­аль­ный мир, в гря­ду­щей же веч­но­сти иерар­хии уже не будет. Тогда уже «не один от дру­гого будет при­ни­мать откро­ве­ние славы Божией к про­слав­ле­нию и весе­лию души своей, – гово­рит свя­той Исаак Сир­ский, – но каж­дому по мере доб­ле­стей его, непо­сред­ственно, что сле­дует ему, дано будет Вла­ды­кою по досто­ин­ству… ибо там нет ни уча­щего, ни поуча­е­мого, ни име­ю­щего нужду, чтобы дру­гой вос­пол­нил недо­ста­ток его. Там один Дая­тель, непо­сред­ственно дар­ству­ю­щий спо­соб­ным при­ять… там пре­кра­тятся чины уча­щих и уча­щихся, и быст­рота жела­ния вся­кого будет стре­миться к Единому».

Еще сле­дует ска­зать, что Ангелы пере­дают Бла­го­дать, веде­ние и силу не только друг другу, но и людям, кото­рые спо­собны это при­нять и вме­стить. По слову пре­по­доб­ного Иса­ака, именно «через гор­ние чины при­ем­лют свя­тые свет созер­ца­ния». И потому в каком-то смысле можно гово­рить, что чело­век тоже при­над­ле­жит к Ангель­скому чину. Не про­сто так мы поем на литур­гии: «Иже Херу­вимы тайно обра­зу­юще». Также не напрасно свя­тые отцы учат, что хри­сти­ане при­званы соеди­ниться с Анге­лами и занять места, осво­бо­див­ши­еся на небе после паде­ния демо­нов. В слове «На собор Небес­ных чинов» пре­по­доб­ный Фео­дор гово­рит, что есть девять чинов Ангель­ских, а деся­тый чин – чело­век. Об этих десяти чинах, или драх­мах, гово­рит и Хри­стос в Еван­ге­лии: «Какая жен­щина, имея десять драхм, если поте­ряет одну драхму, не зажжет свечи и не ста­нет мести ком­нату и искать тща­тельно, пока не най­дет, а найдя, созо­вет подруг и сосе­док и ска­жет: пора­дуй­тесь со мною: я нашла поте­рян­ную драхму». Также и слова Хри­ста об одной заблу­див­шейся овце и девя­но­ста девяти неза­блу­див­шихся свя­тые отцы отно­сили к чело­веку и к Ангелам.

Из всего ска­зан­ного сле­дует, бра­тия и сестры, что мы при­званы к тому, чтобы соеди­ниться на небе с Ангель­скими силами в их веч­ном пред­сто­я­нии и сла­во­сло­вии Бога. Однако, для того чтобы это про­изо­шло, мы должны под­ра­жать Анге­лам в их совер­шен­ствах. Ангелы святы – и мы должны жить свято. Ангелы сияют чисто­той – и мы должны стре­миться к чистоте, уда­ля­ясь от греха и вся­кой скверны. Ангелы пла­ме­неют любо­вью к Богу и к людям – и мы должны учиться этой небес­ной любви. Из-за любви к Богу Ангелы не знают покоя ни днем, ни ночью, но пре­бы­вают в непре­стан­ном сла­во­сло­вии Творца. И мы должны все­гда про­слав­лять Гос­пода сво­ими молит­вами, сво­ими сло­вами, сво­ими делами и всей своей жиз­нью. И если будем ста­раться так жить, то, несо­мненно, в свое время при­со­еди­нимся к Ангель­ским небес­ным ликам и сольемся с ними в веч­ном сла­во­сло­вии Бога Творца, Кото­рому одному подо­бает вся­кая слава, честь и дер­жава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

 

^ 45. О том, чтобы не прилепляться к земле

Слово Божие учит нас не при­леп­ляться к земле – к зем­ным вещам, зем­ным удо­воль­ствиям, зем­ному богат­ству. Не соби­райте себе сокро­вищ на земле, гово­рит Гос­подь. Почему Он так гово­рит? Потому что душа чело­века изна­чально была создана для бого­об­ще­ния, для того, чтобы созер­цать Бога и соеди­няться с Ним. О сотво­ре­нии чело­века в Биб­лии ска­зано: «И создал Гос­подь Бог чело­века из праха зем­ного, и вду­нул в лицо его дыха­ние жизни, и стал чело­век душою живою». Свя­тые отцы, объ­яс­няя эти слова, гово­рят, что душа чело­века – это дыха­ние из уст Божиих, и как дыха­ние бывает близко к тому, кто дышит, так и душа по самому сво­ему про­ис­хож­де­нию должна быть близка к Богу. Однако душа наша так устро­ена, что не может слу­жить одно­вре­менно двум гос­по­дам, ей нужно выби­рать что-то одно – или небо, или землю, или Бога, или мир сей. Свя­ти­тель Тихон Задон­ский срав­ни­вал душу с зер­ка­лом: куда она обра­щена – то в ней и отра­жа­ется, с тем она и на Суд пой­дет. Обра­щена она к Богу, к небу – отра­жа­ется в ней Гос­подь и все небес­ное. А если обра­щена к земле, то отра­жа­ется в ней зем­ная суета, зем­ные грехи и стра­сти, одним сло­вом, мир сей, во зле лежащий.

Увы, очень часто, или можно даже ска­зать почти все­гда, зер­кало нашей души бывает обра­щено именно к земле и зем­ному. Навер­ное, девя­но­сто девять про­цен­тов нашего вре­мени, наших сил, наших талан­тов и спо­соб­но­стей мы отдаем зем­ным делам. Деньги, карьера, машина, гараж, ком­пью­тер, дача, ого­род, кино, музыка, удо­воль­ствия, хобби, теле­ви­зор, одежда… Нет числа нашим зем­ным забо­там и попе­че­ниям. Всем этим мы бываем заняты и обо всем этом думаем прак­ти­че­ски посто­янно. К нам с пол­ным пра­вом можно отне­сти слова Писа­ния: живу­щие по плоти непре­станно помыш­ляют о плот­ском. Только в очень ред­кие минуты мы по-насто­я­щему вспо­ми­наем о Боге и по-насто­я­щему молимся.

Между тем в жизни хри­сти­а­нина все должно быть как раз про­ти­во­по­лож­ным обра­зом – на пер­вом месте небес­ное, а потом зем­ное. Именно так жили свя­тые. Если мы посмот­рим на их жития, мы уви­дим, что они, наобо­рот, девя­но­сто девять про­цен­тов сво­его вре­мени, сил и спо­соб­но­стей посвя­щали Богу и лишь один про­цент – неиз­беж­ным зем­ным делам. Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский гово­рил, что хри­сти­а­нин в этой жизни дол­жен быть, как катя­ще­еся колесо, кото­рое при своем стре­ми­тель­ном дви­же­нии каса­ется земли лишь одной точ­кой. А мы рас­пла­ста­лись по земле, при­вя­за­лись и при­ле­пи­лись к ней всеми точ­ками и души, и тела…

Конечно, в нашем мире нельзя обой­тись без удо­вле­тво­ре­ния зем­ных потреб­но­стей. Гос­подь это знает, и в Еван­ге­лии Он обе­щает дать нам все необ­хо­ди­мое зем­ное, если мы будем забо­титься о духов­ном и небес­ном. Ищите, гово­рит Он, прежде всего Цар­ства Божия и правды Его, а все осталь­ное – то, что нужно для тела, при­ло­жится вам. Сле­до­ва­тельно, если мы решимся жить по запо­ве­дям Гос­пода, то все, что нам нужно для зем­ной жизни, Гос­подь непре­менно даст. Ведь если Он наш небес­ный Отец, а мы хотя и греш­ные, но Его дети, то, конечно, все необ­хо­ди­мое Гос­подь нам даст, лишь бы мы стре­ми­лись к Нему, любили и слу­ша­лись Его. Ибо и в обыч­ной семье от детей не тре­бу­ется, чтобы они сами себя обес­пе­чи­вали, а тре­бу­ется, чтобы они любили отца и слу­ша­лись его, а об осталь­ном отец сам позаботится.

Таким обра­зом, Еван­ге­лие учит нас соби­рать богат­ство не на земле, а на небе. Что же это за небес­ное богат­ство? Это – Бла­го­дать Свя­того Духа, кото­рая, когда при­хо­дит в чело­века, то освя­щает его, пре­об­ра­жает и делает совсем дру­гим – свя­тым и небес­ным. Бла­го­дать напол­няет его све­том и радо­стью и делает при­част­ным веч­ной жизни еще здесь, на земле. Бла­го­дать Божия есть един­ствен­ное истин­ное благо, она дает душе истин­ное богат­ство. Пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский гово­рит, что свя­тые при­няли в себя то, чего нет нигде на земле – ни в сокро­вищ­ни­цах царей, ни в зем­ной славе, ни в зем­ной муд­ро­сти. И потому те, кто при­ни­мает Бла­го­дать, ста­но­вятся богаче всех бога­чей мира, хотя бы они и были нищими стран­ни­ками, совер­шенно ничего не име­ю­щими. «Мы ничего не имеем, но всем обла­даем», – гово­рит о таком состо­я­нии апо­стол Павел. Так может ска­зать о себе только тот, кто стал избран­ным сосу­дом Боже­ствен­ной Бла­го­дати, по срав­не­нию с кото­рой все зем­ные богат­ства – прах и пепел. По сло­вам пре­по­дроб­ного Силу­ана Афон­ского, мно­гие цари и вла­дыки, вку­сив Бла­го­дати Божией, навсе­гда оста­вили свои пре­столы и цар­ства, ибо Бла­го­дать выше всего этого в такой мере, в какой небо выше земли.

Итак, из ска­зан­ного видно, что мы, хри­сти­ане, при­званы к стя­жа­нию богат­ства не зем­ного, а небес­ного, и потому зер­кало нашей души должно быть все­гда обра­щено к небу. Однако, прежде чем душа обра­тится к небу, она обя­за­тельно должна отре­шиться от земли, от зем­ной суеты и мно­го­за­бот­ли­во­сти. Ведь если она этого не сде­лает, то не смо­жет уви­деть неба, ибо невоз­можно для души быть заня­той одно­вре­менно небом и зем­лей, как невоз­можно зер­кало напра­вить одно­вре­менно в две сто­роны. И потому нам непре­менно нужно очи­стить себя от сует­ных зем­ных при­стра­стий, ибо только тогда мы смо­жем обра­тить свою душу к небу, только тогда в ней, как в чистом зер­кале, смо­жет отра­зиться пре­свет­лый лик Созда­теля нашего. Итак, бра­тия и сестры, будем почи­тать истин­ным своим богат­ством и сокро­ви­щем только небо, ведь, по слову Еван­ге­лия, где сокро­вище наше, там будет и сердце наше, и туда же в свое время при­дет душа наша. Аминь.

 

^ 46. О христианском отношении к смерти

Мы живем в мире, в кото­ром цар­ствует смерть. Никто ее не избе­жал и не избе­жит, наше тело непре­менно должно уме­реть – это так же верно, как два­жды два. Каж­дый день мы слу­шаем ново­сти, где гово­рится о мно­гих смер­тях – о погиб­ших в ката­стро­фах, в вой­нах, от болез­ней или про­сто от ста­ро­сти. Впро­чем, нам это известно и без ново­стей, ибо смерть посе­щает и круг тех людей, кото­рых мы лично знаем: сосе­дей, род­ствен­ни­ков, дру­зей, знакомых.

Итак, смерть неиз­бежна, это бес­спорно. Но думаем ли мы о ней, вспо­ми­наем ли? Как пра­вило, очень редко, а если и думаем, то отно­симся к ней совсем не по-хри­сти­ан­ски. Каким же должно быть хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к смерти?

Прежде всего, нужно отно­ситься к ней без страха. Ведь смерть для хри­сти­а­нина – если он живет по-хри­сти­ан­ски – не есть смерть, но веч­ная жизнь. Поэтому смерть тела для него не страшна. Страшна для него только смерть души. Что такое смерть души? Чело­век состоит из тела и души. И потому для него суще­ствуют две жизни и две смерти: жизнь и смерть тела и жизнь и смерть души. Жизнь и смерть тела – вещи для всех оче­вид­ные: тело чело­века живет какое-то время на земле, после чего уми­рает. Что же каса­ется души, то у нее тоже есть свои жизнь и смерть. Источ­ник жизни для души только один – соеди­не­ние с Богом, вос­ста­нов­ле­ние того бого­об­ще­ния, кото­рое разо­рвал Адам. Если душа соеди­ня­ется с Богом через Его Бла­го­дать, то она жива и будет жить вечно. Если же душа, про­водя жизнь без­бож­ную и греш­ную, уда­ля­ется от Бога, то она уми­рает, и удел ее – веч­ная смерть, кото­рая, впро­чем, не есть совер­шен­ное уни­что­же­ние, но есть ад и геенна.

Еван­ге­лие учит, что смерти тела хри­сти­а­нам бояться не нужно, а вот смерти души нужно очень бояться. «Не бой­тесь уби­ва­ю­щих тело, – гово­рит Хри­стос, – а бой­тесь более того, кто и душу и тело может погу­бить в геенне». Душа уми­рает тогда, когда раз­лу­ча­ется с Богом, раз­ры­вает с Ним обще­ние, уда­ля­ется от Него. Раз­лу­чают же нас с Богом грехи и стра­сти: гор­дость, тще­сла­вие, эго­изм, само­мне­ние, зависть, похоть, жад­ность, при­стра­стие к зем­ному – все это раз­лу­чает нас с Богом и уби­вает душу, делая ее добы­чей ада. Пока душа живет в теле, ее смерть внешне может быть и неза­метна, ведь душа неви­дима для физи­че­ского зре­ния, а потому и жизнь или смерть ее также внешне неви­димы. Но раз­ница между мерт­вой и живой душой ста­но­вится страш­ной реаль­но­стью после раз­лу­че­ния ее с телом. Живая душа, по слову свя­того Мака­рия Еги­пет­ского, бывает тогда подобна ново­рож­ден­ному мла­денцу, о кото­ром раду­ются роди­тели и заклю­чают его в свои объ­я­тия. Мерт­вая же душа подобна мла­денцу, родив­ше­муся мерт­вым, кото­рый по при­чине своей мерт­во­сти непри­го­ден для жизни среди людей и кото­рого оста­ется только выне­сти и похоронить.

Итак, если после исхода души из тела ока­жется, что в ней не живет Дух Свя­той – един­ствен­ный источ­ник ее жизни, то такая душа явля­ется мерт­вой и неспо­соб­ной к веч­ной жизни Хри­стова Цар­ства, почему и бывает ее уде­лом гибель и ад. Если же Дух Свя­той оби­тает в душе, то она будет живой. Такую душу с радо­стью при­ни­мают свя­тые небо­жи­тели и вво­дят ее в бла­жен­ную вечность.

Однако кто-нибудь может ска­зать, что если смерть тела для хри­стиан – это не смерть, а веч­ная жизнь, то не сле­дует ли ста­раться при­бли­зить ее, чтобы поско­рее перейти в эту жизнь? Конечно нет. Ведь и зем­ная жизнь есть необ­хо­ди­мая часть пред­на­зна­чен­ного нам от Бога пути. Как и про­чие части, она есть вели­кий дар, кото­рый мы должны упо­тре­бить на испол­не­ние воли Божией, на слу­же­ние Богу и людям. Зем­ную жизнь нужно с бла­го­дар­но­стью при­нять и пройти ее до конца. Само­вольно отка­заться от жизни, пре­не­бречь ею озна­чало бы, по сло­вам старца Паи­сия Афон­ского, швыр­нуть этот дар в лицо даю­щему, то есть Богу. Именно по этой при­чине само­убий­ство явля­ется тяж­ким гре­хом. Само­убийц, как известно, Цер­ковь даже не отпе­вает, и они ухо­дят из нашего мира без хри­сти­ан­ского напутствия.

Зем­ная жизнь дана чело­веку для того, чтобы он, пра­вильно про­жив ее, при­об­рел себе истин­ную жизнь, при­об­рел посред­ством вре­мени веч­ность. Если душа, пока живет во вре­мени, при­об­рела себе жизнь, то смерть тела для чело­века уже не страшна, ибо он имеет в себе источ­ник веч­ной жизни. Именно в этом смысле гово­рил апо­стол Павел, что жизнь для него – Хри­стос, а потому смерть для него – при­об­ре­те­ние. Апо­стол даже желал раз­лу­читься с телом и уме­реть, чтобы быть со Хри­стом, ибо это несрав­ненно лучше, чем жить на земле. Однако, зная, что его слу­же­ние Хри­сту в нашем мире еще не окон­чено, апо­стол с радо­стью и тер­пе­нием про­шел поприще своей зем­ной жизни до конца.

Такое пове­де­ние апо­стола Павла и должно быть при­нято для хри­стиан за обра­зец пра­виль­ного отно­ше­ния к смерти: с одной сто­роны, мы видим, что апо­стол ее не боялся и, когда она при­шла, с радо­стью скло­нил голову под меч рим­ского палача. Но, с дру­гой сто­роны, он также с радо­стью при­ни­мал и дар зем­ной жизни, поль­зу­ясь ею для слу­же­ния Богу и Церкви и не дер­зая само­вольно при­бли­жать свой пере­ход в веч­ность. Сле­до­ва­тельно, свя­той апо­стол в рав­ной сте­пени желал и жизни – потому что и на земле он жил со Хри­стом, и смерти – потому что она давала ему стать еще ближе ко Хри­сту. Это и есть, бра­тия и сестры, пра­виль­ное отно­ше­ние к смерти. Так и мы должны к ней отно­ситься. Аминь.

 

^ 47. Притча о бесплодной смоковнице

Зем­ная жизнь дана нам не для того, чтобы мы жили в свое удо­воль­ствие и как нам взду­ма­ется, но чтобы потру­диться, уго­дить Богу и при­не­сти Ему те плоды, кото­рые Он ждет от нас. Эта про­стая истина содер­жится в Еван­гель­ской притче о бес­плод­ной смоковнице.

Неко­то­рый чело­век имел вино­град­ник, в кото­ром была также поса­жена смо­ков­ница, по-нашему инжир. Смо­ков­ница не при­но­сила пло­дов несколько лет под­ряд. И вот хозяин ска­зал садов­нику: сруби ее, зачем она зря землю зани­мает? Но садов­ник любил свои дере­вья и стал упра­ши­вать хозя­ина: подо­жди еще год, я ее удобрю и око­паю, посмот­рим, может быть, тогда при­не­сет плод? Если же нет, то через год сру­бишь ее.

Притча эта имеет сразу несколько смыс­лов. Напря­мую она, конечно, отно­сится к изра­иль­скому народу, изоб­ра­жен­ному здесь под видом смо­ков­ницы. Однако она может иметь и дру­гое тол­ко­ва­ние, в соот­вет­ствии с кото­рым вино­град­ник – это Цер­ковь Хри­стова, а смо­ков­ница – каж­дый член Церкви, каж­дый хри­сти­а­нин. Хозяин вино­град­ника – Бог Отец. Садов­ник – Хри­стос. Таким обра­зом, эту притчу мы должны при­ме­нить к себе. Каж­дый из нас – смо­ков­ница, поса­жен­ная в Божием саду, то есть в Церкви. Как от дерева тре­бу­ется, чтобы оно при­но­сило хозя­ину плоды, так от каж­дого из нас Гос­подь ждет, чтобы мы при­но­сили Ему те плоды, ради кото­рых Он нас создал и при­вел в Свою Цер­ковь. Под пло­дами сле­дует пони­мать хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели: любовь к Богу и к людям, мило­сер­дие, кро­тость, сми­ре­ние, вели­ко­ду­шие, муже­ство, щед­рость. Если мы при­но­сим это, то Гос­подь раду­ется о нас, как раду­ется хозяин сада, глядя на усы­пан­ные пре­крас­ными пло­дами дере­вья. Гос­подь – очень мило­сти­вый хозяин, Он готов тер­петь и ждать, даже если мы при­но­сим совсем мало пло­дов. Однако, когда хри­сти­а­нин совер­шенно пере­стает при­но­сить плоды доб­рых дел, а пло­дит только колючки зла, тогда Бог Отец гово­рит Сыну Хри­сту: зачем этот чело­век зря зани­мает землю, зани­мает место в Церкви, – не лучше ли осво­бо­дить это место для дру­гого, – того, кто будет пло­до­нос­ным? Однако Хри­стос, Кото­рый Сам стал чело­ве­ком и умер за спа­се­ние людей, все­гда хода­тай­ствует за них перед Небес­ным Отцом и Своим мило­сер­дием как бы свя­зы­вает Его пра­во­су­дие. Он упра­ши­вает Отца подо­ждать, пока Он Сам создаст все усло­вия для того, чтобы чело­век испра­вился и при­нес плоды. Эта доб­рота и забота Хри­ста видны из того, что садов­ник в притче соби­рался удоб­рить смо­ков­ницу. Ведь смо­ков­ницы в южных стра­нах обычно не удоб­ряют, они рас­тут там сами по себе, нередко прямо на обо­чине дороги. Если же садов­ник хотел ее удоб­рить, то это зна­чит, что он дей­стви­тельно любил и жалел это бес­плод­ное дерево, так что готов был сде­лать для него то, чего обычно никто не делает. Так посту­пает и Хри­стос: Он готов создать чело­веку все усло­вия для духов­ного роста, лишь бы чело­век испра­вился и при­нес плоды. Если же и после этого он не исправ­ля­ется и нет ника­кой надежды, что он изме­нится к луч­шему, тогда уже угро­жает ему посе­че­ние, как бес­плод­ному дереву…

Есть и еще одно воз­мож­ное пони­ма­ние этой притчи – в отно­ше­нии всего чело­ве­че­ства. В соот­вет­ствии с ним вино­град­ник – это мир, смо­ков­ница – чело­ве­че­ский род, хозяин – Бог Отец, садов­ник – Хри­стос. Как каж­дый отдель­ный чело­век, так и все чело­ве­че­ство в целом должно при­но­сить Богу те плоды, кото­рые Он ждет от него, – плоды свя­то­сти и пра­вед­но­сти. Пока мир рож­дает свя­тых, он будет сто­ять. Но когда среди людей совер­шенно иссяк­нет оста­ток свя­то­сти и пра­вед­но­сти, тогда Гос­подь пре­кра­тит суще­ство­ва­ние этого мира, ибо оно не при­не­сет уже доб­рых пло­дов, но послу­жит лишь для умно­же­ния зла.

Итак, время зем­ной жизни дано нам, бра­тия и сестры, для того, чтобы мы при­несли Богу плоды пра­вед­но­сти и хри­сти­ан­ского совер­шен­ства. Эту цель мы все­гда должны иметь перед собой и ради нее должны под­ви­заться. Обра­дуем же этим Гос­пода нашего, сде­лаем Ему при­ят­ное, при­не­сем угод­ные Ему плоды доб­ро­де­тель­ной жизни. Ведь тогда и нас Гос­подь сде­лает участ­ни­ками в Его радо­сти, тогда и мы, по слову Еван­ге­лия, вой­дем в радость Гос­пода нашего, в радость, не име­ю­щую конца. Аминь.

 

^ 48. О посте

Целью хри­сти­ан­ской жизни явля­ется при­бли­же­ние чело­века к Богу. Но для того, чтобы при­бли­зиться к Богу, нужно сна­чала отре­шиться от земли, от плоти, от заси­лья в нас зем­ного и мате­ри­аль­ного. Чело­век состоит из тела, души и духа. Бог есть Дух, и потому при­бли­жаться к Нему можно, только нахо­дясь в состо­я­нии духов­ном. В состо­я­нии плот­ском или душев­ном к Богу при­бли­зиться невоз­можно. И вот для того, чтобы помочь нам отре­шиться от плот­ского и душев­ного, Цер­ко­вью и были уста­нов­лены посты. Чтобы отре­шиться от плот­ского, тре­бу­ется огра­ни­че­ние в телес­ной пище, а чтобы отре­шиться от душев­ного – в душев­ной. Пост телес­ный заклю­ча­ется в отказе от ско­ром­ной пищи – мяс­ной и молоч­ной. Кроме того, и в пост­ной пище необ­хо­димо огра­ни­че­ние – в коли­че­стве и каче­стве еды. Что же каса­ется поста душев­ного, то он заклю­ча­ется в огра­ни­че­нии зем­ной, чело­ве­че­ской пищи, кото­рой обычно люди питают свою душу. Что это за пища? Это теле­ви­зор, Интер­нет, газеты, жур­налы, музыка, кино, мир­ские книги, игры, раз­вле­че­ния, празд­ные раз­го­воры, сплетни, шутки, забавы и тому подоб­ное. Через все это мы вно­сим в свою душу много суеты, много стра­стей, много зем­ного и чело­ве­че­ского. А там, где пре­об­ла­дает зем­ное и чело­ве­че­ское, не может пре­бы­вать небес­ное и Боже­ствен­ное. От зем­ной суеты и праха душа ста­но­вится тяже­лой и неспо­соб­ной ни к чему духов­ному. Она бывает все­цело при­вя­зана к земле и не может от нее ото­рваться, не может хоть сколько-нибудь под­няться к небу. Поэтому, как гово­рит ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец, нам не сле­дует ожи­дать, чтобы в нашей душе выросло что-то Боже­ствен­ное, если сна­чала не умрет чело­ве­че­ское. Пока земля души, зарос­шая мир­ской тра­вой, не будет духовно пере­па­хана, пока в нее не упа­дут зерна небес­ной пше­ницы, ничто духов­ное в душе не вырас­тет. И вот таким очи­ще­нием нашей души и ее духов­ным пере­па­хи­ва­нием как раз и явля­ется пост.

Как уже гово­ри­лось, во время поста необ­хо­димо огра­ни­че­ние не только в телес­ной пище, но и душев­ной. И нужно пом­нить, что эта часть поста явля­ется даже более важ­ной. Ибо что важ­нее в чело­веке – душа или тело? Конечно, важно и то и дру­гое, но все же более важ­ной частью явля­ется душа. Отсюда сле­дует, что и душев­ный пост более важен, а потому на него необ­хо­димо обра­тить осо­бое вни­ма­ние. Нужно отка­заться или хотя бы огра­ни­чить себя в том мир­ском прахе, кото­рым при­выкла питаться наша душа. Во время поста нужно больше чем когда бы то ни было ска­зать себе слова пре­по­доб­ного Иса­ака Сир­ского: «Довольно, довольно с тебя этой сви­ньям при­лич­ной пищи, какой доныне пита­ешься ты!»

Однако совсем без пищи душа чело­века суще­ство­вать не может. Поэтому, если мы отка­за­лись от зем­ной пищи, нужно непре­менно поза­бо­титься о том, чтобы дать душе пищу небес­ную. Что это такое? Это – Бла­го­дать Свя­того Духа. Только этой небес­ной пищей может по-насто­я­щему жить душа, ибо так она была изна­чально устро­ена Богом. Итак, если мы хотим, чтобы наша душа не оста­лась голод­ной, нам нужно при­об­ре­тать Бла­го­дать. При­об­ре­та­ется же она чистой хри­сти­ан­ской жиз­нью: молит­вой, бого­мыс­лием, чте­нием Свя­щен­ного Писа­ния и тво­ре­ний свя­тых отцов. В Еван­ге­лии ска­зано: «Не хле­бом одним будет жить чело­век, но вся­ким сло­вом, исхо­дя­щим из уст Божиих». Поэтому вме­сто теле­про­грамм, спле­тен и раз­вле­че­ний нужно напи­тать душу Сло­вом Божиим и сло­вом свя­то­оте­че­ским. Ведь если наша душа пита­ется небес­ной пищей, то и сама она ста­но­вится мало-помалу небесной.

Итак, бра­тия и сестры, поста­ра­емся во время поста сде­лать свою душу хотя бы в малой мере духов­ной и небес­ной. Для этого будем поститься не только телом, но и душой, воз­дер­жи­ва­ясь от мир­ской суеты и мусора, от этой «сви­ньям при­лич­ной пищи», какой при­выкли мы питаться. Осво­бо­див­ше­еся от мир­ских заня­тий время посвя­тим заня­тиям духов­ным. Будем часто испо­ве­до­ваться и при­ча­щаться Свя­тых Хри­сто­вых Таин. Ведь, по сло­вам пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, Бла­го­дать таин­ства При­ча­стия настолько велика, что душа чело­века, часто при­ча­ща­ю­ще­гося, мало-помалу про­свет­ля­ется, очи­ща­ется и в конце кон­цов непре­менно спа­са­ется. Итак, потру­димся над тем, чтобы про­ве­сти пред­сто­я­щий нам пост духовно, при­об­ре­сти Бла­го­дать и под­няться по лест­нице хри­сти­ан­ского совер­шен­ства. Аминь.

 

^ 49. Введение во храм Пресвятой Богородицы

Гос­подь и Созда­тель все­лен­ной, когда при­шло Ему время вопло­титься, стать чело­ве­ком и явиться в мир, при­го­то­вил Себе дом для все­ле­ния – Ту, Кото­рая должна была родить Его и стать Ему Мате­рью, – Пре­чи­стую Деву Марию. Пре­чи­стая Дева должна была быть сосу­дом свя­тей­шим и чистей­шим, без­уко­риз­нен­ным и без­упреч­ным, ибо Сам Бог имел наме­ре­ние все­литься в Нее и родиться из Нее. В обы­чае и у зем­ных царей, гово­рит свя­ти­тель Димит­рий Ростов­ский, когда они хотят прийти в какой-либо город и жить в нем, зара­нее гото­вить себе дво­рец, кото­рый сози­да­ется самыми искус­ными масте­рами из дра­го­цен­ных мате­ри­а­лов, на луч­шем и воз­вы­шен­ней­шем месте, пре­крас­нее и обшир­нее про­чих жилищ чело­ве­че­ских. Такой пре­крас­ней­шей и слав­ней­шей пала­той не зем­ного, но небес­ного Царя и должна была стать Дева Мария.

Давайте посмот­рим, бра­тия и сестры, каким же обра­зом Гос­подь гото­вит для Себя этот пре­крас­ный дво­рец, то есть Пре­чи­стую Деву? – Он при­во­дит Ее с мла­ден­че­ства, с трех­лет­него воз­раста, в храм. Там, при храме, Она должна была освя­титься, сде­лать совер­шен­ной Свою чистоту и при­го­то­виться к рож­де­нию Хри­ста. Таким обра­зом, при­мер Божией Матери со всей оче­вид­но­стью пока­зы­вает, сколь вели­кое зна­че­ние имеет храм для нашего освя­ще­ния, совер­шен­ства и при­бли­же­ния к Богу. Ведь если даже Пре­свя­той Деве, Кото­рая Сама была хра­мом, нужно было жить при храме, то тем более все про­чие люди имеют вели­кую потреб­ность в храме для сво­его спасения.

Что же такое храм? Храм – это место, где Гос­подь при­сут­ствует совер­шенно осо­бым, исклю­чи­тель­ным обра­зом. Об этом Он Сам воз­ве­стил Соло­мону, когда тот построил Иеру­са­лим­ский храм: «Я освя­тил сей храм, кото­рый ты построил, чтобы пре­бы­вать имени Моему там вовек; и будут очи Мои и сердце Мое там во все дни». Гос­подь вез­де­су­щий, Он пре­бы­вает везде, на вся­ком месте, но в храме Он пре­бы­вает не так, а совер­шенно осо­бым обра­зом. Поэтому храм есть место глу­боко таин­ствен­ное, в нем сокрыты мно­гие тайны и Боже­ствен­ная пре­муд­рость. И это неуди­ви­тельно: ведь храм не явля­ется чело­ве­че­ским изоб­ре­те­нием, но Сам Гос­подь научил через вели­ких про­ро­ков Мои­сея и Давида, как в точ­но­сти он дол­жен быть устроен.

Види­мое устрой­ство храма имеет мно­гие смыслы и сим­во­ли­зи­рует одно­вре­менно много вещей. Напри­мер, храм сим­во­ли­зи­рует наш мир – все­лен­ную, кос­мос, миро­зда­ние. Миро­зда­ние состоит из трех частей – гор­него Ангель­ского мира, мате­ри­аль­ного мира людей и пре­ис­под­ней, где пре­бы­вают демоны. Подобно этому и храм состоит из трех частей – алтаря, сред­ней части и при­твора. И это имеет глу­бо­чай­ший смысл, ибо озна­чает, что наше бого­слу­же­ние, цер­ков­ные таин­ства и вообще все, что про­ис­хо­дит в храме, имеет кос­ми­че­ское зна­че­ние, вли­яет на жизнь всей все­лен­ной. Когда мы, напри­мер, обхо­дим храм в пас­халь­ную ночь, это озна­чает, что Вос­кре­се­ние Хри­ста имеет зна­че­ние для всего миро­зда­ния. Или рас­смот­рим собы­тие сего­дняш­него дня – Вве­де­ние в храм Божией Матери, – оно также имеет глу­бо­кий смысл: храм – это все­лен­ная; Бого­ро­дица вхо­дит во все­лен­ную, как Царица, как Новая Ева, а за Ней гря­дет Хри­стос, Царь все­лен­ной, Новый Адам, – подобно тому, как когда-то Гос­подь ввел в пер­во­здан­ный мир наших пра­ро­ди­те­лей, Адама и Еву.

Помимо миро­зда­ния, храм сим­во­ли­зи­рует собой еще и чело­века. На это тоже ука­зы­вает трех­част­ное его деле­ние. Чело­век, как и храм, трех­ча­стен, он состоит из духа, души и тела. Нали­чие таин­ствен­ной связи между хра­мом и телом чело­века под­твер­жда­ется сло­вами Хри­ста о том, что Он воз­двиг­нет раз­ру­шен­ный храм Сво­его тела в три дня. Такое сопо­став­ле­ние чело­века с хра­мом испол­нено глу­бо­кого смысла: отсюда, напри­мер, сле­дует, что чело­век при­зван стать хра­мом, в кото­ром оби­тает Сам Гос­подь. И это не про­сто кра­си­вые слова, – свя­тые сви­де­тель­ствуют, что Бог дей­стви­тельно все­ля­ется и оби­тает в тех, кто освя­тился и сде­лал себя хра­мом. В Доб­ро­то­лю­бии пре­по­доб­ный Исаия гово­рит: «Как Матерь Божия зачала Духом Свя­тым Сына Божия, так и те, на кого сни­зой­дет Бла­го­дать Божия, таин­ственно зачи­нают и носят в себе Сына Божия». И ста­но­вится тогда чело­век поис­тине хра­мом и оби­та­ли­щем Живого Бога, сво­его Создателя.

Кроме того, храм сим­во­ли­зи­рует собой еще и Цер­ковь Хри­стову. Как храм скла­ды­ва­ется из мно­гих кир­пи­чи­ков, так и Цер­ковь состоит из мно­гих душ, веру­ю­щих во Хри­ста. Каж­дый кир­пи­чик в храме нахо­дится на своей высоте, – так же и каж­дый хри­сти­а­нин нахо­дится на своем духов­ном уровне. Сия­ю­щее золото купола – это свя­тые, они ближе всех к Богу, снис­хож­де­ние в мир Кото­рого обо­зна­чает вен­ча­ю­щий купол крест. Хри­сти­ане при­званы при­бли­зиться к Богу, под­ра­жать свя­тым, стать золо­том купола. Но, с дру­гой сто­роны, быть даже и послед­ним кир­пи­чи­ком внизу все равно спа­си­тельно, глав­ное – не отпасть от храма, от Церкви.

Бого­словы гово­рят, что в храме и хра­мо­вых служ­бах заклю­чена вся исто­рия все­лен­ной: сотво­ре­ние мира и чело­века, гре­хо­па­де­ние, про­по­ведь про­ро­ков, явле­ние в мир Хри­ста, Страш­ный Суд и тайна Буду­щего века. Все эти собы­тия – и давно про­шед­шие и впе­реди гря­ду­щие – совер­ша­ются и уже совер­ши­лись здесь, на наших гла­зах. В храме все­силь­ная власть вре­мени как бы отсту­пает и при­от­кры­ва­ется завеса веч­но­сти. Круг хра­мо­вых бого­слу­же­ний явля­ется тем золо­тым коль­цом, кото­рым чело­век с ней обру­ча­ется. Все мы, хри­сти­ане, при­званы к бла­жен­ной веч­но­сти, все мы ее обруч­ники. Зем­ной вре­мен­ный мир для нас – лишь место изгна­ния и стран­ство­ва­ния, а наша Родина – в гря­ду­щей веч­но­сти: мы ее дети, ее граж­дане. Пока мы еще не вошли в нее, пока время нашего стран­ство­ва­ния не окон­чи­лось. Однако при­кос­нуться к ней, загля­нуть в нее мы можем отча­сти уже сей­час – через храм и хра­мо­вые службы. Вот почему свя­тые гово­рят, что храм – это Небо на земле.

Вели­кие дары дает Бог хри­сти­а­нам в храме. Здесь – источ­ник нашего освя­ще­ния, здесь оби­тает спа­са­ю­щая нас Бла­го­дать Божия. Здесь мы рож­да­емся для веч­ной жизни в свя­том Кре­ще­нии. Здесь совер­ша­ются и все про­чие таин­ства Церкви, глав­ное из кото­рых – При­ча­стие – делает нас детьми Божи­ими, род­ными по крови Самому Гос­поду Богу. Здесь осу­ществ­ля­ется тайна собор­но­сти – еди­не­ние хри­стиан друг с дру­гом и со Хри­стом по Его слову: где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них. Здесь мы пред­стоим перед лицом нашего Небес­ного Отца, сла­во­сло­вим Его, бла­го­да­рим, при­но­сим Ему свои молитвы и про­ше­ния. Отсюда, нако­нец, мы отправ­ля­емся в тот послед­ний путь, о кото­ром в чине цер­ков­ного отпе­ва­ния ска­зано: бла­жен путь, воньже идеши днесь, душе…

И, если коротко ска­зать, все вели­чай­шие дары, какие даны Богом чело­веку, все самое важ­ное, что нужно и для зем­ного его стран­ство­ва­ния, и для гря­ду­щей веч­но­сти, мы полу­чаем только в храме Божием. Почему и вос­кли­цает свя­той псал­мо­пе­вец Давид, что один только день во дво­рах Гос­под­них лучше тысяч, то есть за один день, про­ве­ден­ный в храме, можно отдать тысячи дней жизни вне храма.

Храм – это частица Неба на земле, частица того небес­ного Оте­че­ства, к кото­рому идут хри­сти­ане. Как люди, ока­зав­ши­еся волею судеб в чужом дале­ком госу­дар­стве, соби­ра­ются обычно вокруг посоль­ства своей страны, потому что это частица их Родины, тер­ри­то­рия их Оте­че­ства, кото­рое они любят и к кото­рому стре­мятся, так и хри­сти­ане соби­ра­ются вокруг хра­мов Божиих, потому что это – частица их небес­ного Оте­че­ства, тер­ри­то­рия того Цар­ства, под­дан­ными кото­рого они явля­ются и к кото­рому, стран­ствуя по этой земле, стремятся.

В книге Апо­ка­лип­сис ска­зано, что в гря­ду­щем Цар­стве Хри­ста храма уже не будет. Это и понятно: ведь храм – только образ Небес­ного Цар­ства, и когда само оно насту­пит, нужда в образе отпа­дет. Но пока это еще не совер­ши­лось, пока мы не достигли сво­его Оте­че­ства, пока еще стран­ствуем в этом мире, мы имеем вели­кую нужду в храме Божием, а потому и должны, по при­меру Пре­свя­той Бого­ро­дицы, по при­меру всех свя­тых и пра­вед­ни­ков, при­ле­питься к храму, полю­бить его, срод­ниться с ним на все время нашей зем­ной жизни. Аминь.

 

^ 50. О безответственности у христиан

«Блю­дите, яко опасно ходите», – писал в посла­нии к ефес­ским хри­сти­а­нам апо­стол Павел. Смысл этих слов такой: хри­сти­ане в своей жизни должны быть осто­рож­ными, вни­ма­тель­ными и осмот­ри­тель­ными – посту­пать не как люди, не име­ю­щие ума, но как люди муд­рые. Хри­сти­ане ведут брань с вра­гом рода чело­ве­че­ского, диа­во­лом, и потому должны быть, как воины на тропе войны, – акку­рат­ными, собран­ными и осто­рож­ными. Хоро­ший воин все­гда бывает осмот­ри­тель­ным – он зара­нее ста­ра­ется пред­ви­деть, откуда могут в него стре­лять, где могут ока­заться мины или засада, какое ору­жие где и как враг может про­тив него при­ме­нить. Если же воин ведет себя бес­печно и без­от­вет­ственно, то очень скоро он будет убит врагом.

Так же и хри­сти­ане: чтобы избе­жать тех пуль и стрел, кото­рыми стре­ляет враг, они должны быть серьез­ными и осмот­ри­тель­ными. «Не играйте своим спа­се­нием», – много раз гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов в пись­мах к духов­ным чадам. Увы, часто мы как раз и не имеем такой серьез­но­сти, но ведем себя, как какие-нибудь незре­лые школь­ники, – глупо и без­ала­берно. Посту­пая так, хри­сти­ане доб­ро­вольно делают себя откры­тыми для стрел лука­вого, и нередко тот нано­сит душе чело­века тяж­кие раны, кото­рые увра­че­вать потом бывает очень трудно, а ино­гда даже невозможно.

При­ве­дем при­мер. Чело­век обра­тился к вере, стал про­во­дить цер­ков­ную жизнь, борется с гре­хом. Но вот ему зво­нят ста­рые зна­ко­мые и при­гла­шают на какое-нибудь засто­лье. Чело­век идет туда, напи­ва­ется и в пья­ном виде ввя­зы­ва­ется в драку, совер­шает хули­ган­ство и попа­дает в мили­цию. Теперь за драку и хули­ган­ство ему гро­зит суд. «Иску­ше­ние, бес попу­тал», – гово­рит он сму­щенно на испо­веди. Но ведь всю эту ситу­а­цию можно было пред­ви­деть зара­нее: в той ком­па­нии, соб­ственно говоря, иначе и быть не могло. Ведь ты, когда шел туда, пре­красно знал, как про­хо­дят засто­лья у твоих ста­рых зна­ко­мых, знал, что алко­голь будет литься рекой, что все напьются до силь­ного опья­не­ния и будут потом вытво­рять все что угодно. Зачем же, зная это, было туда идти? Да, конечно, бес попу­тал, – бес все­гда помо­гает в пло­хом и тол­кает на грех, но ведь и у нас-то своя голова есть? Она не про­сто так дана Богом, но чтобы мы хоть немного думали. Если зара­нее было известно, что в этой ком­па­нии я напьюсь пья­ным, то, конечно, не нужно было туда идти. Пьян­ство и само по себе есть боль­шой грех, однако самое пло­хое заклю­ча­ется в том, что за пьян­ством обычно сле­дует мно­же­ство дру­гих гре­хов, ведь известно же: в пья­ном виде чело­век спо­со­бен натво­рить таких дел, что потом за дол­гое время не рас­хле­ба­ешь. Вспом­ним исто­рию монаха, кото­рому диа­вол обе­щал не иску­шать его, если тот совер­шит на выбор один из трех гре­хов: блуд, убий­ство или напьется допьяна. Монах поду­мал, что не такой уж боль­шой грех один раз напиться, и согла­сился. Однако когда он напился, то в пья­ном виде сна­чала впал в блуд, а потом, желая это скрыть, совер­шил и убий­ство. Вот какие страш­ные послед­ствия могут про­ис­хо­дить от неосмот­ри­тель­но­сти и неосто­рож­но­сти христиан.

Воз­вра­ща­ясь к нашему при­меру, сле­дует ска­зать, что, конечно, лучше всего было бы совсем отка­заться от пья­ного засто­лья. Если же по каким-то при­чи­нам это не уда­лось и при­шлось все-таки туда пойти, то нужно было строго кон­тро­ли­ро­вать себя и, поси­дев недолго, ухо­дить, – тогда уда­лось бы избе­жать всех этих бед и грехов.

При­ве­дем еще при­мер на ту же тему. Чело­век поехал отды­хать в Таи­ланд и там, ока­зав­шись в раз­врат­ной среде, впал в грех блуда. Ска­жем здесь то же самое: разве нельзя было все это пред­ви­деть зара­нее? Ведь всем известно, что таи­ланд­ские курорты явля­ются местом блуда и раз­врата и что посе­щают их очень часто люди соот­вет­ству­ю­щие. По вече­рам эти курорты пре­вра­ща­ются в Содом и Гоморру, где все про­пи­тано духом блуд­ного греха. Соблазны этого рода ждут там курорт­ника на каж­дом шагу. Зачем же было пра­во­слав­ному чело­веку ехать туда? Разве нет дру­гих мест, где можно отды­хать? Вот о чем сле­до­вало бы поду­мать хри­сти­а­нину, прежде чем поехать в Таи­ланд. Тогда уда­лось бы избе­жать блуд­ного греха. А ведь блуд – это смерт­ный грех, он нано­сит тяже­лую рану душе; за этот грех по цер­ков­ным пра­ви­лам поло­жены стро­гие пре­ще­ния – отлу­че­ние от При­ча­стия на целых десять лет. Такие пра­вила при­няла Цер­ковь, без сомне­ния, для того чтобы подвиг­нуть хри­стиан серьез­нее и вни­ма­тель­нее отно­ситься к себе и сво­ему хри­сти­ан­скому пути. Ведь грех – это смерть, это ядо­ви­тая змея, укус кото­рой может ока­заться смер­тель­ным. Какой нор­маль­ный чело­век будет играть с гадю­кой или коб­рой? Ведь если с ней играть, то рано или поздно она непре­менно уку­сит. А вот с гре­хом мы почему-то играть не боимся.

Итак, не будем, бра­тия и сестры, без­рас­суд­ными и несмыс­лен­ными в своей хри­сти­ан­ской жизни, не будем играть своей веч­ной уча­стью – спа­се­нием или гибе­лью. Ведь, по слову апо­стола Петра, враг наш диа­вол, как лев, ходит, ища, кого погло­тить. Про­ти­во­ста­нем же ему как муд­рые, опыт­ные и осмот­ри­тель­ные воины, кото­рые делают свое рат­ное дело акку­ратно, точно и без оши­бок. И тогда победа будет наша, враги не устоят и ника­кого вреда не смо­гут при­чи­нить нашей душе. Аминь.

 

^ 51. Притча о безумном богаче

Соби­рать для себя богат­ство на земле, посвя­тить этому свою жизнь, свои силы, таланты и спо­соб­но­сти – есть боль­шая глу­пость. «Мы ничего не при­несли в мир, – гово­рит свя­той апо­стол Павел, – явно, что ничего не можем и выне­сти из него. Имея про­пи­та­ние и одежду, будем довольны тем». И дей­стви­тельно, всем известно, что люди как голыми при­шли в этот мир, так голыми и пой­дут из него, когда кого Бог позо­вет. А все, что они нако­пили здесь – дома, машины, дачи, бан­ков­ские счета, сейфы с день­гами, дра­го­цен­но­сти, – все это ника­ким спо­со­бом они не смо­гут взять с собой. И если это так, если богат­ство не идет с нами в веч­ность, то, конечно, посвя­тить свою жизнь его соби­ра­нию есть боль­шая глу­пость, а потому совер­шенно спра­вед­ливо Еван­гель­ский богач назван безумным.

Увы, много таких безум­цев и глуп­цов можно видеть в нашем мире. Глав­ной целью жизни для этих людей явля­ется накоп­ле­ние и при­умно­же­ние богат­ства, и это было бы еще пол­беды, но самое пло­хое заклю­ча­ется в том, что свое богат­ство они часто исполь­зуют только для самих себя, не желая потра­тить даже и малой его части на дела Божии, на дела мило­сер­дия и помощи людям.

Бог хочет всех спа­сти от ада и при­ве­сти в Свое бла­жен­ное Цар­ство. И для спа­се­ния каж­дого чело­века Он изби­рает осо­бый спо­соб, осо­бый план. Пути Божии – без­дна, у Него тысячи путей, кото­рыми Он ведет чело­века ко спа­се­нию. Одному Он посы­лает какие-нибудь скорб­ные обсто­я­тель­ства, чтобы горе­чью скор­бей чело­век очи­стился и таким обра­зом спасся. Дру­гому дает болезнь, чтобы ею, как уздой, удер­жать от паде­ний в грехи, если видит, что такая опас­ность суще­ствует. А тре­тьему Гос­подь посы­лает богат­ство, чтобы, поль­зу­ясь им по воле Божией, чело­век при­об­рел себе веч­ную жизнь.

Отсюда видно, что богат­ство есть бла­го­сло­ве­ние Божие, кото­рое спа­сает сво­его обла­да­теля, если он упо­треб­ляет его пра­вильно, то есть не только для себя, но и для дру­гих, нуж­да­ю­щихся в помощи. Если же чело­век, подобно Еван­гель­скому богачу, будет поль­зо­ваться им только для себя и не захо­чет даже малой части уде­лить на дела мило­сер­дия, то бла­го­сло­ве­ние это ста­но­вится про­кля­тием, и то, что дава­лось для спа­се­ния, бывает при­чи­ной гибели. Почему это так? Потому что чело­век раз­ру­шил Боже­ствен­ный план сво­его спа­се­ния, не испол­нил то, что было ему пред­на­зна­чено, не дал осу­ще­ствиться бла­гому Про­мыслу Божию, не оправ­дал тех надежд, кото­рые Гос­подь воз­ла­гал на него…

Чтобы богат­ство было бла­го­сло­ве­нием, чтобы оно послу­жило во спа­се­ние и сво­ему обла­да­телю, и мно­гим дру­гим людям, нужно исполь­зо­вать его по воле Божией, упо­треб­лять для нуж­да­ю­щихся, для дел мило­сер­дия. Дела мило­сер­дия – вот истин­ное богат­ство, ибо оно, в отли­чие от зем­ных денег, идет за нами в веч­ность, где бес­ко­нечно воз­рас­тает, умно­жа­ется и ста­но­вится таким капи­та­лом, кото­рый ни сосчи­тать, ни изме­рить ника­ким спо­со­бом невоз­можно – настолько он велик. И это сокро­вище никто и ничто не смо­жет у нас отобрать, в отли­чие от зем­ного богат­ства, кото­рого мы часто лиша­емся или по пре­врат­но­сти судьбы, или от воров, или от поли­ти­че­ских потря­се­ний, или от дру­гих каких-то обсто­я­тельств, а даже если всего этого мы избе­жим, то уж, несо­мненно, лишает нас его неиз­беж­ная и неумо­ли­мая смерть.

Доб­рые же дела не может отнять у нас никто – ни злые люди, ни зем­ные пре­врат­но­сти, ни сама смерть. Так что совер­шенно спра­вед­ливо ска­зал один из древ­них муд­ре­цов: бога­тый не тот, кто много имеет сам, а тот, кто много дает дру­гим. Безум­ному богачу сле­до­вало бы не запи­рать свое богат­ство в амба­рах, чтобы тра­тить на одного себя, а поде­литься им с нуж­да­ю­щи­мися – нищими, убо­гими, инва­ли­дами и про­чими обез­до­лен­ными людьми. «Дома вдов и рты сирот – вот амбары для бога­тых», – гово­рит свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский, ком­мен­ти­руя эту Еван­гель­скую притчу.

Часто бога­тые люди гово­рят: «Свое богат­ство, свое иму­ще­ство я при­об­рел мно­гими тру­дами, и оно при­над­ле­жит мне. Сле­до­ва­тельно, я имею пол­ное право поль­зо­ваться им по сво­ему усмот­ре­нию». На это сле­дует ска­зать, что богат­ство при­над­ле­жит нам в луч­шем слу­чае лишь по зем­ной, чело­ве­че­ской, юри­ди­че­ской правде. По выс­шей же Боже­ствен­ной правде оно нам не при­над­ле­жит. «Ничто не наше, – гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, – всем нужно делиться с дру­гими, «твое» и «мое» – пустые слова. Если назо­вешь дом своим, то это пустое слово, ибо Богу при­над­ле­жит и земля, и про­стран­ство, и веще­ство, и ты сам, постро­ив­ший его (руки, тело, ум). Душа твоя – не твоя, как же иму­ще­ство твое? Все у чело­века – тело, ум, душа, дети, иму­ще­ство – при­над­ле­жит Богу. Поэтому, когда потре­бует нужда, отдай все – даже и душу твою, ибо Бог берет не чужое, а свое – то, что Ему принадлежит».

Итак, мы видим, что по Божией правде бес­смыс­ленно гово­рить «мои деньги», «моя машина», «моя дача» – даже в том слу­чае, если мы зара­бо­тали это своим чест­ным тру­дом. Даже и в таком слу­чае все это при­над­ле­жит Богу, как при­над­ле­жат Ему наши ум, душа, тело, спо­соб­но­сти и таланты. Мы не соб­ствен­ники всего этого, но лишь арен­да­торы. Соб­ствен­ни­ком же явля­ется Гос­подь, наш Созда­тель. Он нам дал это в аренду, дал на крат­кое время нашей зем­ной жизни. Как известно, при сдаче чего-либо в аренду заклю­ча­ется дого­вор, содер­жа­щий аренд­ные усло­вия. Таким дого­во­ром для нас явля­ется Новый Завет, где изло­жены пра­вила, как мы должны поль­зо­ваться арен­ду­е­мым от Бога богат­ством. Вот неко­то­рые из них: «про­ся­щему у тебя дай», «никто не ищи сво­его, но каж­дый пользы дру­гого», «при­об­ре­тайте себе дру­зей богат­ством непра­вед­ным», «бла­жен­нее давать, нежели при­ни­мать», «бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут».

Если ска­зать кратко, все эти пра­вила выте­кают из одних только слов Хри­ста: то, что вы сде­лали одному из малых сих, вы сде­лали Мне. Эти слова озна­чают, что вся­кий, кто из сво­его иму­ще­ства помо­гает и делает добро людям, помо­гает и делает добро Самому Хри­сту. Посту­па­ю­щие так, по нелож­ному Еван­гель­скому слову, на Страш­ном Суде услы­шат от Хри­ста: «При­и­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаж­дал, и вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посе­тили Меня; в тем­нице был, и вы при­шли ко Мне». И наобо­рот, если мы могли помочь людям, но не помогли, то это зна­чит, что мы не помогли Самому Хри­сту, почему и услы­шим тогда: «Идите от Меня, про­кля­тые, в огонь веч­ный, уго­то­ван­ный диа­волу и анге­лам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаж­дал, и вы не напо­или Меня; был стран­ни­ком, и не при­няли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в тем­нице, и не посе­тили Меня…» Вот и нужно нам заду­маться: что хотим мы услы­шать от Хри­ста на послед­нем и Страш­ном Его Суде – те пер­вые слова или последние?

Еще бывает, что бога­тые люди гово­рят: «С какой стати я буду тра­тить свои деньги на людей, кото­рые палец о палец не уда­рили, – на пья­ниц, туне­яд­цев и без­дель­ни­ков? Да, они бед­ствуют, но ведь сами же вино­ваты – нужно было не лениться, а рабо­тать, зара­ба­ты­вать деньги, и тогда у них все было бы бла­го­по­лучно. А лен­тяям и туне­яд­цам разве стоит помогать?»

Однако, рас­суж­дая так, мы забы­ваем, что, во-пер­вых, нам не дано права судить дру­гого чело­века. Судить может только Бог. Наш же суд почти все­гда ока­зы­ва­ется невер­ным. Напри­мер, мы смот­рим на пья­ного бро­дягу и начи­наем его осуж­дать, совер­шенно при этом не зная его жизни и судьбы. Мы не знаем, что мать его умерла в псих­боль­нице, когда он нахо­дился в мла­ден­че­ском воз­расте, а отец был хро­ни­че­ский алко­го­лик. Мы не знаем, что в дет­стве его никто ничему хоро­шему не научил, а видел он только горе, нужду, грех и грязь. Мы не знаем, что его все­гда окру­жали пороч­ные люди, а кроме того, он имеет наслед­ствен­ные телес­ные и душев­ные забо­ле­ва­ния. Как же он мог после этого не сбиться с пути, не стать бро­дя­гой и пья­ни­цей? А если бы мы ока­за­лись на его месте и выросли в его среде? Не стали бы мы такими же, как он, или даже намного хуже? Вот о чем нам сле­дует поду­мать, прежде чем осуж­дать какого бы то ни было человека.

Во-вто­рых, счи­тая кого-нибудь недо­стой­ным того, чтобы ему помо­гать, мы забы­ваем, к какому совер­шен­ству при­звал нас Хри­стос: будьте совер­шенны, гово­рит Он, как совер­шен Отец ваш Небес­ный, Кото­рый пове­ле­вает солнцу Сво­ему вос­хо­дить над злыми и доб­рыми и посы­лает дождь на пра­вед­ных и непра­вед­ных. То есть мы должны в тво­ре­нии добра под­ра­жать Самому Гос­поду Богу и, подобно Ему, не делать раз­ли­чия между людьми. Этому учат нас и свя­тые отцы. «Не отде­ляй бога­того от бед­ного, – гово­рит пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский, – и не ста­райся рас­по­зна­вать достой­ного от недо­стой­ного; пусть все люди будут для тебя равны для доб­рого дела… бла­го­тво­ре­нием и честью урав­ни­вай всех людей, будет ли кто иудей, или невер­ный, или убийца, тем паче, что он и брат тебе, одной с тобой при­роды, и не с веде­нием заблу­дился от истины… Когда сде­ла­ешь кому добро, не жди от него воз­да­я­ния, – и за то, и за дру­гое воз­на­гра­дит тебя Бог».

И в‑третьих, когда при­дет к нам сомне­ние, достоин ли кто-то, чтобы мы ему помо­гали, то вспом­ним, что сами мы имеем мно­же­ство гре­хов, без­мерно вино­ваты перед Богом, а Он, невзи­рая на это, дает нам бес­чис­лен­ные блага и дары. У старца Паи­сия Афон­ского спра­ши­вали: «Геронда, если чело­век – мошен­ник или, ска­жем, лодырь, дол­жен ли я давать ему мило­стыню?» Ста­рец отве­чал: «Заслу­жи­ваем ли мы сами тех даров и той мило­стыни, кото­рую нам посы­лает Бог? Нра­вимся ли мы Богу? Но Бог, несмотря ни на что, дает нам то, в чем мы нуж­да­емся. А иначе что же выхо­дит, что мы должны помо­гать только тому, кто нам понра­вится?» Итак, под­ра­жая Богу, сле­дует делать добро всем людям – и тем, кто нам нра­вится, и кто не нравится.

И не нужно думать, бра­тия и сестры, что все ска­зан­ное отно­сится только к очень бога­тым людям – оли­гар­хам, бан­ки­рам и биз­не­сме­нам. Нет, все это имеет пря­мое отно­ше­ние ко всем без исклю­че­ния хри­сти­а­нам. Ведь каж­дый из нас полу­чил от Бога какое-то мате­ри­аль­ное богат­ство, кото­рое хотя и неве­лико, однако доста­точно для того, чтобы хотя бы малую его часть упо­тре­бить на помощь тем нуж­да­ю­щимся, у кото­рых мате­ри­аль­ных средств еще меньше, чем у нас. Кому много дано, с того много и потре­бу­ется, а кому мало – с того мало. Гос­подь не тре­бует, чтобы мы, как бога­тые рус­ские купцы, стро­или храмы, боль­ницы и стран­но­при­им­ные дома, – Он знает, что нам это не под силу. Но в свою меру помо­гать людям мы тоже можем. И пусть неве­лика будет мера нашей помощи, но Бог при­мет ее как угод­ную Ему жертву, подобно тому как при­нял две лепты вдо­вицы и даже при­знал ее жертву боль­шей, чем круп­ные вклады бога­тых людей.

Итак, глу­пость, боль­шая глу­пость быть ску­пым и соби­рать зем­ные богат­ства только для себя. Ста­рец Паи­сий гово­рил, что ску­пые люди – это «денеж­ные копилки», содер­жа­нием кото­рых вос­поль­зу­ются после их смерти дру­гие люди. А сами они по сво­ему нера­зу­мию теряют воз­мож­ность полу­чить веч­ную награду за мило­стыню, ока­зан­ную какому-нибудь несчастному.

В Еван­ге­лии Хри­стос гово­рит: «Вер­ный в малом и во мно­гом верен, а невер­ный в малом неве­рен и во мно­гом. Итак, если вы в непра­вед­ном богат­стве не были верны, кто пове­рит вам истин­ное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше?» В этих сло­вах малым, непра­вед­ным и чужим названо зем­ное мате­ри­аль­ное богат­ство, в той или иной мере дан­ное Богом каж­дому чело­веку. Чело­век дол­жен ока­заться вер­ным арен­да­то­ром – то есть рас­по­ря­диться зем­ным богат­ством по воле Божией. Если в этом малом он ока­жется вер­ным, то можно будет дать ему и вели­кое – то есть небес­ное богат­ство, потому что и в нем он тоже будет вер­ным. А если он ока­зался невер­ным в малом зем­ном богат­стве, то как вве­сти его в Рай и дать ему неис­счет­ное богат­ство небес? Ведь он и в нем ока­жется невер­ным, и его захо­чет при­сво­ить лишь себе одному, будет и им поль­зо­ваться по своей пороч­ной воле, а не по воле Божией.

Научимся же, бра­тия и сестры, по мере сил делать добро людям, помо­гать нуж­да­ю­щимся и тво­рить дела мило­сер­дия. Ведь все это, как уже было ска­зано, мы делаем лично Самому Хри­сту. И потому если мы обо­га­тим себя доб­рыми делами, то даже на Страш­ный Суд Хри­стов нам будет идти не страшно, ибо Хри­стос встре­тит нас как Своих вер­ных дру­зей и, если можно смело выра­зиться, будет даже вынуж­ден поми­ло­вать нас, про­стить грехи и вве­сти в Рай, – чтобы испол­ни­лись слова Писа­ния: «Бла­го­тво­ря­щий бед­ному дает взаймы Гос­поду, и Он воз­даст ему за бла­го­де­я­ние его». Аминь.

 

^ 52. Что такое страсти

Часто в тво­ре­ниях свя­тых отцов встре­ча­ется выра­же­ние «стра­сти». Там, напри­мер, гово­рится, что мы должны бороться со стра­стями и дости­гать бес­стра­стия. Что же сле­дует нам разу­меть под сло­вом «стра­сти»? В этом вопросе непре­менно нужно разо­браться, иначе мы не смо­жем пра­вильно пони­мать свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния, а без их пони­ма­ния не смо­жем и про­во­дить пра­виль­ную хри­сти­ан­скую жизнь.

Итак, что такое стра­сти? Стра­сти – это извра­ще­ние есте­ствен­ных сил, спо­соб­но­стей и стрем­ле­ний чело­ве­че­ской при­роды. Бог дал чело­веку мно­гие силы и спо­соб­но­сти. Эти силы даны ему, чтобы он исполь­зо­вал их во благо. Но увы, любые, даже самые высо­кие Божии дары можно извра­тить, и тогда они вме­сто добра при­но­сят зло и вме­сто пользы – вред и раз­ру­ше­ние. Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец гово­рит, что если чело­век не будет к себе вни­ма­тель­ным и не упо­тре­бит свои силы и спо­соб­но­сти во благо, то к нему при­хо­дит диа­вол, кото­рый эти спо­соб­но­сти извра­щает и начи­нает их исполь­зо­вать для своих целей. Вот тогда наши при­род­ные свой­ства и ста­но­вятся страстями.

При­ве­дем при­меры. Чело­век имеет от при­роды спо­соб­ность и необ­хо­ди­мость питаться, при­ни­мать извне пищу для под­дер­жа­ния жизни. В этом нет ничего пло­хого и предо­су­ди­тель­ного. Пло­хое и предо­су­ди­тель­ное начи­на­ется тогда, когда чело­ве­ком овла­де­вает болез­нен­ное при­стра­стие к еде, когда он ста­но­вится ее рабом, когда начи­нает жить для того, чтобы есть. Вот тогда еда из без­греш­ной потреб­но­сти ста­но­вится стра­стью чревоугодия.

Дру­гой при­мер: в чело­веке есть спо­соб­ность к плот­ской любви и раз­мно­же­нию. И в его орга­низме име­ются все силы, для этого необ­хо­ди­мые. Если их исполь­зо­вать в закон­ном браке и по назна­че­нию, то ника­кого греха в этом нет. Но увы, часто люди извра­щают Богом уста­нов­лен­ный поря­док и начи­нают их исполь­зо­вать для блуда, пре­лю­бо­де­я­ния, извра­ще­ний, изли­шеств и тому подоб­ного. И в этом слу­чае при­род­ные силы обо­ра­чи­ва­ются самыми сквер­ными стра­стями и пороками.

Чре­во­уго­дие и блуд, о кото­рых мы ска­зали, – это стра­сти, отно­ся­щи­еся к телес­ной состав­ля­ю­щей чело­ве­че­ской при­роды. Однако у чело­века есть еще и душа, и у нее также име­ются свои силы и спо­соб­но­сти. При их извра­ще­нии они тоже ста­но­вятся страстями.

Напри­мер, в душу чело­века вло­жено стрем­ле­ние к совер­шен­ству, к высо­ким состо­я­ниям, к боль­шим воз­мож­но­стям. В своем пра­виль­ном и чистом виде это стрем­ле­ние явля­ется закон­ным. Однако очень часто диа­вол извра­щает его, и тогда оно ста­но­вится самой опас­ной и гибель­ной стра­стью – гор­до­стью, само­мне­нием, высо­ко­умием. Извест­ный духов­ник схи­и­гу­мен Савва писал одному из своих духов­ных чад: «Нет ничего уди­ви­тель­ного в том, что диа­вол с лег­ко­стью повер­гает чело­века в гор­дость. Ведь душа наша создана по образу и по подо­бию Божию чистой, свет­лой, бла­го­уха­ю­щей доб­ро­де­те­лями. И по при­роде своей душа стре­мится ко всему хоро­шему, бла­го­род­ному, воз­вы­шен­ному. Ей хочется все­гда быть в ряду пер­вых. Хочется как можно ско­рее достичь совер­шен­ства, бла­жен­ства! Ну, скажи, друг мой, разве не похвальны эти порывы души? Разу­ме­ется, похвальны! Но… бед­ная неопыт­ная душа не успеет опом­ниться, как с пер­вых же шагов попа­дает в ковар­ные сети лука­вого. И чем более она будет стре­миться к пер­вен­ству, к совер­шен­ству… тем более и более будет запу­ты­ваться в сетях вра­жиих по своей неопытности…»

Так рабо­тает враг нашего спа­се­ния, сби­вая и запу­ты­вая чело­века и неза­метно насаж­дая в него семена гибель­ных стра­стей. А ведь гор­дость, бра­тия и сестры, нано­сит чело­ве­че­ской душе страш­ное повре­жде­ние, она пора­жает смер­то­нос­ным ядом самые глу­бо­кие и таин­ствен­ные источ­ники ее жизни. Гор­дость поис­тине явля­ется «глу­би­нами сатанинскими».

При­ве­дем еще при­меры стра­стей. Чело­веку свой­ственно стрем­ле­ние к тому, чтобы иметь доб­рое имя, поль­зо­ваться любо­вью и при­зна­нием. Урод­ли­вым извра­ще­нием этого стрем­ле­ния явля­ется страсть тще­сла­вия. Чело­век, боль­ной тще­сла­вием, под­ме­няет свое реаль­ное состо­я­ние мне­нием о нем дру­гих людей. Он ста­ра­ется всеми спо­со­бами заслу­жить одоб­ре­ние и похвалу от окру­жа­ю­щего его обще­ства. И ради этого он бывает готов даже и на вещи непри­гляд­ные, на без­рас­суд­ство, на грех.

Пой­дем далее. В душу чело­века вло­жена неко­то­рая энер­гия, неко­то­рая осо­бая сила, поз­во­ля­ю­щая ему твердо дер­жаться нуж­ной линии пове­де­ния, пре­одо­ле­вать пре­пят­ствия, оттал­ки­вать все злое, непра­виль­ное, нехо­ро­шее, дово­дить нача­тое до конца, отста­и­вать пра­виль­ную пози­цию и тому подоб­ное. Эта энер­гия есть как бы внут­рен­няя сила харак­тера, и дана она в каче­стве ору­жия и защиты – чтобы мы могли обо­ро­няться от вою­ю­щего про­тив нас зла. Направ­лять эту силу сле­дует на неви­ди­мых вра­гов, на пре­пят­ствия в доб­ро­де­тели, на все злое, гре­хов­ное, сквер­ное. Но мы с подачи диа­вола часто извра­щаем эту силу, направ­ляем ее не туда, куда нужно, и тогда она ста­но­вится стра­стью гнев­ли­во­сти и раз­дра­жи­тель­но­сти. Гнев­ли­вый чело­век направ­ляет при­род­ную энер­гию души не на зло, не на пре­пят­ствия в доб­ро­де­тели, а на людей, на сво­его ближ­него. Такое ее исполь­зо­ва­ние рав­но­сильно, как если бы какой-нибудь сол­дат в бою начал стре­лять не по врагу, а по своим товарищам.

При­ве­дем еще при­мер. Чело­веку от при­роды свой­ственно стрем­ле­ние к бла­го­со­сто­я­нию, к обес­пе­чен­но­сти раз­лич­ными бла­гами. На земле сред­ством дости­же­ния бла­го­со­сто­я­ния явля­ется мате­ри­аль­ное богат­ство. И если чело­век не осте­ре­жется, но будет чрез­мерно к этому богат­ству при­вя­зы­ваться, то без­греш­ное при­род­ное стрем­ле­ние ста­но­вится болез­нью и извра­ще­нием. Имена этой болезни всем известны: жад­ность, ску­пость, сребролюбие.

Итак, мы видим, что стра­сти есть не что иное, как извра­ще­ние стрем­ле­ний, спо­соб­но­стей и сил чело­ве­че­ской при­роды. Сами эти силы и спо­соб­но­сти при пра­виль­ном их исполь­зо­ва­нии не явля­ются гре­хом. Гре­хом они ста­но­вятся от зло­упо­треб­ле­ний. «Не пища зло, а чре­во­уго­дие, – гово­рит пре­по­доб­ный Мак­сим Испо­вед­ник, – не дето­рож­де­ние, а блуд, не деньги, но среб­ро­лю­бие, не слава, а тщеславие».

Каж­дая страсть явля­ется болез­нью, и потому она при­но­сит чело­веку вред. При­но­си­мый стра­стями вред может быть малым, а может быть и вели­ким. Ино­гда он бывает смер­тель­ным. Вред от стра­стей про­ис­хо­дит по той при­чине, что, как и вся­кая болезнь, стра­сти раз­ру­шают поря­док и устрой­ство создан­ной Богом чело­ве­че­ской при­роды, нару­шают ее пра­виль­ное состо­я­ние. «Так как стра­сти не есте­ственны чело­ве­че­ской душе, – гово­рит свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, – а вхо­дят в нее вслед­ствие гре­хо­лю­бия нашего, то по при­чине сей неесте­ствен­но­сти они будут томить и мучить душу. Это все то же, как кто при­мет яд. Яд сей жжет и тер­зает тело, потому что про­ти­вен устрой­ству его; или как если бы кто змею поса­дил в себя, и она, живою оста­ва­ясь, грызла его внут­рен­но­сти. Так и стра­сти, как змея и яд, внутрь души при­ня­тый, будут грызть и тер­зать ее».

Тер­за­ние стра­стей не остав­ляет чело­века, даже когда уми­рает его тело. Наобо­рот, при пере­ходе души в веч­ность оно ста­но­вится несрав­ненно страш­нее, чем было на земле. По сло­вам Аввы Доро­фея, «нахо­дясь в теле сем, душа полу­чает облег­че­ние от стра­стей своих и неко­то­рое уте­ше­ние: чело­век ест, пьет, спит, бесе­дует, ходит с любез­ными дру­зьями сво­ими. Когда же вый­дет из тела, душа его оста­ется одна со стра­стями сво­ими и потому все­гда мучится ими; испол­нен­ная ими, она опа­ля­ется их мяте­жом и тер­за­ется ими».

Одним из опас­ней­ших свойств стра­стей явля­ется то, что они овла­де­вают чело­ве­ком и пре­вра­щают его в раба. Под­твер­жде­ний этому можно видеть в жизни сколько угодно. Сплошь и рядом люди бывают не в состо­я­нии спра­виться со сво­ими стра­стями. Всем известно, напри­мер, что пья­ница явля­ется рабом бутылки, и от ее вла­сти он сво­ими силами осво­бо­диться не может. Еще более несчаст­ными рабами явля­ются нар­ко­маны или, напри­мер, люди, при­страст­ные к игре. Ино­гда при­хо­дится ужа­саться, как какой-нибудь взрос­лый, солид­ный чело­век, отец семей­ства, будучи одер­жим игро­вой стра­стью, про­иг­ры­вает на каких-нибудь совер­шенно без­мозг­лых авто­ма­тах не только все свои сбе­ре­же­ния, но и машину, и дачу, и квар­тиру. Совер­шая это, он пре­красно знает, что под­став­ляет под удар соб­ствен­ную жену, детей и пус­кает под откос свою жизнь, однако ничего поде­лать с собой не может, потому что страсть вла­деет им.

Сле­дует ска­зать и еще об одном чрез­вы­чайно опас­ном свой­стве стра­стей – они умеют хорошо пря­таться и при­ни­мать вид доб­рых дел и качеств. При­ве­ден­ные при­меры алко­голь­ной, нар­ко­ти­че­ской и игро­вой зави­си­мо­сти – это внеш­ние, гру­бые и для всех оче­вид­ные про­яв­ле­ния стра­стей. Однако суще­ствуют гораздо более тон­кие слу­чаи, когда рас­по­знать в себе ту или иную страсть бывает очень непро­сто. «Стра­сти живут тайно в людях, про­во­дя­щих рас­се­ян­ную, невни­ма­тель­ную жизнь, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, – по боль­шей части они удо­вле­тво­ря­ются ими, по боль­шей части оправ­ды­ва­ются, – часто при­зна­ются за чистей­шие, воз­вы­шен­ней­шие добродетели».

И дей­стви­тельно, нередко мы не только не заме­чаем наши стра­сти, но еще и при­ни­маем их за доб­ро­де­тели. Вот, напри­мер, в каком-нибудь кол­лек­тиве тру­дится чело­век, кото­рого все счи­тают хоро­шим. Он вни­ма­тель­ный, без­от­каз­ный, готов помо­гать людям, поде­литься, выру­чить, отдать свое. Все сослу­живцы его хва­лят и отзы­ва­ются о нем поло­жи­тельно. Однако нужно знать, что эти хоро­шие внеш­ние каче­ства далеко не все­гда про­ис­хо­дят от доб­ро­де­тели. Нередко бывает, что при­чи­ной их явля­ется скры­тое дей­ствие какой-либо стра­сти, напри­мер тще­сла­вия. Тще­слав­ный чело­век боится чужого мне­ния – что плохо поду­мают, плохо ска­жут, осу­дят, будут сме­яться и тому подоб­ное. Дви­жи­мый тще­сла­вием, он хочет, чтобы о нем все­гда гово­рили и думали только хоро­шее, чтобы все­гда хва­лили и при­зна­вали его поло­жи­тель­ные каче­ства. Поэтому скры­той при­чи­ной его хоро­шей, по-види­мому, дея­тель­но­сти явля­ется отнюдь не любовь к людям, а вла­де­ю­щая им страсть. Между тем все счи­тают его хоро­шим чело­ве­ком, хва­лят за доб­рые дела, ему это нра­вится, и он про­дол­жает оста­ваться рабом стра­сти, сам того не заме­чая. Вот так хитро и тонко умеют пря­таться наши стра­сти, при­ни­мая вид добродетелей.

Или еще при­мер: чело­век часто ездит в палом­ни­че­ские поездки по свя­тым местам. Мно­гие его за это хва­лят и счи­тают бла­го­че­сти­вым. Однако далеко не все­гда при­чи­ной частого палом­ни­че­ства явля­ется бла­го­че­стие. Бывает, что чело­век палом­ни­чает, про­сто желая сме­нить обста­новку, отдох­нуть от своих домаш­них, послу­шать цер­ков­ные ново­сти и слухи. А ино­гда бывает, что он ездит в эти поездки из того же тще­сла­вия – чтобы люди думали и гово­рили о нем хорошо.

При­ве­дем еще при­мер. Часто такие стра­сти, как гнев, злоба, непри­язнь к людям, изли­ва­ются под пред­ло­гом заботы о соблю­де­нии порядка, закон­но­сти, каких-то пра­вил и тому подоб­ного. Внешне, с точки зре­ния закона и чело­ве­че­ских пра­вил, мы как будто правы: радеем, чтобы все было как поло­жено, исправ­ляем бес­по­ря­док, вос­ста­нав­ли­ваем спра­вед­ли­вость. Однако по Божию суду ока­зы­ва­емся винов­ными, потому что глав­ной дей­ству­ю­щей силой при этом явля­ются именно наши стра­сти: гнев, раз­дра­же­ние или непри­язнь. Напри­мер, такая ситу­а­ция. Какой-нибудь чело­век нару­шил уста­нов­лен­ный в храме поря­док: не так поста­вил свечку, или поет вме­сте с хором, или жен­щина при­шла без платка. И вот мы спе­шим к этому чело­веку с обли­че­нием. Нам кажется, что мы посту­паем пра­вильно: забо­тимся о соблю­де­нии порядка в Божием храме. Однако на самом деле почти все­гда через такие обли­че­ния нахо­дят себе выход не что иное, как наши стра­сти. Ведь свя­тые вели себя в подоб­ных ситу­а­циях совер­шенно по-дру­гому. К пре­по­доб­ному Пимену Вели­кому одна­жды при­шли неко­то­рые старцы и спро­сили: «Если мы уви­дим брата дрем­лю­щим в церкви, то велишь ли раз­бу­дить его, чтобы он не дре­мал на бде­нии?» Он же ска­зал им: «Что каса­ется меня, то я, если увижу брата дрем­лю­щим, положу голову его на колени мои и успо­кою его». Так посту­пают люди, в сердце кото­рых вме­сто стра­стей пре­бы­вает любовь Божия.

И еще при­мер: нередко наши стра­сти выхо­дят наружу под пред­ло­гом такого важ­ного и доб­рого дела, как вос­пи­та­ние детей. Бывает, что мы гне­ва­емся на детей, кри­чим на них или даже бьем. Нам, может быть, кажется, что этим мы их вос­пи­ты­ваем, но на самом деле очень часто в таких слу­чаях мы про­сто сры­ваем на них свою гнев­ли­вость, раз­дра­жи­тель­ность и пло­хое настро­е­ние. И именно эти стра­сти, а вовсе не забота о вос­пи­та­нии, явля­ются дей­ству­ю­щей при­чи­ной такого нашего поведения.

Свя­тые отцы учат, что через стра­сти над чело­ве­ком при­об­ре­тает власть диа­вол. И наша цель заклю­ча­ется в том, чтобы, пока живем на земле, от его вла­сти осво­бо­диться. Чтобы от нее осво­бо­диться, нужно очи­стить себя от стра­стей, достичь так назы­ва­е­мого состо­я­ния бес­стра­стия. В наше духовно бес­при­зор­ное время люди обычно непра­вильно пони­мают, что такое бес­стра­стие. Для совре­мен­ного чело­века это слово ассо­ци­и­ру­ется с какой-то холод­ной отре­шен­но­стью и ледя­ным без­раз­ли­чием. Такое пред­став­ле­ние, конечно, не имеет ничего общего с тем, что пони­мали под бес­стра­стием свя­тые отцы. Бес­стра­стие для них есть, во-пер­вых, отсут­ствие стра­стей, а во-вто­рых, нали­чие про­ти­во­по­лож­ных этим стра­стям доб­ро­де­те­лей. То есть бес­страст­ный – это тот, кто не имеет в себе гор­до­сти, жад­но­сти, зави­сти, злобы, блуда, чре­во­уго­дия и тому подоб­ного, а имеет сми­ре­ние, щед­рость, вели­ко­ду­шие, любовь, чистоту. Отсюда видно, что чело­век, достиг­ший хри­сти­ан­ского бес­стра­стия, не нахо­дится в состо­я­нии ледя­ного без­раз­ли­чия, но, напро­тив, бывает полон любви, уча­стия, сострадания.

Итак, все хри­сти­ане при­званы к тому, чтобы бороться со сво­ими стра­стями. И для того, чтобы начать эту борьбу, им нужно сна­чала свои стра­сти рас­по­знать. Из всего ска­зан­ного мы видели, насколько тон­кими и неза­мет­ными могут быть в чело­веке дей­ствия стра­стей. Поэтому для того, чтобы рас­по­знать стра­сти, от нас тре­бу­ется вни­ма­тель­ная хри­сти­ан­ская жизнь – мы должны не спать, но духовно бодр­ство­вать. По сло­вам свя­ти­теля Игна­тия, «только истин­ный хри­сти­а­нин, посто­янно вни­ма­ю­щий себе, поуча­ю­щийся в Законе Гос­под­нем день и ночь, ста­ра­ю­щийся испол­нять Еван­гель­ские запо­веди со всею тща­тель­но­стью, может уви­деть свои страсти».

Поста­ра­емся же быть вни­ма­тель­ными в духов­ной жизни, бра­тия и сестры! Будем смот­реть в глу­бину сво­его сердца, будем наблю­дать, что там про­ис­хо­дит, какие при­чины побуж­дают нас к той или иной дея­тель­но­сти. Ибо только в этом слу­чае мы смо­жем уви­деть тай­ные болезни нашей души, а уви­дев, сотво­рить с ними брань и побе­дить. Аминь.

 

^ 53. Святой мученик Вонифатий

Духо­нос­ные люди гово­рят, что нет никого умнее чело­века, раз­да­ю­щего тлен­ные зем­ные богат­ства, а вза­мен при­об­ре­та­ю­щего веч­ные и небес­ные. В житиях свя­тых име­ется мно­же­ство при­ме­ров, под­твер­жда­ю­щих эту про­стую истину. Одним из них может слу­жить жиз­не­опи­са­ние свя­того муче­ника Вони­фа­тия, память кото­рого празд­ну­ется Цер­ко­вью 19 декабря по ста­рому стилю, по новому – 1 января.

Вони­фа­тий жил в Риме, в конце III века, и был рабом в доме бога­той и знат­ной рим­лянки по имени Агла­ида. Отец Агла­иды был когда-то рим­ским гра­до­на­чаль­ни­ком, то есть по-нашему – мэром Рима. Агла­ида была молода, кра­сива и вла­дела боль­шим богат­ством. Вони­фа­тия она поста­вила управ­ля­ю­щим над сво­ими име­ни­ями. Вони­фа­тий, будучи также моло­дым и кра­си­вым, стал любов­ни­ком Агла­иды. Они жили в этой блуд­ной и без­за­кон­ной связи, пре­да­ва­ясь рас­пут­ству и удо­вле­тво­ряя все похоти и вожде­ле­ния плоти. Из жития трудно опре­де­лить, были ли кре­щены Агла­ида и Вони­фа­тий. Если даже и были, то жизнь они про­во­дили совсем не хри­сти­ан­скую, а чисто язы­че­скую. Впро­чем, нам это хорошо зна­комо: в наше пост­со­вет­ское время также очень мно­гие явля­ются хри­сти­а­нами только по кре­ще­нию, а по образу жизни – обык­но­вен­ные языч­ники, слу­жа­щие, как язы­че­ским богам, пер­вич­ным стра­стям пад­шей чело­ве­че­ской природы…

Итак, Вони­фа­тий и Агла­ида жили по-язы­че­ски, бес­печно пре­да­ва­ясь гре­хам и стра­стям. В житии, однако, гово­рится, что у Вони­фа­тия было одно доб­рое каче­ство: он имел состра­да­тель­ное сердце и помо­гал нуж­да­ю­щимся людям. Воз­мож­но­сти для этого у него были, так как Вони­фа­тий хотя и счи­тался по закону рабом, но, будучи на долж­но­сти управ­ля­ю­щего, фак­ти­че­ски рас­по­ря­жался всем хозяй­ством и сред­ствами Агла­иды, кото­рая также имела нрав несреб­ро­лю­би­вый и не мешала ему тра­тить свои сред­ства на ока­за­ние помощи людям. Поль­зу­ясь этими сред­ствами, Вони­фа­тий помо­гал нищим и без­дом­ным, давал кров стран­ни­кам, был отзыв­чив ко всем, нахо­дя­щимся в несча­стье, и таким обра­зом, сам того не ведая, при­об­ре­тал себе, по слову Хри­ста, дру­зей богат­ством непра­вед­ным. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано: бла­го­тво­ря­щий бед­ному дает взаймы Гос­поду, и Он воз­даст ему за бла­го­де­я­ние его. Эти слова на Вони­фа­тии испол­ни­лись: Гос­подь дей­стви­тельно воз­дал и ему, и Агла­иде за то добро, кото­рое они делали людям, воз­дал бес­ко­неч­ным и неоце­ни­мым воздаянием.

Про­изо­шло это сле­ду­ю­щим обра­зом. У Агла­иды были неко­то­рые зна­ко­мые хри­сти­ане, кото­рые много раз рас­ска­зы­вали ей о чуде­сах, про­ис­хо­дя­щих от мощей свя­тых муче­ни­ков, то есть от остан­ков хри­стиан, постра­дав­ших за веру. Они гово­рили, что по молит­вам к свя­тым муче­ни­кам совер­ша­лись мно­гие чудес­ные исце­ле­ния и пода­ва­лась бла­го­дат­ная помощь от Бога. Слу­шая их рас­сказы, Агла­ида захо­тела иметь мощи муче­ни­ков в своем доме. Отча­сти, может быть, это жела­ние было про­дик­то­вано обыч­ным язы­че­ским суе­ве­рием, ведь языч­ники часто поль­зо­ва­лись раз­лич­ными аму­ле­тами и обе­ре­гами, пыта­ясь этим огра­дить себя от дей­ствия злых сил. Но все же это было только отча­сти, ибо, несмотря на гре­хов­ную жизнь, кото­рую про­во­дила Агла­ида, в ее душе было много доб­рых качеств, как это видно из ее после­ду­ю­щей жизни…

Итак, Агла­ида заго­ре­лась жела­нием иметь у себя в доме свя­тые мощи. Нужно ска­зать, что в ту эпоху найти свя­тые мощи не пред­став­ляло боль­шого труда, ведь III век был веком муче­ни­че­ства, и гоне­ния на хри­стиан непре­рывно воз­ни­кали то там, то здесь по всей Рим­ской импе­рии. В самом Риме в то время было отно­си­тель­ное зати­шье, а вот в восточ­ных про­вин­циях, где цар­ство­вал август Мак­си­миан, люто нена­ви­дев­ший Хри­стову Цер­ковь, как раз про­ис­хо­дили кро­ва­вые гоне­ния. О Мак­си­ми­ане сами же рим­ские исто­рики сви­де­тель­ствуют, что это был чело­век жесто­кий, склон­ный к сви­ре­по­сти и ковар­ству, необуз­дан­ного нрава, недру­же­люб­ный и совер­шенно не рас­по­ло­жен­ный к добру. Огром­ное число хри­стиан было заму­чено и каз­нено в его прав­ле­ние. И потому свя­тые мощи име­лись на Востоке в боль­шом коли­че­стве, так что за деньги можно было их добыть. Почему за деньги? Дело в том, что рим­ские вла­сти обычно не выда­вали мерт­вые тела муче­ни­ков для погре­бе­ния, однако испол­ни­тели – чинов­ники, сол­даты и палачи, – поль­зу­ясь своим слу­жеб­ным поло­же­нием, тайно про­да­вали их хри­сти­а­нам за деньги, ино­гда немалые.

Итак, Агла­ида рас­ска­зала о своем наме­ре­нии Вони­фа­тию, и тот, услы­шав об этом и имея, может быть, как управ­ля­ю­щий еще какие-нибудь дела в восточ­ных про­вин­циях, вызвался сам съез­дить туда и купить свя­тые мощи. Взяв доста­точно денег и собрав все необ­хо­ди­мое, он с несколь­кими помощ­ни­ками отпра­вился в путь. Про­ща­ясь с Агла­и­дой, Вони­фа­тий шутя ска­зал ей: «А что, если меня там заму­чают за Хри­ста и мои мощи при­не­сут к тебе, при­мешь ли ты их с честью?» На что Агла­ида, сме­ясь, обо­звала его пья­ни­цей и греш­ни­ком. Так они расстались.

Путе­ше­ствие из Рима в Малую Азию в те вре­мена зани­мало немало вре­мени, и Вони­фа­тий, нахо­дясь в пути, имел воз­мож­ность о мно­гом поду­мать. Пере­ме­нив обста­новку, устра­нив­шись от житей­ских забот, глядя на при­роду, на море, горы, звезды и на весь окру­жа­ю­щий его пре­крас­ный Божий мир, Вони­фа­тий, веро­ятно, много раз­мыш­лял о своем необыч­ном путе­ше­ствии, о пред­сто­я­щей ему мис­сии и об этих стран­ных людях – хри­сти­ан­ских муче­ни­ках, кото­рые жерт­во­вали всем – богат­ством, сла­вой, зем­ными удо­воль­стви­ями – и с радо­стью шли на смерть ради Хри­ста. Раз­мыш­лял он и о смысле чело­ве­че­ской жизни, и о своем соб­ствен­ном жиз­нен­ном пути. Думая обо всем этом, Вони­фа­тий мало-помалу внут­ренне изме­нялся, душа его как бы про­бу­ди­лась от дол­гого сна. Житие не гово­рит об этом подробно, лишь в немно­гих сло­вах там ска­зано, что в душе у него роди­лось пока­я­ние о своей жизни, всю нечи­стоту и пустоту кото­рой он вдруг явственно ощутил…

Будучи занят такими мыс­лями, Вони­фа­тий при­был нако­нец в город Тарс, родину свя­того апо­стола Павла, сто­лицу рим­ской про­вин­ции Кили­кия. Посе­лив­шись в гости­нице и оста­вив там своих спут­ни­ков, Вони­фа­тий сразу по при­бы­тии напра­вился на город­скую пло­щадь, где, как ему ска­зали, как раз должны были судить и каз­нить хри­стиан. Придя туда, он уви­дел мно­же­ство народа, собрав­ше­гося посмот­реть на это зре­лище. Вскоре при­шли судьи, стража, палачи, и суд начался. Всем под­су­ди­мым была предъ­яв­ля­ема только одна вина – испо­ве­да­ние хри­сти­ан­ской веры. Над каж­дым хри­сти­а­ни­ном судьи про­из­во­дили крат­кий допрос, и если чело­век не желал отка­зы­ваться от веры, его немед­ленно отда­вали в руки пала­чей. Муче­ния и казни, кото­рым под­вер­гали этих людей, были ужасны. Неко­то­рых из них под­ве­ши­вали вниз голо­вой над раз­ве­ден­ным боль­шим огнем, дру­гих рас­тя­ги­вали кре­сто­об­разно верев­ками между четырьмя стол­бами, неко­то­рых пере­пи­ли­вали попо­лам пилой, мно­гим выка­лы­вали глаза или сажали на ост­рый кол, а кому-то отру­бали руки и ноги, так что чело­век, как клу­бок, катался по земле.

Когда Вони­фа­тий уви­дел все это, то от при­роды доб­рое его сердце испол­ни­лось вели­кой жало­сти к этим невин­ным и крот­ким стра­даль­цам. Что-то в его сердце как будто надо­рва­лось, и в нем вдруг роди­лось пла­мен­ное жела­ние постра­дать за Хри­ста вме­сте с этими людьми. Жела­ние это было таким силь­ным, что побеж­дало вся­кий страх, и Вони­фа­тий не мог ему про­ти­во­сто­ять. И вот, чтобы испол­нить это жела­ние, он высту­пил впе­ред, при­бли­зился к судей­скому помо­сту и с дерз­но­ве­нием перед судьей и всем наро­дом объ­явил себя хри­сти­а­ни­ном. Судья, услы­шав это, допро­сил Вони­фа­тия и, убе­див­шись, что он нахо­дится в здра­вом уме, велел отдать его на казнь вме­сте с осталь­ными. Сна­чала Вони­фа­тия пове­сили вниз голо­вой и стали изби­вать так, что от тела его отпа­дали целые куски мяса. Потом под ногти ему заго­няли длин­ные иглы, вли­вали в рот рас­плав­лен­ное олово и опус­кали в котел с кипя­щей смо­лой, а после всего этого отру­били голову мечом. Пре­тер­пев все до конца, свя­той муче­ник пре­дал свою душу Богу. Так закон­чил Вони­фа­тий свой жиз­нен­ный путь.

Между тем его спут­ники, дол­гое время ожи­дав­шие в гости­нице, нако­нец пошли его разыс­ки­вать, пред­по­ла­гая, что он, как это было ему свой­ственно, напился пья­ным и про­во­дит время в раз­врат­ных заве­де­ниях. «Вот, – гово­рили они, – как наш Вони­фа­тий при­е­хал отыс­ки­вать свя­тые мощи!» Однако поиски его в каба­ках и при­то­нах города Тарса были без­ре­зуль­татны. Только на тре­тий день они встре­тили чело­века, кото­рый рас­ска­зал, что похо­жий на их опи­са­ние чуже­стра­нец был на днях каз­нен как хри­сти­а­нин. Чело­век этот при­вел их на место, где среди заму­чен­ных хри­стиан они нашли тело Вони­фа­тия и его голову. Рим­ская стража, узнав, что муче­ник про­ис­хо­дил из Рима и был управ­ля­ю­щим в бога­том доме, потре­бо­вала за его тело огром­ные деньги – пять­сот золо­тых монет. Так как выбора у них не было, а кроме того, они нахо­ди­лись в опас­но­сти быть обви­нен­ными в свя­зях с хри­сти­а­нами, спут­ники Вони­фа­тия запла­тили тре­бу­е­мую сумму и взяли тело. Обер­нув его в пла­ща­ницу с бла­го­во­ни­ями, они после дол­гого путе­ше­ствия доста­вили его домой к своей гос­поже – Агла­иде. Так испол­ни­лись про­ро­че­ские слова Вони­фа­тия, и Агла­ида полу­чила мерт­вое тело того, кого она любила, но любила чело­ве­че­ской, плот­ской и нечи­стой любо­вью, – полу­чила уже не как раба, не как любов­ника и соучаст­ника в гре­хов­ной связи, но как сво­бод­ного граж­да­нина Небес­ного Цар­ства, как свя­того покро­ви­теля, как настав­ника и учи­теля, руко­во­дя­щего и настав­ля­ю­щего ее к дру­гой, бес­ко­нечно выс­шей и луч­шей любви – любви ко Христу.

Про­ис­шед­шее с Вони­фа­тием так сильно подей­ство­вало на Агла­иду, что она совер­шенно изме­нила свою жизнь. В одном из своих име­ний, нахо­дя­щемся кило­мет­рах в десяти от Рима, она постро­ила неболь­шой храм, где поло­жила свя­тые мощи, от кото­рых дей­стви­тельно стали совер­шаться по молит­вам к муче­нику мно­гие чудеса, и таким обра­зом испол­ни­лось ее дав­нее жела­ние. Начав жить стро­гой хри­сти­ан­ской жиз­нью, Агла­ида по при­меру Вони­фа­тия стала и сама раз­да­вать свое иму­ще­ство, пока совер­шенно не раз­дала все. Про­жив после кон­чины муче­ника восем­на­дцать лет, она пре­ста­ви­лась ко Гос­поду и была погре­бена рядом с Вонифатием.

Так зака­чи­ва­ется их жиз­не­опи­са­ние. Когда мы его читаем, у нас воз­ни­кают два вопроса. Пер­вый вопрос: как мог Вони­фа­тий пре­тер­петь те лютые нече­ло­ве­че­ские муче­ния, к кото­рым он был совер­шенно не готов и кото­рые столь неожи­данно на него обру­ши­лись? Ведь до этого он про­во­дил жизнь рас­се­ян­ную и изнеженную?

На это ответ про­стой: он мог пере­не­сти их только потому, что Сам Гос­подь помог ему и дал Свою Бла­го­дать. Когда Бла­го­дать при­хо­дит в душу чело­века, тогда чело­век ста­но­вится дру­гим и бывает спо­соб­ным на то, на что в дру­гое время он нико­гда не был бы спо­со­бен. От дей­ствия Бла­го­дати в сердце Вони­фа­тия зажглась любовь к Богу и к людям, кото­рая и дала ему силы пре­тер­петь все эти ужас­ные муче­ния. О таком состо­я­нии муче­ни­че­ства свя­той Никита Сти­фат гово­рит сле­ду­ю­щее: «Будучи глу­боко уязв­лены любо­вью к Богу, муче­ники Хри­стовы не чув­ство­вали мук и насы­ще­ния не имели, пре­да­ва­ясь им, и все­гда нахо­дили, что стра­да­ния их далеко отстоят от меры их пла­мен­ного жела­ния стра­дать за Гос­пода». Бог есть любовь, и Своим избран­ни­кам Он дает огонь небес­ной любви. И сила этого огня такова, что его не могут поту­шить ника­кие зем­ные испы­та­ния, ника­кие стра­да­ния и скорби. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано: боль­шие воды не могут поту­шить любви, и реки не зальют ее. Ярким под­твер­жде­нием этих слов как раз и явля­ется муче­ни­че­ство свя­того Вонифатия.

И вто­рой вопрос: хорошо, Бог дает Своим избран­ни­кам огонь небес­ной любви, это понятно. Однако непо­нятно, каким обра­зом Вони­фа­тий вдруг ока­зался в числе таких избран­ни­ков? Какие осо­бые заслуги имел он перед Богом? Ведь этот чело­век про­во­дил свою жизнь в гре­хах, был рабом стра­стей, – за что же Гос­подь так много помог ему? Почему дал ему столь вели­кую Бла­го­дать мученичества?

Ответ на этот вопрос нужно искать в сле­ду­ю­щих сло­вах Хри­ста: бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут. Вони­фа­тий был мило­сти­вым, потому и был поми­ло­ван. Один извест­ный ста­рец гово­рил, что мы не можем полю­бить Бога, если прежде Он не полю­бит нас. Дей­стви­тельно, эта мысль нахо­дит под­твер­жде­ние и в Еван­ге­лии. «Никто не может прийти ко Мне, – гово­рит Гос­подь, – если не при­вле­чет его Отец, послав­ший Меня». И еще: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал». То есть прийти ко Хри­сту можно только тогда, когда Он Сам избе­рет и при­вле­чет чело­века к Себе. Гос­подь хочет, чтобы все спас­лись, хочет всех избрать и при­влечь к Себе, однако, чтобы это про­изо­шло, чело­век дол­жен ока­заться достой­ным такого избра­ния, дол­жен заслу­жить любовь Бога к себе. Чем чело­век может заслу­жить любовь Бога? Этому учит Сам Гос­подь: если запо­веди Мои соблю­дете, гово­рит Он, пре­бу­дете в любви Моей. То есть сред­ство для при­вле­че­ния любви Бога – дан­ные Богом запо­веди. Гос­подь как бы так гово­рит чело­веку: если хочешь стать достой­ным Моей любви, исполни не свою, а Мою волю, соблюди Мои запо­веди, и тогда Я дам тебе Мою любовь – не такую, как на земле, но любовь небес­ную, кото­рую ника­кой чело­век и ничто зем­ное нико­гда не смо­гут тебе дать.

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит, что любовь чело­века к чело­веку при­вле­ка­ется кра­со­той телес­ной, потому что люди смот­рят на внеш­ность. Любовь же Бога можно при­влечь только кра­со­той души, ибо Бог все­гда смот­рит на сердце чело­века. Испол­няя запо­веди, чело­век укра­шает душу для Бога и так ста­но­вится достой­ным Его любви. И Гос­подь в ответ дает ему Свою любовь и Бла­го­дать, от кото­рой сердце чело­века заго­ра­ется ответ­ной любо­вью к Богу. И тогда чело­век изме­ня­ется и ста­но­вится дру­гим. Это самое и про­изо­шло со свя­тым Вони­фа­тием, кото­рый испол­нил одну из самых глав­ных запо­ве­дей Гос­пода – о мило­сер­дии и состра­да­нии. Почему и дал ему Бог Свою любовь и Бла­го­дать, кото­рая про­из­вела мгно­вен­ное его пере­рож­де­ние, пере­рож­де­ние по образу бла­го­ра­зум­ного разбойника…

Читая житие свя­тых Вони­фа­тия и Агла­иды, в кото­рый уже раз уди­вимся, бра­тия и сестры, той силе, какую имеет испол­не­ние запо­веди Хри­ста о мило­сер­дии. Царь и псал­мо­пе­вец Давид про­слав­ляет испол­ня­ю­щих эту запо­ведь в сле­ду­ю­щих сло­вах: бла­жен, гово­рит он, кто помыш­ляет о бед­ном и убо­гом! В лютый день бед­ствия изба­вит его Гос­подь. Но самое глав­ное заклю­ча­ется в том, что не только от вре­мен­ных бед­ствий будет избав­лен мило­сти­вый, – он избе­жит также и веч­ных бед­ствий – то есть веч­ной адской казни, ибо, как известно, перед вра­тами геенн­скими стоит Мило­сер­дие и не попус­кает вверг­нуть туда никого из своих детей. Аминь.

 

^ 54. О терпении скорбей

Гос­подь ведет нас ко спа­се­нию, ведет пре­мудро, и все, что слу­ча­ется с чело­ве­ком, непре­менно слу­ча­ется по Про­мыслу Божию – и при­ят­ное, и непри­ят­ное, радость и горе, сча­стье и несча­стье. Зная это, хри­сти­ане с бла­го­да­ре­нием при­ни­мают в своей жизни не только радост­ное, но и скорб­ное, не только слад­кое, но и горь­кое – ведь и то и дру­гое, как и вообще все в жизни, посы­ла­ется нам от Бога. По сло­вам свя­тых отцов, Гос­подь посы­лает скорби потому, что они при­но­сят нашей душе пользу и помо­гают ей спа­саться. Так же учит и Свя­щен­ное Писа­ние, в кото­ром ска­зано, что мно­гими скор­бями подо­бает нам войти в Цар­ствие Божие. Какую же пользу при­но­сят чело­веку скорби?

Прежде всего, скорби невольно отры­вают нас от земли, от при­вя­зан­но­сти к плоти, от при­стра­стия к миру. Все мы слиш­ком сильно при­вя­заны к мир­скому, к плот­скому, к мате­ри­аль­ному, погрязли в мир­ском прахе и суете. Однако если в душе чело­века пре­об­ла­дает плот­ское и мате­ри­аль­ное, то духов­ное и небес­ное в ней пре­бы­вать не может. Свя­той Исаак Сир­ский гово­рит, что Гос­подь души тех хри­стиан, кото­рые слиш­ком слабы, чтобы по своей воле при­об­ре­сти себе веч­ную жизнь, скор­бями неволь­ными при­во­дит на путь спасения.

Не может уго­дить Богу и не идет по пути спа­се­ния чело­век, все­цело погряз­ший в зем­ном. Об этом ска­зано у апо­стола Павла: «Плоть желает про­тив­ного духу, а дух – про­тив­ного плоти: они друг другу про­ти­вятся». И еще: «Помыш­ле­ния плот­ские суть смерть, а помыш­ле­ния духов­ные – жизнь и мир, потому что плот­ские помыш­ле­ния суть вражда про­тив Бога; ибо закону Божию не поко­ря­ются, да и не могут. Посему живу­щие по плоти Богу уго­дить не могут». Итак, если Гос­подь видит, что чело­веку угро­жает опас­ность уто­нуть в болоте без­ду­хов­ной жизни и погиб­нуть, то попус­кает ему какие-нибудь скорби, чтобы через них чело­век хотя бы невольно вспом­нил о Боге и испра­вился. «Кого Гос­подь воз­лю­бит и кого вос­хо­щет избрать для бла­жен­ной веч­но­сти, – гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, – тому посы­лает непре­стан­ные скорби, в осо­бен­но­сти когда душа изби­ра­е­мая зара­жена миро­лю­бием. Дей­ствие, про­из­во­ди­мое скор­бями, подобно дей­ствию, про­из­во­ди­мому ядом. Как тело, при­няв­шее яд, уми­рает от есте­ствен­ной ему жизни, так и душа, вку­ша­ю­щая скорби, уми­рает для мира, для плот­ской жизни… Посему кто отка­зы­ва­ется от скор­бей, тот отка­зы­ва­ется от спасения…»

При­ве­дем при­мер. Чело­век в дет­стве и юно­сти ходил в храм, вел хри­сти­ан­ский образ жизни, но впо­след­ствии ото­шел от Церкви, и мир­ская суета – удо­воль­ствия плоти, погоня за богат­ством и про­чее – погло­тила его. Гос­подь видит, что этот чело­век может при­но­сить духов­ные плоды, но при­стра­стие к мир­скому мешает ему. Сна­чала Гос­подь пыта­ется раз­ными спо­со­бами его вра­зу­мить. Однако время идет, а чело­век не подает ника­ких при­зна­ков исправ­ле­ния. И тогда Гос­подь попус­кает ему забо­леть какой-нибудь болез­нью. Врачи, напри­мер, обна­ру­жи­вают у него в венах тромб, кото­рый может в любой момент ото­рваться, и тогда насту­пит мгно­вен­ная смерть. Когда чело­век досто­верно знает, что в любой момент он может уме­реть, тогда начи­нает смот­реть на мир, на себя и на свою жизнь совер­шенно по-дру­гому. Он вдруг начи­нает пони­мать и видеть всю суету, ско­ро­теч­ность и бес­смыс­лен­ность зем­ных удо­воль­ствий, зем­ных при­вя­зан­но­стей, богат­ства, славы и тому подоб­ного, чем обычно живут люди. «Вот, я гонялся за всем этим, – думает он, – но зав­тра или даже сего­дня я могу уме­реть, – и какой же смысл в этой моей жизни?» И тогда чело­век вспо­ми­нает о Боге, о спа­се­нии, о веч­но­сти и об истин­ном смысле жизни. Таким обра­зом, через болезнь чело­век исправ­ля­ется и обра­ща­ется к Богу, чего бы, конечно, не было, если бы он оста­вался здоровым.

Дру­гой при­мер: чело­века поса­дили в тюрьму. Конечно, это боль­шая скорбь и для него, и для его близ­ких. Однако Гос­подь видит, что если он будет про­дол­жать жить, как раньше, то неми­ну­емо погиб­нет. Тогда как такое потря­се­ние, как тюрьма, смо­жет его при­ве­сти в чув­ство. В тюрьме у него будет воз­мож­ность поду­мать, посмот­реть на себя со сто­роны, пере­осмыс­лить свою жизнь. К тому же к заклю­чен­ным там будет при­хо­дить свя­щен­ник, так что он смо­жет пока­яться и при­бли­зиться к Церкви, а зна­чит, к спасению.

Ста­рец Паи­сий Афон­ский рас­ска­зы­вал слу­чай, как пья­ный води­тель насмерть сбил ребенка. По чело­ве­че­скому рас­суж­де­нию, это была боль­шая и бес­смыс­лен­ная тра­ге­дия: погуб­лен­ная моло­дая жизнь, огром­ное горе для отца и матери, изуро­до­ван­ная судьба води­теля. Но ста­рец Паи­сий, кото­рому часто были открыты пути Боже­ствен­ного Про­мысла, объ­яс­нил смысл слу­чив­ше­гося так: води­тель жил пло­хой гре­хов­ной жиз­нью, и про­ис­шед­шее с ним потря­се­ние и тюрьма помо­гут ему прийти в себя. Также и роди­тели ребенка: через свое горе они при­дут к Богу. Что же каса­ется самого ребенка, то мы, люди, не знаем, какая была бы у него жизнь. Буду­щее известно одному только Богу, и если Гос­подь видит, что чело­век впо­след­ствии собьется с пути, совер­шит тяж­кие грехи и погиб­нет, то часто Он заби­рает его из мира раньше, чем все это случится.

Из рас­сказа старца видно, что даже и саму смерть Гос­подь посы­лает чело­веку для его блага, то есть для спа­се­ния в веч­но­сти. Ибо мы все­гда смот­рим на время и ста­ра­емся бла­го­по­лучно и без­за­ботно про­жить на земле, а Гос­подь прежде всего смот­рит на веч­ность: что ждет чело­века там? Рай или ад? Веч­ное бла­жен­ство или веч­ная мука? И исполь­зует все воз­мож­ные сред­ства, чтобы спа­сти его от ада и при­ве­сти в Рай.

Хри­сти­ане – это люди, кото­рых Бог избрал для того, чтобы они при­но­сили угод­ные Ему плоды свя­то­сти и совер­шен­ства. Никто не может прийти ко Мне, гово­рит Хри­стос, если не при­вле­чет его Отец, послав­ший Меня. То есть никто не может стать хри­сти­а­ни­ном и цер­ков­ным чело­ве­ком, если не позо­вет его Сам Бог, Кото­рый пред­ви­дит, что чело­век этот может при­но­сить духов­ные плоды. Ста­рец Паи­сий гово­рил, что Гос­подь смот­рит на сердце каж­дого чело­века: можно ли открыть ему истин­ную веру, спо­со­бен ли он жить в соот­вет­ствии с ней, и если видит, что спо­со­бен, то при­вле­кает его ко Хри­сту, к цер­ков­ной жизни.

Отсюда видно, что хри­сти­ане – это люди, при­зван­ные Богом, взя­тые Им в удел, люди, о кото­рых Бог имеет совер­шенно осо­бое попе­че­ние. Поэтому когда Он попус­кает хри­сти­а­нам скорби, то делает это для их соб­ствен­ной пользы, как попус­кал Он скорби всем свя­тым и пра­вед­ни­кам, всем Своим избран­ни­кам. Гос­подь пере­са­дил каж­дого из нас в Свой вино­град­ник, в Цер­ковь, и ожи­дает, чтобы мы при­но­сили нуж­ные Ему плоды. Но, увы, этому почти все­гда угро­жают наши зем­ные при­стра­стия – к удо­воль­ствиям, славе, богат­ству, вла­сти. И Гос­подь, когда видит, что нет дру­гого спо­соба, очи­щает нас через скорби, подобно тому, как садов­ник обре­зает бес­по­ря­дочно раз­рос­ши­еся ветви дере­вьев, чтобы они росли пра­вильно и больше при­но­сили плодов.

Гос­подь, по сло­вам свя­тых отцов, и хотел бы не посы­лать нам скор­бей, но без скор­бей мы не умеем спа­саться, и потому Он посы­лает их. Пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский гово­рит, что хотя иску­ше­ния и скорби близки к людям, как близки между собой веки на гла­зах, однако Бог устроил это пре­мудро и для нашей пользы, чтобы мы посто­янно уда­ряли в дверь Его, чтобы памя­тью скорб­ного все­ва­лось в уме нашем памя­то­ва­ние о Нем, чтобы к Нему при­бли­жа­лись мы в молитвах.

Итак, все скорб­ное, что с нами про­ис­хо­дит, про­ис­хо­дит не слу­чайно, но по Про­мыслу Божию. Хри­стос ска­зал Петру, когда тот с мечом в руках пытался защи­щать Его в Геф­си­ма­нии: «Вложи меч в ножны; неужели Мне не пить чаши, кото­рую дал Мне Отец?» Свя­ти­тель Игна­тий, раз­мыш­ляя об этих сло­вах, обра­щает вни­ма­ние, что чашу стра­да­ний подает Хри­сту не кто-нибудь, а Небес­ный Отец. Не Каиафа, не Иуда, не фари­сеи при­го­тов­ляют эту чашу, не Пилат со сво­ими при­спеш­ни­ками, но все совер­шает Отец. Люди же хотя и дей­ствуют по своей сво­бод­ной воле, но не пере­стают при этом быть ору­ди­ями пре­муд­рого и все­мо­гу­щего Боже­ствен­ного Про­мысла. И потому, когда перед нами явля­ется чаша, то есть когда нас посе­щают скорби, мы должны знать, что это послано нам Самим Богом. Свя­ти­тель Игна­тий гово­рит, что Гос­подь, по сви­де­тель­ству и Писа­ния, и Цер­ков­ной исто­рии, во мно­гих слу­чаях попус­кал скорби воз­люб­лен­ным Своим, а во мно­гих слу­чаях откло­нял скорби от воз­люб­лен­ных Своих, сооб­разно непо­сти­жи­мым судь­бам Сво­его Про­мысла. Гос­подь все­мо­гу­щий и все­ви­дя­щий, Он знает наши скорби, и если бы нахо­дил, что нужно и полезно отвра­тить их от нас, то сде­лал бы это непременно.

Таким обра­зом, мы видим, что скорби для хри­стиан, если они пере­но­сят их пра­вильно, все­гда полезны и спа­си­тельны. Пра­вильно пере­но­сить скорби – зна­чит пере­но­сить их с бла­го­да­ре­нием Богу. «Еван­ге­лие научает нас, – пишет свя­ти­тель Игна­тий в письме к страж­ду­щему от болезни чело­веку, – что ника­кая скорбь не может нас постичь без воли Божией, научает нас бла­го­да­рить Бога за все по мано­ве­нию Его при­хо­дя­щие нам скорби. С одра болезни при­но­сите бла­го­да­ре­ние Богу, как при­но­сил его с кучи гноя покры­тый смрад­ными стру­пами Иов. Бла­го­да­ре­нием при­туп­ля­ется лютость болезни! Бла­го­да­ре­нием при­но­сится боля­щему духов­ное уте­ше­ние! Настав­лен­ное и услаж­ден­ное бла­го­да­ре­нием сердце обнов­ля­ется силою живой веры. Оза­рен­ный вне­запно све­том веры ум начи­нает созер­цать див­ный Про­мысл Божий, неусыпно бдя­щий над всею тва­рию. Такое созер­ца­ние при­во­дит в духов­ный вос­торг; душа начи­нает обильно бла­го­да­рить, сла­во­сло­вить Бога, начи­нает вос­хва­лять Его свя­той Про­мысл, пре­да­вать себя Его свя­той воле. Одр болезни бывает часто местом бого­по­зна­ния и само­по­зна­ния. Стра­да­ния тела бывают часто при­чи­ной духов­ных насла­жде­ний, и одр болезни оро­ша­ется сле­зами пока­я­ния и сле­зами радо­сти о Боге. Во время болезни сперва надо себя при­ну­дить к бла­го­да­ре­нию Бога, когда же душа вку­сит сла­дость и покой, достав­ля­е­мые бла­го­да­ре­нием, – сама спе­шит в него, как бы в при­ста­нище. Спе­шит она туда от тяж­ких волн ропота, мало­ду­шия, печали».

В дру­гих своих пись­мах свя­ти­тель Игна­тий при­во­дит и сами слова молитвы, какими нужно молиться в скор­бях: «Слава Тебе, Боже мой, за послан­ную скорбь; достой­ное по делам моим при­емлю: помяни мя во Цар­ствии Твоем». Свя­ти­тель гово­рил, что постиг­шую скорбь хри­сти­а­нин может сде­лать жерт­вой, бла­го­угод­ной Богу, кото­рую Он при­мет как кадило, испол­нен­ное самого бла­го­вон­ного фимиама. Фимиам – это бла­го­да­ре­ние, вос­сы­ла­е­мое Богу в скорби.

То же самое гово­рят и все свя­тые – от древ­них и до совре­мен­ных. Напри­мер, по сло­вам старца Паи­сия, если чело­век сам на своей машине куда-нибудь вре­жется и попа­дет в боль­ницу, но при этом будет бла­го­да­рить Бога за послан­ную скорбь, то Гос­подь при­чтет его к лику исповедников.

Итак, бра­тия и сестры, будем и мы учиться хри­сти­ан­ской муд­ро­сти, учиться дове­рять Про­мыслу Божию и бла­го­да­рить Его за все, что угодно Ему послать в нашей жизни – не только за радо­сти, но и скорби, не только за слад­кое, но и горь­кое. Ибо, посту­пая так, мы явимся под­ра­жа­те­лями свя­тых, побе­див­ших мир с его горе­чью и скор­бью, побе­див­ших его верой и сла­во­сло­вием Бога. Если же мы будем под­ра­жа­те­лями свя­тых, если научимся их вере, то и нас Гос­подь при­чтет к их сонму, удо­стоит их награды и при­ве­дет в их Цар­ство – Цар­ство веч­ной жизни и сла­во­сло­вия Бога. Аминь.

 

^ 55. Новый год

В Биб­лии ска­зано, что Бог, созда­вая наш мир, устроил его пре­мудро и рас­по­ло­жил все в нем «мерою, чис­лом и весом». Это озна­чает, что во всем тво­ре­нии от начала Им уста­нов­лен совер­шен­ный Боже­ствен­ный поря­док. Все, что было сотво­рено, не сме­шано в одну кучу, но рас­по­ло­жено разумно и упо­ря­до­ченно. Отно­сится это и к такой кате­го­рии миро­зда­ния, как время. Время, как и все про­чее, не про­сто было дано миру как без­ли­кая, одно­род­ная и бес­ко­неч­ная дли­тель­ность, но было пре­мудро устро­ено и орга­ни­зо­вано, раз­де­лено на вре­мена и сроки, кото­рые поло­жил в своей вла­сти наш Небес­ный Отец.

Как известно, зем­ное время раз­де­ля­ется на дни, недели, месяцы, годы, века и тыся­че­ле­тия. Бла­го­даря этому оно не явля­ется каким-то бес­фор­мен­ным и без­раз­лич­ным моно­ли­том, но может быть нами понято, оха­рак­те­ри­зо­вано и осмыс­лено. Если мы срав­ним исто­рию мира или, напри­мер, жизнь отдель­ного чело­века с дра­мой, то вре­мена и сроки, отдель­ные пери­оды и отрезки вре­мени будут как бы дей­стви­ями и актами этой драмы. И у каж­дого такого акта, у каж­дого дей­ствия и пери­ода есть свой смысл, своя идея, свое содержание.

Что же такое время, и когда оно появи­лось? Время – это спо­соб суще­ство­ва­ния пад­шего мате­ри­аль­ного мира. Среди бого­сло­вов есть мне­ние, что время появи­лось, когда про­изо­шло паде­ние в мире Ангель­ском. До этого не было вре­мени, но было нечто совер­шенно дру­гое – то, что свя­тые отцы назы­вают твар­ной веч­но­стью. Своим вос­ста­нием про­тив Бога пад­шие ангелы разо­рвали круг этой веч­но­сти, после чего образ твар­ного бытия ката­стро­фи­че­ски изме­нился: он стал мате­ри­ально-про­стран­ственно-вре­мен­ным. Таким обра­зом, отсюда можно сде­лать вывод, что назна­че­ние вре­мени состоит в том, чтобы пола­гать пре­дел злу. Зло не могло остаться в веч­но­сти, не должно было стать бес­ко­неч­ным, и вот ради этого появи­лось время.

Время есть кате­го­рия конеч­ная, оно когда-то нача­лось и когда-нибудь непре­менно кон­чится. Свя­щен­ное Писа­ние откры­вает нам, что в конце вре­мен будет снова вос­ста­нов­лена веч­ность, в кото­рой вре­мени уже не будет. Эта веч­ность будет дво­я­кой – для тех, кто с Богом, – веч­ной сла­вой, а для тех, кто без Бога или про­тив Бога, – веч­ным бес­сла­вием и мукой. Чтобы изба­вить нас от веч­ной муки и вве­сти в веч­ную славу, при­шел в наш мир Царь и Гос­подь гря­ду­щей веч­но­сти – Хри­стос. И те, кто идет за Ним, непре­менно вой­дут в веч­ную славу Его Царства.

В бла­жен­ной веч­но­сти свя­тые и пра­вед­ники зай­мут места когда-то нис­пад­ших из нее анге­лов. По этой при­чине и воюют столь непри­ми­римо про­тив хри­стиан пад­шие ангелы: ведь они знают, что мы зани­маем те места, кото­рые когда-то при­над­ле­жали им в пер­во­на­чаль­ной веч­но­сти. Они знают, какую ни с чем не срав­ни­мую славу при­об­ре­тают те, кто вхо­дит туда, и потому всеми силами по своей злобе и зави­сти пыта­ются нас этой славы лишить.

Кроме того, диа­волу известно, что он имеет власть в мире только до тех пор, пока про­дол­жа­ется время. Когда же время окон­чится и насту­пит веч­ность, он будет низ­ло­жен, и уде­лом его ста­нет адская мука. Но время не может окон­читься, пока в веч­ность не вой­дет пол­ное число спа­сен­ных душ. И потому диа­вол пре­пят­ствует им спа­саться, – чтобы ото­дви­нуть момент сво­его окон­ча­тель­ного поражения.

Итак, бра­тия и сестры, в ново­год­ний празд­ник – когда мы про­жили один период вре­мени и всту­паем в дру­гой – нам нужно прежде всего вспом­нить, что время зем­ной жизни дано нам для того, чтобы мы, поль­зу­ясь им, при­об­рели себе бла­жен­ную веч­ность. И потому на земле нет ничего дороже вре­мени, – ибо только с помо­щью него мы можем к этой веч­но­сти себя под­го­то­вить. Под­го­товка же состоит в пока­я­нии и исправ­ле­нии себя по запо­ве­дям Хри­ста. Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец гово­рит, что нахо­дя­щи­еся в аду отдали бы все на свете, чтобы полу­чить хотя бы пять минут зем­ного вре­мени для пока­я­ния. Однако в аду вре­мени уже нет, и дать его там никто не может. У нас же это время пока есть, и мы должны им доро­жить и пра­вильно его исполь­зо­вать. Нам нужно вни­ма­тельно смот­реть и обра­щать вни­ма­ние на то, как мы поль­зу­емся вре­ме­нем и на что его употребляем.

Вот, напри­мер, сего­дня, когда мы встре­чаем ново­ле­тие, нам обя­за­тельно нужно оки­нуть взгля­дом про­шед­ший год, под­ве­сти неко­то­рые итоги и сде­лать для себя нуж­ные выводы. Сле­дует вспом­нить, какие грехи и ошибки были допу­щены нами за это время. В гре­хах нужно пока­яться, а ошибки поста­раться в буду­щем испра­вить. Необ­хо­димо как бы со сто­роны уви­деть свою жизнь и, уви­дев, дать ей пра­виль­ную хри­сти­ан­скую оценку. Нужно поду­мать, про­дви­ну­лись ли мы в про­шед­шем году по пути спа­се­ния или же, напро­тив, стоим на месте. А может быть, мы вообще дви­жемся назад? Как на пред­при­я­тии в конце года состав­ля­ется отчет и под­во­дятся итоги годо­вой дея­тель­но­сти, так и мы должны для себя соста­вить такой отчет. Только в этом слу­чае мы смо­жем уви­деть и испра­вить те ошибки, какие допус­кали в своей жизни.

Река вре­мени несет нас в океан веч­но­сти, и мы неот­вра­тимо при­бли­жа­емся к исходу из этого мира. Как ска­зал один хри­сти­ан­ский писа­тель, мы дви­жемся навстречу веч­но­сти со ско­ро­стью шесть­де­сят минут в час. Много это или мало? Явля­ется ли наша жизнь длин­ной или короткой?

С одной сто­роны, зем­ная жизнь доста­точна, чтобы чело­век про­явил себя, сде­лал свой выбор и под­го­то­вил себя к веч­но­сти. Но в то же время, по срав­не­нию с самой этой веч­но­стью, зем­ная жизнь ничтожно мала – как капля воды по срав­не­нию с морем или как пес­чинка по срав­не­нию с бес­ко­неч­ной пустыней.

Будем же доро­жить вре­ме­нем нашей жизни, бра­тия и сестры! Будем поль­зо­ваться им, по слову апо­стола, не как нера­зум­ные, но как муд­рые. Ибо дни лукавы, и время нашего исхода нам неиз­вестно. Бла­жен чело­век, кото­рый живет так, что в любое время готов пред­стать перед Богом. Такому чело­веку Гос­подь ска­жет: ты был верен Мне в малом – в зем­ном вре­мени, и потому Я даю тебе вели­кое – веч­ную славу Моего Цар­ства. Разве не стоит веч­ная слава Цар­ства Хри­стова того, чтобы упо­тре­бить на его при­об­ре­те­ние ско­ро­теч­ное зем­ное время? Конечно, стоит. А раз так, то, пока еще есть у нас зем­ное время, потру­димся, бра­тия и сестры, над тем, чтобы это веч­ное Цар­ство и веч­ную славу себе при­об­ре­сти. Аминь.

 

^ 56. Святая мученица Татьяна

Те, кто читал жития свя­тых муче­ни­ков, знают, что часто они бывают похо­жими друг на друга, как бы состав­лен­ными по одной и той же схеме. Про­ис­хо­дит это потому, что в эпоху гоне­ний огром­ное коли­че­ство муче­ни­ков постра­дало за Хри­ста и собрать све­де­ния о жизни каж­дого даже и их совре­мен­ни­кам было невоз­можно. Часто о том или ином муче­нике соста­ви­тели житий знали только то, что чело­век был хри­сти­а­ни­ном, что его аре­сто­вали, при­нуж­дали отречься от Хри­ста, под­вер­гали пыт­кам и при­го­во­рили к смерт­ной казни. В этом судьба всех муче­ни­ков была сход­ной. Дру­гих же све­де­ний, как пра­вило, про­сто не суще­ство­вало, а потому и жиз­не­опи­са­ния боль­шин­ства постра­дав­ших за веру хри­стиан выстра­и­ва­лись по этой оди­на­ко­вой для всех схеме.

Кроме того, часто един­ствен­ным источ­ни­ком, где можно было почерп­нуть све­де­ния о жизни и осо­бенно о кон­чине того или иного муче­ника, были так назы­ва­е­мые муче­ни­че­ские акты, то есть записи рим­ских пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов, судив­ших и выно­сив­ших смерт­ные при­го­воры хри­сти­а­нам. Понятно, что эти акты были напи­саны сухим юри­ди­че­ским язы­ком, напи­саны одно­типно, по опре­де­лен­ному шаб­лону и раз­но­об­ра­зием не отли­ча­лись. Сле­до­ва­тельно, еще и по этой при­чине дошед­шие до нас жития муче­ни­ков часто бывают очень похо­жими друг на друга.

Кстати, в исто­рии Церкви есть и дру­гой подоб­ный при­мер, гораздо ближе к нам по вре­мени. Это жития ново­му­че­ни­ков и испо­вед­ни­ков рос­сий­ских, постра­дав­ших от без­бож­ной вла­сти в ХХ веке. Их жития состав­ля­ются в наше время, и часто им при­суща та же осо­бен­ность: они похожи друг на друга и выстра­и­ва­ются по одной и той же схеме. Сна­чала в них даются крат­кие све­де­ния о жизни чело­века, потом гово­рится, что он был аре­сто­ван, под­вер­гался допро­сам, был при­го­во­рен к смерт­ной казни, рас­стре­лян, погре­бен в без­вест­ной могиле. По такой схеме напи­саны жития очень мно­гих ново­му­че­ни­ков. Про­ис­хо­дит это по тем же самым при­чи­нам: во-пер­вых, у всех ново­му­че­ни­ков была одно­тип­ная судьба репрес­си­ро­ван­ных за веру, а во-вто­рых, источ­ни­ком для их жиз­не­опи­са­ний часто явля­ются дела след­ствен­ных орга­нов, также все­гда схо­жие и однотипные.

Житие свя­той муче­ницы Татьяны, память кото­рой мы сего­дня празд­нуем, также явля­ется типич­ным и похо­жим на жития мно­гих дру­гих муче­ни­ков той эпохи. О жизни ее мы знаем немного. Известно только, что Татьяна жила в Риме в III веке и про­ис­хо­дила из очень знат­ной семьи. Ее отец три раза зани­мал высо­кую долж­ность кон­сула. Он был тай­ным хри­сти­а­ни­ном и свою дочь вос­пи­тал в бла­го­че­стии и страхе Божием. Татьяна с дет­ства про­во­дила чистую хри­сти­ан­скую жизнь – в молитве, бого­мыс­лии, изу­че­нии Свя­щен­ного Писа­ния. Достиг­нув совер­шен­но­ле­тия, она отка­за­лась всту­пать в брак, желая сохра­нить чистоту и остаться неве­стой Христовой.

После того как в Риме про­изо­шла оче­ред­ная насиль­ствен­ная смена вла­сти, нача­лись гоне­ния на хри­стиан. Их хва­тали, судили, мучили и пре­да­вали смерти. Между мно­гими дру­гими была аре­сто­вана и свя­тая Татьяна. Ее при­нуж­дали отречься от Хри­ста и под­вер­гали бес­че­ло­веч­ным пыт­кам и истя­за­ниям. Пре­тер­пев все с бес­при­мер­ным муже­ством, свя­тая муче­ница была усе­чена мечом. Вме­сте с ней постра­дал за Хри­ста и ее отец, кото­рого прежде казни лишили всех госу­дар­ствен­ных зва­ний, наград и иму­ще­ства. Так закон­чили отец и дочь свой жиз­нен­ный путь.

Когда мы читаем их крат­кое житие, у нас воз­ни­кает вопрос: откуда у этих людей было столько муже­ства, что они могли пере­не­сти все те муче­ния, кото­рым их под­вер­гали? Осо­бенно у Татьяны – ведь она была еще моло­дой девуш­кой, из бога­той и знат­ной семьи, каза­лось бы, совер­шенно не при­вык­шей к ужа­сам застен­ков и пыт­кам пала­чей? Как же она могла все это выдержать?

Дей­стви­тельно, чело­ве­че­скими силами выдер­жать это невоз­можно, такое испы­та­ние выше чело­ве­че­ской при­роды. Однако то, что невоз­можно чело­веку, воз­можно Богу, и если Он при­хо­дит на помощь Своим вер­ным стра­да­ю­щим чадам, то дает им силы побеж­дать соб­ствен­ную при­роду. Ведь Бог есть Вла­дыка всего сотво­рен­ного, в Его руке законы вся­кого есте­ства – Он ли не может совер­шить счи­та­ю­ще­еся по есте­ствен­ным зако­нам невоз­мож­ным? Бла­го­дать Свя­того Духа, осе­няя муче­ни­ков, делала их спо­соб­ными не только не бояться самых страш­ных муче­ний, но и радо­ваться им и желать их. Она делала то, что их пла­мен­ная любовь ко Хри­сту от муче­ний не уга­сала, но еще больше раз­го­ра­лась. Это было свя­щен­ное безу­мие любви, пол­ное тор­же­ство и победа над миром и над зако­нами чело­ве­че­ской при­роды. От пла­мени этой любви далеко бежали все силы тьмы, и даже сама смерть, – ведь известно, что тела мно­гих муче­ни­ков после их кон­чины оста­ва­лись нетлен­ными, то есть непод­власт­ными все­об­щему закону рас­пада и смерти.

Итак, при­чина сверхъ­есте­ствен­ного подвига муче­ни­ков заклю­ча­ется в нис­по­сла­нии им от Бога помощи, в сопри­сут­ствии им Боже­ствен­ной Бла­го­дати. Однако здесь нужно задать и дру­гой вопрос: откуда была у них столь вели­кая Бла­го­дать, почему Бог давал ее им? Ответ сле­дует искать в пред­ше­ству­ю­щей жизни этих людей. До своих стра­да­ний за Хри­ста муче­ники про­во­дили высо­кую хри­сти­ан­скую жизнь, а потому и яви­лись достой­ными того, чтобы им была явлена чрез­вы­чай­ная Бла­го­дать, и милость, и помощь от Бога. То есть к пред­на­зна­чен­ному им огнен­ному испы­та­нию они при­го­то­вили себя зара­нее, задолго до него. На этих людях испол­ни­лись слова Хри­ста о доме, постро­ен­ном на камен­ном осно­ва­нии. «Вся­кого, кто слу­шает слова Мои сии и испол­няет их, – гово­рит наш Спа­си­тель, – упо­доблю мужу бла­го­ра­зум­ному, кото­рый построил дом свой на камне; и пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и устре­ми­лись на дом тот, и он не упал, потому что осно­ван был на камне. А вся­кий, кто слу­шает сии слова Мои и не испол­няет их, упо­до­бится чело­веку без­рас­суд­ному, кото­рый построил дом свой на песке; и пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было паде­ние его вели­кое». Муче­ники постро­или дом своей души на незыб­ле­мом осно­ва­нии свя­той и пра­вед­ной жизни, а потому и устоял этот дом, когда обру­ши­лись на него бури испытаний.

Таким обра­зом, бра­тия и сестры, из житий свя­тых муче­ни­ков извле­чем для себя важ­ный урок: чело­век, про­во­дя­щий жизнь по запо­ве­дям Хри­ста, при­вле­кает к себе Бла­го­дать и помощь Божию, а потому во время испы­та­ний Бог дает ему силы их пере­но­сить. Мы не знаем, что ожи­дает нас в даль­ней­шей жизни. Вре­мена измен­чивы, и очень веро­ятно, что гоне­ния на Цер­ковь могут повто­риться. Но даже если именно нас они и не кос­нутся, то все равно никто из людей не застра­хо­ван от дру­гих испы­та­ний – скор­бей, болез­ней, соци­аль­ных потря­се­ний, войн и тому подоб­ного. Если нам пред­стоит пройти через них, то хва­тит ли у нас сил, чтобы пере­не­сти это достойно, муже­ственно и по-хри­сти­ан­ски? Совер­шенно оче­видно, что одних соб­ствен­ных сил при боль­ших испы­та­ниях нам не хва­тит, но потребна будет тогда все­мо­гу­щая помощь Божия. Кому же дается эта помощь?

Прежде всего, она дается тем, кто бли­зок к Богу, кто живет по Его запо­ве­дям. Мы знаем из Еван­ге­лия, что греш­ни­ков Бог не слу­шает, но кто чтит Бога и тво­рит Его волю, того слу­шает. И потому помощь Божию в испы­та­ниях мы можем при­влечь к себе не чем иным, как своей пред­ше­ству­ю­щей чистой хри­сти­ан­ской жиз­нью. «Когда на непра­вед­ного нахо­дит иску­ше­ние, – гово­рит пре­по­доб­ный Исаак Сир­ский, – то не имеет он упо­ва­ния, чтобы при­звать Бога и ожи­дать от Него спа­се­ния, потому что во дни упо­ко­е­ния сво­его уда­лялся от воли Божией. Прежде нежели нач­нешь брань, ищи себе помощи, и прежде недуга взыщи врача. Прежде нежели най­дет на тебя скорбь, молись Богу, – и во время горе­сти най­дешь Его и услы­шит тебя. Прежде нежели пополз­нешься, при­зы­вай и умо­ляй… Ков­чег Ноев построен был во время мира, и дерева его были поса­жены за сто лет; а во время гнева непра­вед­ные погибли, пра­вед­нику же стал он покровом».

Итак, бра­тия и сестры, помощь от Бога в тем­ные вре­мена испы­та­ний полу­чают те, кто был верен Богу, когда испы­та­ний еще не было. Кто не остав­ляет Бога при бла­го­по­луч­ной жизни, того и Бог не остав­ляет в скор­бях и напа­стях. В Еван­ге­лии Хри­стос, пре­ду­пре­ждая людей о послед­нем огнен­ном испы­та­нии перед кон­цом мира, гово­рит: бодр­ствуйте и моли­тесь, чтобы избе­жать этих буду­щих бед­ствий. «Бодр­ство­вать и молиться» как раз и озна­чает про­во­дить чистую хри­сти­ан­скую жизнь. Послу­ша­емся же этого настав­ле­ния Гос­пода и Спа­си­теля нашего. Ибо если мы его испол­ним, то будем подобны постро­ен­ному на незыб­ле­мом осно­ва­нии дому, кото­рому не страшны ника­кие бури, ни навод­не­ния, ни зем­ле­тря­се­ния, ни про­чие нахож­де­ния неиз­беж­ных в этом мире бед и испы­та­ний. Аминь.

 

^ 57. О том, чтобы не ослабевать в молитве. Судья неправедный

Свя­щен­ное Писа­ние учит нас, что важ­ней­шим делом хри­сти­ан­ской жизни явля­ется молитва. «Непре­станно моли­тесь», – гово­рит свя­той апо­стол Павел. Также оно учит, что в молитве мы должны быть посто­ян­ными и неот­ступ­ными. Об этом неод­но­кратно гово­рит Еван­ге­лие, в том числе и в сего­дняш­ней притче о судье непра­вед­ном. Напом­ним коротко ее содержание.

В одном городе жил судья, кото­рый Бога не боялся и людей не сты­дился. Такой крат­кой харак­те­ри­сти­кой Писа­ние пока­зы­вает, что чело­век этот был крайне испор­чен­ный и бес­чест­ный. Бывают люди, гово­рит бла­жен­ный Фео­фи­лакт, кото­рые хотя Бога не боятся, но людей все же сты­дятся. А этот судья ни Бога, ни людей совер­шенно не сты­дился и не при­ни­мал во вни­ма­ние. В том же городе жила бед­ная вдова, очень стра­дав­шая от при­тес­не­ний какого-то обид­чика. Здесь нам нужно вспом­нить, кем были вдовы в те вре­мена. В Древ­нем мире не было, как сей­час, пен­сий или соци­аль­ной помощи пожи­лым людям. Тогда в обще­стве в основ­ном дей­ство­вал закон силы: кто силь­нее, тот и прав. Поэтому вдовы, то есть оди­но­кие жен­щины, остав­ши­еся без мужа и взрос­лых сыно­вей, были самыми без­за­щит­ными людьми. Их каж­дый мог оби­жать, при­тес­нять, без­на­ка­занно отби­рать иму­ще­ство, потому что защи­щать их было некому. Вот и в этом слу­чае: вдову оби­жал какой-то чело­век, и она не знала, где ей искать помощи. И тогда она стала ходить к город­скому судье, у него прося защиты и пра­во­су­дия. Но судья не хотел ввя­зы­ваться в это дело, потому что ника­кого дохода с бед­ной жен­щины полу­чить было нельзя. Однако вдова про­явила боль­шую настой­чи­вость, она так часто и так долго ходила к судье, что совер­шенно надо­ела ему. И тогда он решил испол­нить ее просьбу только для того, чтобы она больше не надо­едала ему. И вот о таком его реше­нии Гос­подь ска­зал: «Слы­шите, что гово­рит судья непра­вед­ный? Бог ли не защи­тит избран­ных Своих, вопи­ю­щих к Нему день и ночь, хотя и мед­лит защи­щать их? ска­зы­ваю вам, что подаст им защиту вскоре. Но Сын Чело­ве­че­ский, придя, най­дет ли веру на земле?»

Итак, бра­тия и сестры, эта притча учит нас, что в труд­ных обсто­я­тель­ствах нужно не уны­вать, но, под­ра­жая вдо­вице, неот­ступно молиться Богу. В при­ве­ден­ных сло­вах Еван­ге­лия сле­дует обра­тить вни­ма­ние, во-пер­вых, на то, что Гос­подь мед­лит защи­щать про­ся­щих Его помощи, а во-вто­рых, кому Он подает Свою помощь, то есть: вопи­ю­щим к Нему день и ночь. Об этом сле­дует пом­нить и не при­хо­дить в уны­ние, когда Гос­подь не сразу слу­шает наши просьбы. Если набраться тер­пе­ния и не осла­бе­вать в молитве, то помощь от Бога непре­менно придет.

Посто­ян­ству в молитве учит и наше пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние. Неко­то­рые, напри­мер, удив­ля­ются, зачем повто­рять молитву «гос­поди поми­луй» по две­на­дцать, по сорок и по пять­де­сят раз? Разве Бог не может нас услы­шать с пер­вого раза? Вспом­ним, однако, что именно так посту­пают дети, когда хотят что-то выпро­сить у своих роди­те­лей. Мы ведь дети Отца Небес­ного, а потому и ведем себя подобно малым дет­кам, кото­рые выпра­ши­вают что-нибудь у сво­его папочки. Ребе­нок, напри­мер, без оста­новки про­сит: пап, купи мне машинку, пап, купи мне машинку, пап, купи мне машинку. Отец слы­шит эту просьбу, но чаще всего не сразу ее испол­няет. Однако, когда ребе­нок неустанно повто­ряет просьбу раз сорок или пять­де­сят, тогда папа, нако­нец, скло­ня­ется, чтобы купить ему машинку. Не скло­ня­ется он лишь в том слу­чае, если то, чего про­сит сын, будет для него вредно или опасно. Точно так же посту­пает и Гос­подь: сна­чала не торо­пится испол­нять просьбу, но по неот­ступ­но­сти нашей через какое-то время испол­няет ее, если, конечно, то, чего мы про­сим, будет нам полезно.

Итак, бра­тия и сестры, из всего ска­зан­ного сле­дует, что в труд­ных обсто­я­тель­ствах нам нужно не уны­вать, но с тер­пе­нием и посто­ян­ством обра­щаться к Богу, доку­чая Ему, подобно вдо­вице, сво­ими молит­вами. Если будем это испол­нять, если будем молиться неот­ступно и с верой, то, несо­мненно, при­дут в дей­ствие все­мо­гу­щие Боже­ствен­ные силы, и тогда мы полу­чим помощь, и защиту, и милость от Бога нашего. Аминь.

 

^ 58. О том, чтобы законно подвизаться

Вся­кое дело, какое делает чело­век, должно делаться разумно, целе­на­прав­ленно и осмыс­ленно, а иначе не будет ему от тру­дов ника­кой пользы. Напри­мер, если зем­ле­де­лец будет делать свое дело без­рас­судно – посеет не те семена, или не в то время, или забу­дет полить, раз­рых­лить, удоб­рить, – то хотя бы он и много тру­дился, уро­жая не будет. Чтобы собрать уро­жай, нужно все сде­лать пра­вильно, акку­ратно и без ошибок.

Спра­вед­ливо это и по отно­ше­нию к духов­ной жизни, к делу нашего спа­се­ния: его тоже нужно делать разумно, точно и без оши­бок. Иначе может полу­читься, что наши труды не при­не­сут нам ника­кой пользы, а то и вовсе при­не­сут вред. Под­ви­за­ю­щийся в духов­ной жизни дол­жен посто­янно иметь перед собой цель своих тру­дов и все дей­ствия направ­лять к дости­же­нию этой цели. Цель хри­сти­ан­ской жизни, по сло­вам пре­по­доб­ного Сера­фима, есть стя­жа­ние Бла­го­дати Свя­того Духа – к дости­же­нию этой вели­кой цели и должны быть направ­лены все наши уси­лия. Пре­по­доб­ный Сера­фим гово­рит, что нам нужно обра­щать при­сталь­ное вни­ма­ние на то, живет ли в нашей душе Бла­го­дать или нет. Нужно заме­чать, от чего, от каких дел она к нам при­хо­дит и от каких ухо­дит. Как смысл тор­говли не в том только состоит, чтобы тор­го­вать, а в том, чтобы полу­чать при­быль, так и смысл хри­сти­ан­ской жизни не в том только, чтобы соблю­дать посты, бывать в храме на служ­бах, вычи­ты­вать утрен­ние и вечер­ние молитвы, но в том, чтобы дости­гать цели всех этих тру­дов, то есть при­об­ре­тать Бла­го­дать. Труды же хри­сти­а­нина хотя и хороши сами по себе, однако они – лишь сред­ство, лишь инстру­мент, при помощи кото­рого мы должны дости­гать цели – при­бли­же­ния к Богу и соеди­не­ния с Ним через при­я­тие Благодати.

И труды эти непре­менно должны быть осмыс­лен­ными и целе­на­прав­лен­ными. Смысл их заклю­ча­ется в сле­ду­ю­щем: каж­дый хри­сти­а­нин есть худож­ник, про­из­ве­де­нием кото­рого явля­ется его соб­ствен­ная душа. Он дол­жен укра­сить свою душу для Бога, как худож­ник укра­шает и рас­пи­сы­вает храм. Для этого ему даны инстру­менты – пост, молитва, бде­ние, хра­мо­вые службы, Испо­ведь, При­ча­стие, дела мило­сер­дия и про­чее. Когда он, поль­зу­ясь всем этим, укра­сит свою душу, тогда Сам Гос­подь таин­ственно посе­ля­ется в его душе и оби­тает в ней, как в храме. Это и есть цель хри­сти­ан­ского подвиж­ни­че­ства, о кото­рой мы нико­гда не должны забывать.

Таким обра­зом, нам нужно все­гда смот­реть в свою душу – при­хо­дит ли в нее и оби­тает ли в ней Гос­подь, имеет ли она в себе «плод духов­ный»? Как это можно узнать? По сло­вам апо­стола Павла, плод духов­ный есть любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, мило­сер­дие, вера, кро­тость, воз­дер­жа­ние. Ощу­щаем ли мы это в себе? Если не ощу­щаем или ощу­щаем мало и редко, то нужно серьезно оза­бо­титься вопро­сом: почему Дух Свя­той не при­хо­дит в нашу душу? Что мешает Ему все­литься в нее? Что я делаю не так, какие ошибки, грехи и стра­сти уда­ляют меня от Бога? Эти вопросы нужно себе задать и обя­за­тельно найти на них ответы.

Бывает, напри­мер, что чело­век много молится, но роста в молитве почему-то нет. Вре­мени и сил тра­тится много, но молитва холод­ная и не при­но­сит пло­дов Духа. На это должна быть своя при­чина, кото­рую нужно найти и устра­нить, а иначе ошибка не испра­вится. Если чело­век этим оза­бо­тится, то он най­дет при­чину, почему так про­ис­хо­дит, уви­дит, напри­мер, что хотя он и много молится, но без вни­ма­ния и рас­се­янно, а потому молитва и не при­но­сит духов­ного плода. Найдя эту при­чину, он при­ло­жит уси­лия, чтобы испра­вить свою ошибку, и тогда молитва его взой­дет на более высо­кую сту­пень и нач­нет уже при­но­сить неко­то­рые духов­ные плоды. Если же он не обра­тит на это вни­ма­ния и будет дей­ство­вать как раньше, то молитва его так и оста­нется бес­плод­ной и недоразвитой.

Или бывает, что чело­век как будто бы и молится вни­ма­тельно, и испо­ве­ду­ется, и при­ча­ща­ется, и дол­гое время несет эти труды, а духов­ного роста все равно нет. Почему? Часто это бывает из-за скры­той гор­до­сти. Если Гос­подь видит, что чело­век гор­дый, или же есть опас­ность, что он впа­дет в гор­дость, то Он не дает духов­ного роста и не исце­ляет душу от стра­стей. И эту ошибку нужно найти и устра­нить, а иначе духов­ного роста как не было, так и не будет.

Или еще при­мер: чело­век много под­ви­за­ется и про­сит Бога о про­ще­нии гре­хов. Но если при этом он сам от всего сердца не про­стил своих обид­чи­ков, то и Гос­подь не про­щает ему гре­хов, а потому духов­ного роста в этом слу­чае тоже не будет, хотя чело­век и много тру­дится, много под­ви­за­ется. Почему так про­ис­хо­дит? Потому что под­ви­за­ется, по слову апо­стола Павла, неза­конно и по этой при­чине не увен­чи­ва­ется. Под­ви­заться неза­конно озна­чает под­ви­заться не по пра­ви­лам, не так, как угодно Богу. Подоб­ное бывает и у людей: напри­мер, если какой-нибудь спортс­мен вый­дет на бего­вую дорожку само­вольно, без раз­ре­ше­ния судей, то хотя бы он и миро­вой рекорд уста­но­вил, резуль­тат его не будет засчи­тан и медали ему никто не даст. Точно так же и про­ще­ния гре­хов не полу­чит тот, кто сам не про­щает. И в этом слу­чае мно­гие труды не помо­гут, ибо они не при­ем­лются Богом и явля­ются тру­дами бес­смыс­лен­ными. Нужно сна­чала испра­вить свою ошибку – про­стить обид­чи­ков и таким обра­зом сде­лать свой подвиг угод­ным Богу, в про­тив­ном же слу­чае наши труды так и оста­нутся бесплодными.

Кстати, именно по этой при­чине и счи­тали свя­тые отцы самой нуж­ной доб­ро­де­те­лью духов­ное рас­суж­де­ние, ибо только оно дает воз­мож­ность под­ви­заться законно, а зна­чит, и полу­чать награду от Бога – Бла­го­дать и освя­ще­ние. Совер­ша­е­мые же без рас­суж­де­ния даже и вели­кие подвиги нам не только не помо­гут, но и при­не­сут вред.

Все мы, пра­во­слав­ные хри­сти­ане, несем труды ради Бога – ходим в храм, соблю­даем посты, испол­няем молит­вен­ное пра­вило. И это мы хорошо делаем, что тру­димся для Гос­пода. Однако, чтобы труды наши при­несли духов­ный плод, нужно совер­шать их, по слову апо­стола, с рас­суж­де­нием, «не как нера­зум­ные, но как муд­рые». Серд­цем мы должны быть подобны детям, а умом – мужам совер­шен­ным, чтобы, под­ви­за­ясь законно и угодно Богу, мы взо­шли по духов­ной лест­нице и достигли соеди­не­ния со Свя­тым и Живо­тво­ря­щим Духом, Кото­рый один только дает душе совер­шен­ство, и спа­се­ние, и жизнь веч­ную. Аминь.

 

^ 59. О грехе неблагодарности

Одним из рас­про­стра­нен­ных у хри­стиан гре­хов явля­ется грех небла­го­дар­но­сти по отно­ше­нию к Богу, – небла­го­дар­но­сти за все Его бес­чис­лен­ные и вели­кие бла­го­де­я­ния, кото­рые Он изли­вает как на каж­дого из нас, так и на весь чело­ве­че­ский род. Можно, навер­ное, утвер­ждать, что к этому греху в той или иной сте­пени при­частны все мы, без исклю­че­ния. Между тем грех небла­го­дар­но­сти – это очень нехо­ро­ший грех, при­чис­ля­е­мый мно­гими духов­ни­ками к кате­го­рии тяж­ких гре­хов. «Живите, посто­янно сла­во­словя и бла­го­даря Бога, – гово­рит ста­рец Паи­сий Афон­ский, – потому что небла­го­дар­ность есть вели­чай­ший грех, а небла­го­дар­ный чело­век – худ­ший из грешников».

Когда люди ока­зы­вают нам какую-нибудь, даже незна­чи­тель­ную, услугу, напри­мер, помо­гут зане­сти в авто­бус тяже­лую сумку или собрать по неосто­рож­но­сти рас­сы­пан­ные вещи, мы все­гда бла­го­да­рим и гово­рим «спа­сибо». А вот Бога за все бес­ко­неч­ные блага, кото­рые Он нам дает, мы, увы, часто забы­ваем бла­го­да­рить или если бла­го­да­рим, то как-то мало, холодно и чисто меха­ни­че­ски. А ведь Гос­подь дает нам каж­дый день и каж­дый час поис­тине неис­чис­ли­мые блага, или, вер­нее ска­зать, абсо­лютно все блага, кото­рые мы имеем, посы­ла­ются нам от Бога, как и гово­рит об этом апо­стол Иаков: «Вся­кое дая­ние доб­рое и вся­кий дар совер­шен­ный нис­хо­дит свыше от Отца све­тов». Гос­подь дает нам все – и бытие, и жизнь, и дыха­ние, и свет. Он дал нам глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слы­шать, ноги, чтобы ходить, руки, чтобы рабо­тать, голову, чтобы думать. Он нас питает, оде­вает, хра­нит и забо­тится о нас. Разве за все это не должны мы непре­станно бла­го­да­рить и сла­во­сло­вить Господа?

Если же мы посмот­рим вни­ма­тельно на свою жизнь, то уви­дим тысячи и дру­гих бла­го­де­я­ний, кото­рые Гос­подь ока­зы­вает уже лично каж­дому из нас. Но увы, мы боль­шей частью бываем невни­ма­тельны и потому не заме­чаем Его бла­го­де­я­ний, они как бы выпа­дают из нашего зре­ния, мы их не сознаем. Часто это про­ис­хо­дит, бра­тия и сестры, по дей­ствию врага нашего спа­се­ния, диа­вола, кото­рый все­гда ста­ра­ется осле­пить чело­века, чтобы он не видел бла­го­де­я­ний Божиих и таким обра­зом впал бы, по мень­шей мере, в грех небла­го­дар­но­сти, а если удастся, то и в грех уны­ния или даже ропота. Враг наш хорошо знает, что эти грехи уда­ляют чело­века от Бога, а потому и ста­ра­ется осле­пить нас, чтобы мы стали видеть вещи иска­женно и ложно.

Так, напри­мер, враг часто дово­дит нас до забве­ния той про­стой истины, что все иму­ще­ство, кото­рым мы вла­деем, – не наше, а при­над­ле­жит Богу, есть Его дар. Наш дом, наши вещи, наше мате­ри­аль­ное богат­ство – все это дары Божии. Свя­тые отцы гово­рят об этом так: если ты сде­лал что-нибудь без содей­ствия тела, то это при­над­ле­жит тебе. Если же ты сде­лал это с помо­щью тела, то тебе сле­дует пом­нить, что тело твое есть созда­ние Божие. И если ты поду­мал что-нибудь без ума, то это твое. Если же с помо­щью ума, то знай, что и ум твой – тво­ре­ние Божие. Из этих слов хорошо видно, что нам не при­над­ле­жит даже то, что мы как будто бы сами при­об­рели, зара­бо­тали и создали. Тем более не при­над­ле­жит нам то, чего мы не в состо­я­нии создать, напри­мер наши близ­кие и люби­мые люди, наше тело, наша душа, наше здо­ро­вье, наши таланты и спо­соб­но­сти. Все это есть не что иное, как вели­кие Божии дары.

И вот часто слу­ча­ется, что мы не только не бла­го­да­рим Бога за все Его дары, но еще и бываем недо­вольны тем, что имеем в своей жизни. Нам, напри­мер, кажется, что живем мы бедно, что денег не хва­тает, что усло­вия жизни пло­хие и тому подоб­ное. Однако нам сле­дует вспом­нить, что сотни мил­ли­о­нов или даже мил­ли­арды людей на пла­нете не имеют и близко того, что имеем мы. У нас есть по край­ней мере жилье, крыша над голо­вой, мы обуты, одеты, у нас есть элек­три­че­ство, газ, теле­фон­ная связь. Между тем мно­гие народы Азии и Африки ничего этого не имеют. У нас есть водо­про­вод, мы откры­ваем кран, и оттуда течет чистая вода. А где-нибудь в Афга­ни­стане или Сред­ней Азии люди не имеют чистой воды и вынуж­дены наби­рать ее в какой-нибудь мут­ной канаве, где жен­щины сти­рают одежду.

Часто нам вну­шают, что Рос­сия – ненор­маль­ная бед­ная страна, что по уровню жизни она зани­мает одно из послед­них мест в мире. И вот мы начи­наем в это верить и, вме­сто того чтобы бла­го­да­рить Бога, впа­даем в ропот и недо­воль­ство. Между тем все такие выска­зы­ва­ния заве­домо ложны. Да, Рос­сия не при­над­ле­жит к числу самых бога­тых стран мира, по уровню жизни она зани­мает 57‑е место. Но при этом часто забы­вают, сколько всего в этом списке стран, – забы­вают, что их насчи­ты­ва­ется 177. Ска­зать, что Рос­сия, зани­мая 57‑е место из 177, явля­ется одной из самых бед­ных стран, будет ложью и иска­же­нием дей­стви­тель­но­сти. Да, на земле есть страны, кото­рые намного богаче Рос­сии. Это так назы­ва­е­мый «золо­той мил­ли­ард», сюда вхо­дят те народы, для кото­рых накоп­ле­ние зем­ного богат­ства явля­ется на про­тя­же­нии мно­гих веков глав­ным смыс­лом жизни. Но почему-то часто забы­вают, что на земле есть еще и «голод­ный мил­ли­ард» – мил­ли­ард людей, стра­да­ю­щих от голода, отсут­ствия эле­мен­тар­ных пред­ме­тов пер­вой необ­хо­ди­мо­сти и живу­щих в усло­виях пол­ной нищеты. И по срав­не­нию с этими людьми Рос­сия явля­ется очень бога­той страной.

Рос­сия зани­мает по богат­ству сред­нее, или даже чуть выше сред­него, место в мире. И в этом тоже виден осо­бый Про­мысл Божий о нашей стране: Гос­подь не дает ей боль­шого богат­ства, но и не допус­кает впасть в край­нюю нищету, Он дает ей идти сред­ним, цар­ским путем, – таким, кото­рый наи­бо­лее бла­го­при­я­тен для веры, для хри­сти­ан­ской жизни и спа­се­ния. Ведь известно, что почти все­гда крайне непо­лез­ными для духов­ной жизни ока­зы­ва­ются пре­сы­ще­ние и богат­ство. Также в боль­шин­стве слу­чаев непо­лезна для нее и пол­ная нищета. А вот сред­нее состо­я­ние наи­бо­лее спо­соб­ствует хри­сти­ан­ской жизни, жизни не по плоти, а по духу. Потому и про­сили биб­лей­ские пра­вед­ники у Бога: «Нищеты и богат­ства не давай мне… дабы, пре­сы­тив­шись, я не отрекся Тебя и не ска­зал: кто Гос­подь? – и чтобы, обед­нев, не стал красть и упо­треб­лять имя Бога моего всуе». Вот и Рос­сия – она идет сред­ним путем, и это есть вер­ный при­знак, что Гос­подь не остав­ляет нас, что по-преж­нему мы нахо­димся под дей­ствием осо­бен­ного Его Про­мысла. И за это тоже мы должны бла­го­да­рить Бога, а ни в коем слу­чае не роптать.

Итак, бес­чис­ленны те дары и бла­го­де­я­ния, кото­рые Гос­подь ока­зы­вает каж­дому чело­веку в этом мире. И за все эти дары мы должны непре­станно бла­го­да­рить и сла­во­сло­вить Гос­пода, чтобы не быть нам небла­го­дар­ными и жесто­ко­вый­ными рабами, но быть любя­щими Его детьми. Кроме про­чего еще и потому мы должны научиться бла­го­да­рить Бога, что, по сло­вам свя­тых отцов, Гос­подь тем, кто бла­го­да­рит Его, при­умно­жает Свои дары. Бла­го­дар­ность при­ем­лю­щего все­гда побуж­дает даю­щего давать дары боль­шие преж­них. Свя­той Исаак Сир­ский гово­рит, что даро­ва­ния Божии к чело­веку при­вле­кает сердце, воз­буж­да­е­мое к непре­стан­ному бла­го­да­ре­нию, и что уста, все­гда бла­го­да­ря­щие, при­ем­лют бла­го­сло­ве­ние от Бога.

Научимся же, бра­тия и сестры, все­гда бла­го­да­рить Бога за все Его дары, как извест­ные нам, так и неиз­вест­ные, и тогда Гос­подь непре­менно даст и при­умно­жит нам Свои мило­сти в этом вре­мен­ном мире, наи­паче же дарует веч­ные блага и неиз­ре­чен­ные дары в Буду­щем веке, в гря­ду­щем Цар­стве Хри­ста. Аминь.

 

^ 60. Святая блаженная Ксения Петербургская

Хри­сти­ан­ская муд­рость, под­твер­жда­е­мая и Свя­щен­ным Писа­нием, гла­сит, что не стоит деревня без пра­вед­ника, а город – без трех. Этим изре­че­нием рас­кры­ва­ется извест­ная Еван­гель­ская истина, что свя­тые и пра­вед­ники – это соль земли, смысл ее суще­ство­ва­ния и тот плод, ради кото­рого Бог про­дле­вает бытие мира. Каж­дая хри­сти­ан­ская страна, каж­дый народ, каж­дый город при­званы рож­дать свя­тых и пра­вед­ни­ков, кото­рые и явля­ются для этой страны, народа или города осно­ва­нием, утвер­жде­нием и источ­ни­ком бла­го­во­ле­ния Божия. Для Санкт-Петер­бурга пер­во­на­чаль­ни­цей такого сонма пра­вед­ни­ков яви­лась свя­тая бла­жен­ная Ксе­ния, пер­вая по вре­мени про­си­яв­шая свя­той жиз­нью в этом моло­дом городе, север­ной сто­лице импе­ра­тор­ской России.

Юрод­ство ради Хри­ста есть один из выс­ших хри­сти­ан­ских подви­гов, может быть, самый выс­ший из всех. Почему это так? Потому что юро­ди­вые больше чем все дру­гие подвиж­ники испол­нили запо­веди Божии, и именно те, кото­рые никто (или почти никто) из хри­стиан не испол­няет. В самом деле, кто может ска­зать, что он испол­нил запо­ведь Хри­ста «не заботь­тесь о зав­траш­нем дне»? Кто из хри­стиан настолько дове­ряет Богу, что живет, подобно пти­цам небес­ным, совер­шенно не имея попе­че­ния о своих потреб­но­стях – о том, что ему есть, или что пить, или где жить? Разве что вели­чай­шие из свя­тых испол­нили это – такие, как про­рок Божий Илия, или свя­той Иоанн Пред­теча, или немно­гие дру­гие вели­кие пустын­ники. Боль­шин­ство же хри­стиан во все вре­мена, конечно, не смогли испол­нить эту запо­ведь или, в луч­шем слу­чае, испол­нили ее лишь в малой сте­пени. Ведь все мы только и делаем, что забо­тимся о зав­траш­нем дне, о том, что нам есть, что пить и во что одеться. Люди боятся неиз­вест­но­сти, а между тем, по сло­вам одной ста­рицы, неиз­вест­ность есть не что иное, как Бла­го­дать, вера, любовь и радость…

Еще одна запо­ведь, кото­рую, в отли­чие от боль­шин­ства подвиж­ни­ков, испол­нила свя­тая Ксе­ния и ей подоб­ные вели­кие души, – «не соби­райте себе сокро­вищ на земле». Люди посто­янно соби­рают себе сокро­вища на земле – копят деньги, иму­ще­ство, при­вя­зы­ва­ются к раз­лич­ным удо­воль­ствиям, имеют сла­бо­сти и при­хоти, не обя­за­тельно даже гру­бого и чув­ствен­ного харак­тера. Кто-то, напри­мер, при­вя­зан к кни­гам, кино, музыке, театру, при­об­ре­те­нию зна­ний, эру­ди­ции – все это как будто напря­мую и не явля­ется гре­хом, однако также отно­сится к соби­ра­нию сокро­вищ на земле. От такого соби­ра­ния не сво­бодны были даже стро­гие подвиж­ники и монахи, ибо и они имели неко­то­рое иму­ще­ство: келью, одежду, книги и про­чее. А вот юро­ди­вые Хри­ста ради не имели ничего, не соби­рали себе на земле ника­ких сокро­вищ, под­ра­жая в этом Самому Хри­сту, быв­шему стран­ни­ком на этой земле и не имев­шему на ней, где главу приклонить.

Еще одна запо­ведь кото­рую мы очень плохо соблю­даем: «отверг­нись себя и возьми крест свой». Мы слиш­ком при­вя­заны к себе и потому с боль­шим тру­дом и лишь на корот­кое время отвер­га­емся себя и берем крест. Нам все­гда бывает очень трудно отка­заться ради Бога от своих сла­бо­стей и при­стра­стий. А вот житие бла­жен­ных Хри­ста ради явля­ется непре­рыв­ным само­от­вер­же­нием и кре­сто­но­ше­нием. Все, чем обычно живут люди, – деньги, власть, слава, удо­воль­ствия плоти – все это они отвергли, над всем этим они посме­я­лись. По пути само­от­вер­же­ния и отре­че­ния от мира эти бла­жен­ные про­шли до конца. Даже самое дра­го­цен­ное, что дано чело­веку для жизни на земле, – его разум – они доб­ро­вольно отвергли.

Разум для чело­века явля­ется тем же, чем для миро­зда­ния явля­ется солнце: с помо­щью разума чело­век видит и познает мир, устра­и­вает на земле свое бла­го­по­лу­чие, при­об­ре­тает все блага. А вот бла­жен­ные в своем отре­че­нии от мира как бы не хотят поль­зо­ваться разу­мом, отвер­гают этот бес­цен­ный дар, это солнце, отвер­гают ради истин­ного Солнца, Солнца правды – Хри­ста. И это есть свя­щен­ное безу­мие, безу­мие любви ко Хри­сту: свя­тые отвер­гают целый мир и все, что в нем, чтобы силь­нее любить Хри­ста. Если мир не при­нял Хри­ста, если он, со всем своим разу­мом, муд­ро­стью и куль­ту­рой, не узнал Его, но пре­дал на рас­пя­тие (а нужно вспом­нить, что осу­дили Хри­ста на смерть не кто-нибудь, а рим­ляне – народ разум­ней­ший и куль­тур­ней­ший), то я отвер­гаю этот убив­ший Хри­ста мир, отвер­гаю вме­сте с самой боль­шой его дра­го­цен­но­стью, с его солн­цем – чело­ве­че­ским разу­мом, не хочу этого мира, не хочу его правды и муд­ро­сти, но ищу только одной правды – правды рас­пя­того Христа.

Ища правды рас­пя­того Хри­ста, бла­жен­ные и сами рас­пяли себя и про­несли через свою жизнь поис­тине вели­кий крест тру­дов, скор­бей и испы­та­ний. Трудно даже пред­ста­вить себе, что пре­тер­пела бла­жен­ная Ксе­ния за дол­гие годы стран­ни­че­ской без­дом­ной жизни в Петер­бурге. Лютые и дол­гие север­ные морозы, голод, болезни, насмешки, оскорб­ле­ния, побои… Эту вели­кую чашу стра­да­ний она выпила до дна. В Еван­ге­лии ска­зано, что Хри­стос побе­дил мир и что Его вер­ные после­до­ва­тели также побеж­дают мир. Что озна­чает – побе­дить мир? Для хри­сти­а­нина побе­дить мир озна­чает сохра­нить свою любовь и еди­не­ние со Хри­стом, про­неся эту любовь через все скорби, стра­да­ния и тьму века сего, а нередко и через откры­тую вражду и злобу, с кото­рыми мир обру­ши­ва­ется на истин­ных после­до­ва­те­лей Хри­сто­вых. Так побеж­дали мир свя­тые апо­столы, с радо­стью шед­шие на смерть за про­по­ведь Еван­ге­лия. Так побеж­дали мир муче­ники пер­вых веков, на кото­рых мир обру­ши­вался поис­тине с дья­воль­ской зло­бой, но эта злоба не смогла уга­сить пла­мени их любви ко Хри­сту. Так побеж­дали мир и Хри­ста ради юро­ди­вые, про­нес­шие свою любовь через вели­кий подвиг скор­бей и испытаний.

Пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский гово­рил, что чем больше любовь, тем больше стра­да­ний душе. Из этих слов видно, что истин­ная любовь ко Хри­сту все­гда испы­ты­ва­ется, и чем больше любовь, тем через боль­шие испы­та­ния она про­хо­дит. Мы не имеем вели­ких скор­бей, потому что мало любим Хри­ста. А тем ред­ким душам, кото­рые спо­собны любить Хри­ста вели­кой любо­вью, и испы­та­ния посы­ла­ются вели­кие, однако свя­тые не побеж­да­ются ими: любовь их не уга­сает, но только ярче раз­го­ра­ется и дости­гает совер­шен­ства. Эти души могут ска­зать вме­сте с апо­сто­лом Пав­лом: «Кто отлу­чит нас от любви Божией: скорбь, или тес­нота, или гоне­ние, или голод, или нагота, или опас­ность, или меч?.. все сие пре­одо­ле­ваем силою Воз­лю­бив­шего нас… ибо я уве­рен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни насто­я­щее,