Истина и идолы. Ложь современного атеизма

Ирина Силу­я­нова

Оглав­ле­ние:



1. Пре­ди­сло­вие

Дети! Хра­ните себя от идолов. (1Ин. 5:21)

С начала 90‑х годов наше обще­ство пере­жи­вает воз­рож­де­ние рели­ги­оз­ной веры и жизни. Ранее запре­щен­ная рели­ги­оз­ная лите­ра­тура рас­про­стра­ня­ется огром­ными тира­жами. В вели­кие празд­ники храмы пере­пол­нены. Каждый вос­крес­ный день даже в отда­лен­ные святые места России с бла­го­го­ве­нием направ­ля­ются тысячи и тысячи палом­ни­ков. Сами за себя гово­рят и данные социо­ло­ги­че­ского опроса, про­ве­ден­ного недавно среди сту­ден­тов-меди­ков 1. На вопрос «Ваши рели­ги­оз­ные убеж­де­ния?» 70,7% сту­ден­тов отве­тили: «Пра­во­сла­вие». На вопрос «Какое место зани­мает рели­гия в вашей жизни?» после­до­вали сле­ду­ю­щие ответы: глав­ное – 4,7%, зна­чи­тель­ное – 45,5%, незна­чи­тель­ное – 35,5%, ника­кое – 7,4%. Оче­видно, что мыс­ля­щая элита рос­сий­ского обще­ства, в том числе моло­деж­ная, про­буж­да­ется к рели­ги­оз­ной жизни. Вместе с интел­лек­ту­а­лами Запада она недо­уме­вает, “как можно не веро­вать в Бога и утвер­ждать, что Его суще­ство­ва­ние не дока­зы­ва­ется, и в то же время веро­вать в не-суще­ство­ва­ние Бога и утвер­ждать, что оно-то дока­зу­емо”? 2

Конечно, состо­я­ние нашей моло­дежи – это пока именно про­буж­де­ние. В живом инте­ресе моло­дых людей к рели­гии пока еще больше вопро­сов, чем стой­ких убеж­де­ний. И здесь, как нико­гда, им нужна под­держка людей стар­шего поко­ле­ния, осо­бенно пре­по­да­ва­те­лей, поли­ти­ков, зако­но­да­те­лей, писа­те­лей, науч­ной и худо­же­ствен­ной интел­ли­ген­ции. Но всегда ли отве­чают они сами духов­ным запро­сам поко­ле­ния буду­щего России? Сможет ли новое духов­ное тече­ние воз­рож­да­ю­щейся России пре­одо­леть старое, но вли­я­тель­ное и все еще воин­ству­ю­щее ате­и­сти­че­ское миро­воз­зре­ние? Ведь теперь уже всем оче­ви­ден меха­низм «побед» и «пора­же­ний» идей, насаж­да­е­мых сна­чала некой малой, власть имущей частью обще­ства. Осво­бо­ди­лась ли эта малая часть от груза идео­ло­ги­че­ского насле­дия, полу­чен­ного ею в эпоху дол­гого гос­под­ства без­ве­рия? И так ли просто осво­бо­диться от него? Еще в XIX, бла­го­по­луч­ном для исто­рии России, веке Ф.И. Тютчев описал фено­мен неве­рия так:

Не плоть, а дух рас­тлился в наши дни,
И чело­век отча­янно тос­кует…
Он к свету рвется из ночной тени
И, свет обретши, ропщет и бун­тует.
Без­ве­рием палим и иссу­шен,
Невы­но­си­мое он днесь выно­сит…
И сознает свою поги­бель он,
И жаждет веры – но о ней не просит…
Не скажет ввек с молит­вой и слезой,
Как ни скор­бит пред замкну­тою дверью:
«Впусти меня! – Я верю, Боже мой!
Приди на помощь моему неве­рью!..»3

Почти веко­вое поли­ти­че­ское гос­под­ство неве­рия в России, повсе­местно внед­ряв­ше­гося госу­дар­ствен­ной вла­стью в содер­жа­ние худо­же­ствен­ной, науч­ной, лично-семей­ной, про­фес­си­о­наль­ной, обще­ствен­ной жизни, при­вело людей в состо­я­ние неве­де­ния, забве­ния, ока­ме­нен­ного нечув­ствия, в состо­я­ние некой духов­ной комы. Сможет ли наше обще­ство выйти из этого кома­тоз­ного состо­я­ния?

Многие пола­гают, что при­чина рас­про­стра­не­ния неве­рия в России в XX веке была в основ­ном свя­зана с харак­те­ром гос­под­ству­ю­щей власти и ее идео­ло­гией. Но вот рух­нула в одно­ча­сье без­бож­ная власть, а без­ве­рие про­дол­жает вла­деть умами многих людей.

К сожа­ле­нию, атеизм и свя­зан­ные с ним пред­став­ле­ния о науке, морали, образе жизни до сих пор про­дол­жают оста­ваться идео­ло­гией дей­ству­ю­щих в России обра­зо­ва­тель­ных про­грамм, средств мас­со­вой инфор­ма­ции и других важных струк­тур, при­зван­ных вос­пи­ты­вать чело­века и фор­ми­ро­вать куль­туру нашего обще­ства. Данная ситу­а­ция осо­бенно пора­жает в силу того, что Россия прин­ци­пи­ально отли­ча­ется от любой бла­го­по­луч­ной в исто­ри­че­ском отно­ше­нии евро­пей­ской страны. В XX веке на горь­ком опыте не одного поко­ле­ния люди поняли, что все попытки сфор­ми­ро­вать мораль и обще­ство без рели­гии, на основе ате­изма обре­чены на провал. Тем не менее, вновь и вновь с поис­тине фана­ти­че­ским упор­ством рефор­ми­ру­ются про­граммы и системы обра­зо­ва­ния, модер­ни­зи­ру­ются обще­ствен­ные отно­ше­ния, но при этом все реформы до сих пор не наце­лены на глав­ное, на то, что дей­стви­тельно может спо­соб­ство­вать духовно-нрав­ствен­ному воз­рож­де­нию рос­сий­ского обще­ства: на при­зна­ние рели­гии духов­ным нача­лом, про­ни­зы­ва­ю­щим все сто­роны жизни и дея­тель­но­сти чело­века.

Из года в год, из учеб­ника в учеб­ник, из лекции в лекцию, от оче­ред­ного «шедевра» искус­ства к дру­гому, из одного «науч­ного» про­екта в другой кочуют одни и те же идолы ате­изма, зара­жая ложью созна­ние людей. Не озна­чает ли это, что суще­ствуют более глу­бо­кие осно­ва­ния чело­ве­че­ского неве­рия, чем наси­лие поли­ти­че­ской власти? Неужели без­бо­жие нашло в России новую бла­го­при­ят­ную среду оби­та­ния? Мы должны очень осто­рожно отно­ситься к запо­ло­нив­шим страну и пыта­ю­щимся осво­бо­дить всех и вся новей­шим вли­я­тель­ным идео­ло­гиям: либе­раль­ным, демо­кра­ти­че­ским, правым, левым и т. д. Не про­смат­ри­ва­ется ли сквозь маски новых «героев дня» пожи­ра­ю­щий взгляд все­яд­ного гло­ба­лизма, кото­рый уже готов, если не при­нять неот­лож­ных мер, сыг­рать увер­тюру к вели­кой тра­ге­дии всего чело­ве­че­ства?


2. «При­зраки» лорда Бэкона

Извест­ному фило­софу Фрэн­сису Бэкону (1561–1626), лорд-канц­леру англий­ского госу­дар­ства, при­над­ле­жит афо­ризм: «Поис­тине, поверх­ност­ная фило­со­фия скло­няет ум чело­века к без­бо­жию, глу­бины же фило­со­фии обра­щают умы людей к рели­гии» 4. Раз­мыш­ляя о стрем­ле­нии науки к истин­ному знанию, Бэкон предо­сте­ре­гал о суще­ство­ва­нии четы­рех пре­град, или «при­зра­ков», «идолов» на пути позна­ния.

Напом­ним, что термин «идол» в фило­соф­ской тра­ди­ции озна­чает бук­вально: отно­си­тель­ный и иска­жен­ный образ или прин­цип, кото­рому оши­бочно при­да­ется абсо­лют­ное зна­че­ние. В хри­сти­ан­ской тра­ди­ции идо­лами назы­вали пред­меты, изоб­ра­жа­ю­щие богов язы­че­ских рели­гий, кото­рым покло­ня­лись и при­но­сили жертвы, в том числе чело­ве­че­ские. Фрэн­сис Бэкон исполь­зует этот термин в зна­че­нии иска­жа­ю­щего при­зрака, кото­рый пре­граж­дает чело­веку путь к Истине подобно тому, как ката­ракта затруд­няет виде­ние света.

Итак, он раз­ли­чает четыре вида идолов (при­зра­ков): идолы рода, идолы пещеры, идолы рынка и идолы дворца (или театра). «Идолы рода нахо­дят осно­ва­ние в самой при­роде чело­века» 5, в ее несо­вер­шен­стве, повре­жден­но­сти. Напри­мер, чело­ве­че­ский ум Бэкон срав­ни­вает с неров­ным зер­ка­лом, «кото­рое отра­жает вещи в искрив­лен­ном и обез­об­ра­жен­ном виде»6.

По мнению бла­жен­ного Авгу­стина, разум Адама до гре­хо­па­де­ния по при­роде своей нахо­дился на такой высоте пони­ма­ния мира, какая была потом недо­ступна никому из его потом­ков, даже самым умным. Нынеш­ний чело­ве­че­ский ум нахо­дится в таком же отно­ше­нии к разуму Адама до гре­хо­па­де­ния, в каком нахо­дится быст­рота чере­пахи к быст­роте птицы 7. Гре­хо­па­де­ние пора­зило чело­ве­че­скую при­роду, поэтому дости­же­ние знания сего­дня сопря­жено с мучи­тель­ными тру­дами и вели­чай­шими уси­ли­ями, а знание оста­ется обре­чен­ным на фраг­мен­тар­ность, отно­си­тель­ность и непол­ноту.

«Идолы пещеры суть заблуж­де­ния отдель­ного чело­века» 8. При­рож­ден­ные свой­ства каж­дого, осо­бен­но­сти вос­пи­та­ния и окру­жа­ю­щей среды – это та личная «пещера», кото­рая погло­щает свет Истины.

Общая пора­жен­ность чело­ве­че­ской при­роды после гре­хо­па­де­ния про­яв­ля­ется по-раз­ному в каждом чело­веке. Диа­па­зон инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей широк: от отсут­ствия спо­соб­но­сти пони­мать смысл миро­зда­ния до неспо­соб­но­сти пони­мать зна­че­ние про­стей­ших, упо­треб­ля­е­мых бес­чис­лен­ное коли­че­ство раз слов: «спа­сибо» – спаси Бог, «судьба» – суд Божий и т. п. В сумрач­ной пещере своего созна­ния каждый блуж­дает по-своему. Идолы пло­щади, или рынка, воз­ни­кают из-за непра­виль­ного исполь­зо­ва­ния слов, что порож­дает их бес­по­ря­доч­ное упо­треб­ле­ние и ведет «людей к пустым и бес­чис­лен­ным спорам и тол­ко­ва­ниям» 9.

«Необ­хо­димо опре­де­лить поня­тия» – с этих слов начи­на­ется любой серьез­ный раз­го­вор. Не сделав этого, мы обре­каем себя на то, чтобы быть непо­ня­тыми дру­гими и истол­ко­вы­вать их слова неверно. Кому из пре­по­да­ва­те­лей не знаком «фено­мен интер­пре­та­ции»? В ауди­то­рии каждый из при­сут­ству­ю­щих не только пони­мает вас по-своему, но и доду­мы­вает даже то, о чем вы сами не имели ника­кого пред­став­ле­ния. Про­биться к чело­веку сквозь иска­жен­ные смыслы слов, быть поня­тым и пони­мать – непро­стая задача. Неслу­чайно выра­же­ние «Сча­стье – это когда тебя пони­мают» стало кры­ла­тым. Суще­ствуют, нако­нец, идолы театра, или дворца. Здесь речь идет об иска­жа­ю­щем воз­дей­ствии на чело­века ложных теорий и фило­соф­ских учений, кото­рые мешают его дви­же­нию к Истине. Где истоки и в чем при­чина вли­я­ния ложных фило­соф­ских учений? Одна из таких причин – слепое пре­кло­не­ние перед ранее уста­нов­лен­ными (во двор­цах) и при­знан­ными авто­ри­те­тами. Эти авто­ри­теты поко­рили умы людей, как актеры в театре поко­ряют сердца зри­те­лей. Бэкон срав­ни­вает эти фило­соф­ские учения с теат­раль­ными коме­ди­ями о вымыш­лен­ных мирах. Он при­зы­вает сорвать лживые теат­раль­ные маски с фило­соф­ских «учи­те­лей», чей авто­ри­тет был создан во двор­цах и бази­ру­ется только на «двор­цо­вой» непри­кос­но­вен­но­сти.

Смысл, кото­рый мы при­даем тер­мину «идолы», весьма близок к зна­че­нию слова «при­зраки» лорда Бэкона. Идолы ате­изма – это пре­пят­ствия, лежа­щие на пути позна­ния и обра­зо­ва­ния. Идолы ате­изма – это ловушки, в кото­рые спо­со­бен в силу своей огра­ни­чен­но­сти и немощи попасть – и попа­дает, к сожа­ле­нию, – разум чело­века.

Каковы же они, совре­мен­ные идолы ате­изма? При ответе на этот вопрос мы все должны убе­диться в том, «что мы вышли в… тыл про­тив­ника, верно обо­зрели его основ­ные пози­ции, научи­лись гово­рить на его языке и думать его мыс­лями и, глав­ное – поняли его слабые места и его основ­ные, фаталь­ные для него ошибки» 10.


3. Все ли рели­гии равны?

И изрек Бог [к Моисею] все слова сии, говоря: Я Гос­подь, Бог твой… да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.
Исх. 20:1–3

Одно из изощ­рен­ней­ших лукавств ате­изма – утвер­жде­ние равен­ства всех рели­гий и рели­ги­оз­ных объ­еди­не­ний. Дей­стви­тельно, для ате­изма все рели­гии – это одно заблуж­де­ние, кото­рое вызвано к жизни или стра­хом перед силами при­род­ных стихий, или соци­аль­ным угне­те­нием и экс­плу­а­та­цией. Причем утвер­жда­ется, что страху этому под­вер­жены все и всегда: и нера­зум­ные дети и мудрые ста­рики, и до потопа и в XXI веке. Равно и соци­аль­ному угне­те­нию под­вер­жены все: сво­бод­ные и рабы, вожди диких племен, импе­ра­торы, цари, короли и пре­зи­денты самых сво­бод­ных и раз­ви­тых стран. Тем не менее нельзя не заме­тить, что атеизм ате­изму рознь. В одном случае атеизм про­ис­хо­дит от про­стого неве­же­ства, для кото­рого между рели­ги­ями нет раз­ли­чий по при­чине незна­ния под­лин­ной их сущ­но­сти и глу­бины. И неуди­ви­тельно, «ибо в тем­ноте все цвета сли­ва­ются» 11. Атеизм «от неве­же­ства» необ­хо­димо отли­чать от утон­чен­ного рас­чета совре­мен­ного рос­сий­ского либе­раль­ного демо­крата-бого­борца, осо­знанно пре­сту­па­ю­щего первую запо­ведь Бога: Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.

Именно с его сто­роны часто можно услы­шать такой аргу­мент против пре­по­да­ва­ния пра­во­слав­ных дис­ци­плин в учеб­ных заве­де­ниях, против про­ве­де­ния кон­фе­рен­ций, посвя­щен­ных тем или иным датам в исто­рии Церкви и Рос­сий­ского госу­дар­ства: «Мы не можем вам этого поз­во­лить, так как у нас все рели­гии равны. Если мы пойдем навстречу вам, то будут оби­жены другие. Если мы раз­ре­шим про­ве­сти какое-либо меро­при­я­тие, напри­мер посвя­щен­ное 2000-летию хри­сти­ан­ства, будут оби­жены мусуль­мане, буд­ди­сты, иудеи и так далее». В этом аргу­менте оче­видна оче­ред­ная под­мена. Пред­ста­ви­тели всех веро­ис­по­ве­да­ний в России равны перед Уго­лов­ным Кодек­сом и зако­нами Рос­сий­ской Феде­ра­ции и оди­на­ково обя­заны нести ответ­ствен­ность за уго­лов­ные пре­ступ­ле­ния. Но равны ли все веро­ис­по­ве­да­ния перед исто­рией Оте­че­ства? Все ли рели­гии внесли равный вклад в обу­строй­ство госу­дар­ства Рос­сий­ского и все ли в равной мере созда­вали само­быт­ную куль­туру России? Были ли, как при­нято выра­жаться сего­дня, рав­ными куль­ту­ро­об­ра­зу­ю­щими осно­ва­ни­ями госу­дар­ства?

Спро­сим вместе с мит­ро­по­ли­том Санкт-Петер­бург­ским и Ладож­ским Иоан­ном: «Разве это като­ли­че­ские пре­латы наба­том под­ни­мали нов­го­род­ское опол­че­ние на брань с псами-рыца­рями и пода­вали послед­нее духов­ное напут­ствие дру­жин­ни­кам свя­того бла­го­вер­ного князя Алек­сандра Нев­ского на зали­том кровью льду Чуд­ского озера? Разве это про­те­стант­ские пас­тыри вдох­нов­ляли святую рев­ность дон­ского героя, вели­кого князя Димит­рия на поле Кули­ко­вом, где страш­ная сеча с тата­рами решала: быть или не быть Святой Руси?

Разве это мусуль­ман­ские муллы удер­жали нашу Отчизну от рас­пада в лютую годину Смуты, подвиг­нув Козьму Минина и Димит­рия Пожар­ского на их жерт­вен­ный подвиг, а рат­ни­ков рус­ского опол­че­ния на борьбу до победы? Разве это иудей­ские рав­вины с кре­стом в руках, под свист япон­ской «шимозы» под­ни­мали в атаку пре­дан­ные, смер­тельно устав­шие роты под Мук­де­ном и Порт-Арту­ром, спасая рус­скую честь от позора?

Разве это криш­на­иты и буд­ди­сты на про­тя­же­нии тысячи лет еже­дневно, сосре­до­то­ченно, неспешно и бла­го­го­вейно воз­но­сили ко Гос­поду молитвы о «бого­хра­ни­мой» земле Рус­ской, «вла­стех и воин­стве ея», отдель­ным молит­вен­ным чино­по­сле­до­ва­нием поми­ная «вождей и воинов, за Веру и Оте­че­ство живот свой на поле брани поло­жив­ших»? Многие ли из вас смогут вспом­нить сего­дня хоть один случай, когда ино­верцы и ино­слав­ные – будь то като­лики или иудеи – в труд­ный для России час делом дока­зали ей свою вер­ность, до конца раз­де­лив ее нелас­ко­вую судьбу? Зато про­ти­во­по­лож­ных при­ме­ров в рус­ской исто­рии – сколько угодно!» 12.

Нельзя не вспом­нить и Вели­кую Оте­че­ствен­ную войну. 24 мая 1945 года на приеме в Кремле в честь коман­ду­ю­щих вой­сками Сталин про­воз­гла­шает здра­вицу рус­скому народу «потому, что он заслу­жил в этой войне общее при­зна­ние… среди всех наро­дов нашей страны… потому, что у него ясный ум, стой­кий харак­тер и тер­пе­ние» 13. Здесь уместно вновь вер­нуться к словам мит­ро­по­лита Иоанна: «Кто на про­тя­же­нии тысячи лет ковал и песто­вал несги­ба­е­мый дер­жав­ный дух рус­ского пат­ри­о­тизма? – Цер­ковь Пра­во­слав­ная! Кто вдох­нов­лял отваж­ных и укреп­лял мало­душ­ных, освя­щая дело защиты Оте­че­ства как личный рели­ги­оз­ный долг каж­дого, спо­соб­ного носить оружие? Кто научил рус­ского чело­века быть верным – без лести, муже­ствен­ным – без жесто­ко­сти, щедрым – без рас­то­чи­тель­ства, стой­ким – без фана­тизма, силь­ным – без гор­до­сти, мило­серд­ным – без тще­сла­вия, рев­ност­ным – без гнева и злобы? – Цер­ковь Пра­во­слав­ная!» 14

***

«Плю­раль­ная кон­фес­си­о­наль­ность» как необ­хо­ди­мое и доста­точ­ное усло­вие «декон­фес­си­о­на­ли­за­ции обще­ствен­ной жизни».

Откуда же берется ложь о равен­стве всех рели­гий в России? Как ни странно – не из исто­рии моно­кон­фес­си­о­наль­ной Пра­во­слав­ной Святой Руси, а из «плю­раль­ной кон­фес­си­о­наль­но­сти» Европы, из мно­го­лет­ней исто­рии кро­ва­вого про­ти­во­бор­ства като­ли­цизма и про­те­стан­тизма, из аме­ри­кан­ского опыта выжи­ва­ния мно­же­ства про­те­стант­ских сект. Гер­ма­ния с XVI века исто­ри­че­ски суще­ствует как «бикон­фес­си­о­наль­ная» страна. И на ее при­мере поучи­тельно будет про­сле­дить, чем закон­чи­лось равен­ство веро­ис­по­ве­да­ний (като­ли­цизма и про­те­стан­тизма), про­воз­гла­шен­ное и гаран­ти­ру­е­мое Вей­мар­ской кон­сти­ту­цией. Именно кон­сти­ту­ци­он­ное равен­ство и одно­вре­менно кон­фес­си­о­наль­ная про­ти­во­по­лож­ность двух церк­вей стали теми бла­го­при­ят­ными усло­ви­ями, кото­рые вызвали к жизни поли­тику наци­о­нал-соци­а­лизма по «декон­фес­си­о­на­ли­за­ции обще­ствен­ной жизни», след­ствием чего стало «устра­не­ние поли­ти­че­ских инсти­ту­тов, свя­зан­ных с цер­ко­вью, цер­ков­ных печат­ных орга­нов, школ и других обра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ний… В 1941 году «сек­ре­тарь фюрера» Мартин Борман тре­бо­вал даже закры­тия кон­фес­си­о­наль­ных дет­ских садов. Как гла­сило обос­но­ва­ние, «госу­дар­ство и дви­же­ние не могут тер­петь, чтобы в кон­фес­си­о­наль­ных дет­ских учре­жде­ниях вос­пи­та­ние детей велось согласно цер­ков­ным уста­нов­ле­ниям и в духе кон­фес­си­о­наль­ной рас­ко­ло­то­сти”» 15. При­зна­ние и про­воз­гла­ше­ниеравен­ства рели­гий и церк­вей в России – это содей­ствие уста­нов­ле­нию тота­ли­тар­ной дес­по­тии: в лучшем случае ате­изма, в худшем – пря­мого бого­бор­че­ства.

Кто станет оспа­ри­вать зна­че­ние для Индии инду­изма, для Марокко – ислама, для Изра­иля – иуда­изма, для Фран­ции – като­ли­цизма? Каждое госу­дар­ство можно срав­нить с домом, выстро­ен­ным по плану, кото­рый есть резуль­тат целе­на­прав­лен­ного сози­да­тель­ного труда его устро­и­теля-хозя­ина. Если есть дом, то он таков, каков его хозяин. Построив дом, он может при­гла­сить гостей – разных: ближ­них и даль­них, новых и посто­ян­ных. У гостей этих тоже где-то есть дом, их соб­ствен­ный дом, где гово­рят на их языке, молятся их богам. Россия – это наш общий дом, устро­и­тель кото­рого – Цер­ковь Пра­во­слав­ная. Если дом оста­вить без хозя­ина, его неми­ну­емо ждет мер­зость запу­сте­ния. Сколько раз наше Оте­че­ство тер­пело от неждан­ных гостей непра­ведно нане­сен­ное оскорб­ле­ние свя­тому месту и разо­ре­ние пору­ган­ного города и нару­ше­ние пра­о­те­че­ских учре­жде­ний? 16

***

«Равен­ство» – слово отсут­ствует в тексте рус­ской Библии 17.

Очень часто спо­ря­щие по вопросу о равен­стве рели­гий и веро­тер­пи­мо­сти ссы­ла­ются на слова Спа­си­теля: Ибо кто не против вас, тот за вас 18. Сле­до­ва­тельно, кто не против Пра­во­слав­ной Церкви, тот может рас­смат­ри­ваться как равный соци­аль­ный парт­нер в деле устро­е­ния не только душ рос­сий­ских под­дан­ных, но и самого госу­дар­ства Рос­сий­ского.

Для про­яс­не­ния этого вопроса не надо мудр­ство­вать лукаво. Смысл этих слов откры­ва­ется через связь двух, на первый и поверх­ност­ный взгляд про­ти­во­ре­чи­вых, суж­де­ний Спа­си­теля: Кто не со Мною, тот против Меня19 и Ибо кто не против вас, тот за вас. В тол­ко­ва­нии бла­жен­ного Фео­фи­лакта послед­нее суж­де­ние каса­ется людей, кото­рых другие люди, тво­ря­щие чудеса, при­во­дят к Богу.»Кто не со Мною, тот против Меня. Но сии слова,- пишет он,- ска­заны о бесах, кото­рые ста­ра­ются отвлечь сущих от Бога и рас­се­и­вают Божие досто­я­ние» 20. В «Бесах» Ф.М. Досто­ев­ского один из пер­со­на­жей лихо­ра­дочно утвер­ждает кредо дес­по­тизма: «Все рабы и в раб­стве равны… глав­ное – равен­ство. <…> Всё к одному зна­ме­на­телю, полное равен­ство» 21.

Не лукав­ство ли это со сто­роны совре­мен­ного либе­ра­лизма – про­воз­гла­шать равен­ство между рели­ги­ями, кото­рые по самой сути своей не могут быть равны? Про­дук­том подоб­ного лукав­ства явля­ется термин либе­раль­ной соци­аль­ной фило­со­фии «иудео­хри­сти­ан­ская циви­ли­за­ция». Ана­ли­зи­руя эту мифо­ло­гему, про­то­и­е­рей Максим Козлов пишет: «Иуда­изм – это рели­гия живого и дей­ствен­ного непри­зна­ния в Иисусе из Наза­рета того обе­то­ван­ного Мессии, Вос­кре­се­нием Кото­рого и опытом веры в Кото­рого вот уже две тысячи лет живет хри­сти­ан­ская Цер­ковь… Ведь первые гоне­ния на хри­стиан были ини­ци­и­ро­ваны иуде­ями, о чем ска­зано и в апо­столь­ских Дея­ниях и житиях святых. Позд­нее ересь жидов­ству­ю­щих была созна­тель­ным отвер­же­нием всего того пути, кото­рый к шест­на­дца­тому сто­ле­тию прошли Рус­ская Цер­ковь, рус­ский народ и рус­ское госу­дар­ство… Нет и не может быть иудео­хри­сти­ан­ской циви­ли­за­ции, как нет и хри­сти­ан­ско-ате­и­сти­че­ской» 22.

Уместно ли в поис­ках бла­гого госу­дар­ствен­ного устро­е­ния гово­рить о равен­стве рели­гий в России? Нет. Если мы в этом смысле будем гово­рить о равен­стве, то это значит, что мы уни­чи­жаем исто­рию России, осквер­няем память наших пред­ков, своими соб­ствен­ными руками разо­ряем и уни­что­жаем свою страну. Воз­можно ли при­ня­тие какого-либо госу­дар­ствен­ного реше­ния в при­сут­ствии и с учетом мнения Пат­ри­арха свя­того града Иеру­са­лима и всей обе­то­ван­ной земли, напри­мер, в Изра­иле? Воз­можны ли подоб­ные рас­суж­де­ния о равен­стве веро­ис­по­ве­да­ний, напри­мер, в каком-либо мусуль­ман­ском госу­дар­стве? Вряд ли. В России – пожа­луй­ста. Почему? Ответ ясен: или от вопи­ю­щего неве­же­ства, или с целью разо­рить и уни­что­жить страну.


4. Про­ти­во­по­ложны ли наука и рели­гия?

Потом не довольно было для них заблуж­даться в позна­нии о Боге, но они, живя в вели­кой борьбе неве­же­ства, такое вели­кое зло назы­вают миром 23.
Прем. 14, 22

Борьба между наукой и рели­гией сего­дня как нико­гда обост­ри­лась, счи­тают совре­мен­ные ученые-ате­и­сты, в осо­бен­но­сти него­дуя против поло­же­ний соци­аль­ной кон­цеп­ции РПЦ, в част­но­сти отно­си­тельно новей­ших био­ме­ди­цин­ских тех­но­ло­гий: кло­ни­ро­ва­ния, феталь­ной тера­пии, транс­план­та­ции орга­нов и тканей без согла­сия чело­века и т. п. Ученые-ате­и­сты воз­му­ща­ются заяв­ле­ни­ями Цер­ковно-обще­ствен­ного совета по био­ме­ди­цин­ской этике Мос­ков­ского Пат­ри­ар­хата, в кото­рых обра­ща­ется вни­ма­ние на без­нрав­ствен­ный харак­тер многих тех­но­ло­ги­че­ских нова­ций. «Снова рели­гия встает на пути про­грес­сив­ного раз­ви­тия науки»,- утвер­ждают эти ученые. И в науч­ной среде опять пус­кают в ход старый набор ате­и­сти­че­ских, ничуть не отли­ча­ю­щихся от марк­сист­ско-ленин­ских пред­став­ле­ний о вза­и­мо­от­но­ше­ниях науки и рели­гии.

Как известно, марк­си­сты пре­вра­щали реаль­ное и объ­ек­тив­ное раз­ли­чие между наукой и рели­гией в про­ти­во­сто­я­ние. Про­ти­во­сто­я­ние же пред­по­ла­гает актив­ное столк­но­ве­ние, борьбу, кото­рая должна при­ве­сти в конеч­ном счете к уни­что­же­нию рели­гии. Энгельс видел в борьбе про­яв­ле­ние уни­вер­саль­ного закона при­роды, обще­ства и мыш­ле­ния, извест­ного в диа­лек­ти­че­ском мате­ри­а­лизме как закон един­ства и борьбы про­ти­во­по­лож­но­стей.

Дей­стви­тельно, кто сможет отри­цать суще­ство­ва­ние про­ти­во­по­лож­ных состо­я­ний, качеств, свойств при­род­ных явле­ний, таких, напри­мер, как асси­ми­ля­ция и дис­си­ми­ля­ция веществ, маг­нит­ные полюса и т. п.? Но их суще­ство­ва­ние – не «борьба», а про­яв­ле­ние устой­чи­во­сти кон­струк­ции миро­устрой­ства. Уни­вер­са­ли­за­ция в ате­и­сти­че­ском созна­нии борьбы как неотъ­ем­ле­мого свой­ства чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния и абсо­лю­ти­за­ция ее до уровня «диа­лек­ти­че­ского закона» бытия есть раз­но­вид­ность извест­ного в пси­хи­ат­рии состо­я­ния «пере­носа» субъ­ек­тив­ных пере­жи­ва­ний вовне, в том числе – пато­ло­ги­че­ская интер­пре­та­ция внут­рен­ней духов­ной борьбы греха и сове­сти как уни­вер­саль­ного свой­ства и экс­тра­по­ля­ция ее на все окру­жа­ю­щее.

Жест­кий идео­ло­ги­че­ский прин­цип про­ти­во­по­став­ле­ния веры и знания до боли знаком не одному поко­ле­нию рос­сий­ских ученых. В мате­ри­а­лизме ХХ века вопрос о соот­но­ше­нии рели­гии и науки – это про­блема нахож­де­ния эффек­тив­ных путей к позна­нию мира и пре­одо­ле­ния пре­град к его пре­об­ра­зо­ва­нию. На этом пути рели­гия рас­смат­ри­ва­ется в виде тор­моза, сдер­жи­ва­ю­щего дви­же­ние.

К при­меру, именно с таким пони­ма­нием рели­гии было свя­зано реше­ние Сов­нар­кома СССР о под­держке чудо­вищ­ных опытов по полу­че­нию «ново­ги­брид­ного чело­века» путем скре­щи­ва­ния людей с антро­по­морф­ными обе­зья­нами. В отчете 1928 года, пред­став­лен­ном в Сов­нар­ком пред­се­да­телю комис­сии по содей­ствию рабо­там Ака­де­мии наук СССР тов. Н. Гор­бу­нову, руко­во­ди­тель «иссле­до­ва­ний» по случке людей с обе­зья­нами проф. И. Иванов писал: «Серьез­ным тор­мо­зом для поста­новки этой экс­пе­ри­мен­таль­ной работы явля­лись также пред­рас­судки рели­ги­оз­ного и мораль­ного харак­тера. В доре­во­лю­ци­он­ной России было совер­шенно невоз­можно не только что-либо сде­лать, но и писать в этом направ­ле­нии… Только в самые послед­ние годы наме­ти­лась воз­мож­ность поста­вить наши опыты без особо зна­чи­тель­ных затрат и без опа­се­ний встре­тить запрет со сто­роны церкви» 24.

Одно­знач­ное и жест­кое реше­ние про­блемы соот­но­ше­ния веры и разума, рели­гии и науки, как несов­ме­сти­мых и вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих явле­ний, дости­га­лось исполь­зо­ва­нием всех средств, вплоть до жесто­чай­шей поли­ти­че­ской цен­зуры и физи­че­ского уни­что­же­ния ина­ко­мыс­ля­щих. Фило­соф­ская, бого­слов­ская и науч­ная лите­ра­тура, в кото­рой была пред­став­лена тра­ди­ци­он­ная хри­сти­ан­ская пози­ция, была изъята из биб­лио­тек и запре­щена к изда­нию. Харак­терно, напри­мер, что напи­сан­ная В.Ф. Войно-Ясе­нец­ким 25 в начале XX века работа «Наука и рели­гия» уви­дела свет и стала доступ­ной чита­телю лишь в начале XXI века.

Одно из типич­ных и самых рас­про­стра­нен­ных средств «диа­лек­ти­че­ского» реше­ния про­блемы – это иногда прямое, а иногда кос­вен­ное пере­дер­ги­ва­ние фактов. Напри­мер, широко рас­про­стра­нено такое мнение о рели­гии: она будто бы утвер­ждает, что Земля – плос­кий диск. При этом нигде не упо­ми­на­ется, что в Библии при­сут­ствует опи­са­ние нашей пла­неты как зем­ного шара 26.

Упре­кали Пра­во­сла­вие и в том, что оно запре­щало вскры­тие трупов. При этом умал­чи­ва­лось, что уже во вре­мена прав­ле­ния Ивана Гроз­ного в Апте­кар­ском при­казе 1581 года – важ­ней­шем доку­менте госу­дар­ствен­ного зна­че­ния – пред­пи­сы­ва­лось иссле­до­ва­ние трупов с целью опре­де­ле­ния причин смерти в слу­чаях ненад­ле­жа­щего ока­за­ния меди­цин­ской помощи 27).

Бук­вально «отска­ки­вает от зубов» ате­и­ста-медика также утвер­жде­ние, что Цер­ковь пре­сле­до­вала врачей за ана­то­ми­че­ские вскры­тия. И в числе «постра­дав­ших» назы­вают кон­крет­ное имя: осно­во­по­лож­ник ана­то­мии, про­фес­сор Паду­ан­ского уни­вер­си­тета Андреас Веза­лий (1514–1564). При этом умал­чи­ва­ется, что он был при­го­во­рен к смерти не за то, что ана­то­ми­ро­вал, а за то, что, не сумев опре­де­лить наступ­ле­ние смерти, начал ана­то­ми­ро­вать тело неко­его дво­ря­нина, кото­рый во время вскры­тия вдруг пришел в созна­ние. При этом испан­скому гранду были нане­сены тяже­лые увечья, что вместе с неком­пе­тент­но­стью (неспо­соб­но­стью опре­де­лить смерть чело­века) и вме­ня­лось Веза­лию в вину. Кстати, в ходе судеб­ного раз­би­ра­тель­ства судья-инкви­зи­тор заме­нил гро­зив­шую ана­тому смерт­ную казнь на… палом­ни­че­ство во Святую Землю 28.

К сожа­ле­нию, подоб­ные под­мены фактов до сих пор в ходу. В зна­чи­тель­ной сте­пени это объ­яс­няет труд­ность пони­ма­ния научно-тех­ни­че­ской интел­ли­ген­цией того, что про­блема соот­но­ше­ния веры и разума не сво­дится к рас­кры­тию их про­ти­во­сто­я­ния, или «борьбы». Про­ти­во­сто­я­ние и «борьба» пред­став­ляют собой лишь одну из интер­пре­та­ций этой про­блемы, сфор­ми­ро­вав­шу­юся в запад­ной мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии. Рас­про­стра­не­ние она стала полу­чать срав­ни­тельно недавно, пре­иму­ще­ственно лишь с XVIII века, и своего апогея достигла уже к сере­дине века ХХ. Каковы же истоки про­ти­во­по­став­ле­ния веры и разума?

***

При­об­ре­тай муд­рость, при­об­ре­тай разум: не забы­вай этого и не укло­няйся от слов уст моих.
Притч. 4, 5

Нельзя не обра­тить вни­ма­ния на то, что по своей чисто логи­че­ской форме модель про­ти­во­сто­я­ния веры и разума схожа с реше­нием вопроса о вза­и­мо­от­но­ше­нии веры и разума в одном из направ­ле­ний като­ли­цизма. Подоб­ное един­ство ате­и­сти­че­ской и като­ли­че­ской пози­ций неиз­бежно ставит под сомне­ние истин­ность обеих. Край­няя тен­ден­ция к раз­де­ле­нию веры и разума, вплоть до пол­ного раз­ме­же­ва­ния со зна­нием, дей­стви­тельно полу­чила после­до­ва­тель­ное раз­ви­тие в като­ли­че­ской тра­ди­ции. Напри­мер, в уставе мона­ше­ского ордена фран­цис­кан­цев, осно­ван­ного в XIII веке Фран­цис­ком Ассиз­ским, реко­мен­ду­ется: «Пусть не учатся гра­моте не зна­ю­щие ее» 29. Като­ли­че­ский святой Петр Дами­ани (1007–1072) пола­гал, что усло­вием бого­по­зна­ния и спа­се­ния явля­ется пре­зре­ние к миру. В трак­тате «О святой про­стоте» он рас­суж­дает о том, что, будь фило­со­фия необ­хо­дима для спа­се­ния чело­ве­че­ства, Бог послал бы для про­по­веди фило­со­фов, а не рыба­ков. «Во всех духов­ных и жиз­ненно важных вопро­сах, перед кото­рыми чело­век стоит в неве­де­нии, молит­вен­ный плач, посред­ник между Богом и чело­ве­ком, явля­ется един­ственно истин­ным и зна­ю­щим настав­ни­ком»,- пишет он 30. Дей­стви­тельно, в пока­я­ние, про­зву­чав­шее из уст папы Иоанна-Павла II в 2000 году, к перечню грехов като­ли­цизма – войн и неспра­вед­ли­вых судов над людьми – необ­хо­димо было бы доба­вить и ряд тео­ло­ги­че­ских заблуж­де­ний о раз­де­ле­нии веры и знания.

Мы вос­про­из­вели схему под­хода к про­блеме вза­и­мо­от­но­ше­ния хри­сти­ан­ства и науки, свой­ствен­ного запад­ному рели­ги­оз­ному созна­нию. Именно из этой пози­ции, логи­че­ски свя­зан­ной с тео­рией двой­ствен­ной истины, исхо­дит тен­ден­ция про­ти­во­по­став­ле­ния веры и знания в ее ате­и­сти­че­ско-мате­ри­а­ли­сти­че­ской интер­пре­та­ции. Однако многие упре­кают в этом грехе не только като­ли­цизм, но и Пра­во­сла­вие. Так ли это?

«Рус­ское Пра­во­сла­вие не мыслит мира вне­хри­сти­ан­ским или «свет­ским»,- пишет И.А. Ильин.- Напро­тив, хри­сти­ан­ское про­све­ще­ние и про­свет­ле­ние мира явля­ется его прямым зада­нием. Ему есть дело до всего, чем живут или не живут люди на земле, и притом потому, что оно имеет в этом мире вели­кую и свя­щен­ную миссию.

Цар­ство Хри­стово не от мира сего (Ин. 18:36), но о нем воз­ве­щено миру и чело­ве­че­ству; и поэтому его идея выска­зана для мира сего как при­зва­ние и обе­то­ва­ние. Неверно думать, что Цар­ство Божие подобно земным цар­ствам. Также неверно думать, будто оно суще­ствует для мира сего. Но «мир сей» суще­ствует как вели­чай­шее поле (см.: Мф. 13:38) для посева и воз­рас­та­ния Цар­ства Божия. Еван­гель­ское бла­го­ве­стие состоит не в том, что земля и небо про­ти­во­по­ложны и несо­еди­нимы, ибо земля обре­чена греху и люди суть дети греха, но в том, что небо уже сошло на землю в лице Бого­че­ло­века, чтопри­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное (Мф. 4:17; ср.: Мф. 12628; Мк. 1:15; Лк. 4:43; 10, 9, 11; 11, 20; 21, 31 и др.), что воз­мож­ность и реаль­ность негре­хов­ного миро­при­я­тия и миро­пре­об­ра­же­ния даны и удо­сто­ве­рены. Еван­ге­лие несет миру не про­кля­тие, а обе­то­ва­ние, а чело­веку – не уми­ра­ние, а спа­се­ние и радость. Оно учит не бег­ству из мира, а хри­сти­а­ни­за­ции его»31.

Нельзя не обра­тить вни­ма­ния на еще одну нема­ло­важ­ную осо­бен­ность хри­сти­ан­ского миро­по­ни­ма­ния именно в связи с обсуж­да­е­мой про­бле­мой. Речь идет об утвер­жде­нии осо­бого – внут­рен­него – изме­ре­ния чело­ве­че­ского бытия, кото­рое бла­жен­ный Авгу­стин назы­вал «внут­рен­ним чело­ве­ком». С этим особым изме­ре­нием логи­че­ски свя­зано и суще­ство­ва­ние прин­ци­пи­ально иной тен­ден­ции рас­смот­ре­ния про­блемы соот­но­ше­ния веры и разума. Осо­знать в себе внут­рен­него и внеш­него чело­века – значит понять, что есть два раз­лич­ных спо­соба жизни. Цель чело­века внут­рен­него – спа­се­ние души и стя­жа­ние Свя­того Духа. Цель чело­века внеш­него – попе­че­ние в поте лица своего о повсе­днев­ных нуждах. Позна­ние внеш­него мира – эффек­тив­ное сред­ство для дости­же­ния прак­ти­че­ской пользы и земных благ. Стя­жа­ние Духа Свя­того – совсем иная, не внеш­няя задача, выпол­не­ние кото­рой может и не сов­па­дать с тре­бо­ва­ни­ями внеш­него жиз­нен­ного мира, и порой про­ти­во­ре­чить им. Эта тен­ден­ция была выра­жена в хри­сти­ан­ской фило­со­фии очень давно: «…Что? Афины – Иеру­са­лиму? что? Ака­де­мия – Церкви?.. Гос­пода должно искать в про­стоте сердца (Прем. 1:132.

Реаль­ность внут­рен­него и внеш­него чело­века, воз­мож­ность и сво­бода отказа от внеш­него попе­че­ния, стрем­ле­ние к кон­цен­тра­ции созна­ния на помыс­лах о Боге питают мона­ше­ско-мисти­че­скую тра­ди­цию рели­ги­оз­ного затвора от мира. Но этот затвор – всегда инди­ви­ду­аль­ный аске­ти­че­ский подвиг монаха, ухо­дя­щего от суеты мира, лежа­щего во зле. Его нельзя воз­во­дить в ранг модели раз­де­ле­ния рели­ги­оз­ной и позна­ва­тель­ной уста­но­вок созна­ния. Нельзя воз­во­дить опыт мона­ше­ской аскезы в дог­ма­ти­че­ский прин­цип вза­и­мо­ис­клю­че­ния и несов­ме­сти­мо­сти рели­ги­оз­ного и позна­ва­тель­ного изме­ре­ний чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния. Почему?

Прежде всего потому, что в рамках этого прин­ципа чело­век пред­став­лен одно­боко: по пре­иму­ще­ству как суще­ство, исполь­зу­ю­щее свои силы для слу­же­ния лишь своему есте­ству. Затем про­ис­хо­дит про­ти­во­по­став­ле­ние внут­рен­него и внеш­него чело­века, веры и знания, мира духов­ного суще­ство­ва­ния и мира внеш­него, доступ­ного разум­ному вос­при­я­тию и прак­ти­че­скому воз­де­лы­ва­нию. Внеш­ний мир в силу этого про­ти­во­по­став­ле­ния ока­зы­ва­ется духовно пустым, очень быстро пре­вра­ща­ется в объект иссле­до­ва­ния и впо­след­ствии опу­сто­шает и чело­века, пре­вра­щая его в субъ­ект позна­ния. Лишним в этой опу­сто­шен­ной модели ока­зы­ва­ется и тре­бо­ва­ние нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния позна­ю­щего, кото­рый отныне обре­чен на то, чтобы руко­вод­ство­ваться чисто прак­ти­че­скими целями, субъ­ек­тив­ными уста­нов­ками, потре­би­тель­ско-позна­ва­тель­ными зада­чами. В резуль­тате наука сводит свое пред­на­зна­че­ние к добы­ва­нию исклю­чи­тельно объ­ек­тив­ного знания о мире неза­ви­симо от того, ведет ли оно к спа­се­нию позна­ю­щего чело­века или пре­пят­ствует этому, спо­соб­ствует ли бла­го­устро­е­нию души и жизни чело­века или нет. «Поэтому хри­сти­ан­ское миро­от­вер­же­ние есть или условно вре­мен­ная, душе­очи­сти­тель­ная уста­новка монаха, «отвер­га­ю­щего», чтобы «при­об­ре­сти вновь», закры­ва­ю­щего глаза, чтобы про­зреть, ищу­щего уеди­не­ния и сосре­до­то­че­ния для того, чтобы по-новому вос­при­нять Бога, чело­века и мир; тогда хри­сти­а­нин «отвер­гает» не Божий мир как объ­ек­тив­ный пред­мет, а свои стра­сти и страст­ные содер­жа­ния своего опыта и, очи­стив­шись и про­зрев, убеж­да­ется, что нет ничего в себе самом нечи­стого, ибо только почи­та­ю­щему что-либо нечи­стым, тому нечи­сто (Рим. 14:14–20)… Или же миро­от­вер­же­ние есть сле­пота, помра­че­ние духа, пося­га­ние на хулу и тяга к ереси; это есть путь от духов­ного скоп­че­ства к телес­ному» 33.

***

По все­ве­де­нию Своему Гос­подь поло­жил раз­ли­чие.
Сир. 33, 11

В то же время нельзя отри­цать реаль­ное раз­ли­чие между наукой и рели­гией. Наука и рели­гия – это дей­стви­тельно разные обра­зо­ва­ния. Такие же разные, как наука и искус­ство, мораль и право и т. п. Наука и рели­гия, или разум и вера, отличны друг от друга. Но отли­чие, раз­ность и раз­ли­чие – это не всегда про­ти­во­по­лож­ность. Про­ти­во­по­лож­ность воз­ни­кает там, где одну и ту же задачу пыта­ются решить прямо про­ти­во­по­лож­ными, вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щими спо­со­бами. При этом сто­рон­ники одного из спо­со­бов отри­цают пра­виль­ность дру­гого. А наука и рели­гия раз­личны потому, что ставят перед собой и решают не одну, а разные задачи.

Задача веры – бого­по­зна­ние, задача науки – попе­че­ние в поте лица своего о повсе­днев­ных нуждах, о хлебе насущ­ном. Позна­ние внеш­него мира – эффек­тив­ное сред­ство для дости­же­ния прак­ти­че­ской пользы и бла­го­устрой­ства земной жизни. Можно ли отри­цать зна­че­ние изоб­ре­те­ния колеса или теле­фон­ной связи? Хри­сти­ан­ство «рас­смат­ри­вает науку как необ­хо­ди­мый инстру­мент этой жизни» 34. Каждое науч­ное иссле­до­ва­ние оце­ни­ва­ется по тем прак­ти­че­ским резуль­та­там устро­е­ния земной жизни чело­века, к кото­рым оно может при­ве­сти. А рели­гия направ­ляет каж­дого чело­века к нрав­ствен­ному совер­шен­ство­ва­нию, устро­е­нию себя самого, чтобы при­ве­сти его в Цар­ство Божие. И здесь нельзя не обра­тить вни­ма­ния на одну прин­ци­пи­аль­ную осо­бен­ность хри­сти­ан­ского пони­ма­ния вза­и­мо­от­но­ше­ния веры и науки.

Для хри­сти­ан­ской тра­ди­ции харак­терно пони­ма­ние позна­ния внеш­него мира как воз­мож­но­сти духов­ного совер­шен­ство­ва­ния внут­рен­него чело­века. «Вера дает уче­ному:

  • твор­че­ское изум­ле­ние (Ари­сто­тель),
  • живое чув­ство тайны,
  • истин­ную ответ­ствен­ность,
  • под­лин­ную осто­рож­ность в суж­де­ниях,
  • пред­мет­ную скром­ность,
  • волю к под­лин­ной истине,
  • силу живого созер­ца­ния» 35.

В хри­сти­ан­стве не осуж­да­ются и не упразд­ня­ются заня­тия наукой: каждый должен оста­ваться в том звании, в каком он при­зван 36. Но при этом во всем надо оста­ваться хри­сти­а­ни­ном. Через это сохра­ня­ется мир хри­сти­ан­ских цен­но­стей – в душе, в науке, в искус­стве, в госу­дар­стве. В этом случае речь может уже идти не только о раз­ли­чии. Вера и наука спо­собны суще­ство­вать в непро­ти­во­ре­чи­вом согла­сии, «ибо хри­сти­а­нин при­зван не бежать от мира и чело­века, отвер­гая и про­кли­ная их, но вно­сить свет Хри­стова учения в земную жизнь и твор­че­ски рас­кры­вать дары Свя­того Духа в ее ткани»37.

Осно­ва­нием воз­мож­но­сти миро­пре­об­ра­же­ния в позна­нии явля­ется бытие Божие. Об этом сви­де­тель­ствуют и самые общие опре­де­ле­ния веры и науки: вера – это спо­соб­ность чело­века к позна­нию Бога, наука – это спо­соб­ность чело­века к позна­нию мира, создан­ного Богом. Ибо в руке Его и мы и слова наши, и всякое разу­ме­ние и искус­ство дела­ния. Сам Он даро­вал мне нелож­ное позна­ние суще­ству­ю­щего, чтобы познать устрой­ство мира и дей­ствие стихий, начало, конец и сре­дину времен, смены пово­ро­тов и пере­мены времен, круги годов и поло­же­ние звезд, при­роду живот­ных и свой­ства зверей, стрем­ле­ния ветров и мысли людей, раз­ли­чия рас­те­ний и силы корней 38.

***

Ибо Гос­подь дает муд­рость; из уст Его – знание и разум.
Притч. 2, 6

Для пра­во­слав­ного созна­ния наука – это не путь, уво­дя­щий от Бога, а одна из форм суще­ство­ва­ния чело­века в мире в поте лица своего. И на этом пути также надо сле­до­вать запо­ве­дям Божиим, как в любом со-твор­че­стве, со-сози­да­нии, у‑строении своей жизни с помо­щью Божией и по Про­мыслу Божию. «Пра­во­сла­вие было искони миро­при­ем­люще» 39.

К пра­во­слав­ной тра­ди­ции отно­сится пони­ма­ние при­роды и сущ­но­сти чело­ве­че­ского позна­ния как есте­ствен­ной работы в мире. Выхо­дит чело­век на дело свое и на работу свою до вечера 40. Пра­во­сла­вие утвер­ждает веру в воз­мож­ность знания о бла­го­устро­е­нии мира и о спо­соб­но­сти чело­века, в меру его нрав­ствен­ной чистоты, овла­де­вать миром через духов­ную при­чин­ность, то есть по при­чине того, что Гос­подь пре­муд­ро­стью осно­вал землю, небеса утвер­дил разу­мом 41, всё соде­лал Он пре­крас­ным в свое время и вложил мир в сердце чело­века 42, а раз­мыш­ле­ния сердца чело­века – знание 43. Позна­ние – есте­ствен­ная работа чело­века в мире: в мире при­роды и с миром в сердце. Это поз­во­ляет гово­рить о нрав­ствен­ном осно­ва­нии знания и науки. Неуди­ви­тельно, что поня­тие «закон», как прин­цип устро­е­ния науч­ного знания, изна­чально явля­ется поня­тием нрав­ствен­ного созна­ния, прин­ци­пом устро­е­ния чело­ве­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний по закону Божию, устро­я­ю­щему все бытие.

С этим свя­зано и тре­бо­ва­ние нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния позна­ю­щего. Если ученый осво­бож­да­ется от стрем­ле­ния к нрав­ствен­ному само­со­вер­шен­ство­ва­нию, к свя­то­сти, то он обре­чен на то, чтобы руко­вод­ство­ваться чисто прак­ти­че­скими целями, субъ­ек­тив­ными уста­нов­ками, потре­би­тель­ски-позна­ва­тель­ными зада­чами.

***

Согре­ша­ю­щий против меня нано­сит вред душе своей: все нена­ви­дя­щие меня любят смерть.
Притч. 8, 36

В рамках пра­во­слав­ного пони­ма­ния науки вскры­ва­ется глу­бо­кая вза­и­мо­за­ви­си­мость науч­ного знания, морали и рели­гии. Выяв­ле­ние этой вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти многое объ­яс­няет в раз­ви­тии не только самого науч­ного знания, но и обще­ства, вклю­чая вопросы о пер­спек­ти­вах его суще­ство­ва­ния.

Напри­мер, новые био­ме­ди­цин­ские тех­но­ло­гии дости­гают сего­дня такого уровня воз­дей­ствия на чело­века, что без эти­че­ской регла­мен­та­ции их при­ме­не­ния чело­век и обще­ство обре­чены на уни­что­же­ние. Чело­ве­че­ским усер­дием и зна­нием о мире дости­га­ется многое, но именно прин­цип вза­и­мо­ис­клю­че­ния рели­ги­озно-нрав­ствен­ного и позна­ва­тель­ного созна­ния при­во­дит к бого­бор­че­ству, кото­рое, согласно дог­мату о Бого­во­пло­ще­нии, то есть о соеди­не­нии при­роды Боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской, обо­ра­чи­ва­ется чело­ве­ко­бор­че­ством. Поня­тие «чело­ве­ко­бор­че­ство», зву­чав­шее до послед­него вре­мени весьма абстрактно, в конце ХХ века напол­ня­ется кон­крет­ным содер­жа­нием, напри­мер на уровне совре­мен­ной меди­цин­ской прак­тики: аборты, эвта­на­зия, феталь­ная тера­пия, насиль­ствен­ное по своему харак­теру мас­со­вое труп­ное донор­ство, допу­ще­ние «праг­ма­ти­че­ского убий­ства» для транс­план­та­ции орга­нов, кло­ни­ро­ва­ние чело­века…

Пра­во­слав­ное пони­ма­ние про­блемы вза­и­мо­от­но­ше­ния науки и веры, вклю­ча­ю­щее нрав­ствен­ные аспекты, сего­дня про­ти­во­стоит весьма рас­про­стра­нен­ным пози­ти­вист­ски-мате­ри­а­ли­сти­че­скому и вуль­гарно-социо­ло­ги­че­скому направ­ле­ниям, сто­рон­ники кото­рых пыта­ются объ­яс­нить все про­ис­хо­дя­щее в науке харак­те­ром обще­ствен­ных отно­ше­ний, клас­со­выми, эко­но­ми­че­скими или соци­аль­ными инте­ре­сами. При этом нельзя не обра­тить вни­ма­ния на их неспо­соб­ность объ­яс­нить при­чины пара­док­саль­ных послед­ствий науч­ного про­гресса, угро­жа­ю­щих обще­ству и циви­ли­за­ции. Почему «благие наме­ре­ния» науки обо­ра­чи­ва­ются раз­ру­ши­тель­ными послед­стви­ями для чело­века? Почему новые тех­но­ло­гии, при­зван­ные слу­жить чело­веку, обо­ра­чи­ва­ются паде­нием цен­но­сти чело­ве­че­ской жизни и уни­же­нием чело­ве­че­ского досто­ин­ства? Потому, что наука изна­чально осво­бож­да­ется раз­ного рода пози­ти­ви­стами и социо­ло­гами от каких-либо нрав­ствен­ных огра­ни­че­ний. Потому, что неосо­зна­ва­е­мая и не жела­ю­щая быть осо­знан­ной и огра­ни­чен­ной гре­хов­ность может поро­дить лишь умно­же­ние гре­хов­но­сти.

«Суще­ствуют ли кри­те­рии пер­спек­тив­но­сти раз­ви­тия какого-то науч­ного направ­ле­ния или, наобо­рот, бес­пер­спек­тив­но­сти?» – вопро­шают совре­мен­ные ученые 44. Этот вопрос сего­дня должен быть нераз­рывно связан с нрав­ствен­ной оцен­кой того или иного науч­ного направ­ле­ния.

Нам не сле­дует забы­вать о фено­мене «уто­пи­че­ского акти­визма инду­стри­ально-тех­ни­че­ской циви­ли­за­ции». Он суще­ствует в двух глав­ных вари­ан­тах. Во-первых, в форме зна­ко­мого нам соци­аль­ного рево­лю­ци­о­низма. Во-вторых, в форме «тех­но­кра­ти­че­ской воли к пере­устрой­ству чело­ве­ком не только Земли, но и всего кос­моса, пере­устрой­ству, угро­жа­ю­щему уни­что­же­нием всего живого» 45. «Уто­пи­че­ский акти­визм» ХХ века исхо­дит из пони­ма­ния чело­века как само­де­тер­ми­ни­ру­ю­ще­гося суще­ства, актив­ного целе­осмыс­лен­ного «творца» тех­ники, своей жизни, самого себя и не при­ем­лет пони­ма­ние чело­века как суще­ства, зави­си­мого не только от Бога, но и от при­роды.

Уни­каль­ные факты соци­ально-прак­ти­че­ского «апро­би­ро­ва­ния» уто­пи­че­ского акти­визма пред­ста­вил опыт «соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства» и пре­об­ра­зо­ва­ний в 1920–1930‑е годы в России, кото­рые не могли не кос­нуться науки. Извест­ный совет­ский ученый А. Бог­да­нов утвер­ждал: «Задачи, самая мысль о кото­рых еще недавно пред­став­ля­лась если не безу­мием, то уто­пи­че­ской фан­та­зией, теперь созна­тельно выдви­га­ются, начи­нают прак­ти­че­ски и научно раз­ре­шаться» 46. Задачи, о кото­рых идет речь, сво­ди­лись прежде всего и глав­ным обра­зом к раз­ра­ботке мето­дов «борьбы с общим упад­ком орга­низма – вопро­сам омо­ло­же­ния«. По оценке самого А. Бог­да­нова, идея омо­ло­же­ния, кото­рую он свя­зы­вал с про­це­ду­рой пере­ли­ва­ния крови моло­дых людей старым, есть сви­де­тель­ство «неви­дан­ной раньше сме­ло­сти в поста­новке задач» 47. Уто­пи­че­ский акти­визм Бог­да­нова заклю­чался и в его утвер­жде­нии, будто пере­ли­ва­ние крови спо­собно решить не только био­фи­зио­ло­ги­че­ские, но и соци­ально-поли­ти­че­ские задачи. Бог­да­нов создает кон­цеп­цию «физио­ло­ги­че­ского кол­лек­ти­визма», в кото­рой пере­ли­ва­ние крови ста­но­вится спо­со­бом не только омо­ло­же­ния, но и бук­валь­ного «бра­та­ния» людей, кото­рые бла­го­даря этой про­це­дуре пре­вра­ща­ются из отдель­ных инди­ви­дов в опять же бук­вально «единый соци­аль­ный орга­низм». Cогласно этой кон­цеп­ции, донор­ство утра­чи­вает морально-нрав­ствен­ный харак­тер и пре­вра­ща­ется в новую соци­ально-юри­ди­че­скую норму. Чело­веку же пред­пи­сы­ва­лось соот­вет­ство­вать новым нормам, при этом он ста­но­вился жерт­вой «благих» идей и целей, одна из кото­рых, в фор­му­ли­ровке Бог­да­нова,- пре­одо­ле­ние «изно­шен­но­сти» ответ­ствен­ных совет­ских госу­дар­ствен­ных работ­ни­ков.

В 20‑е годы в России реше­нию смелых задач омо­ло­же­ния, то есть управ­ле­ния био­ло­ги­че­ской цик­лич­но­стью раз­ви­тия орга­низма, была под­чи­нена и транс­план­та­ция феталь­ных тканей, то есть тканей чело­ве­че­ских заро­ды­шей, обла­да­ю­щих осо­быми био­ло­ги­че­скими свой­ствами – колос­саль­ной жиз­нен­ной энер­гией. В конце 20‑х годов в Совет­ской России появ­ля­ется инсти­тут по иссле­до­ва­нию феталь­ных тканей, а в мос­ков­ских апте­ках начи­нают про­да­вать вытяжку из эмбри­о­нов чело­века. Симп­то­ма­тично то, что в 1990‑е годы в России начи­нает легаль­ную работу Меж­ду­на­род­ный инсти­тут био­ло­ги­че­ской меди­цины, в кото­ром «собран самый круп­ный в мире банк феталь­ных тканей»48. Банк феталь­ных тканей – это био­масса, изго­тов­лен­ная из мил­ли­о­нов мла­ден­цев. Глав­ный «феталь­щик», Г. Сухих, оце­ни­вает это как круп­ней­шее дости­же­ние науки, Цер­ковь же – как вели­кую беду России, «пример вопи­ю­щей без­нрав­ствен­но­сти» 49.

При обо­зре­нии про­блем, свя­зан­ных с тех­ни­че­ской актив­но­стью чело­века в обла­сти био­ме­ди­цины, пора­жает мера ума­ле­ния чело­ве­че­ского досто­ин­ства именно сред­ствами меди­цины – одного из самых чело­ве­ко­лю­би­вых видов дея­тель­но­сти чело­века. Однако речь идет не только об ума­ле­нии досто­ин­ства отдель­ного чело­века, но и о том, что с помо­щью меди­цин­ских тех­но­ло­гий, с помо­щью новей­ших тех­но­ло­ги­че­ских средств про­гно­зи­ро­ва­ния чело­ве­че­ской жизни и смерти и управ­ле­ния ими в обще­стве про­ис­хо­дит внед­ре­ние новых норм и стан­дар­тов пове­де­ния. Прин­ци­пи­аль­ное изме­не­ние тра­ди­ци­он­ных хри­сти­ан­ских нрав­ствен­ных зако­нов чело­ве­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний и отказ от них с неиз­беж­но­стью при­во­дят лишь к роко­вому послед­ствию – рас­про­стра­не­нию без­за­ко­ния и гибели чело­века и чело­ве­че­ства.

…Тайна без­за­ко­ния уже в дей­ствии, только не совер­шится до тех пор, пока не будет взят от среды удер­жи­ва­ю­щий теперь 50.


5. Все ли отно­си­тельно?

Долго ли будете вы укло­няться от соблю­де­ния запо­ве­дей Моих и зако­нов Моих?
Исх. 16, 28

Реля­ти­визм утвер­ждает исто­рич­ность и измен­чи­вость норм и стан­дар­тов чело­ве­че­ского пове­де­ния. «Все цен­но­сти и нормы отно­си­тельны»,- вслед за Ницше и Марк­сом, клас­си­ками мораль­ного реля­ти­визма, повто­ряют многие наши учи­теля и пре­по­да­ва­тели, даже не отда­вая себе отчета в том, что? сле­дует из их слов. При этом исхо­дят наши учи­теля из несо­мнен­ной реаль­но­сти – отно­си­тель­ной, не абсо­лют­ной нрав­ствен­но­сти житей­ских поступ­ков и пове­де­ния чело­века.

Эти­мо­ло­гия слова «нрав» вос­хо­дит к исконно рус­скому норов. Это как нельзя лучше сви­де­тель­ствует о том, что сло­вами «нрав», «нрав­ствен­ность» опи­сы­вают эмо­ци­о­нально-пси­хи­че­ский склад чело­века, кото­рый отнюдь не посто­я­нен и не всегда оце­ни­ва­ется поло­жи­тельно. «Норов», или «нрав», чело­века может быть вспыль­чи­вым, угрю­мым, жесто­ким и т. д. За поня­тием же «мораль» закре­пи­лось зна­че­ние отклас­си­фи­ци­ро­ван­ных нравов, при­ем­ле­мых (долж­ных, добрых) и непри­ем­ле­мых (недолж­ных, злых) для обще­ства.

Каждый посту­пок чело­века явля­ется резуль­та­том вза­и­мо­дей­ствия (вклю­чая про­ти­во­бор­ство) его нрава и мораль­ных норм. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что жела­ние добра есть во мне, но чтобы сде­лать оное, того не нахожу. Доб­рого, кото­рого хочу, не делаю, а злое, кото­рого не хочу, делаю 51. Бес­ко­нечно раз­но­об­разны про­яв­ле­ния этого вза­и­мо­дей­ствия, они опре­де­ля­ются мно­го­об­ра­зием харак­те­ров, ситу­а­ций, эмо­ци­о­наль­ных состо­я­ний и обра­зуют слож­ную реаль­ность нрав­ствен­ных отно­ше­ний. Исход­ное мно­го­об­ра­зие нрав­ствен­ной реаль­но­сти и фик­си­ру­ется в этике поня­тием отно­си­тель­но­сти, вполне умест­ным при таком под­ходе. Однако пере­нос этого поня­тия с уровня мно­го­об­ра­зия про­яв­ле­ний нрав­ствен­ных отно­ше­ний дальше – на уро­вень мораль­ных норм и прин­ци­пов – мето­до­ло­ги­че­ски некор­рек­тен. Это типич­ный для реля­ти­вист­ского под­хода лука­вый прием. Можно ли гово­рить, напри­мер, об отно­си­тель­но­сти биб­лей­ского дека­лога (десяти запо­ве­дей Моисея), кото­рый суще­ствует уже свыше трех тысяч лет? Он принят раз­ными наро­дами, при­дер­жи­ва­ю­щи­мися разных духов­ных тра­ди­ций, как основа нрав­ствен­ной жизни. Сама исто­рия куль­тур­ных сооб­ществ неоспо­римо сви­де­тель­ствует о том, что суще­ствует фун­да­мен­таль­ное еди­но­об­ра­зие в глав­ней­ших мораль­ных уни­вер­са­лиях, а уди­ви­тель­ное раз­но­об­ра­зие куль­тур и духов­ных тра­ди­ций с эти­че­ской точки зрения отли­ча­ется пора­зи­тель­ным согла­сием в важ­ней­шем и прин­ци­пи­аль­ном. Совре­мен­ные иссле­до­ва­ния сви­де­тель­ствуют, что «инди­виды и куль­туры не очень глу­боко раз­ли­ча­ются в отно­ше­нии того, что? они счи­тают конеч­ными эти­че­скими цен­но­стями» 52. К абсо­лют­ным эти­че­ским цен­но­стям отно­сятся мило­сер­дие, забота, сочув­ствие, спа­се­ние жизни и другие: Носите бре­мена друг друга, и таким обра­зом испол­ните закон Хри­стов 53.

Неза­ви­симо от того, на каком кон­ти­ненте тру­дится или в какой стране живет чело­век, несмотря на вре­мен­ную и про­стран­ствен­ную отда­лен­ность людей и их куль­турно-наци­о­наль­ные раз­ли­чия, фун­да­мен­таль­ные цен­но­сти жизни и мило­сер­дия при­ни­ма­ются всеми. Именно эти цен­но­сти явля­ются цен­траль­ными для морали и опре­де­ляют ее уни­вер­саль­ность, абсо­лют­ность и все­общ­ность. При­ве­дем пример, под­твер­жда­ю­щий ска­зан­ное. В Токио в 1998 году про­хо­дил Все­мир­ный кон­гресс по био­э­тике. На нем был постав­лен вопрос: воз­можно ли опре­де­лить некие общие и раз­де­ля­е­мые всеми стра­нами и наро­дами нрав­ствен­ные прин­ципы, кото­рые смогли бы регу­ли­ро­вать науч­ную, в част­но­сти меди­цин­скую, дея­тель­ность? Если исхо­дить из пози­ций клас­си­че­ского реля­ти­визма, то это невоз­можно по опре­де­ле­нию. Однако опыт реаль­ной работы дока­зал обрат­ное: это вполне воз­можно! Вот прин­ципы, еди­но­душно одоб­рен­ные кон­грес­сом в Токио: «не навреди», прин­цип авто­но­мии лич­но­сти, прин­цип спра­вед­ли­во­сти и прин­цип «твори благо».

Кому не известно, что на про­тя­же­нии не только целой жизни, но даже одного дня чело­век спо­со­бен совер­шить самые разные поступки: достой­ные и недо­стой­ные, низкие и вели­кие, спра­вед­ли­вые и неспра­вед­ли­вые? Вот эта, как пра­вило всегда несо­вер­шен­ная, «мате­рия» чело­ве­че­ского пове­де­ния и рас­смат­ри­ва­ется реля­ти­ви­стами как реаль­ность, един­ственно зна­чи­мая для чело­века. Если при­нять эту реля­тив­ность за непре­лож­ную истину, то под­лин­ный духовно-нрав­ствен­ный мир – реаль­ность истин­ных хри­сти­ан­ских цен­но­стей: любви, добра, мира и мило­сер­дия – лиша­ется не только своего абсо­лют­ного зна­че­ния, но и права на суще­ство­ва­ние. Пара­док­саль­ность реля­ти­вист­ских убеж­де­ний пора­жает в осо­бен­но­сти в том случае, когда их при­дер­жи­ва­ются учи­теля. Ведь именно для них наи­бо­лее оче­видна жиз­нен­ная истин­ность мораль­ных цен­но­стей, без кото­рых если и воз­можно выдрес­си­ро­вать живот­ное, то чело­века уж никак не вос­пи­тать.

***

Не извра­щай закона.
Втор. 16, 19

Доста­точно всего лишь пред­ста­вить себе после­до­ва­тель­ное суще­ство­ва­ние несколь­ких поко­ле­ний людей, совер­шенно лишен­ных веры в мораль­ные абсо­люты, чтобы ясно осо­знать тупи­ко­вость и безыс­ход­ность подоб­ной циви­ли­за­ции. Если все же допу­стить воз­мож­ность про­дол­же­ния ее суще­ство­ва­ния, то оче­видно, что к ней по мень­шей мере нельзя будет при­ме­нить опре­де­ле­ние «чело­ве­че­ская». Это пре­красно пони­мал Ницше, когда назы­вал буду­щее зве­ро­по­доб­ное состо­я­ние «бело­ку­рых бестий» сверх­че­ло­ве­че­ским суще­ство­ва­нием. Совре­мен­ный аме­ри­кан­ский реля­ти­вист Ричард Рорти в своей работе «Реля­ти­визм: най­ден­ное и сде­лан­ное» четко и прямо опре­де­ляет свое кредо: «…праг­ма­ти­сты исхо­дят из Дар­ви­нова опи­са­ния чело­ве­че­ских существ как неких живот­ных, кото­рые ста­ра­ются как можно лучше при­спо­со­биться к окру­жа­ю­щей среде, совла­дать с нею, ста­ра­ются создать такие инстру­менты, кото­рые бы поз­во­ляли испы­ты­вать как можно больше удо­воль­ствий и как можно меньше стра­да­ний» 54. Как можно больше удо­воль­ствий, как можно больше пользы и выгоды, как можно более полное удо­вле­тво­ре­ние эго­и­сти­че­ских жела­ний – вот почему, по мнению Р. Рорти, «выгоды совре­мен­ной аст­ро­но­мии и кос­мо­нав­тики пере­ве­ши­вают пре­иму­ще­ства хри­сти­ан­ского фун­да­мен­та­лизма» 55.

Именно истины хри­сти­ан­ского фун­да­мен­та­лизма не дают покоя тео­ре­ти­кам реля­ти­визма. Ведь ради сокру­ше­ния хри­сти­ан­ской этики он и был при­ду­ман. Если в марк­сизме речь об отно­си­тель­но­сти нрав­ствен­ных начал жизни велась испод­воль, под при­кры­тием пышных одежд якобы объ­ек­тив­ного (!), науч­ного (!) иссле­до­ва­ния исто­рии, учета меня­ю­щихся клас­со­вых потреб­но­стей и инте­ре­сов, то Ницше и не думает скры­вать под­лин­ные задачи реля­ти­визма, кото­рый вовсе не направ­лен на то, чтобы неза­ви­симо иссле­до­вать суще­ству­ю­щие цен­но­сти, осмыс­лить их и систе­ма­ти­зи­ро­вать, создать их пере­чень или ката­лог. Под­лин­ная цель реля­ти­визма – собрать все, что про­ти­во­стоит тра­ди­ци­он­ной иде­а­ли­сти­че­ской этике и духу хри­сти­ан­ской морали, чтобы осно­ва­тельно дис­кре­ди­ти­ро­вать их, лишить дове­рия, очер­нить и раз­ру­шить. «Стран­ствуя по многим обла­стям и утон­чен­ных и грубых мора­лей, гос­под­ство­вав­ших до сих пор или еще нынче гос­под­ству­ю­щих на земле, я посто­янно натал­ки­вался на пра­виль­ное сов­мест­ное повто­ре­ние и вза­им­ную связь извест­ных черт – пока нако­нец мне не пред­стали два основ­ных типа и одно основ­ное раз­ли­чие между ними. Есть мораль господ и мораль рабов» 56.

Мораль господ про­ти­во­стоит морали рабов. «“Рим против Иудеи, Иудея против Рима» – до сих пор не было собы­тия более вели­кого, чем эта борьба, эта поста­новка вопроса, это смер­тель­ное про­ти­во­ре­чие»,- пишет Ницше 57. Цен­ность состра­да­ния и мораль состра­да­ния должны быть отбро­шены. Ницше рас­смат­ри­вает «мораль как болезнь» 58. Вера в мораль, убеж­ден он, пошат­нется при выяв­ле­нии усло­вий и обсто­я­тельств, из кото­рых она про­из­росла. Из каких же? Из пре­вра­ще­ния сла­бо­сти в заслугу, бес­си­лия – в доб­роту, трус­ли­вую под­лость – в сми­ре­ние и т.д. и т.п. 59. Мораль – симп­том вырож­де­ния, и она должна быть отверг­нута иммо­ра­лиз­мом борьбы за власть и гос­под­ство, иммо­ра­лиз­мом физио­ло­ги­че­ских (при­род­ных) потреб­но­стей и инте­ре­сов.

После Ницше, скон­чав­ше­гося в 1900 году, накал стра­стей вокруг теории ате­и­сти­че­ского реля­ти­визма несколько сни­жа­ется. На удив­ле­ние мало новых аргу­мен­тов появи­лось в ее базе данных. Причем все новое – это более или менее без­го­ло­сые пере­певки того глав­ного, что сде­лано немец­ким иммо­ра­ли­стом. Самые шоки­ру­ю­щие утвер­жде­ния пост­ниц­ше­ан­ских евро­пей­ских фило­со­фов и аме­ри­кан­ских праг­ма­ти­стов таковы: «мораль­ный выбор – это не выбор между абсо­лютно пра­виль­ным и абсо­лютно ложным, а всегда лишь ком­про­мисс между кон­ку­ри­ру­ю­щими прин­ци­пами» и вообще «нет ничего абсо­лютно пра­виль­ного или абсо­лютно непра­виль­ного» 60. Есть одна лишь отно­си­тель­ность пра­виль­ного или непра­виль­ного. Без­апел­ля­ци­он­ность Ницше сме­ня­ется и смяг­ча­ется готов­но­стью на любой ком­про­мисс. Гра­ницы между добром и злом все больше раз­мы­ва­ются, нет и не должно быть ника­кой борьбы между ними в каждом чело­веке, в каждой душе. Индиф­фе­рент­ность, рав­но­ду­шие, без­участ­ность, без­раз­ли­чие – это мол­ча­ли­вый ком­про­мисс со злом. Но воз­ве­де­ние мол­ча­ли­вого ком­про­мисса со злом в ранг «новой» нормы – вовсе не норма морали, а всего лишь стан­дарт реля­ти­вист­ского амо­ра­лизма.

***

Закон Гос­пода совер­шен, укреп­ляет душу; откро­ве­ние Гос­пода верно, умуд­ряет про­стых. Пове­ле­ния Гос­пода пра­ведны, весе­лят сердце; запо­ведь Гос­пода светла, про­све­щает очи.
Пс. 18:8–9

Попытки совре­мен­ного реля­ти­визма путем все более далеко идущих ком­про­мис­сов и согла­ше­ний ней­тра­ли­зо­вать зло устра­няют гра­ницы, раз­де­ля­ю­щие зло и добро, небла­го­ра­зу­мие и бла­го­ра­зу­мие, под­лость и доб­лесть, пре­да­тель­ство и подвиг. Воз­можно ли это? Куда может при­ве­сти людей осу­ществ­ле­ние тра­ги­че­ской воз­мож­но­сти раз­рыва бла­го­дат­ной связи души с небес­ными источ­ни­ками доб­ро­де­тели и духов­ных совер­шенств? И сказал Он им: «осте­ре­гай­тесь всякой неправды» 61. Одна из неправд реля­ти­визма – ниве­ли­ро­ва­ние добра и зла, то есть выра­ботка мно­го­чис­лен­ных опе­ра­ций и при­е­мов дости­же­ния оне­ме­ния сердца. Ибо лишь добив­шись сер­деч­ного бес­чув­ствия, можно обес­пе­чить повсе­днев­ное тор­же­ство выгоды и целе­со­об­раз­но­сти, рас­чета и пользы, удо­воль­ствия и инте­ре­сов.

Можно ли и как можно про­ти­во­сто­ять мол­ча­ли­вому согла­ша­тель­ству реля­ти­визма? Но вы, дети мои, – учит нас Свя­щен­ное Писа­ние, кре­пи­тесь и муже­ственно стойте в законе 62. В чем состоит этот закон? Весь закон в одном слове заклю­ча­ется: люби ближ­него твоего, как самого себя 63. Нет ничего более абсо­лют­ного и непре­лож­ного, нежели эта иде­аль­ная реаль­ность нрав­ствен­ного закона и запо­ве­дей Божиих.

В чем же заклю­ча­ется абсо­лют­ность этой иде­аль­ной реаль­но­сти, и почему она не может быть отно­си­тель­ной по своей сущ­но­сти? Потому, что ее уни­что­же­ние было бы рав­но­значно уни­что­же­нию мира, обще­ства и чело­века. Она реаль­нее, чем что бы то ни было иное, ибо за ней стоит мно­го­ты­ся­че­лет­няя исто­рия укреп­ле­ния душ, умуд­ре­ния про­стых людей, весе­лия сердец, про­све­ще­ния очей…

Говоря о законе Божием, нельзя не обра­титься к одному уди­ви­тель­ному тексту. Это 118‑й псалом царя Давида. Бла­жен­ный Авгу­стин писал, «что… долго не мог взяться за тол­ко­ва­ние этого псалма, будучи пора­жаем его глу­би­ною. Он гово­рил, что и другие псалмы содер­жат нрав­ствен­ные уроки: но те – как звезды, рас­се­ян­ные по небу, а этот – как солнце, изли­ва­ю­щее в пол­день обиль­ный свет» 64. Этот псалом отли­ча­ется от всех других. Он содер­жит самое боль­шое коли­че­ство стихов: 176. И каждый из этих стихов гово­рит только об одном – о законе Божием, назы­вая его раз­ными наиме­но­ва­ни­ями: «сло­веса», «пути», «советы», «запо­веди», «оправ­да­ния», «стези», «суды», «уставы», «откро­ве­ния», «пове­ле­ния», «опре­де­ле­ния», «правда», «истина». 176 раз­лич­ных черт, харак­те­ри­стик, оттен­ков закона рас­кры­вает псал­мо­пе­вец Давид. 176 стихов поет он «об испол­не­нии воли Гос­под­ней, о том, как надо жить» 65.

Вот эти 176 абсо­лют­ных сокро­вищ хри­сти­ан­ского сердца:

  1. Бла­женны непо­роч­ные в пути, ходя­щие в законе Гос­под­нем.
  2. Бла­женны хра­ня­щие откро­ве­ния Его, всем серд­цем ищущие Его.
  3. Они не делают без­за­ко­ния, ходят путями Его.
  4. Ты запо­ве­дал пове­ле­ния Твои хра­нить твердо.
  5. О, если бы направ­ля­лись пути мои к соблю­де­нию уста­вов Твоих!
  6. Тогда я не посты­дился бы, взирая на все запо­веди Твои:
  7. я славил бы Тебя в правоте сердца, поуча­ясь судам правды Твоей.
  8. Буду хра­нить уставы Твои; не остав­ляй меня совсем.
  9. Как юноше содер­жать в чистоте путь свой? – Хра­не­нием себя по слову Твоему.
  10. Всем серд­цем моим ищу Тебя; не дай мне укло­ниться от запо­ве­дей Твоих.
  11. В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не гре­шить пред Тобою.
  12. Бла­го­сло­вен Ты, Гос­поди! научи меня уста­вам Твоим.
  13. Устами моими воз­ве­щал я все суды уст Твоих.
  14. На пути откро­ве­ний Твоих я раду­юсь, как во всяком богат­стве.
  15. О запо­ве­дях Твоих раз­мыш­ляю, и взираю на пути Твои.
  16. Уста­вами Твоими уте­ша­юсь, не забы­ваю слова Твоего.
  17. Яви милость рабу Твоему, и буду жить и хра­нить слово Твое.
  18. Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего.
  19. Стран­ник я на земле; не скры­вай от меня запо­ве­дей Твоих.
  20. Исто­ми­лась душа моя жела­нием судов Твоих во всякое время.
  21. Ты укро­тил гордых, про­кля­тых, укло­ня­ю­щихся от запо­ве­дей Твоих.
  22. Сними с меня поно­ше­ние и посрам­ле­ние, ибо я храню откро­ве­ния Твои.
  23. Князья сидят и сго­ва­ри­ва­ются против меня, а раб Твой раз­мыш­ляет об уста­вах Твоих.
  24. Откро­ве­ния Твои – уте­ше­ние мое, [и уставы Твои] – совет­ники мои.
  25. Душа моя повер­жена в прах; оживи меня по слову Твоему.
  26. Объ­явил я пути мои, и Ты услы­шал меня; научи меня уста­вам Твоим.
  27. Дай мне ура­зу­меть путь пове­ле­ний Твоих, и буду раз­мыш­лять о чуде­сах Твоих.
  28. Душа моя иста­е­вает от скорби: укрепи меня по слову Твоему.
  29. Удали от меня путь лжи, и закон Твой даруй мне.
  30. Я избрал путь истины, поста­вил пред собою суды Твои.
  31. Я при­ле­пился к откро­ве­ниям Твоим, Гос­поди; не постыди меня.
  32. Потеку путем запо­ве­дей Твоих, когда Ты рас­ши­ришь сердце мое.
  33. Укажи мне, Гос­поди, путь уста­вов Твоих, и я буду дер­жаться его до конца.
  34. Вра­зуми меня, и буду соблю­дать закон Твой и хра­нить его всем серд­цем.
  35. Поставь меня на стезю запо­ве­дей Твоих, ибо я воз­же­лал ее.
  36. При­к­лони сердце мое к откро­ве­ниям Твоим, а не к коры­сти.
  37. Отврати очи мои, чтобы не видеть суеты; живо­твори меня на пути Твоем.
  38. Утверди слово Твое рабу Твоему, ради бла­го­го­ве­ния пред Тобою.
  39. Отврати поно­ше­ние мое, кото­рого я стра­шусь, ибо суды Твои благи.
  40. Вот, я воз­же­лал пове­ле­ний Твоих; живо­твори меня прав­дою Твоею.
  41. Да придут ко мне мило­сти Твои, Гос­поди, спа­се­ние Твое по слову Твоему,-
  42. и я дам ответ поно­ся­щему меня, ибо уповаю на слово Твое.
  43. Не отни­май совсем от уст моих слова истины, ибо я уповаю на суды Твои
  44. и буду хра­нить закон Твой всегда, во веки и веки;
  45. буду ходить сво­бодно, ибо я взыс­кал пове­ле­ний Твоих;
  46. буду гово­рить об откро­ве­ниях Твоих пред царями и не посты­жусь;
  47. буду уте­шаться запо­ве­дями Твоими, кото­рые воз­лю­бил;
  48. руки мои буду про­сти­рать к запо­ве­дям Твоим, кото­рые воз­лю­бил, и раз­мыш­лять об уста­вах Твоих.
  49. Вспомни слово [Твое] к рабу Твоему, на кото­рое Ты пове­лел мне упо­вать:
  50. это – уте­ше­ние в бед­ствии моем, что слово Твое ожив­ляет меня.
  51. Гордые крайне руга­лись надо мною, но я не укло­нился от закона Твоего.
  52. Вспо­ми­нал суды Твои, Гос­поди, от века, и уте­шался.
  53. Ужас овла­де­вает мною при виде нече­сти­вых, остав­ля­ю­щих закон Твой.
  54. Уставы Твои были пес­нями моими на месте стран­ство­ва­ний моих.
  55. Ночью вспо­ми­нал я имя Твое, Гос­поди, и хранил закон Твой.
  56. Он стал моим, ибо пове­ле­ния Твои храню.
  57. Удел мой, Гос­поди, сказал я, соблю­дать слова Твои.
  58. Молился я Тебе всем серд­цем: поми­луй меня по слову Твоему.
  59. Раз­мыш­лял о путях моих и обра­щал стопы мои к откро­ве­ниям Твоим.
  60. Спешил и не медлил соблю­дать запо­веди Твои.
  61. Сети нече­сти­вых окру­жили меня, но я не забы­вал закона Твоего.
  62. В пол­ночь вста­вал сла­во­сло­вить Тебя за пра­вед­ные суды Твои.
  63. Общник я всем боя­щимся Тебя и хра­ня­щим пове­ле­ния Твои.
  64. Мило­сти Твоей, Гос­поди, полна земля; научи меня уста­вам Твоим.
  65. Благо сотво­рил Ты рабу Твоему, Гос­поди, по слову Твоему.
  66. Доб­рому разу­ме­нию и веде­нию научи меня, ибо запо­ве­дям Твоим я верую.
  67. Прежде стра­да­ния моего я заблуж­дался; а ныне слово Твое храню.
  68. Благ и бла­го­де­те­лен Ты, [Гос­поди]; научи меня уста­вам Твоим.
  69. Гордые спле­тают на меня ложь; я же всем серд­цем буду хра­нить пове­ле­ния Твои.
  70. Ожи­рело сердце их, как тук; я же зако­ном Твоим уте­ша­юсь.
  71. Благо мне, что я постра­дал, дабы научиться уста­вам Твоим.
  72. Закон уст Твоих для меня лучше тысяч золота и серебра.
  73. Руки Твои сотво­рили меня и устро­или меня; вра­зуми меня, и научусь запо­ве­дям Твоим.
  74. Боя­щи­еся Тебя увидят меня – и воз­ра­ду­ются, что я уповаю на слово Твое.
  75. Знаю, Гос­поди, что суды Твои пра­ведны и по спра­вед­ли­во­сти Ты нака­зал меня.
  76. Да будет же милость Твоя уте­ше­нием моим, по слову Твоему к рабу Твоему.
  77. Да придет ко мне мило­сер­дие Твое, и я буду жить; ибо закон Твой – уте­ше­ние мое.
  78. Да будут посты­жены гордые, ибо без­винно угне­тают меня; я раз­мыш­ляю о пове­ле­ниях Твоих.
  79. Да обра­тятся ко мне боя­щи­еся Тебя и зна­ю­щие откро­ве­ния Твои.
  80. Да будет сердце мое непо­рочно в уста­вах Твоих, чтобы я не посра­мился.
  81. Иста­е­вает душа моя о спа­се­нии Твоем; уповаю на слово Твое.
  82. Иста­е­вают очи мои о слове Твоем; я говорю: когда Ты уте­шишь меня?
  83. Я стал, как мех в дыму, но уста­вов Твоих не забыл.
  84. Сколько дней раба Твоего? Когда про­из­ве­дешь суд над гони­те­лями моими?
  85. Яму вырыли мне гордые, вопреки закону Твоему.
  86. Все запо­веди Твои – истина; неспра­вед­ливо пре­сле­дуют меня: помоги мне;
  87. едва не погу­били меня на земле, но я не оста­вил пове­ле­ний Твоих.
  88. По мило­сти Твоей ожив­ляй меня, и буду хра­нить откро­ве­ния уст Твоих.
  89. На веки, Гос­поди, слово Твое утвер­ждено на небе­сах;
  90. истина Твоя в род и род. Ты поста­вил землю, и она стоит.
  91. По опре­де­ле­ниям Твоим все стоит доныне, ибо все служит Тебе.
  92. Если бы не закон Твой был уте­ше­нием моим, погиб бы я в бед­ствии моем.
  93. Вовек не забуду пове­ле­ний Твоих, ибо ими Ты ожив­ля­ешь меня.
  94. Твой я, спаси меня; ибо я взыс­кал пове­ле­ний Твоих.
  95. Нече­сти­вые под­сте­ре­гают меня, чтобы погу­бить; а я углуб­ля­юсь в откро­ве­ния Твои.
  96. Я видел предел вся­кого совер­шен­ства, но Твоя запо­ведь без­мерно обширна.
  97. Как люблю я закон Твой! весь день раз­мыш­ляю о нем.
  98. Запо­ве­дью Твоею Ты соде­лал меня мудрее врагов моих, ибо она всегда со мною.
  99. Я стал разум­нее всех учи­те­лей моих, ибо раз­мыш­ляю об откро­ве­ниях Твоих.
  100. Я сведущ более стар­цев, ибо пове­ле­ния Твои храню.
  101. От вся­кого злого пути удер­жи­ваю ноги мои, чтобы хра­нить слово Твое;
  102. от судов Твоих не укло­ня­юсь, ибо Ты науча­ешь меня.
  103. Как сладки гор­тани моей слова Твои! лучше меда устам моим.
  104. Пове­ле­ни­ями Твоими я вра­зум­лен; потому нена­вижу всякий путь лжи.
  105. Слово Твое – све­тиль­ник ноге моей и свет стезе моей.
  106. Я клялся хра­нить пра­вед­ные суды Твои, и исполню.
  107. Сильно угне­тен я, Гос­поди; оживи меня по слову Твоему.
  108. Бла­го­воли же, Гос­поди, при­нять доб­ро­воль­ную жертву уст моих, и судам Твоим научи меня.
  109. Душа моя непре­станно в руке моей, но закона Твоего не забы­ваю.
  110. Нече­сти­вые поста­вили для меня сеть, но я не укло­нился от пове­ле­ний Твоих.
  111. Откро­ве­ния Твои я принял, как насле­дие на веки, ибо они весе­лие сердца моего.
  112. Я при­к­ло­нил сердце мое к испол­не­нию уста­вов Твоих навек, до конца.
  113. Вымыслы чело­ве­че­ские нена­вижу, а закон Твой люблю.
  114. Ты покров мой и щит мой; на слово Твое уповаю.
  115. Уда­ли­тесь от меня, без­за­кон­ные, и буду хра­нить запо­веди Бога моего.
  116. Укрепи меня по слову Твоему, и буду жить; не посрами меня в надежде моей;
  117. под­держи меня, и спа­сусь; и в уставы Твои буду вни­кать непре­станно.
  118. Всех, отсту­па­ю­щих от уста­вов Твоих, Ты низ­ла­га­ешь, ибо ухищ­ре­ния их – ложь.
  119. Как изгарь, отме­та­ешь Ты всех нече­сти­вых земли; потому я воз­лю­бил откро­ве­ния Твои.
  120. Тре­пе­щет от страха Твоего плоть моя, и судов Твоих я боюсь.
  121. Я совер­шал суд и правду; не предай меня гони­те­лям моим.
  122. Заступи раба Твоего ко благу его, чтобы не угне­тали меня гордые.
  123. Иста­е­вают очи мои, ожидая спа­се­ния Твоего и слова правды Твоей.
  124. Сотвори с рабом Твоим по мило­сти Твоей, и уста­вам Твоим научи меня.
  125. Я раб Твой: вра­зуми меня, и познаю откро­ве­ния Твои.
  126. Время Гос­поду дей­ство­вать: закон Твой разо­рили.
  127. А я люблю запо­веди Твои более золота, и золота чистого.
  128. Все пове­ле­ния Твои – все при­знаю спра­вед­ли­выми; всякий путь лжи нена­вижу.
  129. Дивны откро­ве­ния Твои; потому хранит их душа моя.
  130. Откро­ве­ние слов Твоих про­све­щает, вра­зум­ляет про­стых.
  131. Откры­ваю уста мои и взды­хаю, ибо запо­ве­дей Твоих жажду.
  132. Призри на меня и поми­луй меня, как посту­па­ешь с любя­щими имя Твое.
  133. Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овла­деть мною ника­кому без­за­ко­нию;
  134. избавь меня от угне­те­ния чело­ве­че­ского, и буду хра­нить пове­ле­ния Твои;
  135. осияй раба Твоего светом лица Твоего и научи меня уста­вам Твоим.
  136. Из глаз моих текут потоки вод оттого, что не хранят закона Твоего.
  137. Пра­ве­ден Ты, Гос­поди, и спра­вед­ливы суды Твои.
  138. Откро­ве­ния Твои, кото­рые Ты запо­ве­дал,- правда и совер­шен­ная истина.
  139. Рев­ность моя сне­дает меня, потому что мои враги забыли слова Твои.
  140. Слово Твое весьма чисто, и раб Твой воз­лю­бил его.
  141. Мал я и пре­зрен, но пове­ле­ний Твоих не забы­ваю.
  142. Правда Твоя – правда вечная, и закон Твой – истина.
  143. Скорбь и горесть постигли меня; запо­веди Твои – уте­ше­ние мое.
  144. Правда откро­ве­ний Твоих вечна: вра­зуми меня, и буду жить.
  145. Взываю всем серд­цем [моим]: услышь меня, Гос­поди,- и сохраню уставы Твои.
  146. При­зы­ваю Тебя: спаси меня, и буду хра­нить откро­ве­ния Твои.
  147. Пред­ва­ряю рас­свет и взываю; на слово Твое уповаю.
  148. Очи мои пред­ва­ряют утрен­нюю стражу, чтобы мне углуб­ляться в слово Твое.
  149. Услышь голос мой по мило­сти Твоей, Гос­поди; по суду Твоему оживи меня.
  150. При­бли­зи­лись замыш­ля­ю­щие лукав­ство; далеки они от закона Твоего.
  151. Близок Ты, Гос­поди, и все запо­веди Твои – истина.
  152. Издавна узнал я об откро­ве­ниях Твоих, что Ты утвер­дил их на веки.
  153. Воззри на бед­ствие мое и избавь меня, ибо я не забы­ваю закона Твоего.
  154. Всту­пись в дело мое и защити меня; по слову Твоему оживи меня.
  155. Далеко от нече­сти­вых спа­се­ние, ибо они уста­вов Твоих не ищут.
  156. Много щедрот Твоих, Гос­поди; по суду Твоему оживи меня.
  157. Много у меня гони­те­лей и врагов, но от откро­ве­ний Твоих я не уда­ля­юсь.
  158. Вижу отступ­ни­ков, и сокру­ша­юсь, ибо они не хранят слова Твоего.
  159. Зри, как я люблю пове­ле­ния Твои; по мило­сти Твоей, Гос­поди, оживи меня.
  160. Осно­ва­ние слова Твоего истинно, и вечен всякий суд правды Твоей.
  161. Князья гонят меня без­винно, но сердце мое боится слова Твоего.
  162. Раду­юсь я слову Твоему, как полу­чив­ший вели­кую при­быль.
  163. Нена­вижу ложь и гну­ша­юсь ею; закон же Твой люблю.
  164. Семи­кратно в день про­слав­ляю Тебя за суды правды Твоей.
  165. Велик мир у любя­щих закон Твой, и нет им пре­ткно­ве­ния.
  166. Уповаю на спа­се­ние Твое, Гос­поди, и запо­веди Твои испол­няю.
  167. Душа моя хранит откро­ве­ния Твои, и я люблю их крепко.
  168. Храню пове­ле­ния Твои и откро­ве­ния Твои, ибо все пути мои пред Тобою.
  169. Да при­бли­зится вопль мой пред лице Твое, Гос­поди; по слову Твоему вра­зуми меня.
  170. Да придет моле­ние мое пред лице Твое; по слову Твоему избавь меня.
  171. Уста мои про­из­не­сут хвалу, когда Ты научишь меня уста­вам Твоим.
  172. Язык мой воз­гла­сит слово Твое, ибо все запо­веди Твои пра­ведны.
  173. Да будет рука Твоя в помощь мне, ибо я пове­ле­ния Твои избрал.
  174. Жажду спа­се­ния Твоего, Гос­поди, и закон Твой – уте­ше­ние мое.
  175. Да живет душа моя и славит Тебя, и суды Твои да помо­гут мне.
  176. Я заблу­дился, как овца поте­рян­ная: взыщи раба Твоего, ибо я запо­ве­дей Твоих не забыл.

***

Спа­стись – это уто­лить жажду вечной любви к другим и других к тебе.
Прими из уст Его закон и положи слова Его в сердце твое 66.

Закон жизни – это закон любви. Жизнь не пре­кра­тится, пока люди спо­собны любить. Всякий любя­щий знает Бога 67. Абсо­лют­ное боль­шин­ство людей в той или иной сте­пени обла­дает бла­го­дат­ным опытом любви. Но каж­дому чело­веку ведом и опыт ее потери. Впро­чем, утрата любви так же не может осво­бо­дить чело­века от жела­ния вер­нуть любовь, как и пре­бы­ва­ние в болезни не осво­бож­дает его от жажды исце­ле­ния. Чем силь­нее стра­да­ния, вызван­ные болез­нью, тем оче­вид­нее цен­ность дара здо­ро­вья. Исчер­пать себя в любви – значит иссу­шить свою жизнь. И лишь бла­го­дат­ная живая вода веры в Боже­ствен­ную любовь Христа к чело­веку в состо­я­нии вер­нуть нас к жизни. Невоз­можно не отве­тить на все­про­ща­ю­щую, бес­ко­рыст­ную любовь к тебе, нельзя не любить Любовь. Спа­стись и озна­чает обре­сти вечную любовь к Богу, кото­рая, как бла­го­дат­ный источ­ник, утолит твою жажду любви к другим и других к тебе.

«Всегда в жизни прав тот, кто опи­ра­ется не на логику, не на здра­вый смысл, а тот, кто исхо­дит из одного вер­хов­ного закона – закона любви. Все осталь­ные законы ничто перед любо­вью, кото­рая не только руко­во­дит серд­цами, но и «движет солнце и другие звезды. В ком есть этот закон, тот живет, кто руко­во­дится только фило­со­фией, поли­ти­кой, разу­мом, тот уми­рает» 68.


6. От чего дей­стви­тельно сво­бо­ден чело­век?

Ибо они, полу­чив сво­боду, пре­зрели Все­выш­него, пре­не­брегли закон Его и оста­вили пути Его.
3Езд. 8, 56

Про­блема сво­боды чело­века тра­ди­ци­онно явля­ется пред­ме­том слож­ней­ших фило­соф­ских и бого­слов­ских рас­суж­де­ний. Чего стоит извест­ное уве­ре­ние немец­кого фило­софа Шел­линга о том, что рас­смот­ре­ние про­ти­во­по­лож­но­сти между необ­хо­ди­мо­стью и сво­бо­дой «только и вводит в глу­бо­чай­шее сре­до­то­чие фило­со­фии» 69. Далеко не всем доступно кьер­ке­го­ров­ское истол­ко­ва­ние готов­но­сти Авра­ама при­не­сти в жертву своего сына-пер­венца Исаака как осу­ществ­ле­ние под­лин­ной сво­боды. Не так просто и пони­ма­ние сво­боды воли в пра­во­слав­ной пуб­ли­ци­стике, как это видно из сле­ду­ю­щего при­мера: «Сво­бод­ная воля на путях обре­те­ния сво­боды имеет власть отка­заться от свое­во­лия» 70.

В то же время в совре­мен­ных сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции мы встре­чаем чрез­вы­чайно упро­щен­ное пони­ма­ние про­блемы сво­боды. Так, напри­мер, про­грамма «Сво­бода слова» на НТВ мето­дично втол­ко­вы­вает нам, что сво­бода – это просто-напро­сто то состо­я­ние, когда можно гово­рить и делать что угодно, лишь бы только в согла­сии с чув­ствами. Истина при этом никого не должна инте­ре­со­вать, ибо, в конце концов, что есть истина? 71. Или, еще хуже: есть ли истина вообще?

В под­ходе этой теле­про­граммы, как в капле воды, отра­зи­лась суть либе­рально-ате­и­сти­че­ского пони­ма­ния сво­боды. Пара­док­саль­ность ситу­а­ции в том, что о сво­боде гово­рят и от ее имени высту­пают те, у кого в миро­по­ни­ма­нии нет и не может быть ника­кого места для под­лин­ного пони­ма­ния сво­боды. Однако сто­рон­ники этой точки зрения фана­тично верят в некий сур­ро­гат сво­боды. К чему же он сво­дится? Сво­бода для них – это какое бы то ни было состо­я­ние чело­века, кото­рое не должно быть ничем, никем и нико­гда огра­ни­чено. При этом нередко по ходу обсуж­де­ний рас­кры­ва­ется и тща­тельно обе­ре­га­е­мая «тайна» либе­ра­лизма. Она заклю­ча­ется в том, что за этими «ничем», «никем» и «нико­гда» стоит вполне опре­де­лен­ное содер­жа­ние. Прежде всего – ярост­ное про­тив­ле­ние хри­сти­ан­скому пони­ма­нию сво­боды чело­века.

Почему же ведется такая атака на хри­сти­ан­ское пони­ма­ние сво­боды? Потому, что без под­лин­ной сво­боды «не может и не бывает хри­сти­ан­ского обла­го­дат­ство­ва­ния» 72. Потому, что «верить, любить, вдох­нов­ляться и тво­рить нельзя по при­нуж­де­нию, но только сво­бодно» 73. Потому, что сво­бода – это под­лин­ная сущ­ность чело­века. Потому, что «Хри­стос осво­бо­дил людей сво­бо­дою или для сво­боды» 74. Именно сво­бода есть «непо­сред­ствен­ное обна­ру­же­ние сыновне-чистого обще­ния с Отцем чрез Сына, когда под води­тель­ством Боже­ствен­ного Духа мы удер­жи­ваем орга­ни­че­скую нераз­рыв­ность с Гос­по­дом Спа­си­те­лем чрез вос­про­из­ве­де­ние Его в себе, или чрез воз­можно полное осу­ществ­ле­ние «закона Хри­стова”» 75. Ибо кто вник­нет в закон совер­шен­ный, закон сво­боды, и пре­бу­дет в нем, тот, будучи не слу­ша­те­лем забыв­чи­вым, но испол­ни­те­лем дела, блажен будет в своем дей­ствии 76.

***

Ибо, про­из­нося наду­тое пусто­сло­вие, они улов­ляют в плот­ские похоти и раз­врат тех, кото­рые едва отстали от нахо­дя­щихся в заблуж­де­нии. Обе­щают им сво­боду, будучи сами рабы тления; ибо, кто кем побеж­ден, тот тому и раб.
2Пет. 2, 18–19

Прин­ци­пи­аль­ное отли­чие ате­и­сти­че­ской антро­по­ло­гии от хри­сти­ан­ской про­яв­ля­ется в ответе на вопрос «Зачем (или для чего) нужна чело­веку сво­бода?».

В ате­и­сти­че­ской антро­по­ло­гии чело­век пони­ма­ется лишь как про­дукт само­раз­ви­ва­ю­щейся мате­рии, как некое свое­об­раз­ное живот­ное с набо­ром физио­ло­ги­че­ских потреб­но­стей, кото­рые опре­де­ляют, фор­ми­руют, направ­ляют его пове­де­ние. В потреб­но­стях этих и состоит сущ­ность, фор­ми­ру­ю­щее осно­ва­ние чело­века. Будучи фун­да­мен­таль­ной сущ­но­стью, они опре­де­ляют и его цен­но­сти, кото­рые по сути своей должны сво­диться к тому, чтобы обслу­жи­вать его потреб­но­сти. Напри­мер, деньги – не вспо­мо­га­тель­ное сред­ство, а абсо­лют­ная цен­ность, ибо они есть прямой способ удо­вле­тво­ре­ния есте­ствен­ных потреб­но­стей. Какие-либо огра­ни­че­ния потреб­но­стей чело­века всегда про­ти­во­есте­ственны и поэтому вредны. Мораль­ные, а тем более рели­ги­оз­ные нормы и пра­вила и, уж конечно, закон Хри­стов – это формы огра­ни­че­ния потреб­но­стей, прежде всего есте­ствен­ных физио­ло­ги­че­ских. Поэтому сво­бода, опять же как есте­ствен­ная спо­соб­ность чело­века, направ­лена на то, чтобы защи­щать потреб­но­сти, это способ осво­бож­де­ния от огра­ни­че­ний, запре­тов, нрав­ствен­ных зако­нов и т. п. Для чего нужна сво­бода? Для того, чтобы осво­бо­дить себя от любых огра­ни­че­ний. Зачем нужна сво­бода? Затем, чтобы можно было мак­си­мально полно удо­вле­тво­рять все свои потреб­но­сти, кото­рые сами явля­ются есте­ствен­ными про­дук­тами и резуль­та­тами есте­ствен­ной эво­лю­ции мате­рии, или при­роды. Мы созданы сти­хий­ным про­цес­сом раз­ви­тия такими, какие мы есть. Кроме само­раз­ви­ва­ю­щейся при­роды, ничего нет, и поэтому ничто (какая-то рели­гия, какая-то мораль) и никто (какой-то Бог, какой-то Учи­тель) не может ука­зы­вать нам, какими мы должны быть. «После этого для нее (сво­боды.- И.С.) не ока­зы­ва­ется доста­точ­ных препон к самому бур­ному кипе­нию,- и она про­яв­ля­ется потом… с край­нею необуз­дан­но­стию и с «непо­треб­ством”… непри­кры­той наг­ло­сти беше­ного цинизма, когда уже совсем не желают стес­няться и делают всякую нечи­стоту с нена­сы­ти­мо­стию (Еф. 4:1977.

Пони­мая при этом, чем грозит раз­ру­ши­тель­ность и само­раз­ру­ши­тель­ность, свой­ствен­ные сти­хий­ной чело­ве­че­ской при­роде, либе­ра­лизм воз­во­дит на небы­ва­лую высоту юри­ди­че­ский закон, кото­рый при­зван охра­нять чело­века по прин­ципу «сво­бода внеш­него пове­де­ния одного чело­века не должна огра­ни­чи­вать сво­боду дру­гого». Однако в декла­ри­ро­ва­нии либе­ра­лиз­мом права абсо­лют­ной сво­боды внут­рен­ней жизни чело­века скрыта цинич­ная ложь. Реаль­ность пре­вра­щает выше­на­зван­ный прин­цип в уто­пи­че­ский призыв, спо­соб­ный лишь рас­тлить чело­ве­че­скую плоть таким пони­ма­нием не огра­ни­чен­ной ничем «сво­боды» или даже обречь чело­века на совер­ше­ние пре­ступ­ле­ний. Но «внут­рен­няя сво­бода отнюдь не есть отри­ца­ние закона и авто­ри­тета, то есть без­за­ко­ние и само­мне­ние. Нет, внут­рен­няя сво­бода есть спо­соб­ность духа само­сто­я­тельно уви­деть верный закон, само­сто­я­тельно при­знать его авто­ри­тет­ную силу и само­сто­я­тельно осу­ще­ствить его в жизни»78. К сво­боде при­званы вы, братия, только бы сво­бода ваша не была пово­дом к уго­жде­нию плоти, но любо­вью слу­жите друг другу 79.

***

К сво­боде при­званы вы, братия.
Гал. 5:13

Нельзя не напом­нить либе­ра­лам и раз­ного рода ате­и­стам, вос­пе­ва­ю­щим сво­боду, что именно хри­сти­ан­ству евро­пей­ская куль­тура обя­зана честью обла­да­ния истин­ным поня­тием сво­боды. На про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий не ведала чело­ве­че­ская исто­рия под­лин­ного пони­ма­ния сво­боды. И это есте­ственно, ибо долгое время оно было сокрыто от чело­века и сво­бода пони­ма­лась лишь как поли­ти­че­ская неза­ви­си­мость наро­дов. Сво­бода изна­чально вовсе не была дана чело­веку в его инди­ви­ду­аль­ном, внут­рен­нем жиз­нен­ном опыте. Напро­тив, антич­ная куль­тура, напри­мер, сви­де­тель­ство­вала о суще­ство­ва­нии неких слепых сил, гос­под­ству­ю­щих над чело­ве­че­ской жизнью, и опре­де­ляла их поня­тием «рок». Именно роко­вую судьбу чело­века оли­це­тво­ряло особое, соби­ра­тель­ное дей­ству­ю­щее лицо древ­не­гре­че­ских тра­ге­дий – хор. Именно от рока, власт­ву­ю­щего над ним, не смог уйти герой софо­клов­ской тра­ге­дии царь Эдип: хотя он всеми силами стре­мился не делать зла, тем не менее против своей воли совер­шил тяжкие пре­ступ­ле­ния. Антич­ный рок оли­це­тво­рял дей­ствие в чело­ве­че­ской жизни жест­кого при­род­ного закона детер­ми­низма, неиз­бежно под­чи­ня­ю­щего себе, пред­опре­де­ля­ю­щего чело­ве­че­ские поступки и пове­де­ние. И только Хри­стово бла­го­ве­стие при­несло в мир иной закон: К сво­боде при­званы вы, братия; и позна­ете истину, и истина сде­лает вас сво­бод­ными 80. Позна­ете истину о чело­веке, пора­бо­щен­ном злом, грехом, смер­тью и нуж­да­ю­щемся в спа­се­нии.

Да, судьба чело­века опре­де­лена гре­хо­па­де­нием, иска­зив­шим его сущ­ность, харак­тер, склад души, поступки, осо­бен­но­сти и свой­ства. Она была бы пред­опре­де­лена пол­но­стью, если бы не одно вели­кое НО – если бы не встреча с Богом, если бы не опыт сво­боды.

Сво­бода по сути своей – духовно-нрав­ствен­ное, а не био­фи­зио­ло­ги­че­ское состо­я­ние лич­но­сти. Сво­бода в хри­сти­ан­ском пони­ма­нии «абсо­лютно чужда всяких плот­ских эле­мен­тов и не может быть точкою опоры… для раз­ви­тия актив­но­сти со сто­роны плоти» 81. Духовно-нрав­ствен­ная сво­бода – это спо­соб­ность видеть добро и зло, выби­рать между добром и злом и обре­та­е­мая душой реши­мость тво­рить добро. Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграж­дали уста неве­же­ству безум­ных людей,- как сво­бод­ные, не как упо­треб­ля­ю­щие сво­боду для при­кры­тия зла, но как рабы Божии 82.

Духовно-нрав­ствен­ная сво­бода – это встреча с добром, но и осо­зна­ние реаль­но­сти зла как нрав­ствен­ного раб­ства: Стойте в сво­боде, кото­рую даро­вал нам Хри­стос, и не под­вер­гай­тесь опять игу раб­ства 83. Иго раб­ства – это наша пора­бо­щен­ность грехом. Именно в отно­ше­нии к этому раб­ству, в осво­бож­де­нии от этого раб­ства греху заклю­чен под­лин­ный смысл хри­сти­ан­ского пони­ма­ния сво­боды. Под­лин­ная сво­бода – это дости­га­е­мое нашими уси­ли­ями к корен­ной и внут­рен­ней пере­мене, к кар­ди­наль­ному изме­не­нию своего созна­ния стя­жа­ние с помо­щью Божией Духа Свя­того и спа­се­ние. Гос­подь есть Дух; а где Дух Гос­по­день, там сво­бода 84.

«Сво­бода, по самому суще­ству своему, писал И.А. Ильин, есть именно духов­ная сво­бода, т.е. сво­бода духа, а не тела и не души (! – И.С.). Это необ­хо­димо одна­жды навсе­гда глу­боко про­ду­мать и про­чув­ство­вать с тем, чтобы впредь не оши­баться самому и не под­да­ваться на чужие соблазны» 85.

***

Сво­бода есть способ жизни, при­су­щий любви.
И.А. Ильин 86

«Чужие соблазны» закреп­ляют раб­ство греху. И атеизм упорно твер­дит: мы такие, какие мы есть, ни больше и не меньше, а глав­ное – не лучше и не хуже!

На языке хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гии это будет зву­чать так: сво­бода – это то состо­я­ние, когда чело­век не только не может не гре­шить, но и не хочет не гре­шить. Бла­жен­ный Авгу­стин в вопросе о сво­боде чело­века раз­ли­чал posse non peccare и posse peccare: воз­мож­ность не гре­шить и воз­мож­ность гре­шить. Невоз­мож­ность греха он при­пи­сы­вает только анге­лам и святым небо­жи­те­лям. Воз­мож­но­стью не гре­шить из людей, живу­щих на земле, обла­дали только Адам и Ева до гре­хо­па­де­ния. Падший же чело­век, предо­став­лен­ный самому себе, без содей­ствия высшей Боже­ствен­ной бла­го­дати, не может не гре­шить. Могут не гре­шить только такие люди, «кото­рые все­цело пре­бы­вают в Гос­поде Иску­пи­теле и только в Нем бла­го­датно имеют свою онто­ло­ги­че­скую опору». «Только Им и при Его соот­вет­ствен­ном вли­я­нии мы живем хри­сти­ан­ски кор­ректно», и только «Он будет исклю­чи­тель­ною силою всего нашего мораль­ного устро­е­ния» 87.

Сво­бода – важ­ней­шее и цен­ней­шее досто­я­ние Пра­во­сла­вия. Даро­ван­ная Богом спо­соб­ность чело­века к спа­се­нию души – это сво­бода.

Даро­ван­ная Богом спо­соб­ность чело­века к нрав­ствен­ному совер­шен­ство­ва­нию – это сво­бода.

Сво­бода, даро­ван­ная Богом,- это сред­ство пре­одо­ле­ния гре­хов­ных склон­но­стей и стра­стей. Это способ вопло­ще­ния и утвер­жде­ния в жизни нрав­ствен­ных цен­но­стей. Это умение не пре­сту­пать запре­тов Божиих. Это вла­де­ние чело­ве­ком искус­ством само­огра­ни­че­ния. Это стрем­ле­ние к испол­не­нию запо­ве­дей Божиих.

«Сво­бода наша оста­ется и нас удер­жи­вает в чисто духов­ной обла­сти веры, а там всюду и во всех дей­ствует любовь Хри­сто­вой само­пре­дан­но­сти на пользу всех и каж­дого» 88.


7. Про­гресс или пре­об­ра­же­ние?

Здра­вого учения при­ни­мать не будут, но по своим при­хо­тям будут изби­рать себе учи­те­лей, кото­рые льстили бы слуху; и от истины отвра­тят слух и обра­тятся к басням.
2Тим. 4, 3–4

«Про­гресс и пре­об­ра­же­ние» – так была названа речь про­фес­сора Импе­ра­тор­ской Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии архи­манд­рита Ила­ри­она (Тро­иц­кого), ныне про­слав­лен­ного в лике свя­щен­но­му­че­ни­ков. В ней он еще в 1914 году отме­чал, что чело­веку, «сомне­ва­ю­ще­муся в цен­но­сти про­гресса или совсем этой цен­но­сти не при­зна­ю­щему, грозит поби­е­ние всяким дре­ко­льем» нашими запад­ни­ками или совре­мен­ными евро­пей­цами 89. Почему? Потому, что «идеал Пра­во­сла­вия есть не про­гресс, а пре­об­ра­же­ние» 90.

«Хри­сти­ан­ство воз­ве­стило одну из самых мрач­ных эсха­то­ло­гий, оно пре­ду­пре­дило, что в конце концов силам зла будет дано вести войну со свя­тыми и побе­дить их (Откр. 13:791. Не желая при­нять еван­гель­ское Откро­ве­ние, ате­и­сти­че­ское созна­ние отвра­ща­ется от истины и изби­рает идеи, льстя­щие слуху. Одна из них – идея про­грес­сив­ного раз­ви­тия науки, обще­ства, искус­ства, каждый из этапов кото­рого неуклонно будет при­но­сить чело­ве­че­ству все новые и новые блага.

Однако, несмотря на льстя­щее слуху зву­ча­ние подоб­ных заве­ре­ний, в наше время все чаще и чаще слы­шатся щемя­щий душу метал­ли­че­ский лязг и стоны жертв, сопро­вож­да­ю­щие вос­хож­де­ние по сту­пе­ням про­гресса. Все чаще и чаще идея про­гресса вос­при­ни­ма­ется как жесто­чай­ший, ни от кого не зави­ся­щий про­цесс, почти слепой рок, а точнее, как некий асфальт­ный каток, под­ми­на­ю­щий под себя все встре­ча­ю­ще­еся на пути. При этом уве­ряют, что все это к луч­шему, ибо слово «про­гресс» и озна­чает дви­же­ние к луч­шему. Но почему-то умал­чи­вают о том, что люди вряд ли могут достиг­нуть согла­сия в том, что счи­тать лучшим, а что худшим. Так, для уже упо­мя­ну­того «тео­ре­тика» феталь­ной тера­пии Г. Сухих «лучшее» – это раз­ви­тие его дела и широ­кое исполь­зо­ва­ние био­массы из мла­ден­цев в лечеб­ных целях. При этом «лучшей» феталь­ная тера­пия ста­но­вится по при­чине того, что она – неиз­беж­ное след­ствие научно-тех­ни­че­ского про­гресса. Но дви­же­ние ли это к луч­шему, то есть про­гресс ли это?

Про­гресс ли это – созда­ние в ХХ веке ядер­ного и био­ло­ги­че­ского оружия для мас­со­вого уни­что­же­ния людей?

Про­гресс ли это – эко­ло­ги­че­ский кризис, след­ствие про­грес­сив­ного раз­ви­тия науки и про­мыш­лен­но­сти, кото­рый обре­кает каж­дого ребенка, рож­да­ю­ще­гося в нынеш­ней агрес­сив­ной эко­ло­ги­че­ской среде, на болезни?

Про­гресс ли это, когда под зна­ме­нем про­грес­сив­ного раз­ви­тия науки и ради полу­че­ния «объ­ек­тив­ного» знания вжив­ля­ются рако­вые клетки в орга­низм здо­ро­вого чело­века? Или когда ради «объ­ек­тив­ной» инфор­ма­ции и инте­ре­сов науки отка­зы­ва­ются от лече­ния уми­ра­ю­щего боль­ного? Или когда без ведома и согла­сия боль­ных их исполь­зуют для кли­ни­че­ских испы­та­ний новых лекар­ствен­ных пре­па­ра­тов? К сожа­ле­нию, пере­чень подоб­ных при­ме­ров, сопро­вож­да­ю­щих совре­мен­ную науч­ную работу, может занять не одну стра­ницу.

Именно под впе­чат­ле­нием «про­грес­сив­ного» раз­ви­тия науки в XX веке в запад­ной мето­до­ло­гии науки воз­никло поня­тие «рацио­фа­шизм» (П. Фей­е­ра­бенд), кото­рым обо­зна­чено нали­чие обрат­ной сто­роны этого раз­ви­тия, ста­вя­щей под сомне­ние саму идею про­гресса. Нельзя не согла­ситься с Клай­вом Лью­и­сом, когда он пишет: «Мы все лучше умеем лечить и вызы­вать болезни, облег­чать и при­чи­нять боль, умно­жать и рас­тра­чи­вать при­род­ные богатства…Починим там, сло­маем тут, сменим старые беды на новые» 92. При этом нельзя не уви­деть, что новые беды ока­зы­ва­ются постраш­нее старых. Чего стоят одни только ожи­да­е­мые соци­о­куль­тур­ные послед­ствия совре­мен­ных био­ме­ди­цин­ских тех­но­ло­гий? Напри­мер, кло­ни­ро­ва­ние чело­века с целью полу­че­ния его «ори­ги­наль­ных копий», «запас­ных частей». Или новая форма раз­мно­же­ния по раз­лич­ным мето­ди­кам искус­ствен­ного опло­до­тво­ре­ния. Или рас­про­стра­не­ние гене­ти­че­ского тести­ро­ва­ния, опять же для улуч­ше­ния обще­ства. Или вме­ша­тель­ство в геном чело­века, что вообще ставит под угрозу суще­ство­ва­ние чело­ве­че­ского рода… Эти про­блемы выхо­дят далеко за рамки науки и каса­ются как каж­дого чело­века, так и судеб обще­ства в целом. И здесь речь уже не о про­грессе, а о том, спо­собно ли будет обще­ство просто выжить в усло­виях раз­ви­тия таких «про­грес­сив­ных» иссле­до­ва­ний.

Пре­по­доб­ный Иустин (Попо­вич) писал: «Посред­ством все­воз­мож­ной дея­тель­но­сти своей – рели­ги­оз­ной, фило­соф­ской, науч­ной, тех­ни­че­ской, эко­но­ми­че­ской – род чело­ве­че­ский оче­видно дви­жется вперед, идет вперед к чему? Нет сомне­ния, к смерти, как послед­ней реаль­но­сти. Рож­ден­ные в мель­нице смерти и вырос­шие в ней люди, все люди, со всеми своими про­грес­сами ока­зы­ва­ются в конце концов смо­ло­тыми смер­тью. Всмот­ри­тесь в тайну чело­ве­че­ских про­грес­сов, и, если ваш разум не усып­лен мор­фием наив­ного идо­ло­по­клон­ства, веще­по­клон­ства, вы должны будете прийти к убеж­де­нию, что чело­ве­че­ство посред­ством всех своих про­грес­сов поспе­шает к одному – к смерти. За всеми нашими про­грес­сами стоит смерть. А когда про­гресс завер­ша­ется смер­тью, не смешно ли назы­вать его про­грес­сом? Умнее назы­вать его регрес­сом, роко­вым регрес­сом, поскольку он все уводит в небы­тие, в несу­ще­ство­ва­ние, в ничто­же­ство» 93.

***

Егоже Цар­ствию не будет конца…
Символ веры

Идея про­гресса в ате­и­сти­че­ской социо­ло­гии есть не что иное, как пере­нос дар­ви­нист­ского пони­ма­ния эво­лю­ции живот­ного мира в область мира чело­ве­че­ских отно­ше­ний и исто­рии. Идея неуклон­ного дви­же­ния обще­ства вперед поро­дила новей­ший социо­ло­ги­че­ский тезис о том, что нынче чело­ве­че­ство якобы всту­пило в эру, име­ну­е­мую «пост­хри­сти­ан­ством». По замыслу изоб­ре­та­те­лей дан­ного тер­мина, он должен обо­зна­чить насто­я­щее и буду­щее состо­я­ние исто­рии чело­ве­че­ства. К вели­кому сожа­ле­нию, многие хри­сти­ан­ские пуб­ли­ци­сты начали исполь­зо­вать термин «пост­хри­сти­ан­ство» с полным усво­е­нием того раз­ру­ши­тель­ного смысла, кото­рый был зало­жен в него лов­кими «мей­ке­рами» от социо­ло­гии. Напри­мер, нас при­зы­вают к тому, что «пора осо­знать, что мы всту­пили в пост­хри­сти­ан­скую эру и пере­жи­ваем про­цесс, обрат­ный тому, кото­рый пере­жи­вало чело­ве­че­ство при вхож­де­нии хри­сти­ан­ства в исто­рию» 94. Но так ли это? Права ли либе­раль­ная социо­ло­гия? Или все же между ней и хри­сти­ан­ской исто­риосо­фией суще­ствует фун­да­мен­таль­ное и прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие, о кото­ром мы не должны нико­гда забы­вать?

Либе­раль­ная социо­ло­гия, тесно свя­зан­ная в лучшем случае с ате­и­сти­че­ским созна­нием, пред­став­ляет хри­сти­ан­скую циви­ли­за­цию как вре­мен­ный этап на пути бес­ко­неч­ного про­грес­сив­ного раз­ви­тия чело­ве­че­ства. Глав­ное для нее – вну­шить чело­веку, что за «вхож­де­нием» хри­сти­ан­ства в исто­рию должен после­до­вать его «выход».

Глав­ное же для хри­сти­ан­ской исто­риосо­фии – это откры­тие той истины, что «выход» хри­сти­ан­ства из исто­рии невоз­мо­жен ни физи­че­ски, ни мета­фи­зи­че­ски, ни как бы то ни было вообще. Даже приход анти­хри­ста и все собы­тия свя­зан­ной с ним тра­ги­че­ской для чело­ве­че­ства эпохи будут про­ис­хо­дить в хри­сти­ан­скую эру. Диакон Андрей Кураев пишет: «Три с поло­ви­ной года про­по­ве­до­вал Спа­си­тель. Его зер­каль­ное отра­же­ние – анти­христ – будет открыто пра­вить три с поло­ви­ной года (1260 дней [Откр. 11, 3]). И среди хри­стиан про­изой­дет вели­чай­шее раз­де­ле­ние: на тех, кто примет печать зверя, и тех, кто спасет свою душу – ценой изгна­ния и скорби» 95. И эти те, «кто спасет свою душу – ценой изгна­ния и скорби», те, кто чув­ство­вал при­сут­ствие Бога всегда: в каждой мысли, в каждом собы­тии, в каждом поступке, – они и будут послед­ними и веч­ными сви­де­те­лями Его все­бы­тия.

В I веке хри­сти­ан­ство вошло в исто­рию. Это вхож­де­ние так изме­нило куль­туру, что до сих пор вне хри­сти­ан­ства она не может быть понята в своем суще­стве и смысле. В.В. Зень­ков­ский пишет: «Не сле­дует забы­вать, что евро­пей­ская куль­тура, при всей слож­но­сти своего состава 96, была и оста­ется доныне (и будет оста­ваться – И.С.) хри­сти­ан­ской куль­ту­рой – по своим основ­ным зада­чам и замыс­лам, по своему типу: из хри­сти­ан­ства она пре­иму­ще­ственно выросла, его упо­ва­ни­ями и иде­а­лами она пита­лась, в хри­сти­ан­стве обрела она свои духов­ные силы и от него взяла любовь к сво­боде, чув­ство цен­но­сти лич­но­сти» 97. Даже само ума­ле­ние роли хри­сти­ан­ства в совре­мен­ной куль­туре фик­си­ру­ется поня­ти­ями, от хри­сти­ан­ства про­ис­хо­дя­щими, с ним свя­зан­ными и опре­де­ля­ю­щими себя через отно­ше­ние к хри­сти­ан­ству, как-то: «без­ре­ли­ги­оз­ная куль­тура», «пост­хри­сти­ан­ская эра».

В то же время нельзя утвер­ждать, что за поня­тием «пост­хри­сти­ан­ство» нет ника­кой реаль­но­сти. Напро­тив, это та слож­ность состава, говоря сло­вами В.В. Зень­ков­ского, кото­рая была и оста­ется доныне свой­ствен­ной куль­туре. Совре­мен­ная ситу­а­ция – это не пост­хри­сти­ан­ство, а вечно воз­вра­ща­ю­ще­еся про­ти­во­сто­я­ние хри­сти­ан­ства и мно­го­ли­кого язы­че­ства. Из этого про­ти­во­сто­я­ния исто­рия хри­сти­ан­ства нико­гда не выхо­дила. Меня­лись лишь его виды, сте­пень остроты и мас­штабы. Не раз в исто­рии евро­пей­ской куль­туры это про­ти­во­сто­я­ние при­ни­мало пре­дель­ные формы: в I-III веках, в эпоху Рефор­ма­ции, во время двух миро­вых войн и т.д. В 1900 году Вл. Соло­вьев про­ро­че­ски писал: «Я чую бли­зость времен, когда хри­сти­ане будут опять соби­раться на молитву в ката­ком­бах, потому что вера будет гонима – быть может, менее резким спо­со­бом, чем в неро­нов­ские дни, но более тонким и жесто­ким: ложью, насмеш­кой, под­дел­ками – да и мало ли чем еще!» 98. И дей­стви­тельно, Россия в XX веке явила миру страш­ный пример оттор­же­ния Христа, пусть даже и частью народа.

Близок к этому пре­делу и насту­пив­ший век. При­ме­не­ние оружия мас­со­вого уни­что­же­ния людей, тор­же­ство раз­врата под видом поло­вого про­све­ще­ния, мас­со­вое рас­про­стра­не­ние нар­ко­ма­нии и алко­го­лизма, откры­тое покло­не­ние «золо­тому тельцу», бого­бор­че­ские нова­ции био­ло­ги­че­ской науки, бес­чис­лен­ные сата­нин­ские культы и их лега­ли­за­ция в демо­кра­ти­че­ском обще­стве – это совре­мен­ный анти­хри­сти­ан­ский лик неоязы­че­ского про­ти­во­сто­я­ния Богу.

И все же исто­ри­че­ская невоз­мож­ность пост­хри­сти­ан­ства – это мета­и­сто­ри­че­ская истина. О ней сви­де­тель­ство­вал в свое время и про­фес­сор Санкт-Петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии архи­манд­рит Михаил. Еще в годы первой миро­вой войны, обра­ща­ясь к мате­ри­а­ли­стам и ате­и­стам, в пуб­лич­ной лекции он гово­рил: «Вы побе­дите, но после всех побе­ди­те­лей побе­дит Хри­стос» 99.

Лич­ность или обще­ство, попи­ра­ю­щие Христа, при­хо­дят не к пост­хри­сти­ан­ству, а к отвер­же­нию Христа и, значит, не к пост‑, а к анти­хри­сти­ан­ству. Отвер­же­ние кем бы то ни было и когда бы то ни было Бога не озна­чает уни­что­же­ния Его бытия. Оно озна­чает всего-навсего немощ­ную победу над чело­ве­ком Его (опять же Его!) анти­пода, имя кото­рому – не «пост-Хри­стос», а анти­христ. Нам не дано знать дат или сроков наступ­ле­ния послед­них времен, но пра­во­слав­ные люди знают, что обще­ство, отверг­нув­шее Христа, обре­чено на один-един­ствен­ный путь. И этот путь неиз­бежно при­ве­дет к состо­я­нию, кото­рое условно можно назвать «пост-исто­рия», что озна­чает окон­ча­ние лишь исто­рии чело­ве­че­ского паде­ния, но вечное тор­же­ство Боже­ствен­ного бытия.


8. Заклю­че­ние

Мы знаем, что идол в мире ничто.
1Кор. 8:4

Пере­чис­лен­ные идолы ате­и­сти­че­ского созна­ния явля­ются реаль­ными пре­гра­дами на пути сози­да­тель­ного твор­че­ства работ­ни­ков про­све­ще­ния и обра­зо­ва­ния. Кому из учи­те­лей, люби­те­лей и зна­то­ков рус­ской лите­ра­туры, не известно, что коме­дия Алек­сандра Сер­ге­е­вича Гри­бо­едова «Горе от ума», став­шая источ­ни­ком посло­виц и пого­во­рок, была напи­сана им в воз­расте 29 лет? Сти­хо­тво­ре­ние «Пророк» Михаил Юрье­вич Лер­мон­тов напи­сал в 25 лет. В 24 года Пушкин при­сту­пает к созда­нию «Евге­ния Оне­гина». В 25 лет Досто­ев­ский пишет повесть «Бедные люди». В 22 года Гоголь создает «Вечера на хуторе близ Диканьки». Что спо­соб­ство­вало их твор­че­ству? Прежде всего то, что уже в раннем дет­стве им была доступна истина Боже­ствен­ного Откро­ве­ния. К сожа­ле­нию, нашим детям путь к ней затруд­нен. Его засло­няют идолы ате­изма. Они, как мно­го­чис­лен­ные травмы, нане­сен­ные мозгу, тор­мо­зят работу созна­ния.

Все выше­ска­зан­ное опре­де­ляет основ­ные задачи, сто­я­щие перед рос­сий­ской интел­ли­ген­цией, прежде всего перед учи­те­лями и уче­ными: не осуж­дать и даже не поле­ми­зи­ро­вать, а тер­пе­ливо вести откры­тый диалог, раз­ра­ба­ты­вать систему аргу­мен­тов, кро­пот­ливо вос­ста­нав­ли­вать правду, осво­бож­дая и инди­ви­ду­аль­ное созна­ние, и рос­сий­ское обра­зо­ва­ние в целом от воль­ных или неволь­ных заблуж­де­ний, стре­миться к их оздо­ров­ле­нию, то есть к той целост­но­сти и цело­муд­рию, кото­рые и ведут к гар­мо­нич­ному един­ству обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния.

Мы живем в непро­стое и осо­бенно важное время. Как бы ни было изну­рено неве­рием созна­ние людей, все же во внут­рен­ней, духов­ной их жизни неви­димо совер­ша­ется пере­смотр уста­но­вок и поня­тий, порож­ден­ных ате­и­сти­че­ской идео­ло­гией преж­ней эпохи. Недо­ступ­ное внеш­нему взору дей­ствие Боже­ствен­ных сил, осво­бож­дая от идолов путь к Истине, осу­ществ­ляет свою сози­да­тель­ную работу, утвер­ждает живи­тель­ное хри­сти­ан­ское жиз­не­по­ни­ма­ние и жиз­не­устро­е­ние.


При­ме­ча­ния:

1 Опрос сту­ден­тов Рос­сий­ского госу­дар­ствен­ного меди­цин­ского уни­вер­си­тета, 2001 год, коли­че­ство опро­шен­ных – 256 чело­век.
2 Эко У. Когда на сцену выхо­дит Другой // Пять эссе на темы этики. СПб., 1998. С. 10. (Выде­лено мною. – И.С.)
3 Тютчев Ф. Полное собра­ние сочи­не­ний: При­ло­же­ние к жур­налу «Нива». СПб., 1913. С. 123.
4 Бэкон Ф. Опыты, или Настав­ле­ния нрав­ствен­ные и поли­ти­че­ские // Сочи­не­ния: В 2 т. М., 1978. Т. 2. С. 386.
5 Бэкон Ф. Афо­ризмы об истол­ко­ва­нии при­роды и цар­ства чело­века // Сочи­не­ния: В 2 т. М., 1978. Т. 2. С. 18.
6 Там же.
7 Цит. по: Гусев Д. Антро­по­ло­ги­че­ские воз­зре­ния бла­жен­ного Авгу­стина в связи с уче­нием пела­ги­ан­ства (1876 г.) // Свя­то­оте­че­ская хри­сто­ло­гия и антро­по­ло­гия. Пермь, 2002. Вып. 1. С. 29.
8 Бэкон Ф. Афо­ризмы об истол­ко­ва­нии при­роды и цар­ства чело­века. С. 19.
9 Бэкон Ф. Афо­ризмы об истол­ко­ва­нии при­роды и цар­ства чело­века. С. 19.
10 Ильин И. Кризис без­бо­жия // Собра­ние сочи­не­ний: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 342.
11 Бэкон Ф. Опыты, или Настав­ле­ния нрав­ствен­ные и поли­ти­че­ские. С. 359.
12 Иоанн, мит­ро­по­лит Санкт-Петер­бург­ский и Ладож­ский. Одо­ле­ние смуты: Слово к рус­скому народу. СПб., 1995. С. 32–33. (Выде­лено мною.- И.С.)
13 Сталин И. О Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне Совет­ского Союза. М., 1947. С. 196.
14 Иоанн, мит­ро­по­лит Санкт-Петер­бург­ский и Ладож­ский. Одо­ле­ние смуты. С. 32.
15 Хюртен Х. Цер­ков­ная поли­тика Тре­тьего Рейха // Вопросы фило­со­фии. 2001. № 5. С. 52.
16 Ср.: 2Мак. 8:17.
17 Из Биб­лей­ского ком­пью­тер­ного спра­воч­ника.
18 Мк. 9:40.
19 Мф. 12:30.
20 Святое Еван­ге­лие от Марка с тол­ко­ва­нием бла­жен­ного Фео­фи­лакта. М., 1997. С. 139–140. (Выде­лено нами.- Изд.)
21 Досто­ев­ский Ф. Бесы // Собра­ние сочи­не­ний: В 15 т. М., 1990. Т. 7. С. 392.
22 Максим Козлов, про­то­и­е­рей. 400 вопро­сов и отве­тов о вере, Церкви и хри­сти­ан­ской жизни. М., 2001. С. 204–205.
23 Под­черк­нуто мною. И.С.
24 О совет­ских экс­пе­ри­мен­тах по скре­щи­ва­нию чело­века с обе­зья­ной // Неза­ви­си­мая народ­ная газета: При­ло­же­ние к газете «Вечер­няя Москва». 1994. 25 авгу­ста. (Выде­лено мною. И.С.)
25 Впо­след­ствии стал зна­ме­нит как епи­скоп Лука, ныне про­слав­лен в лике святых.
26 См.: 3Езд. 11:32.
27 См.: Мир­ский М. Меди­цина в России XIV-XIX веков. М., 1996. С. 45.
28 См.: Глу­щен­ков В. Свя­ти­тель Лука: взгляд в буду­щее. М., 2001. С. 186.
29 Цит. по: Исто­рия фило­со­фии. Запад-Россия-Восток. М., 1996. Кн. 1. С. 279.
30 Цит. по: Исто­рия фило­со­фии. С. 280.
31 Ильин И. Основы хри­сти­ан­ской куль­туры // Собра­ние сочи­не­ний: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 315. (Выде­лено кур­си­вом нами. Изд.)
32 Тер­тул­лиан К.С.Ф. О пре­скрип­ции и [против] ере­ти­ков // Избран­ные сочи­не­ния. М., 1994. С. 109. (Выде­лено нами. Изд.)
33 Ильин И. Основы хри­сти­ан­ской куль­туры. С. 315–316. (Выде­лено кур­си­вом нами.- Изд.)
34 Осипов А. Путь разума в поис­ках истины. М., 1997. С. 146.
35 Ильин И. Кризис без­бо­жия. С. 351.
36 Ср.: 1Кор. 7:20.
37 Ильин И. Основы хри­сти­ан­ской куль­туры. С. 291.
38 Прем. 7, 16–20.
39 Ильин И. Основы хри­сти­ан­ской куль­туры. С. 314.
40 Пс. 103:23.
41 Притч. 3:19.
42 Еккл. 3:11.
43 Ср.: Пс:48, 4.
44 Аксе­нов В. Новые мате­ри­алы для науки и тех­ники // Наука, фило­со­фия, рели­гия: Мате­ри­алы VIII меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции. Дубна, 1997. С. 35.
45 Гай­денко П. Бытие и разум // Вопросы фило­со­фии. 1997. № 7. С. 114.
46 Бог­да­нов А. Борьба за жиз­не­спо­соб­ность. М., 1927. С. 5.
47 Бог­да­нов А. Борьба за жиз­не­спо­соб­ность. С.3. (Именно эта про­це­дура – пере­ли­ва­ние себе крови моло­дого сту­дента – и стала при­чи­ной гибели Бог­да­нова.)
48 Cухих Г. Секрет их моло­до­сти // Сто­лица. 1994. № 11. С. 32.
49 Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви // Инфор­ма­ци­он­ный бюл­ле­тень Отдела внеш­них цер­ков­ных связей Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии. 2000. № 8. С. 81.
50 2Фес. 2:7.
51 Рим. 7:18–19.
52 Сурия Пракаш Синха. Юрис­пру­ден­ция: Фило­со­фия права. М., 1996. С. 87.
53 Гал. 6, 2.
54 Рорти Р. Реля­ти­визм: най­ден­ное и сде­лан­ное // Фило­соф­ский праг­ма­тизм Ричарда Рорти и рос­сий­ский кон­текст / Отв. ред. А. Рубцов. М., 1997. С. 24. (Выде­лено мною.- И.С.)
55 Там же. С. 29.
56 Ницше Ф. По ту сто­рону добра и зла // Сочи­не­ния: В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 381.
57 Ницше Ф. К гене­а­ло­гии морали // Сочи­не­ния: В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 436.
58 Ницше Ф. К гене­а­ло­гии морали. С. 412.
59 См.: Там же. С. 432.
60 Рорти Р. Реля­ти­визм: най­ден­ное и сде­лан­ное. С. 34, 35.
61 Сир. 17:12.
62 1Мак. 2:64.
63 Гал. 5:14.
64 Псал­тирь в свя­то­оте­че­ском изъ­яс­не­нии. Свято-Успен­ская Поча­ев­ская Лавра, 1998. С. 421.
65 Там же. С. 422.
66 Иов. 22:22.
67 Ср.: 1Ин. 4:7.
68 Алек­сандр Ель­ча­ни­нов, свя­щен­ник. Записи. М., 1996. С. 28.
69 Шел­линг Ф.В.Й. Сочи­не­ния: В 2 т. М., 1987. Т. 2. С. 86.
70 Нико­ла­ева О. Пра­во­сла­вие и сво­бода. М., 2002. С. 9.
71 Ин. 18, 38.
72 Глу­бо­ков­ский Н. Бла­го­ве­стие хри­сти­ан­ской сво­боды в Посла­нии свя­того апо­стола Павла к Гала­там. М., 1999. С. 166.
73 Ильин И. Кризис без­бо­жия. С. 348.
74 Глу­бо­ков­ский Н. Бла­го­ве­стие хри­сти­ан­ской сво­боды в Посла­нии свя­того апо­стола Павла к Гала­там. С. 166.
75 Там же. С. 167.
76 Иак. 1:25.
77 Глу­бо­ков­ский Н. Бла­го­ве­стие хри­сти­ан­ской сво­боды в Посла­нии свя­того апо­стола Павла к Гала­там. С. 179. (Выде­лено нами. Изд.)
78 Ильин И. Путь духов­ного обнов­ле­ния // Собра­ние сочи­не­ний: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 97.
79 Гал. 5:13.
80 Ин. 8:32.
81 Глу­бо­ков­ский Н. Бла­го­ве­стие хри­сти­ан­ской сво­боды в Посла­нии свя­того апо­стола Павла к Галам. С. 174.
82 1Пет. 2, 15–16.
83 Гал. 5:1.
84 2Кор. 3:17.
85 Ильин И. Путь духов­ного обнов­ле­ния. С. 94.
86 Ильин И. Путь духов­ного обнов­ле­ния. С. 94.
87 Глу­бо­ков­ский Н. Бла­го­ве­стие хри­сти­ан­ской сво­боды в Посла­нии свя­того апо­стола Павла к Гала­там. С. 182.
88 Глу­бо­ков­ский Н. Бла­го­ве­стие хри­сти­ан­ской сво­боды в Посла­нии свя­того апо­стола Павла к Гала­там. С. 174.
89 Ила­рион (Тро­иц­кий), архи­епи­скоп. Без Церкви нет спа­се­ния. М., СПб., 1998. С. 266.
90 Там же. С. 270.
91 Андрей Кураев, диакон. О нашем пора­же­нии. М., 1996. С. 3. (Выде­лено нами.- Изд.)
92 Льюис К. Воз­мо­жен ли про­гресс? // Собра­ние сочи­не­ний: В 8 т. М., 1998. Т. 2. С. 348.
93 Иустин (Попо­вич), пре­по­доб­ный. Про­гресс в мель­нице смерти. О духе вре­мени. Минск, 2001. С. 25–26.
94 Галь­цева Р. Хри­сти­ан­ство перед лицом совре­мен­ной циви­ли­за­ции // Новая Европа. 1994. № 5. С. 3. (Выде­лено мною. И.С.)
95 Андрей Кураев, диакон. О нашем пора­же­нии. С. 35.
96 Выде­лено мною.- И.С.
97 Зень­ков­ский В. Авто­но­мия и тео­но­мия // Путь. 1926. № 3. С. 36.
98 Величко В. Вла­ди­мир Соло­вьев: Жизнь и тво­ре­ния. СПб., 1904. С. 170.
99 Цит. по: Андрей Кураев, диакон. О нашем пора­же­нии. С. 37.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки