Вопросы о чудесах

про­то­и­е­рей Максим Козлов

Что счи­та­ется чудом в цер­ков­ной жизни?

Каждый хри­сти­а­нин, сколько-нибудь ответ­ственно живу­щий в Церкви, имеет опыт услы­шан­ных и испол­нен­ных молитв, осу­ществ­лен­ных упо­ва­ний, такого вхож­де­ния в его жизнь Про­мысла Божия, кото­рое несво­димо к цепи причин и след­ствий, гос­под­ству­ю­щих в падшем твар­ном мире. Эти чудеса могут быть непри­метны. Они вовсе не всегда сопро­вож­да­ются изме­не­нием зако­нов при­роды или какими-то чрез­вы­чайно эффект­ными внеш­ними про­яв­ле­ни­ями в окру­жа­ю­щем нас мире. Но это чудо, когда мать моли­лась об исце­ле­нии ребенка, и он выздо­ро­вел; когда неве­ста ждала сол­дата из армии, и он вер­нулся. Чудо, когда мы с холод­ным серд­цем шли на Пас­халь­ную заут­реню и про­сили: «Гос­поди, не оставь вне этого пира веры», — и не оста­лись вне его, хотя до того в душе ничего, чем бы мы могли заце­питься за эту дивную радость, не обре­та­лось.

А есть чудеса и дру­гого рода. Каждое таин­ство цер­ков­ное — это чудо. Когда на литур­гии хлеб и вино ста­но­вятся Телом и Кровью Христа Спа­си­теля, сохра­няя только вид хлеба и вина, — это та реаль­ность, с кото­рой стал­ки­ва­ется каждый хри­сти­а­нин. Слу­жеб­ник, по кото­рому совер­ша­ются бого­слу­же­ния, имеет, говоря совре­мен­ным языком, ком­мен­та­рии или при­ме­ча­ния, как быть, если свя­щен­ник спо­ткнется и частицы просфоры про­сы­пятся с дис­коса, то есть с блюда, на кото­ром они лежат; как быть, если он отвле­чется во время бого­слу­же­ния и забу­дет, про­чи­тал или не про­чи­тал ту или иную молитву?.. И вот среди этих вполне быто­вых ука­за­ний есть и такое: как быть, если свя­щен­ник увидит вместо хлеба и вина в чаше — Кровь и Плоть? И пишется об этом не как о каком-то чрез­вы­чай­ном собы­тии, но как о могу­щем быть в любом при­ходе, с любым свя­щен­ни­ком. А после этого вновь разъ­яс­ня­ется, как надо посту­пить, если какое-либо насе­ко­мое зале­тит и упадет в чашу.

Каждый из нас знает, что чудом явля­ется и кре­щен­ская вода, кото­рая освя­ща­ется бла­го­да­тию Божией. И сохра­ня­ется она отнюдь не мил­ли­грам­мами серебра, кото­рым, по твер­дому убеж­де­нию неко­то­рых дале­ких от цер­ков­ной жизни людей, задолго и спе­ци­ально наста­и­вают чистую воду (сколько же это нужно иметь серебра, чтобы при­го­то­вить воду для всех жела­ю­щих!), а, набран­ная из обыч­ного мос­ков­ского водо­про­вода, после освя­ще­ния на кре­щен­ском молебне она стоит потом год, у кого-то и годы. В иных же местах вода на Кре­ще­ние просто из речки чер­па­ется. Так было до 1917 года, так кое-где про­ис­хо­дит и сейчас. Мне дове­лось побы­вать в Тоболь­ске, где на Кре­ще­ние освя­щают воду в реке Тобол и все схо­дятся к про­руби и чер­пают воду прямо из реки. Какие ж там ионы серебра, при­тек­шие откуда-то, могут сде­лать эту воду сохран­ной? Дело не в ионах и не в кати­о­нах, а в бла­го­дати Божией.

Чудом явля­ется и исто­ри­че­ское бытие Церкви. Ведь враги Пра­во­сла­вия всегда знали, что доста­точно уни­что­жить всех епи­ско­пов, и пре­кра­тится ее суще­ство­ва­ние. Без епи­ско­пов не может быть руко­по­ло­же­ния духо­вен­ства, а значит и Церкви. Но нико­гда гоне­ния на хри­стиан — ни во вре­мена язы­че­ских импе­ра­то­ров, ни в годы совет­ской власти в два­дца­том сто­ле­тии — не при­во­дили к пол­ному уни­что­же­нию духов­ной иерар­хии. Всегда дес­ница Божия оста­нав­ли­вала напа­де­ние врагов Церкви, кото­рая, несмотря ни на что, про­дол­жала свой исто­ри­че­ский путь. Это ли не оче­вид­ное чудо?

А в связи с пас­халь­ными днями нельзя не вспом­нить и о бла­го­дат­ном огне, кото­рый в Вели­кую суб­боту сходит на Гроб Гос­по­день в Иеру­са­лиме. Пра­во­слав­ный Пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский молится в куву­к­лии, то есть в пещере, где совер­ши­лось чудо вос­кре­се­ния Иисуса Христа, и бла­го­дат­ный огонь, первые минуты не опа­ля­ю­щий, зажи­гает лам­пады, свечи — и весь храм Гроба Гос­подня словно вспы­хи­вает этим светом. Каждый, кто бывал в эти дивные часы в этом храме, испы­ты­вает живое при­кос­но­ве­ние бла­го­дат­ного вхож­де­ния Бога в его жизнь.

Про неко­то­рые иконы гово­рят, что они чудо­твор­ные. А осталь­ные какие? И если иконы без­вкусно, неху­до­же­ственно, с мир­ской точки зрения, напи­саны — аля­по­вато, грубо или сла­достно-умильно — надо ли при­нуж­дать себя не обра­щать на это вни­ма­ние и молиться на них?

Чудо­твор­ные иконы — это те, через кото­рые явным для многих людей обра­зом были даны види­мые знаки и зна­ме­ния Божией бла­го­дати, когда опыт молитвы и милость Гос­пода по этой молитве перед какой-то иконой стали духов­ным досто­я­нием не только одного какого-то чело­века, а всей цер­ков­ной общины, епар­хии, самой Церкви, иной раз даже Все­лен­ской Церкви. И мы все знаем и чтим такие чудо­твор­ные образы, с кото­рых дела­ются списки. Но это вовсе не значит, что молитва перед самой скром­ной иконой, даже типо­граф­ским спо­со­бом напе­ча­тан­ной, даже бес­ко­нечно дале­кой по своим худо­же­ствен­ным каче­ствам от «Троицы» Руб­лева, Вла­ди­мир­ской Божией Матери или древ­не­ви­зан­тий­ских икон, бес­смыс­ленна и бес­плодна. Да нет же! Цер­ковь знает случаи, когда чудеса тво­рятся от фото­гра­фии иконы, напе­ча­тан­ной в газете. Одна из таких икон, недавно мно­же­ством чудес про­слав­лен­ная, – Божией Матери Ака­фист­ная — хра­нится в Святой Земле на горе Пре­об­ра­же­ния. Огром­ное коли­че­ство людей видело, как миро­то­чат фото­гра­фи­че­ские или иными типо­граф­скими спо­со­бами сде­лан­ные изоб­ра­же­ния икон, напри­мер Ивер­ская икона Божией Матери, икона цар­ствен­ных муче­ни­ков (когда ее при­везли на Афон, она начала све­титься изнутри). Есть и всякие другие совер­шенно осо­бен­ные явле­ния, свя­зан­ные с ико­нами, кото­рые могут кано­ни­че­ским стро­гим меркам и не соот­вет­ство­вать. Более того, мы знаем, что есть иконы явно чудо­твор­ные, давно про­слав­лен­ные, как, скажем, «Спо­ри­тель­ница хлебов», кото­рую так чтил пре­по­доб­ный старец Амвро­сий Оптин­ский, или «Неча­ян­ная Радость» – одна из свя­тынь нашей пер­во­пре­столь­ной сто­лицы, нахо­дя­ща­яся в храме про­рока Илии Обы­ден­ного, или икона «Уми­ле­ния» Божией Матери, перед кото­рой молился пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский, но все они с точки зрения стро­гих кано­нов ХVI или ХVII веков иконы непра­виль­ные, живо­по­добно напи­сан­ные, то есть так, как нас сего­дня иные при­зы­вают икон не писать и в храмах и домах своих подоб­ных не иметь. И это еще и еще раз нам напо­ми­нает о том, что нет ничего фор­маль­ного в жизни Церкви. И эту реаль­ную жизнь, кото­рая там житель­ствует, нельзя втис­нуть в какие бы то ни было рамки. Так что перед всяким законно освя­щен­ным обра­зом пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин может спо­койно молиться.

Что значит освя­ще­ние иконы?

Освя­ще­ние – это не при­да­ние иконе какой-то бла­го­дати, кото­рая ей при­суща бла­го­даря лику того, кто на ней изоб­ра­жен, а это сви­де­тель­ство­ва­ние Церкви, что икона при­нята ею как своя, при­нята по молитве общины, по молитве свя­щен­ника, по молитве двух или трех людей, собрав­шихся по слову Спа­си­теля во имя Его ради этой; пусть самой про­стой и самой скром­ной, ико­ночки. Она стала частью жизни Церкви, и поэтому может стать такой же дверью бла­го­дати, как тысячи икон, данные нам от века.

Наука верит в дока­за­тель­ства, под­твер­жден­ные экс­пе­ри­мен­том. Огонь над Гробом Гос­под­ним или миро­то­че­ние — это чудеса, кото­рые нельзя вос­про­из­ве­сти в лабо­ра­тор­ных усло­виях. Какого рода сви­де­тель­ства о чуде может пред­ло­жить совре­мен­ному чело­веку цер­ков­ная жизнь?

Я думаю, глав­ное сви­де­тель­ство, кото­рым во все века рас­по­ла­гает Цер­ковь, — это сви­де­тель­ство внут­рен­него духов­ного опыта, при­об­ре­та­е­мое каждым хри­сти­а­ни­ном, живу­щим цер­ков­ной жизнью, это та несо­мнен­ность, та твер­дость, кото­рые даются не через логи­че­ские прения и не через раци­о­на­ли­сти­че­ское само­убеж­де­ние. Дей­стви­тельно, как без Бога, без пер­во­при­чины, без осно­ва­ния может суще­ство­вать мир? Но убеж­ден­ность в этом сама по себе не обя­за­тельрно должна пере­ро­дить чело­века. От нее легко прийти к деи­сти­че­скому заклю­че­нию, мол, мир сотво­рен, а дальше он катится по своим зако­нам, и я буду жить, как мне хочется. Есть ли пер­во­при­чине дело до какой-то пес­чинки, како­вой я явля­юсь? А опыт цер­ков­ной жизни — это реаль­ный опыт бого­об­ще­ния, кото­рый дается прежде всего в молитве, через уча­стие в таин­ствах, через чтение Слова Божия и через внут­рен­нее еди­не­ние пра­во­слав­ных людей союзом любви. Это еди­не­ние, по словам апо­стола Павла, нигде, кроме как в Церкви, пере­жить нельзя. То, что ты в иные, лучшие, минуты можешь ощу­тить, зная, что един со всеми хри­сти­а­нами, жив­шими до тебя, и с теми, кто теперь молится на Боже­ствен­ной литур­гии во всех других стра­нах, где есть пра­во­слав­ные храмы, и то, что нена­вист­ная рознь мира пре­одо­ле­ва­ется, когда мы идем к одной чаше и не мыслим спа­се­ния друг без друга, — такого опыта ничто в мире больше дать не может. И каждый, кто к этому при­кос­нулся, скажет, подобно послам рав­ноап­о­столь­ного вели­кого князя Вла­ди­мира, побы­вав­шим в Софии Кон­стан­ти­но­поль­ской: «Вку­сивши слад­кого, не можем больше воз­вра­щаться к горь­кому». Поэтому люди, кото­рые либо веру­ю­щими нико­гда не были, либо от веры пере­шли к неве­рию и созна­тельно поту­шили в себе все сви­де­тель­ства внут­рен­него духов­ного опыта, вос­стают на Бога, даже если и не гово­рят об этом открыто.

из книги «400 вопро­сов и отве­тов о вере, церкви и хри­сти­ан­ской жизни». Изда­ние Сре­тен­ского мона­стыря, 2004 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки