В защиту не-простоты или о ереси гносеомахии

диакон Андрей,  2007 г.

Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский неко­гда сказал золо­тые слова: «Где просто, там Анге­лов со сто»…

Но эти слова не про нас. Тогда, пол­тора века назад, вокруг был пра­во­слав­ный мир, пра­во­слав­ная школа, госу­дар­ство, семья. У каж­дого под рукой был доб­рот­ный хлеб – жизнь своего при­хода. Захо­тел боль­шего – поез­жай в бли­жай­ший мона­стырь. А бого­сло­вие было этаким интел­лек­ту­аль­ным пирож­ным, излиш­ним и не свя­зан­ным с реаль­ной жизнью и ее про­бле­мами.

Сего­дняш­ний мир еже­дневно обра­щает к хри­сти­а­нам тысячи вызо­вов. И чело­век, кото­рый не вос­пи­тан в тра­ди­ции рели­ги­оз­ной мысли, ока­зы­ва­ется без­за­щи­тен. Он не сможет отли­чить под­лин­ное от под­делки и, даже имея под­лин­ное, не сможет пере­дать его своим детям. Так что сего­дня где просто – там ересей со сто. Так и в самой цер­ков­ной среде, а уж тем более в свет­ской.

Пра­во­сла­вие ста­но­вится инте­рес­ным, при­вле­ка­тель­ным для тех людей, у кото­рых есть вкус к слож­но­сти, вкус к мысли, вкус к само­сто­я­тель­но­сти, умение плыть против тече­ния. Поэтому давайте пере­ста­нем вос­про­из­во­дить на уровне при­ход­ских пере­су­дов и в цер­ков­ных изда­ниях все эти при­выч­ные хулы из поза­про­шлого века по поводу интел­ли­ген­ции, кото­рая Россию про­дала. Любому, кто от имени Церкви начнет мусо­лить тезис о том, что от уче­но­сти и книж­но­сти всякие, мол, сле­дуют духов­ные беды, стоит жестко напом­нить, что он цити­рует апо­столь­ского врага. Именно: Фест гром­ким голо­сом сказал: безум­ству­ешь ты, Павел! боль­шая уче­ность дово­дит тебя до сума­сше­ствия (Деян.26:24).

Люди, кото­рые твер­дят о ненуж­но­сти знания и обра­зо­ва­ния, наде­ясь на свои духов­ные спо­соб­но­сти, ста­но­вятся жерт­вой столь вос­пе­ва­е­мого ими неве­же­ства. Их знаний не хва­тает даже на то, чтобы заме­тить ере­тич­ность своей пози­ции.

Гно­сео­ма­хия – война против позна­ва­тель­ных усилий чело­века – в Церкви счи­та­ется ересью: «Они отвер­гают необ­хо­ди­мость для хри­сти­ан­ства вся­кого знания. Они гово­рят, что напрас­ное дело делают те, кото­рые ищут каких-либо знаний в Боже­ствен­ных Писа­ниях, ибо Бог не тре­бует от хри­сти­а­нина ничего дру­гого, кроме добрых дел. Итак, лучше жить скорее попроще и не любо­пыт­ство­вать ни о каком дог­мате, отно­ся­щемся к знанию», – пере­дает пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин учение ереси гно­сео­ма­хов (88‑й в его ката­логе ере­ти­ков)[1].

Гно­сео­ма­хам в 16 веке хорошо отве­тил Эразм Рот­тер­дам­ский: «Вы спра­ши­ва­ете, зачем нужна фило­со­фия для изу­че­ния Писа­ния? – Отве­чаю: А зачем нужно для этого неве­же­ство?»[2].

А еще в IV веке им же отве­чал свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов: «Поэтому-то и должны быть тобой изби­ра­емы лучшие люди: ведь едва ли кому-нибудь из людей сред­них спо­соб­но­стей, даже если бы он и рев­ностно побо­ролся, дове­лось бы одо­леть лучших людей. Но мне пред­ста­нут мытари и рыбаки, бывшие еван­ге­ли­стами. Ведь они, немощ­ные в крас­но­ре­чии, весь мир словно сетью уло­вили своим про­стым словом и даже муд­ре­цов пой­мали в свои рыбац­кие сети, чтобы таким обра­зом чудо Слова стало еще более [оче­вид­ным]. Причем этого мнения при­дер­жи­ва­ются многие, против кото­рых обра­щена моя крат­кая, но пре­дельно ясная речь. Дай мне веру одного из апо­сто­лов, [дай силу] не иметь денег, дорож­ной сумы и посоха; быть полу­раз­де­тым, не иметь сан­да­лий, жить одним днем, быть бога­тым только надеж­дой; быть неис­кус­ным в сло­вес­ном мастер­стве; быть тем, о ком нельзя поду­мать, что он скорее льстит, [чем гово­рит правду]; [дай силу] не углуб­ляться в иссле­до­ва­ние чуждых учений. Пусть явится кто-нибудь, обла­да­ю­щий такими досто­ин­ствами, и я приму все: не име­ю­щего дара слова, позор­ного, незнат­ного, воло­паса. Ведь [пра­вед­ный] образ жизни покры­вает [внеш­ние] недо­статки. Будь ты одним из тако­вых, и, хотя бы ты был ловцом лягу­шек, тогда мы воз­не­сем тебя к ангель­ским хорам! Так покажи мне хотя бы что-нибудь одно! Но разве ты очи­ща­ешь от демо­нов? изго­ня­ешь про­казу? мерт­вого вос­кре­ша­ешь из гроба? разве ты смо­жешь пре­кра­тить пара­лич? Подай руку страж­ду­щему и пре­крати болезнь! Только так ты смо­жешь убе­дить меня пре­не­бречь зна­нием. Если же нечто состоит из двух частей – похваль­ного и достой­ного пори­ца­ния, а ты берешь в расчет только первое, тогда как другое охотно обхо­дишь мол­ча­нием, то ты весьма коварно иска­жа­ешь истин­ный образ вещи… Как бы им (апо­сто­лам – А.К.) уда­лось убе­дить царей, города и собра­ния, обви­няв­шие их и обла­дав­шие вели­кой силой крас­но­ре­чия, [когда они ока­зы­ва­лись] перед судьями и в теат­рах? Как бы им уда­лось убе­дить муд­ре­цов, юри­стов, высо­ко­мер­ных Элли­нов и обли­чить их пуб­лично, если бы они не были при­частны к той куль­туре, в знании кото­рой ты им отка­зы­ва­ешь. Может быть, ты ска­жешь о силе Духа, и это будет спра­вед­ливо, но обрати вни­ма­ние на то, что из этого сле­дует: ты-то разве не при­ча­стен Духу? и, само собой, ты очень гор­дишься этим. Почему же ты лиша­ешь куль­туры тех, кто стре­мится к ней?» (О себе самом и о епи­ско­пах, 189–215 и 240–245)[3].

И еще из Гри­го­рия Бого­слова: «Не должно уни­жать уче­ность, как рас­суж­дают о сем неко­то­рые, напро­тив, надобно при­знать глу­пыми и невеж­дами тех, кото­рые, дер­жась такого мнения, желали бы всех видеть подоб­ными себе, чтобы в общем недо­статке скрыть свой соб­ствен­ный недо­ста­ток и избе­жать обли­че­ния в неве­же­стве»[4].

Блаж. Иеро­ним Стри­дон­ский, пред­при­няв новый пере­вод Писа­ния на латынь, должен был при­нять немало оскорб­ле­ний прежде, чем его Вуль­гата стала кано­ни­че­ским тек­стом в Запад­ной Церкви: «До меня неожи­данно дошел слух, что неко­то­рые людишки бранят меня непре­станно, зачем в Еван­ге­лиях, против мнения всего света и вопреки авто­ри­тету ста­рины, я пыта­юсь исправ­лять кое-что. Я мог бы пре­зреть их по праву – не для осла звучит лира… Мужиц­кое неве­же­ство они одно и счи­тают за свя­тость, уверяя, что они уче­ники рыба­ков, как будто бы люди потому лишь могут быть пра­ведны, что ничего не знают»[5].

Те же мысли встре­чаем у свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста: «Если бы кто мог бы посред­ством чудес заграж­дать уста бес­стыд­ным, то не имел бы нужды в помощи слова; или, лучше, оно по свой­ству своему и тогда было бы не бес­по­лезно, но даже весьма необ­хо­димо… Если бы мы имели силу зна­ме­ний, то не стали бы так много забо­титься о слове; но если не оста­лось и следа той силы, а между тем со всех сторон и непре­станно насту­пают непри­я­тели, то уже необ­хо­димо нам ограж­даться словом, чтобы нам не пора­жаться стре­лами врагов и чтобы лучше нам пора­жать их… Для всего этого нам не дано ничего дру­гого, кроме одной только помощи слова; и если кто не имеет этой силы, то души под­чи­нен­ных ему людей посто­янно будут нахо­диться в состо­я­нии нисколько не лучше обу­ре­ва­е­мых кораб­лей. Почему же Павел не ста­рался при­об­ре­сти эту силу, но прямо при­знает себя невеж­дою? – От этого самого многие и погибли и сде­ла­лись менее рев­ност­ными к истин­ному учению. Так как они не могли в точ­но­сти постиг­нуть глу­бину мыслей апо­стола и про­во­дили все время в дре­моте и сон­ли­во­сти, хваля неве­же­ство не то, кото­рое при­пи­сы­вал себе Павел, но от кото­рого он так был далек, как ни один чело­век, живу­щий под небом. Впро­чем, поло­жим, что Павел был невеж­дою в том смысле, какого они желают; как это отно­сится к нынеш­ним людям? Он имел силу, гораздо высшую слова, и при мол­ча­нии своем он был стра­шен для демо­нов. А нынеш­ние все, собрав­шись вместе, с бес­чис­лен­ными молит­вами и сле­зами своими не могли бы сде­лать того, что неко­гда могли совер­шать поло­тенца Пав­ловы… Как же кто-нибудь, оста­ва­ясь невеж­дою, может обли­чать про­ти­вя­щихся? Все это вымыслы и пред­логи и при­кры­тие бес­печ­но­сти и лено­сти… Одних дел недо­ста­точно для науче­ния»[6].

Тут, впро­чем, надо ска­зать о вкладе рус­ских пере­вод­чи­ков Библии в волну гно­сео­ма­хии.

В нашем сино­даль­ном пере­воде, выпол­нен­ном в XIX веке, мы читаем сего­дня слова апо­стола Павла: – боюсь, чтобы ваши умы не повре­ди­лись, укло­нив­шись от про­стоты во Христе (ср.: 2Кор.11:3). И делаем вывод: про­стота – это хорошо, а всякая умствен­ная слож­ность и кри­тич­ность – плохо…

Но ведь слово «укло­нив­шись» набрано кур­си­вом. Это озна­чает, что его просто нет в гре­че­ском ори­ги­нале (кстати, его дей­стви­тельно нет ни в одной из гре­че­ских руко­пи­сей) и его вста­вили пере­вод­чики для уяс­не­ния смысла. Увы, в данном случае они своей встав­кой смысл затем­нили…

Цер­ков­но­сла­вян­ский пере­вод несет про­ти­во­по­лож­ный смысл: Боюся же, да не истлеют разумы ваши от про­стоты, яже о Христе. Про­ти­во­по­лож­ный пере­вод ока­зы­ва­ется воз­мо­жен из-за дву­смыс­лен­но­сти гре­че­ского пред­лога apo – «от». «От» может быть ука­за­нием на при­чину неко­его собы­тия («я от него научился»), а может быть ука­за­нием на точку отсчета («пошел от»). Свя­ти­тель Фео­фи­лакт Бол­гар­ский пони­мал apo как ука­за­ние на при­чину: «Чтобы не пре­льсти­лись вслед­ствие своей про­стоты»[7]. Такое же тол­ко­ва­ние встре­ча­ется в древ­но­сти у Эку­ме­ния, а ближе к нашим дням – у свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника: – «Боюсь, да не истлеют разумы ваши от про­стоты, – по при­чине про­стоты, кото­рую стя­же­вает душа во Христе Иисусе. Ибо видя все во Христе истин­ным, она забы­вает об обмане и пре­льще­нии, – и, пре­ис­пол­ня­ясь в Нем доб­ро­тою, забы­вает о лукав­стве и зло­хит­ро­сти, – и чрез то при­об­ща­ется неко­то­рым обра­зом того неве­де­ния зла, кото­рое каче­ство­вало в невин­ном состо­я­нии. Этим вашим настро­е­нием, гово­рит, может вос­поль­зо­ваться враг, и увлечь вас чрез свои орудия»[8]. Иоанн же Зла­то­уст гово­рит, что, «хотя Ева была проста, это не спасло ее от обви­не­ния»[9]. «От про­стоты говорю, а не от лукав­ства; не от зло­на­ме­рен­но­сти, не от неве­рия вашего, но от про­стоты. Впро­чем, и в этом случае не заслу­жи­вают изви­не­ния обо­льща­е­мые, как пока­зал пример Евы»[10].

Да и по кон­тек­сту своей речи Павел пре­ду­пре­ждает корин­фян, что их про­стота может дове­сти их до беды: если они будут дове­рять вся­кому, кто будет к ним обра­щаться от имени Хри­стова[11]

Впро­чем, есть и обрат­ный пример – когда именно цер­ковно-сла­вян­ский пере­вод Библии вос­пе­вает не-книж­ность, а рус­ский сино­даль­ный пере­вод такого смысла с собою не несет.

Речь идет о пере­воде Пс.70:15. По-сла­вян­ски: Уста моя воз­ве­стят правду Твою, весь день спа­се­ние Твое, яко не познах книж­ная. По-русски: Уста мои будут воз­ве­щать правду Твою, всякий день бла­го­де­я­ния Твои; ибо я не знаю им числа. Цер­ковно-сла­вян­ский пере­вод был сделан с той версии гре­че­ского пере­вода Библии, в кото­рой вместо чита­е­мого в совре­мен­ных науч­ных изда­ниях pragmateias[12] стояло grammateias[13]. Гре­че­ское pragmateias имеет два основ­ных смысла: 1) дела, 2) лите­ра­тур­ный труд. В пони­ма­нии сла­вян­ских пере­вод­чи­ков второй смысл вышел на первое место. Отсюда и стран­ность рус­ского изда­ния тол­ко­ва­ния на это место свя­ти­теля Афа­на­сия Вели­кого: он пони­мал это слово по его основ­ному зна­че­нию, а рус­ские изда­тели решили вста­вить в его текст зна­ко­мый им цер­ков­но­сла­вян­ский пере­вод. И полу­чи­лось: «Яко не познах книж­ная. Под словом «книж­ная» разу­меет или сует­ные и мно­го­ухищ­рен­ные житей­ские раз­вле­че­ния, или мно­го­об­раз­ные жертвы, какие пове­лено было при­но­сить зако­ном. И гово­рит: поелику отверг я все сии жертвы, то войду в горние оби­тели, если Гос­подь подаст мне на это силы»[14].

Рус­ский же пере­вод был сделан с еврей­ского текста Писа­ния: «я не знаю [им] числа», «не могу пере­чис­лить по паль­цам».

В раннем хри­сти­ан­стве дей­стви­тельно вера про­стых хри­стиан про­ти­во­по­став­ля­лась изощ­рен­но­сти язы­че­ских фило­со­фов. Но сего­дня отчего-то эту схему стали при­ла­гать к отно­ше­ниям внутри Церкви – пре­воз­нося хри­стиан-про­сте­цов над хри­сти­а­нами же, при­ло­жив­шими усилия для позна­ния своей веры… Такой пере­нос столь же недоб­ро­со­ве­стен, как пере­нос вет­хо­за­вет­ных осуж­де­ний идо­ло­по­клон­ства на хри­сти­ан­ское ико­но­по­чи­та­ние: из того обсто­я­тель­ства, что Библия не одоб­ряет покло­не­ние статуе Изиды, еще не сле­дует, что с Биб­лией несов­ме­стимо почи­та­ние лика Христа. Точно так же и апо­столь­ское осуж­де­ние язы­че­ских эру­ди­тов, кото­рые за кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­нием чужих мнений забы­вали соста­вить свое соб­ствен­ное, не стоит пере­но­сить на цер­ков­ных людей, изу­ча­ю­щих Писа­ние и исто­рию Церкви Хри­сто­вой.

В сего­дняш­ней цер­ков­ной жизни отчего-то счи­та­ется хоро­шим тоном вос­пе­вать не-книж­ную про­стоту. Но не такова пра­во­слав­ная тра­ди­ция. Это в като­ли­че­ской куль­туре вос­пе­ва­ется «вера уголь­щика» и вызы­вают вос­хи­ще­ние слова Пастера: «Я много думал и изучал, и поэтому моя вера стала столь же искрен­ней, как вера бре­тон­ского кре­стья­нина. Но если бы я изучал и думал еще больше, то моя вера стала бы такой же, как у бре­тон­ской кре­стьянки». За этими заме­ча­тель­ными сло­вами про­гля­ды­вает не есте­ствен­ность, а кризис и болезнь, интел­ли­гент­ский надрыв, когда вера пере­стала быть чем-то орга­нич­ным. Пока­за­тельно для восточно-хри­сти­ан­ской тра­ди­ции отсут­ствие в ее биб­лио­теке свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний, посвя­щен­ных соот­но­ше­нию разума и веры как про­блеме…

На рус­ской же почве лесть неве­же­ству нача­лась в 16 веке.

«И тебе, моему госу­дарю, ведомо, что аз сел­ской чело­век, учился буквам, а еллин­ских бор­зо­стей не текох, а ритор­ских аст­ро­ном ни читах, ни  с муд­рыми фило­софы в беседе не бывал»[15]. Эти слова старца Фило­фея, ска­зан­ные в 1521 году, через сто­ле­тие уже известны шко­ля­рам (по край­ней мере их вос­про­из­во­дит руко­пис­ная про­пись 1643 года): «Братие, не высо­ко­ум­ствуйте, но в сми­ре­нии пре­бы­вайте. Аще же кто речет: веси ли всю фило­со­фию? И ты ему рцы: еллин­ских бор­зо­стей не текох, ни ритор­ских аст­ро­ном не читах, ни с муд­рыми фило­софы не бывах, фило­со­фию ниже очима видех; учуся книгам бла­го­дат­ного закона как бы можно было мою греш­ную душу очи­стить от грехов»[16].

Некий древ­не­рус­ский книж­ник (увы, не назван­ный по имени ни Клю­чев­ским, ни Кап­те­ре­вым) нази­дал: «Бого­мер­зо­стен перед Богом всяк любяй гео­мет­рию, а се душев­нии греси учи­тися аст­ро­ло­гии и еллин­ским книгам…; про­кли­наю пре­лесть тех, иже зрят на круг небес­ный: своему разуму веру­ю­щий, удобь впа­дает в пре­ле­сти раз­лич­ныя; люби про­стыню (про­стоту) паче муд­ро­сти, не изыс­куй того, что выше тебя, не испы­туй того, что глубже тебя, а какое дано тебе от Бога гото­вое учение, то и держи»[17].

Конечно, эти обли­че­ния прежде всего были направ­лены против псев­до­на­уки, против аст­ро­ло­гии. Но в усло­виях, когда и в Запад­ной Европе аст­ро­ло­гия еще не вполне отде­ли­лась от аст­ро­но­мии, а на Руси и подавно ни было известно об иных путях есте­ство­ис­пы­та­ния, такие обли­че­ния в адрес звез­до­чет­ной «мате­ма­тики» ста­но­ви­лись обли­че­ни­ями уче­но­сти как тако­вой. Князь Курб­ский сви­де­тель­ство­вал, что он слышал такие речи, обра­ща­е­мые против изу­че­ния соб­ственно бого­сло­вия: «Пре­бы­вая еще под вла­стью мос­ков­ского царя, я не раз слышал, как хит­рецы, выда­ю­щие себя за учи­те­лей, обма­ны­вают юношей, стре­мя­щихся к учению и, запре­щая, гово­рят им: «Не читайте много книг!». И ука­зы­вают на ума­ли­шен­ных: «Этот, мол, от книг умом помра­чился, а этот  в ересь впал»[18].

Вскоре и про­то­поп Авва­кум взял за пра­вило хва­литься соб­ствен­ной необ­ра­зо­ван­но­стью. Ему кажется, будто «вси святии нас научают, яко ритор­ство и фило­соф­ство – внеш­няя блядь, свой­ствена огню нега­си­мому»[19].

Пона­чалу ста­ро­об­ряд­че­ские апо­ло­геты дер­жа­лись за книги и кри­ти­че­ски отзы­ва­лись о народ­ном бла­го­че­стии. И было, было за что кри­ти­ко­вать «народ­ную веру». Круп­ней­ший цер­ков­ный исто­рик мит­ро­по­лит Мака­рий (Бул­га­ков) пишет с не харак­тер­ной для него эмо­ци­о­наль­но­стью: «И суе­ве­рие, самое грубое суе­ве­рие во всех воз­мож­ных видах гос­под­ство­вало в массах рус­ского духо­вен­ства и народа и потем­няло, подав­ляло в созна­нии как пас­ты­рей, так и пасо­мых те немно­гие истин­ные и здра­вые поня­тия, какие могли они иметь о дог­ма­тах своей пра­во­слав­ной веры»[20]. И ста­ро­вер­че­ские писа­тели пона­чалу горе­вали об этом.

Но поскольку лидеры нико­нов­ской партии Паисий Лига­рид и Симеон Полоц­кий не жалели эпи­те­тов для своих оппо­нен­тов, назы­вая их «безум­ными невеж­дами» и «неуче­ными людьми», то тем самым они гото­вили обрат­ную реак­цию Авва­кума – иде­а­ли­за­цию мужи­чьей веры, не испор­чен­ной ухищ­ре­ни­ями иску­шен­ных в рито­рике бого­сло­вов. «Неуди­ви­тельно, что иде­а­ли­за­ция того, что про­све­ти­тели позд­нее назо­вут «верой молоч­ницы», появится уже у Авва­кума. В своей поле­мике с диа­ко­ном Федо­ром Ива­но­вым Авва­кум сове­то­вал ему спро­сить мнения о Троице у про­стой посе­лянки: «Федка, а Федка… Коли не знаешь в книгах силы, и ты вопроси бабы-посе­лянки: заблу­дил-де от гор­до­сти, госу­да­рыня матушка. Помоги-де матушка, моему сирот­ству, исправь мою душу косую. Скажи-де, госу­да­рыня, о Святой Троице, Троица-де что есть. Так она тебе скажет и отве­щает». Искус­ствен­ность этого образа – посе­лянки, гото­вой рас­тол­ко­вать один из слож­ней­ших бого­слов­ских дог­ма­тов, – бро­са­ется в глаза. Особый смысл при­няло вос­хва­ле­ние мужиц­кой веры как един­ственно пра­виль­ной в сек­тант­стве. В одном из «новей­ших» хлы­стов­ских духов­ных стихов поется: «Дураки вы, дураки, Дере­вен­ски мужики, Как и эти дураки, Словно с медом бураки; Как и в этих дура­ках Сам Гос­подь Бог пре­бы­ват». Это уже было не искрен­ним заблуж­де­нием, как у Авва­кума, а наме­рен­ной лестью. Льстя чув­ствам необ­ра­зо­ван­ных веру­ю­щих, сек­танты попол­няли свои ряды»[21].

Тра­ги­ко­мизм ситу­а­ции в том, что как раз учение Авва­кума (или спро­шен­ной им бабы-посе­лянки) о Троице ока­за­лось ере­тич­ным. Без всяких наук про­то­поп Авва­кум и поп Лазарь создали такое учение о Св. Троице: «Троица рядком сидит, – Сын одес­ную, а Дух Святый ошую Отца на небеси на разных пре­сто­лах, – яко царь с детьми сидит Бог Отец, – а Хри­стос на чет­вер­том пре­столе особ­ном сидит пред Отцем небес­ным». На дья­кона Федора, испо­ве­до­вав­шего еди­ного Бога в трех лицах, про­то­поп Авва­кум клятву нала­гал: «дьякон-де в еди­но­бо­же­ство впал, пре­льстился!»[22].

Нельзя льстить толпе. Это опасно для про­сте­цов (ибо ста­но­вится оправ­да­нием их соб­ствен­ного неве­же­ства). Это опасно для льсте­цов (как опасна любая ложь). И это опасно для Церкви в целом: ведь за этой лестью на самом деле стоит попытка льстеца стать вождем толпы, кото­рая пойдет сме­тать епи­скоп­ские пре­столы.

Конечно, бывает и искрен­няя про­па­ганда без-книжия: люди, сами не учив­ши­еся бого­сло­вию и убеж­ден­ные при этом в доб­ро­ка­че­ствен­но­сти своего неотре­флек­си­ро­ван­ного Пра­во­сла­вия, вполне есте­ственно счи­тают, что науки в вере излишни. Жизнь в цер­ковно-народ­ных тра­ди­циях им кажется гаран­том вос­про­из­ве­де­ния Пра­во­сла­вия. И они почти правы. Почти – потому что их рецепт сти­хий­ной цер­ков­но­сти дает сбой в случае кри­зиса самих цер­ковно-народ­ных тра­ди­ций. В усло­виях куль­тур­ных рево­лю­ций, когда появ­ля­ются новые вопросы и новые ситу­а­ции, такие «про­стецы» спо­собны лишь на апо­ка­лип­ти­че­ски-рас­коль­ни­че­ские реак­ции.

И, напро­тив, люди, полу­чив­шие бого­слов­ское обра­зо­ва­ние, знают, сколько усилий и дис­ци­плины нужно при­ло­жить к его обре­те­нию. А потому и сти­хий­но­сти такие люди дове­рять не склонны. Их опыт гово­рит, что вере надо учиться, что пони­ма­ние важнее под­ра­жа­ния[23].

Свя­то­оте­че­ская же тра­ди­ция просто не ста­вила про­блемы соот­но­ше­ния веры и знания, веры и знания – ибо для отцов это не было про­бле­мой. Энцик­ло­пе­ди­че­ские знания (неко­то­рых из них) есте­ственно ужи­ва­лись с живой верой.

«Разум! Разум! И клянут его и хвалят, но и те, кои клянут его, знают, что без разума ничего не поде­ла­ешь… И вере тоже без разума нельзя. Разум верный в область веры ничего не пустит такого, что может пор­тить ее тенор, – напри­мер, суе­ве­рия»[24].

Только бла­го­че­стие на все полезно (1Тим.4:8), а вот про­стота – нет.

Бывает про­стота есте­ствен­ная. Чело­век просто не прошел искус серьез­ным обра­зо­ва­нием, мыслью, жиз­нен­ными слож­но­стями. Такая про­стота без­оце­ночна: она ни хороша, ни плоха. Точнее, она бывает полезна во вре­мена нор­маль­ного вос­про­из­вод­ства тра­ди­ци­он­ного уклада жизни. Но в пери­оды кри­зиса эта про­стота может обер­нуться пре­да­тель­ством. Напри­мер, вполне про­стым и оче­вид­ным кажется при­нять веру побе­ди­теля…

Сви­де­тель агонии Визан­тии Димит­рий Кидони гово­рит: «Много хри­стиан сде­ла­лись спо­спеш­ни­ками турок. Про­сто­на­ро­дье пред­по­чи­тает слад­кую жизнь маго­ме­тан хри­сти­ан­скому подвиж­ни­че­ству»[25]. Еще ранее о неспо­соб­но­сти про­сте­цов отсто­ять свою неко­гда пра­во­слав­ную веру гово­рил преп. Феодор Студит: «Игу­мены фоти­нуд­ский, ирак­лий­ский, миди­кий­ский, милий­ский, ипо­лих­ний­ский, гулей­ский, даже флу­вут­ский по без­рас­суд­ной про­стоте впалив обман, войдя в обще­ние с нече­сти­выми» (Посла­ние 236. Архи­епи­скопу Иосифу)[26].

И пред­ла­гал этот подвиж­ник совсем непро­стое лекар­ство: «Видишь, как я фило­соф­ствую в это время фило­со­фии? Ибо фило­со­фия есть сред­ство избе­жать гибели от ереси»[27] (Посла­ние 259. Архи­епи­скопу Иосифу). Понятно, что преп. Феодор  с полным своим согла­сием при­во­дит и цити­ро­вав­ши­еся выше слова преп. Иоанна Лествич­ника о ереси гно­сео­ма­хов (Посла­ние 48. К Афа­на­сию)[28].

Бывает про­стота бла­го­дат­ная, напри­мер, про­стота послед­них лет жизни Иоанна Бого­слова, когда он только одну фразу гово­рил: «Дети, любите друг друга». Бла­го­дат­ная про­стота как цель­ность души, зна­ю­щей только Христа и всюду видя­щей только Пред­мет своей един­ствен­ной любви – добра.

Но бывает про­стота, кото­рая хуже воров­ства. Это искус­ная сти­ли­за­ция, когда чело­век, про­шед­ший огонь, воду и медные трубы, с кучей всяких дипло­мов за пле­чами, вдруг начи­нает сти­ли­зо­вать себя: «Ай, надо по-про­стому, надо без всякой мысли, кри­тики, раз­мыш­ле­ния». Искус­ствен­ная сти­ли­за­ция, игра в упро­ще­ние – это раз­но­вид­ность лице­дей­ства и кос­ме­тики. Это плохо. По слову Вла­ди­мира Лос­ского, рус­ского бого­слова ХХ века: «если совре­мен­ный чело­век желает истол­ко­вать Библию, он должен иметь муже­ство мыс­лить, ибо нельзя же без­на­ка­занно играть в мла­денца; отка­зы­ва­ясь абстра­ги­ро­вать глу­бину, мы, уже в силу самого языка, кото­рым поль­зу­емся, тем не менее абстра­ги­руем – но уже только поверх­ность, что при­во­дит нас не к детски вос­хи­щен­ному изум­ле­нию древ­него автора, а к инфан­тиль­но­сти»[29]. Или, по четкой фор­му­ли­ровке фило­софа Льва Кар­са­вина – «наив­ные пред­став­ле­ния о Боге в содер­жа­ние веры не входят»[30].

Увы, горь­кие слова, ска­зан­ные еще в XIX сто­ле­тии, про­фес­со­ром Н. Глу­бо­ков­ским, хорошо харак­те­ри­зуют и нынеш­ние настро­е­ния во многих цер­ков­ных, а наи­паче мона­ше­ских кругах – «всякий мнил себя бого­сло­вом по самому праву вос­при­ня­той им хри­сти­ан­ской веры и не только не давал труда стро­гой систе­ма­ти­че­ской под­го­товки, но пре­не­бре­гал ею, унижал бого­слов­скую науку и немно­гих ее адеп­тов и взывал о при­ни­же­нии до своего при­ми­тив­ного уровня»[31].

В начале ХХ века Анто­нию (Хра­по­виц­кому) при­шлось даже писать статью со скан­даль­ным назва­нием – «В защиту наших Ака­де­мий»: «Нам грустно слы­шать неспра­вед­ли­вые фразы о том, что ака­де­мия свя­щен­нику не нужна; гово­ря­щий такие фразы подо­бен или петуху перед зерном жем­чуж­ным, или свинье под дубом веко­вым»[32]. А свя­щен­но­му­че­ник архи­епи­скоп Ила­рион напо­ми­нал слова Силь­ве­стра Кос­сова: «Латин­ские науки нашему народу нужно изу­чать прежде всего для того, чтобы нашей Руси бедной не звали Русью глупой»[33].

В общем – Пра­во­сла­вие сложно. Оно настолько сложно, что в нем есть место и для про­стоты и про­сте­цов. Но – только для тех, кото­рые готовы по-про­стому слу­шаться зна­то­ков тра­ди­ции и Писа­ния. Без этой готов­но­сти некниж­ная небо­го­слов­ству­ю­щая про­стота вышвыр­нет их из Церкви при первом же даже не шторме, а вол­не­нии[34].

В Церкви есть такое непи­са­ное пра­вило: в созвез­дии наших святых избери себе для под­ра­жа­ния того, кто наи­бо­лее похож на тебя по обсто­я­тель­ствам своей жизни. Это озна­чает, что:

1) лучше при­ла­гать к себе советы подвиж­ни­ков, живших в недав­нее время, а не советы древ­них. Ведь обсто­я­тель­ства жизни и куль­тура, в кото­рой жили святые XIX века или ново­му­че­ники века XX-го, более похожи на те про­блемы, кото­рые обсту­пают нас;

2) попро­буйте выбрать такого свя­того себе в учи­тели, кото­рый по своей соци­аль­ной ситу­а­ции был похож на нас. А в неко­то­рых отно­ше­ниях нам ближе сего­дня святые III-IV сто­ле­тия, но не XIX-го. Тогда хри­сти­ан­ство тоже было мень­шин­ством, иногда гони­мым, иногда тер­пи­мым, но все же мень­шин­ством. Оно не было импер­ской рели­гией, рели­гией боль­шин­ства. Но это и не была совсем малень­кая горстка, как в I и II веках. Хри­сти­а­нам III века надо было сви­де­тель­ство­вать и объ­яс­нять, а не пове­ле­вать. При­хо­дило ли в голову свя­тому Кипри­ану Кар­фа­ген­скому при­зы­вать своих при­хо­жан пике­ти­ро­вать рим­ский сенат с лозун­гами: «Мы про­те­стуем против агрес­сив­ной внеш­ней поли­тики! Тре­буем закрыть термы! Долой театр!». Нет, своим при­хо­жа­нам он гово­рил: «Вы в баню не ходите» (бани тогда были общие). И пояс­нял: «Даже если ты при виде чужой наготы не будешь раз­жи­гаться блуд­ными меч­тами, то дру­гому дашь повод к таким меч­та­ниям». Но при этом не было при­зы­вов к сожже­нию бань и не было попы­ток цен­зуры теат­раль­ного репер­ту­ара;

3) выбери свя­того, наи­бо­лее близ­кого к тебе не только по вре­мени, но и по его слу­же­нию, по обсто­я­тель­ствам его жизни. Если ты мно­го­дет­ный семья­нин, то тебе полез­нее будет озна­ко­миться с доку­мен­тами из жизни Цар­ской Семьи. А уж если на твоем носу очки, и твоя «карма» поме­чена уни­вер­си­тет­ским дипло­мом, то не надо актер­ство­вать и кор­чить из себя «про­сто­душ­ную пей­занку». «Утра­чен­ного неве­же­ства не воро­тишь» (Лоренс Питер). Лучше при­ми­риться со своей слож­но­стью и воцер­ко­вить себя во всей своей слож­но­сти и обра­зо­ван­но­сти. И тогда ори­ен­тиры для себя надо искать среди цер­ков­ной святой интел­ли­ген­ции, а не среди отшель­ни­ков. Святые книж­ники Церкви – это апо­стол Павел и Гри­го­рий Бого­слов, Васи­лий Вели­кий и пат­ри­арх Царе­град­ский Фотий, мит­ро­по­литы Фила­рет (Дроз­дов) и Сера­фим (Чича­гов)… У них нужно учиться тому, как талант интел­лек­ту­аль­ной слож­но­сти и свет­ского обра­зо­ва­ния при­но­сить на слу­же­ние Христу, а не ампу­ти­ро­вать его[35]. И от этих же Отцов стоит рас­слы­шать пре­ду­пре­жде­ние: «Не должно пред­пи­сы­вать на осно­ва­нии обычая там, где сле­дует дока­зать рас­суж­де­нием»[36].

Хри­стос пришел для всех. Значит – и для обра­зо­ван­ных людей тоже, а не только для «про­сте­цов» (кото­рые, вдо­ба­вок, начи­нают совер­шенно некстати гор­диться своей «про­сто­той»).

Жизнь не сво­дится к про­стоте. Вот когда нас при­ве­дут к суду, требуя отречься от Христа, тогда наш ответ должен быть прост: да-да, нет-нет, а все осталь­ное было бы от лука­вого. А в реаль­ной жизни оттен­ков очень много.

Ну как в двух цветах объ­яс­нить отно­ше­ние апо­стола Павла к идо­ло­жерт­вен­ному – можно есть или нельзя? Как-то в Ноябрь­ске я про­бо­вал пояс­нить пози­цию апо­стола, а один моло­дой чело­век все вска­ки­вал и кричал (уж не знаю – хариз­мат, про­те­стант или так просто боля­щий): «Что вы все так услож­ня­ете? Можно ска­зать – «да-да», «нет-нет»?». Ска­зать-то можно. Но это уже будет автор­ским «про­стец­ким бого­сло­вием», а не Пав­ло­вым.

Прост ли ответ на вопрос о конце Вет­хого Завета? Когда пре­кра­тился ток бла­го­дати через еврей­ский храм? Когда сина­гоги стали, скорее, сбо­ри­щем сата­нин­ским, нежели собра­нием бла­го­вер­ных людей? С точки зрения бого­сло­вия – с момента рас­пя­тия Христа: пала завеса в Иеру­са­лим­ском храме. Но цер­ков­ная исто­рия услож­няет эту схему: апо­столы и по Вос­кре­се­нии Христа ходили в Иеру­са­лим­ский храм, при­но­сили жертву по закону. И хотя закон уже умер во Христе, апо­столы испол­няли закон. Как это согла­со­вать? Это не сво­дится к какой-то про­стень­кой фор­муле.

Прост ли Устав нашего Бого­слу­же­ния? Проста ли наша дог­ма­тика? Легко ли ори­ен­ти­ро­ваться  мире цер­ков­ных кано­нов? Легко ли истол­ко­вать Писа­ние? Прост ли цер­ковно-сла­вян­ский язык с его гре­че­ской грам­ма­ти­кой? Я вообще не знаю ни одной «про­стец­кой» сто­роны цер­ков­ной жизни и веры.

Потому лишь широко рас­кры­тыми от изум­ле­ния гла­зами смотрю я на слова моего ака­де­ми­че­ского кол­леги о том, что орга­ни­зо­ван­ные им недель­ные курсы для учи­те­лей ОПК дадут такие знания о пра­во­слав­ной вере и жизни, что их хватит даже для пре­по­да­ва­ния в уни­вер­си­те­тах! («В тече­ние семи дней пред­по­ла­га­лось осво­е­ние основ бого­слов­ских знаний, свое­об­раз­ная «школа моло­дого бойца». По завер­ше­нии курсов слу­ша­тели сда­вали экза­мен и полу­чали сер­ти­фи­кат, удо­сто­ве­ря­ю­щий повы­ше­ние ква­ли­фи­ка­ции в обла­сти пра­во­слав­ной куль­туры и дающий право пре­по­да­вать духов­ные пред­меты в школе и ВУЗе»[37]). Тут уж я вступ­люсь за честь своей науки сло­вами Честер­тона – «Веру­ю­щий гор­дится слож­но­стью дог­ма­тики, как гор­дится ученый слож­но­стью науки» (Орто­док­сия, 6).

Понятно, что людям хочется легких про­стых реше­ний. Но самая про­стая вещь на свете – это вообще атеизм: «Бога нет, Христа не надо, мы на кочке про­жи­вем!». Вот уж пре­дель­ная про­стота.

О дурной сто­роне моды на «про­стоту» гово­рит такая ста­ти­стика: Тво­ре­ния свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста стали выхо­дить в 1991 году, завер­ши­лось их изда­ние в 2004‑м. Тираж пер­вого тома – 75 тысяч. Тираж послед­него, 12-го, тома – 3 тысячи. Паде­ние тиража – в два­дцать пять раз! Парал­лель­ных изда­ний тво­ре­ний Зла­то­уста, вошед­ших в его послед­ние тома, за эти годы не было. Вывод вполне ясный: за 15 лет поло­во­дье деше­вых бро­шю­рок о «зна­ме­ниях послед­них времен», о «про­ро­че­ствах бла­жен­ных стариц» и о том, «как вести себя на клад­бище», пере­било вкус у цер­ков­ного народа. Вели­чай­ший из отцов, гово­ря­щий вели­ко­леп­ным языком, соче­та­ю­щий посто­ян­ную обра­щен­ность к нрав­ствен­ным кол­ли­зиям жизни обыч­ного чело­века с высо­чай­шим бого­сло­вием, ока­зался не по зубам, и в итоге – вытес­нен с цер­ков­ного «книж­ного рынка». В России более 16 тысяч храмов. Около 20 тысяч свя­щен­ни­ков и диа­ко­нов. И если Зла­то­уста издают тира­жом в три тысячи – значит, лишь один свя­щен­ник из десяти[38] счи­тает для себя инте­рес­ным и нужным впу­стить свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста в свою домаш­нюю или при­ход­скую биб­лио­теку! Вот вам и итог вос­пе­ва­ния «про­стоты в вере».

И если такова судьба Зла­то­устова слова, то что же гово­рить о трудах ака­де­ми­че­ских бого­сло­вов!

Но ведь бого­сло­вие – это одна из форм хра­не­ния себя в трез­во­сти (именно трез­вость, трез­ве­ние как умение сдер­жанно оце­ни­вать себя, свое поло­же­ние, свои помыслы и мотивы своих дей­ствий назвал важ­ней­шей хри­сти­ан­ской доб­ро­де­те­лью пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий). Отстрани бого­слов­ски-трез­вен­ную цен­зуру от своего сердца – и что-то еще оттуда изо­льется!

Как пример при­веду «про­ро­че­ства» некоей «схи­мо­на­хини Нилы»: «Совре­мен­ные рус­ские палом­ники осквер­нили Святую Землю и нагре­шили в ней столько, что нужно теперь по нашим святым местам ездить, каяться и зама­ли­вать грехи»[39]. Вот  вам и жем­чу­жина русо­фо­бии. Не мусуль­мане и иудеи, не ате­и­сты и ком­мер­санты, не тер­ро­ри­сты и хасиды, плю­ю­щи­еся в свя­щен­ни­ков, сквер­нят Святую Землю, а рус­ские пра­во­слав­ные палом­ники… Конечно же, «матушка гово­рила, что к концу времен на месте Санкт-Петер­бурга будет море. Москва же частично про­ва­лится,.. но моя хатка (в под­мос­ков­ном Его­рьев­ске – А. К.) оста­нется»[40].

Но почему-то «схо­ла­сти­че­ское бого­сло­вие» про­ти­во­по­став­ляют только «жизни в Духе». Увы, гораздо чаще отсут­ствие бого­слов­ской вос­пи­тан­но­сти вос­пол­ня­ется не жизнью в Духе, а баналь­ным чело­ве­че­ским неве­же­ством и мел­кими скло­ками.

К сожа­ле­нию, в сего­дняш­ней Церкви бого­сло­вие не нужно ни «левым», ни «правым».

Левые напа­дают на бого­сло­вие за его «дог­ма­тич­ность» (нет, мол, твор­че­ски-откры­того пере­смотра сред­не­ве­ко­вых док­трин), «схо­ла­стич­ность» (надо, мол, эко­ло­гией зани­маться и филан­тро­пией, а не цитаты заучи­вать), «нетер­пи­мость» (ибо ясно выра­жен­ная мысль оче­видно же пока­зы­вает свое отли­чие и даже несов­ме­сти­мость с иными ясно же выра­жен­ными суж­де­ни­ями по тому же поводу). И вообще – недо­ста­точно быстро идет замена сред­не­ве­ко­вых «отцов» гени­аль­ными про­зре­ни­ями совре­мен­ного Бер­дя­ева[41].

А правые видят в бого­слов­ском раци­о­на­лизме «источ­ник ересей». Мол, доста­точно «духом пла­ме­неть». Такие рев­ни­тели забы­вают, что спектр воз­мож­но­стей не сво­дится лишь к двум аль­тер­на­ти­вам: или молит­вен­ная собран­ность, дару­ю­щая бла­го­дат­ное вра­зум­ле­ние, – или же книж­ная раци­о­наль­ная начи­тан­ность[42].

Есть еще и третья, самая широ­кая дорога – ника­кая. По ней не несут ни тех, ни иных даров. Ответы на этом пути выда­ются «от ветра главы своея». «Один клирик пришел ко мне с объ­яв­ле­нием, что он желает послу­жить Святой Церкви про­по­ве­да­нием слова Божия ино­вер­цам. Хорошо, говорю, друг мой; но скажи мне, сколько у нас богов, чтобы знать, какую веру мы наме­рены про­по­ве­до­вать. И что же? Он насчи­тал мне их не только три, но и четыре, и пять, и может быть, про­стерся бы далее, если бы я не пресек этого исчис­ле­ния…»[43].

Так что в мир книг стоит погру­зиться, убегая не от молитвы, а от соб­ствен­ной глу­по­сти. Если я не могу быть уверен, что всегда в нужную минуту Гос­подь будет управ­лять моим умом и языком, то лучше тогда не дове­ряться своим ощу­ще­ниям, а сми­ренно отве­тить цита­той. А вот для того, чтобы ее при­ве­сти, – надо ее найти, надо ее пом­нить, надо понять, что именно эта цитата уместна именно в этом случае (а вот для этого нужен некий опыт и вкус).

Пони­ма­ние без­книж­ной про­стоты как опас­но­сти было у св. Инно­кен­тия Мос­ков­ского. Всту­пая на мос­ков­скую кафедру, он сказал: «Братии и отцы! Осо­бенно вы, про­све­щен­ные настав­ники и отцы! Не таков вам подо­баше архи­ерей, как я бес­книж­ный. Но тер­пите меня любо­вию Хри­сто­вою.. паче же моли­тесь о том, дабы лже­уче­ние и плот­ское муд­ро­ва­ние, поль­зу­ясь моим бес­кни­жием, не вкра­лось в среду Пра­во­сла­вия»[44].

По слову свя­щен­ника Алек­сандра Ель­ча­ни­нова, чем духов­нее свя­щен­ник, тем меньше значит его обра­зо­ван­ность. Это верно. К отцу Иоанну Крон­штадт­скому при­вле­кала отнюдь не его эру­ди­ция.

Но верно и обрат­ное: чем менее духо­вен пас­тырь, тем больше значит его обра­зо­ва­ние. В при­сут­ствии Свя­того немыс­лимы дис­кус­сии; старец – это чело­век, в при­сут­ствии кото­рого уми­рают вопросы: вот, он есть, и правда его жизни настолько оче­видна, что не о чем дис­ку­ти­ро­вать или сплет­ни­чать… Но если мы не похожи на свя­того отца Иоанна Крон­штадт­ского, а люди все же обра­ща­ются к нам с вопро­сами и через нас всту­пают в дис­кус­сию с Цер­ко­вью?

… В 1903 году англий­ские войска под коман­до­ва­нием пол­ков­ника Фрэн­сиса Янг­хаз­банда вторг­лись в Тибет. Жители Лхасы встре­чали их апло­дис­мен­тами. Англи­чане радостно недо­уме­вали. И лишь потом выяс­ни­лось, что в Тибете хло­па­ние в ладоши отнюдь не есть форма выра­же­ния вос­торга. Так тибетцы отго­няют злых духов… Апо­сто­лов от такого рода непо­ня­ток ограж­дал Дух Святой. Сего­дня же мис­си­о­неру для этого нужны и биб­лио­теч­ная усид­чи­вость, и вни­ма­тель­ность, и сми­рен­ная готов­ность рас­спро­сить даже о том, что ему кажется понят­ным в чужой жизни.

Слиш­ком часто я видел в семи­на­рии, как именно те сту­денты, что не бало­вали биб­лио­теку своим посе­ще­нием, твер­дили о «духе». Бывало, захо­дишь в ком­нату в тот час, когда по рас­пи­са­нию сту­денты должны рабо­тать с кни­гами, и дума­ешь, что не заста­нешь в ней не-книж­ного подвиж­ника – он навер­няка в храме ака­фист читает… Ан нет – гля­дишь, сосе­душка уже испол­нил свое молит­вен­ное пра­вило (один вели­кий поклон вдоль всея постели) и третий сон досмат­ри­вает…

Но пока в обще­стве, в цер­ков­ном народе и в цер­ков­ной иерар­хии не будет ува­же­ния к бого­сло­вию и к бого­сло­вам (в цер­ков­ном фольк­лоре слово «бого­слов» рас­шиф­ро­вы­ва­ется как «бог ослов»), пока не будет кафедр пра­во­слав­ного бого­сло­вия в уни­вер­си­те­тах России – обще­ство будет метаться от одной мифо­ло­гии к другой. Россия была един­ствен­ной стра­ной в Европе, где бого­сло­вие было отде­лено от уни­вер­си­те­тов. И вместо тео­ло­ги­че­ских факуль­те­тов в них пришли кафедры науч­ного ате­изма, а теперь и «духов­ного цели­тель­ства» и валео­ло­гии.

Да, духов­ный опыт пер­ви­чен… Пер­ви­чен, но недо­ста­то­чен. Или скажем так: нали­чие лич­ного духов­ного опыта доста­точно для спа­се­ния чело­века – носи­теля этого опыта, но оно недо­ста­точно для жизни Церкви. Церкви для ее миссии, для ее защиты от ересей и для про­по­веди нужна рефлек­сия над этим духов­ным опытом. «Дабы рели­ги­оз­ное пере­жи­ва­ние и рели­ги­оз­ный опыт могли быть выра­жены и при­об­рели уни­вер­саль­ную зна­чи­мость, их осно­ва­ния должны быть про­яс­нены разу­мом и «огра­ни­чены», то есть при помощи поня­тий при­ве­дены к извест­ным пре­де­лам, в кото­рых они обла­дают ста­ту­сом все­общ­но­сти и необ­хо­ди­мо­сти. Лишь так можно полу­чить ответы на вопросы: во что я верю, на что наде­юсь, что есть мир, каковы место и задачи чело­века в нем. Таким обра­зом, из «огра­ни­че­ния» веры при помощи поня­тий­ного аппа­рата рож­да­ются хри­сти­ан­ские тео­ло­гия, кос­мо­ло­гия и этика»[45].

Не надо бояться раци­о­наль­но­сти. Многие цер­ков­ные люди, вос­пи­тан­ные на репринт­ных книгах про­шлого сто­ле­тия, усво­или от них убеж­де­ние в том, что раци­о­на­лизм есть отец ересей. Это правда, что раци­о­на­лизм может высту­пать в таком каче­стве. Правда, что без­бла­го­дат­ный разум может про­ти­во­ре­чить бла­го­дат­ному сер­деч­ному опыту, оттор­гаться от него и порож­дать кон­фликты и ошибки.

Но ведь без­бла­го­дат­ным может быть и сердце.

Без­бла­го­дат­ной может быть и вера (ста­но­вя­ща­яся тогда суе­ве­рием).

Всегда ли бла­го­датны сердца цер­ков­ных про­по­вед­ни­ков и слу­жи­те­лей? Всегда ли именно еван­гель­ский дух любви живет в них? Кто дерз­нет о себе самом ска­зать: «Да, у меня чистое сердце, и потому я верю всему, что Бог мне на сердце поло­жит!»?

Но если нет гаран­тий чистоты сердца – тогда стоит особое вни­ма­ние уде­лить про­верке своих сер­деч­ных вле­че­ний и рефлек­сов с помо­щью разума, осо­бенно того разума, кото­рый про­свет­лен и очищен цер­ков­ным пре­да­нием и свя­то­оте­че­ским уче­нием.

Так что не все ереси и не все ошибки рож­да­ются раци­о­на­лиз­мом. Раци­о­на­ли­сти­че­ские ереси были наи­бо­лее активны в поза­про­шлом веке, и вполне разумно высту­пали против них уче­ники Хомя­кова и Якоби, указуя на раци­о­на­ли­сти­че­ское усе­че­ние пол­ноты чело­ве­че­ского опыта как на источ­ник ере­ти­че­ских заблуж­де­ний[46]. Но сего­дня погода на улице совсем другая. Солнце разума скры­лось за оккульт­ными тучами. Повто­рять сего­дня рас­хо­жие аргу­менты поза­про­шлого сто­ле­тия – все равно что рекла­ми­ро­вать сред­ства от загара в сере­дине дожд­ли­вого сезона. Раци­о­на­лизм и ака­де­ми­че­ская наука сего­дня оче­вид­ней­шие союз­ники Церкви. Ибо не от обилия мысли и уче­но­сти рож­да­ются сего­дня секты и ереси, а от вполне обы­ден­ного неве­же­ства и неуме­ния мыс­лить логи­че­ски и ответ­ственно.

Сего­дня раци­о­на­лизм никак не может быть отцом ересей. Сего­дня это сред­ство защиты Пра­во­сла­вия. Ясность убеж­де­ний, их аргу­мен­ти­ро­ван­ность и осо­знан­ность – необ­хо­ди­мое усло­вие для того, чтобы быть пра­во­слав­ным в век рас­плыв­ча­того и туманно-удуш­ли­вого «плю­ра­лизма».

Бого­сло­вие, кото­рое было чем-то отвле­ченно-дидак­ти­че­ским и неак­ту­аль­ным в поза­про­шлом веке, сего­дня ока­за­лось жиз­ненно необ­хо­ди­мым. Вдвойне пре­зри­тельно-снис­хо­ди­тель­ное отно­ше­ние к бого­сло­вию (со сто­роны свет­ской интел­ли­ген­ции[47], и со сто­роны нема­лого числа мона­ше­ству­ю­щих) сего­дня слиш­ком уста­рело и слиш­ком рис­ко­ванно. В спо­кой­ные века бого­сло­вие необ­хо­димо для того, чтобы не забыть накоп­лен­ное прежде. Тогда бого­сло­вие ста­но­вится, по словам отца Сергия Бул­га­кова, «бух­гал­те­рией рели­ги­оз­ного опыта», и, как всякая бух­гал­те­рия, бого­сло­вие, све­ден­ное к кате­хи­зису, – скучно. Пока все спо­койно – пас­са­жи­рам нет дела до того, как устроен их корабль и какие силы обес­пе­чи­вают его выжи­ва­ние и дви­же­ние. Пас­са­жиры, «удобно рас­по­ло­жив­шись в сало­нах, за пре­де­лами кото­рых их ничего не инте­ре­сует, про­во­дят там досуг. Им неве­дома тяжкая работа шпан­го­у­тов, сдер­жи­ва­ю­щих вечный напор воды. Вправе ли они жало­ваться, если буря раз­не­сет их корабль в щепы?» (А. де Сент-Экзю­пери)[48]. В бурю подроб­но­сти об устрой­стве корабля и его жиз­не­обес­пе­чи­ва­ю­щих систем полезно знать всем. В век начи­на­ю­щейся войны воз­рож­ден­ного неоязы­че­ства против Еван­ге­лия знание бого­сло­вия ста­но­вится не изли­ше­ством, но самым необ­хо­ди­мым, ибо бого­сло­вие – боевое оружие. Когда на хри­сти­ан­ство идет наступ­ле­ние, то все хри­сти­ане должны четко пред­став­лять – что они защи­щают и во имя чего.

И потому ясна уловка наших недру­гов, понятно, почему столь настой­чиво твер­дят нам нецер­ков­ные «гума­ни­сты»: «Да оставьте вы ваше бого­сло­вие, ваши старые догмы, пере­станьте спо­рить, зай­ми­тесь эко­ло­гией, бла­го­тво­ри­тель­но­стью, актив­ной соци­аль­ной рабо­той… Но только не думайте над источ­ни­ками вашей орто­док­сии, только не изу­чайте вы своих древ­них отцов!». Когда нас при­зы­вают быть «откры­тыми», на самом деле имеют в виду именно закры­тость: «Закройте вы этих старых учи­те­лей вашей Церкви. Засло­ните себя от фун­да­мен­та­лист­ского вли­я­ния вашей тра­ди­ции. Открой­тесь новому, совре­мен­ному, обще­че­ло­ве­че­скому». Откры­тым нужно быть ко всему чужому – чтобы закрыться от своего. Изучай модер­но­вое и ино­стран­ное – чтобы ты вдруг не при­нялся за вос­ста­нов­ле­ние своего почти раз­ру­шен­ного, почти укра­ден­ного и от начала до конца обо­лган­ного…[49]

Так вот, про­тест против пош­ло­сти масс-медиа – и в изу­че­нии серьез­ной мысли. Про­те­сто­вать против пош­лень­ких «обще­че­ло­ве­че­ских цен­но­стей» «новых рус­ских»[50] можно не только с нар­ко­ти­ками и не только в контр-куль­туре. Самый ради­каль­ный про­тест против нынеш­ней пош­ло­сти – это воз­врат к Тра­ди­ции. Не отча­сти быть рус­ским – а пол­но­стью. Не отча­сти быть пра­во­слав­ным – а все­цело. Когда вокруг навя­зы­вают оккуль­тизм – про­те­стом будет не мате­ри­а­лизм, а бого­слов­ский раци­о­на­лизм Пра­во­сла­вия. Пресса норо­вит отобрать у тебя право на соб­ствен­ное мнение (уверяя, что, мол, все мнения равны и наста­и­вать на своей правоте нехо­рошо)? – Что ж, про­явить само­сто­я­тель­ность и остаться в самом немод­ном, самом обви­ня­е­мом лагере – в хри­сти­ан­стве – будет достой­ным и вопи­ю­щим непо­слу­ша­нием. Когда полно при­зы­вов «голо­суй серд­цем»[51] – самое время спо­койно и трезво поду­мать. В том числе – на бого­слов­ские темы.


При­ме­ча­ния:

1. См.: О ста ересях, 88 // Тво­ре­ния пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина. Источ­ник знания. М., 2002. С. 148–149.
2. Эразм Рот­тер­дам­ский. Фило­соф­ские про­из­ве­де­ния. М.1986. с.227
3. Пуб­ли­ка­цию рус­ского пере­вода, испол­нен­ного епи­ско­пом Ила­ри­о­ном (Алфе­е­вым), см. в: Цер­ковь и время. М., 2003, № 1 (22).
4. св. Гри­го­рий Бого­слов. Слово 43, над­гроб­ное Васи­лию с. 609.
5. PL XXII, col. 431–432 Цит. по: Диес­пе­ров А. Бла­жен­ный Иеро­ним и его век. М., 2002, сс. 64–65.
6. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. О свя­щен­стве 4, 5–8 // Тво­ре­ния. т. 1. кн. 2. СПб., 1898. сс. 453–460.
7. Тол­ко­ва­ния на Новый Завет бла­жен­ного Фео­фи­лакта, архи­епи­скопа Бол­гар­ского. СПб., 1911. С. 568.
8. Тво­ре­ния свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника. Тол­ко­ва­ния посла­ний апо­стола Павла. Второе Посла­ние к Корин­фя­нам. М., 1998. С. 353.
9. Там же. С. 353–354.
10. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на Второе посла­ние к Корин­фя­нам, 23, 2 // Тво­ре­ния: В 12 т. Т. 10. Кн. 2. СПб., 1905. С. 664.
11. Ибо я ревную о вас рев­но­стью Божиею; потому что я обру­чил вас еди­ному мужу, чтобы пред­ста­вить Христу чистою девою. Но боюсь, чтобы, как змий хит­ро­стью своею пре­льстил Еву, так и ваши умы не повре­ди­лись, укло­нив­шись. от про­стоты во Христе. Ибо если бы кто, придя, начал про­по­ве­до­вать дру­гого Иисуса, кото­рого мы не про­по­ве­до­вали, или если бы вы полу­чили иного Духа, кото­рого не полу­чили, или иное бла­го­ве­стие, кото­рого не при­ни­мали, – то вы были бы очень снис­хо­ди­тельны к тому. Но я думаю, что у меня ни в чем нет недо­статка против высших Апо­сто­лов (ср.: 2Кор.11:2–5).
12. Cм.: Septuagint with Apokrypha: Greek and English. London, 1851. Р. 739.
13. См.: Юнге­ров П. Псал­тирь в рус­ском пере­воде с гре­че­ского текста 70-ти. Троице-Сер­ги­ева Лавра, 1997. С. 106.
14. Свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий. Тол­ко­ва­ние на псалмы // Тво­ре­ния: В 4 т. Т. 4. М., Троице-Сер­ги­ева Лавра. 1903. С. 239.
15. Посла­ние старца Фило­фея, Еле­аза­рова мона­стыря, к дьяку Миха­илу Гри­го­рье­вичу Мисюрю против звез­до­чет­цев и лати­нян. Публ. в: Мали­нин В. Старец Еле­аза­рова мона­стыря Фило­фей и его посла­ния. Исто­рико-лите­ра­тур­ное иссле­до­ва­ние. Киев, 1901. При­ло­же­ния. с. 37. В ином посла­нии: «Я чело­век сел­ской и невежа в пре­муд­ро­сти. Не во Афинех родился ни у мудрых фило­соф учился» (Посла­ние о поко­ре­нии разума откро­ве­нию. «Учился посла­ния буквам, а еллин­ских бор­зор­стей не текох, и ритор­ских аст­ро­ном не читах». С. 33)
16. цит. по: Клю­чев­ский В. О. Курс рус­ской исто­рии, часть 3, лекция 54 // Сочи­не­ния в 9 томах, т. 3. М., 1988, с. 278.
17. цит. по: Клю­чев­ский В. О. Курс рус­ской исто­рии, часть 3, лекция 54 // Сочи­не­ния в 9 томах, т. 3. М., 1988, с. 278.
18. Курб­ский А. Пре­ди­сло­вие к «Диа­лек­тике» Иоанна Дамас­кина // Биб­лио­тека лите­ра­туры древ­ней Руси. Т.11. Спб., 2001, сс. 575–577.
19. Авва­кум Петров. Нра­во­уче­ние // Авва­кум Петров. Посла­ния и чело­бит­ные. СПб., 1995. С. 48.
20. Мит­ро­по­лит Мака­рий (Бул­га­ков). Исто­рия Рус­ской Церкви. Кн. 4. Ч. 2. М., 1996. С. 151.
21. Лавров А. С. Кол­дов­ство и рели­гия в России. 1700–1740 гг. М., 2000. С. 76–77.
22. О бого­слов­ских воз­зре­ниях про­то­попа Авва­кума см.: Кап­те­рев Н.Пат­ри­арх Никон и Царь Алек­сей Михай­ло­вич. Сер­гиев Посад, 1912. Т. 2. СС. 39–42.
23. Тут есть повод при­знать, что есть своя правда в извест­ной фор­муле Макса Вебера, согласно кото­рой «про­стецы» при­бе­гают к рели­гии для избав­ле­ния от внеш­них тягот, а «интел­лек­ту­алы» – для реше­ния своих внут­рен­них про­блем.
24. Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник. Собра­ние писем. Из неопуб­ли­ко­ван­ного. С. 159.
25. Цит. по: Успен­ский Ф. И. Исто­рия Визан­тий­ской импе­рии. XIXV века. М., 1997. С. 581–582. От себя исто­рик добав­ляет: «Гре­че­ское кре­стьян­ство боль­шей частью пере­шло в ислам» (Там же. С. 558). Замечу, речь идет о собы­тиях XIV века – до окон­ча­тель­ного паде­ния Визан­тии оста­ва­лось еще сто­ле­тие.
26. Пре­по­доб­ный Феодор Студит. Посла­ния. Ч. 2. М., 2003. с. 362
27. Пре­по­доб­ный Феодор Студит. Посла­ния. Ч. 2. М., 2003, с. 394.
28. Пре­по­доб­ный Феодор Студит. Посла­ния. Ч. 1. М., 2003, с. 160.
29. Лос­ский В. Н. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. // Бого­слов­ские труды n.8, с.149.
30. Кар­са­вин Л. О сомне­нии, науке и вере. // Логос. N.46. Брюс­сель-Москва. 1988. с.174.
31. Глу­бо­ков­ский Н. Вера и бого­сло­вие. Юби­лей­ное испо­ве­да­ние // Сосуд избран­ный. Исто­рия рос­сий­ских духов­ных школ в ранее не пуб­ли­ко­вав­шихся трудах, пись­мах дея­те­лей Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, а также в сек­рет­ных доку­мен­тах руко­во­ди­те­лей совет­ского госу­дар­ства. 1888–1932 / Сост. М. Скля­рова. СПб., 1994. С. 94.
32. Епи­скоп Анто­ний (Хра­по­виц­кий). В защиту наших Ака­де­мий // Полное собра­ние сочи­не­ний. Казань, 1900. Т. 3. С. 452.
33. Архи­епи­скоп Ила­рион (Тро­иц­кий). Бого­сло­вие и сво­бода Церкви //Архи­епи­скоп Ила­рион (Тро­иц­кий). Без Церкви нет спа­се­ния. М., 1998. С. 308.
34. «Не читали ли Вы книгу Дэна Брауна «Код Да Винчи»? Мне кажется, что опас­ность для умов этого завле­ка­тель­ного детек­тива не может быть пре­уве­ли­чена. У нас в при­ходе несколько чело­век про­чи­тав, пере­стали ходить в храм» (сви­де­тель­ство Ольги Тыщук от 2 сен­тября 2005 года).
35. «Если бы Вы смогли про­честь исто­рию Ефес­ского собора, Вы бы не стали больше нико­гда гово­рить об исклю­чи­тель­ной цен­но­сти «про­стых» умов и «про­стых» сердец!» (Леон­тьев К. Избран­ные письма. СПб., 1993. С. 543).
36. Свя­щен­но­му­че­ник Киприан Кар­фа­ген­ский. Письмо 58. К Квинту о кре­ще­нии ере­ти­ков // Отцы и учи­тели Церкви III века. Анто­ло­гия. Т. 2. М., 1996. С. 367.
37. http://pravoslavie.ru/guest/051221114232
38. Ведь какую-то часть этого трех­ты­сяч­ного тиража раз­би­рают Укра­ина, Бело­рус­сия, Мол­дова… Что-то рас­ку­пают миряне.
39. Схи­мо­на­хиня Нила. Жиз­не­опи­са­ние, настав­ле­ния, про­ро­че­ства о конце мира и гря­ду­щих собы­тиях. Пол­тава, 2001, с. 189.
40. Там же, с. 194.
41. «Кон­сер­ва­торы твер­дили, что отцы Церкви ска­зали все и доста­точно повто­рять их слова, а рефор­ма­торы испы­ты­вали живой инте­рес к бур­ному и про­ро­че­скому твор­че­ству вели­ких рели­ги­оз­ных мыс­ли­те­лей начала века, среди них – Нико­лая Бер­дя­ева», – пишет в своей пора­зи­тельно не-трез­вой и пред­взя­той статье Оливье Клеман (Клеман О. Труд­но­сти и недо­мо­га­ния Рус­ской Церкви // Рус­ская мысль. 1998, 24 июня). Париж­скому бого­слову хва­тило спле­тен, собран­ных за три дня его пре­бы­ва­ния в России, для того, чтобы прийти к выводу, что «многие епи­скопы (за исклю­че­нием, может быть, десяти из общего числа 120–130) – попро­сту говоря, тупицы».
42. В интер­нете мне встре­ти­лось инте­рес­ное сви­де­тель­ство этой дихо­то­мии: «Кого надо – Бог Сам при­ве­дет. Это мани­фест нашего Пен­зен­ского свя­щен­ства. «Поду­майте, что лучше: или все пра­во­слав­ные будут Сера­фи­мами Саров­скими или Андре­ями Кура­е­выми?» В ответ мне хочется прямо стук­нуть себя в лоб ладо­нью и пока­чать голо­вой; 4 Июля 2007). Кстати, в Пензе и в самом деле мои лекции были лишь одна­жды.
43. архим. Мака­рий Глу­ха­рев. Письмо обер-про­ку­рору Синода С. Д. Неча­еву. 28 июня 1836 г. // Несте­ров С. В. Словом и житием настав­ляя: Жизнь и труды пре­по­доб­ного Мака­рия Алтай­ского. М., 2005, с. 444.
44. Бар­су­ков И. Инно­кен­тий, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский и Коло­мен­ский, по его сочи­не­ниям, пись­мам и рас­ска­зам совре­мен­ни­ков. М., 1883, с. 594.
45. Сто­ля­ров В. В. Пат­ри­стика // Исто­рия фило­со­фии. Запад – Россия – Восток: В 2 кн. Кн. 1. М., 1996. С. 249.
46. «В кругу пере­уче­ных уси­ли­ва­ется мнение, что совсем и бесов нет» (Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский. Собра­ние писем к мир­ским особам. Ч. 1. Сер­гиев Посад, 1908. С. 211).
47. Ученик А. Меня жур­на­лист К. Кедров соб­ствен­ное бого­слов­ское неве­же­ство оправ­ды­вает тем, что он, мол, воз­несся выше всех бого­слов­ских тон­ко­стей: «Оста­вим в сто­роне бого­слов­ские споры о том, явля­ется ли Иисус Сыном Божиим и даже Самим Богом, или это один из вели­чай­ших учи­те­лей чело­ве­че­ства… Важно то, чему Он учил. В чем новизна Его учения? Отныне лич­ность, чело­век были постав­лены выше семьи, обще­ства, госу­дар­ства, нации. Именно из этого гор­чич­ного зерна спустя 1800 лет выросло дерево, име­ну­е­мое «Декла­ра­цией прав чело­века». Многие счи­тают, что после двух­ты­сяч­ного года эра от Рож­де­ства Хри­стова закон­чится и нач­нется эпоха Водо­лея. Время еще боль­шего рас­кре­по­ще­ния лич­но­сти. Может быть, для других стран это так. В России же мы и сего­дня живем словно до новой эры. Новая эра в России еще и не начи­на­лась, и мы топ­чемся у ее пред­две­рия вот уже тысячу лет» (Кедров К. Рож­де­ство Хри­стово в России празд­но­вать научи­лись. Научимся ли жить по запо­ве­дям Христа? // Изве­стия. 1995, 6 янв.). Недавно из Христа делали пер­вого ком­му­ни­ста, теперь – пер­вого демо­крата. И даже не демо­крата (в демо­кра­ти­че­ском пред­став­ле­нии не может быть фор­му­ли­ровки, утвер­жда­ю­щей, будто «чело­век выше людей», фор­му­ли­ровки, к кото­рой Кедров реду­ци­ро­вал все Еван­ге­лие), а просто – пош­ляка, созна­ние кото­рого цели­ком ском­по­но­вано рос­сий­скими дем­га­зе­тами 1990 года. Был уже пер­со­наж, подоб­ный Кед­рову, в рос­сий­ской око­ло­цер­ков­ной жур­на­ли­стике. И цер­ков­ное мнение о нем уже было выска­зано. И этой оценке, выска­зан­ной В. Роза­но­вым, можно лишь ска­зать: «Аминь!» и пере­слать ее Кед­рову: «Уже по чрез­вы­чай­ной каше этих мыслей можно уга­дать, что гово­рит Гри­го­рий Петров. Он пишет эти мысли два­дцать лет, и чита­тели его невольно должны думать, что Иисус Хри­стос осно­вал не Свою Цер­ковь, а осно­вал русско-еврей­скую либе­раль­ную печать, коей вест­ни­ком или «анге­лом» послал на землю Гри­го­рия Спи­ри­до­но­вича… Гос­пода, опом­ни­тесь: Иисус Хри­стос осно­вал не либе­ра­лизм, а Свою Цер­ковь» (Роза­нов В. В. Об одном приеме защиты еврей­ства // Роза­нов В. В. Обо­ня­тель­ное и ося­за­тель­ное отно­ше­ние евреев к крови. СПб., 1914. С. 97–98).
48. Сент-Экзю­пери А., де. Сочи­не­ния. М., 1964. С. 403.
49. «Они будут нашеп­ты­вать нашим детям, еще гим­на­зи­стам и гим­на­зист­кам, что мать их – воровка и потас­кушка, что теперь, когда они по мало­лет­ству не в силах ей вса­дить нож, то по край­ней мере должны пона­ты­кать була­вок в ее постель, в ее стулья и диваны; набить гвоз­ди­ков везде на полу… и пусть мамаша ходит и кро­вя­нится, ляжет и кро­вя­нится, сядет и кро­вя­нится. Эти гвоз­дочки они будут рас­сы­пать по газет­кам. «Рево­лю­ция» есть «погром России», а эми­гранты – «погром­щики» всего рус­ского, рус­ского вос­пи­та­ния, рус­ской семьи, рус­ских дере­вень, рус­ских сел и горо­дов» (Роза­нов В. В. Не нужно давать амни­стию эми­гран­там // Собра­ние сочи­не­ний. Легенда о Вели­ком инкви­зи­торе Ф. М. Досто­ев­ского. Лите­ра­тур­ные очерки. М., 1996. С. 598–599). «Как зада­вили эти него­дяи Стра­хова, Дани­лев­ского, Рачин­ского… зада­вили все скром­ное и тихое на Руси, все вдум­чи­вое на Руси. Было так в Египте – «при­ше­ствие гик­со­сов». Черт их знает, откуда-то «гик­сосы» взя­лись, «народ пас­ты­рей», пас­тухи. Исто­рики не знают, откуда и кто такие. Они пришли и раз­ру­шили вполне уже сло­жив­шу­юся еги­пет­скую циви­ли­за­цию, суще­ство­вав­шую в дельте Нила две тысячи лет; раз­ру­шили дотла, с рели­гией, сосло­ви­ями, бла­го­устрой­ством, зако­нами, фара­о­нами. Потом, через пол­тора века, их про­гнали. И начала из разо­ре­ния она вос­ста­нов­ляться; с трудом, мед­ленно, но вос­ста­но­ви­лась. «60‑е годы у нас» – такое наше­ствие нома­дов. «Откуда-то взя­лись и все раз­ру­шили». В сущ­но­сти, раз­ру­шили веру, Цер­ковь, госу­дар­ство (в идеях), мораль, семью, сосло­вия» (Роза­нов В. В. Из книги, кото­рая нико­гда не будет издана // Там же. С. 636–637). Напи­сано это было в 1916 году. А словно бы сего­дня…
50. На одном из «круг­лых столов», посвя­щен­ных выра­ботке «новой наци­о­наль­ной идео­ло­гии России», Игорь Чубайс пояс­нил, что новая наци­о­наль­ная идея России должна быть такой же, как у запад­но­ев­ро­пей­цев – семей­ное бла­го­по­лу­чие и рост бла­го­со­сто­я­ния, и ничего больше не нужно…
51. Если кто-то забыл – напомню, что это была агитка на пре­зи­дент­ских выбо­рах лета 1996 года. Поскольку разум­ных осно­ва­ний для того, чтобы пере­из­брать Б. Ель­цина, явно не было, пред­вы­бор­ная реклама обра­ти­лась к эмо­циям.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки