У плащаницы – протоиерей Вячеслав Харинов

У плащаницы – протоиерей Вячеслав Харинов


Наши смерти состоят из греха. Они состав­лены из болез­ней, пре­да­тельств, измен, отступ­ни­че­ства, само­до­воль­ства и гор­до­сти, воров­ства и зави­сти, жад­но­сти и похоти…

про­то­и­е­рей Вяче­слав Хари­нов, духов­ник Санкт-Петер­бург­ской пра­во­слав­ной Духов­ной ака­де­мии и семинарии 

Наши смерти состоят из греха. Они состав­лены из болез­ней, пре­да­тельств, измен, отступ­ни­че­ства, само­до­воль­ства и гор­до­сти, воров­ства и зави­сти, жад­но­сти и похоти… Они сотканы из наших же гре­хов – год за годом, день за днем, мы пле­тем это смерт­ное кру­жево для себя и дру­гих, ближ­них и даль­них. Мы вяжем, шьем и ткем эти саваны для нашего погребения.

И только смерть Спа­си­теля состав­лена из любви. Только Его смерть испол­нена из мате­ри­ала, крепче самой смерти, так, что, уло­вив Его в него, смерть не выдер­жит и на тре­тий день рас­пол­зется по швам, несчет­ным швам, ибо все эти швы – грехи всех жив­ших и живу­щих. Плетя саван смерти себе, при­вык­нув к неиз­беж­но­сти и безыс­ход­но­сти смерти, не видя из нее ника­кого исхода и спа­се­ния, люди думали заклю­чить туда Спасителя.

Но на небо не наки­нуть аркан, небо не охва­тить ника­кой сетью. Наив­ные зем­ляне – почет­ные и ува­жа­е­мые члены Синед­ри­она, книж­ники и рев­ни­тели закона, чинов­ники, окку­панты и кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­сты, циники и праг­ма­тики – все они бла­го­душно рас­хо­ди­лись с Гол­гофы, думая, что Небо попало в их сети. Те же, кто знал искус­ство ловли и кре­пость сетей, те, кто были лов­цами, испу­га­лись этих сетей и раз­бе­жа­лись, попря­тав­шись в самых даль­них улоч­ках Иеру­са­лима и его окрестностей…

В эти путы смерти не слу­чайно попали еще двое. Как пред­ста­ви­тели тех, кто глу­мился над Кре­стом, и тех, кто горестно взи­рал на него – как деле­гаты от всего чело­ве­че­ства – взяв­шего Крест и отвер­нув­ше­гося от него – два раз­бой­ника были рас­пяты по обе сто­роны от Спа­си­теля. И для них, при­гвож­ден­ных и свя­зан­ных, лишен­ных сво­боды сопро­тив­ле­ния, дви­же­ния и мало-помалу дыха­ния, для них оста­ва­лась одна лишь сво­бода – сво­бода веры. Эта сво­бода оста­ется каж­дому из нас – истер­зан­ным скор­бями, бедами и болез­нями, свя­зан­ным оди­но­че­ством, отча­я­нием и раз­лу­ками, опу­тан­ным гре­хами, колю­чей про­во­ло­кой и обще­ствен­ным мне­нием, заклю­чен­ным в тюрьмы, конц­ла­геря, жил­пло­щади и авто­мо­били, жерт­вам интер­нета, гипер­мар­ке­тов и соци­аль­ных сетей, – всем нам все­гда доступна эта непо­хи­ща­е­мая сво­бода веры!

Эта сво­бода дает чело­веку право вхож­де­ния в то Цар­ство, где нет печали, где Гос­подь Сам оти­рает вся­кую слезу с наших лиц, – Цар­ство света, добра, спра­вед­ли­во­сти и любви. Бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник уви­дел его не там, в буду­щем, он ощу­тил его дыха­ние – в дыха­нии Рас­пя­того рядом. В смерт­ных муках и мучи­тель­ной смерти Иисуса из Наза­рета он уви­дел Жизнь и Жиз­не­по­да­теля. Может, несколько странно и нелепо – но он един­ствен­ный из всех ока­зав­шихся там, на Кра­ни­е­вом месте, пове­рил над­пи­са­нию Пила­тову на Кре­сте Христа!

И это про́клятое, гряз­ное место, свалка и помойка за пре­де­лами Свя­того города вдруг оза­ри­лась для этого раз­бой­ника и греш­ника све­том и чисто­тою рая! Вера откры­вает нам Цар­ство, силу и славу Божию – в любом месте, как бы ни было оно непри­глядно – даже внутри нас! И надо лишь пере­бить, пере­спо­рить, пере­кри­чать в себе того, дру­гого, бого­хуль­ству­ю­щего раз­бой­ника, чтобы ска­зать Хри­сту: вспомни обо мне, открой объ­я­тия, дай руку мне там, в тем­ной долине смерти, и я не убо­юся зла. Помяни мя – пре­ступ­ника, Ты, осуж­ден­ный чело­ве­че­ским судом. Понес­ший на себе наши немощи – при­ими меня, боль­ного, осво­бож­да­ю­щий узни­ков ада – помяни мя, пола­га­ю­щего себя про́клятым за совер­шен­ные грехи!

Наша сво­бода при­несла нам тра­ге­дию. Неспра­вив­ши­еся с нею, мы сами свя­зали себя гре­хами, опу­тали себя смер­тью, завя­зав все наши немощи, боль и драмы в один нераз­ре­ши­мый узел. И нашлась тихая, крот­кая и пре­крас­ная девушка, кото­рая ска­зав еле слышно почти дет­скими губами: «Да будет!..», – раз­вя­зала этот узел. Ее, Пре­чи­стую и Пре­бла­го­сло­вен­ную, мы, люди, поста­вили у Кре­ста ее Сына и Гос­пода, глу­мясь до послед­него над тай­ной соб­ствен­ных мате­рей, дав­ших нам пер­вые уроки любви на Земле. Это глум­ле­ние охва­ты­вает все народы и пле­мена, все чело­ве­че­ство – во всех угол­ках Земли, во всех язы­ках самые гряз­ные слова направ­лены про­тив тайны и чуда женщины.

«Жено!», – «жен­щина!» – слы­шим мы со Кре­ста – и сло­вами Спа­си­теля мы вновь и вновь всы­нов­ля­емся жен­ствен­но­сти, неж­но­сти и кра­соте, всы­нов­ля­емся Матери всех людей, всы­нов­ля­емся Заступ­нице усы­нов­ле­ния и всех сирот, Той, что мы прон­заем душу ору­жием своих гре­хов, рас­пяв Ее Сына. Свя­той Симеон – ста­рый и без­брач­ный, забыв­ший вся­кое жен­ское вни­ма­ние, потря­сенно открыл нам эту минуту пору­га­ния над Той, что дала новую Жизнь миру, над теми, кто дал жизнь и нам…

«Там, где двое, или трое собраны во имя Мое – там я посреди них» – и вот, Пре­чи­стая Мария, вме­сте с люби­мым уче­ни­ком, собран­ные Гол­го­фой, пору­чен­ные Хри­стом друг другу – пер­вая Цер­ковь на земле, устро­ен­ная прямо у Кре­ста! Цер­ковь стра­да­ю­щая в эту минуту, но обре­чен­ная на три­умф и лико­ва­ние Воскресения!

Но сей­час, Тот кто исхо­дил всю Свя­тую землю пеш­ком, пре­одо­лев­ший сотни кило­мет­ров через города и веси Иудеи, Сама­рии и Заи­ор­да­нья, откры­вав­ший имя Божие всем там живу­щим, ныне Он вопиет: «Боже Мой, Боже Мой, зачем ты Меня оста­вил?!» Между Отцом и Сыном – наши грехи, наше отча­я­ние, наше без­ве­рие, наши ссоры, свары и войны, наши грязь, пре­да­тель­ство и измены – и Сын выби­рает нас. При­шед­ший к Своим, Он хочет быть с ними до конца, Он соли­да­рен с каж­дым из нас. Но как это далеко от Отца!

Мы уда­ли­лись от Бога и наши жертвы Ему пере­стали быть потреб­но­стью души, пере­стали быть жаж­дой Бога – тогда за всех нас Он гово­рит: «Жажду!». И мы под­но­сим к Его устам уксус, сме­шан­ный c жел­чью. Разъ­еда­ю­щая кис­лота нашей нена­ви­сти и желчь нашей люд­ской злобы – вот чем мы отве­чаем на жажду Бога еди­не­ния всех. По нашим гре­хам, на мгно­ве­ние Отец и Сын стали далеки друг от друга, как небо и ад! Но тут же это объ­я­тие Отца с Сыном вос­ста­нав­ли­ва­ется, но Отец уже дер­жит в руках мерт­вого, уби­того нами Сына. «В руки Твои пре­даю дух Мой!». Царь, при­няв­ший образ и облик раба, Пас­тырь, став­ший жерт­вен­ным Агн­цем, Любовь, став­шая как будто навсе­гда жерт­вой смерти.

Чужие Богу, ста­нем сего­дня все Иоси­фами – один, отчим, дер­жал Его нежно в своих объ­я­тиях вхо­дя­щим в жизнь мла­ден­цем. Дру­гой, из Ари­ма­феи – бережно, как вели­чай­шую цен­ность мира, сни­мает Его с Кре­ста. Зем­ле­тря­се­ние, мрак, раз­дран­ная завеса Храма… Но мир оста­ется миром. Печать его – на камени Спа­сова гроба, зло­деи тор­же­ствуют, пра­вед­ники пре­сле­ду­емы, сол­даты стоят с ору­жием на посту, в охране. Но, там, за тол­щею скаль­ного мас­сива, в тем­ноте и глу­бине адских глу­бин и гор­ных пород, раз­го­ра­ется искра Бла­го­дат­ного огня Пасхи, Неве­чер­ний Свет Воскресения!

Про­по­ведь про­из­не­сена 3 мая 2013 года, после Чина изне­се­ния Свя­той Пла­ща­ницы в храме иконы Божией Матери «Всех скор­бя­щих Радость»

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки