Служба в неделю святыя Пятьдесятницы с последованием коленопреклонения

А.А. Лука­ше­вич

Исход­ник: текст в pdf

Оглав­ле­ние


Из исто­рии бого­слу­же­ния на празд­ник Святой Пяти­де­сят­ницы

Празд­ник Пяти­де­сят­ницы имеет свои корни в Ветхом Завете. Согласно книге Исход (Исх.23:14–16), для древ­него Изра­иля были уста­нов­лены три важ­ней­ших празд­ника: празд­ник опрес­но­ков (в 15‑й день 1‑го месяца еврей­ского кален­даря), празд­ник жатвы первых плодов (через пять­де­сят дней после Пасхи; также «празд­ник седмиц») и празд­ник соби­ра­ния плодов (в конце года). В эти три празд­ника должен являться весь муж­ской пол твой пред лице Вла­дыки, Гос­пода твоего (Исх. 23:17). Празд­ник седмиц, к кото­рому вос­хо­дит Святая Пяти­де­сят­ница, пер­во­на­чально отме­чался через семь недель после начала жатвы (Втор. 16:9: Начи­най счи­тать семь седмиц с того вре­мени, как появится серп на жатве), затем семь недель стали отсчи­ты­вать от Пасхи. Опре­де­ле­ние точ­ного дня празд­ника вызы­вало раз­но­гла­сия среди иудеев: так, сад­ду­кеи отсчи­ты­вали семь недель от первой суб­боты после пер­вого дня Пасхи (при этом празд­ник всегда при­хо­дился на первый день после суб­боты); фари­сеи счи­тали, что под «суб­бо­той» под­ра­зу­ме­ва­ется первый день Пасхи, т. е. 15 нисана, и отсчи­ты­вали семь недель от сле­ду­ю­щего дня — 16 нисана. В I в. по Рож­де­стве Хри­сто­вом пози­ция фари­сеев воз­об­ла­дала. Во II в. по Рож­де­стве Хри­сто­вом с празд­ни­ком седмиц в иуда­изме стало соеди­няться вос­по­ми­на­ние обнов­ле­ния Завета на Синай­ской горе через пять­де­сят дней по выходе евреев из Египта. Эта ассо­ци­а­ция, воз­можно из иудей­ских источ­ни­ков, была известна цер­ков­ным писа­те­лям (напри­мер, бла­жен­ному Иеро­ниму, бла­жен­ному Авгу­стину[1]). В рав­ви­ни­сти­че­ской лите­ра­туре празд­ник носит назва­ния «седмиц», «завер­ша­ю­щего собра­ния», «завер­ша­ю­щего собра­ния Пасхи». Термин «Пяти­де­сят­ница» в иуда­изме не встре­ча­ется, но изве­стен по памят­ни­кам элли­ни­сти­че­ского иуда­изма (2Мак. 12:32; Тов. 2:1; несколько раз упо­ми­на­ется в книге Иосифа Флавия «Иудей­ские древ­но­сти»). В позд­нем иудей­ском бого­слу­же­нии тра­ди­ци­онно исполь­зу­ются, в част­но­сти, чтения: Исх. 19 и 20 (о даро­ва­нии закона на горе Синай), Чис. 28:26—31 (здесь отра­жа­ется древ­нее зна­че­ние этого дня как празд­ника жатвы)[2]. В сирий­ском Лек­ци­о­на­рии по руко­писи Бри­тан­ской биб­лио­теки из фонда Additional (Add. 14528) в числе чтений на Пяти­де­сят­ницу ука­зы­ва­ется Исх. 19:1 — 20:17 (воз­можно, это гово­рит о вли­я­нии прак­тики иудей­ского бого­слу­же­ния).

Свя­щен­ное собы­тие, вос­по­ми­на­нию кото­рого посвя­щена служба Святой Пяти­де­сят­ницы, — соше­ствие на апо­сто­лов Свя­того Духа — опи­сано во 2‑й главе книги Деяний Апо­столь­ских. Во время Своей жизни на земле Спа­си­тель неод­но­кратно пред­ска­зы­вал уче­ни­кам при­ше­ствие Уте­ши­теля, Духа Истины, Кото­рый обли­чит мир о грехе, о Правде и о Суде, наста­вит апо­сто­лов на всякую истину и про­сла­вит Христа (см.: Ин. 16:7–14). Перед Воз­не­се­нием Спа­си­тель повто­рил апо­сто­лам Свое обе­ща­ние послать Уте­ши­теля: вы при­мете Силу, когда сойдет на вас Дух Святый (Деян. 1:8). После Воз­не­се­ния уче­ники Хри­стовы пре­бы­вали в молитве, часто соби­ра­ясь вместе. В их число вхо­дили не только один­на­дцать апо­сто­лов и избран­ный на место Иуды Иска­ри­от­ского апо­стол Матфий, но и другие уче­ники: в Дея­ниях упо­ми­на­ется, что на одном из собра­ний при­сут­ство­вало около ста два­дцати чело­век (Деян. 1:16). Среди них были также слу­жив­шие Спа­си­телю жен­щины, Пре­свя­тая Бого­ро­дица и братья Спа­си­теля. На упо­мя­ну­том собра­нии был сопри­чис­лен к апо­сто­лам Матфий.

В деся­тый день по Воз­не­се­нии Гос­пода Иисуса Христа, при наступ­ле­нии дня Пяти­де­сят­ницы, апо­столы пре­бы­вали в сов­мест­ной молитве. Вне­запно послы­шался шум, и появи­лись раз­де­ля­ю­щи­еся огнен­ные языки, кото­рые почили на каждом из них. Апо­столы испол­ни­лись Свя­того Духа и стали гово­рить иными язы­ками (Деян. 2:4). Можно пола­гать, что дар Свя­того Духа полу­чили не только две­на­дцать апо­сто­лов, но и другие уче­ники и Пре­свя­тая Бого­ро­дица (так, напри­мер, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в Бесе­дах на Деяния пишет, что Святой Дух «сошел и на все сто два­дцать чело­век»[3]). В момент снис­хож­де­ния огнен­ных языков апо­столы нахо­ди­лись в доме — видимо, в той же гор­нице на горе Сион­ской, кото­рая упо­мя­нута выше в книге Деяний (1:13) (как неко­то­рые пола­гают, в этой же гор­нице имела место и Тайная Вечеря). Полу­чив бла­го­дать Свя­того Духа, уче­ники стали гово­рить на разных языках, так что, когда они вышли из дома и стали обра­щаться к людям с дерз­но­вен­ной про­по­ве­дью, пред­ста­ви­тели раз­лич­ных наро­дов (а в эти празд­нич­ные дни в Иеру­са­лиме было мно­же­ство палом­ни­ков из разных стран) могли слы­шать свою родную речь. Иные же (видимо, не зна­ю­щие других языков, кроме ара­мей­ского) насме­ха­лись над ними и гово­рили, что они напи­лись вина. Время дня, в кото­рое было схож­де­ние Свя­того Духа, можно опре­де­лить по словам апо­стола Петра, кото­рый, отве­чая на подо­зре­ния о пьян­стве, гово­рил: они не пьяны, как вы дума­ете, ибо теперь третий час дня (по совре­мен­ному счету девять часов утра).

День схож­де­ния Свя­того Духа стал под­лин­ным днем рож­де­ния Хри­сто­вой Церкви: в этот день апо­столы впер­вые отбро­сили опа­се­ния перед иудей­скими ста­рей­ши­нами и пер­во­свя­щен­ни­ками и вышли на про­по­ведь Рас­пя­того и Вос­крес­шего Спа­си­теля мира. Согласно книге Деяний, в первый же день этой дерз­но­вен­ной про­по­веди около трех тысяч чело­век при­няли Кре­ще­ние во имя Иисуса Христа (Деян. 2:41). С этого дня Цер­ковь Хри­стова непре­рывно росла и утвер­жда­лась, в первую оче­редь укреп­ля­е­мая бла­го­да­тью Свя­того Духа. Учение Церкви о Христе при­об­рело проч­ное бла­го­дат­ное осно­ва­ние, по словам Спа­си­теля: Уте­ши­тель же, Дух Святый, Кото­рого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напом­нит вам все, что Я гово­рил вам (Ин. 14:26).

Празд­ник Пяти­де­сят­ницы высоко чтился апо­сто­лами и дру­гими уче­ни­ками, но скорее как празд­ник иудей­ский, празд­ник жатвы. Апо­стол Павел во время своих путе­ше­ствий не забы­вал о празд­нике и ста­рался быть в Иеру­са­лиме в этот день (Деян. 20:16; 1Кор. 16:8; неко­то­рые цер­ков­ные писа­тели — свя­ти­тель Епи­фа­ний Кипр­ский, бла­жен­ный Авгу­стин — видели здесь ука­за­ние на хри­сти­ан­ское празд­но­ва­ние Пяти­де­сят­ницы).

В хри­сти­ан­ских источ­ни­ках до IV в. термин «Пяти­де­сят­ница» обычно упо­треб­ля­ется в одном из двух зна­че­ний — 50-днев­ного празд­нич­ного пери­ода после Пасхи или празд­ника послед­него дня этого пери­ода. К сожа­ле­нию, под­лин­ность многих источ­ни­ков с такими ука­за­ни­ями сомни­тельна; несо­мнен­ных сви­де­тельств о празд­но­ва­нии Пяти­де­сят­ницы в древ­ней Церкви насчи­ты­ва­ется не так много. Так, в сочи­не­нии «Вопросы и ответы о Церкви» Псевдо-Иустина есть цитата из неиз­вест­ного тво­ре­ния цер­ков­ного автора II в. бла­жен­ного Иринея Лион­ского: «От времен апо­сто­лов ведет начало этот обычай [непре­кло­не­ния колен в день вос­крес­ный], как гово­рит бла­жен­ный Ириней, муче­ник и епи­скоп Лион­ский, в книге о Пасхе, где он упо­ми­нает также о Пяти­де­сят­нице, в кото­рую не пре­кло­няем колен, так как она одного зна­че­ния с днем вос­крес­ным»[4]. Под­лин­ность цитаты спра­вед­ливо под­вер­га­ется сомне­ниям, в част­но­сти, по при­чине неяс­но­сти ее окон­ча­ния (при­над­ле­жат ли епи­скопу Лион­скому слова об оди­на­ко­вом зна­че­нии Пяти­де­сят­ницы и вос­крес­ного дня). К числу несо­мнен­ных сви­де­тельств о суще­ство­ва­нии Пяти­де­сят­ницы (и как пери­ода, и как дня) в Африке и Кеса­рии можно отне­сти упо­ми­на­ния ее Тер­тул­ли­а­ном (ум. ок. 211 г.): «Каждый язы­че­ский празд­ник имеет для себя один день в году; а у тебя вос­кре­се­ние воз­об­нов­ля­ется чрез каждые семь дней; собери все язы­че­ские празд­ники, рас­по­ложи их подряд, и они не в состо­я­нии будут напол­нить Пяти­де­сят­ницу» («Об идо­ло­слу­же­нии»)[5]. «Весьма зна­чи­тель­ный про­ме­жу­ток вре­мени для совер­ше­ния Кре­ще­ния пред­став­ляет Пяти­де­сят­ница, когда и Вос­крес­ший Гос­подь обра­щался среди уче­ни­ков, и бла­го­дать Духа Свя­того была дана, и про­си­яла надежда на Второе При­ше­ствие Гос­пода; ибо тогда, по Воз­не­се­нии Его на небо, Ангелы ска­зали апо­сто­лам, что Он таким же обра­зом придет, как взошел на небо, именно [придет] в Пяти­де­сят­ницу» («О кре­ще­нии», гл. 19)[6]. В другом месте, говоря о недоз­во­ли­тель­но­сти поста и коле­но­пре­кло­не­ния в вос­крес­ный день, Тер­тул­лиан при­бав­ляет: «Тою же льго­тою мы поль­зу­емся от Пасхи до Пяти­де­сят­ницы» («О венце воина»)[7]; «Пять­де­сят дней» от Пасхи «мы про­во­дим во всяком лико­ва­нии» («О постах», гл. 14)[8]. Если во всех этих цита­тах под Пяти­де­сят­ни­цей под­ра­зу­ме­ва­ется период в пять­де­сят дней, то в одном месте Тер­тул­лиан гово­рит о Пяти­де­сят­нице как об опре­де­лен­ном празд­нике: «Пяти­де­сят­ница, кото­рая есть соб­ственно день празд­нич­ный» («О кре­ще­нии», гл. 19). Ориген (ум. в 254 г.) в своем сочи­не­нии «Против Цельса» (гл. 8) гово­рит: «Если кто воз­ра­зит, что и у нас дела­ется нечто подоб­ное вдень Гос­по­день [вос­кре­се­нье], пят­ницу, Пасху и Пяти­де­сят­ницу, то можно отве­тить, что совер­шен­ный хри­сти­а­нин, пре­бы­вая сло­вами, делами, мыс­лями со Словом, Богом по при­роде, всегда живет в вос­кре­се­нье, всегда про­во­дит вос­кре­се­нья»[9]. Пяти­де­сят­ница упо­ми­на­ется также в памят­нике II в. «Деяния Павла» (напи­саны в Малой Азии). Евсе­вий Кеса­рий­ский (ум. в 340) в своем сочи­не­нии «Жизнь Кон­стан­тина» (кн. 4, гл. 64) назы­вает Пяти­де­сят­ницу «вели­ким празд­ни­ком» и «празд­ни­ков празд­ни­ком»[10]. Стоит заме­тить, что в боль­шин­стве слу­чаев упо­ми­на­ния Пяти­де­сят­ницы име­ется в виду период после Пасхи, а не празд­нич­ный послед­ний день этого пери­ода. Воз­можно, в тот период празд­ник не имел еще зна­че­ния одного из важ­ней­ших празд­ни­ков хри­сти­ан­ского кален­даря (ср. цитату из бла­жен­ного Иринея: «…одного зна­че­ния с днем вос­крес­ным»).

При­ме­ча­тельно, что в извест­ных сирий­ских памят­ни­ках IIIIV вв. (сирий­ская «Дидас­ка­лия», тво­ре­ния Ефрема Сирина) не упо­ми­на­ется этот празд­ник, несмотря на то что в них подробно опи­саны пас­халь­ные тор­же­ства. Видимо, можно гово­рить о том, что Пяти­де­сят­ница в Сирии не празд­но­ва­лась вплоть до IV в., когда этот празд­ник был введен под вли­я­нием тра­ди­ций, при­шед­ших с запада. Можно ска­зать опре­де­ленно, что в неко­то­рых мест­но­стях — в Африке, Алек­сан­дрии, Кеса­рии — Пяти­де­сят­ница была известна (по сви­де­тель­ствам Тер­тул­ли­ана и Ори­гена). О суще­ство­ва­нии празд­ника Пяти­де­сят­ницы в Малой Азии сви­де­тель­ствуют «Деяния Павла» (можно заме­тить, что из этой же обла­сти про­ис­хо­дит и вызы­ва­ю­щее сомне­ние сви­де­тель­ство бла­жен­ного Иринея Лион­ского)[11].

Исто­рия Пяти­де­сят­ницы в первые века свя­зана также с исто­рией празд­ника Воз­не­се­ния. Неко­то­рые древ­ние памят­ники сви­де­тель­ствуют о том, что память Воз­не­се­ния Гос­подня празд­но­ва­лась (по край­ней мере, в неко­то­рых обла­стях) не в 40‑й, а в 50‑й день после Пасхи. В 9‑м каноне сирий­ского памят­ника III в. «Дидас­ка­лия» (напи­сан­ного в Эдессе) гово­рится, что апо­столы совер­шали празд­но­ва­ние Воз­не­се­ния «в заклю­че­ние пяти­де­сяти дней после Вос­кре­се­ния»[12]. Согласно опи­са­нию палом­ни­че­ства в Иеру­са­лим Эгерии (или Этерии)[13], памят­нику иеру­са­лим­ского бого­слу­же­ния конца IV в., во время празд­нич­ного бого­слу­же­ния в день Пяти­де­сят­ницы чита­ются места из Еван­ге­лия и Деяний Апо­столь­ских, где повест­ву­ется о Воз­не­се­нии Гос­пода (в 40‑й день в опи­са­нии палом­ни­че­ства упо­мя­нуто тор­же­ствен­ное бого­слу­же­ние, но ни слова не ска­зано, что оно посвя­щено Воз­не­се­нию: оно назы­ва­ется «соро­ка­д­не­вием»)[14]. Основ­ной акцент в службе Пяти­де­сят­ницы дела­ется все же на собы­тии соше­ствия Свя­того Духа. В иеру­са­лим­ских Лек­ци­о­на­риях V и VII вв., дошед­ших до нас в армян­ском и гру­зин­ском пере­во­дах, ука­зана оста­новка бого­слу­жеб­ной про­цес­сии на месте Воз­не­се­ния (хотя чтения о Воз­не­се­нии не при­во­дятся).

С IV в. празд­ник Пяти­де­сят­ницы опре­де­ленно ста­но­вится обще­рас­про­стра­нен­ным и при­об­ре­тает боль­шую тор­же­ствен­ность. Сохра­ни­лось мно­же­ство про­по­ве­дей на Пяти­де­сят­ницу, напи­сан­ных восточ­ными и запад­ными отцами и цер­ков­ными писа­те­лями, напри­мер, бла­жен­ным Авгу­сти­ном, свя­ти­те­лем Иоан­ном Зла­то­устом и Гри­го­рием Бого­сло­вом[15]. Несколько позже пес­но­творцы начи­нают состав­лять гимны в честь этого празд­ника; можно отме­тить сочи­нен­ный в VI в. пре­по­доб­ным Рома­ном Слад­ко­пев­цем кондак Пяти­де­сят­ницы, состо­я­щий из про­и­мия и две­на­дцати икосов[16].

Апо­столь­ские Поста­нов­ле­ния, состав­лен­ные в Антио­хии ок. 380 г., ука­зы­вают: «Отпразд­но­вав Пяти­де­сят­ницу, празд­нуйте одну сед­мицу, а после нее одну сед­мицу пости­тесь» (кн. 5, гл. 20), в другой книге рабам в Пяти­де­сят­ницу воз­бра­ня­ется рабо­тать, «потому что тогда пришел Дух Святой, даро­ван­ный уве­ро­вав­шим во Христа» (кн. 8, гл. ЗЗ)[17]. Празд­нич­ная неделя после Пяти­де­сят­ницы, хотя и не явля­ется фор­маль­ным «попраздн­ством», но гово­рит о рас­про­стра­не­нии тор­же­ствен­но­сти празд­ника на всю неделю; этот обычай не был везде рас­про­стра­нен — в Иеру­са­лиме IV в. на сле­ду­ю­щий день после Пяти­де­сят­ницы начи­нался пост.

От IV в. дошло и подроб­ное опи­са­ние бого­слу­же­ния празд­ника в Иеру­са­лиме. Это опи­са­ние при­ве­дено в уже упо­ми­нав­шемся «Палом­ни­че­стве Эгерии». Празд­ник Пяти­де­сят­ницы в Иеру­са­лиме того вре­мени был одним из самых тор­же­ствен­ных дней цер­ков­ного кален­даря. Как заме­чает палом­ница в своих пись­мах, «день Пяти­де­сят­ницы… — это день осо­бого усилия и утом­ле­ния для всех людей»[18]. В этот день рас­кры­ва­ются в полной мере харак­тер­ные черты осо­бого чина иеру­са­лим­ского бого­слу­же­ния, обу­слов­лен­ные уни­каль­ным поло­же­нием Иеру­са­лима: дан­ному чину были свой­ственны раз­лич­ные про­цес­сии во время служб или между ними, совер­ше­ние бого­слу­же­ний в разных храмах, вос­по­ми­на­ние тех или иных собы­тий по воз­мож­но­сти на месте, где они про­ис­хо­дили. Такое бого­слу­же­ние обо­зна­ча­ется тер­ми­ном «ста­ци­о­наль­ное» (от латин­ского слова «statio» — сто­я­ние, оста­новка, т. е. бого­слу­же­ние с оста­нов­ками). Согласно опи­са­нию Эгерии, празд­нич­ное бого­слу­же­ние Пяти­де­сят­ницы состо­яло из ноч­ного бдения, Литур­гии и днев­ного собра­ния. Бдение совер­ша­лось в храме Вос­кре­се­ния[19], Литур­гия — в Мар­ти­ри­уме (службу там совер­шали поскору и закан­чи­вали до девяти часов утра), затем все шли на Сион­скую гору, там чита­лись Деяния Апо­сто­лов и совер­ша­лась Литур­гия. Из Деяний чита­лось место о соше­ствии Свя­того Духа на апо­сто­лов. В про­по­веди, сле­ду­ю­щей за чте­нием, свя­щен­ники объ­яс­няли народу, что собы­тие про­изо­шло на том самом месте, где они нахо­дятся (Сион­ская цер­ковь была постро­ена в IV в. на месте дома, где жили апо­столы)[20]. Перед отпу­стом архи­ди­а­кон при­зы­вал моля­щихся к готов­но­сти собраться снова в пол­день на месте Воз­не­се­ния Гос­подня — на Имво­моне (гора Елеон). После обеда моля­щи­еся под­ни­ма­лись на Елеон, там на месте Воз­не­се­ния пелись гимны и анти­фоны и чита­лось сна­чала Еван­ге­лие, затем Деяния Апо­столь­ские, где повест­ву­ется о Воз­не­се­нии; в конце бого­слу­же­ния бла­го­слов­ля­лись огла­шен­ные и верные. Затем уже в девя­том часу дня (т. е. в три часа после полу­дня) все шли в цер­ковь на Елеоне (в кото­рой рас­по­ло­жена пещера, где Гос­подь учил апо­сто­лов), там совер­ша­лась вечерня. После вечерни все с пением гимнов и анти­фо­нов спус­ка­лись к Мар­ти­ри­уму, где сна­чала совер­ша­лось крат­кое бого­слу­же­ние с бла­го­сло­ве­нием огла­шен­ных и верных, затем то же — в храме Вос­кре­се­ния и у Креста. После «весь хри­сти­ан­ский народ, без исклю­че­ния, с пением гимнов ведет епи­скопа на Сион», где также совер­ша­ется служба с пением гимнов и анти­фо­нов и чте­нием Писа­ния. На этом бого­слу­жеб­ные труды Пяти­де­сят­ницы завер­ша­лись и моля­щи­еся могли вер­нуться домой (уже после полу­ночи). Как видно из этого кон­спек­тив­ного изло­же­ния, бого­слу­же­ние Пяти­де­сят­ницы пред­став­ляло собой нема­лый молит­вен­ный подвиг, срав­ни­мый с подви­гами таких дней, как Вели­кая Пят­ница или Пасха. Без­условно, суще­ство­ва­ние в конце IV в. такого раз­ви­того бого­слу­же­ния в день Пяти­де­сят­ницы не могло не быть осно­вано на зна­чи­тель­ной исто­ри­че­ской тра­ди­ции и глу­бо­ком почи­та­нии празд­ника[21].

В армян­ском пере­воде иеру­са­лим­ского Лек­ци­о­на­рия (памят­ник отра­жает несколько более позд­нюю прак­тику V в.) нет таких подроб­но­стей, какие опи­саны у Эгерии, но он дает пред­став­ле­ние о том, что в целом служба совер­ша­лась по тому же чину. Сна­чала — собра­ние в Мар­ти­ри­уме (анти­фон: Пс. 142:10b; чтение: Деян. 2:1–21 — о соше­ствии Свя­того Духа), в девять часов утра моля­щи­еся пере­хо­дят на Сион. Во втором часу после полу­дня собра­ние на горе Елеон, а именно — на месте Воз­не­се­ния. После анти­фона и чтений (Апо­стол тот же, что и в Мар­ти­ри­уме, Еван­ге­лие: Ин. 16:5–14; эти чтения о Святом Духе заме­нили чтения о Воз­не­се­нии Гос­под­нем) совер­ша­ется трое­крат­ное коле­но­пре­кло­не­ние. Во время собра­ния на Сионе поется анти­фон: Пс. 142:10b и чита­ется Еван­ге­лие: Ин. 14:5–24[22].

От VII в. до нас дошел древ­ней­ший чин бого­слу­же­ния Пяти­де­сят­ницы. В иеру­са­лим­ском Лек­ци­о­на­рии по версии VIIVIII вв. (в гру­зин­ском пере­воде) опи­са­ние бого­слу­же­ния празд­ника начи­на­ется со службы в Собор­ной церкви (т. е. Мар­ти­ри­уме), где совер­ша­ется Литур­гия. В неко­то­рых руко­пи­сях опи­сы­ва­ется и вечерня, где ука­зы­ва­ется тро­парь 3‑го гласа «Виде­хом свет истин­ный» (в визан­тий­ской тра­ди­ции это пес­но­пе­ние 2‑го гласа) и про­ки­мен 5‑го гласа «Дух Твой благий наста­вит мя на землю праву» (Пс. 142:10b, со стихом Пс. 142:1). На Литур­гии поется тро­парь 6‑го (по неко­то­рым руко­пи­сям, 2‑го) гласа «Сын Твой воис­тину Тебя уми­ло­сти­вил», про­ки­мен 3‑го гласа «Послеши Духа Твоего, и сози­ждутся…» (Пс. 103:30–31, со стихом Пс. 103:1). Чтения: Притч. 14:27–15:4; Прем. 7:15–29, Ис. 63:14b-16a, Соф. 3:7–13, Деян. 2:1–21, 1Кор. 12:1–14, «Алли­луия» 5‑го гласа и Еван­ге­лие: Ин. 14:15–21. На умо­ве­ние рук поется тро­парь 4‑го гласа «Воз­несся в Цар­ство Твое, Гос­поди» (это изме­ня­е­мое пес­но­пе­ние Литур­гии апо­стола Иакова). В тре­тьем часу попо­лу­дни все под­ни­ма­ются на гору Елеон с пением псалма 147: «Похвали, Иеру­са­лиме, Гос­пода». На месте Воз­не­се­ния Гос­подня указан про­ки­мен 3‑го гласа «Не отвержи мене от лица Твоего» (Пс. 50:13), то же чтение Деяний, что и на Литур­гии, «Алли­луия» 5‑го гласа «Воз­несу Тя, Гос­поди Боже мой, Царю мой…» (Пс. 144:1–2; в этом алли­лу­и­а­рии можно видеть отго­ло­сок празд­но­ва­ния Воз­не­се­ния в пяти­де­ся­тый день по Пасхе) и Еван­ге­лие: Ин. 16:5–15, затем совер­ша­ется трое­крат­ное коле­но­пре­кло­не­ние. С места Воз­не­се­ния молит­вен­ное собра­ние спус­ка­ется вниз, в цер­ковь Вос­кре­се­ния, с пением псалма 64: «Тебе подо­бает песнь, Боже, в Сионе», в храме Вос­кре­се­ния про­ки­мен «Дух Твой благий» и Еван­ге­лие: Ин. 16:5–15 (по другой руко­писи: сна­чала идут в храм Вос­кре­се­ния с пением псалма 135 и при­пе­вом: «Виде­хом свет истин­ный», а из храма Вос­кре­се­ния — на Сион, с пением псалма 64)[23].

Бого­слу­же­ние в Кон­стан­ти­но­поле с VIII в. совер­ша­лось по так назы­ва­е­мому «пес­нен­ному после­до­ва­нию» (ᾀσματική ἀκολουθία). От IXX вв. и более позд­него вре­мени сохра­ни­лись списки Типи­кона Вели­кой церкви (церкви святой Софии в Кон­стан­ти­но­поле). Согласно этому Типи­кону, празд­но­ва­ние в день Пяти­де­сят­ницы бывает в Вели­кой церкви и в других храмах по местам. Устав, изло­жен­ный в Типи­коне, имеет празд­нич­ный харак­тер, что выра­жа­ется в отмене вечер­них и утрен­них изме­ня­е­мых анти­фо­нов (это бывает по Типи­кону только в празд­нич­ные дни), поются только три «малых» анти­фона и сразу «Гос­поди, воз­звах». После входа чита­ются три пари­мии — те же, что звучат на службе и в насто­я­щее время (Типи­кон Вели­кой церкви осно­вы­ва­ется на кон­стан­ти­но­поль­ской лек­ци­о­нар­ной системе, кото­рая была при­нята впо­след­ствии и в Сту­дий­ском и Иеру­са­лим­ском уста­вах); в конце вечерни трижды поется тро­парь празд­ника пев­цами на амвоне, со сти­хами 18-го псалма. После вечерни назна­ча­ется чтение Апо­стола вплоть до вре­мени совер­ше­ния пан­ни­хиды[24]. После пан­ни­хиды, воз­можно, пелся кондак празд­ника (хотя в Типи­коне это не ука­зано). Утреня совер­ша­ется на амвоне (что опять же гово­рит о тор­же­ствен­но­сти бого­слу­же­ния), семь изме­ня­е­мых анти­фо­нов утрени отме­ня­ются, и сразу после пер­вого (посто­ян­ного) анти­фона поется песнь про­рока Дани­ила (Дан. 3:57–88), к стихам псалма 50 при­пе­ва­ется тро­парь празд­ника, после утрени чита­ется слово Гри­го­рия Бого­слова на Пяти­де­сят­ницу Между утре­ней и Литур­гией пат­ри­арх совер­шает таин­ство Кре­ще­ния в бап­ти­сте­рии: совер­ше­ние таин­ства Кре­ще­ния в день Пяти­де­сят­ницы было древ­ней хри­сти­ан­ской тра­ди­цией, упо­ми­на­е­мой цер­ков­ными писа­те­лями первых веков (Тер­тул­лиан, свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов). После кре­ще­ния начи­на­ется Литур­гия: празд­нич­ные анти­фоны (те же, что при­няты и в насто­я­щее время; в Вели­кой церкви они заме­няли в день Пяти­де­сят­ницы все­днев­ные анти­фоны «Благо есть»). Вся служба на Литур­гии — празд­ника, чтения: Деян. 2:1–11 и Ин. 7:37–52, 8:12 (те же, что и в нынеш­ней службе). Попраздн­ства Пяти­де­сят­ницы в Типи­коне Вели­кой церкви нет, хотя в будние дни сле­ду­ю­щей за празд­ни­ком недели есть несколько особых вос­по­ми­на­ний, при­да­ю­щих сед­мице празд­нич­ный харак­тер: в поне­дель­ник память святых апо­сто­лов, в среду — Архан­ге­лов Миха­ила и Гав­ри­ила, в суб­боту — Бого­ро­дицы и Ее роди­те­лей Иоакима и Анны[25]. В Дрез­ден­ском списке Типи­кона Вели­кой церкви[26] при­во­дится заме­ча­ние, в кото­ром срав­ни­ва­ются прак­тики собор­ного и мона­ше­ского бого­слу­же­ния. Об утрене: «Подо­бает знать, что в Вели­кой церкви Еван­ге­лие не чита­ется, в мона­сты­рях же, если хочет насто­я­тель, чита­ется 9‑е утрен­нее Еван­ге­лие» (можно заме­тить, что в другие празд­ники Типи­кон Вели­кой церкви назна­чает утрен­нее Еван­ге­лие); и о Литур­гии: «В мона­стыре же Сту­дий­ском гово­рятся анти­фоны Литур­гии эти [Пс. 18, 19, 20], но эти анти­фоны поются только в Сту­дий­ском мона­стыре, тогда как Вели­кая цер­ковь и прочие — по обычаю», т. е. все­днев­ные анти­фоны «Благо есть», хотя другие списки Типи­кона ука­зы­вают именно празд­нич­ные анти­фоны[27]. На вечерне Пяти­де­сят­ницы в Типи­коне Вели­кой церкви нет коле­но­пре­клон­ных молитв.

В Сту­дий­ских Типи­ко­нах празд­но­ва­ние Пяти­де­сят­ницы уже имеет вполне совре­мен­ный вид: ему пред­ше­ствует все­лен­ская поми­наль­ная суб­бота, к поне­дель­нику при­уро­чи­ва­ется особое вос­по­ми­на­ние Свя­того Духа, и вся сед­мица состав­ляет попраздн­ство Пяти­де­сят­ницы, в суб­боту — отда­ние. Так, по Сту­дий­ско-Алек­си­ев­скому Типи­кону 1034 г. (сохра­нив­ше­муся в сла­вян­ском пере­воде — руко­писи 70‑х гг. XII в.: ГИМ. Сино­даль­ное собр., № 330)[28] все­нощ­ного бдения нет, как его не бывает вообще по Сту­дий­скому уставу На вечерне 1‑я кафизма «Блажен муж», на «Гос­поди, воз­звах» сти­хиры на 9 (как в любой вос­крес­ный день, но здесь сти­хиры только празд­нику). Вход и три пари­мии (такие же, как и в Типи­коне Вели­кой церкви и в нынеш­ней службе), на сти­ховне трижды поется сти­хира 7‑го гласа «Парак­лита имуще» (в нынеш­ней редак­ции «Уте­ши­теля имуще»), на «Слава, и ныне» — «Царю Небес­ный» (6‑й глас). Тро­парь празд­ника: «Бла­го­сло­вен еси, Христе Боже наш». На утрене поется только 1‑я кафизма, затем (после седальна празд­ника и чтения слова свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова) — «От юности моея», про­ки­мен и Еван­ге­лие празд­ника (поли­е­лей по этому Типи­кону не упо­треб­ля­ется). В каче­стве празд­нич­ного Еван­ге­лия исполь­зу­ется 9‑е вос­крес­ное Еван­ге­лие. В Сту­дий­ском уставе уста­нав­ли­ва­ется соот­вет­ствие недель после Пасхи опре­де­лен­ному гласу (по порядку), начи­ная с 1‑го гласа в неделю Анти­пасхи; это про­яв­ля­ется не только в пении соот­вет­ству­ю­щих пес­но­пе­ний Окто­иха, но и в том, что на рядо­вой глас могут быть состав­лены и неко­то­рые пес­но­пе­ния Триоди. Пяти­де­сят­ница соот­вет­ствует 7‑му гласу — так, на утрене поется канон 7‑го гласа (канон состав­лен в VIII в. пре­по­доб­ным Космой Маи­ум­ским; надо заме­тить, что на 7‑й глас празд­нич­ные каноны состав­ля­ются очень редко). Кроме этого канона, поется также канон 4‑го гласа, тво­ре­ние пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина. На хва­ли­тех сти­хиры 4‑го гласа «Пре­слав­ная днесь» (те же сти­хиры, что и в нынеш­ней службе, только о них заме­чено, что вторая и третья — подобны первой; строго говоря, эти сти­хиры не явля­ются подоб­нами, хотя в них есть много мет­ри­че­ских сов­па­де­ний), поются утрен­ние сти­хиры на сти­ховне, сла­во­сло­вие не поется (такое окон­ча­ние утрени по Сту­дий­ско-Алек­си­ев­скому Типи­кону бывает во все дни года, кроме Вели­кой Суб­боты, когда поется вели­кое сла­во­сло­вие). На Литур­гии поются празд­нич­ные анти­фоны и бывает вся служба (про­ки­мен, Апо­стол, алли­лу­и­а­рий, Еван­ге­лие и при­ча­стен) празд­ника. На вечерне — особое после­до­ва­ние с трое­крат­ным коле­но­пре­кло­не­нием и молит­вами.

Другие редак­ции Сту­дий­ского устава: Евер­ге­ти­дский Типи­кон конца XI в. (прак­тика рефор­ми­ро­ван­ного кон­стан­ти­но­поль­ского мона­ше­ства)[29], Мес­син­ский Типи­кон 1131 г. (южно-ита­лий­ская редак­ция)[30] — опи­сы­вают службу Пяти­де­сят­ницы в целом также, но с неко­то­рыми отли­чи­ями, обычно вызван­ными общими рас­хож­де­ни­ями бого­слу­жеб­ной прак­тики.

Все сту­дий­ские Типи­коны ука­зы­вают на утрене чтение слова свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова «Περί της εορτής βραχεία φιλοσοφήσωμεν» («О празд­нике крат­кая любо­мудр­ствуем»)[31].

В составе молит­во­сло­вий обыч­ного начала молитва «Царю Небес­ный» появ­ля­ется только в Типи­ко­нах и Часо­сло­вах XIV в.[32] В связи с этим в Типи­ко­нах появ­ля­ется запрет читать «Царю Небес­ный» в период от Пасхи до Пяти­де­сят­ницы.

Согласно Иеру­са­лим­скому уставу, повсе­местно сме­нив­шему Сту­дий­ский (в XIIXIII вв. в Гре­че­ских Церк­вах, в XIV в. у южных славян, в XIVXV вв. в Рус­ской Церкви) празд­нич­ный цикл Пяти­де­сят­ницы имеет такую же струк­туру, как и в Сту­дий­ском уставе: поми­но­ве­ние усоп­ших в суб­боту перед Пяти­де­сят­ни­цей, шесть дней попраздн­ства с отда­нием в сле­ду­ю­щую суб­боту. День празд­ника отме­ча­ется все­нощ­ным бде­нием, состо­я­щим из вели­кой вечерни с литией и утрени. По разным редак­циям Иеру­са­лим­ского устава поря­док празд­нич­ного бого­слу­же­ния не имеет суще­ствен­ных рас­хож­де­ний.

В Рус­ской Церкви зна­че­ние празд­ника посте­пенно изме­ни­лось, и его стали назы­вать празд­ни­ком Святой Троицы. Это также полу­чило отра­же­ние в ико­но­гра­фии празд­ника: празд­нич­ные ряды ико­но­стаса с XVI в. нередко вклю­чают икону Троицы на месте празд­ника Пяти­де­сят­ницы. Самая ранняя дошед­шая до нас икона Троицы в составе празд­нич­ного ряда может быть дати­ро­вана концом XV в. и про­ис­хо­дит из Тро­иц­кого собора Троице ‑Сер­ги­е­вой Лавры[33]. В неболь­шом ико­но­стасе начала XVI в. из собра­ния Н. Ханенко (Киев­ский музей рус­ского искус­ства) Троица поме­щена в конце ряда, перед Соше­ствием Свя­того Духа (налицо рас­пре­де­ле­ние данных икон по двум дням празд­ника — дню самого празд­ника и поне­дель­ника Свя­того Духа[34]. В визан­тий­ских и пост­ви­зан­тий­ских празд­нич­ных рядах такая ико­но­гра­фия празд­ника Пяти­де­сят­ницы неиз­вестна[35]. По Чинов­нику XVII в. Нов­го­род­ского Софий­ского собора, на утрене ста­вится сразу две иконы празд­ника на аналой: Святой Троицы и Соше­ствия Свя­того Духа[36].

На Руси все­нощ­ное бдение в день празд­ника не совер­ша­лось вплоть до сере­дины XVII в., но слу­жили раз­дельно — вечерню с литией и утреню. По Чинов­ни­кам XVII в., после вечерни моле­бен с кано­ном Троицы; перед утре­ней «полу­нощ­ница молеб­ном» (т. е. по чину обыч­ного молебна) с пением канона Троицы из Окто­иха (канон на полу­нощ­нице; упо­треб­ле­ние этого канона не свя­зано с вос­при­я­тием дня Пяти­де­сят­ницы как празд­ника в честь Троицы; и в другие Гос­под­ские празд­ники при сов­па­де­нии с вос­крес­ным днем поется тро­и­чен канон теку­щего гласа, несмотря на отмену вос­крес­ной службы — см., напри­мер, тро­и­чен канон в празд­ник Входа Гос­подня в Иеру­са­лим)[37], вместо тро­ич­ных тро­па­рей «Достойно есть» — сти­хира «Царю Небес­ный». Нов­го­род­ский Чинов­ник ука­зы­вает, что Литур­гия поется на правом кли­росе деме­ствен­ная, а на левом — строч­ная. Вечерня совер­ша­ется вскоре после отпу­ста Литур­гии, молитвы коле­но­пре­кло­не­ния читает мит­ро­по­лит, а осталь­ные свя­щен­ники читают их тайно. В поне­дель­ник Свя­того Духа мит­ро­по­лит (вместе с дру­гими архи­ере­ями и своими пев­чими дья­ками) едет совер­шать Литур­гию в Духов мона­стырь.

В неко­то­рых древ­ней­ших сла­вян­ских руко­пи­сях празд­ник Пяти­де­сят­ницы обо­зна­ча­ется словом «руса­лии» — хотя этот термин отно­сится в первую оче­редь к сла­вян­ским язы­че­ским тор­же­ствам, при­хо­дя­щимся при­мерно на время Пяти­де­сят­ницы (в этом случае термин ука­зы­вает лишь на время, а не на содер­жа­ние язы­че­ского празд­ника). Напри­мер, в меся­це­слове «Сав­ви­ной книги» (крат­кое Еван­ге­лие-апра­кос XI в. — РГАДА. Ф. 381 — собр. Сино­даль­ной тип., № 14) 16 ноября ссылка на Еван­ге­лие от Матфея изло­жена сле­ду­ю­щим обра­зом: «П[и]сан[о] въ 5 суб[боту] по руса­ли­яхъ».

Издавна в Церкви принят обычай укра­шать храмы в день Пяти­де­сят­ницы зеле­нью. Об этом упо­ми­нает уже свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в своей второй гомилии на Пяти­де­сят­ницу[38]. В рус­ских Чинов­ни­ках XVII в. на празд­ник Пяти­де­сят­ницы полы храмов ука­зано засти­лать травой и вет­ками. Так посту­пали также в празд­ники Пре­об­ра­же­ния и Успе­ния. После празд­ника Пяти­де­сят­ницы трава оста­ва­лась в церкви до втор­ника, когда ее и уби­рали.

Молитвы коле­но­пре­кло­не­ния на вечерне Пяти­де­сят­ницы

Молитвы коле­но­пре­кло­не­ния иногда при­пи­сы­ва­ются свя­ти­телю Васи­лию Вели­кому. Так, визан­тий­ский кано­нист XIV в. Матфей Вла­старь пишет: «Потому Васи­лий Вели­кий, как вели­кий бого­слов, соста­вив молитвы о снис­хож­де­нии Свя­того Духа, уста­но­вил, чтобы народ стоял на коле­нях с чув­ством бла­го­го­ве­ния, сви­де­тель­ствуя тем о Боже­ствен­ной власти Духа»[39]; в сочи­не­нии «О служ­бах Вели­кой церкви и дворца Кон­стан­ти­но­поля» («De officiis magnae ecclesiae et aulae Constantinopolitane», cap. XIV), при­пи­сы­ва­е­мом визан­тий­скому писа­телю первой поло­вины XV века Геор­гию Кодину, гово­рится: «В празд­ник Свя­того Духа импе­ра­тор при­хо­дит во святую Софию и слу­шает молитвы Васи­лия Вели­кого»[40], В гре­че­ских руко­пи­сях молитвы коле­но­пре­кло­не­ния обычно не над­пи­сы­ва­ются именем свя­ти­теля, но такое над­пи­са­ние часто встре­ча­ется в гру­зин­ских руко­пи­сях[41].

Нынеш­няя служба вечерни Пяти­де­сят­ницы ука­зы­вает три коле­но­пре­кло­не­ния с чте­нием несколь­ких молитв на каждом из них. На 1‑м коле­но­пре­кло­не­нии чита­ются две молитвы (1‑я из них явля­ется соб­ственно молит­вой коле­но­пре­кло­не­ния, 2‑я же в рамках пес­нен­ного после­до­ва­ния была молит­вой 1‑го малого анти­фона); на 2‑м коле­но­пре­кло­не­нии две молитвы (2‑я — молитва 2‑го малого анти­фона; в совре­мен­ном Часо­слове эта молитва выпи­сана в конце 1‑й части вели­кого пове­че­рия); на 3‑м коле­но­пре­кло­не­нии в бого­слу­жеб­ных книгах выпи­сы­ва­ется три молитвы, хотя на самом деле их там четыре (2‑я — это молитва 3‑го малого анти­фона, до слов «Тебе еди­наго Истин­наго и Чело­ве­ко­любца Бога»; со слов «Твое бо яко воис­тину» — начи­на­ется 3‑я молитва коле­но­пре­кло­не­ния, кото­рая в рамках пес­нен­ной вечерни этого дня обычно исполь­зо­ва­лась вместе со сле­ду­ю­щей как молитва отпу­ста; 4‑я молитва — соб­ственно молитва отпу­ста кон­стан­ти­но­поль­ской пес­нен­ной вечерни, в совре­мен­ном Слу­жеб­нике это 7‑я све­тиль­нич­ная молитва). Как можно видеть, даже в нынеш­нем виде служба вечерни в день Пяти­де­сят­ницы несет на себе явный отпе­ча­ток кон­стан­ти­но­поль­ского пес­нен­ного после­до­ва­ния.

Коле­но­пре­клон­ные молитвы отсут­ствуют в Типи­коне Вели­кой церкви. В древ­ней­ших визан­тий­ских Евхо­ло­гиях набор молитв коле­но­пре­кло­не­ния неста­би­лен. В Евхо­ло­гии, хра­ня­щемся в собра­нии Бар­бе­рини (Апо­столь­ская биб­лио­тека Вати­кана), № 336 (VIII в.), поме­щены 1‑я и 2‑я молитвы, без при­бав­ле­ний в виде молитв малых анти­фо­нов пес­нен­ной вечерни. В каче­стве 3‑й молитвы поме­щена молитва 1‑го малого анти­фона кон­стан­ти­но­поль­ской вечерни. В Евхо­ло­гии X в. (РНБ. Собр. архиеп. Пор­фи­рия (Успен­ского), № 226) дана только 2‑я молитва коле­но­пре­кло­не­ния, без при­бав­ле­ний. Евхо­ло­гий биб­лио­теки Грот­та­фер­рат­ского мона­стыря Г. β. VII (Хв.) при­во­дит 1‑ю и 2‑ю молитвы (назы­вая их по ошибке 2‑й и 3‑й). Это может гово­рить о том, что сей чин (и молитвы) не кон­стан­ти­но­поль­ского, а пале­стин­ского про­ис­хож­де­ния (ср. ука­за­ния на коле­но­пре­кло­не­ние в памят­ни­ках древ­него иеру­са­лим­ского бого­слу­же­ния — армян­ском (V в.) и гру­зин­ском (VIIVIII вв.) пере­во­дах Иеру­са­лим­ского Лек­ци­о­на­рия). Небезын­те­ресны ука­за­ния сла­вян­ского гла­го­ли­че­ского Евхо­ло­гия XXI вв. (сла­вян­ская руко­пись № 37 биб­лио­теки Синай­ского мона­стыря: Sinait. slav. 37), кото­рый при­во­дит только молитвы коле­но­пре­кло­не­ния — 1‑ю, 3‑ю и 4‑ю, без каких-либо при­бав­ле­ний. Вечерня имеет харак­тер­ные черты мона­ше­ской бого­слу­жеб­ной прак­тики (фор­ми­ро­вав­шейся в Пале­стине) — отме­чено чтение «Спо­доби, Гос­поди», пение стихир на сти­ховне, «Ныне отпу­ща­еши»[42].

В более позд­нее время молитвы коле­но­пре­кло­не­ния были при­спо­соб­лены к прак­тике Вели­кой церкви. Этот обнов­лен­ный чин зафик­си­ро­ван в неко­то­рых Евхо­ло­гиях X в., напри­мер, в Евхо­ло­гии биб­лио­теки Синай­ского мона­стыря по гре­че­ской руко­писи № 956 (Sinait. gr. 956), в Евхо­ло­гии по руко­писи № 213 из собра­ния Куа­лена в Наци­о­наль­ной биб­лио­теке Фран­ции (Paris. Coislin. 213). В то же время воз­ни­кают другие вари­анты совер­ше­ния вечерни Пяти­де­сят­ницы, по кото­рым эле­менты пале­стин­ской бого­слу­жеб­ной прак­тики сме­ши­ва­ются с уста­вом пес­ней­ного после­до­ва­ния. В упо­мя­ну­том Евхо­ло­гии X в. (Paris. Coislin. 213) подробно изло­жен пес­нен­ный чин вечерни Пяти­де­сят­ницы, согласно кото­рому после про­кимна и екте­нии чита­лась 1‑я молитва коле­но­пре­кло­не­ния с при­со­еди­не­нием молитвы 1‑го малого анти­фона вечерни, затем екте­ния и 1‑й анти­фон, 2‑я молитва коле­но­пре­кло­не­ния с молит­вой 2‑го малого анти­фона вечерни, после этого снова екте­ния и 2‑й малый анти­фон, 3‑я молитва коле­но­пре­кло­не­ния и молитва 3‑го анти­фона, екте­ния «Испол­ним молитвы наша Гос­по­деви», затем чита­лась (без коле­но­пре­кло­не­ния) 4‑я молитва «Твое бо яко воис­тину» и молитва отпу­ста «Боже вели­кий и вышний» (обе молитвы в нынеш­нем после­до­ва­нии чита­ются на 3‑м коле­но­пре­кло­не­нии). Там же поме­щено раз­вер­ну­тое заме­ча­ние, согласно кото­рому данный чин прак­ти­ко­вался в Вели­кой Софий­ской церкви, тогда как в других местах прак­тика совер­ше­ния этой службы была иной: «И таким обра­зом совер­шает Божия Вели­кая цер­ковь после­до­ва­ние молитв коле­но­пре­кло­не­ния Пяти­де­сят­ницы, как напи­сано; прочие же — собор­ные, домаш­ние и мона­стыр­ские — одни по одному делают, а другие по-дру­гому: одни после про­кимна и екте­нии [гово­рят] вместе четыре молитвы, и также «Спо­доби, Гос­поди», сти­хиры «Ныне в зна­ме­ние всем» и прочее после­до­ва­ние; иные же после про­кимна [гово­рят] молитвы и в конце вечерни екте­нию; иные же после про­кимна и екте­нии [гово­рят] одну молитву и одну сти­хиру, и затем другую молитву и другую сти­хиру, и потом еще одну [молитву] и еще одну [сти­хиру]; иные же [гово­рят] три [молитвы] перед сти­хи­рами и 4‑ю после стихир, и также «Ныне отпу­ща­еши раба Твоего»; иные же — только три [молитвы], а 4‑ю не гово­рят»[43]. В этом заме­ча­нии упо­мя­нуты прак­ти­че­ски все вари­анты совер­ше­ния вечерни вдень Пяти­де­сят­ницы, извест­ные по руко­пи­сям визан­тий­ского Евхо­ло­гия, — они отра­жают про­цесс соеди­не­ния эле­мен­тов пале­стин­ской и кон­стан­ти­но­поль­ской прак­тики. Так, нынеш­ние сти­хиры на сти­ховне (3‑го гласа, «Ныне в зна­ме­ние всем») могли выпи­сы­ваться по одной вместо малых анти­фо­нов вечерни (гре­че­ская руко­пись X в. биб­лио­теки Синай­ского мона­стыря № 958 (Sinait. gr. 958)[44]; гре­че­ская руко­пись XII в. Вати­кан­ской биб­лио­теки № 1970 (Vatican, gr. 1970)[45]; то же в Кано­на­рии по гре­че­ской руко­писи биб­лио­теки Синай­ского мона­стыря № 150 (Sinait. gr. 150), иногда с при­пе­вами «Не отвержи мене от лица Твоего…» и «Воз­даждь ми радость спа­се­ния Твоего…» (гре­че­ская руко­пись 1153 г. биб­лио­теки Синай­ского мона­стыря № 973: Sinait. gr. 973[46]), иногда не заме­няя анти­фоны, но при­со­еди­ня­ясь к ним на «Слава, и ныне» (так в Мес­син­ском Типи­коне [сту­дий­ский Типи­кон южно­и­та­лий­ской редак­ции] 1131г.[47]). «Спо­доби, Гос­поди» в ряде руко­пи­сей ука­зы­ва­ется не между 2‑м и 3‑м коле­но­пре­кло­не­нием, как в нынеш­ней службе, а после про­чте­ния всех молитв (Sinait. gr. 966, XIII в.[48]; Кано­на­рий XXI вв. Sinait. gr. 150[49]) — обычно такой поря­док бывает, когда в службе есть эле­менты пес­нен­ного после­до­ва­ния — малые вечер­ние анти­фоны или их следы (сти­хиры вместо анти­фо­нов). «Спо­доби, Гос­поди» может ука­зы­ваться между молит­вами и при нали­чии следов пес­нен­ного после­до­ва­ния (как в Евхо­ло­гии по гре­че­ской руко­писи Вати­кан­ской биб­лио­теки № 1970: Vatican, gr. 1970). 4‑я молитва коле­но­пре­кло­не­ния («Твое бо есть яко воис­тину») и отпу­сти­тель­ная молитва вечерни, по другим Евхо­ло­гиям, могли при­со­еди­няться и как бы сли­ваться с молит­вами 3‑го коле­но­пре­кло­не­ния (соб­ственно, такая прак­тика зафик­си­ро­вана в нынеш­нем после­до­ва­нии), читаться при 4‑м (!) коле­но­пре­кло­не­нии (как в неко­то­рых гру­зин­ских Евхо­ло­гиях[50]), читаться тайно (так в сту­дий­ских Типи­ко­нах: Мес­син­ском и Геор­гия Мтац­мин­дели XI в.[51]) или вообще опус­каться (руко­пись 1409 г. мона­стыря св. Пан­те­лей­мона на Афоне, № 9: Athos. Pantel. 9[52]); в неко­то­рых руко­пи­сях отсут­ствует только молитва отпу­ста. Надо заме­тить, что обычай совер­шать эту вечерню по чину пес­нен­ного после­до­ва­ния или со смесью черт пес­нен­ного после­до­ва­ния и службы по мона­ше­скому чину зафик­си­ро­ван в ряде источ­ни­ков, для кото­рых харак­терна при­вер­жен­ность тра­ди­циям мона­ше­ского бого­слу­же­ния (см., напри­мер, Мес­син­ский Типи­кон[53]). В гру­зин­ских Евхо­ло­гиях пес­нен­ный чин вечерни Пяти­де­сят­ницы выпи­сы­ва­ется даже в руко­пи­сях начала XVIII в.[54]

В неко­то­рых Евхо­ло­гиях и Типи­ко­нах на вечерне назна­ча­ется чтение трех пари­мий, Апо­стола и Еван­ге­лия (или только пари­мий, или же только Еван­ге­лия). Набор пари­мий­ных чтений может быть раз­лич­ным[55].

Суще­ствует молитва Свя­тому Духу, при­пи­сы­ва­е­мая пат­ри­арху Кон­стан­ти­но­поль­скому Фило­фею (ум. в 1376). Начало молитвы: «Царю Небес­ный, Уте­ши­телю, Вла­дыко собез­на­чял­ныи, съприс­но­сущ­ныи и куп­но­сущ­ныи…». Она известна по сла­вян­ским руко­пи­сям и печат­ным изда­ниям: Слу­жеб­нику мит­ро­по­лита Кипри­ана (ГИМ. Сино­даль­ное собр., № 601, XIV в.[56]), сбор­нику XIVXV вв. из личной биб­лио­теки пре­по­доб­ного Кирилла Бело­зер­ского (РНБ. Собр. Кирилло-Бело­зер­ского мона­стыря № 12[57]), печат­ному Треб­нику 1639 года (л. 93) и другим. В сбор­нике пре­по­доб­ного Кирилла Бело­зер­ского молитва поме­ща­ется вместо молитвы «Боже вели­кий и вышний» во время 3‑го коле­но­пре­кло­не­ния. В Треб­нике, издан­ном в Киеве в 1646 г. мит­ро­по­ли­том Петром (Моги­лой), заме­чено, что данная молитва чита­ется перед молит­вой «Боже вели­кий и вышний» и что она есть во всех древ­них сла­вян­ских спис­ках. Чтение этой молитвы ука­зы­ва­ется и ста­ро­пе­чат­ными мос­ков­скими Типи­ко­нами XVII века. В рефор­ми­ро­ван­ном изда­нии Типи­кона 1682 г. ука­за­ния на молитву пат­ри­арха Фило­фея были исклю­чены.

Такова вкратце исто­рия одного из древ­ней­ших хри­сти­ан­ских празд­ни­ков — Святой Пяти­де­сят­ницы, и в наши дни отно­ся­ще­гося к важ­ней­шим празд­ни­кам годо­вого круга, срав­ни­мого по своему зна­че­нию с празд­ни­ками Рож­де­ства Хри­стова и Бого­яв­ле­ния.


При­ме­ча­ния:

[1] См.: Ска­бал­ла­но­вич М. Н. Пяти­де­сят­ница. (Хри­сти­ан­ские празд­ники. Кн. 5) Киев, 1916.С. 160.

[2] См.: Левин­ская И. А. Деяния апо­сто­лов. Главы 1—8. Исто­рико-фило­ло­ги­че­ский ком­мен­та­рий. М., 1999. С. 113–114; IdelsonA. Z. Jewish Liturgy and Its Developement. New York, 1995. P. 198–199.

[3] Свт. Иоанн Зла­то­уст. Беседы на Деяния Апостольские// Избран­ные тво­ре­ния. М., 1994. С. 43.

[4] Пре­об­ра­жен­ский П. А. Сочи­не­ния свя­того Иринея, епи­скопа Лион­ского, в рус­ском пере­воде. М., 1871. С. 695.

[5] Цит. по: Ска­бал­ла­но­вич М. Н. Тол­ко­вый Типи­кон. Объ­яс­ни­тель­ное изло­же­ние Типи­кона с исто­ри­че­ским вве­де­нием. Вып. 1. Киев, 1910. С. 138. Лат. текст: Tertullianus. De idololatria liber. Cap. XIV// Patrologiae cursus completus. Ser. Latina / Ed. J.-P. Migne. [Далее: PL — Ped.] T. 1. Paris, 1844. Col. 682b-683a.

[6] Цит. по: Там же. Лат. текст: Tertullianus. De baptismo. Cap. XIX // PL 1. Col. 1222a—1222b.

[7] Цит. по: Там же. Лат. текст: Tertullianus. De corona militis. Cap. III // PL 1. Col. 78c—80a.

[8] Цит. по: Там же. Лат. текст: Tertullianus. De jejuniis. Cap. XIV // PL 1. Col. 973a.

[9] Цит. по: Ска­бал­ла­но­вич M. H. Тол­ко­вый Типи­кон. Вып. 1. С. 126.

[10] Евсе­вий Памфил. Жизнь бла­жен­ного васи­левса Кон­стан­тина. М., 1998. С. 173.

[11] См.: Rouwhorst G. The Origins and Evolution of Early Christian Pentecost // Studia Patristica. Vol. 35. Oxford, 2001.

[12] Там же. P. 315–321.

[13] Палом­ница не назы­вает своего имени в тексте опи­са­ния своих стран­ствий; боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей отож­деств­ляют ее с Эге­рией (или Эте­рией), упо­ми­на­е­мой в письме к братии неким мона­хом Вале­рием в 650 г. (см.: Подвиж­ники бла­го­че­стия, про­цве­тав­шие на Синай­ской горе и в ее окрест­но­стях // К источ­нику воды живой. Письма палом­ницы IV века. М., 1994 [Далее: Письма палом­ницы IV века. — Ред.] С. 135).

[14] Письма палом­ницы IVвека. С. 214—215. Лат. текст: Éthérie. Journal de voyage/text lat., et trad, de Héléne Pétré. Paris, 1948. P. 246, 250 (Sources chrétiennes [Далее: SC. — Ped.] № 21).

[15] См.: Ваню­ков С. Обзор исто­рии празд­ника Пяти­де­сят­ницы // Бого­слов­ский сбор­ник. Вып. 11. М., 2003. С. 245–247.

[16] Grosdidier J. Romanos le Mélode. Hymnes. Vol. 5. Paris, 1981. P. 180—206 (SC № 283). Нынеш­няя служба Пяти­де­сят­ницы сохра­нила про­и­мий и 1‑й икос про­из­ве­де­ния Романа.

[17] Цит. по: Ваню­ков С. Указ. соч. С. 244–245.

[18] Письма палом­ницы IV века. С. 215.

[19] Храм Вос­кре­се­ния, Мар­ти­риум и Цер­ковь у Креста (как ее назы­вает Эгерия) явля­лись частями Бази­лики Гроба Гос­подня, постро­ен­ной в 335 г. импе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном (см.: Письма палом­ницы IV века. С. 141–142).

[20] См.: Левин­ская И. А. Указ. соч. С. 89.

[21] См.: Письма палом­ницы IV века. С. 215–216.

[22] RenouxA. Le Codex Arménien Jérusalem 121. Vol. 2. Tournhout, 1971. P. 338—345 (Patrologia Orientalis/Ed. F. Graffin. [Далее: PO. — Ред.] T. XXXVI. Fasc. 1. № 163).

[23] Tarchnischvili M. Le Grande Lectionnaire de l’Église de Jerusalem (VVIII siècles). T. 1. Édité. Louvain, 1959. P. 169–171. (Corpus Scriptorum Christianoaim Orientalium. [Далее: CSCO. — Peд.] Vol. 188; Scriptores Iberici, t. 9)/T. 1. Traduit. Louvain, 1959. P. 135–138. (CSCO. Vol. 189. Scriptores Iberici, t. 10); Кеке­лидзе К. С. Иеру­са­лим­ский кано­нарь VII в. Тифлис, 1912. С. 108—110.

[24] Παννυχίς (греч.) — крат­кая ночная служба, совер­ша­е­мая нака­нуне празд­ни­ков и в период Вели­кого поста.

[25] См.: Дмит­ри­ев­ский А. А. Опи­са­ние литур­ги­че­ских руко­пи­сей, хра­ня­щихся в биб­лио­те­ках Пра­во­слав­ного Востока. Т. 1. Киев, 1895. С. 147—150; Mateos J. Le Typicon de la Grande Église / Introd., texte critique, trad, et notes J. Mateos. Roma, 1963. T. 2. R 136—145 (Orientalia Christiana Analecta [Далее: ОСА. — Ред.], № 166).

[26] Руко­пись XI в. Дрез­ден­ской биб­лио­теки, №104, сильно постра­дала во время пожара в 1945 г. и даже счи­та­лась окон­ча­тельно погиб­шей (см.: Арранц М. Как моли­лись Богу древ­ние визан­тийцы. Ленин­град: ЛДА, 1979. С. 254, примеч. 44).

[27] Дмит­ри­ев­ский А. А. Древ­ней­шие пат­ри­ар­шие Типи­коны. Киев, 1907. С. 343.

[28] См.: Пент­ков­ский А. М. Типи­кон пат­ри­арха Алекия Сту­дита в Визан­тии и на Руси. М., 2001. С. 272–274.

[29] См.: Дмит­ри­ев­ский А. А. Опи­са­ние литур­ги­че­ских руко­пи­сей. T. 1. С. 593–600

[30] Arranz М. Le Typicon du Monastère du Saint-Sauveur à Messine. Roma, 1969. P. 276–285 (OCA № 185).

[31] Patrologiae cursus completas. Ser. Graeca / Ed. J.-P. Migne. [Далее: PG — Ред.] Paris, 1858. T. 36. Col. 428.

[32] Ска­бал­ла­но­вич M. H. Тол­ко­вый Типи­кон. Вып. 2. Киев, 1913. С. 18.

[33] Нико­ла­ева Т. В. Древ­не­рус­ская живо­пись Загор­ского музея. М. 1977. С. 31, 35, 94, 95.

[34] Alpatoff М. Der Tod in der altrussischen Kunst // Das Kunstblatt. Potsdam, 1927. Heft 1, Abb. S. 35.

[35] Соро­ка­тый В. M. Празд­нич­ный ряд рус­ского ико­но­стаса // Ико­но­стас. Про­ис­хож­де­ние — Раз­ви­тие — Сим­во­лика. М., 2000. С. 466—489.

[36] Голуб­цов А. П. Чинов­ник Нов­го­род­ского Софий­ского собора, с пре­ди­сло­вием, при­ме­ча­ни­ями и ука­за­те­лем. М., 1899. С. 226.

[37] Голуб­цов Л. П. Чинов­ник Мос­ков­ского Успен­ского собора и выходы пат­ри­арха Никона, с пре­ди­сло­вием и ука­за­те­лем. М., 1908. С. 103.

[38] PG. Т. 50. Col. 467.

[39] Фила­рет (Гуми­лев­ский), архиеп. Чер­ни­гов­ский. Исто­ри­че­ский обзор пес­но­пев­цев и пес­но­пе­ний Гре­че­ской Церкви. СПб., 1902. С. 107.

[40] Кеке­лидзе К.С. Литур­ги­че­ские гру­зин­ские памят­ники в оте­че­ствен­ных кни­го­хра­ни­ли­щах и их науч­ное зна­че­ние. Тифлис, 1908. С. 465. Кеке­лидзе по ошибке атри­бу­ти­рует эти слова, как и все сочи­не­ние, Матфею Вла­старю; см. также: Goar J. Euchologion sive rituale graecorum. Venetia, 1730. P. 605–606 // PG T. 157. Paris, 1866.

[41] Кеке­лидзе К. С. Там же. С. 36, 136, 188.

[42] Frček J. Euchologium Sinaiticum. Tournhout, 1983 (PO. T. 24. Fasc. 5. № 120).

[43] Дмит­ри­ев­ский А. А. Опи­са­ние литур­ги­че­ских руко­пи­сей. Т. 2. Киев, 1901. С. 1000–1001.

[44] Там же. С. 23–24.

[45] Arranz М. Les prières de la Gonyklisia ou de la Génuflexion du jour de la Pentecôte dans l’ancien Euchologe byzantine // Orientalia Christiana Periodica. Roma, 1982. № 48. P. 112–113.

[46] Дмит­ри­ев­ский A. A. Указ. соч. T. 2. С. 101.

[47] Arranz M. Le Typicon du Monastère du Saint-Sauveur à Messine. P. 281.

[48] Дмит­ри­ев­ский A. A. Указ. соч. T. 2. C. 216.

[49] Там же. С. 182–183.

[50] Кеке­лидзе К. С. Литур­ги­че­ские гру­зин­ские памят­ники. С. 136, 188, 209.

[51] Там же. С. 303.

[52] Дмит­ри­ев­ский А. А. Опи­са­ние литур­ги­че­ских руко­пи­сей. Т. 2. С. 401.

[53] Arranz M. Le Typicon du Monastère du Saint-Sauveur à Messine. P. 278–282.

[54] Кеке­лидзе К. С. Литур­ги­че­ские гру­зин­ские памят­ники. С. 136, 188, 209.

[55] Дмит­ри­ев­ский. Указ соч. T. 1. С. 182; Т. 2. С. 23, 216, 453, 650; Arranz М. Op. cit. Р. 282.

[56] Гор­ский А. В., Невоструев К. И. Опи­са­ние сла­вян­ских руко­пи­сей Мос­ков­ской Сино­даль­ной биб­лио­теки. Отд 3. Ч. 1. С. 17.

[57] Гор­ский А. В., Невоструев К. И. Опи­са­ние сла­вян­ских руко­пи­сей Мос­ков­ской Сино­даль­ной биб­лио­теки. Отд 3. Ч. 1. С. 17.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки