Благодатный огонь: величие чуда и бессилие скептиков

иеро­мо­нах Иов (Гуме­ров)

Оглав­ле­ние

 

Почему ате­и­сты и скеп­тики хотят раз­ру­шить веру?

За долгую исто­рию хри­сти­ан­ства не было ни одного чуда, кото­рое бы не пыта­лись отри­цать ате­и­сты и скеп­тики. В этой борьбе исполь­зо­ва­лись и исполь­зу­ются любые сред­ства. Так, еще свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст заме­чает об отри­цав­ших чудо Вос­кре­се­ния: «И посмотри, как смешны их замыслы! Помя­ну­хом, гово­рят, яко льстец он рече еще жив сый: по триех днех востану. Но если Он был обман­щик и хва­лился попу­сту, то чего вы бои­тесь, мече­тесь и так суе­ти­тесь? Боимся, гово­рят, как бы уче­ники не украли и не обма­нули чернь. Но дока­зано уже, что этого никак не могло быть. И однако злоба упорна и бес­стыдна – поку­ша­ется и на безум­ное дело» (Тол­ко­ва­ние на свя­того Матфея еван­ге­ли­ста. Беседа LXXXIX, 2).

За две тысячи лет упор­ство в борьбе с хри­сти­ан­ством у неве­ру­ю­щих не ослабло. Может родиться вопрос: зачем неко­то­рые люди, вместо того чтобы заняться чем-либо поло­жи­тель­ным, тратят столько вре­мени и сил на опро­вер­же­ние фактов, в кото­рые они не верят и кото­рые к ним лично ника­кого отно­ше­ния не имеют? Почему им так важно и зна­чимо раз­ру­шать чужую веру? Почему неко­то­рые люди насаж­де­ние и рас­про­стра­не­ние неве­рия делают своей про­фес­сией? Еще недавно были доценты и даже про­фес­сора «науч­ного ате­изма».

В уставе «Союза воин­ству­ю­щих без­бож­ни­ков» статья 1 была сфор­му­ли­ро­вана так: «Союз воин­ству­ю­щих без­бож­ни­ков есть доб­ро­воль­ная про­ле­тар­ская обще­ствен­ная орга­ни­за­ция, ста­вя­щая своей зада­чей объ­еди­не­ние широ­ких масс тру­дя­щихся СССР для актив­ной систе­ма­ти­че­ской и после­до­ва­тель­ной борьбы с рели­гией во всех ее видах и формах как тор­мо­зом соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства и куль­тур­ной рево­лю­ции».

Сейчас нет ника­кого «соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства». Что в глазах совре­мен­ных воин­ству­ю­щих скеп­ти­ков тор­мо­зит хри­сти­ан­ская вера мил­ли­о­нов людей?

При­чина заклю­ча­ется в демо­ни­че­ской при­роде ате­изма и вообще вся­кого упор­ного неве­рия и скеп­ти­цизма. Только в разные эпохи по-раз­ному это себя про­яв­ляет. Во вре­мена совет­ского ате­изма глав­ный корень заклю­чался в гор­до­сти, кото­рая вела к бого­бор­че­ской под­мене хри­сти­ан­ства идео­ло­гией «зем­ного рая», а сейчас основ­ная при­чина мас­со­вого ате­изма – стра­сти и похоти, кото­рым пре­да­ется боль­шин­ство людей. «Неве­рие про­ис­хо­дит от пороч­ной жизни и тще­сла­вия» (свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст).

Подо­зри­тель­ность и домыслы вместо дока­за­тельств

Скеп­тики пол­но­стью пре­не­бре­гают теми пра­ви­лами и мето­дами, кото­рые веками выра­ба­ты­ва­лись для уста­нов­ле­ния истин­но­сти фактов и выво­дов. Имею в виду логику, науку и пра­во­ве­де­ние.

Логика фор­му­ли­рует пра­вила дока­за­тель­ства и обос­но­ва­ния утвер­жде­ний и выво­дов. При постро­е­нии любого умо­за­клю­че­ния посылки должны быть истин­ными. А выводы должны быть сде­ланы только тогда, когда они соот­вет­ствуют закону доста­точ­ного осно­ва­ния, вве­ден­ному мате­ма­ти­ком и фило­со­фом Г. Лейб­ни­цем. Согласно этому закону, «для истин­но­сти всякой мысли должно быть доста­точно осно­ва­ний, то есть умо­за­клю­че­ние необ­хо­димо обос­но­вать исходя из суж­де­ний, истин­ность кото­рых уже дока­зана». Скеп­тики не просто не верят в чудо схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня, но активно пыта­ются про­ве­сти мысль, что еже­годно на про­тя­же­нии многих веков совер­ша­ются подлог и обман. Как они это дока­зы­вают?

Поскольку скеп­тики часто упо­треб­ляют поня­тия «сви­де­тель», «сви­де­тель­ство», то важно обра­титься к такой дис­ци­плине, как право, ибо мно­го­ве­ко­вая миро­вая пра­во­вая прак­тика выра­бо­тала четкие кри­те­рии, кото­рые точно опре­де­ляют, кто именно может быть при­вле­чен к делу как сви­де­тель. Во всех систе­мах права и даже в обыч­ном сло­во­упо­треб­ле­ниисви­де­тель – это чело­век, лично при­сут­ство­вав­ший при данном собы­тии, то есть оче­ви­дец.

Псев­до­сви­де­тель­ства. Скеп­тики при­вле­кают в каче­стве «сви­де­тельств» людей, кото­рые совер­шенно не при­частны к опи­сы­ва­е­мому собы­тию. Так, напри­мер, они при­во­дят выска­зы­ва­ния Ибн-ал-Кала­ниси († 1162), ал-Джау­бари († 1242), Муджир-ад-дина († ок. 1496).

Ибн-ал-Кала­ниси:
«Когда они нахо­дятся [в храме] на Пасху, там вешают лам­пады в алтаре и устра­и­вают хит­рость, чтобы огонь к ним дошел по маслу баль­за­мо­вого дерева и при­спо­соб­ле­ний из него, а его свой­ством явля­ется воз­ник­но­ве­ние огня при соеди­не­нии с жас­ми­но­вым маслом. Он обла­дает ярким светом и бле­стя­щим сия­нием. Они ухит­ря­ются про­ве­сти между сосед­ними лам­па­дами натя­ну­тую желез­ную про­во­локу напо­до­бие нити, непре­рывно идущую от одной к другой, и нати­рают ее баль­за­мо­вым маслом, скры­вая это от взоров, пока нить не прой­дет ко всем лам­па­дам. Когда они молятся и насту­пает время нис­хож­де­ния, откры­ва­ются двери жерт­вен­ника, а они пола­гают, что там колы­бель Исы [Иисуса], да будет Ему мир, и что оттуда Он под­нялся на небо. Они входят и зажи­гают много свечей, а в здании от дыха­ния мно­же­ства народа ста­но­вится жарко. Кто-нибудь из сто­я­щих ста­ра­ется при­бли­зить огонь к нити, он [огонь] зацеп­ля­ется за нее и пере­хо­дит по всем лам­па­дам от одной к другой, пока не зажи­гает все. Кто смот­рит на это, думает, что с неба сошел огонь и зажглись лам­пады».

Ал-Джау­бари:
«А дело в том, что эта лам­пада – вели­чай­ший из фоку­сов, устро­ен­ных пер­выми поко­ле­ни­ями; я разъ­ясню его тебе и открою тайну. Дело в том, что в вер­шине купола есть желез­ная шка­тулка, соеди­нен­ная с цепью, на кото­рой под­ве­шена. Она укреп­лена в самом своде купола, и ее не видит никто, кроме этого монаха. На этой цепи и есть шка­тулка, внутри кото­рой пустота. А когда насту­пает вечер суб­боты света, монах под­ни­ма­ется к шка­тулке и кладет в нее серу напо­до­бие “сан­бу­сека”, а под ней огонь, рас­счи­тан­ный до того часа, когда ему нужно нис­хож­де­ние света. Цепь он сма­зы­вает маслом баль­за­мо­вого дерева, и когда насту­пает время, огонь зажи­гает состав в месте соеди­не­ния цепи с этой при­креп­лен­ной шка­тул­кой. Баль­за­мо­вое масло соби­ра­ется в этой точке и начи­нает течь по цепи, спус­ка­ясь к лам­паде. Огонь каса­ется фитиля лам­пады, а он раньше бывает насы­щен баль­за­мо­вым маслом, и зажи­гает его».

Скеп­тики эти отрывки взяли из работы восто­ко­веда И.Ю. Крач­ков­ского («Бла­го­дат­ный огонь» по рас­сказу ал-Бируни и других мусуль­ман­ских писа­те­лей XXIII вв. // Хри­сти­ан­ский Восток. Пг., 1915. Т. 3. Вып. 3). Они, заим­ствуя эти выска­зы­ва­ния, либо не про­чи­тали, либо про­игно­ри­ро­вали ком­мен­та­рий к ним самого Крач­ков­ского.

«Из при­ве­ден­ного обзора легко можно видеть, чем пре­иму­ще­ственно отли­ча­ются мусуль­ман­ские рас­сказы о чуде свя­того огня от хри­сти­ан­ских. Все они изла­га­ются со вполне понят­ной крат­ко­стью, сво­дя­щейся иногда к про­стому упо­ми­на­нию (ал-Джахиз, «Али-ал-Хереви); все они осно­ваны не на личных наблю­де­ниях. Един­ствен­ное исклю­че­ние пред­став­ляет Ибн-ал-Джаузи и источ­ник ал-Бируни; анализ послед­него сооб­ще­ния мы остав­ляем пока в сто­роне. Пере­да­чей из тре­тьих рук объ­яс­ня­ются попа­да­ю­щи­еся иногда слиш­ком оче­вид­ные ошибки, как дата у ал-Мас“уди или сооб­ще­ние Ибн-ал-Кала­ниси о мнении хри­стиан отно­си­тельно места рож­де­ния и воз­не­се­ния Иисуса Христа. Фак­ти­че­ская сто­рона этих рас­ска­зов сво­дится к очень немно­гому: из них выте­кает лишь то, что во все время, к кото­рому отно­сятся пере­чис­лен­ные авторы, чудо свер­ша­лось еже­годно и пред­став­ляло собой обще­из­вест­ное и обыч­ное явле­ние. Опи­са­ние самого чуда и всего обряда име­ется един­ственно у Ибн-ал-Джаузи. Все осталь­ные эле­менты прочих сооб­ще­ний должны быть отне­сены не столько к дей­стви­тель­ной, сколько к леген­дар­ной исто­рии. На одном из них с несо­мнен­но­стью ска­зы­ва­ется вли­я­ние лите­ра­тур­ной обра­ботки сюжета. Это рас­сказ о беседе высо­ко­по­став­лен­ного лица с мона­хом отно­си­тельно фак­ти­че­ской под­кладки чуда. Исто­ри­че­ской осно­вой его явля­ется, быть может, попытка осмыс­лить раз­ру­ше­ние Иеру­са­лим­ского храма ал-Хаки­мом и воз­мож­ный раз­го­вор его с одним из при­бли­жен­ных, при­во­ди­мый Ибн-ал-Кала­ниси и ал-Харири. Обра­бот­кой сюжета пред­став­ля­ются все после­ду­ю­щие версии, где вместо ал-Хакима появ­ля­ется какой-то пра­ви­тель (Йакут = ал-Каз­вини), или ал-Мелик ал-Му“аззам (ал-Джау­бари), или, нако­нец, сам Сала­хад­дин (Ибн-ал-Джаузи), а вместо при­бли­жен­наго лица – монах (ал-Джау­бари), свя­щен­ник (Йакут = ал-Каз­вини) и сам пат­ри­арх (Ибн-ал-Джаузи).

Вторым общим эле­мен­том явля­ется попытка объ­яс­нить чудо. Это объ­яс­не­ние частью исхо­дит от самого автора (ал-Джау­бари, Ибн-ал-Джаузи, Муджир-ад-дин), частью вла­га­ется в рас­сказ о беседе пра­ви­теля с духов­ным лицом (Ибн-ал-Кала­ниси, Йакут). Самое раз­но­об­ра­зие этих объ­яс­не­ний и их про­ти­во­ре­чи­вость ука­зы­вает, что и здесь едва ли можно искать фак­ти­че­скую основу. У Ибн-ал-Кала­ниси и Муджир-ад-дина это объ­яс­не­ние сво­дится к под­жи­га­нию нити, соеди­ня­ю­щей все лам­пады; ближе к совре­мен­ной дей­стви­тель­но­сти одна лам­пада, фигу­ри­ру­ю­щая у Йакута и ал-Джау­бари. По словам пер­вого, она просто зажи­га­ется; по словам вто­рого, фитиль вос­пла­ме­ня­ется от слож­ного скры­того при­бора с серой, рас­счи­тан­ного на извест­ный срок. У послед­него в рас­сказе име­ется и внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие: в начале он гово­рит, что у всех хри­стиан суще­ствует как бы заго­вор отно­си­тельно мни­мого чуда; из конца же повест­во­ва­ния обна­ру­жи­ва­ется, что с тайной его знаком един­ственно монах, устра­и­ва­ю­щий прибор».

Филь­тра­ция мате­ри­а­лов. При­ведя несколько выска­зы­ва­ния мусуль­ман­ских авто­ров, рас­сказы кото­рых, по мнению И.Б. Крач­ков­ского, про­ти­во­ре­чивы и не имеют «фак­ти­че­ской основы», скеп­тики спе­ци­ально обхо­дят мол­ча­нием сооб­ще­ние извест­ного уче­ного из Хорезма Абу Рей­хана Мухам­меда ибн Ахмед ал-Бируни (973‑1048), кото­рый при­во­дит рас­сказ чело­века, при­сут­ство­вав­шего при схож­де­нии Бла­го­дат­ного огня. Сам ал-Бируни ему вполне дове­ряет и вместе с рас­сказ­чи­ком при­знает это вели­кое чудо: «Кругом скалы – хоры, на кото­рых поме­ща­ются мусуль­мане, хри­сти­ане и все, кто при­хо­дит к месту гроба в этот день, пре­кло­ня­ясь перед Богом и молясь ему от полу­дня до вечера. При­хо­дит му“аззин собор­ной мечети, имам и эмир города. Они садятся у гроба, при­но­сят лам­пады, кото­рые ставят на гроб; а он бывает закрыт. Хри­сти­ане до этого тушат свои све­тиль­ники и лам­пады и оста­ются так, пока не увидят, что чистый белый огонь зажег лам­паду. От нее зажи­га­ются лам­пады в собор­ной мечети и в церк­вах, а затем пишут в сто­лицу хали­фата о вре­мени нис­хож­де­ния огня. По быст­роте нис­хож­де­ния и бли­зо­сти его к полу­дню заклю­чают об урожае в этот год, по запаз­ды­ва­нию до вечера и уда­ле­нию (от полу­дня) – о неуро­жае.

Пере­да­вал мне еще этот рас­сказ­чик, что один из пра­ви­те­лей вместо фитиля поло­жил медь, чтобы она не могла заго­реться и все это рас­стро­и­лось бы. Но вот, когда спу­стился огонь, заго­ре­лась и медь. Нис­хож­де­ние этого огня в день пере­хо­дя­щий не заслу­жи­вает еще удив­ле­ния, но появ­ле­ние его без види­мой мате­рии гораздо более уди­ви­тельно. Сомне­ваться в этом нельзя, так как суще­ствует (удо­вле­тво­ря­ю­щий) всем усло­виям истин­но­сти рас­сказ про цер­ковь в одном из сел Египта».

Этого опи­са­ния, исхо­дя­щего не от хри­сти­а­нина, а от мусуль­ма­нина, кото­рый не заин­те­ре­со­ван ничего сочи­нять в пользу хри­сти­ан­ства, доста­точно, чтобы сде­лать ник­чем­ными все потуги скеп­ти­ков. Что наи­бо­лее важно в этом рас­сказе?

  1. В хри­сти­ан­ский храм при­хо­дят муэд­зин глав­ной мечети, имам и эмир города и при­но­сят лам­пады. С какой целью? Чтобы полу­чить «чистый белый огонь». Если хри­сти­ане полу­чали бы огонь от горя­щей лам­пады или с помо­щью «зажи­галки», то зачем от этого огня воз­жи­гают све­тиль­ники в глав­ной мечети?
  2. Ал-Бируни прямо пишет о нис­хож­де­нии огня.
  3. Затем пишут в сто­лицу хали­фата о вре­мени нис­хож­де­ния огня. Зачем? В этом мусуль­мане видят зна­ме­ние: по ско­ро­сти нис­хож­де­ния огня «заклю­чают об урожае в этот год».
  4. Ал-Бируни пишет еще об одном чуде: «спу­стился огонь, заго­ре­лась и медь».

Уместно поста­вить про­стой вопрос: если этого бы не было, то зачем мусуль­ма­нин стал бы это при­ду­мы­вать и воз­вы­шать хри­сти­ан­ство?

Итак, скеп­тики филь­труют мате­риал. Эта филь­тра­ция источ­ни­ков запре­щена мето­до­ло­гией науки. Науч­ное сооб­ще­ство пред­при­ни­мало и пред­при­ни­мает немало усилий, чтобы огра­дить сферу науки от раз­лич­ных под­де­лок. Один пункт, кото­рый направ­лен на борьбу с раз­лич­ными видами интел­лек­ту­аль­ного мошен­ни­че­ства, сфор­му­ли­ро­ван так: «Игно­ри­ро­ва­ние данных, суще­ственно отли­ча­ю­щихся от осталь­ных, без уве­дом­ле­ния об этом». Этим и зани­ма­ются скеп­тики.

Чудо схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня – факт. В про­ти­во­по­лож­ность полной без­до­ка­за­тель­но­сти утвер­жде­ний скеп­ти­ков, чудо схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня явля­ется еже­годно наблю­да­е­мым фактом. Каждый год несколько тысяч при­сут­ству­ю­щих в храме Гроба Гос­подня видят: в Куву­к­лию, кото­рая была про­ве­рена и запе­ча­тана, вошел с пучком свечей пат­ри­арх, одежды кото­рого были спе­ци­ально осмот­рены. Из нее он вышел с горя­щим факе­лом из 33 свечей. Именно факт. По выра­же­нию древ­них рим­ских судей, contra factum non est argumentum (против факта нет дока­за­тель­ства). В ответ на это у скеп­ти­ков лишь подо­зре­ние и домыслы. Край­няя искус­ствен­ность воз­ра­же­ния скеп­ти­ков оче­видна, если при­нять во вни­ма­ние, что в осмотре Куву­к­лии, в запе­ча­ты­ва­нии ее и досмотре пат­ри­арха каждый год участ­вуют пред­ста­ви­тели иных хри­сти­ан­ских кон­фес­сий.

Отец Мит­ро­фан (Папа­ио­анну), кото­рый 57 лет был стра­жем при часовне Гроба Гос­подня, сооб­щил такие подроб­но­сти архи­манд­риту Савве (Ахил­ле­осу). «Между 10 и 11 утра Вели­кой суб­боты совер­ша­ется стро­гий кон­троль. Особые упол­но­мо­чен­ные лица входят в Куву­к­лию свя­того Гроба, над кото­рым в виде золо­той зана­веси висят 43 золо­тые лам­пады, горят они там денно и нощно: 13 из них при­над­ле­жат пра­во­слав­ным, 13 – като­ли­кам, 13 – армя­нам и 4 – коптам. Эти лам­пады, как све­то­нос­ные небес­ные чины, осе­няют собою Гроб Христа. Внутрь Живо­нос­ного Гроба входят только спе­ци­ально упол­но­мо­чен­ные лица для того, чтобы в послед­нюю минуту, перед тем как войдет в нее пат­ри­арх, пога­сить все 43 лам­пады. В день схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня уста­нов­лен стро­жай­ший поря­док, кото­рый веками здесь неукос­ни­тельно соблю­да­ется. В этот день обя­за­тельно при­сут­ствуют и наблю­дают за всем пред­ста­ви­тели других веро­ис­по­ве­да­ний: като­лики, армяне и копты, вместе с ними входит в Куву­к­лию и пра­во­слав­ный упол­но­мо­чен­ный. Их при­сут­ствие имеет лишь одну цель – про­сле­дить за тем, чтобы не была слу­чайно или же наме­ренно остав­лена зажжен­ной какая-нибудь лам­пада или какой-то пред­мет, от кото­рого можно было бы зажечь огонь, а также не скрылся ли там какой-нибудь чело­век. Куву­к­лия про­ве­ря­ется трижды. Пога­сив все лам­пады и свечи, упол­но­мо­чен­ные выхо­дят из Куву­к­лии. Храм Живо­нос­ного Гроба Гос­подня погру­жа­ется в полный мрак. Ровно в 11 часов утра Вели­кой суб­боты совер­ша­ется про­це­дура запе­ча­ты­ва­ния Гроба. К этому вре­мени воск, на кото­ром пред­ва­ри­тельно совер­ша­лось 40 литур­гий, должен быть готов, то есть зара­нее рас­плав­лен для нало­же­ния печати на вход в Куву­к­лию. Затем двумя огром­ными белыми лен­тами, скре­щен­ными кре­сто­об­разно, покры­вают двери входа в Куву­к­лию, концы этих лент раз­ве­ва­ются, укра­шая вход в Куву­к­лию. На дву­створ­ча­тые двери со всех четы­рех сторон накла­ды­ва­ется доста­точ­ное коли­че­ство воска, а в том месте, где ленты пере­кре­щи­ва­ются, накла­ды­ва­ется наи­боль­шая часть воска и вход в Куву­к­лию запе­ча­ты­вают офи­ци­аль­ной печа­тью Пат­ри­ар­хии. Эта про­це­дура напо­ми­нает собой без­на­деж­ную попытку еврей­ских пер­во­свя­щен­ни­ков и фари­сеев, поже­лав­ших запе­ча­тать Гроб Началь­ника жизни печа­тью, чтобы тело Его не украли уче­ники. И при­сту­пив к рим­скому иге­мону Понтию Пилату, чтобы полу­чить закон­ное раз­ре­ше­ние на это, ска­зали: “Гос­по­дин! мы вспом­нили, что обман­щик тот, еще будучи в живых, сказал: «После трех дней вос­кресну…» И Пилат сказал им: “Имеете стражу; пой­дите, охра­няйте, как знаете”. Они пошли и поста­вили у Гроба стражу, и при­ло­жили к камню печать (Мф. 27:63–66). После того как запе­ча­тают двери Гроба, ровно в 11 часов утра Вели­кой суб­боты начи­на­ется крест­ный ход вокруг Куву­к­лии. Ее обхо­дят трижды. Тор­же­ствен­ный крест­ный ход сопро­вож­да­ется пением псал­мов, весь храм огла­ша­ется див­ными свя­щен­ными визан­тий­скими гим­нами. Боже­ствен­ные звуки свя­щен­ных пес­но­пе­ний раз­да­ются по всему храму. Пат­ри­арх со всеми архи­ере­ями, обла­чен­ными в золо­тые сак­косы, обхо­дят Куву­к­лию в сопро­вож­де­нии всего свя­щен­ного клира. Впе­реди про­цес­сии идут ипо­ди­а­коны с под­свеч­ни­ками и шести­кры­лыми рипи­дами в руках, в пред­не­се­нии чест­ного креста Гос­подня. Эта тор­же­ствен­ная визан­тий­ская про­цес­сия пере­но­сит палом­ника в иные сферы бытия. На неко­то­рое время все пред­сто­я­щие и моля­щи­еся здесь люди ста­но­вятся граж­да­нами Неба. После трое­крат­ного крест­ного хода вокруг Куву­к­лии, пат­ри­арх ста­но­вится напро­тив ее входа, его в это время под­вер­гают самому тща­тель­ному осмотру в при­сут­ствии упол­но­мо­чен­ных пред­ста­ви­те­лей ино­слав­ных вер, офи­ци­аль­ных лиц и всего веру­ю­щего народа. Этот кон­троль дела­ется для того, чтобы устра­нить любое подо­зре­ние на воз­мож­ность при­сут­ствия у него пред­мета, из кото­рого он мог бы зажечь огонь, войдя в оди­но­че­стве в Куву­к­лию. После этой про­це­дуры пат­ри­арх в одном лишь под­риз­нике, епи­тра­хили и архи­ерей­ском омо­форе входит в Куву­к­лию. И ровно в 12 часов дня раз­ре­за­ются ленты и сни­ма­ется печать с входа в Куву­к­лию» (Савва Ахил­леос, архи­манд­рит. Я видел Бла­го­дат­ный огонь. Афины, 2002).

Прошу про­стить за столь длин­ную цитату. Я привел ее потому, что скеп­тики пыта­ются вну­шить своим чита­те­лям, будто речь идет только об ими­та­ции кон­троля. Ате­и­сты созна­тельно игно­ри­руют тот факт, что суще­ству­ю­щий обычай кон­троля всех дей­ствий, свя­зан­ных с полу­че­нием огня (про­верка часовни, печать на дверях, стража, а также досмотр пат­ри­арха) родился в усло­виях оже­сто­чен­ной борьбы против хри­сти­ан­ства со сто­роны мусуль­ман, кото­рые с VII до начала XX века (за исклю­че­нием XII в.) власт­во­вали в Иеру­са­лиме. Турец­кие власти желали дис­кре­ди­ти­ро­вать явле­ние и при­няли все меры, чтобы огонь не воз­го­рался, ибо это чудо сви­де­тель­ство­вало о Боже­ствен­но­сти хри­сти­ан­ства. Скеп­тики лукаво умал­чи­вают о том, что турки, овла­дев­шие в 1517 году Пале­сти­ной, еже­годно при­бе­гали к обыс­кам Куву­к­лии и пат­ри­арха вовсе не ради «спек­такля», как оскор­би­тельно выра­жа­ются неко­то­рые неве­ру­ю­щие.

Что же мешало ислам­ским пра­ви­те­лям раз­об­ла­чить хри­стиан и тем самым лишить их впе­чат­ля­ю­щего сви­де­тель­ства истин­но­сти их веры?

Вот что пишет рус­ский палом­ник XVII века: «И как при­бли­жися близ Пасхе Хри­стовы, в пяток на Страст­ной недели и близ вечерни, по пове­ле­нию пашеву турки Божие мило­сер­дие, тое вели­кую цер­ковь – святую святых и Вос­кре­се­ние Хри­стово отпе­ча­тали, и мит­ро­по­лит, и архи­епи­скоп, и старцы, и всяких чинов люди, веру­юще во Христа, обет­ники и тутош­ные, греки и арапы, вой­доша в цер­ковь и начаша вечерню пети И приспе время празд­ниш­ную вечерню пети, и прииде мит­ро­по­лит к тому при­делу, где гроб Гос­по­день. А придел же в те поры запе­ча­тан, и огнь угашен; а турки мит­ро­по­лита всего обыс­ки­вают, чтобы у него не было ни кре­мени, ни огнива, ни труту, ни серы, но тот придел ему отпе­ча­тали. А мит­ро­по­лит у той часовни у дверей и зрит на Деисус, прямо к востоку, и вверх на небо смот­рит, где про­ло­мана мако­вица, и хвалу Богу воз­да­юще со уми­ле­нием и со сле­зами, ожидая мило­сти Божией; а молился два часа. И как про­било 11 часов, и над мако­ви­цею тоя вели­кия церкви с небес воз­греме гром три­краты, и греки и арапы начаша велег­ласно гла­го­лати: агиос, агиос, агиос, а по нашему есть: свят, свят, свят Гос­подь Саваоф, и они начаша кре­сти­тися. По том же грому при­ле­тели три голуби сизы и сели три голуби те на той про­лом­ной мако­вице: един сел от востоку, а вторый сел от полу­дни, а третий з западу. И мит­ро­по­лит пере­кре­стяся, и пойде в тот при­деле, и бысть тамо много вре­мени; а старец стоя вне тоя часовни у дверей и часто в тою часовню смот­ряше – то отво­рит, то затво­рит. Потом же над Гос­под­ним гробом лам­пада прежде затеп­лиса от огня небес­наго, и по мале же вре­мени изыде ис тоя часовни мит­ро­по­лит же и вынес затеп­лены два пука свеч в обеих руках и став на горнем месте, где же ему уго­то­ван­ное место, и вси хри­сти­ане от мит­ро­по­лита воз­жегше свещи своя, а турки по тому же свещи воз­жегше; а тот небес­ный огнь глин­ность, не как земный огнь» (Житие и хож­де­ние в Иеру­са­лим и Египет казанца Васи­лия Яко­вле­вича Гагары (1634–1637 гг.) // Пра­во­слав­ный Пале­стин­ский сбор­ник. СПб., 1891. Вып. 33. С. 33–34).

Неужели паша вместе со своими яны­ча­рами были такими бес­силь­ными на про­тя­же­нии 400 лет, чтобы пре­кра­тить этот обычай, если он был обма­ном?

Бла­го­дат­ный огонь еже­годно сходит более 1000 лет. Возь­мем условно за начало этого чуда сооб­ще­ние запад­ного монаха Бер­нарда (ок. 865 или 870), кото­рое одно­значно отно­сится к чуду снис­хож­де­ния Бла­го­дат­ного огня. «В Вели­кую суб­боту, нака­нуне Пасхи, на утрен­нем цер­ков­ном слу­же­нии в храме Гроба Гос­подня, по про­пе­тии “Кирие, эле­и­сон” (“Гос­поди, поми­луй”), ангел нис­хо­дит и воз­жи­гает лам­пады, вися­щие над Гробом Гос­под­ним. Пат­ри­арх пере­дает этот огонь епи­скопу и нако­нец всему народу, дабы всякий мог засве­тить этот огонь в своем доме. Нынеш­него пат­ри­арха зовут Фео­до­сием (863–879), он при­зван на это место за свое бла­го­че­стие» (цит. по: Дмит­ри­ев­ский А.А. Бла­го­дать свя­того огня на Живо­нос­ном Гробе Гос­под­нем в Вели­кую суб­боту. СПб., 1908. С. VI).

Начи­ная с Фео­до­сия до нынеш­него Фео­фила в Иеру­са­лиме было 72 пат­ри­арха. В 1931–1935 годах и в 2000–2001 годах Иеру­са­лим­ская кафедра вдов­ство­вала. Бла­го­дат­ный огонь при­ни­мали мит­ро­по­литы. Неужели за один­на­дцать с поло­ви­ной веков ни один из 72 пред­сто­я­те­лей Церкви и несколь­ких мит­ро­по­ли­тов не был удер­жан хри­сти­ан­ской сове­стью от тяже­лого греха – обмана мно­же­ства веру­ю­щих людей. К этому надо доба­вить, что в Куву­к­лии вместе с пра­во­слав­ным пат­ри­ар­хом каждый год при­сут­ствует армян­ский свя­щен­но­слу­жи­тель. Уже упо­ми­нав­шийся страж часовни отец Мит­ро­фан рас­ска­зы­вает: «Затем я соб­ствен­ными гла­зами видел, как запе­ча­тали воском Куву­к­лию, стоя тут же, рядом, у двери Гроба. После тор­же­ствен­ного крест­ного хода ровно в 12 часов дня двери Куву­к­лии широко рас­пах­ну­лись, были сняты все ленты и печати, и первым туда вошел пат­ри­арх. За ним в каче­стве наблю­да­теля после­до­вал пред­ста­ви­тель Армян­ской Церкви, име­ю­щий при­ви­ле­гию пер­вен­ства. В его задачу входит тща­тельно сле­дить за каждым дви­же­нием пат­ри­арха. Обычно во вторую часть Куву­к­лии, там, где нахо­дится Живо­нос­ный Гроб Гос­по­день, он войти не может, наблю­дая лишь из при­дела Ангела за дей­стви­ями нашего пат­ри­арха».

Скеп­тики даже не заду­мы­ва­ются о мораль­ных послед­ствиях своей актив­но­сти. Скеп­ти­кам для отста­и­ва­ния своей «правоты» нужно окле­ве­тать всех пат­ри­ар­хов Иеру­са­лим­ской Церкви за 1000 лет, воз­водя на них обви­не­ние во лжи, коры­сто­лю­бии и тру­со­сти.

Что же про­ти­во­по­став­ляют факту чуда скеп­тики?

Несколько выска­зы­ва­ний людей, кото­рые не были оче­вид­цами.

1. При­во­дится цитата из письма архи­епи­скопа Полоц­кого Меле­тия (Смот­риц­кого) к Кон­стан­ти­но­поль­скому пат­ри­арху Кириллу Лука­рису: «Веро­ятно, помните, что я одна­жды спра­ши­вал у вас, почему пред­мест­ник ваш Меле­тий, пиша против нового рим­ского кален­даря и ста­ра­ясь дока­зать пре­вос­ход­ство ста­рого перед новым, при­во­дит в под­твер­жде­ние своего мнения разные чудеса, не исклю­чая и таких, кото­рые более не повто­ря­ются, но вовсе не упо­ми­нает об этом зна­ме­ни­том еже­год­ном чуде иеру­са­лим­ском? На этот вопрос в[аше] пр[еосвященство] отве­чали мне в при­сут­ствии двух ваших домаш­них санов­ни­ков – про­то­син­келла иеро­мо­наха Леон­тия и архи­ди­а­кона пат­ри­арха Алек­сан­дрий­ского, что если бы это чудо дей­стви­тельно совер­ша­лось в наше время, то все турки давно бы уве­ро­вали в [Иисуса] Христа. Еще резче ото­звался о том пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский, тот самый, кото­рый берет этот огонь, выно­сит и раз­дает народу. Таким обра­зом, при­скорбно ска­зать, наши пра­во­слав­ные еди­но­верцы отно­си­тельно этого чудес­ного огня, кото­рый неко­гда дей­стви­тельно являлся, а теперь, за грехи наши, пере­стал являться, пред­по­чи­тают быть заодно с ере­ти­ками, каковы евти­хи­ане, дио­ско­риты и яко­виты, нежели с като­ли­ками, кото­рые чуда этого не допус­кают по весьма ува­жи­тель­ным, осо­бенно при виде того, что в то время делают у гроба ере­тики абис­синцы» (Ивин­ский Павел. Восточно-сла­вян­ская лите­ра­тура в вели­ком кня­же­стве Литов­ском. Виль­нюс, 1998. С. 111–112).

Удив­ляет, что скеп­тики при­во­дят эту цитату. По-види­мому, скеп­тики не про­чи­тали цитату вни­ма­тельно и не заме­тили, что цитата против скеп­ти­ков, ибо Меле­тий (Смот­риц­кий) при­знает чудо Бла­го­дат­ного огня, только гово­рит, что огонь пере­стал схо­дить за грехи: «Отно­си­тельно этого чудес­ного огня, кото­рый неко­гда дей­стви­тельно являлся, а теперь, за грехи наши, пере­стал являться».

Во-вторых, пат­ри­арх Кирилл Лука­рис нико­гда не полу­чал огонь и потому его выска­зы­ва­ние ника­ким сви­де­тель­ством не явля­ется. Так можно сослаться на любого иерарха.

Во-тре­тьих, скеп­тики наме­ренно умал­чи­вают и о лич­но­сти и рели­ги­оз­ных убеж­де­ниях архи­епи­скопа Меле­тия (Смот­риц­кого). Мит­ро­по­лит Мака­рий (Бул­га­ков) в «Исто­рии Рус­ской Церкви» дает ему такую оценку: «Он не имел твер­дых рели­ги­оз­ных убеж­де­ний, что едва ли не более всего зави­село от его вос­пи­та­ния. Соб­ственно рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние его совер­ша­лось под тремя вли­я­ни­ями: под вли­я­нием Пра­во­сла­вия в дет­стве, под вли­я­нием стро­гого латин­ства в юности и под вли­я­нием про­те­стант­ских идей, когда он уже пере­сту­пал пре­делы юности. Самое силь­ное вли­я­ние было второе, потому что оно про­ис­хо­дило в тот период жизни Меле­тия, когда в нем про­буж­да­лись и укреп­ля­лись мыс­ли­тель­ные силы; про­дол­жа­лось во время его пре­бы­ва­ния в Вилен­ской иезу­ит­ской ака­де­мии и совер­ша­лось такими масте­рами своего дела, каковы были иезу­иты. Оттого и неуди­ви­тельно, если Меле­тий не был тверд в своей вере и посто­янно коле­бался то на одну, то на другую сто­рону, смотря по обсто­я­тель­ствам, пока нако­нец совсем не отдался латин­ству Дело Смот­риц­кого воз­буж­дало живей­шее уча­стие в Риме. Там была вели­кая радость, когда полу­чены были изве­стия о при­ня­тии им унии. И сам папа Урбан VIII удо­стоил его своим посла­нием (от 7 октября 1628 г.), в кото­ром, при­вет­ствуя его с обра­ще­нием из схизмы к Като­ли­че­ской Церкви, выра­жал жела­ние, чтобы он ста­рался обра­тить и других схиз­ма­ти­ков. Все сочи­не­ния Смот­риц­кого, начи­ная с “Апо­ло­гии”, напи­сан­ные в защиту унии и латин­ства против Пра­во­сла­вия, вызы­вали между като­ли­ками неуме­рен­ные похвалы. Многие, в том числе кар­ди­налы, писали к нему письма и вели­чали его уче­ней­шим мужем и поль­ским Цице­ро­ном. Сам папа поже­лал иметь эти сочи­не­ния в латин­ском пере­воде – Меле­тий пере­вел свои сочи­не­ния и пере­слал папе, а папа при­ка­зал поло­жить ману­скрипт Меле­тиев в своей избран­ной апо­сто­ли­че­ской биб­лио­теке в замке Свя­того ангела» (Исто­рия Рус­ской Церкви. Т. 5, отд. 1, гл. 4).

Меле­тий (Смот­риц­кий) пишет: «Еще резче ото­звался о том пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский». В 1608–1644 годы Иеру­са­лим­ским пат­ри­ар­хом был Феофан III. Этот ува­жа­е­мый пат­ри­арх матери всех хри­сти­ан­ских Церк­вей 37 лет при­ни­мал Бла­го­дат­ный огонь. Если при­нять слова Меле­тия, то полу­ча­ется, что он все это время лице­ме­рил. Почему в столь прин­ци­пи­аль­ном вопросе мы должны больше дове­рять пре­дав­шему Пра­во­сла­вие чело­веку, чем чест­ному свя­щен­но­слу­жи­телю, кото­рый муже­ственно боролся и смог сохра­нить за Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью права в храме Гроба Гос­подня, Виф­ле­ем­ский храм и Рож­де­ствен­скую пещеру. Пра­ви­тель Пале­стины Маго­мет-паша аре­сто­вал Фео­фана за его настой­чи­вость и едва не казнил.

2. Если судить по коли­че­ству ссылок и тира­жи­ро­ва­нию, то наи­боль­ший вес скеп­тики при­дают записи, сде­лан­ной архи­манд­ри­том Пор­фи­рием (Успен­ским; буду­щим епи­ско­пом) в своем днев­нике «Книга бытия моего». Он при­во­дит рас­сказ Фила­дель­фий­ского епи­скопа Дио­ни­сия. При чтении выяс­ня­ется, что мит­ро­по­лит Мисаил сказал епи­скопу Дио­ни­сию, что он зажи­гает огонь от лам­пады. Епи­скоп Дио­ни­сий пере­ска­зал это архи­манд­риту Пор­фи­рию. А отец Пор­фи­рий запи­сал это в своем днев­нике. Можно было бы вспом­нить важ­ней­шее пра­вило рим­ского права: testis unus, testis nullus (один сви­де­тель – не сви­де­тель), но все дело в том, что в данном случае мы не имеем ни одного сви­де­теля, ибо сооб­щив­ший нам это архи­манд­рит Пор­фи­рий сви­де­те­лем не явля­ется. С точки зрения права, для судьи, кото­рому пред­сто­яло бы выне­сти реше­ние по опре­де­лен­ному факту, такого рода пока­за­ние имело бы нуле­вую цен­ность. С точки зрения логики, как уже гово­ри­лось выше, здесь грубо нару­шен закон доста­точ­ного осно­ва­ния. Я упо­тре­бил слово «грубо», потому что на основе дважды опо­сре­до­ван­ного утвер­жде­ния дела­ется уни­вер­саль­ный вывод об обмане веру­ю­щих не только мит­ро­по­ли­том Миса­и­лом, но и всеми пат­ри­ар­хами и заме­щав­шими их мит­ро­по­ли­тами на про­тя­же­нии более 1000 лет. Логика – дис­ци­плина точная. Она жестко фор­му­ли­рует тре­бо­ва­ние дока­за­тель­но­сти: «о чем невоз­можно гово­рить, о том сле­дует мол­чать» (Вит­ген­штейн Л. Логико-фило­соф­ский трак­тат. 7).

Для тех, кто знаком с био­гра­фией епи­скопа Пор­фи­рия (Успен­ского), запись о Бла­го­дат­ном огне, кото­рую при­во­дят скеп­тики, не вызы­вает ника­кого дове­рия. Епи­скоп Пор­фи­рий изве­стен как чело­век, кото­рый пытался опро­вер­гать и другие чудеса и пре­да­ния, при­ня­тые Цер­ко­вью. В Пре­ди­сло­вии к книге «Посмерт­ные веща­ния пре­по­доб­ного Нила Миро­то­чи­вого Афон­ского» (СПб., 1912) читаем: «Давно напе­ча­таны и широко рас­про­стра­нены по всей России мно­го­том­ные сочи­не­ния архим. Пор­фи­рия об Афоне. В этих объ­е­ми­стых, тол­стых книгах покой­ный епи­скоп Пор­фи­рий (не тем будь помя­нут он на том свете) шаг за шагом осме­и­вает и отри­цает путем науч­ных данных чуть не каждое афон­ское пре­да­ние о том или ином чуде, про­яв­ляет очень мало бла­го­го­ве­ния к афон­ским свя­ты­ням, осме­и­вает свя­то­гор­цев в их подви­гах и т.д.; эти книги в России можно встре­тить в каждой духов­ной биб­лио­теке, во многих церк­вах, есть они и на Афоне в мона­стыр­ских биб­лио­те­ках. Одним словом, книги епи­скопа Пор­фи­рия, по-види­мому очень спо­соб­ные подо­рвать ува­же­ние к Святой Горе, по России широко рас­про­стра­нены; однако отра­зи­лось ли это сколько-либо на отно­ше­нии пра­во­слав­ной Руси к Афону, на раз­ме­рах денеж­ных лепт, идущих на Афон?! – Нисколько! Святая Гора Афон­ская нахо­дится под особым покро­вом Царицы Небес­ной. Сама Бого­ма­терь, Царица неба и земли, печется об Афоне».

Епи­скоп Пор­фи­рий (Успен­ский) резко выска­зы­вался о Синай­ском кодексе (руко­писи Библии IV века), кото­рый явля­ется сокро­ви­щем Церкви. Он был против цер­ков­ного упо­треб­ле­ния этого цен­ней­шего ману­скрипта. Извест­ный иссле­до­ва­тель древ­но­стей и путе­ше­ствен­ник Авраам Норов выпу­стил спе­ци­аль­ную книжку «В защиту Синай­ской руко­писи от напа­де­ний о. архи­манд­рита Пор­фи­рия Успен­ского» (СПб., 1863). Он пишет: «Вслед за появ­ле­нием в свет Синай­ской Библии, я изве­стился о напе­ча­тан­ной о. архи­манд­ри­том Пор­фи­рием бро­шюре под загла­вием: “Мнение о Синай­ской руко­писи, содер­жа­щей в себе Ветхий Завет непол­ный и весь Новый Завет с посла­нием св. апо­стола Вар­навы и книгою Ермы архи­манд­рита Пор­фи­рия Успен­ского”. Я поспе­шил при­об­ре­сти ее, наде­ясь вос­поль­зо­ваться изыс­ка­ни­ями о. архи­манд­рита, кото­рый жил долго на Востоке, изве­стен своим путе­ше­ствием на Синай и кото­рый первый указал на этот кодекс и частью описал его; но я был пора­жен удив­ле­нием и глу­боко вос­скор­бел, увидев, что сочи­не­ние о. архи­манд­рита есть не иное что, как самая язви­тель­ная статья, направ­лен­ная пре­иму­ще­ственно на лич­ность Г. Тишен­дорфа и не выдер­жи­ва­ю­щая ни малей­шей ученой кри­тики и кото­рая нико­гда не должна была исте­кать из-под пера мужа, обле­чен­ного духов­ным саном. С край­ним сожа­ле­нием берусь за перо; но вменяю это себе в обя­зан­ность; ибо цель моя есть не разбор лич­но­стей о. архи­манд­рита с Г. Тишен­дор­фом, а защита свя­щен­ного памят­ника, исторг­ну­того из пла­мени Омара, хра­нив­ше­гося столько веков на Синай­ской горе; быв­шего в руках св. отцов и отшель­ни­ков, оста­вив­ших на нем следы своего чтения, и теперь пору­ган­ного, пре­да­ва­е­мого отлу­че­нию Церкви за то только, как явствует из сочи­не­ния о. архи­манд­рита, что Г. Тишен­дорф не при­знал его первым, кото­рый открыл его в мона­стыре Синай­ском. Это пору­га­ние от лица, обле­чен­ного свя­щен­ным саном, кото­рое гово­рит, что его мнение “есть плод сво­бод­ной биб­лей­ской кри­тики, и плод первый на почве бого­слов­ской сло­вес­но­сти нашей”, и что “никто, про­чи­тав его, не скажет в послед­ствии, что у рус­ского духо­вен­ства нет своего разу­ме­ния Библии, нет своего семени для сеяния, нет моло­тила для отде­ле­ния плевел от пше­ницы”. Это пору­га­ние, говорю я, может про­из­ве­сти глу­бо­кое впе­чат­ле­ние на тех, кото­рые незна­комы с гре­че­ским языком и не будут иметь в руках этого изда­ния, не для всех доступ­ного по своей цене и напе­ча­тан­ного в малом числе экзем­пля­ров. Мы могли бы напи­сать про­стран­ную статью опро­вер­же­ний на все пре­врат­ные толки о. архи­манд­рита, ибо его мнение пред­став­ляет обшир­ное поле для кри­тики; но для этого потребно время, а мы поспе­шили успо­ко­ить любя­щих слово Божие отно­си­тельно напа­де­ний о. архи­манд­рита Пор­фи­рия на один из самых древ­них памят­ни­ков Свя­щен­ного Писа­ния».

Нако­нец, это сооб­ще­ние епи­скопа Пор­фи­рия о мит­ро­по­лите Миса­иле пол­но­стью опро­вер­га­ется писа­те­лем и путе­ше­ствен­ни­ком Авра­амом Сер­ге­е­ви­чем Норо­вым, кото­рый, в отли­чие от епи­скопа Пор­фи­рия, был оче­вид­цем полу­че­ния свя­того огня. Он совер­шил путе­ше­ствие в Иеру­са­лим в 1835 году, был в часовне и из при­дела Ангела видел дей­ствия при­ни­мав­шего огонь мит­ро­по­лита Миса­ила: «Таким обра­зом мы достигли часовни Гроба Гос­подня среди чуд­ного зре­лища народа, вол­ну­е­мого или навис­шего со всех аркад и кар­ни­зов. В часовню Гроба Гос­подня вошли за мит­ро­по­ли­том только один из гре­че­ских епи­ско­пов, архи­ерей армян­ский (недавно полу­чив­ший на это право), рус­ский консул из Яффы и мы – трое путе­ше­ствен­ни­ков. За нами затво­ри­лись двери. Нико­гда не уга­са­ю­щие лам­пады над Гробом Гос­под­ним были уже поту­шены, одно слабое осве­ще­ние про­хо­дило к нам из храма сквозь боко­вые отвер­стия часовни. Эта минута тор­же­ственна: вол­не­ние в храме утихло; всё испол­ни­лось ожи­да­ния. Мы стояли в при­деле Ангела, пред отва­лен­ным от вер­тепа камнем; один только мит­ро­по­лит вошел в вертеп Гроба Гос­подня. Я уже сказал, что вход туда не имеет дверей. Я видел, как пре­ста­ре­лый мит­ро­по­лит, скло­нясь пред низким входом, вошел в вертеп и повергся на колени пред святым Гробом, пред кото­рым ничего не стояло и кото­рый совер­шенно обна­жен. Не прошло минуты, как мрак оза­рился светом – и мит­ро­по­лит вышел к нам с пыла­ю­щим пуком свечей» (Путе­ше­ствие по Святой Земле в 1835 году. М., 2008. Гл. XIII).

3. Скеп­тики при­бе­гают к еще одному псев­до­сви­де­тель­ству. Они делают ссылку на «игу­мена мона­стыря Святых Архан­ге­лов (Армян­ская Апо­столь­ская Цер­ковь) иеро­мо­наха Гевонда Ога­не­сяна, кото­рый девять лет при­сут­ство­вал на цере­мо­нии и лично знаком с теми свя­щен­ни­ками Армян­ской Апо­столь­ской Церкви, кото­рые вхо­дили внутрь Куву­к­лии». Стран­ный и логи­че­ски бес­по­мощ­ный аргу­мент со ссыл­кой на ано­ним­ных «свя­щен­ни­ков ААЦ».

Вот и весь арсе­нал. Ни одного пря­мого сви­де­тель­ства за 1000 лет!

Доклад про­фес­сора Н.Д. Успен­ского

Почти все скеп­тики ссы­ла­ются на речь про­фес­сора Н.Д. Успен­ского, про­из­не­сен­ную 9 октября 1949 года «К исто­рии обряда свя­того огня, совер­ша­е­мого в Вели­кую суб­боту в Иеру­са­лиме». Она тира­жи­ру­ется на многих сайтах. В глазах всех неве­ру­ю­щих и сомне­ва­ю­щихся она зна­чима по двум при­чи­нам. Во-первых, автор – про­фес­сор Ленин­град­ской духов­ной ака­де­мии. Во-вторых, тексту доклада Успен­ский придал форму иссле­до­ва­ния.

На фоне того поле­ми­че­ского сум­бура, кото­рым напол­нены сайты скеп­ти­ков, доклад этот дей­стви­тельно отли­ча­ется. Однако само по себе про­фес­сор­ское звание не может при­дать утвер­жде­ниям какую-то особую убе­ди­тель­ность. Известно, что в XIX веке десятки евро­пей­ских про­фес­со­ров (пре­иму­ще­ственно немец­ких), зани­мав­шихся изу­че­нием биб­лей­ских книг, дошли до неве­рия и отри­ца­ния бого­дух­но­вен­но­сти Свя­щен­ного Писа­ния.

Что каса­ется самого доклада, то было бы ошиб­кой пред­ло­жен­ный текст назвать иссле­до­ва­нием, ибо науч­ная работа одно­значно пред­по­ла­гает поиск истины и твор­че­ский подход к еще нере­шен­ной про­блеме. Н.Д. Успен­ский же уже до начала работы имел нега­тив­ный взгляд. Все его усилия све­лись к тому, чтобы «под­твер­дить» свою точку зрения. Из огром­ного мас­сива сви­де­тельств о чуде Бла­го­дат­ного огня он нашел несколько выска­зы­ва­ний, кото­рые, как ему пока­за­лось, под­твер­ждают его пози­цию. Десятки весо­мых сви­де­тельств в пользу чуда автор просто про­игно­ри­ро­вал. Такой метод несов­ме­стим с наукой. Легко уви­деть приемы, к кото­рым автор наро­чито при­бе­гает. Его вывод сво­дится к нулю, так как он нико­гда не был в Иеру­са­лиме и нико­гда не при­сут­ство­вал во время схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня в храме Гроба Гос­подня.

О пред­взя­том отно­ше­нии Н.Д. Успен­ского к этому чуду гово­рит эмо­ци­о­нально сфор­му­ли­ро­ван­ный в начале речи тезис: «Было бы дер­зо­стью и непо­чти­тель­но­стью по отно­ше­нию к Богу еже­годно ожи­дать от Него зна­ме­ния». А как же Овчая купель? Люди еже­годно ждали чуда. «Ангел бо Гос­по­день на всяко лето схож­даше в купель и воз­му­щаше воду: и иже первее вла­зяше по воз­му­ще­нии воды, здрав бываше, яцем же неду­гом одер­жим бываше» (Ин. 5:4). Разве «дер­зость и непо­чти­тель­ность по отно­ше­нию к Богу» то, что мы еже­годно в одно и то же время (празд­ник Кре­ще­ния Гос­подня) ждем вели­кого освя­ще­ния воды? Чудо это по своей зна­чи­мо­сти вполне сопо­ста­вимо с чудом схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня в Вели­кую суб­боту.

Один из при­е­мов автора состоит в том, чтобы выявить рас­хож­де­ния в исто­ри­че­ских сооб­ще­ниях об этом чуде и этим обес­це­нить сви­де­тель­ства. Он цити­рует игу­мена Дани­ила, кото­рый не видел ни голубя, ни молнии, но «тако неви­димо сходит с небеси бла­го­да­тию Божиею и вжи­гает кан­дила в гробе Гос­подни». После этого Н.Д. Успен­ский при­бав­ляет: «Заме­тим, что игумен Даниил путе­ше­ство­вал ко Гробу Гос­подню в 1106–1107 годах». Однако и после него в пись­мах наших палом­ни­ков встре­ча­ются подоб­ные заяв­ле­ния о тех обра­зах, в каких появ­ля­ется Бла­го­дат­ный огонь, заяв­ле­ния, про­ти­во­ре­ча­щие самим себе, где этот огонь пред­став­ля­ется и схо­дя­щим «аки солнце», и рас­про­стра­ня­ю­щимся по доске Гроба Гос­подня «аки молния», воочию для всех моля­щихся. Так, напри­мер, в «Пути» иеро­мо­на­хов Мака­рия и Сели­ве­стра, палом­ни­че­ство­вав­ших в 1704 году, читаем: «В Вели­кую суб­боту о девя­том часе огнь сходит с неба неви­димо в кан­дилы, и уже сам огнь заго­рится и тотчас внидет в зна­ме­ние Божие, с небеси при­и­дет огнь аки солнце над гроб Божий, и от той лучи заго­рится кан­дило; и узревши вси людие Божии сошед­шую с небеси бла­го­дать над Гробом Гос­под­ним во огненне образе, огню ходящу по Гробу Гос­подню по досце мра­мор­ной вся­кими цветы с небеси, что молния, и видев­шее вси людие, воз­ра­ду­ются вели­кою радо­стию зело о тако­вом чело­ве­ко­лю­бии Божием».

Если бы у автора доклада был бы науч­ный подход, то он допу­стил бы раз­но­об­ра­зие формы одного и того же явле­ния в разные годы. Палом­ник В.Я. Гагара, кото­рого мы уже цити­ро­вали, рас­ска­зы­вает: «И как про­било 11 часов, и над мако­ви­цею тоя вели­кия церкви с небес воз­греме гром три­краты, и греки и арапы начаша велег­ласно гла­го­лати: агиос, агиос, агиос, а по-нашему есть: свят, свят, свят Гос­подь Саваоф, и они начаша кре­сти­тися. По том же грому при­ле­тели три голуби сизы и сели три голуби те на той про­лом­ной мако­вице: един сел от востоку, а вторый сел от полу­дни, а третий з западу. И мит­ро­по­лит пере­кре­стяся, и пойде в тот при­деле, и бысть тамо много вре­мени».

Затем Н.Д. Успен­ский при­бе­гает к такому приему. Он берет Свя­то­гроб­ский типи­кон 1122 года, в кото­ром содер­жится чино­по­сле­до­ва­ние, отра­жа­ю­щее бого­слу­жеб­ную прак­тику Иеру­са­лим­ского храма Вос­кре­се­ния того вре­мени: «Народ непре­рыв­ным голо­сом взы­вает: “Гос­поди, поми­луй”. Потом пат­ри­арх с его окру­жа­ю­щими входит во святой Гроб, падает трижды ниц и молится и просит (Бога) о себе и о людях. Тогда воз­жи­гает от свя­того света и дает архи­ди­а­кону, а архи­ди­а­кон – народу». Это древ­нее сви­де­тель­ство о чудес­ном огне дра­го­ценно, поскольку не явля­ется лишь наблю­де­нием палом­ника. В силу того, что чудо явля­ется еже­годно повто­ря­ю­щимся, о нем гово­рится даже в мест­ном типи­коне. Поскольку обычно в устав­ных книгах свет лам­пады не назы­ва­ется святым светом, то у любого непредубеж­ден­ного чело­века будет одно­знач­ное объ­яс­не­ние. Однако Успен­ский, поста­вив­ший кри­ти­че­скую цель, при­бе­гает к изви­ли­стой логике. Он берет более ранние устав­ные книги (Латаль­скую руко­пись начала IХ в. и Каль­скую руко­пись конца X или начала ХI в.) и подробно цити­рует их. Поскольку в этих руко­пи­сях не упо­ми­на­ется о святом огне, а ска­зано: «Воз­дает лоб­за­ние свя­щен­ни­кам и диа­ко­нам, бла­го­слов­ляют свечи и зажи­гают лам­пады», то автор неожи­данно делает вывод: «Про­стой и ясный ответ на недо­умен­ные слова Свя­то­гроб­ского типи­кона “тогда воз­жи­гает от свя­того света”».

Для такого утвер­жде­ния нет абсо­лютно ника­ких осно­ва­ний. Если бы речь шла о трех изво­дах одного текста, то тогда бы воз­никла иссле­до­ва­тель­ская про­блема: почему могли воз­ник­нуть рас­хож­де­ния и какой вари­ант явля­ется наи­бо­лее авто­ри­тет­ным? Но речь идет о совсем разных текстах раз­ного вре­мени. Сам автор это при­знает: «Между этими руко­пи­сями и Свя­то­гроб­ским типи­ко­ном 1122 года есть много раз­ли­чий. Так, если по Свя­то­гроб­скому типи­кону обряд свя­того огня совер­шался в центре вечерни, после чтения паре­мий, то по Латаль­ской и Каль­ской руко­пи­сям – до начала вечерни. Второе. По Свя­то­гроб­скому типи­кону, обряду свя­того огня пред­ше­ство­вал обряд омо­ве­ния лампад и при­го­тов­ле­ния их; ни Латаль­ская, ни Каль­ская руко­писи такого отдель­ного обряда не знают. По Латаль­ской руко­писи, кли­рики, придя в храм при закры­тых его дверях, “зажи­гают свечи”, а по Каль­ской – “заго­тов­ляют три кадиль­ницы”. И это при­го­тов­ле­ние к чину, таким обра­зом, непо­сред­ственно при­мы­кает к послед­нему. Третье. По Свя­то­гроб­скому типи­кону, все три каж­де­ния совер­ша­ются молча, и самый обряд полу­че­ния свя­того огня сопро­вож­да­ется тайной молит­вой пат­ри­арха, с тремя покло­нами, под мно­го­крат­ное пение “Гос­поди, поми­луй”. По Латаль­ской и Каль­ской руко­пи­сям, обхож­де­ние сопро­вож­да­ется пением псалма, екте­нией и чте­нием молитвы. Чет­вер­тое. По Свя­то­гроб­скому типи­кону, во время обряда в храме при­сут­ствует народ, и для при­ня­тия свя­того огня пат­ри­арх и клир уходят внутрь Куву­к­лия, а по Латаль­ской и Каль­ской руко­пи­сям, обряд совер­ша­ется в отсут­ствие народа и пат­ри­арх не входит за святым огнем в Куву­к­лий, а в самом храме “бла­го­слов­ляют свечи и зажи­гают лам­пады”».

Я спе­ци­ально выде­лил часть послед­ней фразы. Нет ника­ких осно­ва­ний чино­по­сле­до­ва­ние Латаль­ской и Каль­ской руко­пи­сей рас­смат­ри­вать как опи­са­ние того же обряда, о кото­ром гово­рится в Свя­то­гроб­ском типи­коне. Поэтому и окон­ча­тель­ный вывод дела­ется без вся­кого осно­ва­ния.

Вот и все доводы Успен­ского в оправ­да­ние своего неве­рия в чудо. Осталь­ная часть доклада содер­жит изло­же­ние автор­ской версии про­ис­хож­де­ния обряда Бла­го­дат­ного огня. Основ­ная мысль сво­дится к тому, что «вет­хо­за­вет­ный обычай вошел в ново­за­вет­ную Цер­ковь и полу­чил новое идей­ное зна­че­ние».

Необ­хо­димо ска­зать, что отно­ше­ние автора доклада к чуду свя­того огня далеко не слу­чайно. В таком прин­ци­пи­аль­ном бого­слов­ском вопросе, каким явля­ется пони­ма­ние таин­ства евха­ри­стии, он дер­жался люте­ран­ских воз­зре­ний. Про­то­и­е­рей Вален­тин Асмус в работе, посвя­щен­ной свя­то­оте­че­скому пони­ма­нию учения о евха­ри­стии, пишет: «Успен­ский обильно цити­рует евха­ри­сти­че­ские пас­сажи Зла­то­уста с их потря­са­ю­щим реа­лиз­мом, но он спо­койно уни­что­жает этот реа­лизм одной фразой, назвав их всего лишь “при­е­мом ора­тор­ского крас­но­ре­чия”. Един­ствен­ным бого­слов­ским выра­же­нием воз­зре­ний Зла­то­уста на евха­ри­стию Успен­ский при­знает Посла­ние Зла­то­уста Кеса­рию. К сожа­ле­нию, это Посла­ние Зла­то­усту не при­над­ле­жит. Оно напе­ча­тано и в Патро­ло­гии Миня, и в петер­бург­ском изда­нии рус­ского пере­вода Зла­то­уста в раз­деле под­лож­ных (spuria) сочи­не­ний свя­ти­теля. Самый авто­ри­тет­ный совре­мен­ный ука­за­тель свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний Clavis Patrum Graecorum (Turnhout, 1974. Vol. 2) также отно­сит Посла­ние Кеса­рию к числу под­лож­ных. В том же убеж­дает и непред­взя­тое чтение Посла­ния, явно отно­ся­ще­гося ко вре­мени напря­жен­ных хри­сто­ло­ги­че­ских споров. Посла­ние сохра­ни­лось пол­но­стью лишь на латыни. Успен­ский, цити­руя то место Посла­ния, где упо­треб­лено слово natura, под­ме­няет его гре­че­ским physis, не ого­ва­ри­вая, что делает обрат­ный пере­вод. Успен­ский, при­пи­сав Зла­то­усту учение неве­до­мого автора Посла­ния к Кеса­рию и свое соб­ствен­ное воз­зре­ние, дока­зы­вает цер­ков­ность этого учения тем, что его не осудил Собор под дубом. Но тот Собор и не мог осу­дить учение Посла­ния к Кеса­рию, во-первых, потому, что он судил Зла­то­уста, кото­рому не при­над­ле­жит Посла­ние, напи­сан­ное не один деся­ток лет спустя после его смерти, а во-вторых, потому, что Собор под дубом вообще не выдви­нул ни одного дог­ма­ти­че­ского обви­не­ния. Изум­ляет фраза Успен­ского: “Если бы Цер­ковь отри­цала суще­ство­ва­ние в освя­щен­ных дарах физи­че­ской при­роды хлеба и вина, то это слу­жило бы для моно­фи­зи­тов хоро­шим аргу­мен­том против дифи­зи­тов” (с. 20). На самом деле пра­во­слав­ные при­зна­вали в евха­ри­стии не двой­ство евха­ри­сти­че­ских веществ и Боже­ствен­ной ипо­стаси Слова, но двой­ство чело­ве­че­ства и Боже­ства Хри­стова, явлен­ное в тайне евха­ри­стии. Столь сво­бодно обра­ща­ясь со свя­то­оте­че­ским уче­нием, Успен­ский тем более сво­бо­ден в обра­ще­нии с като­ли­че­скими авто­рами. Так, Успен­ский при­пи­сы­вает Акви­нату утвер­жде­ние, что «евха­ри­стия пред­став­ляет вос­ста­нов­ле­ние сущ­но­сти Гол­гоф­ской жертвы Христа и потому может быть названа закла­нием Христа». На самом же деле Фома утвер­ждает, что совер­ше­ние евха­ри­стии есть “некий образ, пред­став­ля­ю­щий (imago quaedam repraesentativa) страсть Хри­стову, како­вая есть истин­ное Его закла­ние (immolatio)” (part III, quaest. 83, art. 1). Выступ­ле­ние Успен­ского не оста­лось без­от­вет­ным. Диакон Андрей Юрченко адре­со­вал свя­щен­но­на­ча­лию встре­во­жен­ное посла­ние. Свя­тей­ший Пат­ри­арх Пимен пору­чил МДА выска­заться по под­ня­тому вопросу, и ака­де­мия в лице про­фес­сора В.Д. Сары­чева под­твер­дила пра­во­сла­вие тра­ди­ци­он­ного учения нашей Церкви о евха­ри­стии и непра­во­сла­вие пони­ма­ния евха­ри­стии, пред­ло­жен­ного ленин­град­ским про­фес­со­ром. Идеи Нико­лая Дмит­ри­е­вича были офи­ци­ально опро­верг­нуты, цер­ков­ное учение оста­лось непо­ко­леб­лен­ным».

При­ве­ден­ная про­стран­ная цитата не отно­сится непо­сред­ственно к обсуж­да­е­мой нами теме, но хорошо харак­те­ри­зует важную черту Н.Д. Успен­ского – про­из­вольно интер­пре­ти­ро­вать тексты. Весь доклад «К исто­рии обряда свя­того огня», кото­рый так ценят скеп­тики, на этом и построен.

В этом году на Страст­ной сед­мице под­ня­лась новая, пожа­луй, самая боль­шая волна пуб­ли­ка­ций против чуда схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня. Волну эту вызвал диакон Андрей Кураев. Год назад он ком­мен­ти­ро­вал прямую теле­ви­зи­он­ную транс­ля­цию и гово­рил об этом как о зримом под­твер­жде­нии истин­но­сти Пра­во­сла­вия.

Что же про­изо­шло за год? Отчего про­пала его вера в чудо Бла­го­дат­ного огня?

Ока­зы­ва­ется, при­чи­ной – англий­ское слово representation, кото­рое упо­тре­бил пат­ри­арх Феофил в беседе. Пат­ри­арху был задан вопрос: «Ваше Бла­жен­ство, Вы явля­е­тесь одним из реаль­ных сви­де­те­лей вели­чай­шего чуда схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня. Непо­сред­ственно при этом при­сут­ству­ете. Мне бы хоте­лось узнать, как это про­ис­хо­дит? Ваше первое впе­чат­ле­ние, когда Вы стали сви­де­те­лем этого чуда? Что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком? И сам этот про­цесс опи­шите, пожа­луй­ста».

Ответ пат­ри­арха Фео­фила состоит из двух частей. В первой он гово­рит об обря­до­вой сто­роне. Поэтому упо­треб­лены тер­мины ceremony (цере­мо­ния) и representation (изоб­ра­же­ние, образ).

Что такое цере­мо­ния? «Цере­мо­ния (от лат. caermonia, букв. почте­ние, бла­го­го­ве­ние) – тор­же­ствен­ное совер­ше­ние чего-нибудь, обряд по уста­нов­лен­ным пра­ви­лам» (Ушаков Д.Н. Боль­шой тол­ко­вый сло­варь совре­мен­ного рус­ского языка). И поня­тие representation также ука­зы­вает на внеш­ний образ дей­ствия. У любого таин­ства, напри­мер кре­ще­ния, кроме реаль­ного дей­ствия Боже­ствен­ной бла­го­дати есть види­мая обря­до­вая сто­рона, то есть ceremony, representation. Сказав об этом, пат­ри­арх Феофил далее гово­рит о духов­ной сто­роне этого собы­тия: «Теперь вторая часть вашего вопроса; это, соб­ственно, о нас. Это опыт (experience), кото­рый, если хотите, ана­ло­ги­чен опыту, кото­рый чело­век испы­ты­вает, когда полу­чает святое при­ча­стие. То, что про­ис­хо­дит там, отно­сится и к цере­мо­нии свя­того огня. Это значит, что опре­де­лен­ный опыт нельзя объ­яс­нить, выра­зить сло­вами».

Диакон Андрей дал совер­шенно про­из­воль­ную интер­пре­та­цию этого места, про­игно­ри­ро­вав слова, кото­рые убеж­дают, что пред­сто­я­тель Иеру­са­лим­ской Церкви гово­рил о под­лин­но­сти этого бла­го­дат­ного собы­тия: «Это опыт(experience), кото­рый, если хотите, ана­ло­ги­чен опыту, кото­рый чело­век испы­ты­вает, когда полу­чает святое при­ча­стие». Пре­дельно ясно, потому что в таин­стве евха­ри­стии мы при­ни­маем под­лин­ное тело и под­лин­ную кровь Гос­пода нашего Иисуса Христа: «Если, званый на брак, Он совер­шил это слав­ное чудо, не тем более ли, “даро­вав сынам чер­тога брач­ного” (Мф. 9:15) Свое тело и кровь Свою во спа­се­ние, Он тре­бует нашей веры? Поэтому с полной уве­рен­но­стью примем это как тело и кровь Хри­стову. Ибо в образе хлеба дается тебе тело, а в образе вина дается тебе кровь, чтобы, при­об­щив­шись тела и крови Христа, ты сде­лался Ему соте­лес­ным и еди­но­кров­ным. Таким обра­зом мы и ста­но­вимся хри­сто­нос­цами, когда тело и кровь Его соеди­нятся с нашим телом и кровью. Так, по словам бла­жен­ного Петра, мы ста­но­вимся “при­част­ни­ками Боже­ского есте­ства” (2Пет. 1:4)… Итак, хлеб и вино не считай про­стыми, ибо они есть тело и кровь Хри­стовы, по изре­че­нию Вла­дыки» (свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский).

Так же, как вели­кий пред­ше­ствен­ник по Иеру­са­лим­ской кафедре, пони­мает при­ча­стие и пат­ри­арх Феофил. Неужели Свя­тей­ший Пат­ри­арх вели­кое таин­ство евха­ри­стии стал бы срав­ни­вать с тем, что вызы­ва­ется «зажи­гал­кой»? Абсурд! Слово «зажи­галка», явля­ю­ще­еся совер­шенно про­из­воль­ным и наду­ман­ным, соблаз­нило духовно немощ­ных и слабых в вере людей, а ате­и­стам дало новый импульс для усер­дия не по разуму.

Чудес­ное про­ис­хож­де­ние Бла­го­дат­ного огня дока­зы­ва­ется тем, что в первое минуты он не обжи­гает. Этим огнем можно «умыться». Сколько ухищ­ре­ний при­ду­мано скеп­ти­ками, чтобы опро­верг­нуть это свой­ство, в кото­ром за послед­ние годы могли убе­диться десятки тысяч палом­ни­ков.

«Да и я, мно­го­греш­ный раб, от мит­ро­по­лита из рук воз­жегше в одном месте 20 свеч и браду свою теми всеми све­щами жег, и ни еди­наго власа ни скор­чило, ни при­па­лило; и пога­сиша все свещи и потом. воз­жегше у иных людей, те свещи затеп­лил, тако же и в третий те свещи затепли и я, и то ничем же не тро­нуша, еди­наго власа не опа­лило, ни скор­чило, а я, ока­ян­ный, не веря, что небес­ный огнь и посла­ние Божие, и тако трижды воз­жегше свещи свои и гасиша, и перед мит­ро­по­ли­том и пред всеми гре­ками о том про­щахся, что поху­лил Божию силу и огнь небес­ный назвах, что греки соде­лы­вают чаро­дей­ством, а не Божие созда­ние; и мит­ро­по­лит меня в том во всех про­стих и бла­го­сло­вих» (Житие и хож­де­ние в Иеру­са­лим и Египет казанца Васи­лия Яко­вле­вича Гагары (1634–1637 гг.) // Пра­во­слав­ный Пале­стин­ский сбор­ник. СПб., 1891. Вып. 33. С. 37).

«Вшедшу мне, ска­зы­вал он, внутрь ко свя­тому Гробу, видим бе на всей крыше гроб­ной бли­стающ свет, подобно рас­сы­пан­ному мел­кому бисеру, в виде белого, голу­бого, алого и других цветов, кото­рый потом, сово­куп­ля­ясь, крас­нел и пре­тво­рялся в тече­ние вре­мени в веще­ство огня; но огнь сей в тече­ние вре­мени, как только можно про­честь не спеша четы­ре­де­сять крат “Гос­поди, поми­луй!”, не жжет, и от сего-то огня уго­то­ван­ные кан­дила и свещи воз­жи­га­ются. Но впро­чем, при­со­во­ку­пил он, как и откуду явле­ние сие бывает, ска­зать не могу.» (Иеро­мо­нах Меле­тий. 1793–1794 гг.).

«Живо я очу­тился на пло­щадке у храма, где меня обсту­пили многие из наших палом­ни­ков. Все они, в слезах пол­ного уми­ле­ния, радо­сти и сча­стия, ука­зы­вали мне, что Бла­го­дат­ный огонь не жжет. Многие из них и при мне обво­дили шею, руки и обна­жен­ную грудь этим огнем, и он дей­стви­тельно не жег, он начи­нает жечь только тогда, когда пучок раз­го­рится ярким пла­ме­нем. По при­меру и ука­за­ниям моих зна­ко­мых палом­ни­ков, все это я лично испы­тал. Обводя этим Бла­го­дат­ным огнем и шею, и руки, я не чув­ство­вал ника­кой боли». (Кон­стан­тин Ростов­цев, член Импе­ра­тор­ского пра­во­слав­ного пале­стин­ского обще­ства (1896 г.). – «Пра­во­слав­ная жизнь». 1962. № 4).

«Этот огонь обла­дает осо­быми чудес­ными свой­ствами: в первые минуты он не жжет, его можно при­кла­ды­вать к лицу, как бы умы­ваться им. Я сам при­сло­нял огонь к лицу. Гово­рить здесь о само­вну­ше­нии бес­смыс­ленно: не могу же я вну­шить своим воло­сам, чтобы они не заго­ра­лись от огня» (Архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин).

Живя в мона­стыре святой рав­ноап­о­столь­ной Марии Маг­да­лины в Геф­си­ма­нии, я спе­ци­ально спра­ши­вал сестер, кото­рые мно­го­кратно бывали в Вели­кую суб­боту в храме Гроба Гос­подня. Они все про­ве­рили на себе это свой­ство Бла­го­дат­ного огня.

Скеп­тики пыта­ются собрать заяв­ле­ния лиц, кото­рые утвер­ждают, что огонь их обжи­гал. Воз­можно, так и было, но весь вопрос в том, сколько прошло вре­мени. Как образ схож­де­ния и про­дол­жи­тель­ность ожи­да­ния в разные годы неоди­на­кова, так и про­дол­жи­тель­ность вре­мени, когда огонь сохра­няет это чудес­ное свой­ство, разное. Архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин) пишет: «Когда я по про­ше­ствии неко­то­рого вре­мени, может быть, пяти минут, решил повто­рить то же, то почув­ство­вал другое – огонь уже жег». Сестра Ели­за­вета из Геф­си­ма­нии гово­рит, что прошло минут 15, а огонь все еще не обжи­гал. Ника­кого про­ти­во­ре­чия нет. Если не смот­реть спе­ци­ально на часы, то вос­при­я­тие вре­мени бывает очень субъ­ек­тивно. Важен сам факт.

Когда скеп­тики соби­рают «сви­де­тель­ства», чтобы поста­вить под сомне­ние это чудес­ное свой­ство Бла­го­дат­ного огня, они вновь обна­ру­жи­вают научно-мето­до­ло­ги­че­скую негра­мот­ность. В науке обоб­ще­ния дела­ются на основе твердо уста­нов­лен­ных поло­жи­тель­ных фактов. Нали­чие отри­ца­тель­ных фактов побуж­дает лишь к иссле­до­ва­нию (насколько это воз­можно) причин их появ­ле­ния.

Неве­рие и скеп­ти­цизм бес­плодны. «Как уда­ля­ю­щийся от света не вредит нисколько свету, а самому себе весьма много, погру­жа­ясь во мрак, так и при­вык­ший пре­не­бре­гать Все­мо­гу­щею силою ей не вредит нисколько, а самому себе при­чи­няет край­ний вред» (Иоанн Зла­то­уст).

ПРАВОСЛАВИЕ.RU

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки