Епитимья не наказание

игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Сего­дня мы решили пого­во­рить о епи­ти­мье. Многим кажется, что это поня­тие пришло из про­шлого, из тех времен, когда Цер­ковь была «слиш­ком строга»; сего­дня же в епи­ти­мье нет ника­кой надоб­но­сти. На самом деле епи­ти­мья при­звана стать неотъ­ем­ле­мой и орга­нич­ной частью жизни каж­дого пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина. На вопросы отве­чает глав­ный редак­тор нашего жур­нала игумен Нек­та­рий (Моро­зов).

— Слово епи­ти­мья (епи­ти­мия, эпи­ти­мия) с гре­че­ского пере­во­дится как нака­за­ние. Это дей­стви­тельно нака­за­ние? Или выплата свое­об­раз­ного штрафа? Или некое духов­ное упраж­не­ние, спо­соб­ству­ю­щее избав­ле­нию от греха, непо­вто­ре­нию его? Может быть, епи­ти­мья нужна для того, чтоб чело­век не рас­слаб­лялся и не забы­вал о своей «удо­бо­пре­клон­но­сти» к какому-либо греху?

— Можно ска­зать, что епи­ти­мья — нака­за­ние, если мы обра­тимся к цер­ков­но­сла­вян­скому зна­че­нию этого слова: нака­за­ние — это не кара, а науче­ние. Епи­ти­мья не нака­за­ние в совре­мен­ном зна­че­нии этого слова и не штраф, потому что не может чело­век при­не­сти Богу какую-то ком­пен­са­цию за совер­шен­ные грехи — слиш­ком нерав­ные это субъ­екты, Бог и чело­век. Гос­подь ищет не удо­вле­тво­ре­ния в юри­ди­че­ском смысле, а дру­гого — сердца сокру­шен­ного и сми­рен­ного, сердца, от греха отвра­ща­ю­ще­гося. Епи­ти­мья — это дея­тель­ное выра­же­ние нашего пока­я­ния. Если чело­век совер­шил грех, осо­бенно если это грех тяжкий — тре­бу­ется нечто, что помогло бы ему самому этот грех про­чув­ство­вать и осо­знать. Виждь сми­ре­ние мое и труд мой и остави вся грехи моя — это слова из 24-го Псалма. Чело­век сми­ря­ется и тру­дится, а Гос­подь посы­лает ему Свою бла­го­дать.

— Совре­мен­ный при­хо­жа­нин очень мало знает о епи­ти­мье — разве что пона­слышке…

— К сожа­ле­нию, у нас сего­дня нет единой епи­ти­мий­ной прак­тики. Многие свя­щен­ники не дают епи­ти­мьи вообще; есть отдель­ные свя­щен­ники, кото­рые дают, и подчас слиш­ком тяже­лую, неудо­бо­но­си­мую, скорей подав­ля­ю­щую и раз­ру­ша­ю­щую чело­века как хри­сти­а­нина, как лич­ность, нежели сози­да­ю­щую его. Есть, конечно, и те, кто руко­вод­ству­ется в своей духов­ни­че­ской прак­тике разум­ными прин­ци­пами: назна­чают такую епи­ти­мью, кото­рая помо­гала бы чело­веку и с грехом спра­виться, и более глу­боко воцер­ко­виться, и была бы при этом посильна.

— В чем может заклю­чаться епи­ти­мья, кроме чтения опре­де­лен­ных молитв?

— Она может заклю­чаться, напри­мер, в более стро­гом посте, если чело­век физи­че­ски спо­со­бен более стро­гий пост выдер­жать; в отказе от каких-либо удо­воль­ствий; но наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ная епи­ти­мья — это опре­де­лен­ное молит­вен­ное пра­вило. Либо какое-то коли­че­ство покло­нов с пока­ян­ной молит­вой, либо чтение Пока­ян­ных кано­нов — Спа­си­телю, Божией Матери. При­меры при­ме­не­ния епи­ти­мьи можно брать из прак­тики архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина) и архи­манд­рита Кирилла (Пав­лова). Чаще всего, эти епи­ти­мьи выра­жа­лись в чтении молит­вен­ного пра­вила, и бывало так, что люди, испол­нив­шие уже эти епи­ти­мьи, не хотели потом от этого молит­вен­ного пра­вила отка­зы­ваться. Таким обра­зом, эти два старца через епи­ти­мью при­учали чело­века к молитве.

Архи­манд­рит Кирилл (Павлов) нередко назна­чал в каче­стве епи­ти­мьи чтение Свя­щен­ного Писа­ния — Еван­ге­лий, Апо­стола. Ну, каза­лось бы, что это за епи­ти­мья — читать Еван­ге­лие? А отец Кирилл давало такую епи­ти­мью людям, кото­рые и Еван­ге­лия-то нико­гда не откры­вали и не могли себя заста­вить. Он гово­рил: ты совер­шил такой-то грех, вот теперь читай Еван­ге­лие. Чело­век начи­нал читать и втя­ги­вался, и при­вы­кал читать его посто­янно. А у схи­и­гу­мена Саввы (Оста­пенко) была такая епи­ти­мья для неко­то­рых людей: не про­из­но­сить более трид­цати трех слов в день. Не при всяком образе жизни это воз­можно, конечно, но, видимо, он назна­чал ее тем, для кого это было реально. И многие потом, когда он раз­ре­шал их от этой епи­ти­мьи, про­сили ее оста­вить, поскольку чув­ство­вали духов­ную пользу.

— При­хо­ди­лось читать, что при искрен­нем рас­ка­я­нии епи­ти­мья не обя­за­тельна; в каком же случае ее все-таки нала­гают и как опре­де­ля­ется ее «размер»?

— Это очень инди­ви­ду­ально. Иной чело­век настолько убит своим грехом, что ему не епи­ти­мью надо давать, а под­дер­жать и уте­шить, и убе­дить, что Гос­подь про­стит.

Иногда бывает так: чело­век при­хо­дит в храм и кается в таком наборе тяжких, смерт­ных грехов, что свя­щен­ник ужа­са­ется. Но в то же время он видит этого чело­века и пони­мает: этот чело­век ни разу в жизни своей не молился иначе, чем сло­вами «Гос­поди, помоги», и то только в самые страш­ные минуты своей жизни. И застав­лять его читать Пока­ян­ный канон, в кото­ром он не поймет ни еди­ного слова,— навер­ное, непра­вильно. Лучше дать ему какую-то самую про­стую епи­ти­мью: клади хотя бы утром десять покло­нов с молит­вой «Боже, буди мило­стив ко мне, греш­ному» и вече­ром клади, но только с чув­ством. Навер­ное, это оправ­дано, потому что боль­шей епи­ти­мьи этот греш­ник не испол­нит. С другой сто­роны — к свя­щен­нику может прийти посто­ян­ный при­хо­жа­нин, регу­лярно испо­ве­ду­ю­щийся, веду­щий вполне бла­го­че­сти­вую жизнь — и пока­яться, напри­мер, в том, что съел моро­же­ное в пост­ный день. Здесь важно пом­нить: чем ближе чело­век стоит к Богу, чем больше он уже полу­чил, тем больше с него спра­ши­ва­ется. Потому вполне есте­ственно дать этому чело­веку какую-то епи­ти­мью для того, чтоб это рас­слаб­ле­ние не пора­зило его еще глубже. Но епи­ти­мья и в этом случае может быть разной. Если перед свя­щен­ни­ком чело­век, для кото­рого моро­же­ное — силь­ней­ший соблазн, можно дать, напри­мер, такую епи­ти­мью: не ешь моро­же­ного месяц. А в другом случае за то же моро­же­ное можно назна­чить епи­ти­мью в виде чтения Пока­ян­ного канона. Но надо всегда знать, к чему в чело­веке отне­стись по-насто­я­щему серьезно. Епи­ти­мья должна быть чув­стви­тель­ной, но не лома­ю­щей чело­века.

— Всегда ли епи­ти­мья сопро­вож­да­ется запре­том в При­ча­ще­нии? Может ли чело­век, не испол­нив­ший еще до конца своей епи­ти­мьи, при­ча­щаться?

— Запрет на При­ча­ще­ние Святых Хри­сто­вых Таин в каче­стве епи­ти­мьи нала­га­ется в тех слу­чаях, когда чело­ве­ком совер­шены смерт­ные грехи, не дающие воз­мож­но­сти допу­стить чело­века до При­ча­стия. Это убий­ство, блуд, пре­лю­бо­де­я­ние, обра­ще­ние к магии. Что каса­ется сроков — мы не можем сего­дня руко­вод­ство­ваться кано­нами, пред­пи­сы­ва­ю­щими для этих людей запре­ще­ние при­ча­щаться в тече­ние долгих лет. Если мы сего­дня отлу­чим чело­века от При­ча­стия на десять лет, он, скорее всего, будет поте­рян для Церкви и погиб­нет. Меж тем, все, что дела­ется в Церкви, дела­ется ради спа­се­ния чело­века, а не наобо­рот. Поэтому за тяжкие, смерт­ные грехи (я не говорю об убий­стве, это вообще отдель­ный случай) те же отец Кирилл и отец Иоанн давали епи­ти­мью кому-то на два месяца, кому-то на четыре. Если в грехе была какая-то особая тяжесть, то порой епи­ти­мья могла длиться и до года.

Я сам в свое время зада­вал отцу Кириллу такой вопрос: при­хо­дит чело­век в храм, кается в тяжких грехах, и я пони­маю, что если я сейчас этого чело­века до При­ча­стия не допущу, он уйдет и не придет больше. Можно ли его допу­стить — и лишь потом дать ему епи­ти­мью, не свя­зан­ную с запре­том При­ча­ще­ния? Отец Кирилл отве­чал: в неко­то­рых слу­чаях ради пользы чело­века так можно сде­лать. Но если видно, что чело­век в силах поне­сти епи­ти­мью, что он не уйдет и не про­па­дет — тогда лучше посту­пить иначе, отлу­чить его от При­ча­стия на какое-то время.

 — Одно дело — когда перед свя­щен­ни­ком (духов­ни­ком) хорошо извест­ный ему чело­век, другое — когда к свя­щен­нику на испо­ведь пото­ком идут незна­ко­мые люди. В этом, послед­нем случае также воз­можно нало­же­ние епи­ти­мьи?

— Врач, кото­рый хорошо знает наш орга­низм, назна­чает лече­ние с учетом осо­бен­но­стей орга­низма. А когда мы при­хо­дим к врачу незна­ко­мому — он вполне может про­пи­сать нам лекар­ство, кото­рое не при­не­сет пользы, напро­тив, навре­дит. То же самое и в Церкви: если духов­ник хорошо знает чело­века, он знает, что ему ска­зать и какую епи­ти­мью необ­хо­димо дать. Если же перед свя­щен­ни­ком незна­ко­мый чело­век — он должен прежде всего пом­нить древ­нюю вра­чеб­ную запо­ведь «Не навреди». И идти сре­дин­ным путем, давая чело­веку епи­ти­мью не стро­гую, но ощу­ти­мую.

— К сожа­ле­нию, в цер­ков­ной жизни послед­них лет мы часто стал­ки­ва­емся с раз­лич­ными пере­ко­сами. Как быть чело­веку, на кото­рого нало­жена епи­ти­мья дей­стви­тельно неудо­бо­но­си­мая или просто жесто­кая, напри­мер — отлу­че­ние от При­ча­стия на много лет?

— В этом случае надо писать про­ше­ние на имя пра­вя­щего архи­ерея той епар­хии, в кото­рой чело­век живет. Отме­нить епи­ти­мью, назна­чен­ную свя­щен­ни­ком, может только архи­ерей. Впро­чем, есть исклю­че­ния. Известны случаи, когда епи­ти­мья назна­ча­ется за грех, кото­рый уже испо­ве­дан, и за кото­рый чело­век понес уже в свое время епи­ти­мью. Осо­бенно часто это слу­ча­ется в неко­то­рых сомни­тель­ных палом­ни­че­ских поезд­ках. Если чело­век после этого при­хо­дит к своему духов­нику и спра­ши­вает его: «Что мне теперь делать?» – духов­ник должен объ­яс­нить ему, что епи­ти­мья в данном случае нало­жена некор­ректно и испол­нять ее не надо. Чтобы не стать жерт­вой пере­коса, лучше испо­ве­до­ваться всегда у одного и того же свя­щен­ника.

— Но почему, на Ваш взгляд, епи­ти­мья уходит из цер­ков­ной прак­тики?

— Мне пред­став­ля­ется, что одна из причин отми­ра­ния епи­ти­мий­ной прак­тики заклю­ча­ется в частоте повто­ре­ния грехов. То, что ранее вос­при­ни­ма­лось самим чело­ве­ком как паде­ние, сего­дня вос­при­ни­ма­ется как «есте­ствен­ное», т.е. вполне про­сти­тель­ное пре­гре­ше­ние. Чело­век, пере­жи­вав­ший свое паде­ние, был готов испол­нять дли­тель­ную суро­вую епи­ти­мью, и с Божьей помо­щью справ­лялся, в конце концов, с грехом. А чело­веку, кото­рый, даже и каясь на испо­веди, внут­ренне отно­сится к своему греху очень легко — епи­ти­мья не помо­жет. Он будет испол­нять эту епи­ти­мью и падать раз за разом. И свя­щен­ни­ком может овла­деть своего рода мало­ду­шие — ну что ж я буду опять давать ему епи­ти­мью, если она бес­по­лезна, если он все равно упадет. Хотя в данном случае надо было бы вспом­нить пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника: если чело­век падает, но раз за разом вос­стает и пола­гает начало пока­я­нию — рано или поздно его Ангел-хра­ни­тель почтит такое посто­ян­ство и твер­дость, подаст помощь против греха, в кото­ром чело­век кается. Поэтому не надо, навер­ное, отка­зы­ваться от епи­ти­мьи.

— Но только ли поэтому от нее отка­зы­ва­ются, или еще и потому, что совре­мен­ный чело­век совер­шенно к этому не готов, нет у него на это ни сми­ре­ния, ни послу­ша­ния?

— Да, бывает, что чело­век настолько горд и обид­чив, что само слово «епи­ти­мья» вызы­вает у него непри­я­тие. Но дело в том, что епи­ти­мья — она как раз и служит к началь­ной выра­ботке сми­ре­ния, послу­ша­ния, тер­пе­ния. Пре­по­доб­ный Исаак Сирин гово­рит, что милость Божия дается чело­веку в первую оче­редь все-таки не за труды, а за сми­ре­ние. Труды без сми­ре­ния не спа­сают, а сми­ре­ние без трудов может спасти. Смысл епи­ти­мьи именно в том, чтоб не сам чело­век назна­чил себе какое-то испы­та­ние или нака­за­ние, а именно принял то, что запо­ве­дует ему испол­нить Цер­ковь.

Почему уходим от епи­ти­мьи? Есть такое слово — апо­ста­сия. Отступ­ни­че­ство. Это поня­тие объ­ем­лет, пожа­луй, все недо­статки нашей цер­ков­ной жизни. Отступ­ни­че­ство и как след­ствие — охла­жде­ние. Отми­ра­ние епи­ти­мий­ной прак­тики имеет при­чи­ной именно это. Но все зави­сит от кон­крет­ного чело­века. Если свя­щен­ник серьезно отно­сится к своему слу­же­нию и к людям — он обя­за­тельно будет при­бе­гать к епи­ти­мье.

— Но я боюсь в своей цер­ков­ной жизни столк­нуться с епи­ти­мьей. И не я одна, навер­ное, боюсь. При­чина — выне­сен­ный из дет­ства страх нака­за­ния (точнее, страх ока­заться в уни­зи­тель­ном поло­же­нии нака­зан­ного), и страх чьего-то втор­же­ния в мою личную жизнь: «Не навя­зы­вайте, сама раз­бе­русь, что и когда мне делать». Как это пре­одо­леть?

— Здесь нет, навер­ное, смысла гово­рить: «Вы все равно должны». Лучше гово­рить о том, чего чело­век на сей день еще не может — в силу каких-то душев­ных осо­бен­но­стей. И о свя­щен­нике. Отно­ше­ние свя­щен­ника к чело­веку в идеале сродни отно­ше­нию рестав­ра­тора к иконе — испор­чен­ной, иско­ре­жен­ной, закоп­чен­ной, да еще и заля­пан­ной какими-то совре­мен­ными крас­ками. Опыт­ный рестав­ра­тор ста­ра­ется понять наме­ре­ние автора, кото­рый эту икону писал. И ради этого всмат­ри­ва­ется в те черты, кото­рые сохра­ни­лись. И очень лег­кими, очень осто­рож­ными дви­же­ни­ями начи­нает поне­многу воз­вра­щать иконе пер­во­на­чаль­ный образ. У свя­щен­ника та же задача — вер­нуть чело­века к его пер­во­об­разу, к тому образу Божьему, кото­рый напе­чат­лен в нашей душе, и при этом не навре­дить. Он должен очень дели­катно дей­ство­вать, чтобы не было вот этой реак­ции оттор­же­ния — страха, о кото­ром вы гово­рите. Не внеш­ней вла­стью для чело­века быть, а сотруд­ни­ком. Чтоб чело­век чув­ство­вал: свя­щен­ник пыта­ется что-то сде­лать — не с ним как с каким-то внеш­ним объ­ек­том, а вместе с ним. Тогда воз­ни­кает дове­рие, и чело­век внут­ренне успо­ка­и­ва­ется, справ­ля­ется с этим стра­хом.

Отец Кирилл (Павлов) нико­гда не вме­ши­вался бес­це­ре­монно в жизнь чело­века, более того: когда при­хо­дил к нему чело­век и спра­ши­вал: «Как посту­пить?..» — он спра­ши­вал в ответ: «А как надо, по-твоему? Как ты сам дума­ешь?». И зача­стую выяс­ня­лось, что чело­век думает пра­вильно. Он несет уже в себе знание о том, как над­ле­жит ему посту­пать, но не нахо­дит сил сде­лать выбор. Бывало и иначе: отец Кирилл молится, и ему от Бога при­хо­дит ответ, и это видно — что ему от Бога ответ пришел, и это сразу ложится на сердце чело­века. Какое же здесь втор­же­ние, какое наси­лие?

Если чело­веку не дает епи­ти­мью свя­щен­ник, ему дает ее Гос­подь. Только чело­век это не всегда заме­чает. Очень важно и заме­тить вовремя, и пра­вильно отне­стись. Это могут быть болезнь, невзгоды, неуря­дицы. Если чело­век пони­мает, что это нис­по­слано ему во исце­ле­ние его грехов и стра­стей, тогда такая епи­ти­мья, нало­жен­ная Самим Богом, бывает спа­си­тельна. Без­условно, Гос­подь епи­ти­мью чело­веку под­би­рает гораздо вернее и пра­виль­нее, чем подо­брал бы свя­щен­ник, но если бы мы понесли епи­ти­мью от свя­щен­ника, то, воз­можно, Гос­подь не стал бы нам епи­ти­мью давать Сам. И нас не ждал бы путь куда более скорб­ный и труд­ный, нежели чтение Пока­ян­ного канона в тече­ние какого-то недол­гого вре­мени.

бесе­до­вала Марина Бирю­кова

журнал «Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность» № 12 (28) 2009 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки