Библиотеке требуются волонтёры

Заветы о молитвенном делании

Бла­го­сло­ве­ние мона­ше­ству­ю­щим
и всем рев­ну­ю­щим о бла­го­че­стии
Смо­лен­ской Зоси­мо­вой пустыни
схи­и­гу­мена Гер­мана

“Подобно есть Цар­ствие Небес­ное чело­веку купцу,
ищущу добрых бисе­рей: иже обрет един мно­го­це­нен бисер,
шед про­даде вся, елика имяше, и купи его”.
(Мф. 13:45-46)

“Духов­ные купцы мы, братие, — гово­рит святой Ефрем Сирин, — ищем мно­го­цен­ную жем­чу­жину, кото­рая есть Хри­стос наш Спа­си­тель, сокро­вище непо­хи­ща­е­мое”. Блажен и трижды блажен, кто поста­рался при­об­ре­сти эту небес­ную жем­чу­жину, этот небес­ный жемчуг боже­ствен­ной молнии Христа”.

Ибо Гос­подь, сказал: “Где сокро­вище ваше; там будет и сердце ваше” (Мф. 6:21). Сокро­вище наше — это самое для нас дра­го­цен­ное в мире, столь дра­го­цен­ное, что мы держим его сокро­венно, скры­ваем его от людей, как скры­вают свое богат­ство купцы земные, боясь, чтобы кто-нибудь не похи­тил его у них.

И подобно тому, как они скры­вают види­мое сокро­вище свое в пота­ен­ные клети своего дома, и мы скры­ваем свое неви­ди­мое сокро­вище в сокро­вен­ной клети своего сердца, пре­бы­вая в без­мол­вии. “Паче всего, — сове­тует святой Исаак Сирин, — воз­люби без­мол­вие ума. Ум без­молв­ный достиг­нет див­ного, душа его ощутит неизъ­яс­ни­мую радость”.

Купец состав­ляет свое богат­ство из при­были, полу­ча­е­мой им от купли и про­дажи, и раду­ется, когда при­быль его воз­рас­тает, хри­сти­а­нин же добрый, будь то миря­нин бла­го­го­вей­ный или монах бла­го­че­сти­вый, раду­ется, когда в нем воз­рас­тает сми­ре­ние, ибо это есть при­быль его: не име­ю­щий сми­ре­ния подо­бен купцу, тор­гу­ю­щему без при­были и убытка.

Купцы земные при­об­ре­тают богат­ство свое тор­гов­лей, обме­ном товара на золото, из кото­рого состав­ляют они сокро­вище свое, — духов­ные же купцы пусть научатся от Самого Гос­пода, что над­ле­жит им делать, чтобы при­об­ре­сти богат­ство вечное, неи­жди­ва­е­мое: “Если хочешь быть совер­шен­ным. — гово­рит Спа­си­тель вопро­шав­шему Его бога­тому юноше, — пойди, продай имение свое и раздай нищим: и будешь иметь сокро­вище на небе­сах; и при­ходи, и следуй за Мною” (Мф. 19:21).

Итак, Спа­си­тель ясно ука­зы­вает на то, что жела­ю­щий при­об­ре­сти сокро­вище вечное, небес­ное должен про­дать и раз­дать все имение свое и идти вслед за Ним, не обя­зу­ясь куп­лями житей­скими, да Ему Еди­ному угоден будет. В награду за это Гос­подь обе­щает после­до­вав­шему за Ним неиз­ре­чен­ную радость посто­ян­ного пре­бы­ва­ния с Ним. говоря: “Аще кто мне служит, Мне да послед­ствует, и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет” (Ин. 12:26).

Это обе­ща­ние, непо­сти­жи­мое во всей пол­ноте своей сла­бому чело­ве­че­скому уму, отча­сти только ста­но­вится нам понятно из слов свя­того апо­стола Павла: “Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце чело­веку не взы­доша, яже уго­това Бог любя­щим Его” (1Кор.2:9).

Не будем же затруд­нять себе пути к радо­сти вечной, не отой­дем с печа­лию. как бога­тый юноша, но отбро­сим от себя все земное и бежим от суеты мира, как серна от тенет. Изба­вив­шись от тенет, серна стре­мится на источ­ники водные, и душа, осво­бо­див­ша­яся от земных попе­че­ний и воз­жаж­дав­шая Бога креп­кого живого, стре­мится неудер­жимо к позна­нию Бога, на сей источ­ник воды живой, теку­щий в жизнь вечную.

Позна­ние же Бога и испол­не­ние святой воли Его есть совер­шен­ство жизни во Христе, когда душа ни о чем земном не помыш­ляет, как учит нас святой апо­стол Павел: “Не заботь­тесь ни о чем, но всегда в молитве и про­ше­нии с бла­го­да­ре­нием откры­вайте свои жела­ния перед Богом, и мир Божий, кото­рый пре­выше ума, соблю­дет сердце ваше и помыш­ле­ния ваши во Христе Иисусе”.

Мы должны любить Бога всем серд­цем, всею душою и всем помыш­ле­нием, нераз­дельно, а все осталь­ное любить только о Боге и через Бога, чтобы ничто не умо­ляло нашей любви к Нему.

И потому-то гово­рит Гос­подь: “Упразд­ни­теся и ура­зу­мейте, яко Аз есмь Бог”. Отвра­тив ум свой от всех земных попе­че­ний, мы ура­зу­меем, сколь благ Гос­подь, тогда не будем уже помыш­лять о земном, ни гово­рить, ни слу­шать того, что чело­ве­че­ское, но только то, что Божие, будем вспо­ми­нать Бога, при­зы­вать Его милость и взи­рать на Его бла­гость.

И будем тогда подобны Анге­лам, всегда видя­щим лицо Отца Небес­ного, и гово­рить как Матерь Божия: “Воз­ра­до­вася дух Мой о Бозе Спасе Моем”.

Людям, испол­нен­ным тако­вой бла­го­дати и радо­сти духов­ной, апо­стол Павел гово­рит: “Непре­станно моли­теся, всегда радуй­теся, за все бла­го­да­рите” (1Сол. 5:17-18). Молитва Иисуса — непре­стан­ное повто­ре­ние имени Иису­сова в сердце — это и есть испол­не­ние завета апо­стола Павла. Но непре­стан­ная молитва, т. е. непре­рыв­ная беседа души с Богом, воз­можна только “чистым серд­цем”, очи­стив­шим сердце свое от всяких других помыс­лов, при­ле­пив­шихся Богу и воз­лю­бив­ших Его паче всего.

Святые отцы срав­ни­вают сердце чело­века с водной поверх­но­стью: подобно тому, как в чистой, про­зрач­ной воде ясно отра­жа­ется види­мое солнце и чем спо­кой­нее поверх­ность воды, тем яснее отра­же­ние солнца, — и в сердце без­молв­ном, очи­щен­ном от всяких помыш­ле­ний, вооб­ра­жа­ется мыс­лен­ное Солнце — Хри­стос, и чем чище и без­молв­нее сердце подвиж­ника, тем полнее и более зрит оно в своем сердце Христа. Тако­вых убла­жает Гос­подь в своих запо­ве­дях, говоря: “Бла­жени чистии серд­цем, яко тип Бога узрят”. Это посто­ян­ное “зрение” в сердце своем Бога и непре­стан­ная к Нему молитва были дела­нием первых людей. Адама и Евы в раю.

Пре­по­доб­ный Нил Сор­ский гово­рит, что, по Писа­нию. Бог. сотво­рив Адама, поме­стил его в раю сла­до­сти делать и хра­нить рай: делом рай­ским он назвал молитву, а хра­не­нием — соблю­де­ние от злых помыс­лов после молитвы. И пер­во­здан­ный чело­век, как чистый душою и серд­цем, пре­бы­вал в зри­тель­ной, одним умом свя­щен­но­дей­ству­е­мой, бла­го­дат­ной молитве и муже­ственно хранил ее, как зеницу ока, как дело рай­ское, чтобы оно нико­гда в душе и сердце не ума­ля­лось.

Но вот совер­ши­лось ужас­ное гре­хо­па­де­ние, поло­жив­шее начало всем скор­бям всего чело­ве­че­ского рода, уда­лив­шее людей от бла­жен­ного пре­бы­ва­ния в бла­го­дат­ных лучах Боже­ствен­ной любви и вверг­нув­шее несчаст­ных потом­ков Адама в посте­пенно уве­ли­чи­ва­ю­щу­юся бездну греха.

По мере погру­же­ния в грех чело­века оже­сто­ча­лось и сердце его, тьма гре­хов­ная засти­лала в нем посте­пенно образ Боже­ствен­ный, и он уже не мог из сердца нечи­стого вос­сы­лать чистую непре­рыв­ную молитву к Богу, непре­станно зреть Его перед собою, непре­станно сла­вить Его. Гос­подь по вели­кому мило­сер­дию Своему и бес­ко­неч­ной любви к Своему созда­нию не дал чело­веку погиб­нуть до конца и даро­вал ему образ пока­я­ния — рас­ка­я­ние в грехах своих, чтобы этим снова при­бли­зить его к Себе.

“Омой­тесь, очи­сти­тесь, — гово­рит Гос­подь через про­рока Своего Исайю, — научи­тесь делать добро — и. если будут грехи ваши как баг­ря­ное — как снег убелю, и если будут красны как пурпур — как волну убелю” (Ис. 1:16-18). Ибо нет греха в мире, пре­вы­ша­ю­щего мило­сер­дие Божие.

Мило­сер­дие Божие — это море бес­ко­неч­ное, а наши грехи, омытые сле­зами пока­я­ния, — это капля единая, кото­рая покры­ва­ется и исче­зает в бес­ко­неч­ном море мило­сер­дия Божия. И так, омыв грехи свои сле­зами пока­я­ния, очи­стим сердце свое от всякой скверны, чтобы в нем снова мог вос­си­ять Боже­ствен­ный свет.

Тогда и мы скажем, подобно царю Давиду, сему вели­кому учи­телю пока­я­ния, вос­пев­шему после рас­ка­я­ния в грехе своем: “Пред­зрех Гос­подь предо мною выну, яко одес­ную мене есть”. И увидев Гос­пода в сердце своем, вос­поем Ему “песнь нову”. т. е. уста­но­вим внутри себя посто­ян­ную тайную молитву (Иису­сову), и будем петь эту песнь непре­рывно на земле, чтобы не умолк­нуть и после смерти, а только перейти в Небес­ное, Вечное Цар­ство и там про­дол­жать сла­во­сла­вить нашего Творца в бес­ко­неч­ные веки со всеми Архан­ге­лами и Анге­лами и всеми свя­тыми, уго­див­шими Богу.

Это — та благая часть, кото­рую избрала Мария и кото­рая, по словам Спа­си­теля, “не оты­мется от нея”. Что же надо делать жела­ю­щим избрать эту благую часть? Если хочет кто очи­стить сердце свое от всех лука­вых помыш­ле­ний, осквер­ня­ю­щих внут­рен­него чело­века, тот пусть взы­вает: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”.

“Невоз­можно, — гово­рит святой Исихий Иеру­са­лим­ский. — невоз­можно очи­стить сердце свое без чистого при­зы­ва­ния Иисуса Христа”.

Слыша об этом, многие из святых, оста­вив всякую другую доб­ро­де­тель, ста­ра­лись только об одном — чтобы очи­стить и сохра­нить свое сердце от всяких недоб­рых помыш­ле­ний, и лучшим к тому сред­ством нахо­дили, когда со стра­хом и бла­го­го­ве­нием про­из­но­сили имя Гос­пода Иисуса Христа. И это заня­тие назы­вают отцы “изящ­ней­шим дела­нием”, самым лучшим спо­со­бом и водво­ре­нию внутри себя Цар­ствия Божия.

“Имя Гос­подне свято есть”, — ска­зано у про­рока, и тот, кто вспо­ми­нает святое имя Гос­пода Иисуса как должно, с бла­го­го­ве­нием и уми­ле­нием, тем самым освя­щает свое сердце и водво­ряет в нем радость спа­се­ния.

“Если корень свят, то и ветви святы”, — гово­рит апо­стол (Рим. 11:16), если сердце освя­ща­ется именем Гос­под­ним, то и мысли исхо­дят из него святые, духов­ные, пода­ю­щие душе радость и весе­лие. Внут­рен­няя же молитва есть дыха­ние духа бес­смерт­ного, она про­из­во­дит радость о Гос­поде и посто­ян­ное бла­го­да­ре­ние за все. что подает Гос­подь, за скорби так же, как и за радо­сти, видя во всем мило­сер­дие Божие. веду­щее нас ко спа­се­нию, ими же веси судь­бами. Избран­ные сыны Цар­ствия Божия, при­ле­пив­ши­еся всею душою ко Гос­поду Богу, о законе Его помыш­ляют день и ночь. Они одни, вменяя все земное за ничто — и славу, и при­об­ре­те­ние, и спо­кой­ствие свое, под­ви­за­ются всегда добрым подви­гом, усердно сохра­няют веру словам Хри­сто­вым и посто­янно ожи­дают мило­сти от Бога Спа­си­теля своего. Они, про­водя жизнь свою на земле, начи­нают жить уже небес­ной жизнью, жить сокро­венно со Хри­стом в Бозе. У них нет печали о земном, но одно у них попе­че­ние о том, как уго­дить Богу.

Кто пришел в такое состо­я­ние, тот облекся во Христа и может неложно ска­зать, как и апо­стол Павел: “Не к тому себе живу, но живет во мне Хри­стос” (См. 2Кор.5:15). Блажен, кто спо­до­бился усмот­реть внутри себя Гос­пода Бога и ощу­тить в сердце своем мир Боже­ствен­ный и радость, про­ис­хо­дя­щую от Духа Свя­того; сей горит любо­вью к Богу подобно купине, любо­вью вечно несго­ра­е­мой. Эту любовь ко Христу Богу ничто не пре­одо­ле­вает: ни скорби, ни гоне­ние, ни голод и том­ле­ние, даже и смерть не уни­что­жает; эта любовь вечно весе­лит душу, бла­го­датно уте­шает и про­из­во­дит в сердце неумол­ка­е­мую песнь Богу Спа­си­телю, от кото­рой бывает такое упо­ко­е­ние души, что она не может иногда от сла­до­сти сер­деч­ной и гово­рить иное, как только одно, повто­ряя непре­станно: “Иисусе мой, Иисусе, слад­чай­ший Иисусе”. Как святые на небе, где ум их занят созер­ца­нием Божией славы, молятся не молит­вою, но только уте­ша­ются Божиим бла­го­во­ле­нием к ним, так бывает и с теми, кто серд­цем предан Богу и внутри себя созер­цает при­сут­ствие Бога. Сердце его тогда, по словам святых отцов, соде­ло­ва­ется небом: сия­ю­щее в нем солнце — свет Пре­свя­той Троицы, воздух, кото­рым дышит, — Все­свя­той Дух, близ­кие, родные ему — святые и бес­плот­ные, а жизнь, радость и весе­лие — Хри­стос, Свет от Света, Бога Отца. Он весь соде­ло­ва­ется внутри обла­ком Божией славы и оза­ря­ется лучами Вла­дыч­ного Света, ста­но­вится стра­шен демо­нам и вожде­лен Богу и Анге­лам Его. Таков был Симеон Новый Бого­слов, кото­рый гово­рит о себе: “Сижу на одре и усмат­ри­ваю внутри себя Творца мира и бесе­дую с Ним”.

Но не всякая молитва при­во­дит чело­века на высшую духов­ную область, хотя бы кто молился по виду много и долго, но без вни­ма­ния и упо­ва­ния на Божию милость. Только тот, кто при­леп­ля­ется умом и серд­цем ко Гос­поду и отвра­ща­ется от всего види­мого плот­скими очами, тем самым полу­чает зрение внутри себя, сер­деч­ными очами, неви­ди­мого Бога, отчего неудер­жимо изли­ва­ется из сердца и ума его непре­стан­ная хва­леб­ная песнь своему Творцу и вопль души его о поми­ло­ва­нии, дабы не лишиться веч­ного бла­го­дат­ного соеди­не­ния с Ним в буду­щей жизни. Тако­вой немно­гим чем бывает умален от Анге­лов и по чув­ствам и стрем­ле­ниям ума своего при­бли­жа­ется небо­жи­те­лям.

И вот в такое-то состо­я­ние дивное при­хо­дит чело­век не иначе как только молит­вою умною и сер­деч­ной. Истин­ные молит­вен­ники не умно­жают слов своих перед Тем, Кто видит и самые сокро­вен­ные мысли, но ведают, что Гос­подь с любо­вию взи­рает на сердце “сокру­шенно и сми­ренно”, обра­щен­ное к Нему, и мило­стиво вни­мает гласу моле­ния тай­ного, исхо­дя­щего из него.

Таков был Моисей, кото­рый при пере­ходе через море Черм­ное молился умом, хотя он слов не гово­рил, но Бог воз­звал к нему: “Что вопи­еши ко Мне?” (Исх. 14:15); такова была Анна, мать про­рока Саму­ила, молив­ша­яся пла­менно, но без слов, и кото­рая была услы­шана Богом; таков был апо­стол Павел, ска­зав­ший: “Хочу лучше ска­зать пять слов умом, нежели десять тысяч языком” (См. 1Кор. 14:19). Поучимся и мы такому внут­рен­нему деянию и не будем искать мно­го­сло­вие, ибо оно не при­бли­зит нас к Богу, но чистое сердце и ум глу­бо­ко­мол­ча­щий при­ве­дут душу нашу к созер­ца­нию Бога и соеди­нят нас с Богом.

Неви­димо соеди­нив­шийся с Сокро­вен­ным втайне, оста­ется иногда без всяких знаков види­мой молитвы, погру­жен­ный весь в таин­ствен­ное мол­ча­ние, но это мол­ча­ние есть слад­кая беседа с Богом, хотя и без слов, и без звуков. Объ­яс­нить этого сло­вами нельзя.

Святой Исихий Иеру­са­лим­ский гово­рит: “Если знаешь, и дано тебе заутро пред­сто­ять и не только зриму быть, но и зрить (Пс. 5:4), то ты пой­мешь, о чем я говорю; если же нет, — трез­вись и полу­чишь”.

Один искус­ный дела­тель такой молитвы, ута­ен­ной от людей, ука­зы­вает самый про­стой к тому способ: “Воз­люби, — гово­рит он, — мол­ча­ние и будешь всегда молиться, обра­щая посто­янно ум и сердце к Богу”. И опыт­ный в этом деле Исаак Сирин сказал: “Насколько укло­ня­ется душа от бесед с людьми сует­ного ума, настолько удо­ста­и­ва­ется бла­жен­ного собе­се­до­ва­ния с Богом”.

Это мол­ча­ние в разуме есть тот самый путь, кото­рым являет Гос­подь спа­се­ние Свое и бла­го­слов­ляет людей Своих миром.

Но убе­ре­гая ум свой от собе­се­до­ва­ний и раз­мыш­ле­ний сует­ных, надо ста­раться всеми силами, чтобы он не оста­вался празд­ным, но непре­станно, тер­пе­ливо молился и не унывал. Ибо во всяком деле, осо­бенно же в деле тайной молитвы, тре­бу­ется тер­пе­ние и вера, через кото­рые Гос­подь посы­лает в свое время избран­ным Своим вели­кое бла­го­дат­ное уте­ше­ние, пода­ва­е­мое им сми­рен­ным только, а не гордым. На многие просьбы жены Хана­ней­ской Гос­подь не обра­щал вни­ма­ния, когда же она пока­зала тер­пе­ние и сми­ре­ние, Гос­подь похва­лил ее и сказал: “О, жено! велия вера твоя: буди тебе, якоже хощеши” (Мф. XV, 28).

Чтобы сми­рить душу, попус­ка­ются Богом разные скорби и иску­ше­ния, кото­рые так тер­зают душу, что чело­век бывает жизни не рад, но Гос­подь силен вне­запно обо­га­тить нищего духом и вместо духа уныния даро­вать вели­кую радость спа­се­ния.

Так было со мно­гими — Геор­гий, затвор­ник Задон­ский, рас­ска­зы­вает о себе так: “Провел я в затворе моем шесть лет, когда Гос­поду угодно было при­ве­сти мое сердце в совер­шен­ное сокру­ше­ние. Был я тогда в совер­шен­ном изне­мо­же­нии, но в сердце посто­янно повто­рял: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”. Вдруг кос­нулся моего сердца огонь боже­ствен­ной любви, и в мгно­ве­ние ока я весь испол­нился при­ят­ного чув­ства и радо­сти неизъ­яс­ни­мой”.

Итак, мы видим, что истин­ная молитва рож­да­ется из глу­бо­чай­шего само­уни­чи­же­ния и сми­ре­ния, и это и есть спа­си­тель­ный путь.

Пре­по­доб­ный Гри­го­рий Синаит, встре­тив свя­того Мак­сима Кап­со­ка­ли­вита, спро­сил его, как он полу­чил умную молитву, и тот отве­чал ему. что не может скрыть от него чуда, кото­рого удо­сто­ился от Пре­свя­той Бого­ро­дицы. От юности своей имел он вели­кую веру к Божией Матери и умолял Ее, да подаст Она ему бла­го­дать умной молитвы.

Одна­жды, придя в храм, как всегда, просил он об этом Пре­чи­стую Деву осо­бенно горячо и усердно, и когда потом с любо­вию цело­вал святую икону Ее, то вдруг ощутил в груди и в сердце осо­бен­ную теп­лоту и пла­мень, исшед­шее от святой иконы, кото­рое не жгло его, а оро­шало и услаж­дало, и вно­сило в душу его вели­кое уми­ле­ние. С этой минуты сердце его начало извнутри себя гово­рить молитву, а ум его с тех пор услаж­дался посто­ян­ным памя­то­ва­нием Гос­пода нашего Иисуса Христа и Пре­свя­той Бого­ро­дицы и всегда пре­бы­вал в нем; с того вре­мени молитва не пре­се­ка­лась в сердце его.

Святые отцы гово­рят, что подобно тому, как из самой глу­бины моря доста­ются дра­го­цен­ные жем­чу­жины, так и в глу­бине сми­рен­но­муд­рия нахо­дятся лучшие сокро­вища духов­ные. Как те. кото­рые добы­вают золото из земли и жемчуг из глу­бины морей, бывают в то же время под ногами всех людей — так и жела­ю­щие обо­га­титься Боже­ствен­ной бла­го­да­тью под­вер­га­ются такому само­уни­чи­же­нию, что сознают себя хуже всех людей. Тогда явля­ется в сердце подвиж­ника чув­ство созна­ния своей полной немощи, без­от­вет­но­сти перед Все­мо­гу­щим, Все­силь­ным Богом, про­ни­ка­ю­щее до самой глу­бины души, но вместе с тем и надежда на мило­сер­дие Божие и дерз­но­вен­ная к Нему молитва: “Поми­луй мя, Боже, яко не токмо немо­щен есмь, но Твое есмь созда­ние!” Такое чув­ство, сокру­шен­ное и сми­рен­ное, но полное веры и упо­ва­ния на милость Божию, явля­ется лучшим осно­ва­нием сер­деч­ной молитвы.

Молитва Иису­сова, по учению святых отцов, есть глав­ней­шая молитва. Эта молитва пре­дана Анге­лом пре­по­доб­ному Пахо­мию и через него и всем нам. Она чита­ется так: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”. Что может быть легче этой молитвы к удер­жа­нию в памяти и удоб­нее к про­из­но­ше­нию во всякое время и на всяком месте? Молитва Иису­сова как бы состоит из двух частей. Первая из них есть как бы сла­во­сло­вие: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий”, вторая — про­ше­ние о поми­ло­ва­нии: “поми­луй мя греш­ного”. Причем заме­ча­тельно, что нельзя лучше, пра­виль­нее и отчет­ли­вее выра­зить жела­ние и про­ше­ние бедной, греш­ной души, как этими сло­вами: “поми­луй мя”. Всякое другое слово не было бы доста­точно полно, а слова: “поми­луй мя” изоб­ра­жают не только жела­ние полу­чить про­ще­ние грехов страха ради, но есть также искрен­ний вопль сынов­ней любви, наде­ю­щийся на мило­сер­дие Божие и сми­ренно созна­ю­щий свое бес­си­лие.

Спа­си­тель­ную силу и дей­ствен­ность молитв Иису­со­вых усвоил Сам Гос­подь наш Иисус Хри­стос; перед наступ­ле­нием стра­да­ний Своих, утешая Своих уче­ни­ков. Он обещал им сде­лать все. что они попро­сят во имя Его: “Аще чесо про­сите во имя Мое, Аз сотворю” (Ин. 14:14). И по вос­кре­се­нии Своем тор­же­ственно повто­рил это обе­ща­ние сло­вами: “Именем Моим бесы ижде­нут, языки воз­гла­го­лют новы,.. аще и что смертно испиют, не вредит их” (Мк. 16:17-18).

И дей­стви­тельно, нет ничего в мире, чего бы не могли совер­шить веру­ю­щие о имени Иису­со­вом. Молитва Иису­сова — это высшее мона­ше­ское дела­ние, — это высшая молитва. Сила ее в самом имени Гос­пода нашего Иисуса Христа, с верою про­из­но­си­мого, и сила эта велика.

Когда пре­по­доб­ный Сера­фим пришел на совет в Киево-Печер­ский мона­стырь к старцу Доси­фею, то полу­чил ука­за­ние: “Иди в Саров­скую пустынь, твори посто­янно молитву Иису­сову и спа­сешься”.

Имя Иису­сово должно быть посто­янно у нас в сердце, в уме и на языке. Молиться надо всегда: стоим ли, лежим ли, сидим ли, и за едой, и за рабо­той, всегда надо повто­рять молитву Иису­сову: “Гос­поди Иисусе Христе. Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”.

Но насколько эта боже­ствен­ная молитва больше вели­кого дру­гого мона­ше­ского подвига, настолько рас­про­стра­ня­ются около нее тон­чай­шие, неви­ди­мые сети пре­ле­стей и меч­та­ний врагом нашего спа­се­ния. “Сыне, — гово­рит Писа­ние, — аще при­сту­павши рабо­тати Гос­по­деви. уго­то­вай душу свою во иску­ше­ние”. Поэтому жела­ю­щий избе­жать этих сетей и стать на путь чистой непре­лест­ной молитве, должен пре­дать себя душою и телом в послу­ша­ние, т. е. пре­дать себя в полное отсе­че­ние своей воли и своего рас­суж­де­ния духов­ному отцу, чело­веку, боя­ще­муся Бога, опыт­ному в этом мыс­лен­ном подвиге, могу­щему пока­зать пови­ну­ю­ще­муся неза­блуд­ный путь ко спа­се­нию. Это необ­хо­димо для того, чтобы истин­ным послу­ша­нием в разуме он мог сде­латься сво­бод­ным от всех житей­ских попе­че­ний и при­стра­стий. Как же не быть сво­бод­ным тому, кто всякое попе­че­ние о душе своей и теле воз­ло­жил на Бога, а по Боге — на отца своего духов­ного. Стрем­ле­нием же, рож­да­ю­щимся от пол­ного послу­ша­ния, он избе­жит всех пре­ле­стей и сетей диа­воль­ских, тихо, без­молвно будет упраж­няться в мыс­лен­ном дела­нии и полу­чит много пользы душе своей. Молитва Иису­сова и борьба с помыс­лами состав­ляют неви­ди­мую брань, кото­рая есть глав­ное дела­ние мона­ше­ству­ю­щих. И эта борьба с помыс­лами вме­ня­ется мона­хам в муче­ни­че­ство. У святых отцов ска­зано, что самая вели­кая доб­ро­де­тель миря­нина меньше перед Богом, чем борьба с помыс­лами обык­но­вен­ного монаха. Понять это может только тот, кто сам испы­тал эту борьбу; другим это непо­нятно, потому что неви­димо. И в этой борьбе глав­ная помощь — откро­ве­ние помыс­лов старцу: без этого нельзя. Откры­ваться старцу надо чисто, сер­дечно, все гово­рить, что есть на душе, каждую пылинку сду­вать с души; подобно тому, как на платье свет­лом все пятна видны и хочется их смыть, так и с души надо каждое пят­нышко смы­вать пока­я­нием.

Итак, поло­жив твер­дым и непо­ко­ле­би­мым осно­ва­нием молитвы Иису­со­вой бла­жен­ной послу­ша­ние и нераз­рыв­ное с ним откро­ве­ние помыс­лов старцу, пока­жем из учения святых отцов, что такое эта свя­щен­ная молитва по каче­ству и дей­ствию, для того, чтобы жела­ю­щий обу­читься сему духов­ному дела­нию видел ясно, какими дей­стви­ями воз­во­дит оно подвиж­ника молитвы к вели­кому и неиз­ре­чен­ному пре­успе­я­нию, и поощ­рило бы его в жела­нии неуклонно сле­до­вать пути, наме­чен­ному сто­пами святых, уго­див­ших этим Богу.

Истин­ное и непре­лест­ное вни­ма­ние и молитва состоят в том, чтобы во время молитв ум хранил сердце и пре­бы­вал посто­янно внутри его и оттуда, т. е. из глу­бины сердца, вос­сы­лал молитву к Богу. И когда внутри сердца вкусит он “яко благ Гос­подь” и усла­дится, то не будет уже исхо­дить из места сер­деч­ного и вместе с апо­сто­лом скажет: “Добро есть нам зде быти” (Мф. 17:4). А потому войди в самого себя — ищи усерд­ней: в сердце у тебя хра­нится сокро­вище. Войди в себя, живи в себе самом в пре­крас­ной клети духа твоего — и там ищи цар­ствия, как научил нас Спа­си­тель. Цар­ствие это в тебе! Войди же в себя, пре­бы­вай в сердце твоем, ибо там Бог.

Но как на земле, прежде чем войти в палаты царя зем­ного и бесе­до­вать с ним, надо под­го­то­виться и знать, как вести с ним беседу, тем более и здесь мы должны со всяким стра­хом и тре­пе­том изу­чить, что над­ле­жит нам делать и как дер­жать себя в вели­ком и страш­ном при­сут­ствии Царя Сил!

Прежде всего должно быть житель­ство наше без­молвно и бес­по­пе­чи­тельно и со всеми мирно. Потом, сев в клеть свою, т. е. обра­тив все вни­ма­ние внутрь себя и собрав ум свой, пону­дим его войти в сердце вместе с дыха­нием. Когда же он войдет туда, после­ду­ю­щее будет уже не неве­село и не нера­достно. При­учим ум свой нескоро выхо­дить оттуда, потому что он сна­чала будет ску­чать от внут­рен­него затвора и тес­ноты. Когда же при­об­вык­нет, то уже не терпит ски­таться вне, потому что “Цар­ствие Небес­ное” нахо­дится “внутри нас”. И когда мы ищем его там чистою молит­вою, то все внеш­нее дела­ется мерз­ким и нена­вист­ным. Надо же знать и то, что ум, пре­бы­вая в сердце, не должен оста­ваться празд­ным или мол­ча­щим, но иметь непре­стан­ным делом и поуче­нием эти слова: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя”.

Если же потру­див­шись невоз­можно войти умом в сердце, то вот что надо делать с помо­щью Божией: есть внутри каж­дого чело­века гово­ре­ние тайное в душе его, кото­рым мы при мол­ча­нии уст гово­рим, рас­суж­даем, про­из­но­сим молитвы или псалмы. Этому-то тай­ному голосу, отняв всякий помысл (что можешь, если захо­чешь), дай гово­рить: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя”, — и застав­ляй себя вместо всякой другой мысли посто­янно взы­вать так внутри. Когда же потру­димся так неко­то­рое время, то этим откро­ется и сер­деч­ный вход и придет с мно­го­во­жде­лен­ным и слад­ким вни­ма­нием и весь лик доб­ро­де­те­лей: любовь, радость, мир и прочие. Про­из­но­сить молитву святые отцы сове­туют с рас­суж­де­нием, при­ме­ня­ясь к силам под­ви­за­ю­ще­гося. Иному можно гово­рить всю молитву: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”, — иному же по немощи ума и мла­ден­че­ству духов­ному лучше начи­нать с поло­вины молитвы. Сперва можно молитву короче гово­рить, всего пять слов: “Иисусе, Сыне Божий, поми­луй мя” или “Гос­поди Иисусе Христе, поми­луй мя”, так легче, короче и лучше вни­ма­ние удер­жи­вать на словах. Потом, когда укре­пится вни­ма­ние, можно одно слово при­ба­вить: “Гос­поди Иисусе Христе, поми­луй мя греш­ного”.

Так святые отцы сове­туют ново­на­чаль­ным — это полез­нее, и крепче потом молитва будет.

Слова молитвы иные учат про­из­но­сить устами, другие — умом, иные же допус­кают и то, и другое. Иногда ум изне­мо­гает, соску­чив­шись гово­рить, иногда же изне­мо­гают уста. Поэтому должно молиться обоим — иногда устами, иногда умом, держа вни­ма­ние ума в сердце и отго­няя всякий помысл; как дурной, так и хоро­ший.

Искус­ные в этом деле старцы сове­туют устами тво­рить молитву по четкам вслух самому себе, хоть одну сотню раз наедине в келий так, чтобы мысли наши при­слу­ши­ва­лись к словам молитвы; чрез это будет впе­чат­ле­ваться молитва в память.

Надо беречься от вся­кого помысла и меч­та­ния, хра­нить глу­бо­кое без­мол­вие ума, если же не воз­мо­жем без помысла испол­нить сотню, то опять надо начать и поста­раться испол­нить ее без помыс­лов. Это наша азбука — с нее начи­нают все.

Потом, если увидим, что можем про­из­не­сти больше, можно при­ба­вить еще сто молитв. Со вре­ме­нем можно и еще умно­жить число молитв. Слова молитвы: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного” должно про­из­но­сить очень неспешно, даже про­тяжно, чтобы ум имел воз­мож­ность заклю­чаться в слове. Не надо про­из­но­сить молитвы спешно, одну за другой, а делать после каждой молитвы крат­кий отдых, спо­соб­ствуя тем уму сосре­до­то­читься. Пере­во­дить дыха­ние сле­дует с осто­рож­но­стью, дышать тихо и мед­ленно — это сохра­няет от рас­се­ян­но­сти. Когда же уто­мятся уста, полезно при закры­тых устах про­из­но­сить слова без­звучно, дви­же­нием языка, потом уже умом, ста­ра­ясь отго­нять помыслы и вни­мать тому, что про­из­но­сишь. Со вре­ме­нем Бог помо­жет нам достиг­нуть и того, что само сердце наше будет тво­рить молитву не только, когда бодр­ствуем, но и во сне. Только молиться надо непре­станно, при­нуж­дать себя всегда, с каждым дыха­нием про­из­но­сить имя Иису­сово. При­учим себя так, чтобы, проснув­шись от сна, первою мыслию, первым словом была молитва Иису­сова. Как проснемся — так сейчас же за молитву, тотчас к Богу устре­мимся и будем с Ним. Уста­но­вимся в памяти Божией: как чело­век чело­века видит лицом к лицу, так поста­ра­емся поста­вить душу пред Гос­по­дом, чтобы они были с глазу на глаз. Стой, как на суде, устрем­ляя взор на уста Гос­пода, из кото­рых готово изойти послед­нее тебе реше­ние: “прийди” или “отойди”.

При­сту­пая к молитве, надо воз­бу­дить в себе страх Божий и бла­го­го­ве­ин­ство, затем стать вни­ма­нием в сердце и оттуда взы­вать ко Гос­поду: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”. Молиться Богу надо в полном вни­ма­нии, вни­кать умом в каждое слово молитвы. Если ум отбе­жит, надо воз­вра­тить его. при­нуж­дать его тут быть и в то же время языком повто­рять слова молитвы. Так будет хорошо! Глав­ное, чтобы при этом неот­ступно было в душе чув­ство само­уко­ре­ния, чув­ство своей гре­хов­но­сти, без­от­вет­ствен­но­сти перед Богом. И любить надо Гос­пода! Ведь Гос­подь доб­рень­кий. Он кровь Свою за нас пролил. За то должны мы Гос­пода бла­го­да­рить и, как дети Отца, молить про­стить нам наши грехи.

Просто гово­рите с Гос­по­дом — ведь Он так близок к нам! Надо гово­рить Ему все, что у нас на душе: чув­ство ли пока­ян­ное придет, так и гово­рить, как чув­ству­ешь: “Гос­поди, греш­ник я перед Тобою, ничего не имею, но поми­луй меня по вели­кой Твоей мило­сти. Аще хощу или не хощу, спаси, имиже веси судь­бами спаси”. И как дети просят свою мать, просто при­сту­пая к ней, желая всем суще­ством полу­чить про­си­мое: “Мама, дай мне то или другое, дай!” — так и мы должны про­сить Гос­пода и всю душу вкла­ды­вать в слова молитвы.

Свя­ти­тель Тихон Задон­ский так обра­щался к Богу и молился Ему: “Кор­ми­лец Ты мой, Батюшка!” — вот какую он бли­зость чув­ство­вал ко Гос­поду!

Молиться надо чаще, непре­рывно понуж­дать себя к молитве.

Вели­кий дела­тель молитвы Иису­со­вой старец-затвор­ник Геф­си­ман­ского скита о. Алек­сандр всегда гово­рил: “Чаще надо молиться, чаще молиться, чтобы навык молит­вен­ный при­об­ресть”. Частость молитвы есть самый лучший и верный способ к при­об­ре­те­нию чистой, сер­деч­ной молитвы. От частого повто­ре­ния слов молитвы молитва посте­пенно при­ви­ва­ется к сердцу и ста­но­вится нераз­дельно с ним. Но для этого тре­бу­ется от под­ви­за­ю­ще­гося много труда и болез­нен­ное при­нуж­де­ние. “Даждь кровь и приими дух”, — гово­рит Писа­ние. Труд же само­при­нуж­де­ния все пре­одо­ле­вает. “Цар­ствие Небес­ное нудится, — гово­рит Спа­си­тель, — и нужд­ницы вос­хи­щают е” (Мф. 11:12). При этом надо уко­рять себя во всем, каждую минуту, за каждый помысл, и от этого посто­ян­ного само­уко­ре­ния уста­нав­ли­ва­ется в душе созна­ние гре­хов­но­сти и немощи, из кото­рого воз­рас­тает чув­ство глу­бо­чай­шего сми­ре­ния. Без этого нельзя: как дом стро­ить нельзя из кир­пича без известки, потому что кир­пичи дер­жаться не будут, так и все доб­ро­де­тели надо скреп­лять сми­ре­нием и само­уко­ре­нием.

От них же неиз­бежно про­ис­хо­дит молит­вен­ное к Богу воз­зва­ние, кото­рое и есть чистей­шая молитва.

При упраж­не­нии в молитве Иису­со­вой мы должны пред­сто­ять перед Богом молит­вою в глу­бо­чай­шем бла­го­го­ве­нии, в вели­чай­шем страхе и тре­пете устрем­ляя к Нему все вни­ма­ние.

“Будь подо­бен Херу­ви­мам, — гово­рит святой Ефрем Сирин, — и не думай, что кроме тебя и Бога есть кто-либо другой на земле”.

Когда пред­ста­нем в молитве пред Богом, душа наша, пора­жен­ная вели­чием Божиим, зрит пред Ним всю немощь свою и соде­ло­ва­ется мыс­ленно как бы мура­вьем, как бы пре­смы­ка­ю­щимся, как бы немот­ству­ю­щим ребен­ком. Из глу­бины сердца воз­води тогда глас к Богу, держа молитву свою сокро­венно. Ты стоишь в хоре Анге­лов, общник еси Архан­ге­лам и поешь с Сера­фи­мами. Но все эти сонмы вели­кое соблю­дают бла­го­го­ве­ние Богу, Царю вся­че­ских — им под­ра­жай и ты!

Если мысли в это время будут при­хо­дить дурные или хоро­шие, надо их отго­нять, опять будут при­хо­дить — опять отго­нять — и все так. Остров, лежа­щий среди моря, может ли оста­но­вить волны, чтобы они не уда­ряли в него? Но остров про­ти­во­стоит волнам. Так и мы не можем оста­но­вить помыс­лов, но можем про­ти­виться им. И пом­нить надо, что в брани с помыс­лами оружие и щит — имя Гос­пода нашего Иисуса Христа, посто­янно повто­ря­е­мого в сердце: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”. Против него враг бес­си­лен.

Это знали и пом­нили в древ­но­сти все монахи и крепко дер­жа­лись за это свя­тей­шее имя.

В Древ­нем пате­рике ска­зано, что в одной оби­тели в Алек­сан­дрии еще в глу­бо­кой древ­но­сти, когда монахи были на работе, выгру­жали пше­ницу из корабля, и пока они рабо­тали, один из них стоял на высо­ком берегу моря и громко взывал нарас­пев: “Гос­поди Иисусе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”. Сам он не рабо­тал, а только неустанно напо­ми­нал все время братии, что и в работе, как и всюду, всегда они должны хра­нить в сердце и повто­рять устами слад­чай­шее имя Гос­пода нашего Иисуса Христа. Вот как в древ­но­сти было.

Если мы усердно желаем под­ра­жать этим вели­ким подвиж­ни­кам молитвы, то должны ста­раться подобно им, как можно чаще или даже непре­станно при всех заня­тиях тво­рить молитву Иису­сову, про­из­нося тихо или мыс­ленно повто­ряя: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”.

Взы­вать надо ко Гос­поду уми­ленно, в полном убеж­де­нии, что Он близ и вни­мает нам.

И делать это непре­станно, и в церкви, и дома, на пути, и за столом, и в постели, и одному, и в при­сут­ствии других. Словом, с той минуты, как откроем глаза, до той, когда закроем, имя Иису­сово да будет нераз­лучно с нами. Только чтобы ум всегда внимал словам молитвы, а не о другом чем мечтал.

Эта спа­си­тель­ная молитва бывает тру­до­вая, дела­тель­ная, но если не поле­нимся потру­диться над нею, то она станет само­движ­ною, сама будет тво­риться в сердце. Это благо вели­кое и потру­диться стоит, чтобы достиг­нуть его.

Старец о. Алек­сандр, достиг­ший сам такой высоты в молит­вен­ном дела­нии, ставил молитву внут­рен­нюю выше всех доб­ро­де­те­лей. Ум его посто­янно был занят молит­вою и обра­щен к Богу и гор­нему оте­че­ству; лицо его сияло всегда радо­стью духов­ной, про­ис­те­кав­шей от непре­стан­ной молитвы Иису­со­вой.

С молит­вой на устах про­си­жи­вал по целым дням и ночам на низень­ком стуле в своей келий. Он так привык к молитве, что почти и дышал ею; даже во сне уста его шеп­тали святые слова.

Когда я обу­чался молитве Иису­со­вой, гова­ри­вал старец своему уче­нику, — то выби­рал себе удоб­ное место, стул или что-нибудь другое; бывало, часы мне мешали, и я уносил их в другую ком­нату, а теперь мне везде хорошо; где ни сяду, везде полу­чаю спо­кой­ствие моему духу; я вре­мени не вижу — оно течет так скоро, как будто бы летит, а прежде, когда только еще обу­чался молитве, мне каза­лось, что время идет весьма долго”.

Конечно, старец достиг такого навыка в молитве Иису­со­вой не без труда. Ему было так трудно, когда он нудил себя к молитве в начале своего подвига, что он скорее был согла­сен камни воро­чать, лишь бы не тво­рить молитву. И мысль его сму­щала, что он, творя молитву, погу­бит свой ум. Но он воз­ло­жил твер­дое упо­ва­ние на Бога и про­дол­жал тво­рить ее. “Поме­реть да с Богом”, — гово­рил он себе, и скоро яви­лась ему помощь Божия: как пелена сва­ли­лась с глаз его, и он познал другую жизнь и вместе с нею и самого себя: “Благ и мило­стив Гос­подь Бог наш, сотво­рив­ший со мною милость сию”, — всегда гово­рил он.

С молит­вой Иису­со­вой нераз­лучны поклоны: класть поклоны можно пояс­ные и земные, по усер­дию каж­дого. Пола­га­ются поклоны неспешно, с чув­ством пока­я­ния, и при каждом поклоне про­из­но­сится молитва: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”.

Так делать можно чет­верть часа, пол­часа, больше или меньше, как удоб­нее. Чем усерд­нее потру­диться, тем скорее молитва при­вьется к сердцу. Молитва умная есть болез­нен­ное к Богу при­па­да­ние в сокру­ше­нии и сми­ре­нии…

Она может быть и без покло­нов: напри­мер, по нужде, в при­сут­ствии других, в пути: боль­шею частью она нераз­лучна с покло­ном… Поклоны — след внут­рен­ней молитвы, и хорошо бывает от них душе, если тво­рить их с долж­ным уми­ле­нием и чув­ством пока­я­ния, как бы при­па­дая к стопам Гос­пода.

Но не надо уны­вать, если мы при молитве Иису­со­вой не можем убе­речь свой ум от рас­се­я­ния. От мона­хов, зани­ма­ю­щихся послу­ша­нием (и мирян тоже). Бог не тре­бует молитвы вполне чистой от раз­вле­че­ния. Будем же бла­го­ду­ше­ство­вать и только посто­янно всеми силами будем понуж­дать ум наш воз­вра­щаться к себе. Совер­шен­ная же сво­бода от рас­се­ян­но­сти есть при­над­леж­ность Анге­лов. От иску­ше­ний также никуда не уйдешь: когда враг чего не может сам, то через злых людей нано­сит нам оскорб­ле­ния. Осо­бенно же в молитве Иису­со­вой надо ожи­дать каждое мгно­ве­ние напа­де­ния от врага. Когда помо­лишься, как должно, — ожидай того, что не должно. Надо бди­тельно стоять на страже сердца, чтобы при первом наступ­ле­нии бить супо­стата именем Иису­со­вым, ибо нет для него более страш­ного оружия ни на земле, ни на небе. “В тер­пе­нии вашем стя­жите души ваши”(Лк. 21:19).

Надо все тер­петь и все пере­но­сить вели­ко­душно: не смот­реть на то. что делают другие, а вни­мать, чему слово Божие учит, знать келию да цер­ковь, быть всегда заняту: то читать, то молиться, то делать что-нибудь при­стой­ное и так попе­ре­менно про­дол­жать: в меру есть, мало спать и непре­станно молитву Иису­сову иметь в сердце. Если и в оби­тели святой уви­дишь соблазн, пре­ткно­ве­ния, гре­хо­па­де­ния даже, не надо дивиться ему, ибо и на небе неко­гда брань была, и там был грех (паде­ние диа­вола и анге­лов его). Знать надо только самого себя, счи­тать себя хуже всех, уко­рять себя во всем и пом­нить всегда Бога, молясь Ему втайне из глу­бины души своей, а все прочее остав­лять вне себя, как несу­щее.

Рачи­тель Божьего дела должен тща­тельно вни­мать себе, совер­шая дело свое, сове­туют святые отцы, стя­жав­шие опыт на сем узком пути, веду­щем в жизнь вечную. Если уви­дишь свет, или огонь вне себя или внутри, или образ какой, будь то Хри­стос, или Ангел, или кто иной, не надо при­ни­мать того, чтобы не потер­петь вреда уму своему. Не попус­кай стро­ить в себе такие образы — это внеш­нее и ведет к пре­ле­сти.

И если ум наш будет тянуться к таким внеш­ним вооб­ра­же­ниям, не надо под­да­ваться, а дер­жаться внутри, усилив молитву и совер­шать дело вни­ма­ния к Богу без всяких обра­зов.

Будет и подо­зре­ние к сове­ту­ю­щему (духов­ному лицу) и небла­го­во­ле­ние к самому делу молитвы, хула на нее, изне­мо­же­ние, жела­ние бро­сить именно потому, что трудно. Опасно, не слушай, держи свое дело. Враг паче всего делает хулу на молитву Иису­сову, столь нена­вистна она ему. Ибо когда огонь палит его и отго­няет, ему при­ступу нет к тому лицу, в сердце кото­рого внед­рена молитва Иису­сова. Слад­чай­шее имя Гос­пода Иисуса непре­станно, зву­ча­щее и гла­го­лю­ще­еся в сердце даже без нашего жела­ния, будет бить врага. Ибо бывает так, что душа забу­дется, замеч­та­ется, но, опом­нясь и воз­вра­тясь к себе, нахо­дит, что в сердце поется одно и то же: “Гос­поди Иисусе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”.

На молитве полезно стоять с закры­тыми гла­зами, во внут­рен­нем вни­ма­нии (молитве Иису­со­вой), откры­вать же глаза, только когда напа­дет уныние или будет кло­нить ко сну; тогда глаза надо обра­щать на образ и горя­щую перед ним свечу. Если стоя в церкви не можем пони­мать, слушая пение или чтение цер­ков­ное, то с бла­го­го­ве­нием только надо тво­рить Иису­сову молитву. Ста­раться надо вся­че­ски углу­бить слова молитвы в душу и сердце свое. Надо пом­нить, что сила и бла­го­дат­ное уте­ше­ние молитвы заклю­ча­ется не в словах, а в рас­по­ло­же­нии души и соеди­не­нии сердца с Богом. Поэтому надо забо­титься не о том, чтобы как можно больше про­из­не­сти молитв Иису­со­вых, но ста­раться, чтобы сердце и ум были обра­щены к Богу и нахо­дили все благо в обще­нии с Ним.

Самый лучший способ без­молв­ной молитвы — умной или духов­ной — обра­тить вни­ма­ние на сердце и дер­жать его в таком поло­же­нии без всякой мысли, непре­станно без­молвно взирая в глу­бину сердца, внут­ренне же гово­рить: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного”.

И вот такое-то про­стое дей­ствие при­во­дит душу в самое мирное состо­я­ние, про­из­во­дит дивное уте­ше­ние, ничем не пре­одо­ли­мое упо­ко­е­ние в Боге. Когда же мы в молитве при­зы­ваем имя Иису­сово и гово­рим: “поми­луй мя”, то на каждое такое про­ше­ние, по словам святых отцов, ответ­ствует тайный голос Божий: “Чадо, отпус­ка­ются тебе грехи твои”.

В страш­ный же час смерт­ный, при пере­ходе нашем в веч­ность, свя­тей­шее имя Гос­пода нашего Иисуса Христа ока­зы­вает спа­си­тель­ную силу против демо­нов. В это тесное и ужас­ное время осо­бенно бла­го­де­тельно имя Гос­пода нашего Иисуса Христа, совер­ша­е­мое, доколе чело­век в теле, устами и серд­цем, а по раз­лу­че­нии от тела — умом.

Душа, воз­ле­тев­шая по смерти на воздух, в двери небес­ные, в себе и с собою име­ю­щая Христа, не устра­шится там врагов своих, но дерз­но­венно будет гово­рить с ними. Посра­мив их у дверей рай­ских, она радостно перей­дет оттуда в вечные оби­тели Гор­него Цар­ства и неудер­жимо вольет струю своей непре­ры­ва­ю­щейся песни (молитвы Иису­со­вой) в потоки сла­до­сти рай­ских песен, неустанно вос­хва­ля­ю­щих Божию Славу, и соеди­нится с ними навек для нескон­ча­е­мого, бла­жен­ного сла­во­сла­вия Гос­поду Сил!

А потому “станем добре”, не осла­беем до исхода нашего вопить ко Гос­поду Иисусу Христу день и ночь, и Он сотво­рит нам отмще­ние вскоре по нелож­ному обе­ща­нию Своему и в насто­я­щей жизни и по исходе души от тела.

В молитве Иису­со­вой не надо сму­щаться без­успеш­но­стью: наше дело тру­диться, искать и гнаться, а когда дело придет — про то Один Бог знает. Один старец Афон­ский два года доку­чал Божией Матери даро­вать ему огнь в сердце и был услы­шан. Иной годы, иной десятки годов про­во­дит в трудах, пока успеет стать умом в сердце. Не надо назна­чать сроков, а делать и про­сить, чтобы дающий (Гос­подь) молитву моля­ще­муся даро­вал ее и нам. Ищите и обря­щете! Гос­подь подает молитву, но без иска­ния и трудов не дает; видит иска­ние усерд­ное, и труд болез­нен­ный и том­ле­ние жаж­ду­щего сердца, сжа­ли­ва­ется и подает чаемое благо. Почему Он так делает — Ему Еди­ному ведомо!..

В сокро­вищ­ницу Божию нельзя вво­дить, не испы­тав вер­но­сти вво­ди­мого.

Свя­ти­тель Гри­го­рий Палама воз­во­дит дела­ние непре­стан­ной молитвы на недо­ся­га­е­мую высоту, ука­зы­вая на Пре­чи­стую Деву Марию как первую, вос­при­няв­шую на Себя образ посто­ян­ной молитвы. Он гово­рит, что Пре­свя­тая Дева Бого­ро­дица, пре­бы­вая во Святая Святых и внимая Свя­щен­ному Писа­нию, испол­ни­лась сожа­ле­ния к погиб­шему чрез пре­слу­ша­ние чело­ве­че­скому роду и стала отыс­ки­вать лучший способ беседы с Богом, чтобы полу­чить чрез него дерз­но­ве­ние и хода­тай­ством Своим снова при­влечь к нам Божию милость. Ища же, что нужнее всего молит­вен­ни­кам и чем при­хо­дит молитва, Пре­свя­тая Дева нашла это в свя­щен­ном без­мол­вии: без­мол­вие ума. дале­кость мира, забве­ние всего доль­него и вос­хож­де­ние чрез это к Бого­ви­де­нию. Ибо пре­бы­ва­нием в без­мол­вии отпа­дает от внут­рен­него чело­века все земное, низкое, чело­ве­че­ское; мы отре­ша­емся и отхо­дим от доль­него и вос­хо­дим к Богу. Пре­бы­ва­ю­щие в молитве и моле­ниях день и ночь в полном без­мол­вии тем самым очи­щают свое сердце, соеди­ня­ются неиз­ре­ченно с Богом и, как в зер­кале, видят Его в себе.

Потому и Пре­чи­стая Дева Мария, отрек­шись всего житей­ского, пере­се­лив­шись от людей, отка­зав­шись от вся­кого обще­ния и любви ко всему зем­ному, избрала жизнь никому не види­мую и необ­щи­тель­ную, пре­бы­вая в храме. Здесь собрала Она весь ум в одно пре­бы­ва­ние с Богом, вни­ма­ние и непре­стан­ную молитву. Она совер­шила новый, неиз­ре­чен­ный путь на небо, кото­рый есть мыс­лен­ное мол­ча­ние. Воз­не­сясь выше всех созда­ний и тварей, Пре­свя­тая Дева гораздо лучше, чем Моисей, созер­цала Славу Божию и, при­ча­стив­шись Боже­ствен­ной бла­го­дати, не под­ле­жа­щей слову и паче ума, стала свет­лым обла­ком живой воды, и зарею мыс­лен­ного дня, и огне­об­раз­ной колес­ни­цей Слова!

Итак, мы ясно видим, что Пре­чи­стая Дева Бого­ро­дица, пре­бы­вая во Святая Святых, умной молит­вой взошла на край­нюю высоту Бого­ви­де­ния и отре­че­нием для мира от мира свя­щен­ным без­мол­вием ума, мыс­лен­ным мол­ча­нием, собра­нием ума в непре­стан­ную молитву и вни­ма­ние Сама подала мона­ше­скому чину пример стя­жа­ния вни­ма­тель­ной жизни и внут­рен­ней молитвы.

Под­линно это та истин­ная купля, о кото­рой порев­нуем о Христе и мы, братья и сестры. Да будем подоб­ни­ками Пре­свя­той Девы, в молитве вос­хи­щая единое на потребу истин­ное богат­ство, непро­да­ва­е­мое и непе­ре­да­ва­е­мое, богат­ство непо­куп­ное и неотъ­ем­ле­мое. Всякий купец всем серд­цем забо­тится о своем при­об­ре­те­нии, всей душой должен быть предан своему богат­ству. Купцы — сыны века сего — лучше сынов света в своем роде. Да будут же сыны света истин­ными куп­цами богат­ства, соблю­да­е­мого на небе­сах (1Пет. 1:4) в Цар­ствии Божием, а пока не пришло это Цар­ство, нам крепко всем ука­зано: “куплю деети дон­деже прииду”.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки