Диаконат в Православной Церкви

свя­щен­ник Геор­гий Ходр1

Оглав­ле­ние


При­рода диа­кон­ства

Пра­во­слав­ная Цер­ковь не стал­ки­ва­лась с про­бле­мой диа­ко­ната в той сте­пени, в какой зна­кома с ней сего­дня Римо-като­ли­че­ская цер­ковь, или церкви Рефор­ма­ции. Хотя, в отли­чие от них, диа­кон­ский чин и не исчез в Пра­во­слав­ной Церкви совер­шенно, но он не при­об­рёл и над­ле­жа­щую ему роль. Низ­ве­дён­ное к отправ­ле­нию лишь бого­слу­жеб­ных функ­ций, это слу­же­ние не сохра­нило своего соци­аль­ного аспекта. Но как здесь, так и там, диа­кон­ством были при­об­ре­тены неко­то­рые функ­ции адми­ни­стра­тив­ного харак­тера, что может дать отправ­ную точку в дис­кус­сии о под­лин­ной сущ­но­сти этого слу­же­ния.

При­роду диа­кон­ства можно про­яс­нить из самого чина постав­ле­ния. Он совер­ша­ется во время литур­гии внутри алтаря (ιερόν или βήμα), и сразу допус­кает ново­ру­ко­по­ло­жен­ного к слу­же­нию. Фак­ти­че­ски, диа­кон­ство есть сте­пень свя­щен­ства (ιερατικόν τάγμα), и диа­кон­ский сан воз­во­дит своего носи­теля непо­сред­ственно к уровню свя­щен­но­слу­же­ния. То, что види­мым обра­зом совер­ша­ется во время акта посвя­ще­ния, ука­зы­вает на духов­ную суть совер­ша­е­мого, т.к. мы видим диа­кона сто­я­щим εντος τους βηματος, «внутри свя­ти­лища», если цити­ро­вать Валь­са­мона и других кано­ни­стов.

Визан­тий­ская молитва, чита­е­мая при руко­по­ло­же­нии, явля­ется про­то­ти­пом прак­ти­че­ски всех подоб­ных ей молитв на Пра­во­слав­ном Востоке, и гласит сле­ду­ю­щее: «Боже­ствен­ная бла­го­дать, всегда немощ­ная вра­чу­ющи, и оску­де­ва­ю­щая вос­пол­ня­ющи, про­ру­че­ствует (προχειρίζεται), (имярек), бла­го­го­вей­ней­шаго ипо­ди­а­кона во диа­кона, помо­лимся убо о нем, да при­и­дет на него бла­го­дать Все­свя­таго Духа». Фор­мула молитвы кос­венно выра­жает идею боже­ствен­ного при­зва­ния. После­ду­ю­щая молитва прямо при­зы­вает Святой Дух излиться на руко­по­ла­га­е­мого. Псевдо-Дио­ни­сий гово­рит о «боже­ствен­ном избра­нии» (εκλογή); епи­скоп здесь лишь про­воз­гла­си­тель (εκφαντορικός) этого избра­ния, или совер­ши­тель акта про­воз­гла­ше­ния (ανάρρησις). Эта же мысль нахо­дит под­держку и у вели­кого мистика XV века Симеона Солун­ского.2

Бого­слу­жеб­ные функ­ции

Согласно слу­жеб­нику – книге, кото­рая ука­зы­вает, как над­ле­жит совер­шать бого­слу­же­ния – диакон при­ни­мает уча­стие в каждой литур­гии, но наряду с этим ого­ва­ри­ва­ется, что в его отсут­ствие усво­ен­ные ему воз­гласы про­из­но­сятся свя­щен­ни­ком. Когда же диакон сослу­жит епи­скопу или свя­щен­нику, он не только направ­ляет и озву­чи­вает молитву собрав­шихся мирян, как это часто ука­зы­ва­ется, но и самого слу­жа­щего при­зы­вает к молитве, кото­рую он, по досто­ин­ству своего сана, должен пред­ста­вить к Гос­поду. В сущ­но­сти, бого­слу­же­ние начи­на­ется именно диа­кон­ским воз­гла­сом «Бла­го­слови, Вла­дыко!», и уже затем начи­нает вести службу свя­щен­ник. Про­дол­жи­тель­ный диалог начи­на­ется между совер­ши­те­лем службы и диа­ко­ном, в кото­ром послед­ний высту­пает как боже­ствен­ный послан­ник (άγγελος) дво­я­ким обра­зом, ибо он вест­ник, послан­ный как к свя­щен­нику, так и к моля­ще­муся народу содей­ствием свя­щен­ника. И таким обра­зом, в конце про­ско­ми­дии, напри­мер, он не посы­ла­ется сразу из алтаря для про­из­не­се­ния вели­кой екте­ньи, но сна­чала подает знак свя­щен­нику начи­нать свою молитву, когда гово­рит ему: «Время сотво­рити Гос­по­деви».

В основ­ном слу­же­ние диа­кона состоит в воз­гла­ше­нии молит­вен­ных про­ше­ний, сле­до­ва­тельно, можно ска­зать (сло­вами Фео­дора Моп­су­е­стий­ского) что он явля­ется гла­ша­таем церкви. Слыша его, при­сут­ству­ю­щие знают, что им сле­дует делать или о чем помыш­лять. В тече­ние литур­гии диакон ведёт за собою и хор, про­из­нося поло­жен­ные молит­во­сло­вия, выра­жа­ю­щие все нужды хри­сти­ан­ской общины.3

В резуль­тате эти молит­вен­ные про­ше­ния при­об­рели более извест­ный харак­тер, чем тайные молитвы, чита­е­мые свя­щен­ни­ком. A. Baumstark счи­тает, что с ори­ги­наль­ного языка литур­гии пер­выми пере­во­ди­лись именно эти про­ше­ния, только потом чтения из Свя­щен­ного Писа­ния, и уже после того – молитвы свя­щен­ника. Это именно то, что про­изо­шло в араб­ском хри­сти­ан­стве.4 В пра­во­сла­вии диакон являет собою живое свя­зу­ю­щее звено между клиром и миря­нами, он до неко­то­рой сте­пени смяг­чает раз­де­ле­ние между ними, уси­лен­ное ико­но­ста­сом между алта­рём и нефом. Каждое появ­ле­ние диа­кона из алтаря вос­при­ни­ма­ется подобно явле­нию небес­ного послан­ника.

Диалог между диа­ко­ном и свя­щен­ни­ком зани­мает особое место в визан­тий­ской литур­гии по срав­не­нию с дру­гими восточ­ными литур­ги­ями, и пред­став­ляет собою, в допол­не­ние к тра­ди­ци­он­ной кон­цеп­ции диа­кон­ского слу­же­ния, идею диа­кона как сослу­жи­теля. Диалог между ним и свя­щен­ни­ком, име­ю­щий место после Вели­кого Входа, в этом смысле весьма важен.5

Пока­див при­но­ше­ние, пред­сто­я­тель воз­вра­щает кадило диа­кону и про­из­но­сит: «Помяни мя, брате и сослу­жи­телю (συλλειτουργέ)». Диалог про­дол­жа­ется, и диакон снова назы­ва­ется в нем сослу­жи­те­лем. А согласно тексту «Устава литур­гии» (Διάταξις) патр. Фило­фея, дати­ру­е­мому XIV‑м веком, это свя­щен­ник гово­рит диа­кону «Помо­лись о мне вла­дыко (δέσποτα)».

В визан­тий­ском чине руко­по­ло­же­ния диа­кон­ство видится как слу­же­ние sui generis6, никак не вре­мен­ное или пред­ва­ри­тель­ное. В молитве руко­по­ло­же­ния диа­кона его функ­ции нахо­дят свое осно­ва­ние в еван­гель­ских словах: «Кто хочет быть бóль­шим между вами, да будет вам слугою». Это совер­шенно ясно даёт кон­цеп­ции диа­кон­ства гораздо более широ­кий базис, чем просто бого­слу­жеб­ные функ­ции.

В совре­мен­ном чине руко­по­ло­же­ния Армян­ской церкви, кото­рый исполь­зу­ется, начи­ная с XIV века, архи­ерей просит Бога напра­вить буду­щее диа­кона на истин­ный путь так, чтобы «в над­ле­жа­щее время он мог быть руко­по­ло­жен в свя­щен­ника, и совер­шать цер­ков­ные таин­ства». Это пока­зы­вает, что в армян­ской церкви диа­кон­ство рас­смат­ри­ва­ется лишь как сту­пень на пути к пре­сви­тер­ству. Уточ­ним, что согласно чину руко­по­ло­же­ния, диа­кон­ские функ­ции заклю­ча­ются в чтении еван­ге­лия, каж­де­нии и несе­нии пред­ме­тов бого­слу­жеб­ной утвари в про­цес­сиях.

Похоже, что и в копт­ском чине есть ука­за­ние на вре­мен­ный харак­тер диа­кон­ской сте­пени. Согласно чинов­нику7, в молит­вах гово­рится чтецу, что он может быть спо­доб­лен более высо­кого чина. Когда епи­скоп воз­ла­гает свою руку на диа­кона, он тайно про­из­но­сит, обра­ща­ясь к Богу: «…управь его Твоею мило­стию, соде­лай его слу­жи­те­лем Твоего свя­того алтаря так, чтобы по окон­ча­нии слу­же­ния, кото­рое Тебе бла­го­угодно вве­рить ему, без­упреч­ного и без­греш­ного, явил себя достой­ным более высо­кой сте­пени…».

Назна­че­ние диа­кона к опре­де­лён­ной церкви явля­ется важным аспек­том копт­ского чина, отсут­ству­ю­щим в визан­тий­ском чине. Другая осо­бен­ность копт­ского чина заклю­ча­ется в про­яс­не­нии соци­аль­ных функ­ций диа­кона: «Ты обре­та­ешься среди чад пер­вого диа­кона Сте­фана. Ты должен посе­щать народ Божий, вдовиц, сирот и боля­щих, помо­гая тем, кому можешь, в их нуждах и являя собою добрый пример, кото­рому они могли бы под­ра­жать. Сопут­ствуя архи­ерею и свя­щен­нику, при­вле­кай их вни­ма­ние к скор­бя­щим…» Согласно кано­ни­че­скому праву, копт­ский диакон должен слу­жить бедным и сооб­щать о них епи­скопу.8

Необ­хо­дима литур­ги­че­ская реформа, кото­рая должна кос­нуться диа­кон­ских про­ше­ний екте­ньи таким обра­зом, чтобы обыч­ные сте­рео­тип­ные фор­мулы могли быть изме­ня­емы диа­ко­ном более под­хо­дя­щим обра­зом для выра­же­ния насущ­ных нужд общины. В насто­я­щее же время, в силу своего общего харак­тера, раз­лич­ные про­ше­ния этих екте­ний более не выра­жают чаяний кон­крет­ного при­хода.

Соци­аль­ные функ­ции

Помимо отправ­ле­ния своих бого­слу­жеб­ных функ­ций, диакон иногда при­ни­мает уча­стие в душе­по­пе­чи­тель­ской дея­тель­но­сти и цер­ков­ном адми­ни­стри­ро­ва­нии. В связи с послед­ним мы можем отме­тить нынеш­нюю важ­ность архи­диа­кон­ства во Все­лен­ском Пат­ри­ар­хате. Вели­кий Архи­ди­а­кон Кон­стан­ти­но­поля отве­чает за орга­ни­за­цию бого­слу­же­ний и назна­че­ние про­по­вед­ни­ков, вклю­чая архи­ереев. Его особая связь с пат­ри­ар­хом под­чер­ки­ва­ется тем, что он при­сут­ствует только за теми бого­слу­же­ни­ями, кото­рые совер­шает сам пат­ри­арх.

В России в вось­ми­де­ся­тых годах XIX сто­ле­тия суще­ство­ва­ние диа­кона было воз­ве­дено в сте­пень нормы для каж­дого при­хода, насчи­ты­ва­ю­щего более семи­сот душ (Указ Св. Синода №3 от 4.03.1885). Чуть позже их сде­лали ответ­ствен­ными за рели­ги­оз­ное обра­зо­ва­ние в обще­ствен­ных школах (Указ Св. Синода №1 от 3.03.1886). Кроме того, было решено сокра­тить на треть денеж­ное содер­жа­ние тех диа­ко­нов, что были руко­по­ло­жены после 1885 г., но не имели соот­вет­ству­ю­щей для пре­по­да­ва­ния в школах под­го­товки.9

Бла­го­тво­ри­тель­ность же пол­но­стью исчезла из сферы диа­кон­ской дея­тель­но­сти, как пока­зы­вает тот факт, что она более не соот­но­сится ни с одним цер­ков­ным чином.10

Оче­видно, что бого­слу­жеб­ный аспект диа­кон­ской дея­тель­но­сти был погло­щён свя­щен­ством, а соци­аль­ный аспект – миря­нами. Это сде­лало диа­кон­ский сан ана­хро­низ­мом.

С литур­ги­че­ской точки зрения, у нас в Сту­дий­ском Типи­коне есть неко­то­рое сви­де­тель­ство того, что в XI–XII вв. про­ско­ми­дия совер­ша­лась диа­ко­нами. Эта тра­ди­ция опре­де­лённо суще­ство­вала в XII в. и в России. 11 И в XV веке в России диа­коны всё ещё совер­шали неко­то­рые при­го­то­ви­тель­ные дей­ствия, отно­ся­щи­еся к про­ско­ми­дии.12

В XVI в. с целью борьбы против Унии в Польше появ­ля­ются брат­ства, состо­я­щие из мирян. Они при­няли на себя задачи учи­тель­ства и бла­го­тво­ри­тель­но­сти. В Восточ­ной Церкви миряне вообще таковы, словно имеют дар бла­го­дати для дел мило­сер­дия. Среди Восточ­ных Пат­ри­ар­ха­тов их роль была инсти­ту­а­ли­зи­ро­вана в XIX сто­ле­тии. В 1856 г. Отто­ман­ская Порта при­ка­зала учре­дить общую комис­сию, состо­я­щую из кли­ри­ков и мирян, для управ­ле­ния делами каждой рели­ги­оз­ной общины. Пат­ри­арх Кон­стан­ти­но­поль­ский был избран сове­ща­нием ста­рей­шин гре­че­ского мил­лета13, высших пред­ста­ви­те­лей цер­ков­ной власти и пр. Подоб­ным же обра­зом про­ис­хо­дило избра­ние Иеру­са­лим­ского (в 1873) и Антио­хий­ского (в 1898) пат­ри­ар­хов.

Итак, миряне при­няли на себя в Церкви все обя­за­тель­ства обще­ствен­ного харак­тера. Соци­аль­ное слу­же­ние стало свет­ским делом, и общая тен­ден­ция в Восточ­ной Церкви за послед­нюю сотню (или даже больше) лет такова, что духов­ное кон­цен­три­ру­ется в руках кли­ри­ков, а свет­ское – в руках мирян.

Про­блемы, под­ни­ма­е­мые диа­ко­на­том

В насто­я­щее время, как кажется, уклад жизни в Пра­во­слав­ной Церкви нуж­да­ется в объ­еди­не­нии соци­аль­ных аспек­тов её суще­ство­ва­ния с аспек­тами бого­слу­жеб­ными и дог­ма­ти­че­скими. Воз­можно ли это без суще­ство­ва­ния слу­же­ния осо­бого рода, кото­рое взяло бы на себя эту инте­гра­цию?

Дело в том, что в насто­я­щее время госу­дар­ство стре­мится под­чи­нить себе все соци­аль­ные сферы. Боль­шин­ство пра­во­слав­ных живут в стра­нах, где соци­аль­ная актив­ность со сто­роны церкви нахо­дится под стро­жай­шим запре­том. Поэтому ситу­а­ция, в кото­рой мы нахо­димся, не поз­во­лит диа­ко­нату раз­виться в формы, извест­ные в ранние вре­мена. Мыс­лимо ли в усло­виях тота­ли­тар­ного режима воз­рож­де­ние диа­ко­нии как слу­же­ния пре­бы­ва­ю­щим в нужде? Если ответ отри­ца­те­лен, воз­ни­кает сле­ду­ю­щий вопрос: воз­можно ли слу­же­ние всех трёх иерар­хи­че­ских сте­пе­ней свя­щен­ства в мире, где нет сво­боды, или где свет­ское обще­ство берёт на себя все виды соци­аль­ной дея­тель­но­сти, кроме чисто рели­ги­оз­ных? Это неиз­бежно при­во­дит нас к сле­ду­ю­щему вопросу: если дары бла­го­дати, при­над­ле­жа­щие каждой сте­пени свя­щен­ства, всегда участ­вуют в их цер­ков­ном слу­же­нии, должны ли мы рас­смат­ри­вать слу­же­ние всех трёх сте­пе­ней как незыб­ле­мый и неиз­ме­ня­е­мый эле­мент в Церкви, коль скоро одна из сте­пе­ней (диа­кон­ство) теряет данную ей по бла­го­дати функ­цию? Какого рода слу­же­ние это будет? Какой, нако­нец, видится в пра­во­сла­вии вза­и­мо­связь между бого­слу­же­нием и мiром в его отно­ше­нии к слу­же­нию?

пере­вод с англ. архи­ди­а­кон Стефан (Пучков)


При­ме­ча­ния:

1 В 1952 году окон­чил Париж­ский Свято-Сер­ги­ев­ский бого­слов­ский инсти­тут. В свя­щен­ном сане с 1954 года, с 1970 – архи­ерей, в насто­я­щее время – мит­ро­по­лит гор Ливан­ских (Антио­хий­ский Пат­ри­ар­хат) (прим. пер.)

2 J.M. Hanssens, La forme dans les ordinations sacerdolates de rite grec, Gregorianum V (1924), 208–277: VI (1927), 49–80; B. Botte, la formule d’ordination: “la grace divine…” dans les rites orientaux, in Orient Syrien 2, 1957, pp. 285–296.

3 Дета­ли­зи­ро­ван­ное опи­са­ние диа­кон­ских функ­ций в визан­тий­ском чине литур­гии см. S. Salaville/G. Nowack: Le rôle du diare du diacre dans la liturgie orientale, Paris-Athens, 1962.

4 A. Baumstark, Vom gesichtlichen Werden der Liturgie, Freiburg i.B., 1923, pp. 101–102.

5 Ср. A. Raes, Le dialogue après la Grande Entrée dans la liturgie byzantine, в Orientalia Christiana Periodica, t.18 (1952), pp. 38–51.

6 Sui generis (лат.) – свое­об­раз­ный, своего рода (прим. пер.)

7 Араб­ский ману­скрипт № 235 (литур­гия) в Копт­ском музее Каира, дати­ру­е­мый 1364 годом и упо­ми­на­е­мый Абд-Уль-Мас­си­хом (см. след. при­ме­ча­ние).

8 Литур­ги­че­ский и кано­ни­че­ский обзор копт­ского диа­ко­ната см. Ясса Абд-Уль-Мас­сиха (Yassa Abd-Ul-Massih, The diaconal order in the Coptic Church in Madaress al-Ahad Cairo 1955, №№ 2,3,4,6 (на араб­ском языке).

9 См. статью «Диакон» в (рос­сий­ской) Бого­слов­ской энцик­ло­пе­дии (К.1068–9).

10 Пра­во­слав­ная Цер­ковь неко­гда рас­смат­ри­вала диа­ко­нат исклю­чи­тельно как сред­ство осу­ществ­ле­ния бла­го­тво­ри­тель­но­сти для хри­стиан, причём этот вид рели­ги­оз­ной дея­тель­но­сти тесно соот­но­сился с бого­слу­же­нием (Religion in Geschichte und Gegenwart; Tübingen, 1958, T.2, col. 164).

11 Один­цов Н. Поря­док обще­ствен­ного и част­ного бого­слу­же­ния в древ­ней России до XVI века, СПб, 1881, с. 60.

12 Там же, с. 200.

13 Миллет (от араб. «милла» – рели­ги­оз­ная община, народ) – предо­став­лен­ная грекам и армя­нам тур­ками-осма­нами (в основ­ном после взятия Кон­стан­ти­но­поля в 1453 г.) форма огра­ни­чен­ного наци­о­нально-общин­ного само­управ­ле­ния. (Прим. пер.)

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки