Человек: микрокосм или макрокосм?

(Свя­то­оте­че­ский взгляд на про­блему)

П.Ю. Малков

В своем сооб­ще­нии я затрону одну из про­блем пра­во­слав­ной антро­по­ло­гии, уна­сле­до­ван­ную хри­сти­ан­скими бого­сло­вами от антич­ной дохри­сти­ан­ской фило­со­фии. Речь пойдет о весьма важном для свя­то­оте­че­ской антро­по­ло­гии пони­ма­нии образа чело­века как все­объ­ем­лю­щего “мик­ро­косма” (μικροκοσμος). Как известно, по выра­жен­ному в свя­то­оте­че­ских писа­ниях мнению, чело­век “мик­ро­косм” отра­жает в себе и вклю­чает в себя каче­ства пред­ме­тов мате­ри­аль­ной вселенной-“макрокосма” (μακροκοσμος). По опре­де­ле­нию свя­ти­теля Гри­го­рия Нис­ского, “чело­век есть некий малый мир, содер­жа­щий в себе те же стихии, кото­рыми напол­нена все­лен­ная”. О том же сви­де­тель­ствуют и другие Отцы. Напри­мер, пре­по­доб­ный Исидор Пелу­сиот учит: “чело­век, содержа в себе все состав­ля­ю­щие мир стихии, сам есть сокра­щен­ный мир”. Подоб­ные же суж­де­ния мы можем обна­ру­жить в тво­ре­ниях Кли­мента Алек­сан­дрий­ского, Ори­гена, свя­щен­но­му­че­ника Мефо­дия Патар­ского, Тер­тул­ли­ана, Лак­тан­ция, свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, Неме­сия Эмес­ского, пре­по­доб­ного Мак­сима Испо­вед­ника, пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина, свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы и целого ряда других цер­ков­ных писа­те­лей.

Как я уже сказал, идея человека-“микрокосма” берет начало в антич­но­сти. Однако для доклас­си­че­ской антич­ной фило­со­фии чело­век явля­ется “мик­ро­кос­мом” прежде всего постольку, поскольку он отра­жает и вклю­чает в себя реаль­ность только мате­ри­ально-чув­ствен­ного кос­моса. Именно в таком виде это учение фор­му­ли­ру­ется в трак­та­тах гип­по­кра­то­вой школы, у Галена, Демо­крита и других. Замечу, что и Ари­сто­тель, раз­мыш­ляя о про­блеме веч­но­сти дви­же­ния во все­лен­ной, также исполь­зует идею “мик­ро­косма”. Говоря на стра­ни­цах своей “Физики” о спо­соб­но­сти к дви­же­нию всех живых существ и срав­ни­вая при этом образ их бытия с обра­зом бытия окру­жа­ю­щего неоду­шев­лен­ного мира, Ста­ги­рит име­нует всякое живое суще­ство кос­мо­сом “малень­ким” — на фоне кос­моса бес­ко­неч­ного, “боль­шого”. При­сут­ствует идея “мик­ро­косма” и в сочи­не­ниях Филона Алек­сан­дрий­ского, чья фило­со­фия, как известно, ока­зала замет­ное вли­я­ние на хри­сти­ан­скую пись­мен­ность. Вместе с тем, у Филона человек-“микрокосм” явля­ется тако­вым уже не только потому, что вклю­чает в себя все основ­ные эле­менты мате­ри­аль­ного тво­ре­ния, но также и эле­менты мира духов­ного.

Святые отцы и учи­тели Церкви, будучи пре­красно зна­комы с язы­че­ской фило­соф­ской тра­ди­цией и обли­чая заклю­чав­ши­еся здесь ложь и заблуж­де­ния, одно­вре­менно вос­при­няли из нее все то доброе и благое, чего достигло антич­ное любо­муд­рие за время своих мно­го­ве­ко­вых блуж­да­ний в поис­ках истины. “Все, что ска­зано кем-нибудь хоро­шего, при­над­ле­жит нам, хри­сти­а­нам…” – властно утвер­ждает право Церкви на такие заим­ство­ва­ния святой Иустин Муче­ник. Вместе с тем подоб­ные заим­ство­ва­ния нико­гда не осу­ществ­ля­лись без­думно-авто­ма­ти­че­ски, но были всегда кри­ти­че­скими и твор­че­скими. Отцы Церкви неиз­менно заново осмыс­ли­вали вос­при­ни­ма­е­мое ими чужое насле­дие, напол­няя его новым, под­линно хри­сти­ан­ским содер­жа­нием. Так про­ис­хо­дит и с антич­ной идеей “мик­ро­косма”. Посмот­рим же, что внесли нового святые отцы и учи­тели Церкви в древ­нее учение о чело­веке как о мик­ро­косме. Во-первых, в тво­ре­ниях древ­них цер­ков­ных писа­те­лей поня­тие человека-“микрокосма” уже не огра­ни­чи­ва­ется лишь вклю­чен­но­стью в этот малый мир качеств только мате­ри­аль­ной сто­роны “большого”мироздания. Ведь и люди не только мате­ри­альны, но и духовны. Чело­век, по опре­де­ле­нию Кли­мента Алек­сан­дрий­ского, – стран­ное двой­ствен­ное суще­ство, он “пред­став­ляет собою нечто вроде мифи­че­ского Кен­тавра, почи­тав­ше­гося в Фес­са­лии. Он состав­лен, с одной сто­роны, из тех же эле­мен­тов как и живот­ные; с другой сто­роны, есть в нем начало еще духов­ное… чело­век состоит из души и тела”. Именно поэтому чело­век, вклю­чая в себя эле­менты как умо­по­сти­га­е­мого, так и мате­ри­аль­ного бытия, ока­зы­ва­ется един­ствен­ным свя­зу­ю­щим звеном между духов­ным и перст­ным пла­стами миро­зда­ния. Неме­сий Эмес­ский пишет об этом так: “Творец… через сотво­ре­ние чело­века связал воедино умо­по­сти­га­е­мое (τα νοητα) и види­мое (τα Θεωρατα)… По сотво­ре­нии умо­по­сти­га­е­мого и — затем — види­мого бытия, над­ле­жало про­из­ве­сти (создать) и неко­то­рую связь того и дру­гого, чтобы все бытие (το ον) было единым, сораз­мер­ным в себе самом и не чуж­да­ю­щимся самого себя. Вот чело­век и явился живым суще­ством, свя­зу­ю­щим обе (выше­упо­мя­ну­тые) при­роды. Все это выра­зи­тельно сви­де­тель­ствует о муд­ро­сти Творца”. Однако идея “мик­ро­кос­мич­но­сти” чело­века как отра­жа­ю­щего в себе основ­ные эле­менты не только мате­ри­аль­ного, но и духов­ного планов бытия, не может, как я уже заме­тил выше, вос­при­ни­маться в каче­стве дости­же­ния исклю­чи­тельно хри­сти­ан­ского бого­сло­вия. Идея эта была отча­сти выра­жена уже фило­со­фами клас­си­че­ского пери­ода антич­ной фило­со­фии, и наи­бо­лее ярко Фило­ном. И тем не менее, в хри­сти­ан­ском бого­сло­вии чело­веку – суще­ству, содер­жа­щему в себе эле­менты и мате­ри­аль­ного и духов­ного планов бытия, – отво­дится гораздо боль­шая роль, чем в фило­со­фии Филона. В соот­вет­ствии со свя­то­оте­че­ским взгля­дом, чело­век после его сотво­ре­ния ока­зался на гра­нице двух планов сущего – духов­ного и перст­ного, связуя два эти плана бла­го­даря соб­ствен­ному род­ству с тем и с другим из них. Каж­дому из этих миров чело­век при­над­ле­жит по есте­ству, причем оба уровня бытия при­ве­дены в его при­роде в стро­гое един­ство. При этом не только духов­ная и перст­ная при­роды внутри чело­века, но и все нахо­дя­щи­еся вне его сотво­рен­ные из этих природ духов­ные и чув­ствен­ные пред­меты также ока­зы­ва­ются, бла­го­даря чело­веку, нераз­рывно свя­зан­ными между собой. Ведь явив­шийся в бытии послед­ним из всего создан­ного Адам – посред­ник между ангель­ским и мате­ри­аль­ным – стал во главе миро­зда­ния, “воз­гла­вил” всю тварь.

И тем не менее, важ­ней­шую заслугу хри­сти­ан­ского бого­сло­вия в раз­ра­ботке учения о чело­веке как о суще­стве, вклю­ча­ю­щем в себя все важ­ней­шие эле­менты твар­ного – во всем его пест­ром раз­но­об­ра­зии, – сле­дует видеть не в этом.

Здесь сле­дует отме­тить, что помимо основ­ного, маги­страль­ного русла свя­то­оте­че­ского под­хода к данной про­блеме, суще­ствует и еще один, иной взгляд на то, как соот­но­сится чело­век с окру­жа­ю­щей его все­лен­ной. При изло­же­нии свя­то­оте­че­ского учения о поня­тиях “мик­ро­косма” и “мак­ро­косма” нельзя не упо­мя­нуть и о тех двух тра­ди­циях исполь­зо­ва­ния этих фило­соф­ских кате­го­рий, кото­рые равно при­сущи образу мысли древ­них цер­ков­ных писа­те­лей. В пони­ма­нии ряда отцов (как я уже гово­рил) чело­век есть “мик­ро­косм”, вклю­ча­ю­щий в себя и отра­жа­ю­щий собой как чув­ствен­ный, так и умо­по­сти­га­е­мый уровни твар­ного бытия – “мак­ро­косма”. Ярче всего это учение выра­жено, пожа­луй, в тво­ре­ниях пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина: “И так, Бог сотво­рил чело­века непри­част­ным злу, прямым, нрав­ственно добрым, без­пе­чаль­ным, сво­бод­ным от забот, весьма укра­шен­ным всякою доб­ро­де­те­лью, цве­ту­щим вся­кими бла­гами, как бы неко­то­рый второй мир: малый в вели­ком (выде­лено нами, — П. М.), – дру­гого ангела сме­шан­ного (т. е. из двух природ) почи­та­теля, зри­теля види­мого тво­ре­ния, посвя­щен­ного в таин­ства того тво­ре­ния, кото­рое вос­при­ни­ма­ется умом, царя над тем, что нахо­дится на земле, под­чи­нен­ного гор­нему Царю, зем­ного и небес­ного, пре­хо­дя­щего и бес­смерт­ного, види­мого и пости­га­е­мого умом, сред­него между вели­чием и ничтож­но­стью, в одно и то же время — духа и плоть…”.

Весьма, каза­лось бы, схожие тексты нахо­дим мы и среди писа­ний свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова. Однако свя­ти­тель Гри­го­рий осмыс­ли­вает поня­тия “мик­ро­косма” и “мак­ро­косма” иначе. И свя­ти­телю Гри­го­рию чело­век тоже видится как стран­ное дву­со­став­ное суще­ство, духов­ное и перст­ное одно­вре­менно, един­ство про­ти­во­ле­жа­щего, посред­ник между неви­ди­мым и види­мым. Но если боль­шин­ство Отцов гово­рит о чело­веке как о “малом мире”, то для свя­ти­теля Гри­го­рия чело­век — это “мак­ро­косм”, “вели­кий мир”, вби­ра­ю­щий в себя и вме­ща­ю­щий в себе без остатка все мате­ри­аль­ные и духов­ные реалии пол­ноты тво­ре­ния, — тво­ре­ния, зри­мого уже теперь — в срав­не­нии с таин­ствен­ным вели­чием чело­ве­че­ского устро­е­ния — лишь как “мик­ро­косм”, “малый мир”. Вот что пишет свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов: “Худож­ни­че­ское Слово сози­дает живое суще­ство, в кото­ром при­ве­дены в един­ство… неви­ди­мая и види­мая при­рода; сози­дает, говорю, чело­века и, из сотво­рен­ного уже веще­ства взяв тело, а от Себя вложив жизнь (что в слове Божием известно под именем разум­ной души и образа Божия), творит как бы неко­то­рый второй мир — в малом вели­кий (выде­лено нами, — П. М.); постав­ляет на земле иного ангела, из разных природ состав­лен­ного, поклон­ника, зри­теля види­мой твари, таин­ника твари умо­со­зер­ца­е­мой, царя над тем, что на земле, под­чи­нен­ного гор­нему цар­ству, зем­ного и небес­ного, вре­мен­ного и бес­смерт­ного, види­мого и умо­со­зер­ца­е­мого, ангела, кото­рый зани­мает сере­дину между вели­чием и низо­стью, один и тот же есть дух и плоть — дух ради бла­го­дати, плоть ради пре­воз­но­ше­ния, дух, чтобы пре­бы­вать и про­слав­лять Бла­го­де­теля, плоть, чтобы стра­дать и, стра­дая, при­по­ми­нать и поучаться, сколько ущед­рен он вели­чием; творит живое суще­ство, здесь преду­го­тов­ля­е­мое и пре­се­ля­е­мое в иной мир и (что состав­ляет конец тайны) чрез стрем­ле­ние к Богу дости­га­ю­щее обо­же­ния”.

Итак, для свя­ти­теля Гри­го­рия “малый мир” — это отнюдь не чело­век, но вся окру­жа­ю­щая нас мате­ри­аль­ная все­лен­ная; чело­век же по отно­ше­нию к ней явля­ется под­лин­ным “мак­ро­кос­мом”, “вели­ким миром” — как вклю­ча­ю­щий в себя не только мате­ри­аль­ную, но и духов­ную реаль­ность твар­ного бытия и как спо­соб­ный дости­гать мак­си­маль­ной сте­пени бого­при­част­но­сти, обо­же­ния. Замечу, что свя­ти­тель Гри­го­рий все же исполь­зует одна­жды поня­тие “мик­ро­косм” и в при­ло­же­нии к чело­веку. Однако делает он это лишь при изло­же­нии натур­фи­ло­соф­ских антич­ных взгля­дов на физи­че­скую и пси­хи­че­скую орга­ни­за­цию чело­ве­че­ских существ, не каса­ясь вплот­ную вопро­сов мета­фи­зики. Таким обра­зом, чело­век видится свя­ти­телю как “мик­ро­косм” лишь при рас­смот­ре­нии нашей физико-пси­хи­че­ской кон­сти­ту­ции, а отнюдь не духов­ной сто­роны люд­ской при­роды.

Инте­ресно отме­тить, что такая, осу­ществ­ля­е­мая свя­ти­те­лем Гри­го­рием, вза­и­мо­за­мена поня­тий — при опре­де­ле­нии чело­века как “в малом вели­кого” мира — зача­стую вос­при­ни­ма­ется иссле­до­ва­те­лями как допу­щен­ная Свя­ти­те­лем ошибка. Пред­ста­ви­тели пат­ри­о­ти­че­ской науки иногда бывают склонны при­ни­мать эти (дважды встре­ча­ю­щи­еся в двух про­по­ве­дях свя­ти­теля) слова всего лишь как досад­ную неточ­ность, “описку”. Так думает пере­вод­чик и ком­мен­та­тор извест­ного тво­ре­ния пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина “Точное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры” А. Брон­зов. В при­ме­ча­нии к содер­жа­ще­муся в книге и цити­ро­ван­ному нами выше фраг­менту из сочи­не­ния пре­по­доб­ного Иоанна, харак­те­ри­зу­ю­щему чело­века как “малый в вели­ком” мир, он отме­чает: “У Назианз<ина> hom. 38 и 42 чита­ется: εν μικρω μεγαν… Однако на этом чтении нельзя оста­но­виться: чело­век не мак­ро­косм, а мик­ро­косм”. Отец же Павел Фло­рен­ский, при­водя в статье “Мак­ро­косм и мик­ро­косм” вос­про­из­ве­ден­ную нами цитату из про­по­веди свя­ти­теля Гри­го­рия, никак не ого­ва­ри­вая своих дей­ствий, меняет поря­док слов в пред­ло­же­нии, поправ­ляя “в малом вели­кий” на “в вели­ком малый”. Таким обра­зом отец Павел, стре­мясь достичь уни­фи­ка­ции поня­тий, меха­ни­че­ски урав­ни­вает поня­тие о чело­веке с поня­тием “мик­ро­косм”.

Но, может быть, пример из сочи­не­ний свя­ти­теля Гри­го­рия, сви­де­тель­ству­ю­щий о пони­ма­нии чело­века как “мак­ро­косма”, еди­ни­чен? И если так, быть может, свя­ти­тель дей­стви­тельно неверно исполь­зует этот термин и, таким обра­зом, невольно совер­шает некую доста­точно серьез­ную фило­соф­скую ошибку? Однако, и это важно под­черк­нуть, пример свя­ти­теля Гри­го­рия не может рас­смат­ри­ваться как еди­нич­ный. При­веду, в част­но­сти, выска­зы­ва­ние пре­по­доб­ного Никиты Сти­фата, кото­рому чело­век также, как и Нази­ан­зину, видится “вели­ким миром в малом”: “чело­век был создан миром, отлич­ным от мира, лучшим и высшим, и как в малом /мире/ видится вели­ким”. Пре­по­доб­ный Никита писал об этом неод­но­кратно. Важно отме­тить, что в одном из своих сочи­не­ний, говоря о том, что чело­века сле­дует рас­смат­ри­вать как “вели­кий” и лучший мир в окру­жа­ю­щем его мире “малом”, он прямо ссы­ла­ется на свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова. Таким обра­зом, пре­по­доб­ного Никиту, в том что каса­ется его учения о “макрокосме”-человеке, можно счи­тать после­до­ва­те­лем свя­ти­теля Гри­го­рия. Допу­стимо почти с полной уве­рен­но­стью утвер­ждать, что это учение свя­ти­теля Гри­го­рия пре­по­доб­ный Никита скорее всего вос­при­нял и усвоил через посред­ство своего духов­ного настав­ника — пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова. Пре­по­доб­ный Симеон, следуя бого­сло­вию Нази­ан­зина и даже прямо ссы­ла­ясь на него, утвер­ждает: “Каждый из нас созда­ется Богом как второй мир, боль­шой внутри малого сего види­мого мира, как сви­де­тель­ствует вместе со мною и Гри­го­рий Бого­слов…”. Таким обра­зом, можно сде­лать вывод, что свя­ти­тель Гри­го­рий закла­ды­вает здесь целую тра­ди­цию пони­ма­ния чело­века именно как “вели­кого мира”, вби­ра­ю­щего в себя эле­менты “мира малого”. Именно при таком под­ходе, соот­вет­ству­ю­щем взгляду свя­ти­теля, “сумма” содер­жа­щихся в чело­веке и свя­зу­е­мых им двух (мате­ри­аль­ного и духов­ного) уров­ней бытия — как еди­не­ние и пол­нота в нем этих “сла­га­е­мых” — ока­зы­ва­ется более зна­чима, чем их неза­ви­си­мое и друг от друга и от чело­века авто­ном­ное суще­ство­ва­ние. Кроме того, чело­век не есть просто сумма, состо­я­щая из этих двух сла­га­е­мых. В нем при­сут­ствует и третье — “несчис­ля­е­мое” сла­га­е­мое: зало­жен­ный при тво­ре­нии таин­ствен­ный образ Божий, кото­рый и выде­ляет его из всего раз­но­об­ра­зия твар­ного; этот-то живу­щий в нем образ и соде­лы­вает его под­линно вели­ким миром, “мак­ро­кос­мом”, отра­жа­ю­щим в себе не только всю тварь, но и ее Пред­веч­ного Творца. При этом далеко не слу­чай­ным ока­зы­ва­ется и то, что двое из при­дер­жи­вав­шихся подоб­ной точки зрения цер­ков­ных писа­те­лей — свя­ти­тель Гри­го­рий и пре­по­доб­ный Симеон — полу­чили име­но­ва­ние “бого­сло­вов”. Именно они, воз­но­сив­ши­еся в соб­ствен­ном бого­мыс­лии до лице­зре­ния тайн Тро­ич­ного Боже­ства в той сте­пени, в какой эти тайны и могут быть открыты чело­веку, через такое обре­та­е­мое ими виде­ние вели­чия Трехи­по­стас­ного Бога удо­сто­и­лись понять и сте­пень вели­чия бого­об­раз­ного в соб­ствен­ной ипо­стас­но­сти чело­века.

Вспом­ним о том, что в соот­вет­ствии с пра­во­слав­ным антро­по­ло­ги­че­ским уче­нием, чело­ве­че­ская бого­об­раз­ность прежде всего нахо­дит свое осно­ва­ние в при­су­щем нам бого­об­раз­ном лич­ност­ном начале — “во образ” бытия Лиц Пре­свя­той Троицы. Само поня­тие чело­ве­че­ской лич­но­сти пред­став­ля­ется хри­сти­ан­скому созна­нию также вполне “апо­фа­ти­че­ским”, как апо­фа­ти­чен и Сам Бог, а потому и опре­де­ля­е­мым и выра­жа­е­мым через отри­ца­ние: по мысли В. Н. Лос­ского, “лич­ность есть несво­ди­мость чело­века к его при­роде”. Именно бла­го­даря такому несчис­ля­е­мому пре­вос­ход­ству обла­да­ю­щего боже­ствен­ным обра­зом чело­века…, изна­чаль­ному его пре­вос­ход­ству над всем окру­жа­ю­щим миро­зда­нием, он и может рас­смат­ри­ваться как под­лин­ный “мак­ро­косм” на фоне кажу­ще­гося столь огром­ным и бес­ко­неч­ным космоса-“микрокосма”. Разу­ме­ется, ред­кость подоб­ного упо­треб­ле­ния этих поня­тий в пра­во­слав­ном бого­сло­вии еще отнюдь не озна­чает, что все осталь­ные святые отцы и учи­тели Церкви не пони­мали того, что было сфор­му­ли­ро­вано свя­ти­те­лем Гри­го­рием и пре­по­доб­ными Симео­ном и Ники­той. Конечно же, и они, в своем боль­шин­стве, вполне могли пред­ста­вить себе все то, о чем гово­ри­лось выше. Просто именно тем, кто по праву носит высо­кое имя “бого­слов” и над­ле­жит всегда нахо­дить самое верное и точное слово как о Боге, так и о при­зван­ном к таин­ствен­ному бого­упо­доб­ле­нию чело­веке.

Малков П.Ю. Чело­век: мик­ро­косм или мак­ро­косм? (Свя­то­оте­че­ский взгляд на про­блему) // Еже­год­ная бого­слов­ская кон­фе­рен­ция. М., 1999, с. 18–21.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки