Христос в Ветхом Завете

Андрей Дес­ниц­кий

Оглав­ле­ние



Новый Завет, как известно, гово­рит прежде всего об Иисусе Христе. При этом ново­за­вет­ные авторы посто­янно утвер­ждают, что во Христе испол­ни­лись вет­хо­за­вет­ные про­ро­че­ства. Но где именно в Ветхом Завете гово­рится о Христе, и откуда мы знаем, что это о Нем — ведь имя напря­мую не названо?

^ Рас­пи­са­ние или знак?

Прежде всего, надо при­знать: в Ветхом Завете мы не нахо­дим таких строк, кото­рые выгля­дели бы мате­ма­ти­че­ски точ­ными дока­за­тель­ствами правоты Нового Завета. Пророк Исайя или царь Давид нико­гда не гово­рили: «В таком-то году в городе Виф­ле­еме у Девы Марии родится сын Иисус, Он сотво­рит много чудес, а потом будет распят у стен Иеру­са­лима и на третий день вос­крес­нет».

Но разве было бы хорошо, если бы они так ска­зали? Вряд ли, ведь тогда у людей не оста­лось бы сво­боды, а вера пред­по­ла­гает сво­бод­ный выбор: ты можешь при­нять слова про­рока, а можешь их отверг­нуть.

Именно поэтому далеко не все видят в Ветхом Завете про­ро­че­ства о Христе. Во вре­мена еван­ге­ли­стов именно этот вопрос раз­де­лил еврей­ский народ: одни уви­дели в Писа­нии, кото­рое они знали (Новый Завет ведь еще не был напи­сан) под­твер­жде­ние всему, чему учили после­до­ва­тели Иисуса из Наза­рета, и стали хри­сти­а­нами. Другие решили, что Он тут ни при чем – именно такое вос­при­я­тие до сих пор отде­ляет иуда­изм от хри­сти­ан­ства.

Что же это за про­ро­че­ства, в кото­рых можно уви­деть, а можно и не уви­деть Христа? В книге К. С. Льюиса «Сереб­ря­ное кресло» (из цикла о Нарнии) есть точный образ: лев Аслан, отправ­ляя двоих ребят в опас­ное путе­ше­ствие, сооб­щает им о знаках, кото­рые помо­гут им в пути. Но не дает им точной карты. Он гово­рит при­мерно так: «На одном из камней в этом раз­ру­шен­ном городе вы уви­дите над­пись. Посту­пите согласно ее пове­ле­ниям». И добав­ляет: «Знаки, кото­рые ты уви­дишь в Нарнии, будут не совсем такими, как ты пред­став­ля­ешь. Вот почему так важно пом­нить знаки наизусть, не обра­щать вни­ма­ния на их внеш­нюю обо­лочку». Дей­стви­тельно, над­пись в раз­ру­шен­ном городе ока­зы­ва­ется такой огром­ной, что про­честь ее можно только с высоты, а ребята, утом­лен­ные доро­гой, рас­се­и­ва­ются, забы­вают о знаках, не пыта­ются соот­не­сти их с тем, что видят вокруг себя, поэтому не могут их рас­по­знать – и путь их ока­зы­ва­ется куда более длин­ным и опас­ным.

И еще одна инте­рес­ная деталь. Та над­пись, кото­рую они должны были про­честь, содер­жала всего два слова: «…подо мной», – это был оста­ток эпи­та­фии древ­него царя. Каза­лось бы, для путе­ше­ствен­ни­ков эти слова не имели ника­кого смысла – но на самом деле под над­пи­сью был вход в под­зе­ме­лье, где и нахо­дился принц, кото­рого они искали. Тот, кто состав­лял текст над­писи, навер­няка не дога­ды­вался, что она будет иметь второй, сокро­вен­ный смысл – но для Бога нет ничего слу­чай­ного, и новый смысл, знак для путе­ше­ствен­ни­ков Аслана, оста­вался сокры­тым до тех пор, пока они сами его не рас­крыли.

Итак, нахо­дим ли мы в Ветхом Завете подоб­ные знаки?

^ В ожи­да­нии Мессии

Прежде всего, нужно понять, что про­ро­че­ства о Христе в Ветхом Завете – это не отдель­ные стихи или главы, а скорее, идеи, кото­рыми про­пи­тано Писа­ние. Напри­мер, пред­став­ле­ние об иску­пи­тель­ной жертве, кровь кото­рой смы­вает грех с чело­века. Другая цен­траль­ная идея Вет­хого Завета – пони­ма­ние Бога как един­ствен­ного истин­ного Царя Изра­иля, Кото­рый одна­жды станет пра­вить Своим наро­дом зримым обра­зом и под­чи­нит Себе при этом весь мир. Тор­же­ствен­ный воз­глас «Гос­подь воца­рился!» звучит и в псал­мах, и в про­ро­че­ских книгах, и отно­сится он именно к этому вре­мени.

Однако Гос­подь в Ветхом Завете неви­дим и недо­сту­пен для чело­века – как же Он может взойти на цар­ский пре­стол, поме­ститься во дворце? Разу­ме­ется, изра­иль­тяне пони­мали Его цар­ство­ва­ние не так мате­ри­а­ли­сти­че­ски. На физи­че­ском пре­столе, как ожи­дали они, вос­ся­дет избран­ный Гос­по­дом царь. Поскольку сим­во­ли­че­ски это избра­ние изоб­ра­жа­лась как пома­за­ние олив­ко­вым маслом, то и своего иде­аль­ного царя изра­иль­тяне назы­вали Пома­зан­ни­ком; на еврей­ском это слово звучит как «Машиах» (отсюда рус­ское «Мессия»), а на гре­че­ском как «Хри­стос».

Ты ли Хри­стос? – спра­ши­вали Иисуса на суде те, кто меньше всего был скло­нен видеть в нем Христа (Лк. 22:67). При­мерно так же спра­ши­вал Христа через своих уче­ни­ков Иоанн Кре­сти­тель: Ты ли Тот, Кото­рый должен придти, или ожи­дать нам дру­гого? (Лк. 7:19). Такое ощу­ще­ние, что Мессию жители Пале­стины в I веке от Р.Х. ожи­дали почти с тем же напря­же­нием, с каким мы ждем незна­ко­мого нам лично чело­века, с кото­рым усло­ви­лись о встрече. Ну что же он запаз­ды­вает? Может быть, вот тот? Или этот? Подойти, спро­сить, что ли…

Откуда же они знали о при­ходе Мессии? Из Писа­ния, кото­рое сего­дня мы назы­ваем Ветхим Заве­том. Гос­подь гово­рил Давиду о его потомке: Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном (2Цар. 7:14). Конечно, в исто­ри­че­ском плане это про­ро­че­ство отно­сится к Соло­мону, люби­мому сыну Давида, кото­рый и построил храм в Иеру­са­лиме. Но земной царь есть лишь намест­ник Царя Небес­ного, и в идеале отно­ше­ния между ними должны стать отно­ше­ни­ями отца и сына.

Кстати, именно из-за этих слов Гос­пода изра­иль­тяне верили, что Мессия, как и вообще любой закон­ный изра­иль­ский царь, будет прямым потом­ком царя Давида. Поэтому и Матфей начи­нает свое Еван­ге­лие с родо­сло­вия Иисуса, поэтому и те, кто Его при­ни­мал, име­но­вали Его «сыном Дави­до­вым».

А Псал­тирь, нося­щая имя царя Давида, гово­рит о Боге и царе такими сло­вами: Сказал Гос­подь Гос­поду моему: сиди одес­ную Меня, доколе положу врагов Твоих в под­но­жие ног Твоих (Пс. 109:1). Уже в еван­гель­ские вре­мена этот стих пони­мался как опи­са­ние отно­ше­ний царя-Мессии (Христа) и Бога. Эту цитату при­во­дил Сам Иисус, спра­ши­вая фари­сеев: как может Давид назы­вать Мессию Гос­по­дом, если Мессия – пото­мок Давида, то есть его сын, как гово­рили в ту пору? Вопрос смутил их до такой сте­пени, что они не просто не смогли на него отве­тить, но и впредь не зада­вали Иисусу каверз­ных вопро­сов (Мф. 22:4–46).

В самом деле, здесь нам при­от­кры­ва­ется тайна, кото­рая не до конца была ясна даже самым бли­жай­шим уче­ни­кам Иисуса: Мессия, с одной сто­роны, про­ис­хо­дит по плоти от Давида, а с другой – неиз­ме­римо больше его. То есть Он – Чело­век, но вместе с тем Он и Бог. Навер­ное, кон­кретно-исто­ри­че­ский смысл этого псалма, свя­зан­ный с зем­ными царями, не вклю­чал в себя столь слож­ного бого­слов­ского эле­мента, но если бы речь шла только об исто­ри­че­ском царе, к чему было бы вклю­чать этот гимн в состав Свя­щен­ного Писа­ния? Навер­няка он имеет и более глу­бо­кое зна­че­ние.

Многие подоб­ные места в Писа­нии уже ко вре­ме­нам Нового Завета вос­при­ни­ма­лись евре­ями как мес­си­ан­ские про­ро­че­ства, ука­зы­ва­ю­щие на гря­ду­щего пра­вед­ного царя. Но каким будет этот царь?

^ Победа или стра­да­ния?

Разу­ме­ется, все хотят видеть своих царей побе­ди­те­лями. Не ска­зано ли и в том же самом псалме: положу врагов Твоих в под­но­жие ног Твоих? (Пс. 109:1). Нечто похо­жее есть и у других про­ро­ков: слав­ный образ тор­же­ству­ю­щего царя, кото­рому покло­ня­ются и поко­ря­ются его былые враги. Но у того же Исайи мы встре­чаем и совсем другой образ: стра­да­ю­щего Мессию. Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни вели­чия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, кото­рый при­вле­кал бы нас к Нему. Он был пре­зрен и умален пред людьми, муж скор­бей и изве­дав­ший болезни, и мы отвра­щали от Него лице свое; Он был пре­зи­раем, и мы ни во что ста­вили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был пора­жаем, нака­зуем и уни­чи­жен Богом. Но Он изъ­язв­лен был за грехи наши и мучим за без­за­ко­ния наши; нака­за­ние мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исце­ли­лись. Все мы блуж­дали, как овцы, совра­ти­лись каждый на свою дорогу: и Гос­подь воз­ло­жил на Него грехи всех нас. Он истя­зуем был, но стра­дал доб­ро­вольно и не откры­вал уст Своих; как овца, веден был Он на закла­ние, и как агнец пред стри­гу­щим его без­гла­сен, так Он не отвер­зал уст Своих (Ис. 53:2–7).

За эти строки и за многие другие про­ро­че­ства о Христе Исайю даже назы­вают «вет­хо­за­вет­ным еван­ге­ли­стом». Но как же так? Разве может Мессия быть одно­вре­менно и побе­ди­те­лем, и побеж­ден­ным? Судьей и под­су­ди­мым? Про­слав­лен­ным и пре­зрен­ным? Ответы на все эти вопросы были даны миру только в Новом Завете, а вет­хо­за­вет­ные про­ро­че­ства не откры­вают нам этой тайны пол­но­стью, они – те самые знаки, что ока­зы­ва­ются не совсем такими, какими ты их себе пред­став­лял. Но их все же слиш­ком много, и тот, кто ищет доб­ро­со­вестно, навер­няка опо­знает хотя бы неко­то­рые из них.

^ Детали и подроб­но­сти

Еван­гель­ское повест­во­ва­ние о Христе, по сути, начи­на­ется с про­воз­гла­ше­ния Его Мес­сией. Архан­гел Гав­риил, воз­ве­щая Марии о рож­де­нии Иисуса, гово­рит, что Он будет цар­ство­вать над домом Иакова во веки, и Цар­ству Его не будет конца (Лк. 1:33). Обра­тим вни­ма­ние, что здесь с самого начала речь идет о Мессии-побе­ди­теле, и значит, после­ду­ю­щие стра­да­ния и даже смерть Христа вовсе не озна­чали ни Его пора­же­ния, ни какого-то ума­ле­ния Его Цар­ства.

А дальше идет мно­же­ство дета­лей и подроб­но­стей; осо­бенно много вни­ма­ния уде­ляет им еван­ге­лист Матфей. Зна­чи­мой ока­зы­ва­ется бук­вально каждая деталь, причем не только для еван­ге­ли­ста, но и вообще для всех. Когда царь Ирод хочет выяс­нить, где родился новый Царь (причем сам Ирод пони­мает Его цар­ство исклю­чи­тельно в поли­ти­че­ских тер­ми­нах и видит в Мессии угрозу соб­ствен­ному прав­ле­нию), то его совет­ники обра­ща­ются ни к чему иному, как к книге про­рока Михея: И ты, Виф­леем-Ефрафа, мал ли ты между тыся­чами Иуди­ными? из тебя про­изой­дет Мне Тот, Кото­рый должен быть Вла­ды­кою в Изра­иле и Кото­рого про­ис­хож­де­ние из начала, от дней вечных (Мих. 5:2). А когда Иосиф и Мария бегут в Египет и через несколько лет воз­вра­ща­ются домой, то еван­ге­лист при­во­дит слова про­рока Осии: Когда Изра­иль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего (Ос. 11:1).

Кстати, между этими двумя про­ро­че­ствами – нема­лая раз­ница. Михей явно гово­рит о некоем пра­ви­теле, его слова отно­сятся к Мессии вполне одно­значно. Но слова Осии в кон­тек­сте его книги проще понять так: речь идет о самом народе Изра­иля, кото­рый был в еги­пет­ском раб­стве, но Гос­подь вывел его оттуда. То есть неко­то­рые из про­ро­честв, в Еван­ге­лии отне­сен­ных ко Христу, изна­чально могли иметь иной исто­ри­че­ский смысл. Это нор­мально. Более того, если Мессия – иде­аль­ный царь и иде­аль­ный изра­иль­тя­нин, то понятно, что неко­то­рые собы­тия из его жизни будут так или иначе повто­рять собы­тия из жизни других царей и всего изра­иль­ского народа.

Но осо­бенно много про­ро­честв свя­зано с Рас­пя­тием и Вос­кре­се­нием Христа. Чуть ли не каждая деталь крест­ной смерти нахо­дит свое отра­же­ние в словах про­ро­ков. Это и крест­ная смерть, когда Христа при­били ко кресту, а Его одежду делили по жребию (Пс. 21:16–19). И уксус, кото­рый Ему дали пить на кресте (Пс. 68:22). И гроб­ница бога­того чело­века, в кото­рую поло­жили Его мерт­вое тело (Ис. 53:9). Это, нако­нец, рас­сказ о трид­цати сереб­ря­ных моне­тах, кото­рые Иуда полу­чил за свое пре­да­тель­ство, а потом в ужасе от совер­шен­ного бросил их в Храме на пол, и на них купили землю гор­шеч­ника (Зах. 11:12–13).

Есть в Ветхом Завете и про­ро­че­ства о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом и о все­об­щем вос­кре­се­нии. Ведь еще задолго до рож­де­ния Мессии было напи­сано: Ты не оста­вишь души моей в аде и не дашь свя­тому Твоему уви­деть тление (Пс. 15:10).

Нако­нец, есть в Ветхом Завете и некое подо­бие хро­но­ло­гии – таин­ствен­ная книга Дани­ила. В ней гово­рится, что от вос­ста­нов­ле­ния Иеру­са­лима до появ­ле­ния Мессии должно пройти семь седмин и шесть­де­сят две сед­мины (Дан. 9:25). Правда, срок этот можно отсчи­ты­вать от разных собы­тий, и про­ро­че­ства Дани­ила трак­ту­ются раз­ными тол­ко­ва­те­лями очень по-раз­ному, но издавна суще­ство­вало и такое пони­ма­ние: между вос­ста­нов­ле­нием Храма после вави­лон­ского плена и явле­нием Христа народу прошло шесть­де­сят девять седмин, или 483 года.

^ «Ты – Хри­стос, Сын Бога Живого!»

Обра­тим вни­ма­ние и на то, как в Еван­ге­лии люди узнают в Иисусе дол­го­ждан­ного Мессию, Христа. Иисус спра­ши­вал уче­ни­ков Своих: за кого люди почи­тают Меня, Сына Чело­ве­че­ского? Они ска­зали: одни за Иоанна Кре­сти­теля, другие за Илию, а иные за Иере­мию, или за одного из про­ро­ков. Он гово­рит им: а вы за кого почи­та­ете Меня? Симон же Петр, отве­чая, сказал: Ты – Хри­стос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небе­сах (Мф. 16:13–17).

Он не про­воз­гла­шает себя Мес­сией – Он задает откры­тый вопрос, и только после того, как Петр (другие, видимо, не смогли или не посмели это сфор­му­ли­ро­вать) назвал Его полным мес­си­ан­ским титу­лом, Хри­стос под­твер­ждает его правоту и добав­ляет: чело­век не может сам доду­маться до этого, ему эту тайну откры­вает Бог.

При этом никак не ума­ля­ется сво­бода чело­века при­нять или отверг­нуть эту тайну. Про­ро­че­ства, как мы уже выяс­нили, не имеют силы мате­ма­ти­че­ских дока­за­тельств, и каждое из них можно объ­яс­нить слу­чай­ным сов­па­де­нием, а то и неточ­ным пере­во­дом… Именно поэтому многие зна­токи Вет­хого Завета не видят в нем Христа. Соб­ственно, такова пози­ция иуда­изма: часть про­ро­честв иудеи отно­сят к при­ходу Мессии, кото­рый, с их точки зрения, еще не состо­ялся, а часть – к кому-то или чему-то еще. Напри­мер, 53‑ю главу Исайи, о стра­да­ниях Мессии, они при­ла­гают к народу Изра­иля в целом. А мусуль­мане, почи­тая Иисуса (Ису) как вели­кого про­рока, вовсе не счи­тают Его Сыном Божьим, да и вообще мес­си­ан­ские идеи чужды исламу.

Более того, в иуда­изме то и дело воз­ни­кали люди, кото­рые объ­яв­ляли себя мес­си­ями. Наи­бо­лее изве­стен Саба­тай (или Шабтай) Цви, живший в XVII веке в Осман­ской импе­рии и в конце концов при­няв­ший под угро­зой смерти ислам (но даже это не сму­тило наи­бо­лее рьяных его после­до­ва­те­лей). Назы­ва­лись и другие имена…

Подоб­ные идеи всегда исполь­зо­ва­лись и в поли­ти­че­ской борьбе за власть, и в идео­ло­ги­че­ских войнах за умы людей. Но если мы дей­стви­тельно знаем имя Того, Кто воца­рился над всем миром, Кто принес нам исце­ле­ние от греха и смерти и Кто при­ми­ряет нас с Богом, то эти мани­пу­ля­ции нам уже не осо­бенно важны – ведь самое глав­ное мы уже знаем.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки