Стоит ли канонизировать глупость?

Марина Журин­ская

Оглав­ле­ние


Что такое глу­пость? Как она про­яв­ля­ется в совре­мен­ном мире в целом, и в отно­ше­нии к Пра­во­сла­вию в част­но­сти? Пораз­мыш­ляем в данной статье!

Что такое глу­пость?

Часто при поле­мике про­ис­хо­дит почти неза­мет­ная под­мена: вместо спора о сущ­но­стях ведется спор о словах. Но за сло­вами всегда кро­ются сущ­но­сти, просто слова спо­собны их мас­ки­ро­вать. И полу­ча­ется, что речь идет совсем о другом…

Когда-то в убогом кори­дор­чике Инсти­тута язы­ко­зна­ния встре­ти­лись двое коллег и пере­ки­ну­лись парой слов. Это была не науч­ная работа, а так, пред­ва­ри­тель­ные сооб­ра­же­ния (кото­рые, кстати, ни к чему не при­вели). Ниже­сле­ду­ю­щие выска­зы­ва­ния можно счи­тать про­дол­же­нием этих сооб­ра­же­ний, нося­щим столь же пред­ва­ри­тель­ный харак­тер.

В ходе того раз­го­вора на бегу собе­сед­ники усмот­рели, что в зна­че­ние слова «дурак» входит при­знак злобы. В самом деле, доб­рого, но неда­ле­кого чело­века дура­ком не назы­вают; в край­нем случае гово­рят, что он далеко не Эйн­штейн, и он сам с этим доб­ро­душно согла­ша­ется. Дурак же не только неумен, но и агрес­си­вен, само­до­во­лен, стре­мится навя­зы­вать свое мнение и не слу­шает ника­ких воз­ра­же­ний. Для него реша­ю­щий аргу­мент: «Я так не считаю» или «Я не согла­сен». И не может он взять в толк, что это не аргу­мент, а опи­са­ние его соб­ствен­ного состо­я­ния. Вся­кого, кто умнее его, он стре­мится уни­что­жить, и хорошо если морально.

Близка к этому при­скорб­ному состо­я­нию и «глу­пость», но отли­чия все-таки есть. Глупый чело­век даже не отри­цает, что он глуп, он этим скорее гор­дится и пла­менно обли­чает тех, кто этого каче­ства лишен. Девизы глупца: «Мы уни­вер­си­те­тов не кон­чали», «Мы люди про­стые». Это про­из­но­сится с гор­до­стью; кстати, глупец любит гово­рить если не от имени всего народа, то от имени зна­чи­тель­ной (и лучшей) его части. Дурак может быть весьма акти­вен, глупец прежде всего ленив — что назы­ва­ется, лень моз­гами поше­ве­лить. Свою идео­ло­гию он внед­ряет в основ­ном ради само­обо­роны, чтоб не при­ста­вали, не воз­ни­кали и не высо­вы­ва­лись.

Мас­ки­ровка

К сча­стью, «дурость» редко выдает себя за хри­сти­ан­скую доб­ро­де­тель. Лучшее, что гово­рят о ее носи­теле доб­ро­же­ла­тели и в первую оче­редь он сам, — это то, что он чело­век твер­дых взгля­дов и верен своим убеж­де­ниям, а также умеет за себя посто­ять. Ум дурак не при­знает, но высоко ценит хит­рость, оши­бочно при­ни­мая ее за муд­рость. Это очень похоже на то, как оккуль­тист, отвер­гая Цер­ковь и цер­ков­ные таин­ства, при­бе­гает к маги­че­ским риту­а­лам, суля­щим полный (как пишут в рекла­мах шар­ла­таны, 200-про­цент­ный) и быст­рый успех, пре­иму­ще­ственно мате­ри­аль­ного плана. Муд­ро­сти у дурака нет, а навыки хит­ро­сти при­об­ре­сти не так сложно. И хитрый дурак, неспо­соб­ный уви­деть муд­рость в других, счи­тает всех нехит­рых людей глу­пыми, с кото­рыми можно не счи­таться. И раз­во­ра­чи­вает свои хит­ро­сти у всех на виду, не подо­зре­вая о том, что все они шиты белыми нит­ками и в глазах окру­жа­ю­щих его отнюдь не укра­шают.

В даль­ней­шем мы поста­ра­емся оста­вить дура­ков в покое.

С «глу­по­стью» все гораздо хуже. Само­обо­рона глуп­цов дости­гает высо­чай­шего уровня дема­го­гии; глупцы могут даже про­воз­гла­шать себя свя­тыми, а глу­пость — един­ственно воз­мож­ной формой суще­ство­ва­ния. При этом глу­пость высту­пает под маской «про­стоты», но об этом позже.

А если без масок?

Сни­мать маски — работа кро­пот­ли­вая; ведь перед нами не одна замас­ки­ро­ван­ная глу­пость, но целый мас­ка­рад: глу­пость не так уж глупа, чтобы мас­ки­ро­вать только себя. Поэтому обра­тимся к тем свой­ствам чело­века, кото­рые глу­по­стью заве­домо не явля­ются, и начнем с полной ее про­ти­во­по­лож­но­сти, — с ума.

Отно­си­тельно ума суще­ствуют заблуж­де­ния, и рас­про­стра­няют их люди отнюдь не умные. Эти заблуж­де­ния уже при­вели к тому, что слово «умный» стало бран­ным. То и дело при­хо­дится слы­шать: «Больно умный», «Умные все стали» и тому подоб­ное. Кому выгодно рас­про­стра­нять такую точку зрения, в общем, понятно: если глу­пость ста­но­вится нормой, а умные люди вынуж­дены сты­диться своего ума и по мере воз­мож­но­сти его скры­вать, то глупцы про­цве­тают, а хит­рецы пре­красно овла­де­вают при­е­мами мани­пу­ля­ции обще­ством. В социо­ло­гии есть термин «оглуп­ле­ние» — это про­грамма, ори­ен­ти­ру­ю­щая обще­ство на пре­стиж­ность глу­по­сти и пагуб­ность ума. Весьма несложно пре­воз­но­сить глупые выска­зы­ва­ния как «самое оно», а умные под­вер­гать испе­пе­ля­ю­щей кри­тике. А склон­ность зада­вать про­стые вопросы уни­что­жа­ется на корню как про­яв­ле­ние враж­деб­ного «нам» (про­стой вопрос: кому?) духа.

Что же такое ум?

В хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гии ум — это врож­ден­ное свой­ство чело­века, данное ему Богом. Раз­мыш­ляя об этом, полезно в кото­рый раз обра­титься к притче о талан­тах (см. Мф.25:14-30). Разным людям Гос­подь дает разное коли­че­ство талан­тов (смело можно ска­зать: ума), но все обя­заны при­лежно тру­диться, умно­жая эти таланты. Вот и ум сле­дует раз­ви­вать — в том числе и для укреп­ле­ния в пол­ноте веры, о чем ясно гово­рит Писа­ние. В самом деле, если сле­дует любить Его всем умом (Мк.12:33), то понятно, что чем больше у нас ума, тем больше в нас вме­ща­ется любви Божией, запо­ве­дан­ной Хри­стом: воз­люби Гос­пода Бога твоего… всем разу­ме­нием твоим (Мф.22:37; Мк.12:30; Лк.10:27). И уж если Гос­подь отверз им (апо­сто­лам — М. Ж.) ум к ура­зу­ме­нию Писа­ний (Лк.24:45), то, значит, нужно, чтобы этот ум был. Апо­стол Павел, ука­зы­вая на путь духов­ный, гово­рит: пре­об­ра­зуй­тесь обнов­ле­нием ума (Рим.12:2), а вовсе не его забве­нием, и при­зы­вает молиться духом и умом (1Кор.14:15). Мы имеем ум Хри­стов, — утвер­ждает Апо­стол (1Кор.2:16), — и неужели же нам от ума отка­зы­ваться?

Может ли ум под­верг­нуться гре­хов­ной порче? Да, конечно, и еще как! Точно так же, как и любое другое свой­ство пад­шего чело­века. И точно так же он может про­све­щаться и освя­щаться Духом Божиим. Святой Иоанн Бого­слов пишет об уме, име­ю­щем муд­рость (см. Откр.17:9), и это под­во­дит нас к под­лин­ному гимну муд­ро­сти, кото­рый явля­ется основ­ным содер­жа­нием вет­хо­за­вет­ной книги Притч Соло­мона, кото­рую не слу­чайно читают на пари­миях Вели­ким постом.

Ум, муд­рость… и глу­пость

Соб­ственно говоря, обо всем, что нас сейчас инте­ре­сует, ска­зано уже в самом начале этой заме­ча­тель­ной книги, в первых семи ее стихах, отве­ча­ю­щих на вопрос, зачем вообще нужны притчи: …чтобы познать муд­рость… понять изре­че­ния разума; …про­стым дать смыш­ле­ность…; послу­шает мудрый — и умно­жит позна­ния, и разум­ный найдет мудрые советы; …глупцы только пре­зи­рают муд­рость и настав­ле­ние (Притч.1:2-7).

И далее: Пре­муд­рость… про­по­ве­дует: «доколе, невежды, будете любить неве­же­ство? …доколе глупцы будут нена­ви­деть знание? …упор­ство невежд убьет их, и бес­печ­ность глуп­цов погу­бит их» (Притч.1:20-32). Заме­тим, что бого­дух­но­вен­ный автор не отож­деств­ляет про­стоту и глу­пость.

Духов­ный, душе­спа­си­тель­ный смысл ума рас­кры­ва­ется во второй главе: если будешь при­зы­вать знание и взы­вать к разуму… то ура­зу­ме­ешь страх Гос­по­день и най­дешь позна­ние о Боге. Ибо Гос­подь дает муд­рость; из уст Его — знание и разум (Притч.2:3-6). Начи­ная с деся­того стиха объ­яс­ня­ется, что спа­сают муд­рость, знание, рас­су­ди­тель­ность, разум, а в главе тре­тьей и далее вос­пе­ва­ется муд­рость как оду­хо­тво­ре­ние разума.

Книгу Притч можно при­во­дить почти цели­ком, но огра­ни­чимся еще только одной цита­той: Научи­тесь, нера­зум­ные, бла­го­ра­зу­мию, и глупые — разуму (Притч.8:5).

Ум и обра­зо­ва­ние

Счи­та­ется, что ум дается обра­зо­ва­нием (не потому ли в словах «обра­зо­ван­ные больно стали» звучит еще более жгучее пре­зре­ние, нежели в случае с умом?), но это оче­ред­ная маска, потому что ум — от Бога, и обра­зо­ва­ние может его разве что раз­вить. Если может. А бывает, что чело­век увешан дипло­мами и даже уче­ными сте­пе­нями, но это не при­бав­ляет ему ни ума, ни душев­ной кра­соты, ни зре­ло­сти; воз­рас­тают только черст­вость и само­мне­ние.

Но ведь есть же люди умные и необ­ра­зо­ван­ные! Одна­жды вполне про­стая жен­щина захо­тела поде­литься со мной в цер­ков­ном дворе своей тайной: «Девушка, я смотрю, вы из обра­зо­ван­ных и службу знаете, можно я вас спрошу? Я вот думала-думала, почему на всякой службе Изра­иль поми­нают, и поняла, что Изра­иль — это все, кто в Бога верует. Я своим говорю, а они мне: дура ты!». Я заве­рила ее в том, что она вовсе не дура, воз­дер­жав­шись от харак­те­ри­стики обви­ни­тель­ниц. И очень пора­до­ва­лась — не за нее даже, а вообще за пре­крас­ный Божий мир.

У Дик­кенса встре­ча­ются пер­со­нажи совсем необ­ра­зо­ван­ные, но пора­жа­ю­щие своим умом, душев­ной щед­ро­стью, так­тич­но­стью, бла­го­род­ством. Самые извест­ные — это братья Чирибл из ран­него романа «При­клю­че­ния Нико­ласа Никльби» и супруги Боффин из позд­него «Нашего общего друга»; там же полу­ни­щая и боль­ная девочка «уга­ды­вает слово», то есть под­ни­ма­ется до высот муд­ро­сти. И все они бла­го­че­стивы и доб­ро­де­тельны. Ничего не поде­ла­ешь — в глу­би­нах чело­ве­че­ской муд­ро­сти ум нераз­рывно связан с бого­по­зна­нием. Разу­ме­ется, бывают люди умные и неве­ру­ю­щие… А может быть, это нам кажется, что они умные? А может, это им кажется, что они неве­ру­ю­щие? Мы при­вычно гово­рим, что только Гос­подь знает сердце чело­ве­че­ское — а не отно­сится ли это и к тому, что Он знает это сердце лучше того, в чьей груди оно бьется?

А в бого­по­зна­ние входит не только позна­ние того, что Бог все­мо­гущ, все­ве­дущ, дол­го­тер­пе­лив и мно­го­мило­стив, что в Нем кро­ется источ­ник вся­кого добра, пра­вед­но­сти, любви и свя­то­сти, но и позна­ние того, насколько Он во всех этих отно­ше­ниях (и во мно­же­стве других) отли­чен от чело­века. Только Он может пре­одо­леть Своей любо­вью и Своим могу­ще­ством раз­де­ля­ю­щую нас с Ним дистан­цию. Он может при­бли­зить нас к Себе. Мы своими силами вска­раб­каться к Нему не можем. Тем менее можем мы судить о Его поступ­ках и наме­ре­ниях. И под­лин­ная муд­рость начи­на­ется там, где чело­век это пони­мает.

А ведь мы сейчас массу вре­мени и усилий тратим на то, чтобы решить, кто спа­сется, а кто не спа­сется. Умно ли это? Ведь со всей опре­де­лен­но­стью можно ска­зать, что не спа­сется (сам, по своей про­грамме, сколь бы бла­го­че­стива она ни была) никто, а Бог спасет тех, кого захо­чет. Ему решать, а нам — молиться.

Про­стота

Допу­стим, вы смогли внятно изло­жить, что глу­пость — не доб­ро­де­тель, а порок, грех, пре­не­бре­же­ние даром Божиим, что она душе­вредна и оскор­би­тельна как для самого глупца, так и для окру­жа­ю­щих. Но что из того? Строй­ными рядами вос­стают уязв­лен­ные с криком: «А мы не за глу­пость, мы — за про­стоту».

Здесь мно­го­слой­ная маска почти что при­росла, и отди­рать ее непро­сто и мучи­тельно.

Про­стота — это цен­ней­шее каче­ство чело­века, если она дей­стви­тельно такова. Известно меткое выра­же­ние: «Где просто, там анге­лов сó сто». Но только мало кто заду­мы­ва­ется о том, где же просто, какова про­стота, к кото­рой сле­та­ются ангелы?

Навер­ное, все-таки просто — не там, где царило столь же, если не более извест­ное в свое время выра­же­ние «про­стой совет­ский чело­век». Про­стой-про­стой, можно ска­зать, одно­кле­точ­ный. Только анге­лов вокруг него что-то не наблю­да­лось: имелся в виду чело­век нерас­суж­да­ю­щий, очень мало осве­дом­лен­ный и не жела­ю­щий знать ничего, что могло бы потре­во­жить сонный покой его созна­ния. Оглуп­лен­ный до пре­дела, короче говоря. Конечно, в реаль­но­сти таких было немного, но боль­шин­ство ста­ра­лось под эту маску мимик­ри­ро­вать, потому что иначе — себе дороже. Ложь и лице­ме­рие порож­дают цинизм, это не новость. Поэтому и доселе в ходу страш­но­ва­тое выра­же­ние «а ты будь проще». Это гово­рится, напри­мер, девушке, не согла­ша­ю­щейся на без­за­кон­ное сожи­тель­ство. Это гово­рится тому, кто вопреки оче­вид­но­сти утвер­ждает, что ложь, воров­ство, жесто­кость не дово­дят до добра.

Истин­ная же про­стота прав­дива; она — это прежде всего сво­бода от лжи и хит­ро­сти. Кстати, это отра­жено в пого­ворке «Про­стота хуже воров­ства», причем име­ется в виду воров­ство в старом-пре­ста­ром смысле слова — ложь (мало кто заду­мы­ва­ется о род­стве слов «вор» и «врать»). Смысл пого­ворки в том, что с про­стым чело­ве­ком жить не очень удобно, потому что он гово­рит правду, а это не всех устра­и­вает; уж лучше бы лгал. А кто сказал, что с хри­сти­а­нами должно быть удобно тем, кто живет по зако­нам пад­шего мира?

Но какая-то правда в этой пого­ворке есть; про­стоте как тако­вой, кото­рая без­удержно и прямо стре­мится к истине, не хва­тает мило­сти, а между тем только их гар­мо­нич­ное соче­та­ние дает пра­вед­ность (см. Пс 84:11, где названы также правда и мир). Так что даже истин­ная про­стота не явля­ется конеч­ной целью духов­ного раз­ви­тия, а разве что его благой пред­по­сыл­кой, — и что же тогда ска­зать о про­стоте ложной, то есть о замас­ки­ро­ван­ной глу­по­сти!

А может ли наука быть про­стой?

Да, может, причем не только может, но и в опре­де­лен­ном смысле обя­зана. Науч­ная зако­но­мер­ность счи­та­ется точно выра­жен­ной тогда, когда она сфор­му­ли­ро­вана просто. Напри­мер, закон Архи­меда, лако­нич­ный, не зна­ю­щий исклю­че­ний, доступ­ный пони­ма­нию и запо­ми­на­ю­щийся на всю жизнь. (Увы, про­ве­ден­ный авто­ром бли­цо­прос пока­зал, что нынче моло­дежь с дипло­мами поз­во­ляет себе его забыть, равно как и прочую школь­ную пре­муд­рость. Это гораздо хуже, чем дис­ко­теки.) Да и эво­лю­ция науки — это очень часто путь к про­стоте. Гро­мозд­кими пра­ви­лами в свое время пола­га­лось гор­диться: вот как тща­тельно опи­сано! На после­ду­ю­щих этапах раз­ви­тия науки при­нято счи­тать, что такого рода пра­вило — и не пра­вило вовсе, а дока­за­тель­ство тео­ре­ти­че­ской несо­сто­я­тель­но­сти: если объект познан, то пра­вило должно быть крат­ким.

Необ­хо­дима ого­ворка: про­стота в науке откры­ва­ется тем, кто в этой науке сведущ, а не всем любо­пыт­ству­ю­щим тури­стам и экс­кур­сан­там. Наука оттого и наука, что ей науча­ются. Впро­чем, и про­стота веры откры­ва­ется при том же усло­вии.

Про­стые веру­ю­щие в ста­ро­дав­ние вре­мена

По этим вре­ме­нам, по этой про­стоте при­нято взды­хать: мол, опять-таки ака­де­миев не кон­чали, а верили крепко. И забы­ва­ется как-то, что кон­чали как мини­мум цер­ковно-при­ход­ские школы…

Мой отец пел мне песню нищих, кото­рую запом­нил с дет­ства, при­шед­ше­гося на начало ХХ века. К сожа­ле­нию, запом­нил не цели­ком, но ясно, что эта песня — про­дол­же­ние тра­ди­ции калик пере­хо­жих, извест­ных аж из былин. По содер­жа­нию — что-то вроде кате­хи­зиса; отме­тим, что этот кате­хи­зис при­вле­кал общий инте­рес и вни­ма­ние (иначе бы не пода­вали):

Ой вы, люди добрые, / Люди все хоро­шие / Вы ска­жите, почему / Две­на­дцать меся­цев в году, / Один­на­дцать апо­сто­лов, / Десять пра­вед­ни­ков (оче­видно, вет­хо­за­вет­ных — М. Ж.), / Девять чинов ангель­ских, / Столько же архан­гель­ских… / Три Лица у Троицы, / Две при­роды у Христа, / Один Бог, Гос­подь Саваоф, / Одна Божья бла­го­дать. / Не изво­лите ль подать.

Этот малень­кий пример может пока­зать, что про­стота в науке и про­стота веры не воз­ни­кают изна­чально, а явля­ются плодом раз­мыш­ле­ний, науче­ний и опыта. Тем самым про­стота — это не неве­же­ство и тем более не глу­пость. Вот еще один пример; его часто при­во­дил С. С. Аве­рин­цев, рас­суж­дая на ту же тему. В текстах былин, как и во всякой эпи­че­ской поэзии, есть мно­го­чис­лен­ные повторы. Так, каждый раз, когда герой входит в дом, гово­рится: «Он крест кладет по-писа­ному, поклон ведет по-уче­ному». Про­стое вроде бы дело — пере­кре­ститься и покло­ниться, но и оно тре­бует науче­ния, причем по пись­мен­ным источ­ни­кам, а не по слухам.

Как ни странно — о языч­ни­ках

В древ­нем Китае пола­га­лось стро­ить жизнь согласно учению Кун Цзы, извест­ного евро­пей­цам как Кон­фу­ций. Он детально рас­пи­сал обще­ствен­ную и семей­ную этику, утвер­ждая, что они должны обра­зо­вы­вать един­ство. Даже титул такой был — «почти­тель­ный сын и чест­ный чело­век». На уровне госу­дар­ственно-обще­ствен­ном это помо­гало отно­си­тельно; правда, неиз­вестно, какова была бы этика Китая без Кон­фу­ция, но зато известно, что взя­точ­ни­че­ство там пре­вос­хо­дило всякое веро­я­тие и даже боже­ствам при­пи­сы­ва­лось лихо­им­ство. Но семей­ные отно­ше­ния были упо­ря­до­чены, можно ска­зать, раз и навсе­гда; это ощу­ща­ется до сих пор.

Так вот, Кон­фу­ций считал нача­лом вся­кого совер­шен­ство­ва­ния про­це­дуру, кото­рую назвал «исправ­ле­нием имен». Она сво­ди­лась к тому, чтобы назы­вать вещи своими име­нами, не мас­ки­ро­вать их, то есть не лгать и не лице­ме­рить. Вот этой язы­че­ской муд­ро­сти нам подчас остро не хва­тает.

Уж сколько раз твер­дили миру…

…что хри­сти­ан­ство твор­че­ски впи­тало в себя и духовно пре­об­ра­зо­вало всю муд­рость антич­ной фило­со­фии;

…что отцы Церкви были обра­зо­ван­ней­шими людьми;

…что пра­во­слав­ные бого­слу­жеб­ные тексты соеди­няют с высо­той духов­ной бле­стя­щее лите­ра­тур­ное мастер­ство;

…что путь хри­сти­а­нина — это труд не только духа, но и разума.

А глу­пость и неве­же­ство — от лука­вого.

пра­во­слав­ный журнал “Фома”

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки