«Сам необыкновенный язык наш есть тайна...»

Елена Гали­мова
про­фес­сор ПГУ, г. Архан­гельск

В 1821 году В.К. Кюхель­бе­кер писал: «Рас­смат­ри­вая народ как суще­ство духов­ного порядка, мы можем назвать язык, на кото­ром он гово­рит, его душой, и тогда исто­рия этого языка будет зна­чи­тель­нее, чем даже исто­рия поли­ти­че­ских изме­не­ний этого народа, с кото­рыми, однако, исто­рия его тесно свя­зана». Что же про­ис­хо­дит с душой рус­ского народа сейчас? Сего­дняш­нее нрав­ствен­ное состо­я­ние нашего обще­ства с бес­по­щад­ной точ­но­стью отра­жа­ется в раз­го­вор­ном языке.

Откры­ваю тол­ко­вый сло­варь, зафик­си­ро­вав­ший язы­ко­вые изме­не­ния конца XX века. Чем же обо­га­тился наш язык в послед­ние деся­ти­ле­тия? И обо­га­тился ли? Новых слов много, но какие это слова? Бабки (в зна­че­нии деньги), байк (мото­цикл), баксы и грины, баш­лять, бодипир­синг, бой-френд, випов­ский, гей-клуб, дам­пинг, ими­дж­мей­кер, китч­мен, кли­п­мей­кер, ксив­ник, лейбл, медиа-баинг, нар­ко­дол­лары, ништяк, пиа­рить, плю­ра­лизм, пофи­гист, прикид, рейв-тусовка, рэппер, секс-шоп, секс-идол, секстре­нинг, секью­рити, татуаж, тетеха, тиней­джер, транс­сескуал, тусо­ваться, хаваль­ник, шей­пинг – и далее в том же духе. Нетрудно заме­тить, что это или ино­языч­ные слова, отра­жа­ю­щие не свой­ствен­ные рус­ской тра­ди­ции и зача­стую весьма отврат­ные реалии, или жар­го­низмы, кото­рыми сего­дня счи­тают при­лич­ным поль­зо­ваться и неко­то­рые писа­тели, и поли­тики, и ученые.

Про­цессы, кото­рые про­ис­хо­дят сейчас в рус­ском языке, линг­ви­сты назы­вают «тре­тьей вар­ва­ри­за­цией» (первая была в Пет­ров­скую эпоху, вторая – после рево­лю­ции 1917 года). Точнее, сле­до­вало бы гово­рить о тоталь­ной жар­го­ни­за­ции, ибо именно жаргон правит сего­дня свой мерз­кий бал в речи боль­шин­ства пред­ста­ви­те­лей всех слоев обще­ства. Про­ис­хо­дит стре­ми­тель­ная жар­го­ни­за­ция и рус­ской лите­ра­тур­ной речи, жар­го­низмы все рас­ши­ряют свое при­сут­ствие в язы­ко­вом про­стран­стве. Линг­ви­сты отме­чают, что если в 1960 ‑1980 годы моло­деж­ный жаргон фор­ми­ро­вался в основ­ном за счет ино­языч­ных заим­ство­ва­ний (в силу роман­ти­за­ции, иде­а­ли­за­ции запад­ного образа жизни), то сего­дня сту­денты и школь­ники (а также поли­тики, обще­ствен­ные дея­тели, биз­не­смены, «попзвезды», шоумены и «модные» писа­тели) изъ­яс­ня­ются пре­иму­ще­ственно с помо­щью «блат­ной» лек­сики. Совре­мен­ный жаргон, мут­ными пото­ками зали­ва­ю­щий язы­ко­вое про­стран­ство России, испы­ты­вает силь­ней­шее воз­дей­ствие воров­ского арго и несет «идео­ло­гию» без­ду­хов­но­сти, инди­ви­ду­а­лизма и потре­би­тель­ства. Как пишет линг­вист О. Е. Моро­зова, «совре­мен­ный жаргон отра­жает идео­ло­гию разъ­еди­не­ния и отстра­не­ния людей друг от друга (отвали, отвянь) и без­раз­ли­чия по отно­ше­нию к дру­гому чело­веку (сугубо фио­ле­тово, парал­лельно)». Около 60 % совре­мен­ных жар­го­низ­мов обра­зуют тема­ти­че­скую группу «секс», а 30 % – «нар­ко­тики и спо­собы их упо­треб­ле­ния». Таковы цен­ност­ные ори­ен­тиры, навя­зы­ва­е­мые совре­мен­ному обще­ству, такова сущ­ность тех, кто рвется к власти и дик­тует обще­ству свои законы.

Можем ли мы, каждый из нас, повли­ять на совре­мен­ное состо­я­ние нашего языка?

В ходе раз­лич­ных дис­кус­сий, кото­рые устра­и­вают сего­дня те «модные» лите­ра­торы, с кото­рыми так охотно сотруд­ни­чают сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, нередко выска­зы­ва­ются без­апел­ля­ци­он­ные утвер­жде­ния о том, что язык – это стихия, влиять на него невоз­можно и писа­телю оста­ется лишь фик­си­ро­вать это состо­я­ние. Потому, дескать, невоз­можно сего­дня быть совре­мен­ным писа­те­лем (жур­на­ли­стом, пуб­ли­ци­стом и т.д.), не исполь­зуя жар­го­низмы и нецен­зур­ную лек­сику.

Но такие утвер­жде­ния – про­яв­ле­ния неве­же­ства или лукав­ства. Зна­ме­ни­тый рус­ский линг­вист князь Нико­лай Сер­ге­е­вич Тру­бец­кой под­чер­ки­вал, что если эво­лю­ция народ­ных языков пред­став­ляет собой есте­ствен­но­и­сто­ри­че­ский про­цесс, то эво­лю­ция лите­ра­тур­ных языков – это про­цесс куль­турно-исто­ри­че­ский. Чья-либо воля или ини­ци­а­тива не в силах отме­нить или напра­вить в какую-либо сто­рону раз­ви­тие живого языка. Напро­тив, лите­ра­тур­ные языки созда­ются людьми, куль­тур­ной элитой обще­ства. Исто­рия народ­ных языков без­лична, а исто­рия лите­ра­тур­ных языков всегда носит личный харак­тер. «Дело в том, – писал он, – что назна­че­ние насто­я­щего лите­ра­тур­ного языка совер­шенно отлично от назна­че­ния народ­ного говора. Насто­я­щий лите­ра­тур­ный язык явля­ется ору­дием духов­ной куль­туры и пред­на­зна­ча­ется для раз­ра­ботки, раз­ви­тия и углуб­ле­ния не только изящ­ной лите­ра­туры, в соб­ствен­ном смысле слова, но и науч­ной, фило­соф­ской, рели­ги­оз­ной и поли­ти­че­ской мысли».

Итак, глав­ное назна­че­ние лите­ра­тур­ного языка – быть ору­дием духов­ной куль­туры. И во все исто­ри­че­ские пери­оды жизни России он выпол­нял эту задачу. Лите­ра­тура Древ­ней Руси, клас­си­че­ская рус­ская лите­ра­тура, лучшие про­из­ве­де­ния писа­те­лей-совре­мен­ни­ков спо­собны и при­званы фор­ми­ро­вать бога­тую, цель­ную, достой­ную лич­ность, ибо, как гово­рил В.Г.Короленко, слово, орудие лите­ра­туры «не есть мерт­вое и внеш­нее зер­кало; оно есть в то же время орудие живого, дви­жу­ще­гося, совер­шен­ству­ю­ще­гося духа. Оно есть орудие совер­шен­ство­ва­ния».

Поэтому нельзя сме­ши­вать раз­го­вор­ный и лите­ра­тур­ный язык. К послед­нему предъ­яв­ля­ются более высо­кие тре­бо­ва­ния. Сего­дня же мы наблю­даем стрем­ле­ние многих идео­ло­гов (в том числе и лите­ра­то­ров) про­из­ве­сти именно такое сме­ше­ние, в сущ­но­сти – уни­что­жить лите­ра­тур­ный язык как тако­вой, сде­лать его пись­мен­ной раз­но­вид­но­стью совре­мен­ного раз­го­вор­ного (боль­ного, жар­го­ни­зи­ро­ван­ного) языка, то есть окон­ча­тельно раз­ру­шить язы­ко­вую иерар­хию.

С давних времен в рус­ском языке сло­жи­лась своя иерар­хия, как сло­жи­лась она в госу­дар­стве, церкви, семье, армии. Высшим уров­нем языка в этой иерар­хии с конца X века, со вре­мени Кре­ще­ния Руси, стал цер­ков­но­сла­вян­ский язык, до наших дней оста­ю­щийся бого­слу­жеб­ным языком Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Сла­вян­ская азбука – кирил­лица – стала на Руси осно­вой для воз­ник­но­ве­ния книж­но­сти. М.В. Ломо­но­сов со всей убеж­ден­но­стью утвер­ждал, что рус­ский язык не будет под­вер­жен упадку, «коль долго Церь­ковь Рос­сий­ская сла­во­сло­вием Божиим на сла­вен­ском языке укра­ша­тися будет».

Цер­ков­но­сла­вян­ский язык для рус­ского чело­века явля­ется родным языком. При­ме­ча­тельно, что когда я задала вто­ро­класс­ни­кам, начи­на­ю­щим изу­чать кирил­лицу, вопрос: «Ино­стран­ный или родной язык – цер­ков­но­сла­вян­ский?» – они уве­ренно отве­тили: «Родной». А на вопрос: «Почему?» объ­яс­нили: «Потому что на нем служат в церкви, потому что мы читаем Еван­ге­лие на этом языке, молимся на нем».

На про­тя­же­нии целого тыся­че­ле­тия этот язык фор­ми­ро­вал рус­скую язы­ко­вую лич­ность, рус­скую куль­туру и лите­ра­тур­ный язык.

По мнению иссле­до­ва­те­лей, рус­ский лите­ра­тур­ный язык явля­ется прямым пре­ем­ни­ком ста­ро­цер­ков­ного сла­вян­ского языка, создан­ного свя­тыми рав­ноап­о­столь­ными Кирил­лом и Мефо­дием в каче­стве бого­слу­жеб­ного языка для всех славян. Цер­ков­но­сла­вян­ский язык был, как отме­чал ака­де­мик В.В. Вино­гра­дов, «наци­о­на­ли­зи­ро­ван рус­ской куль­ту­рой и, будучи свя­щен­ным языком… посто­янно обо­га­щает, раз­ви­вает народ­ную речь». Посред­ством цер­ков­но­сла­вян­ского языка наш рус­ский лите­ра­тур­ный язык при­мы­кает к гре­че­ской визан­тий­ской и антич­ной язы­ко­вой тра­ди­ции.

Н.С. Тру­бец­кой отме­чал: «Сопря­же­ние цер­ков­но­сла­вян­ской и вели­ко­рус­ской стихии, будучи основ­ной осо­бен­но­стью рус­ского лите­ра­тур­ного языка, ставит этот язык в совер­шенно исклю­чи­тель­ное поло­же­ние. Трудно ука­зать нечто подоб­ное в каком-нибудь другом лите­ра­тур­ном языке».

Язы­ко­вое раз­ли­чие между быто­вым, земным, мате­ри­аль­ным – с одной сто­роны, и воз­вы­шенно-духов­ным, небес­ным – с другой, скла­ды­ва­лось посте­пенно, есте­ственно и зако­но­мерно. И это самым прямым обра­зом свя­зано с тем, что небес­ное и земное строго раз­де­ля­ются в рус­ском само­со­зна­нии. Языку быто­вому, раз­го­вор­ному, а тем более про­сто­реч­ному всегда соот­вет­ство­вала и быто­вая, обы­ден­ная, сни­жен­ная сфера при­ме­не­ния. Образно говоря, если цер­ков­но­сла­вян­ский был горним языком, то рус­ский раз­го­вор­ный, про­сто­реч­ный – доль­ним. Эта иерар­хия отра­зи­лась и на всем укладе рус­ской жизни и на самом смысле ее.

Раз­лич­ное пони­ма­ние сущ­но­сти совре­мен­ного рус­ского лите­ра­тур­ного языка, раз­лич­ное отно­ше­ние к нему отра­жают идео­ло­ги­че­ское про­ти­во­сто­я­ние, наблю­да­ю­ще­еся сего­дня в обще­стве. Те, для кого лите­ра­тур­ный язык явля­ется лишь сред­ством само­вы­ра­же­ния и обще­ния на уровне ерни­че­ства, бол­товни и глум­ле­ния над всем и вся, стре­мятся над­ру­гаться над его сакраль­ной сущ­но­стью и под­ме­нить вели­кий, могу­чий, прав­ди­вый и сво­бод­ный, духо­нос­ный и све­то­нос­ный язык, сре­до­то­чие исто­ри­че­ского и духов­ного опыта народа, его муд­ро­сти язы­ко­вой, взрыв­ча­той смесью, состо­я­щей из самых низких форм про­сто­ре­чия, блат­ного жар­гона, «непе­ре­ва­рен­ных» ино­языч­ных слов и нецен­зур­ной брани. Понятно, что это стрем­ле­ние отра­жает явное или под­спуд­ное жела­ние уни­что­жить наци­о­наль­ную само­быт­ность рус­ской исто­рии, рус­ской духов­но­сти, рус­ской куль­туры, рус­ского уклада жизни и сде­лать совре­мен­ную Россию жалкой частью гло­ба­ли­зо­ван­ного мира, насе­лен­ной недо­ум­ками.

Те же, для кого рус­ский язык оста­ется наци­о­наль­ной свя­ты­ней, при­званы про­ти­во­сто­ять этим стрем­ле­ниям. Мы должны осо­зна­вать, что сего­дня про­ис­хо­дит борьба между жар­го­ни­зи­ро­ван­ной язы­ко­вой сти­хией, в кото­рую собы­тия послед­них деся­ти­ле­тий обще­ствен­ной и поли­ти­че­ской жизни пре­вра­тили раз­го­вор­ный рус­ский язык, и лите­ра­тур­ным языком. Именно рус­ский лите­ра­тур­ный язык сего­дня – арена идео­ло­ги­че­ской борьбы, борьбы за буду­щее России.

Сего­дня рус­ским писа­те­лям и всем, кто участ­вует в фор­ми­ро­ва­нии и сбе­ре­же­нии рус­ского лите­ра­тур­ного языка, – любя­щим Россию обще­ствен­ным и госу­дар­ствен­ным дея­те­лям, пуб­ли­ци­стам, ученым, учи­те­лям-сло­вес­ни­кам – нужно осо­знанно взять на себя ответ­ствен­ность за буду­щее нашего языка, ибо это буду­щее зави­сит от нашей пози­ции.

«Мне страшно поду­мать, – может ска­зать каждый из нас вслед за В.Г. Коро­ленко, – что моим детям был бы непо­ня­тен мой язык, а за ним – и мои поня­тия, мечты, стрем­ле­ния, моя любовь к своей бедной при­роде, к своему род­ному народу, к своей соло­мен­ной деревне, к своей стране, кото­рой, хорошо ли, плохо ли, слу­жишь сам».

Каж­дому из нас на своем месте нужно изыс­ки­вать воз­мож­но­сти слу­же­ния России и ее свя­ты­ням, среди кото­рых – и рус­ский язык.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки