Реин­кар­на­ция

cвя­щен­ник Андрей Дуд­ченко

Оглав­ле­ние



Но я пре­ду­пре­ждаю вас, что я живу в послед­ний раз…
Анна Ахма­това

Важ­ней­шие вопросы жизни^

Вопросы, свя­зан­ные с посмерт­ным суще­ство­ва­нием, с неза­па­мят­ных времен вол­но­вали чело­века. В разные вре­мена, в раз­лич­ных куль­ту­рах он нахо­дил и раз­но­об­раз­ные ответы на них. Все рели­гии чело­ве­че­ства пред­ла­гают свои попытки реше­ния этого важ­ней­шего вопроса: что будет со мной после смерти? Буду ли я суще­ство­вать вообще? А если буду, то каким ока­жется это новое суще­ство­ва­ние? Ни один мыс­ля­щий чело­век не может обой­тись без этих вопро­сов. И как одна из попы­ток реше­ния про­блемы, появ­ля­ется идея реин­кар­на­ции (сино­нимы: сан­сара, метем­пси­хоз, пере­во­пло­ще­ние). В насто­я­щее время в мире довольно много людей раз­де­ляет эту док­трину. Так, согласно с анке­той «Цен­но­сти совре­мен­но­сти», 21% евро­пей­цев верит в пере­во­пло­ще­ние [5, стр.3]. Этим они выска­зы­вают как бы свое внут­рен­нее убеж­де­ние, что деяния чело­века на земле имеют такие резуль­таты, кото­рые не исчер­пы­ва­ются только земной жизнью, но несут послед­ствия, выхо­дя­щие за ее пре­делы. Идея реин­кар­на­ции также пыта­ется объ­яс­нить вопи­ю­щее несо­от­вет­ствие нрав­ствен­ных досто­инств людей и их судьбы; содер­жит она и надежду, что идеал, к кото­рому чело­век хотя бы и стре­мился посто­янно, вкла­ды­вая все свои силы, недо­сти­жим в земной жизни, и его испол­не­ние должно осу­ще­ствиться в буду­щем.

Воз­ник­но­ве­ние реин­кар­на­ции^

Первое упо­ми­на­ние о пере­во­пло­ще­нии нахо­дится в Бри­ха­да­ра­ньяке (ІІІ, 2, 13; IV, 4, 5), среди индо-арьев это учение появи­лось в период, отде­ля­ю­щий Риг-Веду от ранних Упа­ни­шад (XIV-XV вв. до Р. Х.). Воз­можно, оно было заим­ство­вано у доарий­ского насе­ле­ния Индии, где хра­ни­лось с пер­во­быт­ных времен. Кос­венно это можно под­твер­дить тем, что в при­ми­тив­ных куль­тах эта вера встре­ча­ется гораздо чаще, чем среди исто­ри­че­ских рели­гий. Наи­бо­лее яркую форму пере­во­пло­ще­ние имеет у австра­лий­цев. На воз­ник­но­ве­ние веры в пере­во­пло­ще­ние, веро­ятно, повли­яло сход­ство между потом­ками и пред­ками, осо­бенно пора­зи­тель­ное иногда в тре­тьем колене. В самом деле, рож­де­ние ребенка, во многом похо­жего на умер­шего деда, могло невольно при­ве­сти к мысли о новом вопло­ще­нии усоп­шего. Так, в Африке в пле­мени Йоруба ново­рож­ден­ного встре­чали сло­вами: «Ты вер­нулся!» [4, стр. 191]. Источ­ни­ком воз­ник­но­ве­ния этого веро­ва­ния также, воз­можно, был тоте­мизм – поня­тие о мисти­че­ской связи пле­мени с опре­де­лен­ным живот­ным-пред­ком. В Австра­лии у неко­то­рых кланов суще­ство­вало пред­став­ле­ние, что их члены – вопло­ще­ние тоте­ми­че­ских пред­ков. Пер­во­быт­ные люди имели острое чув­ство оду­хо­тво­рен­но­сти при­роды, но при этом плохо осо­зна­вали каче­ствен­ное раз­ли­чие между духом чело­века и пси­хи­кой живот­ного. Такое пред­став­ле­ние подо­гре­вало веру в пере­во­пло­ще­ние и спо­соб­ство­вало пере­не­се­нию чело­ве­че­ского «я» в обо­лочку живот­ного. Но и тоте­мизм, и ани­мизм – это все еще только заро­дыши реин­кар­на­ции.

Реин­кар­на­ция в инду­изме^

В индий­ской среде док­трина реин­кар­на­ции настолько уко­ре­ни­лась в созна­нии, что стала его неотъ­ем­ле­мой чертой. Впер­вые учение о сан­саре было сфор­му­ли­ро­вано так: «Подобно тому как гусе­ница, достиг­нув одной тра­винки, взби­ра­ется на другую, сжи­ма­ясь, точно так же и этот атман, сбро­сив свое тело, изго­няет свое незна­ние, сжи­ма­ясь, начи­нает другое вос­хож­де­ние». То есть, атман пере­хо­дит в новое тело и начи­нает новую жизнь в этом мире. «Мы,- учат брах­маны,- души, вечно воз­вра­ща­ю­щи­еся на землю» [4, стр. 70]. В ранних Упа­ни­ша­дах док­трина сан­сары изла­га­ется еще мифо­ло­ги­че­ски. «Все те, кто поис­тине уходит из этого мира, идут к луне. Бла­го­даря их пранам набу­хает она и в первую поло­вину месяца порож­дает их. Поис­тине луна – это врата небес­ного мира. Кто пра­вильно отве­чает ей, того отпус­кает она. А того, кто не отве­чает, изли­вает она в этот мир в виде дождя. Тот воз­рож­да­ется в этом мире в облике льва, или в облике рыбы, или в облике чело­века, или в облике кого-либо дру­гого, сооб­разно со своими поступ­ками, сооб­разно со своими зна­ни­ями» [4, стр. 72]. С тече­нием вре­мени сан­сара лиша­ется мифи­че­ской окраски и соеди­ня­ется с уче­нием о нрав­ствен­ном миро­по­рядке. Если после смерти «я» чело­века обя­за­тельно рас­тво­рится в океане Абсо­люта, то не нару­ша­ется ли этим спра­вед­ли­вость? Ведь каждый из людей по-своему про­хо­дит жиз­нен­ный путь. Учи­ты­вая это, вера во все­об­щее бла­жен­ство откры­вает дорогу амо­ра­лизму. Брах­ма­нам при­шлось исполь­зо­вать теорию реин­кар­на­ции; однако, учение сан­сары трудно было соеди­нить с брах­ма­низ­мом. Согласно авто­рам Упа­ни­шад, чело­век после смерти пол­но­стью сли­ва­ется с миро­вым Атма­ном, его созна­ние исче­зает. Лич­но­сти больше не суще­ствует. После смерт­ной черты оста­ется один Атман, он же Брах­ман, кото­рый или по при­чине вели­кой Игры, или в силу своего паде­ния вновь «выплес­ки­вает» из себя бытие. В точном смысле слова пере­во­пло­ще­ния «я» не про­ис­хо­дит, в собы­тиях участ­вует один Атман. Именно он входит в мир, дро­бясь на инди­ви­ду­умы, чтобы в конце концов вер­нуться в пер­во­на­чаль­ное един­ство. Но про­ступки чело­века и его неве­же­ство не прой­дут даром. Без­лич­ный и не отме­ня­е­мый закон кармы вновь поверг­нет Атмана в новую жизнь, может, даже в теле живот­ного. В таком учении о воз­да­я­нии нет ника­кой сво­боды духа и личной ответ­ствен­но­сти. Инкар­на­ция Атмана не может рас­смат­ри­ваться как пере­во­пло­ще­ние опре­де­лен­ной лич­но­сти. В кос­ми­че­ских циклах суще­ствует только одно дей­ству­ю­щее начало: Атман-Брах­ман. Здесь видно резкое отли­чие инду­изма и хри­сти­ан­ства в пони­ма­нии лич­но­сти. Для хри­стиан каждая лич­ность, хоть и явля­ется не частью Абсо­люта, но тво­ре­нием, обла­дает без­услов­ной, исклю­чи­тель­ной цен­но­стью. Это хорошо пока­зано в притче Христа о Пас­тыре, ищущем одну про­пав­шую овцу (Мф. 18:12). Для инду­и­ста же лич­ность сама по себе не имеет цен­но­сти в силу отож­деств­ле­ния ее с Абсо­лю­том. Даже само вопло­ще­ние рас­смат­ри­ва­ется как зло. Мир и чело­век, вышед­шие из Брах­мана, должны вер­нуться в поро­див­шее их Мол­ча­ние. Истин­ная Мокша (спа­се­ние) для брах­ма­ни­ста – это сво­бода от жела­ний, сво­бода от мира, путь к ее дости­же­нию лежит через аскезу йоги. Достиг­шему совер­шен­ства ста­но­вятся чужды любовь и нена­висть, добро и зло. Он достиг спа­се­ния.

Сан­сара в буд­дизме^

Сходно смот­рит на реин­кар­на­цию буд­дизм. Согласно его теории, лич­ность чело­века – это не нечто опре­де­лен­ное и целое, а всего лишь извест­ное соче­та­ние дхарм (дхарма – эле­мен­тар­ная основа пре­хо­дя­щего мира). Такая скан­дха (вре­мен­ное скоп­ле­ние дхарм, обра­зу­ю­щее лич­ность) – обман­чи­вое явле­ние. Скан­дхи, как оке­ан­ские тече­ния, несутся в без­на­чаль­ном бытии, и закон кармы управ­ляет их дви­же­нием. Для лич­но­сти здесь тоже не оста­ется места. Поэтому в буд­дизме новую жизнь полу­чает не лич­ность, но эле­менты, из кото­рых скла­ды­ва­ется жизнь. Однако, дей­ствия, про­из­ве­ден­ные созна­нием, поро­дят неко­то­рые послед­ствия; эти послед­ствия будут созда­вать новые и т. д. Дей­ствует карма. Мое «я» исчез­нет без­воз­вратно, послед­ствия же моей жизни будут ска­зы­ваться вечно. «Не какая-либо душа пере­хо­дит из одного тела в другое или из одного мира в другой, а …один и тот же вне­опыт­ный ком­плекс дарм [= дхарм], про­яв­ля­ю­щийся в данное время как одна лич­ность-иллю­зия, после опре­де­лен­ного про­ме­жутка вре­мени про­яв­ля­ется в виде другой, тре­тьей, чет­вер­той и т. д. – до бес­ко­неч­но­сти. Сле­до­ва­тельно, ничего, соб­ственно, не пере­рож­да­ется, про­ис­хо­дит не транс­ми­гра­ция, а без­на­чаль­ная транс­фор­ма­ция ком­плекса дарм, совер­ша­ется пере­груп­пи­ровка эле­мен­тов-суб­стра­тов, напо­до­бие того, как в калей­до­скопе те же частицы груп­пи­ру­ются в новые, более или менее похо­жие друг на друга фигуры»[4, 183]. Каждая чело­ве­че­ская жизнь имеет таин­ствен­ную связь с пред­ше­ству­ю­щей бла­го­даря карме. Но здесь оче­видно, что стра­да­ю­щий чело­век не может быть дей­стви­тельно винов­ным в грехе пред­ше­ствен­ника, он платит за чужие пре­ступ­ле­ния. Полу­ча­ется так, что, уча о нели­це­мер­ном воз­да­я­нии, буд­дизм в то же время зачер­ки­вает его. Исходя из взгляда на лич­ность, буд­дизму логично было бы про­по­ве­до­вать само­убий­ство. Если мое само­со­зна­ние после смерти пол­но­стью и навсе­гда исчез­нет, то в смерти я нашел избав­ле­ние от про­кля­того мира с его стра­да­нием. Пускай дальше пуль­си­руют дхармы – меня нет, и больше мне ничего не нужно. О даль­ней­шей судьбе своих дхарм я нико­гда ничего не узнаю. Пускай кто-то другой будет нести послед­ствия моих ошибок,- моя цель достиг­нута, я осво­бож­ден смер­тью. Но буд­дизм не про­по­ве­дует само­убий­ство, наобо­рот, осуж­дает нало­жив­ших на себя руки. Это про­ти­во­ре­чие Будда никак не объ­яс­нил, огра­ни­чив­шись лишь наме­ками, умол­ча­ни­ями и туман­ными фра­зами. Буд­дий­ское и инду­ист­ское учение о сан­саре близки друг к другу. Ни там, ни здесь нет места для лич­но­сти, суще­ствуют только «вопло­ще­ния» неко­его вне­эм­пи­ри­че­ского целого (будь то Брах­ман-Атман или поток чистых дхарм). Эти теории нельзя согла­со­вать с хри­сти­ан­ским под­хо­дом к лич­но­сти. «Люби ближ­него, как самого себя» здесь невоз­можно. Любить некому и некого. Только бла­го­даря неве­же­ству мы вза­и­мо­дей­ствуем с фик­тив­ными целост­но­стями, такими как «люди», «жен­щины», «вещи» и т. д., кото­рых не суще­ствует.

«Воис­тину и тут, и там только имя и форма,
И нет ни живого суще­ства, ни чело­века,
Пусты они и устро­ены, как мари­о­нетки;
Груда стра­да­ний, как куча дерева и соломы» [2, стр.405].

В фило­соф­ской системе буд­дизма нрав­ствен­ное чув­ство чело­века не может найти себе после­до­ва­тель­ного оправ­да­ния.

Реин­кар­на­ция в пред­став­ле­нии тео­со­фов^

Теория мно­го­крат­ного пере­во­пло­ще­ния инди­ви­ду­аль­ной души, так попу­ляр­ная в совре­мен­ном обще­стве, испо­ве­ду­ется тео­со­фией. Причем если клас­си­че­ские рели­гии Индии ста­ра­ются изба­виться от про­кля­того колеса пере­во­пло­ще­ний, то тео­софы с жаждой встре­чают его. В буд­дизме реин­кар­на­ция не ведет к спа­се­нию, нужно, наобо­рот, искать спа­се­ния от нее самой. Тео­со­фия пыта­ется соеди­нить сан­сару с эво­лю­ци­он­ной тео­рией. В реин­кар­на­ции она видит вос­хож­де­ние чело­ве­че­ского «я» на высшие сту­пени. «Бес­смерт­ная суть чело­века, про­яв­ля­ясь на низших планах все­лен­ной, про­ходя через длин­ный ряд изме­ня­ю­щихся лич­но­стей, то муж­ских, то жен­ских, раз­ви­вает в себе – бла­го­даря раз­но­об­ра­зию при­об­ре­тен­ных опытов – два ясно раз­ли­чи­мые вида доб­ро­де­те­лей. Все доб­ро­де­тели более муже­ствен­ные, более энер­гич­ные, как храб­рость, сме­лость, раз­ви­ва­ются во время муж­ских вопло­ще­ний. Доб­ро­де­тели более мягкие, нежные и в то же время более глу­бо­кие и силь­ные – плод жен­ских вопло­ще­ний» [4, стр. 14]. Своей попу­ляр­но­сти тео­со­фия обя­зана именно учению о пере­во­пло­ще­нии. Свой­ствен­ная чело­веку после гре­хо­па­де­ния при­зем­лен­ность духа мешает ему пред­ста­вить реаль­ность других изме­ре­ний бытия; и потому реин­кар­на­ция при­вле­кает многих, что таин­ствен­ное посмер­тие ста­но­вится в рамках тео­соф­ской теории при­выч­ным и ося­за­е­мым. Тайны жизни в ней ста­но­вятся якобы объ­яс­ни­мыми и понят­ными. «Мрак неиз­вест­но­сти рас­се­и­ва­ется перед док­три­ной о мно­го­чис­лен­ных суще­ство­ва­ниях. Суще­ства, кото­рые отли­ча­ются от других своей интел­лек­ту­аль­ной силой или доб­ро­де­те­лями, более жили, более рабо­тали, при­об­рели более опыта, более глу­бо­кие свой­ства и позна­ния» [4, стр. 185]. Если реин­кар­на­ция дей­стви­тельно настолько уни­вер­сальна, как заяв­ляют тео­софы, то можно ожи­дать, что эту теорию испо­ве­дуют, пусть и с разной сте­пе­нью при­бли­же­ния, основ­ные рели­гии мира. Для тео­со­фов это очень важно, ведь они пре­тен­дуют на воз­ве­ще­ние истины, содер­жа­щейся во всех рели­гиях! Насколько же их уве­ре­ния соот­вет­ствуют дей­стви­тель­но­сти?

Попытка уви­деть реин­кар­на­цию у егип­тян^

На самом деле теория пере­во­пло­ще­ния нахо­дится далеко в ином поло­же­нии. Рели­гии Шумера, Египта, Вави­лона, Хетты, Асси­рии, Фини­кии, Хана­ана, Ирана, Рима и Китая не знают о реин­кар­на­ции. Египет сохра­нил еще нео­ли­ти­че­ские пред­став­ле­ния: мир мерт­вых для него над­зем­ный, это мир звезд, души ста­но­вятся звез­дами. Сцены посмерт­ного бытия в Пира­ми­дах изоб­ра­жают кипу­чую дея­тель­ность, а не покой нир­ваны. Тео­софы в оправ­да­ние своей люби­мой теории ссы­ла­ются на Герод­ота, счи­тав­шего Египет роди­ной учения о пере­во­пло­ще­нии. Но егип­то­логи дока­зали, что Геродот неверно истол­ко­вал неко­то­рые тексты. В 76–78 главах «Книги Мерт­вых» упо­ми­на­ется о том, что душа во время загроб­ных стран­ствий пре­вра­ща­ется в раз­лич­ных живот­ных: барана, кро­ко­дила, яст­реба. Но эти суще­ства в глазах егип­тян были вопло­ще­ни­ями богов, и вопло­ще­ние в них людей – не инкар­на­ция, а обо­жеств­ле­ние, вход в бла­жен­ную жизнь. Здесь никак нельзя видеть стран­ствия души. Егип­тяне свя­зы­вали бес­смерт­ную часть чело­века с его физи­че­ским телом – отсюда муми­фи­ка­ция, ста­ту­этки-двой­ники и особо тща­тель­ная забота о гроб­ни­цах.

Мир Греции^

Гре­че­ская рели­гия от жизни за гробом не ожи­дает ничего хоро­шего. Для богов – Олимп, для людей – Аид, «где мерт­вые только тени отшед­ших, лишен­ные чув­ства, без­жиз­ненно реют» (Одис­сея, ХІ, 475–476) [1, стр. 117–118]. Метем­пси­хоз появ­ля­ется лишь как мотив у неко­то­рых фило­со­фов, но нико­гда не ста­но­вится рас­про­стра­нен­ным веро­ва­нием. Около VI в. до Р. Х. в Греции воз­ни­кает экс­та­ти­че­ский культ Дио­ниса, где впер­вые ясно видна идея бес­смер­тия души. Тео­со­фия орфи­че­ской секты поль­зо­ва­лась духом и идеями дио­ни­сизма, и в ней уже при­ни­ма­ется метем­пси­хоз. Орфизм раз­ви­вался в учении Пифа­гора, кото­рое пора­жает сход­ством с индий­скими уче­ни­ями. Пифа­гор, совре­мен­ник Будды, вспо­ми­нает, как и послед­ний, свои про­шлые жизни. Суще­ствуют легенды, согласно кото­рым Пифа­гор побы­вал в Индии и оттуда заим­ство­вал учение. Пред­по­ло­же­ние о таком прямом заим­ство­ва­нии выска­зы­ва­лось нередко. Скло­нялся к метем­пси­хозу и Платон, несо­мненно под вли­я­нием пифа­го­рей­ской тео­со­фии. Но Ари­сто­тель уже отка­зался от этой идеи, и с тех пор она надолго исче­зает из мыш­ле­ния гре­че­ских фило­со­фов. В антич­ном мире гипо­теза о пере­во­пло­ще­нии широ­кого рас­про­стра­не­ния так и не полу­чила, остав­шись досто­я­нием узких фило­соф­ских кругов.

Рели­гия древ­него Изра­иля^

Тео­софы пыта­лись найти реин­кар­на­цию и в рели­гии древ­него Изра­иля. Ука­за­ния на нее они видели в несколь­ких местах. Так, Бог гово­рит про­року Иере­мии: «Прежде, нежели Я обра­зо­вал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде, нежели ты вышел из утробы, Я освя­тил тебя» (Иер. 1:5). Но здесь вполне ясно видно, что речь идет не о пере­во­пло­ще­нии, а о пред­ви­де­нии Бога: Он пред­на­зна­чил Иере­мию к слу­же­нию, еще когда тот не родился.

Далее, в псалме 89 ска­зано: «Ты воз­вра­ща­ешь чело­века в тление и гово­ришь: воз­вра­ти­тесь, сыны чело­ве­че­ские!» На самом деле эти слова пере­фра­зи­руют другое биб­лей­ское изре­че­ние: «Ты прах, и в прах воз­вра­тишься» (Быт. 3:19).

Напрасно видят ука­за­ние на пере­во­пло­ще­ние и в книге про­рока Мала­хии: «Вот Я пошлю к вам Илию про­рока перед наступ­ле­нием дня Гос­подня, вели­кого и страш­ного» (Мал. 4:5). Если про­чи­тать Библию вни­ма­тель­нее, то можно заме­тить, что согласно Писа­нию, пророк Илия не умирал, но был взят живым на небо, и вера в это сохра­ня­лась в Изра­иле. Мала­хия воз­ве­щает о вто­рич­ном явле­нии про­рока перед днем Суда.

Иисус и реин­кар­на­ция^

Чтобы обос­но­вать заяв­ле­ние о нали­чии теории реин­кар­на­ции в Еван­ге­лии, тео­софы при­во­дят рас­сказ о сле­по­рож­ден­ном. Уче­ники спро­сили Иисуса: «Кто согре­шил: он или роди­тели его?» (Ин. 9:2). Если чело­век слеп от рож­де­ния – как он мог согре­шить? Только в одном из преды­ду­щих вопло­ще­ний. Но нужно обра­тить вни­ма­ние на ответ Христа: «Не согре­шил ни он, ни роди­тели его, но это для того, чтобы на нем яви­лись дела Божии». Иисус исце­ляет боль­ного. Это чудо, при­вед­шее чело­века к вере и обна­ру­жив­шее сле­поту фари­сеев, и было при­чи­ной рож­де­ния его слепым.

В арсе­нале тео­со­фов есть еще слова Христа о Иоанне Кре­сти­теле: «Если хотите при­нять, он есть Илия, кото­рому должно придти» (Мф. 11:14). Но опять таки, вспом­ним, что пророк Илия не умирал, согласно Библии. Потом, сам Иоанн отри­цал свое тож­де­ство с Илией (Ин. 1:21). Слова Христа имеют в виду то, что по про­ро­че­ствам слу­же­ние Мессии должно быть пред­ва­рено появ­ле­нием про­рока Илии, при­зван­ного пома­зать Изба­ви­теля на слу­же­ние. Книж­ники исполь­зо­вали этот аргу­мент против мес­си­ан­ского досто­ин­ства Иисуса. Поэтому Он и ука­зы­вает на Иоанна как на испол­ни­теля миссии Илии.

Больше в Еван­ге­лии нет ни одного места, кото­рое может быть истол­ко­вано в пользу реин­кар­на­ции. Наобо­рот, Хри­стос обра­щал вни­ма­ние на еди­нич­ный харак­тер чело­ве­че­ской жизни (ср.: Лк.16:19). А в посла­нии к Евреям гово­рится прямо: «Чело­ве­кам поло­жено одна­жды уме­реть, а потом суд» (Евр. 9:27).

Раннее хри­сти­ан­ство^

Может быть, о метем­пси­хозе учили ранние хри­сти­ане? Елена Рерих заяв­ляет: «Док­трина о пере­во­пло­ще­нии была отме­нена лишь в 553 году по Р. Х. на Втором Кон­стан­ти­но­поль­ском Соборе» [3, стр. 110]. Это – абсо­лют­ная ложь. Док­трины о пере­во­пло­ще­нии в хри­сти­ан­стве нико­гда не было, а на Втором Кон­стан­ти­но­поль­ском (Пятом Все­лен­ском) Соборе она даже не обсуж­да­лась и не осуж­да­лась. Были осуж­дены: идея пред­су­ще­ство­ва­ния душ; идея полу­че­ния тела душой как нака­за­ния; идея, согласно кото­рой ангель­ские души могут пере­хо­дить в чело­ве­че­ские тела и наобо­рот; идея о конеч­ном исчез­но­ве­нии мате­рии и все­об­щем спа­се­нии [3, стр. 111].

Идея метем­пси­хоза настолько чужда была внут­рен­ней жизни древ­ней Церкви, что с ней даже не воз­ни­кало необ­хо­ди­мо­сти серьезно бороться. Один из первых хри­сти­ан­ских бого­сло­вов Афи­на­гор (ІІ в.) вполне ясно выра­жает хри­сти­ан­скую надежду: «Чтобы то же самое тело при­няло ту же самую душу…» (О вос­кре­се­нии мерт­вых, 25) [1, стр. 11]. Хри­сти­ане всех времен верили в вос­кре­се­ние тех же самых тел, а не в пере­во­пло­ще­ние. Св. Иустин Муче­ник (+166) до обра­ще­ния в хри­сти­ан­ство был пла­то­ни­ком. Обра­тив­ший его старец раз­вер­нул перед ним аргу­менты в пользу новой веры и сделал вывод: «Итак, души не пере­хо­дят в другие тела… – Спра­вед­ливо гово­ришь, сказал я» (Раз­го­вор с Три­фо­ном Иудеем, 4) [1, стр. 12]. У Тати­ана идея реин­кар­на­ции вызы­вает усмешку: «Смеюсь над бабьими сказ­ками Фере­пида, Пифа­гора, при­няв­шего его мнение, и Пла­тона, кото­рый был их под­ра­жа­те­лем» [1, стр. 16]. Раз­вер­ну­тая кри­тика пере­се­ле­ния душ встре­ча­ется у Иринея Лион­ского и Тер­тул­ли­ана. Осталь­ные же цер­ков­ные писа­тели счи­тали, что эта идея далека от умов хри­стиан.

Тео­софы любят при­во­дить в пример также Ори­гена якобы для дока­за­тель­ства суще­ство­ва­ния учения о метем­пси­хозе внутри Церкви. На самом же деле Ориген только выска­зы­вал пред­по­ло­же­ние о пред­су­ще­ство­ва­нии души до рож­де­ния в небес­ных сферах, но никак не о пере­во­пло­ще­нии. Это мнение он не считал дог­ма­том, но выдви­гал как гипо­тезу. Против самого метем­пси­хоза Ориген выска­зы­вался довольно ясно (Против Цельса, ІІІ, 75, IV, 17) [4, стр. 190].

«Вспо­ми­на­ния» про­шлых жизней^

При­вер­женцы теории реин­кар­на­ции при­во­дят в свою пользу еще неко­то­рые факты. Напри­мер, неко­то­рые люди имеют спо­соб­ность «вспо­ми­нать» про­шлые жизни. Но это можно объ­яс­нить тем, что они верили в пере­во­пло­ще­ние. Юнг пока­зал, что в глу­би­нах под­со­зна­ния скрыта «кол­лек­тив­ная память» многих поко­ле­ний. Веду­щие напря­жен­ную духов­ную жизнь люди могут про­ни­кать в сферу этой памяти и истол­ко­вы­вать про­ис­хо­дя­щее как вос­по­ми­на­ния о «про­шлых жизнях».

Реин­кар­на­ция и эво­лю­ция^

Тео­софы также утвер­ждают, что реин­кар­на­ция при­дает эво­лю­ции «благой смысл». Пере­во­пло­ще­ния откры­вают про­стор для реа­ли­за­ции своих воз­мож­но­стей в тече­ние многих жизней. Но если чело­ве­че­ство «раз­ви­ва­ется» таким обра­зом много тысяч лет, оно уже должно было бы взойти на гораздо боль­шую высоту, чем мы имеем перед своими гла­зами. Трудно согла­ситься с тем, что суще­ствует такой про­гресс. Даже «тех­ни­че­ская рево­лю­ция» зани­мает ничтожно малый про­ме­жу­ток вре­мени в миро­вой исто­рии, к тому же при­ме­ча­тельно, что она про­изо­шла не в тех реги­о­нах, где верят в пере­во­пло­ще­ние. Почему бы не пове­рить в воз­ве­ща­е­мую хри­сти­ан­ством воз­мож­ность духов­ного раз­ви­тия за пре­де­лами жизни на этой земле? Не там ли именно должен открыться новый про­стор для совер­шен­ство­ва­ния? «Попу­ляр­ное учение об одно­пла­но­вом пере­во­пло­ще­нии, в сущ­но­сти, оста­ется в этом вре­мени, кото­рое мыс­лится бес­ко­неч­ным и не знает выхода в веч­ность» [4, стр. 193].

Раб­ство кармы и еван­гель­ская сво­бода^

Реин­кар­на­ция со своим кар­ми­че­ским зако­ном, «при­ми­ря­ю­щим» чело­века с любым стра­да­нием и неспра­вед­ли­во­стью, фак­ти­че­ски лишает чело­века сво­боды и нрав­ствен­ной ответ­ствен­но­сти. Лич­ность может созна­вать, что несет послед­ствия своих ошибок, или же при­част­ность к грехам отцов по прин­ципу «соли­дар­но­сти», но люди не могут отве­чать за поступки существ, о кото­рых ничего не знают. Чело­век пре­вра­ща­ется из сво­бод­ной лич­но­сти в слепую игрушку закона. Библия отвер­гает такой взгляд на судьбу чело­века и не раз­ре­шает видеть в стра­да­ниях только «кару» (пример – исто­рия Иова). Чело­век при­хо­дит в падший, «лежа­щий во зле» мир как актив­ный участ­ник борьбы добра и зла. Даже Боже­ствен­ный Про­мы­сел не пара­ли­зует его сво­боды. В несо­вер­шен­ном мире при­зван сво­бодно воз­рас­тать чело­век. «Про­мысл – не гото­вый заве­ден­ный меха­низм; он совер­ша­ется твор­че­ски, из новизны сво­боды Божией, но также и из новизны малень­кой чело­ве­че­ской сво­боды» [4, стр. 194]. Сво­бода – поис­тине нелег­кий дар, но без нее невоз­можно осу­ществ­ле­ние под­лин­ного чело­века.

Еще один аргу­мент^

Еще один аргу­мент. Если при­знать верной док­трину реин­кар­на­ции, тогда нужно счи­тать, что всякая любовь между людьми – не более чем мимо­лет­ное, пре­хо­дя­щее явле­ние. Даже такие глу­бо­кие связи, как мужа с женой, матери с ребен­ком, друга с другом, бес­следно исчезли бы в после­ду­ю­щих вопло­ще­ниях. Хри­сти­ан­ство же, рели­гия Любви, воз­ве­щает правду о том, что чело­век – это уни­каль­ная лич­ность, любовь кото­рой не явля­ется чем-то слу­чай­ным и не име­ю­щим цен­но­сти. Теория реин­кар­на­ции лишает любви и Самого Христа. Он не может про­щать по любви – ведь будет нару­шен закон кармы. Бог не имеет права дарить про­ще­ние. Но наш Бог-Любовь «и дела при­ем­лет, и наме­ре­ния при­вет­ствует» (свт. Иоанн Зла­то­уст. Огла­си­тель­ное слово на Пасху). Хри­сти­ан­ская про­по­ведь сво­боды Бога в про­ще­нии изго­няет страх перед кармой. Если же оккуль­ти­сты не верят во Христа как Спа­си­теля, то пускай оста­ются в своих стра­хах. Хри­сти­ане же имеют право наде­яться на буду­щее.


Источ­ники:

1. Кураев А., диак. Раннее хри­сти­ан­ство и пере­се­ле­ние душ. М., 1996.
2. Кураев А., диак. Сата­низм для интел­ли­ген­ции. М., 1997. — Т. 1.
3. Там же. — Т. 2.
4. Мень А., прот. Исто­рия рели­гии. Т. 3: У врат мол­ча­ния. М., 1992.
5. Реін­кар­на­ція. // Хри­сти­янсь­кий вісник. Часо­пис Жито­мирсь­кого діо­цезу РКЦ. 1996, №1. — Сс. 2–10.2.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки