Адамов комплекс

иеро­мо­нах Симеон (Мазаев)

Семей­ные пси­хо­логи часто отме­чают любо­пыт­ный факт: если один из супру­гов совер­шает измену, ему пер­вому ста­но­вится в тягость при­сут­ствие рядом того, кого он обма­нул. Каза­лось бы, все должно быть ровно наобо­рот. Но нет: именно измен­ник-муж первым начи­нает нена­ви­деть свою подругу по бытию и ини­ци­и­рует боль­шин­ство семей­ных скан­да­лов.

Впро­чем, духовно про­све­щен­ный разум не найдет здесь ничего необыч­ного, ибо подоб­ный пси­хо­ло­ги­че­ский ком­плекс про­явился еще у первых людей — пра­ро­ди­те­лей Адама и Евы. Если обра­тить вни­ма­ние на их пове­де­ние сразу же после нару­ше­ния запо­веди о Древе позна­ния, бро­са­ется в глаза одна стран­ность: «И услы­шали (они) голос Гос­пода Бога, ходя­щего в раю во время про­хлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Гос­пода Бога между дере­вьями рая» (Быт. 3:8). Разве это не смешно: пытаться укрыться от Все­ви­дя­щего Ока, спря­тав­шись за дерево? Если отверг­нуть гипо­тезу о вре­мен­ном умо­по­мра­че­нии, сле­дует при­знать, что чело­век не столько хотел скрыть себя от Бога, сколько, наобо­рот, скрыть Бога от себя. Ведь из них двоих только один не обла­дает спо­соб­но­стью видеть сквозь дере­вья рая. Поэтому смысл ада­мова жеста чита­ется легко: «Я не хочу Тебя видеть». Эти слова первым гово­рит не Пре­дан­ный, а сам пре­да­тель. Мы любим более всего тех, кому сде­лали добро, и склонны испы­ты­вать непри­язнь к тем, кому сами же при­чи­нили зло[1]. Для согре­шив­шего Адама при­сут­ствие рядом Бога дела­ется тягост­ным и непри­ят­ным. Именно с этого жеста начи­на­ется ада­мово изгна­ние из рая. He Бог, не Ангел с огнен­ным мечом, а сам чело­век делает себя отвер­жен­ным.

Отри­ца­тель­ная сила ада­мова ком­плекса, вытолк­нув­шая первых людей из рая, про­дол­жает дей­ство­вать и после того, как Крест­ная Жертва Спа­си­теля вновь открыла нам рай­ские врата.

В Еван­ге­лии есть притча о чело­веке, попав­шем на брач­ный пир в повсе­днев­ной одежде. Он не может радо­ваться вместе со всеми, потому, видимо, что чув­ствует себя не в своей тарелке. Ему настолько неловко, что он даже не желает раз­го­ва­ри­вать с Царем, обра­тив­шимся к нему с вопро­сом: «Друг! как ты вошел сюда не в брач­ной одежде?» He дождав­шись ответа, Царь при­ка­зы­вает слугам выгнать этого чело­века «во тьму кро­меш­ную». Нетрудно заме­тить, что при­чи­ной этого реше­ния послу­жила вовсе не одежда, а мол­ча­нием выра­жен­ное: «я не хочу тебя видеть» (см. Мф. 22:11–14). Похоже, что наши грехи чре­ваты не столько гневом Божиим, сколько нашим мол­ча­нием перед Ним. Опас­ность не в том, что Бог не сможет или не захо­чет нас про­стить, а в том, что мы сами не захо­тим про­сить у Hero про­ще­ния и прой­дем мимо Небес­ного Цар­ствия в поис­ках места, где можно было бы укрыться от Творца неба и земли.

Суще­ствует клас­си­че­ский бого­слов­ский вопрос: как сов­ме­стить идею мило­сер­дия Божия и вечные муче­ния греш­ни­ков в аду? Здесь есть сразу несколько затруд­не­ний для разума. Во-первых, пре­ступ­ник — каким бы зло­деем он ни был — при­но­сит своим жерт­вам вре­мен­ные стра­да­ния. Но рас­пла­чи­ваться за это ему пред­стоит вечным муче­нием. Где же спра­вед­ли­вость? Где сораз­мер­ность нака­за­ния пре­ступ­ле­нию? Во-вторых, всякое Божие нака­за­ние имеет целью вра­зум­ле­ние и исправ­ле­ние греш­ника. Но вечные муки не могут никого испра­вить: участь чело­века уже решена навсе­гда. К чему тогда это напрас­ное изде­ва­тель­ство над живой душой? В‑третьих, как может совер­шиться радость пра­вед­ника в раю, если кто-то из его близ­ких и люби­мых людей попа­дет в ад? Таким обра­зом, идея вечных муче­ний пред­став­ля­ется неспра­вед­ли­вой, бес­смыс­лен­ной и неми­ло­серд­ной по отно­ше­нию к пра­вед­ни­кам. Это затруд­не­ние неко­то­рых мыс­ли­те­лей, вроде Кли­мента Алек­сан­дрий­ского и Ори­гена, при­во­дило к отри­ца­нию вечных мук и идее апо­ка­та­с­та­сиса (все­об­щего спа­се­ния).

Между тем, решить этот вопрос совсем нетрудно, исходя из ада­мова ком­плекса. Бог не изго­нял Адама из рая — Он всего лишь зафик­си­ро­вал фак­ти­че­ски слу­чив­ше­еся: чело­век ушел сам. Точно так же сотруд­ник ЗАГСа, оформ­ляя развод супру­гов, не раз­ру­шает семью, но только фик­си­рует уже свер­шив­шийся факт семей­ной ката­строфы.

Бог не опре­де­ляет никого в ад насильно. Отри­ца­тель­ная инер­ция ада­мова ком­плекса делает при­сут­ствие Божие невы­но­си­мым. Как гово­рится в посло­вице: с милым рай и в шалаше. Спро­сим: а с неми­лым? С неми­лым везде ад. И потому греш­нику лучше пре­бы­вать в том месте, где актив­ность Боже­ства мини­ми­зи­ро­вана до нуля. Сов­ме­стить идею мило­сер­дия Божия и вечные муче­ния просто: ад явля­ется про­яв­ле­нием мило­сер­дия Божия к чело­веку, для кото­рого Сам Бог невы­но­сим.

Адамов ком­плекс часто про­яв­ля­ется и в обыч­ных житей­ских ситу­а­циях. Напри­мер, ученик, плохо напи­сав­ший кон­троль­ную по мате­ма­тике, чтобы не быть сразу ули­чен­ным в незна­нии, тороп­ливо сдает тет­радь и убе­гает из класса. Но какие чув­ства испы­ты­вает он в ожи­да­нии сле­ду­ю­щего урока по мате­ма­тике? Он хочет, чтобы нача­лась ядер­ная война, забо­лела или просто исчезла куда-нибудь учи­тель­ница, и это при том, что ника­кого зла она лично ему не сде­лала. Ученик начи­нает нена­ви­деть ее, потому что сам вино­ват перед ней.

Если же ученик знает, что напи­сал работу на «отлично», быстро спра­вился с зада­нием, а в остав­ше­еся время нашел нестан­дарт­ное реше­ние слож­ной задачи, учеба при­но­сит ему радость, а имя учи­тель­ницы начи­нает зву­чать для него, как музыка. Люби­мым ста­но­вится именно тот пред­мет, в кото­ром ему сопут­ствует успех. И наобо­рот, пред­мет­ное поле, став­шее местом его неудач, вызы­вает стой­кую непри­язнь.

Врачи «влюб­ля­ются» в своих паци­ен­тов, кото­рых они «выта­щили с того света». Мате­рин­ская любовь силь­нее всего раз­го­ра­ется к наи­бо­лее болез­нен­ному и несчаст­ному из детей. Бес­сон­ные ночи, про­ве­ден­ные у кро­вати боль­ного ребенка, отли­ва­ются уча­щен­ными уда­рами сердца при одном упо­ми­на­нии его имени. Выста­и­вая в оче­ре­дях к тюрем­ному око­шечку для пере­дач, пере­нося гру­бость и хам­ство со сто­роны тех, от кого зави­сит судьба сына, мать совер­шает насто­я­щий подвиг ради него.

Если плохой ученик дей­стви­тельно скло­нен нена­ви­деть школу и учи­теля, то для того, кто хорошо пишет кон­троль­ные, школь­ные годы оста­ются свет­лым пери­о­дом жизни.

Забота матери о детях учит ее любить их. Хри­сти­а­нин молится за своих врагов именно для того, чтобы совер­шая добро, пере­стать нена­ви­деть.

Любовь — это твор­че­ская сила, кото­рая сама создает свой пред­мет. Вете­ран, при­нес­ший своей стране победу в Вели­кой войне, не испы­ты­вает труд­но­сти с чув­ством пат­ри­о­тизма. И наобо­рот, юноша, кото­рый палец о палец не ударил для того, чтобы сде­лать что-то хоро­шее для своего народа, затруд­ня­ется даже опре­де­ленно ска­зать, что такое Оте­че­ство.

Аме­ри­кан­ский пат­ри­о­тизм, кстати, бази­ру­ется именно на волон­тер­стве, на предо­став­ля­е­мых граж­да­нам широ­ких и раз­но­об­раз­ных воз­мож­но­стях быть полез­ными своему народу. Память о поту­шен­ных пожа­рах Кали­фор­нии или отмы­тых от нефти чайках Мек­си­кан­ского залива пре­тво­ря­ется здесь во вполне кон­крет­ное чув­ство личной радо­сти при виде звездно-поло­са­того флага.

Воз­можно, именно так реша­ется постав­лен­ный выше вопрос: почему есть люди веру­ю­щие и неве­ру­ю­щие? В Еван­ге­лии Гос­подь гово­рит: «Те из вас любят свет, чьи дела добры» (ср. Ин. 3:20–21). Дей­стви­тельно, тот, у кого кра­си­вая брач­ная одежда, — любит свет. А те, чьи дела злы, «ушли от света и воз­лю­били тьму» (см. Ин. 3:19–20). По сути, Гос­подь гово­рит об ада­мо­вом ком­плексе. Таким обра­зом, полу­ча­ется, что инер­ция добрых или злых дел имеет реша­ю­щее зна­че­ние в нашем вопросе: веру­ю­щим будет чело­век или неве­ру­ю­щим.


При­ме­ча­ние:

1. Эту осо­бен­ность чело­ве­че­ской пси­хо­ло­гии отме­чает и Макиа­велли. В вось­мой главе своего зна­ме­ни­того «Госу­даря» он пишет: «Люди же по натуре своей таковы, что не меньше при­вя­зы­ва­ются к тем, кому сде­лали добро сами, чем к тем, кто сделал добро им». — Примеч. автора.

Из книги “Муж­ская фило­со­фия. Быть насто­я­щим муж­чи­ной”. Дани­лов муж­ской мона­стырь, 2019.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки