Диаконы Православного Востока

архи­манд­рит Лев (Жилле) (Lev Gillet)

Terminus a quo1 насто­я­щей статьи явля­ется год 337, когда умер импе­ра­тор Кон­стан­тин. С этого вре­мени Восточ­ная и Запад­ная Церкви начали сле­до­вать более или менее неза­ви­си­мой линии раз­ви­тия. Оче­видно, что не пред­став­ля­ется воз­мож­ным всего лишь на несколь­ких стра­ни­цах адек­ватно оце­нить эво­лю­цию диа­ко­ната Пра­во­слав­ных Церк­вей. Его исто­рия весьма непро­ста, и многие ее аспекты вызы­вают вопросы, не решен­ные до сих пор. Всё, что я могу здесь пред­ло­жить – это лишь заметки как исто­ри­че­ского, так и прак­ти­че­ского харак­тера, каса­ю­щи­еся пра­во­слав­ного диа­кон­ства.

В 337‑м году, когда восточ­ная импе­рия только обра­зо­ва­лась, диа­ко­нат уже пред­став­лял собой раз­ви­тый и про­цве­та­ю­щий инсти­тут. Можно было бы даже ска­зать, что он уже успел пере­жить некий «инфля­ци­он­ный» период, коль скоро собор 314 года в Неоке­са­рии своим пят­на­дца­тым пра­ви­лом запре­тил постав­лять диа­ко­нов в коли­че­стве более семи для Церкви одного города, как бы велик он ни был. Однако неоке­са­рий­ские поста­нов­ле­ния не оста­но­вили рост восточ­ного диа­ко­ната. Так в Алек­сан­дрии в начале IV-го сто­ле­тия девять диа­ко­нов стали ари­а­нами, что уже сви­де­тель­ствует об опре­де­лён­ной чис­лен­но­сти тамош­него диа­ко­ната. Цер­ковь Эдессы в 451 году насчи­ты­вала 39 диа­ко­нов. Импе­ра­тор Юсти­ниан (правил в 527–565 гг.) запре­тил Кон­стан­ти­но­поль­ской Церкви иметь более ста диа­ко­нов; тем не менее, в 692‑м она имела сто пять­де­сят.2 Хотя рост диа­ко­ната про­яв­лялся в основ­ном в уве­ли­че­нии его чис­лен­но­сти, вместе с тем уве­ли­чи­ва­лось и коли­че­ство функ­ций, усва­и­вав­шихся диа­ко­нам. Для этого суще­ство­вали три основ­ные при­чины. Во-первых, «слу­же­ние столам» пре­вра­ти­лось в тща­тельно орга­ни­зо­ван­ную, почти бюро­кра­ти­че­скую, систему бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Во-вторых, эта орга­ни­за­ция имела тен­ден­цию к раз­ви­тию в адми­ни­стра­тив­ную основу помест­ной церкви; диа­ко­нат тесно соот­но­сился со своим архи­ереем и до неко­то­рой сте­пени ото­дви­гал в тень пре­сви­те­ров. Это давало воз­мож­ность обла­да­ния опре­де­лён­ной вла­стью, и иногда при­вле­кало тех, кто её искал. В‑третьих, «слу­же­ние столам» было посте­пенно транс­фор­ми­ро­вано в слу­же­ние евха­ри­сти­че­скому пре­столу. По мере раз­ви­тия обряда, литур­ги­че­ский аспект диа­кон­ского слу­же­ния стал пре­об­ла­да­ю­щим.

Эти три аспекта – бла­го­тво­ри­тель­ный, адми­ни­стра­тив­ный и литур­ги­че­ский – сооб­щили диа­ко­нату сме­шан­ный харак­тер, чрез­вы­чайно гибкий и тяжело под­да­ю­щийся точ­ному опре­де­ле­нию. Мы кратко рас­смот­рим все три ука­зан­ных пути раз­ви­тия, и увидим, что это раз­ви­тие шло доста­точно быстро до самого конца сред­не­ве­ко­вья, но что вслед за этим насту­пил период упадка и раз­лич­ных огра­ни­че­ний, кото­рые пора­зили каждый из этих трёх аспек­тов. Резуль­та­том яви­лось то, что совре­мен­ный пра­во­слав­ный диа­ко­нат, сокра­тив­шийся как в своём коли­че­стве, так и в коли­че­стве своих функ­ций, являет собою лишь блед­ную тень того, чем он был во вре­мена своего рас­цвета.

Диа­ко­нат был в первую оче­редь учре­жде­нием бла­го­тво­ри­тель­ным и зани­мался рас­пре­де­ле­нием про­ви­зии и мило­стыни. На Пра­во­слав­ном Востоке эта про­стая работа про­дол­жа­лась долгое время. В Антио­хии и Алек­сан­дрии, в Иеру­са­лиме и Кон­стан­ти­но­поле, не менее чем в Риме, атриум бази­лик был местом для мило­стыни и пожерт­во­ва­ний. Св. Иоанн Зла­то­уст при­зы­вает своих слу­ша­те­лей тво­рить мило­стыню нищим, соби­ра­ю­щимся у дверей храма.3 Закон 321 года, лега­ли­зо­вав­ший Цер­ковь, привел к умно­же­нию коли­че­ства пожерт­во­ва­ний и наследств, пред­на­зна­чен­ных для бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Цер­ковь Антио­хии ока­зы­вала под­держку 3000 бед­ня­ков с дохо­дов только от одной заве­щан­ной недви­жи­мо­сти, не говоря уже о том, сколько еже­дневно выде­ля­лось на нужды заклю­чен­ных, боль­ных и ино­зем­цев.4 Св. Иоанн Мило­сти­вый, пат­ри­арх Алек­сан­дрий­ский – чья Цер­ковь вла­дела неболь­шим тор­го­вым флотом – еже­дневно кормил 7500 чело­век.5 Кон­стан­ти­но­поль изоби­ло­вал боль­ни­цами и при­ю­тами всех типов.6 За всё это отве­чали диа­коны, и вскоре стало необ­хо­ди­мо­стью иметь при церк­вах «соци­аль­ные центры» (как мы их теперь назы­ваем). Диакон, таким обра­зом, стал не раз­дат­чи­ком мило­стыни, а oeconomus, οικονόμος. Именно в связи с этим воз­никли диа­ко­нии, или «учре­жде­ния бла­го­тво­ри­тель­но­сти»; их нали­чие было харак­терно для Пале­стины, Египта и Визан­тий­ской Италии, а рим­ский кар­ди­наль­ский сан, соб­ственно, обязан им своим про­ис­хож­де­нием.7

Как слу­чи­лось, что насту­пило время, когда пре­кра­ти­лась бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность восточ­ных диа­ко­нов? В совре­мен­ных госу­дар­ствах совет­ского типа с боль­шин­ством пра­во­слав­ного насе­ле­ния сво­бода совер­ше­ния бого­слу­же­ний гаран­ти­ро­вана веру­ю­щим, но бла­го­тво­ри­тель­ность, будь она при­ход­ской или епар­хи­аль­ной, запре­щена, так что здесь подоб­ный вопрос даже не воз­ни­кает. В этих стра­нах, неко­гда бывших или по-преж­нему оста­ю­щихся пра­во­слав­ными, соци­аль­ное слу­же­ние посте­пенно усво­ило себе граж­дан­ское пра­ви­тель­ство. Этот про­цесс начался очень давно, ещё в Кон­стан­ти­но­поле, с филан­тро­пи­че­ских зако­нов и орга­ни­за­ций Юсти­ни­ана. Нельзя забы­вать, что Визан­тий­ская Импе­рия тща­тельно соблю­да­лась как «госу­дар­ство все­об­щего бла­го­со­сто­я­ния».8 В любом случае, Пра­во­слав­ная Цер­ковь всегда стре­ми­лась соли­да­ри­зи­ро­ваться с госу­дар­ством, кото­рому она зада­вала направ­ле­ние мир­ских дел. Сего­дня она пере­жи­вает послед­ствия такого отно­ше­ния. В госу­дар­ствах чисто мусуль­ман­ских или с доми­ни­ру­ю­щим поло­же­нием ислама бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность пере­шла из рук цер­ков­ной адми­ни­стра­ции в руки общины – весьма спе­ци­фич­ного, напо­ло­вину рели­ги­оз­ного, напо­ло­вину поли­ти­че­ского обра­зо­ва­ния. В таких стра­нах, будь то в Дамаске или Бей­руте, именно община (пра­во­слав­ная, яко­вит­ская, армян­ская и т.д., в зави­си­мо­сти от случая), пред­став­лен­ная миря­нами, обла­да­ю­щими правом реша­ю­щего голоса, управ­ляет боль­ни­цами, шко­лами и бла­го­тво­ри­тель­ными фон­дами. Диа­коны не имеют к этому ника­кого отно­ше­ния. Также и пожерт­во­ва­ни­ями, сде­лан­ными в церкви, рас­по­ря­жа­ются миряне. Все эти фак­торы под­хо­дят для объ­яс­не­ния исчез­но­ве­ния пра­во­слав­ного диа­кон­ства, как бла­го­тво­ри­тельно инсти­тута. Тем не менее, основ­ная ответ­ствен­ность лежит на самой Пра­во­слав­ной Церкви. При­скорб­ного отлу­че­ния диа­ко­нов от «слу­же­ния столам» могло бы и не про­изойти, если бы Цер­ковь в тече­ние своего исто­ри­че­ского пути забо­ти­лась больше о раз­да­я­нии мате­ри­аль­ных благ, нежели о их стя­жа­нии, была бы более занята тем, чтобы напи­тать голод­ных, чем укра­сить храмы, и более склонна была желать, как желал св. Иоанн Зла­то­уст, чтобы щедрая раз­дача пожерт­во­ва­ний могла опу­сто­шать ее сокро­вищ­ницу.9

В то время как сужа­лась бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность диа­ко­нов, рас­ши­ря­лись их адми­ни­стра­тив­ные функ­ции. Это второй аспект их слу­же­ния: уча­стие в управ­ле­нии Цер­ко­вью. При­бли­зи­тельно с конца III века один диакон воз­вы­ша­ется среди прочих диа­ко­нов помест­ной церкви – ста­но­вится «диа­ко­ном епи­скопа». Обычно диа­коны были молоды и ини­ци­а­тивны, и явля­лись для архи­ерея ско­рыми и дове­рен­ными сотруд­ни­ками. Он пору­чал им особые миссии, задачи по инспек­ти­ро­ва­нию, и довольно часто те пре­сви­теры, что были скром­нее, хотя и старше, отхо­дили на задний план. Начи­ная с Эфес­ского собора 431 года, на сцену выхо­дит архи­ди­а­кон, пред­став­ля­ю­щий собой нечто вроде вика­рия епар­хии. Его авто­ри­тет про­дол­жал воз­рас­тать, так что к VIII сто­ле­тию в несколь­ких церк­вах он пре­вра­тился в сопер­ника и оппо­нента епи­скопа.10 В отли­чие от Запада, на пра­во­слав­ном Востоке функ­ции архи­ди­а­кона нико­гда не пере­хо­дили к свя­щен­нику. В мона­сты­рях и церк­вах с несколь­кими диа­ко­нами стар­ший из них назы­вался про­то­ди­а­ко­ном. «Архи­ди­а­кон» и «про­то­ди­а­кон» – не просто назва­ния, обо­зна­чав­шие титулы или функ­ции, это сте­пени цер­ков­ной иерар­хии, о чём сви­де­тель­ствует суще­ство­ва­ние чина воз­ве­де­ния в сте­пень архи­ди­а­кона.11

Сего­дня прак­ти­че­ски ничего не оста­лось от тех цер­ков­ных диа­кон­ских власт­ных пол­но­мо­чий. Хотя по-преж­нему можно встре­тить архи­ди­а­кона, выпол­ня­ю­щего адми­ни­стра­тив­ные функ­ции при каком-нибудь архи­ерее, и про­то­ди­а­кона в мона­сты­рях или боль­ших при­хо­дах, но испол­ни­тель­ной вла­стью они не обла­дают. Их работа носит в основ­ном сек­ре­тар­ский харак­тер. В их веде­нии реестры, счета, кор­ре­спон­ден­ция, содей­ствие цер­ков­ному судо­про­из­вод­ству. Разу­ме­ется, при бого­слу­же­ниях они стар­шин­ствуют среди обыч­ных диа­ко­нов.

Мы подо­шли теперь к тре­тьему, литур­ги­че­скому аспекту диа­кон­ского слу­же­ния. Фак­ти­че­ски, диа­кон­ский чин в совре­мен­ном пра­во­сла­вии связан пре­иму­ще­ственно с обря­дом. Уже в VI веке псевдо-Дио­ни­сий опре­де­ля­ю­щими для диа­кон­ства счи­тает бого­слу­жеб­ные функ­ции.12 В то время как обя­зан­ность свя­щен­ника – «про­све­щать», а епи­скопа – «при­во­дить к совер­шен­ству», то обя­зан­ность диа­кона – «очи­щать», отде­лять свя­щен­ное от несвя­щен­ного, сле­дить, чтобы со свя­ты­нями обра­ща­лись с подо­ба­ю­щим ува­же­нием, и гото­вить кан­ди­да­тов к пол­ному хри­сти­ан­скому посвя­ще­нию.13 Это слу­же­ние очи­ще­ния, согласно псевдо-Дио­ни­сию, про­сле­жи­ва­ется во всех обря­дах, в кото­рых участ­вует диакон. Нео­пла­то­ни­че­ские спе­ку­ля­ции, обна­ру­жи­ва­е­мые в corpus dyonisiacum, не ока­зали вли­я­ния на теорию и прак­тику диа­кон­ского слу­же­ния; нико­гда и никем не пред­при­ни­ма­лись попытки постро­ить на них какое-либо диа­ко­ни­че­ское бого­сло­вие. Но роль диа­кона в пра­во­слав­ной литур­гии сле­до­вало бы изу­чить более при­стально.

Роль, им выпол­ня­е­мая, была важна и про­дол­жала оста­ваться тако­вой. Будь это кре­ще­ние, миро­по­ма­за­ние, брак, собо­ро­ва­ние или руко­по­ло­же­ние, диакон всегда нахо­дится рядом с епи­ско­пом или свя­щен­ни­ком. Он ока­зы­вает им помощь при опре­де­лен­ных дей­ствиях и воз­гла­шает молит­вен­ные про­ше­ния. По бла­го­сло­ве­нию епи­скопа, он может совер­шать кре­ще­ние, если нет свя­щен­ника.

Раньше, когда суще­ство­вала прак­тика пуб­лич­ной испо­веди, он мог, если необ­хо­димо, занять место свя­щен­ника рядом с каю­щимся и, в случае смер­тель­ной опас­но­сти для послед­него, при­со­еди­нить его к Церкви. Кажется несо­мнен­ным, что в ранние и сред­ние века неко­то­рые диа­коны при­ни­мали част­ные испо­веди и давали отпу­ще­ние.14 Но совре­мен­ной цер­ков­ной дис­ци­плине эти прак­тики несвой­ственны.

Диакон осу­ществ­ляет свое литур­ги­че­ское слу­же­ние пре­иму­ще­ственно в Евха­ри­стии. Неко­гда диакон сам при­ча­щал мирян под обоими видами; сейчас он только оти­рает платом уста при­част­ни­ков. Он же когда-то достав­лял при­ча­стие тем, кто не смог при­сут­ство­вать на службе. Совер­шали ли диа­коны когда-либо евха­ри­стию сами?15 Это слож­ный исто­ри­че­ский вопрос, на кото­рый, похоже, невоз­можно дать опре­де­лён­ный ответ. Как бы это ни было в про­шлом, в нынеш­нее время роль диа­кона в слу­же­нии Боже­ствен­ной литур­гии явля­ется одно­вре­менно и важной, и слож­ной. С одной сто­роны, диакон при­слу­жи­вает свя­щен­нику (или архи­ерею), кото­рый, в свою оче­редь, служит литур­гию Богу. В ком­пе­тен­ции диа­кона, как лица, сослу­жа­щего свя­щен­нику или пред­став­ля­ю­щего свя­щен­ника, при­ни­мать при­но­ше­ния, кадить, давать опре­де­лён­ные ука­за­ния моля­щимся, читать еван­ге­лие и иногда про­по­ве­до­вать. В то время как свя­щен­ник впол­го­лоса читает тайные молитвы, диакон руко­во­дит молит­вой мирян в екте­ньях. 16 С другой сто­роны, диакон, в опре­де­лён­ном смысле, явля­ется пред­ста­ви­те­лем мирян перед лицом свя­щен­ника; напри­мер, в тече­ние литур­гии он пове­ли­тель­ным обра­зом неод­но­кратно при­зы­вает свя­щен­ника к совер­ше­нию тех или иных поло­жен­ных дей­ствий. Конечно же, литур­гия может совер­шаться и без диа­кона, и многие свя­щен­ники не имеют диа­ко­нов, но Цер­ковь всё же стре­мится к тому, чтобы диа­коны в службе участ­во­вали.

Нельзя ска­зать, что сущ­ность диа­кон­ского слу­же­ния совер­шенно ясно про­яв­ля­ется в обря­до­вой сто­роне слу­же­ния литур­гии. В самом деле, воз­можно, что роль диа­кона за литур­гией – как чтеца и про­по­вед­ника, как над­смотр­щика за бла­го­чи­нием и помощ­ника свя­щен­ника или епи­скопа – вполне выра­жает неопре­де­лён­ность и неубе­ди­тель­ность исто­ри­че­ских обос­но­ва­ний в пользу этого сана. Бес­по­лезно пытаться про­яс­нить «загадку диа­ко­ната» и через иссле­до­ва­ние чина руко­по­ло­же­ния в диа­коны, ибо ни в одном месте этой службы не содер­жится точ­ного опре­де­ле­ния при­роды диа­кон­ства.17 Всё же, мы имеем ключ к реше­нию «загадки» в несколь­ких упо­ми­на­ниях о св. Сте­фане, и в молитве, где «бла­го­дать Сте­фана» испра­ши­ва­ется и для нового диа­кона. Свой­ствен­ная пра­во­сла­вию черта: при неяс­но­сти уста­но­ви­тель­ной сто­роны диа­кон­ства, его сущ­ность глу­боко пони­ма­ется как внут­рен­няя духов­ная реаль­ность, бла­го­дать, подоб­ная той, что была низ­ве­дена на диа­кона-пер­во­му­че­ника. Чтобы лучшим обра­зом понять пред­став­ле­ние Пра­во­слав­ной Церкви о «бла­го­дати Сте­фана», сле­дует обра­титься к службе его празд­но­ва­ния (27 декабря). Тро­парь18 празд­ника гово­рит о муче­ни­че­стве Сте­фана и никак не соот­но­сится со всеми диа­ко­нами; но кондак19 , так кра­сиво состав­лен­ный, под­чёр­ки­вает полное уни­чи­же­ние сего диа­кона или «раба», кото­рый умер плотью, когда «Цар­ству­ю­щий плотию родился» (напо­ми­на­ние о празд­но­ва­нии Рож­де­ства 25 декабря), и кото­рый испол­нил свое слу­же­ние до смерти за своего Вла­дыку. Бла­го­дать Сте­фана, диа­кон­ская бла­го­дать, явля­ется нам бла­го­да­тью слу­жа­щего, какую бы форму ни при­ни­мало его слу­же­ние (διακόνια), даже муче­ни­че­ство. Эта мысль о диа­кон­стве выхо­дит за рамки идеи «слу­же­ния столам», слу­же­ния общине и даже слу­же­ния боже­ствен­ной тра­пезе; по суще­ству это слу­же­ние самого Христа, «страж­ду­щего Раба».20

Каково буду­щее пра­во­слав­ного диа­ко­ната? Как бла­го­тво­ри­тель­ное учре­жде­ние он заме­нён дру­гими орга­ни­за­ци­ями. Как форма цер­ков­ной адми­ни­стра­ции он посто­янно теряет свое зна­че­ние. Как инсти­тут бого­слу­жеб­ный он ста­но­вится всё более редким и всё менее желан­ным для ищущих свя­щен­но­слу­же­ния. Лишь немно­гие при­ходы могут поз­во­лить себе содер­жать диа­кона, и при­хо­жане часто смот­рят на него, как на бес­по­лез­ную рос­кошь. Свя­щен­ники иногда рас­смат­ри­вают диа­кона как обузу, ижди­венца. В тех местах, где всё больше начи­нают ценить литур­гию, свя­щен­ник читает тайные молитвы вслух, и при­хо­жане вовсе не хотят, чтобы между ними и молит­вами свя­щен­ника стоял диакон. Кан­ди­да­тов на руко­по­ло­же­ние в этот сан для посто­ян­ного в нём слу­же­ния (старая пра­во­слав­ная тра­ди­ция такова, что диакон оста­вался диа­ко­ном всю свою жизнь) сего­дня совсем мало, и в неко­то­рых отно­ше­ниях исчез­но­ве­ние «про­фес­си­о­наль­ного» диа­кон­ства не вызы­вает сожа­ле­ния.21 Посто­ян­ные диа­коны могут остаться в неко­то­рых мона­сты­рях, так как хорошо впи­сы­ва­ются в мона­стыр­скую жизнь. Воз­можно, архи­ереи сохра­нят прак­тику слу­же­ния с диа­ко­нами, но уже сейчас этими диа­ко­нами обычно явля­ются моло­дые люди, кото­рые наме­ре­ва­ются при­ни­мать свя­щен­ство, и про­хо­дят при архи­ерее своего рода ста­жи­ровку. Архи­ерей всё чаще в адми­ни­стра­тив­ной дея­тель­но­сти при­бе­гает к помощи свя­щен­ни­ков и мирян. Для сту­ден­тов семи­на­рий диа­кон­ство лишь сту­пень на пути к свя­щен­ству. При­ход­ские диа­коны также, при нали­чии необ­хо­ди­мого обра­зо­ва­ния, стре­мятся к полу­че­нию иерей­ского сана; в период своего диа­кон­ства они заняты про­по­вед­ни­че­ством и учи­тель­ством. В общем, всё ука­зы­вает на то, что посто­ян­ный диа­ко­нат обре­чён исчез­нуть с той или иной сте­пе­нью быст­роты, усту­пая дорогу диа­ко­нату вре­мен­ному, явля­ю­ще­муся сту­пе­нью к пре­сви­тер­ству.

Об этом нет нужды сожа­леть и самим диа­ко­нам, поскольку бла­го­дать свя­щен­ства, сооб­ща­е­мая бла­го­дати диа­кон­ства, выше послед­ней, но при одном усло­вии. Диа­кон­ство не должно быть просто пред­ва­ри­тель­ной сте­пе­нью. Моло­дому диа­кону над­ле­жало бы иметь свой личный опыт Сте­фа­но­вой бла­го­дати – бла­го­дати слуги, жерт­ву­ю­щего собою до самой смерти. Эта бла­го­дать стя­жа­ется у евха­ри­сти­че­ского пре­стола, в обще­нии со своим архи­ереем или свя­щен­ни­ком, при усло­вии, что их литур­ги­че­ское слу­же­ние стре­мится явить собою неис­чер­па­е­мую глу­бину жерт­вен­ной боже­ствен­ной любви. Сослу­же­ние свя­щен­ника и диа­кона у боже­ствен­ной тра­пезы есть таин­ство сокро­вен­ное; в тече­ние литур­гии они обме­ни­ва­ются друг с другом осо­быми сло­вами и дей­стви­ями.22 Это бес­цен­ные моменты, когда диакон (равно и свя­щен­ник) может полу­чить то, чего не даст ника­кое бого­слов­ство­ва­ние. Свя­щен­ник, совер­ша­ю­щий Вечерю Гос­подню в духе и истине, без­гласно ока­зы­вает фор­ми­ру­ю­щее вли­я­ние на диа­кона – и полу­чает от него то же взамен. Эти наи­выс­шие моменты имеют боль­шое зна­че­ние для соучаст­ву­ю­щего в литур­ги­че­ском таин­стве совре­мен­ного диа­кон­ства. Слу­же­ние диа­кона, равно и слу­же­ние свя­щен­ника, тогда и будет совер­шен­ным, когда оба эти слу­жи­теля познают, что чрез них amor sacerdos immolat.23

пере­вод с англ. архи­ди­а­кон Стефан (Пучков)


При­ме­ча­ния:

1. Terminus a quo (лат.) – исход­ный пункт, точка отсчёта (прим. пер.)
2. См. деяния Трулль­ского собора (692). О раз­ви­тии диа­ко­ната в древ­ней Восточ­ной Церкви см. статью “Diacre” в Cabrol and Leclerq, D.A.C.L., iv, часть I.
3. De paenit, hom. III, 2; Migne, P.G., xlix, col. 294.
4. Chrysostom, Comm. in Matth., LXVI; P.G., lviii, col. 629 f.
5. Acta sanctorum, 23 January, pp. 528 f.
6. Об орга­ни­за­ции бла­го­тво­ри­тель­но­сти в Древ­ней Церкви см. H. Bolkstein, ΞΕΝΩΝ, Gastverbliff, Pelgrimsherberg,Armhuis, в Medeelingen Амстер­дам­ской ака­де­мии наук, 1937.
7. Исто­рия этих диа­ко­ний, впер­вые детально раз­ра­бо­тан­ная Дюшесном (Duchesne), в послед­нее время была зна­чи­тельно про­яс­нена иссле­до­ва­ни­ями Марру (H.I. Marrou, Mélanges d’archéologie et d’histoire de l’Ecole française de Rome, Paris, 1940). На Востоке диа­ко­нии пред­став­ляли собой сово­куп­ность иму­ще­ства и зданий, при­над­ле­жав­ших церкви или мона­стырю, обособ­лен­ных для раз­лич­ных бла­го­тво­ри­тель­ных целей. Каждым таким цен­тром обычно управ­лял διακνοιτής, т.е. суперин­тен­дант, кото­рый отнюдь не пре­бы­вал в диа­кон­ском сане. Восточ­ные диа­ко­нии быстро при­об­рели личный пра­во­вой статус. Диа­ко­нии появи­лись в Риме – так же, как и в Неа­поле и Равенне – в период гре­че­ского вли­я­ния, когда боль­шое коли­че­ство пап греко-восточ­ного про­ис­хож­де­ния сме­няли друг друга на пре­столе (один­на­дцать из три­на­дцати между 678 и 751 гг.), и в самом городе были осно­ваны Восточ­ные мона­стыри. Часовня или цер­ковь диа­ко­нии позже стала titulus кар­ди­нала диа­кона.
8. Ср. Επαρχικόν βιβλίον Льва Фило­софа.

9. См. D.A.C.L., статья “Charité”, iii, part I, col. 647.
10. Архи­диа­кон­ство цени­лось так высоко, что зача­стую руко­по­ло­же­ние архи­ди­а­кона в свя­щен­ни­че­ский сан выгля­дело сту­пень­кой вниз. В Алек­сан­дрии (см. Исто­рию Церкви Созо­мена, vii, 19) архи­ди­а­кон обла­дал при­ви­ле­гией чтения Еван­ге­лия в кафед­раль­ном соборе (прочие диа­коны читали только Апо­стол). В Кон­стан­ти­но­поле архи­ди­а­кон был в числе при­двор­ных импе­ра­тора (Cadinus, De officiis Constant., xvii, 38). О архи­ди­а­ко­нах см. P.A. Leder, Die Diakonen der Bischöfe und Presbyter und ihre urchristlichen Vorläufer. Untersuchungen über die Vorgeschichte und die Anfänge des Archidiakonats, Stuttgart, 1905.
11. См. Goar, ΕΥΧΟΛΟΓΙΟΝ, Venice, 1730, c.235. Чин этот коро­ток и не содер­жит ничего при­ме­ча­тель­ного для бого­сло­вов или литур­ги­стов.
12. De eccles. hierarch.; Migne, P.G., iii, passim.
13. «Чин… очи­ща­ю­щий и слу­жа­щий для раз­ли­че­ния непо­доб­ного, …очи­щает при­шед­ших, делая их чистыми от всего враж­деб­ного и при­год­ными для созер­ца­ния и уча­стия в свя­щен­но­дей­ствии… Таким обра­зом поря­док литур­гов (т.е. диа­ко­нов – пер.) очи­ща­ю­щий, воз­во­дя­щий очи­щен­ных к свет­лым свя­щен­но­дей­ствиям иереев,… а также реши­тельно отсы­ла­ю­щий от иереев людей несвя­щен­ных». О цер­ков­ной иерар­хии, гл. 5, ст. 6.
14. Суще­ство­вав­шие на Пра­во­слав­ном Востоке прак­тики общих и част­ных испо­ве­дей, заклю­чав­шихся отпу­ще­нием грехов, были так пере­ме­шаны между собой, что прак­ти­че­ски невоз­можно строго раз­де­лить их. При этом монахи, необя­за­тельно свя­щен­ные, а также диа­коны и миряне посто­янно варьи­ро­вали пока­ян­ную дис­ци­плину, высту­пая в каче­стве тре­тьих лиц. См. K.Holl, Enthusiasmus und Bussgewalt beim griechischen Mönchtum, Leipzic, 1898, и Laurain, De l’intervention des laïques, des diacres et des abbesses dans l’administration de la pénitence, Paris, 1899.
15. Каль­ви­нист­ский бого­слов Баснаж († 1725) пола­гает, что совер­шали, на осно­ва­нии трёх аргу­мен­тов. (1) Фраза, кото­рую св. Амвро­сий при­пи­сы­вает св. Лав­рен­тию, когда тот сказал свя­тому Сиксту: cui commisisti dominici sanguinis consecrationem … huic sanguinis tui consortium negas? (2) Фраза, при­над­ле­жа­щая св. Иеро­ниму, согласно кото­рой собо­ром в Никее диа­коны были лишены власти свя­щен­но­дей­ство­вать. (3) Ана­ло­гич­ные пра­вила I Арль­ского и I Анкир­ского собо­ров. Первый аргу­мент опи­ра­ется на под­лин­ность фразы, при­пи­сы­ва­е­мой диа­кону Лав­рен­тию, кото­рая, на самом деле, сомни­тельна. Прочие два аргу­мента имеют неко­то­рый вес. Если кого-то лишают власти, то под­ра­зу­ме­ва­ется, что он этой вла­стью раньше обла­дал. Вопрос каса­ется не евха­ри­сти­че­ских свя­щен­но­дей­ствий, кото­рыми диа­коны обычно наде­ля­лись, а тех, кото­рые неко­то­рые из них само­чинно при­сва­и­вали. См. статью “Diacres” в Dict. des sciences religieuses (Lichtenberger), пока­зы­ва­ю­щую про­те­стант­скую точку зрения, и като­ли­че­скую точку зрения вDict. de théologie catholique (Vacant and Mangenot).
16. Когда служит диакон, он читает молеб­ные про­ше­ния екте­ньи (συναπτή, εκτενής), в кото­рой свя­щен­ник про­из­но­сит лишь заклю­чи­тель­ный воз­глас (εκφώνησις). Во время про­ско­ми­дии диакон вли­вает в чашу воду и вино и т.д., на службе он носит в руках еван­ге­лие, по окон­ча­нии службы потреб­ляет остав­ши­еся Дары. О после­до­ва­нии литур­гии и эво­лю­ции её текста см. F.E. Brightman, Liturgies Eastern and Western, Vol. I, Oxford, 1896, and P. de Meester, Les origines, et les developpements du texte grec de la liturgie de S. Jean Chrysostome в Χρυσοστομικα, part 2, Rome, 1908. Англий­ский пере­вод Пат­рика Томп­сона (Patrick Thompson) литур­гий Иоанна Зла­то­уста и Васи­лия Вели­кого, был опуб­ли­ко­ван S.P.C.K. в 1939 г.

17. Этот недо­ста­ток точ­но­сти обна­ру­жи­ва­ется и в других после­до­ва­ниях руко­по­ло­же­ний, кроме диа­кон­ского. Кажется, менее всего опре­де­лён­но­сти в чине руко­по­ло­же­ния архи­ерея: здесь много гово­рится о даре бла­го­дати, но нет точ­ного ука­за­ния на функ­ции, при­су­щие епи­скоп­скому сану. Кроме того, пра­во­слав­ной мысли вообще недо­стаёт опре­де­лён­но­сти в том, что каса­ется дей­стви­тель­ной при­роды свя­щен­ного сана. Явля­ется ли свя­щен­ство или диа­кон­ство неиз­гла­ди­мой печа­тью на том, кто его спо­доб­ля­ется, или это лишь пол­но­мо­чие, кото­рого в любой момент можно лишиться? Обе точки зрения имеют своих сто­рон­ни­ков. Идея неиз­гла­ди­мой печати своих глав­ных защит­ни­ков нахо­дит в среде гре­че­ских бого­сло­вов, а идея пол­но­мо­чия, кото­рого можно лишиться, среди бого­сло­вов рус­ских. Этот вопрос обсуж­дался в России на Помест­ном соборе 1917–18 гг., и по преж­нему оста­ётся откры­тым.
18. Подви­гом добрым под­ви­зался еси, пер­во­му­че­ниче Хри­стов и апо­столе, и мучи­те­лей обли­чил еси нече­стие; каме­нием бо побиен от рук без­за­кон­ных, венец от яже свыше дес­ницы приял еси, и к Богу взывал еси, вопия: Гос­поди, не постави им греха сего.
19. Вла­дыка вчера нам плотию при­хож­даше, и раб днесь от плоти исхож­даше. Вчера цар­ствуяй плотию родися, днесь раб каме­нием поби­ва­ется: того ради и скон­ча­ва­ется пер­во­му­че­ник и боже­ствен­ный Стефан.
20. Име­ется в виду про­ро­че­ство Исаии о Мессии, где Он Богом назы­ва­ется «Отрок Мой» (Ис. 42:1) (слав. отрок, греч. παίς – слуга, раб), а в главе 53 гово­рится о Его стра­да­нии. См. также Фил. 2:7 с парал­лель­ными местами. (Прим. пер.)
21. По Пра­ви­лам, ни в диа­коны не должно руко­по­ла­гать до дости­же­ния став­лен­ни­ком 25 лет, ни в ипо­ди­а­коны до 20, но на прак­тике отступ­ле­ния от Правил допус­ка­ются. Жена­тый может стать диа­ко­ном, но неже­на­тый, раньше став диа­ко­ном, уже не может жениться. Про­фес­си­о­на­лизм диа­кона оце­ни­ва­ется исходя из того, что на него обычно смот­рят, как на певца-испол­ни­теля. Этот оши­боч­ный взгляд был повсе­местно рас­про­стра­нён в доре­во­лю­ци­он­ной России, где глав­ным каче­ством диа­кона, по мнению пуб­лики, был мощный бас. Неко­то­рым моло­дым людям было без­раз­лично, станут они диа­ко­нами, или опер­ными пев­цами. Ничего пло­хого, если с таким типом диа­ко­нов будет покон­чено. Может, буду­щее диа­кон­ства в про­по­вед­ни­че­стве? Дума­ется, нет, так как свя­щен­ники сами всё больше вни­ма­ния уде­ляют про­по­веди, да и кроме того, в Пра­во­слав­ной Церкви осу­ществ­лять слу­же­ние слова могут не только свя­щен­ник или диакон, но даже чтец и миря­нин.
22. Напри­мер, в один момент диакон, при­звав на свя­щен­ника Божие бла­го­сло­ве­ние, кла­ня­ется ему и испра­ши­вает его молитв; свя­щен­ник отве­чает: «Дух Святый найдет на тя и сила Выш­няго осенит тя». Тогда диакон гово­рит: «Той же Дух содей­ствует нам вся дни живота нашего». Или ещё момент, когда диа­кону, при­ча­стив­ше­муся Святой Крови, свя­щен­ник гово­рит: «Се при­кос­нуся устнам твоим, и отымет без­за­ко­ния твоя и грехи твоя очи­стит». (Увы тем свя­щен­ни­кам и диа­ко­нам, что поль­зу­ются этими сло­вами лишь как литур­ги­че­ской формой! Они огра­ни­чи­вают и обед­няют бла­го­дат­ность своего слу­же­ния). Свя­щен­ник и диакон ста­но­вятся едины в Духе и, по моему мнению, такие моменты углуб­ляют духов­ный опыт диа­кона, постав­ляя его на тот порог, где он может загля­нуть в тайны свя­щен­ни­че­ского слу­же­ния. Диакон должен познать через свя­щен­ника, как литур­гия воз­дей­ствует на самое сердце греш­ного чело­века; и свя­щен­ник, через ощу­ще­ние новизны и непо­сред­ствен­но­сти, кото­рые исхо­дят от моло­дого диа­кона, должен почув­ство­вать обнов­ле­ние при­сут­ству­ю­щей в нем самом бла­го­дати жерт­вен­ного слу­же­ния, единой с жерт­вой Спа­си­теля.

23. Строка из Пас­халь­ного гимна Ad regias Agni dapes:

Divina cuius caritas
sacrum propinat sanguinem,
almique membra corporis
amor sacerdos immolat
.

что можно пере­ве­сти как

По Своей дивной мило­сти
в питьё даёт Он кровь Свою,
а в пищу — плоть пре­чи­стую
Любовь-Свя­щен­ник жерт­вует
.

Т. е. «Любовь-Свя­щен­ник (име­ется в виду сам Хри­стос) жерт­вует (т.е. при­но­сит, зака­лает как жертву) свою Плоть и Кровь» через слу­же­ние свя­щен­ника и диа­кона. (Прим. пер.)

Theology, 58 (1955)

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки