Откуда взялся ад и какова природа адских мучений?

Алек­сандр Тка­ченко

Оглав­ле­ние


Если Бог есть Любовь, почему Он так жестоко нака­зы­вает греш­ни­ков? Что такое – геенна огнен­ная? Откуда взялся ад и какова при­рода адских муче­ний? Святые Отцы отве­тили на такие вопросы еще пол­тора тыся­че­ле­тия назад, но знаем ли мы сего­дня эти ответы?

«Я с веч­но­стью пре­буду наравне. Вхо­дя­щие, оставьте упо­ва­нье…»

«Я с веч­но­стью пре­буду наравне. Вхо­дя­щие, оставьте упо­ва­нье…» В «Боже­ствен­ной коме­дии» Данте эти слова напи­саны над входом в ад. А само опи­са­ние ада, кото­рое ита­льян­ский автор эпохи Воз­рож­де­ния дал в своей поэме, на несколько веков стало хре­сто­ма­тий­ным для всей евро­пей­ской куль­туры. По Данте, ад – это обшир­ное про­стран­ство, спе­ци­ально обо­ру­до­ван­ное для муче­ния попав­ших туда греш­ни­ков. И чем тяже­лее грехи умер­шего чело­века, тем более ужас­ным стра­да­ниям под­вер­га­ется его душа в аду после смерти.

Вообще, идея посмерт­ного воз­да­я­ния за совер­шен­ное зло суще­ствует прак­ти­че­ски у всех наро­дов. Несмотря на мно­же­ство и раз­но­об­ра­зие рели­ги­оз­ных веро­ва­ний в нашем мире, едва ли среди них можно найти такое, кото­рое отри­цало бы мысль о нака­за­нии греш­ни­ков в загроб­ном мире. И хри­сти­ан­ская рели­гия не явля­ется исклю­че­нием из общего пра­вила, она тоже утвер­ждает, что совер­ша­ю­щие грех люди будут мучиться в аду.

Но здесь-то и воз­ни­кает про­блема. Дело в том, что хри­сти­ан­ство – един­ствен­ная рели­гия в миро­вой исто­рии, кото­рая утвер­ждает, что Бог есть – Любовь. Более того – Любовь жерт­вен­ная! Бог хри­стиан стал Чело­ве­ком, жил среди людей, терпел все­воз­мож­ные лише­ния, доб­ро­вольно принял мучи­тель­ную смерть на кресте… Бог, при­шед­ший постра­дать за грехи людей, Бог, зна­ю­щий, что такое стра­да­ние – ничего подоб­ного нет ни в одной рели­гии мира.

И вдруг этот добрый Бог обе­щает непо­ка­яв­шимся греш­ни­кам такие загроб­ные муки, о кото­рых в еврей­ском рели­ги­оз­ном созна­нии до Христа не было даже пред­став­ле­ния. В вет­хо­за­вет­ном пони­ма­нии, души умер­ших людей шли в шеол, место бес­со­зна­тель­ного пре­бы­ва­ния, страну веч­ного бес­про­буд­ного сна. Но Хри­стос совер­шенно опре­де­ленно гово­рит: души пра­вед­ни­ков идут в Цар­ство Божие, души греш­ни­ков – в геенну огнен­ную, где червь их не уми­рает и огонь не уга­сает. Образ ада как – огнен­ного нака­за­ния за грехи, места веч­ного муче­ния, геенны – появ­ля­ется именно в хри­сти­ан­ском веро­уче­нии.

Как это пони­мать? Полу­ча­ется, что Хри­стос, Кото­рый плакал от состра­да­ния чужому горю, Кото­рый и на кресте молился о про­ще­нии Своих мучи­те­лей; Хри­стос, не осу­див­ший ни одного греш­ника (с огром­ным мно­же­ством кото­рых Он общался в земной Своей жизни), вдруг резко меняет отно­ше­ние к ним после их смерти? Неужели Хри­стос любит людей, лишь пока они живы, а когда они умрут, Он из любя­щего и забот­ли­вого Бога пре­вра­ща­ется для них в без­жа­лост­ного и неумо­ли­мого судью, более того – в палача и кара­теля? Конечно, можно ска­зать, что речь тут идет о греш­ни­ках, кото­рые сами заслу­жили свое нака­за­ние. Но Хри­стос учил своих уче­ни­ков не воз­да­вать злом за зло. Выхо­дит, что ска­зано это было лишь для людей, а сам Бог за соде­ян­ное зло воз­дает греш­ни­кам таким жутким стра­да­нием, что страшно об этом даже думать? За несколько деся­ти­ле­тий греш­ной жизни – вечное муче­ние… Но почему же тогда хри­сти­ане утвер­ждают, что Бог есть – Любовь?

Такие вопросы воз­ни­кают у многих. Но веру­ю­щим людям проще раз­ре­шить свои недо­уме­ния. Тому, кто обра­щался с молит­вой ко Христу и хоть раз в своей жизни ощутил ответ­ное при­кос­но­ве­ние Руки Божией, больше не нужны ника­кие объ­яс­не­ния. Веру­ю­щий чело­век знает, что Бог есть Любовь уже из своего опыта обще­ния с этим Богом. А вот для нево­цер­ко­в­лен­ного чело­века вопрос о вечном нака­за­нии за грехи, име­ю­щие окон­ча­ние, нередко ста­но­вится серьез­ным пре­пят­ствием в пони­ма­нии хри­сти­ан­ства.

Хри­стос дей­стви­тельно гово­рил о геенне огнен­ной. Но что такое геенна и почему она – огнен­ная? Откуда взя­лось это слово и что оно озна­чает? Не разо­брав­шись в этом, просто невоз­можно пра­вильно понять слова Христа о посмерт­ной участи нерас­ка­яв­шихся греш­ни­ков.

Духов­ная помойка язы­че­ства

Читая Еван­ге­лие, нетрудно убе­диться в том, что Хри­стос не упо­треб­лял в своей про­по­веди бого­слов­ские и фило­соф­ские тер­мины. Говоря о Цар­стве Небес­ном с рыба­ками и вино­гра­да­рями, Он исполь­зо­вал образы, понят­ные и близ­кие про­стым людям, насе­ляв­шим тогда Иудею. Язык Еван­ге­лия – это ино­ска­за­ние, притча, за кото­рой стоит духов­ная реаль­ность. И отно­ситься к Еван­гель­ским мета­фо­рам как к пря­мому опи­са­нию этой реаль­но­сти было бы, по мень­шей мере, наивно. Читая притчу, в кото­рой Гос­подь упо­доб­ляет Цар­ство Божие гор­чич­ному зерну, из кото­рого вырас­тает дерево, вряд ли кто-нибудь все­рьез оза­да­чит себя про­бле­мой – а сколько на этом дереве было веток, и какой породы птиц имел в виду Хри­стос? Но в рас­суж­де­ниях о геенне совре­мен­ный чита­тель Еван­ге­лия почему-то скло­нен пони­мать слова Христа бук­вально. А между тем, в Еван­гель­ские вре­мена любой иудей знал, что такое геенна и где она нахо­дится.

Ге-Еннон по-еврей­ски значит – долина Енно­мова. Она начи­на­лась прямо за город­ской стеной Иеру­са­лима. Это было мрач­ное место, свя­зан­ное для евреев с самыми ужас­ными и омер­зи­тель­ными вос­по­ми­на­ни­ями. Дело в том, что после заклю­че­ния Завета с Богом изра­иль­ский народ мно­го­кратно нару­шал этот Завет, укло­ня­ясь в язы­че­ство. И долина Енно­мова была местом покло­не­ния Молоху и Астарте, культы кото­рых сопро­вож­да­лись про­ти­во­есте­ствен­ными раз­врат­ными орги­ями с хра­мо­вой про­сти­ту­цией, жре­цами-кастра­тами и чело­ве­че­скими жерт­во­при­но­ше­ни­ями. Там были соору­жены тофеты (с фини­кий­ского бук­вально: места сожже­ния людей) и совер­ша­лись самые отвра­ти­тель­ные и жесто­кие риту­алы, кото­рые только суще­ство­вали в древ­нем язы­че­стве. На рас­ка­лен­ные руки идола Молоха бро­сали мла­ден­цев, и они ска­ты­ва­лись в огнен­ное нутро исту­кана. А в капи­щах Астарты девы при­но­сили ей в жертву свою невин­ность. Из долины Енно­мо­вой этот ужас рас­пол­зался по всей Иудее. Даже в Иеру­са­лим­ском храме царь Манас­сия уста­но­вил идола Астарты. Такое без­за­ко­ние не могло про­дол­жаться бес­ко­нечно, и пророк Иере­мия, собрав вокруг себя иудей­ских ста­рей­шин, именно в Ге-Енноне пред­рек народу Изра­иля паде­ние Иеру­са­лим­ского цар­ства за отступ­ле­ние от Бога Истин­ного.

В VI веке до Рож­де­ства Хри­стова вави­лон­ский царь Наву­хо­до­но­сор заво­е­вал Иудею, раз­ру­шил Иеру­са­лим, раз­гра­бил и сжег Храм. Тогда же была навсе­гда утра­чена вели­чай­шая свя­тыня еврей­ского народа – ковчег Завета. Тысячи еврей­ских семей были угнаны в Вави­лон. Так духов­ный раз­врат, сре­до­то­чием кото­рого была долина Енно­мова, кон­чился для иудеев эпохой Вави­лон­ского пле­не­ния.

Когда евреи вер­ну­лись из плена на родную землю, Ге-Енна стала для них местом, вызы­вав­шим ужас и отвра­ще­ние. Сюда начали сво­зить мусор и нечи­стоты со всего Иеру­са­лима, а для пре­ду­пре­жде­ния зара­же­ния здесь посто­янно под­дер­жи­вался огонь. Ге-Еннон пре­вра­тился в город­скую свалку, на кото­рую выбра­сы­вали также и трупы каз­нен­ных пре­ступ­ни­ков.

Долина Енно­мова стала у евреев сим­во­лом гибели язы­че­ства и раз­врата. Смрад и нико­гда не поту­ха­ю­щий на свалке огонь царили там, откуда неко­гда раз­ли­ва­лась духов­ная зараза, погу­бив­шая Изра­иль во вре­мена Наву­хо­до­но­сора.

Ге-енна была для иудеев частью их быта, такой же понят­ной, как и сжи­га­ние плевел после обмо­ла­чи­ва­ния зерна. Хри­стос упо­треб­лял эти образы, чтобы слу­ша­ю­щие Его люди как можно глубже про­ник­лись мыслью о гибель­но­сти греха. Слова же о неуга­са­ю­щем огне и неуми­ра­ю­щем черве – бук­валь­ная цитата послед­него стиха книги про­рока Исайи, также пре­красно зна­ко­мой иудеям. И там эти слова отно­сятся не к душам умер­ших греш­ни­ков, а к трупам врагов Божиих.

За всеми этими страш­ными сим­во­лами, без­условно, стоит не менее страш­ная духов­ная реаль­ность. Нам, к сча­стью, невоз­можно постичь ее до конца, поскольку пол­но­стью эта реаль­ность откры­ва­ется лишь нерас­ка­ян­ным греш­ни­кам после смерти. Но хотя бы отча­сти понять при­чины адских стра­да­ний можно, озна­ко­мив­шись с уче­нием о стра­стях, кото­рое было состав­лено Свя­тыми Отцами Восточ­ной Пра­во­слав­ной Церкви.

Взбе­сив­шийся ротвей­лер

Что же такое стра­сти? Пред­ставьте, что вам пода­рили щенка собаки бой­цов­ской или слу­жеб­ной породы, скажем – ротвей­лера. Пре­крас­ный пода­рок! Если собаку вос­пи­ты­вать как поло­жено, дрес­си­ро­вать ее, научить под­чи­няться коман­дам, то она станет для вас верным другом и надеж­ным защит­ни­ком. Но если такому щенку не дать над­ле­жа­щего вос­пи­та­ния, то через несколько меся­цев вы обна­ру­жите в своем доме мощное, клы­ка­стое чудо­вище, кото­рое начнет дик­то­вать вам усло­вия сов­мест­ного про­жи­ва­ния. Такая собака пре­вра­ща­ется в злоб­ного, неуправ­ля­е­мого зверя, спо­соб­ного поку­сать, иска­ле­чить и даже убить своего нера­ди­вого хозя­ина.

Подоб­ным обра­зом дей­ствует страсть – некое свой­ство чело­ве­че­ской души, кото­рое изна­чально было полез­ным и нужным. Но, непра­вильно упо­треб­ля­е­мое чело­ве­ком, это свой­ство изме­ни­лось, сде­лав­шись для него опас­ным и злым врагом.

Цер­ковь учит, что чело­век – уди­ви­тель­ное суще­ство, един­ствен­ное тво­ре­ние, кото­рое Бог создал по Образу и Подо­бию Своему, вложив в него разум и твор­че­ское начало. Но чело­век был создан не для бла­жен­ного без­де­лья. Смыс­лом его суще­ство­ва­ния должно было стать радост­ное сотвор­че­ство со своим Созда­те­лем. Полу­чив от Бога власть над мате­ри­аль­ным миром, он должен был хра­нить и воз­де­лы­вать Рай­ский сад, а впо­след­ствии, раз­мно­жа­ясь и напол­няя лицо Земли, пре­вра­тить в Рай всю Все­лен­ную. Для этой высо­кой цели Бог наде­лил чело­ве­че­скую при­роду колос­саль­ным твор­че­ским потен­ци­а­лом, огром­ным коли­че­ством раз­лич­ных сил, свойств и спо­соб­но­стей, упо­тре­бив кото­рые на испол­не­ние воли Божией о себе, чело­век стал бы насто­я­щим царем сотво­рен­ного мира. Но Бог создал его не подо­бием авто­мата, жестко запро­грам­ми­ро­ван­ного на выпол­не­ние этого плана. Такое сотвор­че­ство могло быть реа­ли­зо­вано лишь в сво­бод­ном союзе вза­им­ной любви и дове­рия двух лич­но­стей – Бога и чело­века. А где нет сво­боды, там не может быть и любви. Иначе говоря, чело­век был сво­бо­ден в выборе – сле­до­вать воле любя­щего его Бога, или нару­шить ее. И чело­век не устоял в этой сво­боде…

Испор­чен­ный дар

После гре­хо­па­де­ния он не утра­тил качеств и свойств, полу­чен­ных от Бога. Просто эти каче­ства вдруг пре­вра­ти­лись для него в ком­плект мин замед­лен­ного дей­ствия. Лишь выпол­няя Божий замы­сел о себе, чело­век мог исполь­зо­вать свои спо­соб­но­сти во благо. В любом другом случае они ста­но­ви­лись источ­ни­ком беды и раз­ру­ше­ния. Про­стая ана­ло­гия: топор при­ду­ман и сделан для плот­ниц­ких работ. Но, исполь­зуя его не по назна­че­нию, можно выру­бить пло­до­но­ся­щий сад, отру­бить себе ногу или убить ста­рушку-про­цент­щицу.

Так и грех извра­тил все свой­ства чело­ве­че­ской души. Вместо осо­зна­ния себя – обра­зом Божиим, чело­век при­об­рел само­лю­бо­ва­ние, гор­дыню и тще­сла­вие, любовь пре­вра­ти­лась в похот­ли­вость, спо­соб­ность вос­хи­щаться кра­со­той и вели­чием тво­ре­ния – в зависть и нена­висть… Все спо­соб­но­сти, кото­рыми Гос­подь так щедро одарил чело­века, тот стал исполь­зо­вать вопреки их пред­на­зна­че­нию. Так в мир вошло зло, так появи­лись стра­да­ния и болезни. Ведь болезнь – это нару­ше­ние нор­маль­ного функ­ци­о­ни­ро­ва­ния какого-либо органа. А в резуль­тате гре­хо­па­де­ния все чело­ве­че­ское есте­ство ока­за­лось рас­стро­ен­ным и начало жестоко стра­дать от этого рас­строй­ства.

Совер­шая любой грех, чело­век нару­шает волю Божию и застав­ляет свое есте­ство рабо­тать не так, как оно было заду­мано Богом. Если же этот грех ста­но­вится для чело­века источ­ни­ком удо­воль­ствия и он совер­шает его снова и снова, в нем про­ис­хо­дит пере­рож­де­ние есте­ствен­ных свойств, упо­треб­лен­ных для гре­хов­ных радо­стей. Эти свой­ства выхо­дят из-под кон­троля чело­ве­че­ской воли, ста­но­вятся неуправ­ля­е­мыми и тре­буют от несчаст­ного чело­века все новых и новых порций греха. И даже если потом, увидев, что это – путь к гибели, он захо­чет оста­но­виться, сде­лать это будет очень непро­сто. Страсть, как взбе­сив­шийся ротвей­лер, будет тащить его от греха к греху, а при попытке оста­но­виться пока­жет клыки и станет без­жа­лостно тер­зать свою жертву. Это дей­ствие стра­стей легко можно про­сле­дить в тра­ги­че­ской судьбе нар­ко­ма­нов и алко­го­ли­ков. Но наивно было бы думать, будто нена­висть, блуд, зависть, гнев, уныние и т.п. – менее раз­ру­ши­тельны для чело­века, чем непре­одо­ли­мая тяга к водке или геро­ину. Все стра­сти дей­ствуют оди­на­ково страшно, так как имеют общий источ­ник – иска­ле­чен­ную грехом чело­ве­че­скую при­роду.

Огонь, страш­ней огня

Стра­да­ния, кото­рые неудо­вле­тво­рен­ная страсть при­чи­няет чело­веку, очень напо­ми­нают дей­ствие огня на чело­ве­че­ское тело. Не слу­чайно Святые Отцы, говоря о стра­стях, посто­янно упо­треб­ляли образы пла­мени, жжения, горя­щих углей, и т.п. Да и в нецер­ков­ной, свет­ской куль­туре не нашлось луч­шего опре­де­ле­ния для стра­стей. Тут и «вос­пы­лать стра­стью», и «сжи­га­е­мый стра­стями», и зна­ме­ни­тое лер­мон­тов­ское: «…одна, но пла­мен­ная страсть», и попу­ляр­ный реклам­ный слоган: «Зажги огонь стра­сти…». Зажечь-то его легко, а вот поту­шить потом – неве­ро­ятно трудно. Но люди почему-то очень лег­ко­мыс­ленно отно­сятся к этому огню, хотя все мы на соб­ствен­ном опыте знаем его дей­ствие. В одних он – тлеет, в других – горит, а кого-то – сжег дотла на наших глазах. Чтобы в этом убе­диться, доста­точно посмот­реть хро­нику кри­ми­наль­ных про­ис­ше­ствий в любой газете.

…Муж­чина. Непью­щий. С высшим обра­зо­ва­нием. Во время семей­ного скан­дала ударил жену – и слу­чайно убил. Потом заду­шил мало­лет­нюю дочь, чтобы она его не выдала. Потом понял, что натво­рил, и – пове­сился.

…Жен­щина. Учи­тель­ница. Из рев­но­сти облила сопер­ницу серной кис­ло­той.

…Другая жен­щина. Решив покон­чить с собой, выпила флакон уксус­ной эссен­ции. Ей спасли жизнь, но на всю жизнь она оста­лась инва­ли­дом.

…Отец двоих детей. Дирек­тор учре­жде­ния. Очень доб­ро­со­вест­ный работ­ник. За несколько меся­цев про­са­дил на игро­вых авто­ма­тах огром­ную сумму казен­ных денег. На суде сказал: «Когда я играл, я не владел собой…».

Люди не вла­деют собой. Огонь стра­стей нестер­пимо жжет их, требуя совер­шать грех снова и снова. И в конце концов заго­няет их в тюрьму, на боль­нич­ную койку, в могилу… Это очень похоже на безу­мие, но подоб­ными исто­ри­ями наша жизнь бук­вально пере­пол­нена. И если бы смерть пре­кра­щала эти стра­да­ния, она была бы для чело­века вели­чай­шим благом. Но Цер­ковь прямо гово­рит об обрат­ном. Вот слова пре­по­доб­ного Аввы Доро­фея о стра­стях, дей­ству­ю­щих в душе чело­века после смерти тела: «…Душа, нахо­дясь в теле сем, хотя и ведет борьбу от стра­стей, но имеет и неко­то­рое уте­ше­ние оттого, что чело­век ест, пьет, спит, бесе­дует, ходит с любез­ными дру­зьями своими. Когда же выйдет из тела, она оста­ется одна со страстьми своими и потому всегда мучится ими; заня­тая ими, она опа­ля­ется их мяте­жом и тер­за­ется ими, так что она даже не может вспом­нить Бога; ибо самое памя­то­ва­ние о Боге уте­шает душу, как и в псалме ска­зано: «Помя­нух Бога и воз­ве­се­лихся», но и сего не поз­во­ляют ей стра­сти».

«Хотите ли, я объ­ясню вам при­ме­ром, что говорю вам? Пусть кто-нибудь из вас придет, и я затворю его в темную келлию, и пускай он, хотя только три дня, не ест, не пьет, не спит, ни с кем не бесе­дует, не поет псал­мов, не молится и отнюдь не вспо­ми­нает о Боге, – и тогда он узнает, что будут в нем делать стра­сти. Однако он еще здесь нахо­дится; во сколько же более по выходе души из тела, когда она пре­дастся стра­стям и оста­нется одна с ними, потер­пит тогда она, несчаст­ная?»

Стра­сти срав­ни­вают с огнем, но это не совсем пра­вильно. Потому что стра­сти гораздо страш­нее огня. Огонь может мучить чело­века лишь непро­дол­жи­тель­ное время, потом сра­ба­ты­вает защит­ная реак­ция орга­низма и чело­век теряет созна­ние. Потом уми­рает от боле­вого шока.

А вот когда огонь стра­сти тер­зает чело­века всю жизнь, а после смерти лишь мно­го­кратно уси­ли­ва­ется…

Тем и стра­шен грех, что рож­дает в душе чело­века стра­сти, кото­рые после смерти станут для него неуга­си­мым адским пла­ме­нем.

Ложь ада

«Был прав­дою мой Зодчий вдох­нов­лен:
Я высшей силой, пол­но­той все­зна­нья
И первою любо­вью сотво­рен…
…Вхо­дя­щие, оставьте упо­ва­нья».

Так в поэме Данте ад заяв­ляет, что его сотво­рил Гос­подь. Но это наглая ложь. По пра­во­слав­ному веро­уче­нию, Бог не созда­вал ада, как не созда­вал греха, стра­стей, болез­ней, смерти и муче­ния. Зло, в пра­во­слав­ном пони­ма­нии, не имеет сущ­но­сти и явля­ется лишь спо­со­бом бытия сво­бод­ных лич­но­стей, неким обра­зом дей­ствия, пара­зи­ти­ру­ю­щем на тво­ре­нии Божием. Вот как пишет об этом один из самых авто­ри­тет­ных Cвятых Отцов пре­по­доб­ный Исаак Сирин: – «Грех, геенна и смерть вовсе не суще­ствуют у Бога, ибо они явля­ются дей­стви­ями а не сущ­но­стями». И гор­де­ли­вые слова над входом в ад, опи­сан­ный Данте, могли быть наца­ра­паны только самим дья­во­лом, для кото­рого кле­вета на Бога – при­выч­ное заня­тие. Бог есть – совер­шен­ная Любовь, и при­пи­сы­вать Ему созда­ние пыточ­ного ком­плекса для нака­за­ния греш­ни­ков – не что иное как бого­хуль­ство. Цер­ковь объ­яс­няет при­чину адских стра­да­ний совсем по-дру­гому.

Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин: «Бог и диа­волу всегда предо­став­ляет блага, но тот не хочет при­нять. И в буду­щем веке Бог всем дает блага – ибо Он есть источ­ник благ, на всех изли­ва­ю­щий бла­гость, каждый же при­ча­ща­ется ко благу, насколько сам при­уго­то­вил себя вос­при­ни­ма­ю­щим. Посему здесь, имея вле­че­ние к иным вещам и дости­гая их, мы хоть как-то насла­жда­емся, а там, когда Бог будет все и во всем (1Кор. 15:28), и не будет ни еды, ни пития, ни какого-либо плот­ского насла­жде­ния, ни неспра­вед­ли­во­сти, те, кто уже не имеет обыч­ных удо­воль­ствий, но и к тем, что от Бога, уже не вос­при­им­чивы, муча­ются неиз­бывно, не потому, что Бог сотво­рил нака­за­ние, но потому, что мы сами устро­или себе нака­за­ние, так как и смерть Бог не сотво­рил, но мы сами навлекли ее на себя».

Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий: «…Бог не раду­ется и не гне­ва­ется, ибо радость и гнев суть стра­сти. Нелепо думать, чтоб Боже­ству было хорошо или худо из-за дел чело­ве­че­ских. Бог благ и только благое творит, вре­дить же никому не вредит, пре­бы­вая всегда оди­на­ко­вым; а мы когда бываем добры, то всту­паем в обще­ние с Богом, по сход­ству с Ним, а когда ста­но­вимся злыми, то отде­ля­емся от Бога, по несход­ству с Ним. Живя доб­ро­де­тельно, мы бываем Божи­ими, дела­ясь злыми, ста­но­вимся отвер­жен­ными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попус­кают Богу вос­си­ять в нас, с демо­нами же мучи­те­лями соеди­няют. Если потом молит­вами и бла­го­тво­ре­ни­ями снис­ки­ваем мы раз­ре­ше­ние в грехах, то это не то значит, что Бога мы убла­жили и Его пере­ме­нили, но что посред­ством таких дей­ствий и обра­ще­ния нашего к Богу, увра­че­вав сущее в нас зло, опять соде­лы­ва­емся мы спо­соб­ными вку­шать Божию бла­гость; так что ска­зать: Бог отвра­ща­ется от злых, есть то же, что ска­зать – солнце скры­ва­ется от лишен­ных зрения».

Пре­по­доб­ный Исаак Сирин: «Неуместна никому такая мысль, будто греш­ники лиша­ются в геенне любви Божией. Любовь дается всем вообще. Но любовь силой своей дей­ствует двояко: она мучает греш­ни­ков и весе­лит собою испол­нив­ших долг свой. И вот, по моему рас­суж­де­нию, геен­ское муче­ние: оно есть – рас­ка­я­ние».

«Говорю же, что мучи­мые в геенне пора­жа­ются бичом любви! И как горько и жестоко это муче­ние любви! Ибо ощу­тив­шие, что погре­шили они против любви, терпят муче­ние боль­шее вся­кого при­во­дя­щего в страх муче­ния; печаль, пора­жа­ю­щая сердце за грех против любви, страш­нее вся­кого воз­мож­ного нака­за­ния».

Как может мучить любовь, пре­красно пока­зал Васи­лий Шукшин в своем зна­ме­ни­том фильме «Калина крас­ная». Когда «завя­зав­ший» вор под чужим именем, спря­тав глаза за солн­це­за­щит­ные очки, явился к своей матери, кото­рая не видела его больше два­дцати лет. Своим обра­зом жизни он ее просто предал, обрек на нищен­ское суще­ство­ва­ние, на голод­ную оди­но­кую ста­рость. И вот, этот сын-вор по кличке «Горе» вдруг увидал, что мать по-преж­нему любит его несмотря ни на что, и что она будет без­мерно рада встре­тить и при­нять его даже таким, каким он стал за деся­ти­ле­тия воров­ской и лагер­ной жизни… И он не нашел в себе сил открыться. Герой Шук­шина, рыда­ю­щий в голос и гры­зу­щий землю на бугре под берез­ками – одна из самых силь­ных сцен в нашем кине­ма­то­графе. Вот он – плач и скре­жет зубов!

Каково же будет греш­нику, всю жизнь своими гре­хами пре­да­вав­шему Христа, после смерти уви­деть и испы­тать все­про­ща­ю­щую любовь Спа­си­теля, пре­тер­пев­шего за него столько стра­да­ний…

Спа­си­тель­ная сила «мело­чей»

О посмерт­ной участи чело­века можно стро­ить пред­по­ло­же­ния и рас­суж­дать бес­ко­нечно. Нико­лай Бер­дяев прямо писал что это «…пре­дель­ная тайна, не под­да­ю­ща­яся раци­о­на­ли­за­ции». Но здесь есть очень важный момент, кото­рый не только воз­можно, но, навер­ное, просто необ­хо­димо понять любому чело­веку.

Бог есть – Любовь и Он не мстит греш­ни­кам. Это невоз­можно, так как, по слову Исаака Сирина, где любовь, там нет воз­мез­дия; а где воз­мез­дие, там нет любви. Стра­да­ния греш­ни­ков не резуль­тат воз­да­я­ния за злые дела. Бог любит греш­ни­ков всегда – и на земле, когда они кале­чат себя гре­хами; и в геенне, когда их иска­ле­чен­ные души муча­ются, не имея воз­мож­но­сти удо­вле­тво­рить свои стра­сти. Но даже любя­щий и все­мо­гу­щий Бог не может спасти чело­века, кото­рый не желает этого спа­се­ния. Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков писал: адские муки про­ис­хо­дят от нехо­те­ния истины, став­шего уже зако­ном жизни. Чело­век сво­бо­ден в выборе – быть с Богом, или – быть без Бога. И Гос­подь не отни­мает у него этой сво­боды ни в земной жизни, ни после смерти.

И всем нам очень важно вовремя понять, что смысл нашего суще­ство­ва­ния не в сумме зара­бо­тан­ных денег, не в важ­но­сти сде­лан­ных изоб­ре­те­ний, не в кра­соте напи­сан­ных картин и не в коли­че­стве про­чи­тан­ных ака­фи­стов и поло­жен­ных покло­нов. Смысл в том, что всякий наш посту­пок, слово и даже всякая мысль остав­ляют следы в нашей душе, изме­няя ее каждое мгно­ве­ние нашей недол­гой, в общем-то, жизни. И что бы люди ни делали в этой жизни, любое заня­тие еже­се­кундно сво­дится для них к про­стому выбору: либо чело­век борется со своими стра­стями и ста­но­вится спо­соб­ным вос­при­ни­мать любовь Божию как высшее благо; либо эти стра­сти раз­ви­вает, взра­щи­вает, делает их глав­ным содер­жа­нием своей души.

И пускай мы немощны, пускай не нахо­дим в себе сил на вели­кие нрав­ствен­ные подвиги. Но мы должны хотя бы обо­зна­чить наше жела­ние бороться со стра­стями, хотя бы в мело­чах попы­таться пере­стать идти на поводу у своих боль­ных наклон­но­стей. Мы не можем тысячу ночей молиться на камне, как это делал пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский. Но сдер­жаться и не наорать на жену, даже когда она этого заслу­жи­вает, мы вполне в состо­я­нии. И усту­пить место ста­рушке в метро не соста­вит осо­бого труда, если осо­знать, что ты в этот момент борешься со своей ленью и жале­ешь чужую ста­рость. Такие вещи кажутся нам мело­чами, но из мело­чей и состоит вся наша био­гра­фия. И если мы твердо решим бороться с какой-нибудь «мело­чью» – про­изой­дет малень­кое чудо. Мы увидим, как Гос­подь, видя наше доброе наме­ре­ние, помо­жет нам в этой борьбе. Мы увидим, как могу­ще­ственна эта помощь, и как дели­катно и тро­га­тельно любит нас Хри­стос. Воюя с гре­хов­ными «мело­чами» мы можем научиться видеть любовь Божию к людям еще здесь, в земной нашей жизни.

Тогда и после смерти огонь Боже­ствен­ной любви будет для нас источ­ни­ком вечной радо­сти, а не мучи­тель­ным пла­ме­нем геенны.

журнал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки