Рассказ Никиты, клирика царского, послание к императору Константину VII Порфирородному о святом огне, писанное в 947 г.

Никита, клирик цар­ский,
пре­ди­сло­вие А.И. Папа­до­пуло-Кера­мевса,
пере­вод Г.С. Десту­ниса

Оглав­ле­ние

 

Пре­ди­сло­вие

Схож­де­ние в Вели­кую Суб­боту Свя­того огня на гроб Гос­по­день совер­ша­ется еже­годно до насто­я­щего вре­мени, по всем веро­я­тиям, от дней уста­нов­ле­ния Пра­во­слав­ного бого­слу­же­ния в Иеру­са­лиме.

Древ­ней­шее извест­ное нам пись­мен­ное сви­де­тель­ство об этом схож­де­нии отно­сится при­бли­зи­тельно ко вре­мени около 865 г. и сохра­ни­лось в опи­са­нии стран­ство­ва­ния монаха Бер­нарда[1], кото­рый пишет: Hoc tamen dicendum est, quod sabbato sancto, quod est vigilia Pasche, mane oificium incipitur in hac ecclesia, et post peractum oificium Kyrie eleison canitur, donee, veniente angelo, lumen in lampadibus accendatur, que pendent super predictum sepulcrum, de quo dat patriarcha episcopis et reliquo populo, ut illuminet sibi unusquisque in suis locis. “Тем не менее, рас­ска­зы­ва­ется, что в Святую Суб­боту, кото­рая есть канун Пасхи, служба начи­на­ется рано в этой церкви и по совер­ше­нии службы поется Гос­поди поми­луй до тех пор, пока, с при­ше­ствием ангела, воз­жи­га­ется свет в лам­па­дах, вися­щих над выше упо­ми­на­е­мым гробом, этот свет пат­ри­арх дает епи­ско­пам и осталь­ному народу, кото­рый им осве­щает себя и каждый свой дом».

Почти одно­вре­мен­ное с этим изве­стие, от первых годов X сто­ле­тия, сохра­ни­лось в посла­нии Арефы, мит­ро­по­лита Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской, к Дамас­скому эмиру[2]. Посла­ние это нахо­дится в гре­че­ской руко­писи Мос­ков­ской Сино­даль­ной биб­лио­теки, по опи­са­нию Маттеи № 303. лист. 98b-99a. Поме­щаем отно­ся­ще­еся до сего места в руко­писи: Ἀλλὰ καὶ μέχρι τοῦ νῦν ὁ ἅγιος καὶ τίμος αὐτοῦ τάφος καθ’ ἕκαστον ἔτος τῇ ἡμέρᾳ τῆς αὐτοῦ ἀναστάσεως θαυματουργεῖ• παντὸς γὰπ πυρὸς σβεσθέντος ἐν Ἱερουσαλήμ, ὄπου ὁ τάφος αὐτοῦ ὁ ἅγιος ἐστί, σκευάζεται ὑπὸ τῶν χριστιανῶν κανδήλα ματὰ ἀκτρίου καὶ τουβίου, καὶ ἱσταμέvου τοῦ μὲν κατὰ τὴν Ἱερουσαλὴμ ἀμηρᾶ ἐηηὶς τοῦ ἁγίου τάφου, ἀσφραγισμένγς τῆς θύρας ὑπὸ τοῦ αὐτοῦ ἀμηρᾶ, τῶν δὲ χριστιανῶν ἱσταμένων ἔξω εἰς τὸν ναὸν τῆς ἁγίας Ἀναστάσεως καὶ κραζόντων τὸ Κύριε ἐλέησον, ἐξαίφνης ἀστραπῆς γινομένης[3] ἀνάπτει ἡ κανδήλα φῶς, καὶ ἐξ αὐτοῦ τοῦ φωτὸς πάλιν πάντες οἱ κατοικοῦντες [ἐν] Ἱερουσαλὴμ λαμβάνουσι καὶ ἅπτουσι πῦρ. “Да и доныне, чудо­дей­ствует каждый год в день Его (Христа) вос­кре­се­ния святый и чест­ный гроб Его. Пога­сив всякий огонь в Иеру­са­лиме, где нахо­дится святый гроб Его, хри­сти­ане при­го­тов­ляют кан­дила μετὰ ἀκτρίου καὶ τουβίου[4]; эмир, что в Иеру­са­лиме, стоит близ свя­того гроба при запе­ча­тан­ном им же самим входе, а хри­сти­ане стоят вне храма свя­того Вос­кре­се­ния и вос­кли­цают Гос­поди поми­луй; тогда вне­запно явля­ется молния и кан­дила воз­жи­га­ются; от этого света берут все оби­та­тели Иеру­са­лима и зажи­гают огонь».

От XI века нам неиз­вестно ни одно Пра­во­слав­ное сви­де­тель­ство о схож­де­нии в Вели­кую Суб­боту Свя­того огня. Зато от первой поло­вины XII века до нас дошли три пра­во­слав­ных сви­де­тель­ства, из кото­рых самое раннее, отно­ся­ще­еся к Пасхе 1107 г., при­над­ле­жит пер­вому Рус­скому палом­нику – писа­телю игу­мену Дани­илу[5] и как по обсто­я­тель­но­сти, так и по подроб­но­сти опи­са­ния не только пре­вос­хо­дит все сви­де­тель­ства его совре­мен­ни­ков, но не поте­ряло зна­че­ния даже и в насто­я­щее время.

От 1122 г. сохра­ни­лась в Иеру­са­лим­ском пат­ри­ар­шем кни­го­хра­ни­лище гре­че­ская руко­пись, заклю­ча­ю­щая в себе совер­ша­е­мое в то время в Иеру­са­лим­ской церкви бого­слу­же­ние страст­ной и пас­халь­ной седмиц. Бого­слу­же­ние это, спи­сан­ное с более древ­ней руко­писи, заклю­чает в себе службу на схож­де­ние в Вели­кую Суб­боту Свя­того огня[6].

Нако­нец, в конце гре­че­ского руко­пис­ного псал­тиря 1149 г., сохра­ня­е­мого в Турин­ском кни­го­хра­ни­лище[7], нахо­дится по поводу извест­ного вечер­него тро­паря: “Свете тихий» сле­ду­ю­щая, печа­та­е­мая нами впер­вые, любо­пыт­ная при­писка: Ὁ ὑποκείμενος λυχνικὸς ὕμνος γεγένηται τρόπῳ τοιῷδε. Ἐπειδὴ σύνθες τῇ ἁγίᾳ καὶ μεγάλῃ ἐκκλησίᾳ, τῇ ἐν Ἱερουσαλήμ, τῆς ὑπεραγίας Ἀναστάσεως ναίον καὶ οὐράνιον φῶς κατὰ πᾶν ἃθιον Ζάββατον δέχεσθαι ἐξαπτόμανον ἐν ταῖς ἐπάνω τοῦ ζωηφόρου καὶ θείου μvήματος κανδήλαις, τοῦτο περιμένοντι ἑνὶ τῶν πατριαρχῶν, λέγω δὴ κατ’ ἐκείνῳ καιρῷ (οὐ γὰρ ἄρχεται ἡ ἐκκλησία, οὐδὲ ἅπτει τις, ἀλλὰ προσμένει πᾶσα ἡ Ἁγία Πόλις, ὅπως ἐξ αὐτοῦ κάβωσιν), ἐξαίφνης οὐ μόνον ἐκωῖ ἔσωθεν τοῦ τάφου, ἀλλὰ σχεδὸν πᾶσα ἡ Ἁγία Ἀνάστασις ἐξῆψε παρὰ τὸ εἰωθός. Ἐξεφώνησεν οὖν ὁ πατριάχης ὡς εὐκαριστίαν τοῦτον τὸν ὕμνον, καὶ ἐξ ἐκείνου μέχρι τοῦ δεῦρο εἰς εὐχάριστον μνήμην τῷ Θεῷ παρείληπται πᾶσιν ᾄδεσθαι. “Ниже­сле­ду­ю­щая Вечер­няя песнь соста­ви­лась сле­ду­ю­щим обра­зом: суще­ство­вал обычай в вели­кой церкви, нахо­дя­щейся в Иеру­са­лиме, т. е. в церкви Вос­кре­се­ния полу­чать во всякую Святую Суб­боту новый и небес­ный огонь, кото­рый зажи­гался в лам­па­дах нахо­дя­щихся над живо­тво­ря­щим и боже­ствен­ным гробом. Одна­жды в древ­ней­шие вре­мена, когда пат­ри­арх ожидал появ­ле­ния этого огня, ибо до его появ­ле­ния бого­слу­же­ние не начи­на­ется и никто не зажи­гает свечей, но все насе­ле­ние Свя­того града ожи­дает появ­ле­ния Свя­того огня, чтоб засве­тить от него свои свечи, вдруг засве­ти­лось не только в Святом гробе, но против обык­но­ве­ния также во всей церкви Свя­того Вос­кре­се­ния. В при­падке при­зна­тель­но­сти пат­ри­арх излил в этой песни свою бла­го­дар­ность Богу и с тех пор до нашего вре­мени в знак вос­по­ми­на­ния об этом чуде и бла­го­дар­но­сти к Богу при­нято всеми вос­пе­вать эту песнь».

Ука­за­ние это заме­ча­тельно в том отно­ше­нии, что воз­во­дит время суще­ство­ва­ния схож­де­ния Свя­того огня, по край­ней мере к VI веку, вре­мени сочи­не­ния выше­упо­мя­ну­того вечер­него тро­паря.

В насто­я­щем выпуске Пра­во­слав­ного Пале­стин­ского Сбор­ника мы поме­щаем мало извест­ное письмо цар­ского кли­рика Никиты к импе­ра­тору Кон­стан­тину VII Пор­фи­ро­род­ному о схож­де­нии Свя­того огня в Вели­кую Суб­боту 947 г.

Письмо это печа­та­ется по отно­си­тельно новой руко­писи XVI века, нахо­дя­щейся в Иеру­са­лим­ском пат­ри­ар­шем кни­го­хра­ни­лище[8]. Руко­пись эта, как видно по нахо­дя­щейся на ней помете, в 1779 г. нахо­ди­лась в кни­го­хра­ни­лище лавры Св. Саввы. На поле руко­писи против загла­вия име­ется сле­ду­ю­щая над­пись: «Ητις ἱστορία εὑρέθη εἰς ὲ̓ν βιβλίον ἐν τῷ θεοβαδίστῳ ὄρει Ζινά, καὶ μαρτυρεῖ ὁ κῦρ Ἰωάννης ἀρχιεπίσκοπος, ὅτι ἐν ἐκείνῃ τῇ ημαέρᾳ ἐφάνη καὶ εἰς τὸ ὄρος τοῦ Ζινὰ τὸ θαῦμα τοῦ ἁγίου φωτός• τὸ ὁποῖον ἀvαγνώσας κἀγὼ ὁ Μωϋσῆς ἱερομόναχος Ζιναῖτης καὶ ἀναγινώσκοντάς το τὸ εὗρον ἀληθὲς καὶ ἀσφαλές». «Этот рас­сказ был найден в книге бого­ше­ствен­ной горы Синая, в ней архи­епи­скоп Кир Иоанн сви­де­тель­ствует, что чудо Свя­того огня яви­лось, в тот день и на горе Синае; я, Моисей иеро­мо­нах Синай­ский, про­чи­тав этот рас­сказ, нашел его верным и истин­ным».

В числе Синай­ских иеро­мо­на­хов в 1572–1580 гг. дей­стви­тельно нахо­дился, поль­зо­вав­шийся извест­но­стью, иеро­мо­нах Моисей, может быть спи­са­тель выше­упо­ми­на­е­мого рас­сказа[9]. Что каса­ется до архи­епи­скопа Иоанна, то нам с этим именем известны три, время жития кото­рых отно­сится к 1096, 1164 и 1265 гг. К кото­рому из них отно­сится заметка Моисея, решить трудно, но во всяком случае можно наде­яться, что в руко­пи­сях Синай­ского кни­го­хра­ни­лища не позже XIII века, най­дется под­лин­ник послу­жив­ший иеро­мо­наху Моисею, чему не про­ти­во­ре­чит мол­ча­ние о таких спис­ках Гар­д­ха­у­зе­нов­ских ката­ло­гов, в виду крат­ко­сти заклю­ча­ю­щихся в них све­де­ний.

Пере­ходя к рас­смот­ре­нию внут­рен­них при­зна­ков под­лин­но­сти письма Никиты, мы не встре­чаем в нем сомне­ний воз­буж­да­ю­щих подо­зре­ние, наобо­рот, упо­ми­на­е­мый в нем Иеру­са­лим­ский пат­ри­арх Хри­сто­дул дей­стви­тельно был пат­ри­ар­хом с 935 по 949 гг. как недавно стало известно из араб­ской лето­писи Яхьи[10], а встре­ча­е­мые в письме редкие формы слов ἀμηραῖος и πρωτοσύμβουλος были дей­стви­тельно упо­треб­ля­емы именно в VIII-X веках.

Печа­тая в насто­я­щее время письмо Никиты по выше­упо­мя­ну­тому, най­ден­ному нами, списку, мы сочли необ­хо­ди­мым, по край­нему нашему разу­ме­нию, испра­вить встре­ча­ю­щи­еся в нем ошибки, отме­тив их в вынос­ках внизу стра­ниц и вос­пол­нить неко­то­рые про­белы, поста­вив наши пред­по­ло­же­ния в скоб­ках ( ), но три про­бела, не будучи в состо­я­нии вос­пол­нить, мы при­нуж­дены были отме­тить звез­доч­ками *.

Впер­вые письмо кли­рика Никиты было напе­ча­тано в 1787 г. Хри­сан­фом Брус­ским, кама­ра­сием (риз­ни­чим) брат­ства Св. гроба, как при­ло­же­ние к издан­ному им проски­ни­та­рию[11] и по нашему убеж­де­нию, та “древ­няя книга, нахо­дя­ща­яся в кни­го­хра­ни­лище свя­щен­ной лавры Св. Саввы», послу­жив­шая Хри­санфу для его изда­ния, есть именно руко­пись, кото­рою мы поль­зо­ва­лись для насто­я­щего изда­ния. В этом убеж­дает нас не только та пометка на руко­писи, о кото­рой ска­зано выше, но в осо­бен­но­сти сход­ство многих слов загла­вия, как руко­писи так и изда­ния. Так в первой это загла­вие пере­да­ется так: Ἱστορία Νικήτα βασιλικοῦ κληρικοῦ. Ἱστορία πρὸς τὸν χριστόβουλον βασιλέα Κωνσταντῖνον τὸν πορφυρογέννητον περὶ τοῦ μεηίστου θαύματος τοῦ γενομένου ἐπὶ τῆς αὐτοκρατορίας αὐτοῦ ἐν Ἱερουσαλήμ, ἐν τῷ ἁγίῳ καὶ ζωηφόρῳ τάφῳ τοῦ κυρίου ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ, τῷ ἁγίῳ καὶ μεγάλῳ Ζαββάτῳ, ἐν ἔτει ‘ςυνε’. «Рас­сказ Никиты цар­ского кли­рика. Рас­сказ Хри­сто­мыс­ля­щему Импе­ра­тору Кон­стан­тину Пор­фи­ро­род­ному о вели­чай­шем чуде, кото­рое слу­чи­лось в Иеру­са­лиме, в его цар­ство­ва­ние, в Вели­кую Святую Суб­боту 6455 г. в Святом бого­при­яв­шем гробе Гос­пода нашего Иисуса Христа» У Хри­санфа же нахо­дим[12]: θαῦμα — - — ὃ γέγονεν ἐπὶ τῆς αὐτοκρατορίας τοῦ χριστοβούλου βασιλέως Κωνσταντίνου τοῦ πορφυρογεννήτου, ἐν Ἱερουσαλήμ, ἐν τῷ ἁγίῳ καὶ ζωοδόχῳ τάφῳ τοῦ κυρίου καὶ θεοῦ καὶ σωτῆρος ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ. “чудо — - — кото­рое слу­чи­лось в Иеру­са­лиме у Свя­того Живо­тво­ря­щего гроба Гос­пода Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в цар­ство­ва­ние Хри­сто­мыс­ля­щего Импе­ра­тора Кон­стан­тина Пор­фи­ро­род­ного».

Хри­санф, как чело­век необ­ра­зо­ван­ный, допу­стил в своем изда­нии письма много ошибок, но кроме того и вставку, кото­рая послу­жила глав­ней­шим обра­зом к воз­буж­де­нию сомне­ния в под­лин­но­сти напе­ча­тан­ного им письма.

В под­лин­ной руко­писи, как напе­ча­тано и у нас, стоит в конце ἐν ἔτει ἑξακισχιλιοστῷ τετραχοσιοςτῷ πεντηκοστῷ πέμπτῳ “в лето шесть тысяч четы­ре­ста пять­де­сят пятое»[13]. Хри­санф же при­ба­вил ἔτος Ἀδὰμ “в году от Адама», выра­же­ние вовсе не упо­треб­ляв­ше­еся ни во вре­мена Кон­стан­тина Пор­фи­ро­род­ного, ни позже.

При­чи­ною этой при­бавки Хри­санфа было, что одно­вре­менно с ним жил в Свя­то­гроб­ском мона­стыре в Иеру­са­лиме учи­тель пат­ри­ар­шей школы Максим Симей­ский, писав­ший в то время исто­рию Св. града, дошед­шую до нас в несколь­ких руко­пис­ных экзем­пля­рах[14]. В эту исто­рию Максим поме­стил письмо кли­рика Никиты в под­нов­лен­ной редак­ции. У Мак­сима же заим­ство­вал Хри­санф выра­же­ние ἔτος Ἀδὰμ “в году от Адама», кото­рое посто­янно упо­треб­ля­ется Мак­си­мом в его исто­рии.

Гри­го­рий Палама заим­ство­вал многое в своей Иеру­са­лим­ской исто­рии[15] из руко­пис­ной исто­рии Мак­сима, в том числе и письмо кли­рика Никиты, кото­рое было ему известно не по под­лин­ной Сав­вин­ской руко­писи, а только по списку в исто­рии Мак­сима.

Из исто­рии Паламы узнал о письме Никиты граф П. Риан, кото­рый, напе­ча­тав его в 1881 г.[16] по тексту Хри­санфа, обра­тил на это письмо науч­ное вни­ма­ние, но в то же время выска­зал подо­зре­ние в его под­лин­но­сти и обви­нил самого Хри­санфа в под­логе. Эти подо­зре­ния и обви­не­ния были выска­заны графом Рианом в сле­ду­ю­щих словах:

“Je dois dire tout de suite qu’il (le texte grec de Chrysanthe) est suspect; I’archimandrite Grégoire Palamas, auteur d’une recente Histoire des patriarches de Jerusalem, dit bien en avoir vu de nombreuses copies dans les bibliothèques du St Sépulcre et de S’ Sabas; mais il etait resté inconnu à ses devanciers, pourtant si prolixes, les patriarches Dosithée et Cbrysanthe Notaras. Les détails historiques que fournit la lettre concordent, il est vrai, avec ce que nous savons d’ailleurs de l’histoire de Jérusalem à cette époque: le patriarche etait bien alors Christodule I d’Ascalon et rien n’empeche qu’il y ait eu, en 947, un évènement analogue à celui que raconte le clerc Nicétas; mais ces détails historiques sont bien maigres, et ont pu etre trouvés partout par un faussaire: rien non plus ne dit que Constantin Porphyrogénète (aurait il manque d’en parler dans ses ouvrages?) ait exercé sur les Lieux-Saints le protectorat que semble lui attribuer Nicétas. Je ne puis ici me livrer à une dissertation en règie, pour arriver à établir, sans conteste, la fausseté de ce document et l’époque ou il a été fabriqué; je me contenterai d’attirer l’attention sur les fornrales du commencement et de la fin de la lettre, sur l’ ἔτος Ἀδὰμde la dernière ligne, qui est innacceptable, sur certains dragons dont l’un portait sur la tête une croix, et qui jamais n’ont été signalés dans l’église du St Sépulcre. Enfin je noterai deux coïncidences assez curieuses: l’bistoire du feu s’allumant sans mèche se trouve dans Gruibert de Nogent, et l’apparition de l’étoile audessus de la croix, dans Grégoire de Tours; or, ces deux textes sont cités dans un memoire contre le Feu sacré, composé par J. Laur. Mosheim, mémoire qui eut deux éditions, fut connu en Orient, et à l’aide duquel auraient bien pu être fabriquees, en 1787, par Chrysanthe de Brousse et l’original de la lettre et les nombreuses copies vues par Palamas. On a vu des faux encore plus maladroits».

«Прежде всего я должен ска­зать, что он (текст издан­ный Хри­сан­фом Брус­ским) подо­зри­те­лен. Правда архи­манд­рит Гри­го­рий Палама, сочи­ни­тель недавно издан­ной исто­рии пат­ри­ар­хов, утвер­ждает, что он видел мно­го­чис­лен­ные списки письма в кни­го­хра­ни­ли­щах Св. Гроба и Св. Саввы, но они были неиз­вестны его пред­ше­ствен­ни­кам — пат­ри­ар­хам Доси­фею и Хри­санфу Нотаре, не смотря на их мно­го­сло­вие. Дей­стви­тельно, сооб­ща­е­мые пись­мом исто­ри­че­ские све­де­ния сов­па­дают с тем, что нам известно из совре­мен­ной Иеру­са­лим­ской исто­рии; пат­ри­ар­хом дей­стви­тельно в то время был Хри­сто­дул Аска­лон­ский, и нет причин, чтобы рас­ска­зы­ва­е­мое кли­ри­ком Ники­тою не могло слу­читься в 947 г.; но все эти исто­ри­че­ские данные слиш­ком скудны, чтоб их не мог отыс­кать везде каждый желав­ший сде­лать подлог. Ничто не под­твер­ждает, чтоб Кон­стан­тин Пор­фи­ро­род­ный (а он не упу­стил бы упо­мя­нуть о сем в своих сочи­не­ниях?) ока­зы­вал покро­ви­тель­ство Св. местам, как это можно заклю­чить из слов Никиты. Я не могу здесь пред­ста­вить подроб­ного иссле­до­ва­ния этого памят­ника, чтобы неопро­вер­жимо дока­зать под­лож­ность его, а тем более время его состав­ле­ния; я обращу только вни­ма­ние на началь­ные и заклю­чи­тель­ные обра­ще­ния, на невоз­мож­ный ἔτος Ἀδὰμ послед­ней строки, на дра­ко­нов, из кото­рых один нес на голове Крест и о кото­рых нико­гда не упо­ми­на­лось в церкви Св. Гроба. Нако­нец я укажу на два любо­пыт­ных сов­па­де­ния: рас­сказы об огне воз­жи­га­ю­щемся без све­тильни встре­ча­ется у Гиберта Ножен­ского, а о явле­нии звезды над кре­стом — у Гри­го­рия Тур­ского и оба при­во­дятся в сочи­не­нии И. Лавр. Мош­хейма против Св. огня, имев­шем два изда­ния и извест­ном на востоке. При помощи этого сочи­не­ния Хри­санф Брус­ский мог соста­вить как под­лож­ное письмо так и мно­го­чис­лен­ные списки, виден­ные Гри­го­рием Пала­мою. Встре­ча­ются под­логи еще более неудач­ные».

Смеем думать, что напе­ча­та­нием в насто­я­щем выпуске письма кли­рика Никиты с того руко­пис­ного под­лин­ника, кото­рый послу­жил Хри­санфу Брус­скому и Мак­симу Симей­скому, а за ним Гри­го­рию Паламе, нам уда­лось снять с непо­вин­ного Хри­санфа Брус­ского тяжкие обви­не­ния, взве­ден­ные на него, так лег­ко­мыс­ленно, графом Рианом.

Нена­хож­де­ние в под­лин­ной руко­писи выра­же­ния ἔτος Ἀδὰμ, так сму­щав­шее графа Риана ока­зы­ва­ется не более, как неуме­лою встав­кою Хри­санфа, под вли­я­нием Мак­сима.

Воз­буж­да­е­мое графом Рианом удив­ле­ние о неупо­ми­на­нии нигде Кон­стан­ти­ном Пор­фи­ро­род­ным в его сочи­не­ниях о покро­ви­тель­стве им Св. местам или вернее сно­ше­ний с ними, для нас пра­во­слав­ных, зна­ю­щих на сколько сно­ше­ния эти были обы­денны, не пред­став­ляет ничего исклю­чи­тель­ного. Покро­ви­тель­ство это было настолько обще­из­вестно, что Кон­стан­тин Пор­фи­ро­род­ный не считал необ­хо­ди­мым гово­рить об этом, как о чем-то выда­ю­щемся, неиз­вест­ном. Но и помимо этого, в сочи­не­ниях Кон­стан­тина, мы не встре­чаем даже многих выда­ю­щихся собы­тий его цар­ство­ва­ния, так напр. об укреп­ле­нии им города Аталии, о чем мы только, недавно, узнали из вновь откры­той над­писи, а не из его сочи­не­ний.

В встре­ча­ю­щемся в письме Никиты выра­же­нии: τὸ δὲ κατὰ τὸν Δρακόντειον[17] Ζταυρὸν и пр. и пр. видим изоб­ра­же­ние дра­кона, на главе кото­рого был водру­жен Крест, как обще­из­вест­ное и вполне под­хо­дя­щее к месту, ино­ска­за­тель­ное пред­став­ле­ние о победе Вос­крес­шего над древним змием, жизни над смер­тью. Сомне­ние, воз­буж­да­е­мое в графе Риане, неупо­ми­но­ве­нием об этих ино­ска­за­тель­ных укра­ше­ниях церкви Св. гроба едва ли пред­став­ля­ется осно­ва­тель­ным, так как из X века, к кото­рому отно­сится письмо Никиты кли­рика, сохра­ни­лись сви­де­тель­ства лишь четы­рех и притом мусуль­ман­ских писа­те­лей. Наобо­рот, это изве­стие тем и дра­го­ценно, что дает нам новые, неиз­вест­ные доселе, данные о внут­рен­нем укра­ше­нии церкви Св. гроба в X веке.

Мы счаст­ливы, что в насто­я­щем изда­нии можем при­ве­сти три под­лин­ные древ­ние гре­че­ские ска­за­ния о схож­де­нии в Иеру­са­лиме Св. огня в Вели­кую Суб­боту и тем сопо­ста­вить их извест­ным доселе совре­мен­ным им латин­ским ска­за­ниям: монаха Бер­нарда, духов­ного лица из Пуатье и Рауля Гла­бера, под­лин­ность кото­рых одна только была при­зна­ва­ема графом Рианом.

В конце насто­я­щего выпуска Пра­во­слав­ного Пале­стин­ского Обще­ства мы поме­стили, заим­ство­ван­ный нами из руко­писи, заклю­ча­ю­щей офи­ци­аль­ные акты Иеру­са­лим­ской пат­ри­ар­хии, рас­сказ о том, как в 1634 г. во время спора пра­во­слав­ных с армя­нами о вре­мени празд­но­ва­ния Пасхи, схож­де­ние Св. огня под­твер­дило пра­виль­ность пас­халь­ного исчис­ле­ния пра­во­слав­ных. Крайне любо­пытно, что дей­стви­тель­ность этого спора под­твер­жда­ется совре­мен­ною лето­пи­сью Ара­келя Тифлис­кого[18] жив­шего в Эчми­ад­зине, и в кото­рой упо­ми­на­ется, что в 1634 г. греки празд­но­вали пасху непра­вильно.

А. Папа­до­пуло-Кера­мевс
6 Июля 1894 г.

Рас­сказ Никиты кли­рика цар­ского

(Посла­ние к импе­ра­тору Кон­стан­тину VII Пор­фи­ро­род­ному о Святом Свете)

Читать гре­че­ский текст в ори­ги­нале pdf

1. Итак над­ле­жало, боже­ствен­ней­ший царь, чтоб и насто­я­щая наша жизнь не была лишена вели­чия Божия, и чтоб ты в своем о Христе сми­ре­нии радо­вался чрез­вы­чай­ным чуде­сам и све­то­яв­ле­ниям, дабы вправду чудо­тво­ря­щий и единый истин­ный Бог наш был про­слав­ляем не одними только древними необы­чай­ными чуде­сами, но был вели­чаем и чуде­сами, совер­шив­ши­мися в твое хри­сто­имен­ное цар­ство­ва­ние и полу­чал за оные бла­го­да­ре­ние. Всем известно, и граж­да­нам и приш­лым, при­сут­ству­ю­щим в све­то­нос­ную (пору) дня вос­кре­се­ния при святом погре­бе­нии Гос­пода, всем известно, говорю, оное совер­шен­ное и необы­чай­ное све­то­яв­ле­ние, про­ис­хо­дя­щее по Божи­ему вдох­но­ве­нию. Я давно сильно желал видеть оное и покло­ниться той почтен­ной и свя­щен­ной земле; и бого­хра­ни­мая твоя цар­ствен­ность не отвергла моего моле­ния, (но) одарив меня златом, отпра­вила к тамош­нему бого­лю­без­ному архи­епи­скопу. Посему-то и Бог, веда­ю­щий искрен­ность твоих о Нем помыс­лов, сохра­нил от вся­кого вреда со сто­роны пога­ных Агарян.

2. Итак по Божи­ему про­мыш­ле­нию — сви­дав­шись седь­мого апреля с Хри­сто­ду­лом, архи­епи­ско­пом Свя­того Града, я про­жи­вал у него, ожидая видеть бого­яв­ле­ние в день вос­кре­се­ния. Когда при­бли­зи­лась святая и вели­кая суб­бота, вечно зави­ду­ю­щий добру диавол, не оста­вил нас в покое, но как бес­сты­жий натолк­нулся на кра­е­уголь­ный камень, на Христа. Но он скорее сам сокру­шился, чем сокру­шил. Один из сул­та­нов Баг­дад­ских в первом часу в вели­кую и святую суб­боту, пришед туда с мест­ным пра­ви­те­лем, испол­нен­ный гнева и ярости, напра­вился в пре­то­рий. Немед­ленно гроз­ные и лютые вест­ники уве­до­мили о его при­бы­тии архи­епи­скопа Хри­сто­дула и повели (его) в пре­то­рий. Когда пришел туда бого­лю­без­ный и вполне исправ­ный архи­епи­скоп, то гроз­ный и исступ­лен­ный пра­ви­тель сказал: «Не поз­во­лено тебе, архи­епи­скоп, сего­дня совер­шать празд­ник; я для этого сюда и пришел: ведь ты, делая это пре­сло­ву­тое чудо вол­шеб­ным худо­же­ством, напол­нил всю Сирию верою хри­сти­ан­скою, и испро­вер­гая наши нравы, едва не обра­тил (этот край) в Рома­нию». Бого­лю­без­ный же архи­епи­скоп крот­ким голо­сом отве­тил: «Если бы вы были сви­де­те­лями этого чуда только один раз или два раза, а не тысячу раз удо­сто­ве­ря­лись в нем на самом деле, то легче было бы нам пере­но­сить ваши слова, что “это совер­ша­ется вол­шеб­ным худо­же­ством»; но так как и при пред­ше­ству­ю­щем архи­епи­скопе вы при­ка­зали (поло­жить) в лам­паду, нахо­дя­щу­юся у Свя­того Гроба, железо вместо све­тильни и мы уви­дали, как она вне­запно по Божией воле заго­ре­лась, как воск; то доколе наме­рены вы, все же нас тира­нить необы­чайно зримое*? Сто­яв­шие там, (неко­то­рые из) так назы­ва­е­мых сек­ре­та­рей, слу­жив­шие мест­ному пра­ви­телю, при­част­ные нашей истин­ной вере, гово­рили убийце-пра­ви­телю: «Не хорошо ты дела­ешь, что пре­пят­ству­ешь архи­епи­скопу совер­шать празд­ник по его обычаю: ибо как при­ве­сти в испол­не­ние сбор тяжких казен­ных нало­гов, если не поз­во­лено ему совер­шать уста­нов­лен­ных празд­ни­ков? Ведь, если ты будешь наста­и­вать на этом наме­ре­нии, то мы имеем доло­жить о том пер­вому совет­нику Сирии и ты навле­чешь на себя не малый гнев».

3. Рас­сер­жен­ный этими сло­вами него­дяй при­ду­мы­вает другую новую затею: весь обра­тив­шись в гнев и ярость, он насильно тре­бует от архи­епи­скопа семь тысяч золо­тых: если их не полу­чит, то никоим обра­зом не доз­во­лит ему совер­шить святой и все­на­род­ный празд­ник Хри­стова Вос­кре­се­ния. Громко и глу­боко воз­дох­нув в таком без­вы­ход­ном поло­же­нии, архи­епи­скоп побуж­дал убийц — мечем изба­вить его от насто­я­щей жизни: это ему пред­став­ля­лось полез­ным, чтоб изба­виться от их злобы. Но про­мыс­ли­тель­ный в труд­ных поло­же­ниях и силь­ный в немощи Гос­подь раз­ре­шил и это ухищ­ре­ние: упо­мя­ну­тые сек­ре­тари, выдав две тысячи золо­тых и пору­чив­шись за архи­епи­скопа в выдаче (осталь­ных) пяти тысяч, уни­что­жили зло­ко­вар­ство пре­ступ­ного пра­ви­теля.

4. А пока архи­епи­скоп был при­тес­няем в пре­то­рии, Гос­подь чудес, по непо­сти­жи­мому и неодо­ли­мому своему могу­ще­ству, напол­нил Боже­ствен­ным Светом две из лампад трехлам­пад­ника, вися­щего в одном месте, где, гово­рят, омыто было чест­ное тело Гос­пода и Бога нашего по снятии со креста. Это чудо воз­ве­щено было в пре­то­рии, и мгно­венно сме­шан­ная толпа хри­сто­имен­ного народа и пога­ных. Агарян сбе­жа­лась во святую цер­ковь Божию; пра­во­слав­ные с горя­чею любо­вью и пла­мен­ною верой, а без­бож­ные Ага­ряне, с убий­ствен­ным умыс­лом и губи­тель­ным наме­ре­нием, в случае, если бы кто был накрыт дер­жа­щим зажжен­ную свечу, умерт­вить его в самом храме мечами и копи­ями, кото­рыми они были воору­жены. Пре­муд­рый же архи­епи­скоп со своим клиром и с Ага­ря­нами, спешил к Свя­тому Гробу Гос­подню, и загля­нув туда, как только узнал, что сияние Боже­ствен­ного Света еще туда не появи­лось, вместе с пога­ными Ага­ря­нами запер Боже­ствен­ный Гроб, и высоко воздев на восток Мои­се­ев­ские руки свои, непре­рывно с хри­сто­имен­ным наро­дом молился Богу вся­че­ских. А около шестого часа дня, воз­зрев на Боже­ствен­ный Гроб Спа­си­теля, видит боже­ствен­ное све­то­яв­ле­ние: ибо чрез (предел) ангела ему досту­пен вход в дверь. Улучив время для пере­дачи оного света поли­кан­ди­лам, нахо­дя­щимся в святой церкви Божией, как он это обычно делает, он еще не высту­пил из Гроба, как уж можно было вне­запно видеть всю Вожию цер­ковь испол­нен­ною непри­ра­зи­мым и Боже­ствен­ным Светом, так что бла­го­че­сти­вый народ пере­дви­гался то в правую сто­рону, то в левую, одни к про­пи­леям, другие к Лоб­ному Месту, третьи к кре­сто­об­разно вися­щей цепи; потому что ею тоже окру­жены лам­пады (?) в том месте, где по ска­за­нию, сре­дина нашего мира, и цепь эта висит для озна­че­ния сего. При таком неожи­дан­ном све­то­яв­ле­нии все испол­нены были изум­ле­ния, да и самые без­бож­ные Ага­ряне были пора­жены и усты­жены. Ибо ска­зы­вают, что от Воз­не­се­ния Хри­стова и доныне оси­я­ние Боже­ствен­ного Света про­ис­хо­дило еже­годно в одной из лампад Свя­того Гроба, а в нынеш­нее время боже­ствен­ное све­то­из­ли­тие рас­про­стра­ни­лось по всей церкви, так что все еди­но­гласно вос­клик­нули: „Кто Бог велий, яко Бог наш; ты еси Бог единый творяй чудеса“[19].

5. В то время, как про­кля­тый пра­ви­тель, нахо­дясь в Кати­ху­ме­нах, держал свер­ка­ю­щий ятаган наголо и выгля­ды­вал во храм, совер­ша­ется нечто необы­чай­ное и чудес­ное. По боже­ствен­ному домо­стро­и­тель­ству слу­чи­лось, что самая боль­шая лам­пада, вели­чи­ною пре­вос­хо­див­шая кратир, висев­шая пред его лицом, остав­лена была без воды и масла и вдруг напол­ни­лась Боже­ствен­ным Светом, между тем, как в ней не было даже све­тильни. А губи­тель­ный и зло­счаст­ный пра­ви­тель при таком дивном зре­лище пребыл нем; так что он явственно всем выска­зал, что видел руку на подо­бие огня и что она-то совер­шила все сии дивные чудеса.

6. Боль­шин­ству людей, да не пока­жется ложным чудо, совер­шив­ше­еся с Кре­стом дра­кон­дия; (ведь я никому иному не пору­чаю греш­ную мою совесть, кроме как недре­ман­ному оку, испы­ту­ю­щему глу­бину помыш­ле­ния). Посему на одном из дра­кон­диев, сто­я­щих на правой сто­роне святой Божией церкви, на кресте, нахо­дя­щемся на верху оного появи­лась звезда, сияв­шая на сре­дине подобно солнцу. Немного спустя она раз­де­ли­лась на четыре части и явля­лась сия­ю­щею в виде креста, так что все сте­ка­лись к ней и воз­гла­шали побед­ные песни Богу устро­и­телю нашей судьбы. Я пола­гаю, это озна­чает не иное, как то, что сила твоей верной Богу и святой цар­ствен­но­сти поко­рит нена­вист­ного Изма­ила, помра­чит сквер­ную веру Агарян, как то при­зна­ется и нечи­стыми и пога­ными Ага­ря­нами. Гос­подь же Бог, кре­стом доста­вив­ший победу прис­но­па­мят­ному между царями Кон­стан­тину, даро­вав­ший тоже имя и те же нравы святой твоей цар­ствен­но­сти, на кото­рую ука­зы­вает звезда, сам же Он и ныне да поко­рит (их тебе), укре­пит и усилит тебя, госу­дарь, над каждым наро­дом, главу *, и в тебе да устроит мощь желез­ного цар­ствия.

Вот это запи­сал я наи­мень­ший в кли­ри­ках Никита в лето шесть тысяч четы­ре­ста пять­де­сят пятое, бла­го­даря Бога совер­ши­теля всего бла­гого, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Рас­сказ о чуде, совер­шив­шемся со святым светом в 1634 году

Читать гре­че­ский текст в ори­ги­нале pdf

Здесь мы отме­чаем то, что про­изо­шло между Роме­ями (Гре­ками) и Армя­нами в то время, когда Пасха армян­ская слу­чи­лась одною неде­лею позже.

1. В лето от сотво­ре­ния мира 7142, круг же солнца пока­зы­вал 2, луны 17, после­до­вал святой празд­ник Рож­де­ства Хри­стова в среду, свя­того же Бого­яв­ле­ния в поне­дель­ник, закон­ная Фаска Апреля 6, святая же Пасха Апреля 6[20], по истин­ному и без­оши­боч­ному рас­счету святой восточ­ной церкви, уза­ко­нен­ному и пред­пи­сан­ному Свя­тыми Бого­нос­ными Отцами свя­того все­лен­ского собора, кото­рые ана­фе­мат­ство­вали того, кто выпу­стит или при­ба­вит что либо из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Ино­вер­ные же Армяне, похва­ля­ю­щи­еся своею муд­ро­стию, будучи безумны, при­ба­вили в рас­чете, как гово­рит Святой Павел, сосуд избран­ный[21], в посла­нии к Корин­фя­нам: «Ибо муд­рость мира сего есть безу­мие у Бога»[22]; они поста­но­вили в своем рас­чете расчет отлич­ный от нашего и поло­жили свою Пасху на 18‑е Апреля, на 8 дней после нас, и утвер­ди­лись в этом рас­чете. Племя же Коптов еди­но­душно решило поститься и раз­гов­ляться с Роме­ями (Гре­ками). Когда о том услы­шал этот второй Лев, то есть эпит­роп (попе­чи­тель) Армян, назы­ва­е­мый Каркур, то заскре­же­тал зубами, как лев. Рыча против Коптов, он поло­жил похи­тить их и втис­нуть в свое сон­мище. Он послал за ними; они были при­ве­дены и пред­став­лены ему и он очень гневно их устра­шал. Они же бедные, будучи мало­чис­ленны, не имели никого, кто бы их защи­тил в их нуждах; а этот злодей клят­венно сам себе обещал, что если они не отка­жутся от этого реше­ния своего — поститься вместе с Роме­ями (Гре­ками), то он при­чи­нит им вред и много издер­жек. Боясь его пре­сле­до­ва­ния, они ока­зали снис­хож­де­ние и скло­ни­лись к его реше­нию — поститься вместе с Армя­нами, и в 1‑й же день Четы­ре­де­сят­ницы, кото­рую имели Ромеи (Греки), Армяне зако­лоли овец, чтобы уго­стить Коптов, и накор­мили их мясом, как иноков, так и мирян. Это и было нача­лом соблаз­нов, кото­рые устроил Каркур. Во 2‑ю же неделю они пости­лись со всеми пле­ме­нами. Потом пришел он в наш мона­стырь и сказал: «Празд­нуйте вы вашу Пасху по вашему обычаю, а мы будем празд­но­вать в сле­ду­ю­щую неделю; совер­шайте и службы ваши; доста­вайте и Святой Свет, и Тот, Кто вам подаст эту бла­го­дать, быть может подаст ее и нам». Но его речи были совер­шенно про­ник­нуты обма­ном и ковар­ством отно­си­тельно Ромеев (Греков), а они думали, что он гово­рит правду, и без вся­кого подо­зре­ния пове­рили его словам, как это пока­зал впо­след­ствии Каркур.

2. Когда насту­пила неделя Ваий, Ромеи открыли Святый Гроб, по обычаю, чтобы отслу­жить свои службы, и они испол­нили их в радо­сти и лико­ва­нии, ничего не подо­зре­вая. А про­кля­тый Каркур, эта ядо­ви­тая ехидна, не допу­стил своих поклон­ни­ков войти в Святой Гроб, говоря: «Эта неделя у нас 5‑я, а не неделя Ваий». Ромеи поль­зо­ва­лись в тот год всеми местами покло­не­ния. Во Святый Вели­кий Поне­дель­ник началь­ник по обычаю повел поклон­ни­ков на Иордан, для полу­че­ния поло­жен­ной ему подачи; Армяне же не допу­стили своих идти с ними, говоря началь­нику: «Пусть Ромеи (Греки) совер­шат свою Пасху, а в сле­ду­ю­щий поне­дель­ник ты возь­мешь и наших»; то были обманы и ковар­ства против нас. В Святую же Вели­кую Пят­ницу Ромеи (Греки) отперли Святой Гроб, чтобы совер­шить обыч­ное свое еже­год­ное слу­же­ние, над­гроб­ную лита­нию, и весь сонм пра­во­слав­ных, как при­ез­жих, так и тузем­цев, вошел (туда), из Армян же никто. Озна­чен­ный Каркур отпра­вился к мест­ному судье и дал ему, по обе­ща­нию, золота и серебра сколько тот хотел и больше того. Потом пошел также и к началь­нику, и к муте­вели Свя­того Гроба, и к прочим началь­ни­кам и гос­по­дам этой мест­но­сти и обещал им бога­тей­шие дары. Он послал и в Дамаск с пезо­дро­мами (рас­сыль­ными) к тамош­нему началь­нику Кучук-Ахмет-Паша более 10.000 серебра моне­тами оди­на­ко­вой цены и другие подарки. И кто из Ото­ма­нов что-нибудь просил, тому он давал, и они посту­пали подобно спире Пила­то­вой во время рас­пя­тия Гос­пода нашего, чтобы дока­зать лжи­вость Вос­кре­се­ния Хри­стова.

3. Они при­вели судию в Святой Гроб и он соб­ствен­ною печа­тью запе­ча­тал куву­к­лий; при­вели и воинов от началь­ника и стра­жей из кре­по­сти, с ору­жием и пал­ками в руках, и они окру­жили куву­к­лий Свя­того Гроба и не допус­кали Ромеев (Греков) при­бли­зиться. Неко­то­рые из воинов под­ня­лись на купол куву­к­лии. Им при­несли скамьи и они рас­се­лись. Им при­несли при­го­тов­лен­ное для них куша­нье и они ели и пили даже вино. Такова-то гор­дость и над­мен­ность Армян, кото­рую недавно про­явил озна­чен­ный зве­ро­имен­ный, отступ­ник от Гос­пода своего, про­кля­тый Каркур, за отъ­ез­дом бла­жен­ней­шего пат­ри­арха Иеру­са­лим­ского, гос­по­дина Фео­фана, в сто­лицу, по неко­то­рым делам свя­тей­шего своего пре­стола, когда в Иеру­са­лиме при­сут­ство­вали прео­свя­щен­ный Виф­ле­ем­ский, гос­по­дин Пар­фе­ний, и прео­свя­щен­ный Газ­ский, гос­по­дин Афа­на­сий. Но у них не было денег, а нынеш­нее время не непод­купно для дости­же­ния успеха. Озна­чен­ный Каркур вперед знал, что наме­рен сде­лать, и сделал сбор и нако­пил денег, чтобы испол­нить свою волю. Как только открыл он эту дверь, то первый упал в ту про­пасть, кото­рую вырыл и лишился насто­я­щей жизни и буду­щей.

4. Итак он пред­ста­вил ложных сви­де­те­лей из Ото­ман­ских санов­ни­ков и улемов, и они дали сви­де­тель­ство за печа­тью, о том, что верен расчет Армян, а не Ромеев (Греков). Они слад­кое сде­лали горь­ким, а горь­кое — слад­ким, посред­ством даро­да­тель­ства; наши же отло­жили все упо­ва­ние свое на Гос­пода. Они гро­мо­гласно вопили: «Гос­поди Иисусе Христе, не лиши нас Боже­ствен­ной своей бла­го­дати, в кото­рую мы веруем и кото­рую испо­ве­дуем, как Ты сказал в еван­ге­лии апо­столу Фоме: Бла­женны не видев­шие и уве­ро­вав­шие».[23] Когда настал 9‑й час, поко­ле­ба­лась земля, подобно тому, как во время рас­пя­тия Гос­пода нашего, так про­изо­шло и в это время. Три раза послы­шался силь­ный гром в Пре­свя­том Гробе, и внутри его свер­кали молнии, и в при­сут­ствии всех появился Святой Свет и тотчас пра­во­слав­ный народ поднял голос, говоря: «Гос­поди поми­луй». Во время зем­ле­тря­се­ния неко­то­рые из воинов и из стра­жей от страха пали ниц, другие стояли в изум­ле­нии, глядя направо и налево в удив­ле­нии, и про­изо­шло вели­кое смя­те­ние и вол­не­ние в этот день, и все ска­зали: «Истинна вера хри­стиан».

5. Злоб­ный же Каркур, видя так явно Святой Свет, сказал воинам: «Верите, что угодно, но не допу­стите никого из поклон­ни­ков зажечь свои свечи». Таким обра­зом воины начали тушить свечи поклон­ни­ков, зажи­га­е­мые ими от Свя­того Света, то пла­щами своими, то руками; даже и воды принес им тот про­кля­тый, чтобы лили на свечи сверху купола Свя­того Куву­к­лия и тушили их. А Франки, увидав чудо, пове­рили Свя­тому Свету. Вот это вкратце.


При­ме­ча­ния:

[1] Itinera Hierosolymitana edd. T. Tobler et Aug. Molinier. Genevae. 1879, I, 315.

[2] Н. Попова. Импе­ра­тор Лев VI Мудрый и его цар­ство­ва­ние в цер­ковно-исто­ри­че­ском отно­ше­нии. М. 1892, стр. 301.

[3] Рук. ἀστραπῆ γινομένη.

[4] Непо­нят­ное выра­же­ние.

[5] Житие и хож­де­ние Дани­ила, Рус­ския земли игу­мена под ред. М. А. Вене­ви­ти­нова, С.Пб. 1885, стр. 126–139.

[6] Ἀνάλεκτα Ἱεροσολυμιτικῆς Σταχυολογίας. II, 179–186.

[7] I. Pasini, Codices manuscripti bibliothecae regii Taurinensis Athenaei. Taurini. 1749, p. 173.

[8] Ἱεροσολυμιτικὴ Βιβλιοθήκη. I, 157.

[9] Ἀνάλεκτα Ἱεροσολυμιτικῆς Σταχυολογίας. II, 493.

[10] Барон В. Р. Розен. Импе­ра­тор Васи­лий Бол­га­ро­бойца, стр. 349–350.

[11] Προσκυνητάριον τῆς ἁγίας πόλεως Ἱερουσαλὴμ καὶ πάσης Παλαιστίης. Ἐν Βιέννῃ, 1787, стр. 47–51.

[12] ibid. стр. 47.

[13] См. ниже стр. 6 и 12.

[14] Ныне нами печа­та­е­мую в III томе Ἀνάλεκτα.

[15] IerosolumiaV, стр. ukq’.

[16] Archives de l’Orient latin. Paris, 1881, I, 375–382.

[17] Упо­треб­лен­ная в руко­писи форма δρακοντίου и δρακοντίων через ι могло бы наво­дить на мысль про­из­вод­ства ее от камня δρακοντίας, упо­ми­на­е­мого древними писа­те­лями, но в таком случае сле­до­вало бы писать в первом случае δρακοντίαν σταυρὸν, а во втором δρακοντίων с под­ра­зу­ме­ва­е­мым напр. στηλῶν. По этому я пред­по­чи­таю читать δρακύντειον и δρακοντείεν.

[18] Brosset, Collection d’historiens armeniens. S.Petersb. 1874, 1, 536.

[19] Пс.76:14–16.

[20] Здесь должна быть ошибка, ибо по 7‑му канону Апо­столь­скому, под­твер­жден­ному 1‑м кано­ном 1‑го Никей­ского собора, вос­пре­щено Хри­сти­а­нам празд­но­вать Пасху в одно время с Иуде­ями. См. Ζύνταγμα τῶν θείων καὶ ἱερῶν κανόνων… ὑπὸ Π̓άλλη καὶ Ποτλῆ, Ἀθην.. 1852. τ. Β’. σ. 10. Мы пере­вели: закон­ная Фаска, следуя гре­че­скому тексту: νομικὸν φάσκα. Фаска в ста­рин­ной рус­ской пись­мен­но­сти встре­ча­ется. Г. Д.

[21] Деян.9:15.

[22] Кор.3:19.

[23] Ев. Ин.20:29.

Текст вос­про­из­ве­ден по изда­нию: Рас­сказ Никиты, кли­рика цар­ского. Посла­ние к импе­ра­тору Кон­стан­тину VII Пор­фи­ро­род­ному, о святом огне, писан­ное в 947 году // Пра­во­слав­ный пале­стин­ский сбор­ник, Том 13. СПб. 1894.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки