Заключения о вселенском главенстве пап

Игна­тий Дел­лин­гер

Чтобы понять, что пред­став­ляло из себя пап­ское пер­вен­ство в первые века хри­сти­ан­ства и уяс­нить себе при­чины, пере­ро­див­шие его в сред­ние века, нам кажется целе­со­об­раз­ным ука­зать сле­ду­ю­щее.

1. Папы не при­ни­мали ника­кого уча­стия в созва­нии Все­лен­ских Собо­ров. Все эти Соборы, на кото­рых при­сут­ство­вали епи­скопы из разных стран, были созы­ва­емы импе­ра­то­рами, кото­рые нико­гда не обра­ща­лись к папам с пред­ва­ри­тель­ным спро­сом. Если папы счи­тали Собор необ­хо­ди­мым, то должны были обра­щаться со своими пред­став­ле­ни­ями и прось­бами к импе­ра­тор­скому двору (как это сде­лали Инно­кен­тий в деле ев. Иоанна Зла­то­уста и Лев после Собора 449 г.). Но и в этом случае они не всегда успе­вали в своем жела­нии, как то и слу­чи­лось с упо­мя­ну­тыми папами.

2. Пред­се­да­тель­ство на Собо­рах не всегда предо­став­ля­лось Риму, хотя почет­ного пер­вен­ства папы никто в Церкви не оспа­ри­вал.

В Никее и на обоих Ефес­ских Собо­рах 431 и 439 г. пред­се­да­тель­ство­вали другие; точно так же на V Все­лен­ском Соборе в 553 г.» в Хал­ки­доне в 451 г. и в Кон­стан­ти­но­поле в 680 г. пап­ские легаты не пред­се­да­тель­ство­вали.

А то, что и сами папы нико­гда не заяв­ляли при­тя­за­ний на исклю­чи­тель­ное право пред­се­да­тель­ства, видно из поступка Льва I, кото­рый послал своего деле­гата на Ефес­ский Собор, хотя знал, что пред­се­да­тель­ство­вать на нем будет епи­скоп Алек­сан­дрий­ский.

3. Собор­ные опре­де­ле­ния, каса­лись ли они дог­ма­тов или цер­ков­ной жизни, не нуж­да­лись в утвер­жде­нии их папами. Сила и власть этих опре­де­ле­ний заклю­ча­лась в еди­но­душ­ном при­зна­нии их цер­ков­ным согла­сием (кон­сен­сус), про­яв­ля­ю­щимся на Собо­рах отцами оных.

Так как этот прин­цип собор­но­сти про­ти­во­ре­чил позже выду­ман­ной рим­ской теории, то при­ду­мали, будто реше­ния I Все­лен­ского Собора были утвер­ждены папой Силь­ве­стром I (314—335) (см. гл. III, §1).

4. В первом тыся­че­ле­тии Церкви не было ни одного случая, чтобы папы издали какое-нибудь дог­ма­ти­че­ское опре­де­ле­ние, каса­ю­ще­еся всей Церкви. Их дог­ма­ти­че­ские заяв­ле­ния, когда нужно было осу­дить какую-нибудь ересь, явля­лись отве­тами на вопросы епи­ско­пов и ста­но­ви­лись пра­ви­лом веры лишь тогда, когда были про­чи­таны, рас­смот­рены и при­няты Собо­ром.

5. Папы не имели ни зако­но­да­тель­ной, ни пра­ви­тель­ствен­ной, ни судеб­ной власти над дру­гими пат­ри­ар­хами. Только помест­ный Собор Сар­ди­кий­ский (347) дал им повод пре­тен­до­вать на послед­нюю. На этом Соборе было опре­де­лено (впро­чем, это опре­де­ле­ние отно­си­лось только к лич­ному праву папы Юлия), что папа имеет право при посред­стве рим­ского упол­но­мо­чен­ного созы­вать суд над епи­ско­пами и, в случае вто­рич­ной апел­ля­ции, про­из­но­сить послед­ний при­го­вор. Это реше­ние не было при­нято ни Восточ­ной, ни Афри­кан­ской Церк­вами: первая нико­гда его не соблю­дала, а вторая –  всегда отвер­гала и, вообще, до появ­ле­ния «Иси­до­ро­вых Декре­та­лий» (см. гл. III, § 1), это пра­вило нико­гда и нигде не имело силы. «Мы решили, – писали афри­кан­ские епи­скопы в 419 г. папе Вони­фа­тию I, – не допус­кать такого при­тя­за­ния» («Non sumusjam istum ivphum passuri») («Epist. Pontil…» ed. Constant, p. 1013).

Папы нико­гда не делали ника­кой попытки испол­нять власть зако­но­да­тель­ную. По их соб­ствен­ному сви­де­тель­ству, долгое время имели силу на Западе только пра­вила I Никей­ского Собора, на Востоке же, кроме того, реше­ния восточ­ных Собо­ров. Заяв­ле­ния и рас­по­ря­же­ния пап не счи­та­лись цер­ков­ными  зако­нами, так как они были известны только неко­то­рым епи­ско­пам и церк­вам. С IV в., вместе с появ­ле­нием Дио­ни­си­ев­ского Сбор­ника стала рас­про­стра­няться мысль, что неко­то­рым пап­ским посла­ниям при­над­ле­жит власть зако­но­да­тель­ная; но эту власть при­пи­сы­вали лишь тем пап­ским посла­ниям, кото­рые изданы были от имени рим­ских Собо­ров и каса­лись част­ных церк­вей. Если бы папы стали доби­ваться фор­маль­ного управ­ле­ния всей Цер­ко­вью, это ока­за­лось бы невоз­мож­ным: через слу­чайно созы­ва­е­мые Соборы управ­лять было нельзя, а дру­гого органа управ­ле­ния не было.

О духов­ных судах, кон­гре­га­циях, куриях и пр. не было еще ничего слышно. Рим­ский клир был устроен, как и всякий другой, и выпол­нять тогда обя­зан­но­сти, лежа­щие теперь на курии, не было ни повода, ни нужды.

6. Никто не думал при­об­ре­тать себе у пап осво­бож­де­ния от выпол­не­ния цер­ков­ных зако­нов. Пред­пи­сы­вать законы, от испол­не­ния кото­рых мог бы осво­бо­диться тот, кто запла­тил деньги, счи­та­лось бы позор­ным и глупым. Право «вязать и решить», по все­об­щему мнению, при­над­ле­жало Рим­скому епи­скопу наравне со всеми дру­гими.

7. Папы не имели права исклю­чать кого-либо из цер­ков­ного обще­ния. Правда, они могли отка­зы­вать неко­то­рым епи­ско­пам и церк­вам в своем обще­нии и при­зна­нии (что они и делали часто), но это не имело ника­ких послед­ствий для непри­знан­ных в отно­ше­нии их к другим епи­ско­пам и церк­вам. Так было, напри­мер, при антио­хий­ском раз­де­ле­нии (361–413). И, наобо­рот, папы могли при­ни­мать в свое обще­ние тех, кото­рые были исклю­чены из других церк­вей, но не могли при­ня­тым ими в свое обще­ние доста­вить также обще­ние и осталь­ных церк­вей.

8. Долго не знали в Риме ничего об особых правах, якобы уна­сле­до­ван­ных папами от св. Петра. Знали только об обя­зан­но­сти пап забо­титься о благе Церкви, быть стра­жами Дома Божьего и хра­нить поста­нов­ле­ния Собо­ров. Только после назван­ного выше Сар­ди­кий­ского Собора (помест­ного), стали утвер­ждать, что папам при­над­ле­жит право вер­хов­ного суда. Однако же сам Инно­кен­тий I (402–417), кото­рый пра­вилу Сар­ди­кий­ского Собора ста­рался при­дать самое широ­кое зна­че­ние и на его осно­ва­нии при­сва­и­вал себе суд во всех важ­ней­ших вопро­сах Церкви, ссы­лался только на Собор и отцов. Пре­ем­ник его Зосима (417–418) также утвер­ждал, что это были отцы, кото­рые даро­вали Рим­скому пре­столу то пре­иму­ще­ство, по кото­рому пап­ский суд должен счи­таться послед­ним и реша­ю­щим.

Но когда Хал­ки­дон­ский Собор в своем 28‑м пра­виле пояс­нил, что отцы, по при­чи­нам поли­ти­че­ского зна­че­ния Рима, предо­ста­вили этой Церкви пре­иму­ще­ство пер­вен­ства, то папа Лев I не осме­лился воз­ра­жать, хотя он сильно про­ти­вился воз­вы­ше­нию Кон­стан­ти­но­поль­ского пре­стола и предо­став­ле­нию ему равных прав с Рим­ским. Не при­ни­же­ние пап­ского пре­стола, а только при­тя­за­тель­ность восточ­ных пат­ри­ар­хов и нару­ше­ние 6‑го пра­вила Никей­ского Собора (предо­став­ля­ю­щее Алек­сан­дрии и Антио­хии в их обла­стях те же права, что и Риму в обла­сти Ита­льян­ской Церкви) яви­лись при­чи­ной отказа Льва I утвер­дить Хал­ки­дон­ский Собор. Несколько лет перед этим тот же папа внушил импе­ра­тору Вален­тину III издать эдикт, кото­рый под­чи­нил всех епи­ско­пов Запад­ной Церкви (прак­ти­че­ски только Италии и Галлии) пап­скому пре­столу. В импе­ра­тор­ском указе, вместе с пра­ви­лами Сар­ди­кий­ского Собора и вели­ча­нием Рима, ука­зы­ва­лось и на заслуги св. Петра как на первое осно­ва­ние той обшир­ной власти пап, кото­рой все епи­скопы должны под­чи­няться.

Однако в своих сно­ше­ниях с Визан­тией и Восто­ком, Лев I не осме­ли­вался при­во­дить это осно­ва­ние, могу­щее уни­что­жить нена­вист­ное Риму 28‑е пра­вило Хал­ки­дон­ского Собора, и он пред­по­чи­тал ссы­латься на 6‑е пра­вило Никей­ское. Оста­лись бес­плодны и воз­ра­же­ния его пре­ем­ни­ков.

Опре­де­ле­ние Хал­ки­дон­ского Собора вошло в полную силу и опре­де­лило с тех пор поло­же­ние Восточ­ной Церкви и ее взгляд на пре­иму­ще­ства Рима.

9. Теория, кото­рую позже назвали пап­ской, была с отвра­ще­нием отверг­нута св. Гри­го­рием Вели­ким, этим лучшим и вели­чай­шим папой. По этой теории один лишь папа имеет пол­ноту власти в Церкви, все же другие епи­скопы явля­ются лишь его слу­гами и помощ­ни­ками; всякая власть про­ис­хо­дит от папы и всякий епи­скоп только помо­гает ему в управ­ле­нии епар­хией.

10. Суще­ство­вали помест­ные церкви, кото­рые нико­гда не были в зави­си­мо­сти от Рима, нико­гда не имели с ним сно­ше­ний, однако это не счи­та­лось недо­стат­ком и не пре­пят­ство­вало цер­ков­ному с ними обще­нию. Тако­вой была Цер­ковь Армян­ская, в кото­рой досто­ин­ство при­маса долгое время сохра­ня­лось в потом­стве мест­ного ап. Гри­го­рия Про­све­ти­теля. Сво­бод­ной от вся­кого вли­я­ния Рима была и вели­кая Сирий­ско-Пер­сид­ская Цер­ковь в Месо­по­та­мии и в запад­ных землях цар­ства Сас­са­ни­дов. То же можно ска­зать и об Эфи­оп­ской, или Абис­сий­ской, Церкви, кото­рая была в еди­не­нии с Цер­ко­вью Алек­сан­дрий­ской.

На Западе в тече­ние целых веков сохра­няли само­сто­я­тель­ность Церкви Ирланд­ская и Старо-Бри­тан­ская.

из «Сооб­ра­же­ний для епи­ско­пов Собора по вопросу о пап­ской непо­гре­ши­мо­сти», Игна­тий Дел­лин­гер, октябрь 1869 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки