К вопросу о критериях канонизации святых Русской Православной Церкви: агиография и литература

игумен Дамас­кин (Орлов­ский)
канд. ист. наук, ст. науч. сотруд­ник лабо­ра­то­рии локаль­ной исто­рии кафедры исто­рии госу­дар­ства и права

В статье ана­ли­зи­ру­ется исто­ри­че­ское зна­че­ние агио­гра­фии, изу­ча­ю­щей жития святых как цер­ковно-исто­ри­че­ский жанр, опи­сы­ва­ются харак­тер­ные осо­бен­но­сти агио­гра­фии, отли­ча­ю­щие её от жиз­не­опи­са­ний подвиж­ни­ков бла­го­че­стия. На при­ме­рах исто­рии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви дока­зы­ва­ется важ­ность соблю­де­ния прин­ци­пов кано­ни­за­ции святых и внеш­них цер­ков­ных правил. Рас­смат­ри­ва­ется сфор­ми­ро­вав­ша­яся в ХIХ веке прак­тика при­зна­ния отдель­ными авто­рами на осно­ва­нии личных воз­зре­ний свя­тыми людей, не кано­ни­зо­ван­ных Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью, так назы­ва­е­мая псев­до­ка­но­ни­за­ция, и дела­ется вывод о пагуб­но­сти подоб­ного явле­ния. Клю­че­вые слова: Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь, кри­те­рии кано­ни­за­ции святых, пери­оды кано­ни­за­ции, агио­гра­фия, лите­ра­тура, псев­до­ка­но­ни­за­ция.

Одним из суще­ствен­ных вопро­сов рус­ской агио­ло­гии и памят­ни­ков агио­гра­фии явля­ется пер­вич­ное опре­де­ле­ние – кто явля­ется в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви святым, про­слав­лен­ным с соблю­де­нием внеш­них цер­ков­ных правил и в соот­вет­ствии с кри­те­ри­ями кано­ни­за­ции, при­ня­тыми в Рус­ской Церкви, и, соот­вет­ственно, что явля­ется агио­гра­фией и что лите­ра­тур­ным памят­ни­ком древ­не­рус­ской пись­мен­но­сти. Для Рус­ской Церкви этот вопрос при­об­рел особую остроту во второй поло­вине ХIХ сто­ле­тия, когда вместе с умно­же­нием печат­ных изда­ний и уве­ли­че­нием числа жела­ю­щих не столько изу­чать этот вопрос, сколько соби­рать све­де­ния о подвиж­ни­ках, стало умно­жаться и число ошибок. Для ученых, изу­ча­ю­щих агио­гра­фи­че­ские источ­ники, это имеет нема­лое зна­че­ние, так как, изучая тексты о подвиж­ни­ках, они изу­чают тексты или с жити­ями про­слав­лен­ных Цер­ко­вью святых, или – подвиж­ни­ков бла­го­че­стия.

Кано­ни­за­ции подвиж­ни­ков бла­го­че­стия, како­вых в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви подав­ля­ю­щее боль­шин­ство, неза­ви­симо от при­чины смерти подвиж­ника (напри­мер, насиль­ствен­ной) и того, какое он зани­мал иерар­хи­че­ское поло­же­ние, совер­ша­лись или к обще­цер­ков­ному почи­та­нию, или к мест­ному – в пре­де­лах одной или несколь­ких епар­хий. Однако кри­те­рии при­чис­ле­ния подвиж­ни­ков бла­го­че­стия к лику святых оста­ва­лись одними и теми же.

Кано­ни­за­ция святых в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви делится на несколько пери­о­дов: от начала хри­сти­ан­ства на Руси до Мака­ри­ев­ских собо­ров 1547 и 1549 гг.; период Мака­ри­ев­ских собо­ров; от Мака­ри­ев­ских собо­ров до учре­жде­ния Свя­тей­шего синода в 1721 г.; от вре­мени учре­жде­ния Свя­тей­шего синода до паде­ния абсо­лю­тист­ской монар­хии; кано­ни­за­ции, совер­шен­ные в 1918 г. на Свя­щен­ном соборе Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви и совер­ша­ю­ще­еся до насто­я­щего вре­мени.

От первых кано­ни­за­ций до Мака­ри­ев­ских Собо­ров вклю­чи­тельно, в период, охва­ты­ва­ю­щий более 500 лет, Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью было кано­ни­зо­вано: по Голу­бин­скому – 61 [Голу­бин­ский 1998: 109], по архи­епи­скопу Сергию (Спас­скому) – 72 [Архи­епи­скоп Сергий 1997, Т. 1: 607–610] подвиж­ника бла­го­че­стия (при­чина этой раз­ницы была в том, что архи­епи­скоп Сергий имел боль­шую инфор­ма­цию от епар­хи­аль­ных архи­ереев о том, кто в дей­стви­тель­но­сти кано­ни­зо­ван, како­вой не было у Голу­бин­ского); по Васи­льеву, до несколько более позд­него пери­ода, до XVIII в., было кано­ни­зо­вано 102 подвиж­ника бла­го­че­стия [Васи­льев 1893: 250–251]. Всего от первых кано­ни­за­ций в России по 1902 г. было кано­ни­зо­вано 382 подвиж­ника бла­го­че­стия, почи­та­е­мых обще­цер­ковно и местно, то есть только в отдель­ных епар­хиях [Верный Меся­це­слов… 1903; Собра­ние писем… 2001: 483–484].

В ХIХ сто­ле­тии Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь столк­ну­лась с серьез­ной угро­зой для целост­но­сти и чистоты своего цер­ков­ного пре­да­ния. Боль­шим злом яви­лись псев­до­ка­но­ни­за­ции, совер­шен­ные писа­те­лями, пуб­ли­ко­вав­шими жития нека­но­ни­зо­ван­ных подвиж­ни­ков бла­го­че­стия, как кано­ни­зо­ван­ных святых. Это зло­упо­треб­ле­ние про­яви­лось уже в первой поло­вине ХIХ сто­ле­тия; против него высту­пил мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Фила­рет (Дроз­дов), писав­ший одному из высо­ко­по­став­лен­ных чинов­ни­ков Свя­тей­шего синода А.Н. Мура­вьеву 26 декабря 1835 г., что «архи­манд­рит Соло­вец­кий кано­ни­зует святых» [Письма мит­ро­по­лита… 1869: 29], имея в виду, «что архи­манд­рит Соло­вец­кий Доси­фей в своем опи­са­нии Соло­вец­кого мона­стыря, пред­став­лен­ном в цен­зуру, само­вольно назвал свя­тыми неко­то­рых усоп­ших Соло­вец­ких иноков» [Голу­бин­ский 1998: 532].

Наи­бо­лее емко и четко эту про­блему описал архи­епи­скоп Вла­ди­мир­ский и Суз­даль­ский Сергий (Спас­ский). «В лите­ра­туре о рус­ских святых доселе обра­щал на себя вни­ма­ние зна­ю­щих людей боль­шой недо­ста­ток, – писал он. – Святые, чтимые молеб­нами и тор­же­ствен­ными литур­ги­ями, не отли­ча­лись писа­те­лями от тех усоп­ших, кото­рые по бого­угод­ной жизни счи­та­ются за угод­ни­ков Божиих, но по кото­рым поются пани­хиды и заупо­кой­ные литур­гии или даже ничего не поется. 1 Наи­боль­шее вли­я­ние на писа­те­лей о рус­ских святых имел Фила­рет, архи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский, своею книгою: “Рус­ские святые, чтимые всей Цер­ко­вью или местно” (изда­ния 1861–1865 годов). Но в эту книгу вне­сено им до 85 таких усоп­ших, кото­рые не кано­ни­зо­ваны и чтутся пани­хи­дами и заупо­кой­ными литур­ги­ями или по кото­рым ничего не поется. Его книге, по дове­рию и по невоз­мож­но­сти про­ве­рить ее, стали сле­до­вать и другие писа­тели. Стали вно­сить имена нека­но­ни­зо­ван­ных даже в кален­дари и меся­це­словы . После­ду­ю­щие писа­тели стали еще более напол­нять свои про­стран­ные сочи­не­ния о рус­ских святых име­нами счи­тав­шихся за святых из разных руко­пис­ных ста­рин­ных свят­цев, из исто­ри­че­ских памят­ни­ков лите­ра­туры и осо­бенно из “Книги гла­го­ле­мой: Опи­са­ние о рос­сий­ских святых”, в кото­рой поме­щены такие, время кон­чины коих и место погре­бе­ния неиз­вестны и кото­рые давно совер­шенно забыты хри­сти­а­нами даже тех мест­но­стей, в кото­рых жили, а в послед­нее время писа­тели стали поме­щать в своих про­из­ве­де­ниях чтимых усоп­ших даже ХIХ века (име­ется в виду книга Е. Посе­ля­нина «Рус­ские подвиж­ники ХΙХ века» – прим. авт.) и почти совре­мен­ных нам» [Верный Меся­це­слов… 1903: 55–56].

Другой вопрос, столь же серьез­ный, вста­вал в свое время с точным уста­нов­ле­нием того, кано­ни­зо­ван ли тот или иной подвиж­ник для мест­ного почи­та­ния или нет. Если об обще­цер­ковно чтимом святом, на кано­ни­за­цию кото­рого в период с ХVIII до начала ХХ сто­ле­тия дава­лось бла­го­сло­ве­ние Свя­тей­шего синода, свое­вре­менно изве­ща­лись епар­хи­аль­ные архи­ереи, то кано­ни­за­ция мест­но­чти­мого свя­того, совер­шен­ная епар­хи­аль­ным архи­ереем по бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­шего синода, могла остаться, по мнению епи­скопа Ков­ров­ского Афа­на­сия (Саха­рова), и не извест­ной, что могло при­ве­сти к тому, что одному и тому же свя­тому в одной епар­хии Рус­ской Церкви слу­жи­лись молебны, а в другой – пани­хиды. Такое поло­же­ние ста­но­ви­лось все более чре­вато пагуб­ными послед­стви­ями, раз­ре­шить эту про­блему могла только высшая цер­ков­ная власть, какой являлся в то время Свя­тей­ший Синод.

Ини­ци­а­то­ром этого важ­ней­шего цер­ков­ного дела стал обще­при­знан­ный глава рус­ских агио­ло­гов, архи­епи­скоп Вла­ди­мир­ский и Суз­даль­ский Сергий (Спас­ский; 1830–1904), более трид­цати пяти лет зани­мав­шийся агио­ло­гией и оста­вив­ший труды, науч­ное зна­че­ние кото­рых оста­ется акту­ально для Рус­ской Церкви до насто­я­щего вре­мени [Архи­епи­скоп Сергий 1997]. Бла­го­даря всей своей преды­ду­щей науч­ной дея­тель­но­сти, только архи­епи­скоп Сергий и мог под­го­то­вить мате­ри­алы для реше­ния этого вопроса. В 1876 г. он опуб­ли­ко­вал капи­таль­ное иссле­до­ва­ние «Полный меся­це­слов Востока», в кото­ром были пред­став­лены прак­ти­че­ски все све­де­ния, каса­ю­щи­еся этого вопроса.

«Заме­ча­тель­ной чертой, обес­пе­чи­ва­ю­щей науч­ное зна­че­ние “Пол­ного меся­це­слова Востока”, – писал о нем про­фес­сор Мос­ков­ской Духов­ной ака­де­мии А.А. Спас­ский, – явля­ется исто­рико-кри­ти­че­ский метод, гос­под­ству­ю­щий на всем про­тя­же­нии сочи­не­ния. Автор повсюду стоит на высоте совре­мен­ных тре­бо­ва­ний исто­ри­че­ской кри­тики, и это тем более дорого, что мате­риал, под­ле­жа­щий его изу­че­нию, пред­став­ляет собой область, где наи­бо­лее цар­ствует легенда. Встре­ча­ясь с под­лож­ным житием, автор спо­койно отме­чает его под­лож­ность, позд­ней­шее – позд­ней­шим и недо­сто­вер­ным» [Бого­слов­ский вест­ник 1905: 221–222]. Ученый критик отме­чал, что даже, если после кон­чины архи­епи­скопа Сергия появятся какие-либо древ­ние руко­писи, «они едва ли изме­нят в каких-либо суще­ствен­ных чертах те общие выводы, к кото­рым пришел Высо­ко­прео­свя­щен­ный Сергий в своем меся­це­слове» [Там же: 224].

Вполне есте­ственно, что именно ему в 1886 г. было пору­чено Свя­тей­шим сино­дом сде­лать тща­тель­ный пере­смотр, допол­не­ние и исправ­ле­ние «Меся­це­слова всех святых, празд­ну­е­мых Пра­во­слав­ной Греко-Восточ­ной Цер­ко­вью», изда­ва­е­мого Сино­даль­ной типо­гра­фией с бла­го­сло­ве­ния Свя­тей­шего синода, а в 1888 г. – пере­смотр Лице­вых свят­цев для Сино­даль­ной типо­гра­фии. Пере­чис­ляя ошибки, иногда весьма суще­ствен­ные, кото­рые были допу­щены в преды­ду­щем изда­нии, архи­епи­скоп Сергий отме­тил, что в Лице­вых свят­цах «есть такие святые, кото­рых в пока­зан­ные дни не най­дено не только в печат­ных, но и в руко­пис­ных свят­цах гре­че­ских и сла­вян­ских» [РГИА 1491: 5 об.]. Лице­вые святцы были напе­ча­таны, хотя и не без труд­но­стей. Уже после полу­че­ния от Свя­тей­шего синода бла­го­сло­ве­ния на их изда­ние они долго про­ле­жали в кан­це­ля­рии, и лишь насто­я­тель­ные запросы уче­ного, обес­по­ко­ен­ного их исчез­но­ве­нием, побу­дили ско­рей­шим обра­зом пере­дать их в Сино­даль­ную типо­гра­фию для напе­ча­та­ния [РГАДА 238: 5].

В 1889 г. архи­епи­скопу Сергию Свя­тей­шим сино­дом было пору­чено рас­смот­реть и испра­вить Хри­сти­ан­ский меся­це­слов с крат­кими исто­ри­че­скими ска­за­ни­ями о всех святых, изда­ва­е­мый Мос­ков­ской сино­даль­ной типо­гра­фией. Свя­тей­ший синод одоб­рил пред­ло­же­ние архи­епи­скопа Сергия не вно­сить имена гру­зин­ских святых, как непри­выч­ные по зву­ча­нию для рус­ских, в изда­ва­е­мый Меся­це­слов в дни памяти, чтобы не подать рус­ским свя­щен­ни­кам повода вос­поль­зо­ваться этими име­нами при кре­ще­нии, а также и потому, что «отно­си­тельно кано­ни­за­ции неко­то­рых гру­зин­ских святых ничего неиз­вестно» [РГИА 1452: 15 об.]. В сле­ду­ю­щем, 1890 г., архи­епи­скопу Сергию было пору­чено рас­смот­ре­ние печат­ных листов исправ­лен­ного им в 1886 г. Меся­це­слова всех святых.

Таким обра­зом, вопрос об опре­де­ле­нии имен кано­ни­зо­ван­ных Цер­ко­вью рус­ских святых имел довольно долгую предыс­то­рию, и ста­но­ви­лась все более акту­аль­ной необ­хо­ди­мость его ско­рей­шего раз­ре­ше­ния. Суще­ствен­ным для пони­ма­ния акту­аль­но­сти и важ­но­сти вопроса явля­ется озна­ком­ле­ние с моти­ва­цией архи­епи­скопа Сергия, кото­рую он изло­жил в письме Свя­тей­шему синоду 27 июня 1901 г. «После мно­го­лет­них заня­тий восточ­ною и в част­но­сти рус­скою агио­ло­гиею, – писал архи­епи­скоп, – считаю долгом пред­ста­вить бла­гов­ни­ма­нию Свя­тей­шего Синода отно­си­тельно рус­ских святых сле­ду­ю­щее.

Известны две книги, кото­рыми руко­во­дятся пишу­щие о рус­ских святых, это Сло­варь исто­ри­че­ский о святых, про­слав­лен­ных в Рос­сий­ской Церкви, первое изда­ние кото­рого в 1836 году при­пи­сы­ва­ется князю Эри­стову, второе изда­ние его, исправ­лен­ное и допол­нен­ное, сде­лано в 1862 году. Другое капи­таль­ное сочи­не­ние о святых, это Рус­ские святые, чтимые всею Цер­ко­вью или местно, Фила­рета архи­епи­скопа Чер­ни­гов­ского. Оно издано в 1861–1865 годах. В обоих сочи­не­ниях есть нека­но­ни­зо­ван­ные . Видно, что сами авторы, поль­зу­ясь руко­пис­ными свят­цами и дру­гими источ­ни­ками, не знали, что по этим святым поются пани­хиды, а после­ду­ю­щие писа­тели всех святых, при­ве­ден­ных в этих двух сочи­не­ниях, при­знают за кано­ни­зо­ван­ных, и они вно­сятся даже в кален­дари Гат­цука, Сту­пина и других, а потому неве­ду­ю­щими свя­щен­ни­ками им могут совер­шаться молебны, тогда как на месте упо­ко­е­ния им поются пани­хиды или даже ничего не поется.

По епар­хиям Рос­сий­ской Импе­рии разо­слан указ о том, чтобы свя­щен­ники давали имена кре­ща­е­мым по Меся­це­слову всех святых, празд­ну­е­мых Пра­во­слав­ной Восточ­ной Цер­ко­вью, издан­ному в послед­нее время в 1891 году и разо­слан­ному по всем церк­вям Импе­рии. Я, как про­смат­ри­вав­ший этот Меся­це­слов, по пору­че­нию Свя­тей­шего Синода, и редак­ти­ро­вав­ший самое изда­ние его, следил во Вла­ди­мир­ской епар­хии: насколько испол­ня­ется этот указ. Ока­за­лось, что моло­дые свя­щен­ники его уже не знают, и самих озна­чен­ных меся­це­сло­вов в неко­то­рых церк­вях не име­ется, а они зате­ряны, а другие не вне­сены в опись цер­ков­ного иму­ще­ства, в ново­от­кры­ва­е­мые же при­ходы не выпи­сы­ва­ются.

Число нека­но­ни­зо­ван­ных, вно­си­мых в кален­дари из выше­озна­чен­ных книг, должно быть немало.

Про­фес­сор Голу­бин­ский, издав­ший книжку о кано­ни­за­ции рус­ских святых, нашел невоз­мож­ным в насто­я­щее время част­ному лицу соста­вить полный и верный список рус­ских святых без офи­ци­аль­ного посред­ства цер­ков­ной власти. С таким заяв­ле­нием про­фес­сора нельзя не согла­ситься, а между тем настоит надоб­ность при­нять меры к отли­че­нию местно чтимых святых молеб­нами от чтимых пани­хи­дами. В послед­нее время стали являться сочи­не­ния о рус­ских святых без раз­ли­че­ния их; в них вно­сятся многие и такие , кото­рым и пани­хид не совер­ша­лось и не совер­ша­ется, и памяти об них в местах их жизни и погре­бе­ния в народе ника­кой не суще­ствует, а они вно­сятся в сочи­не­ния о святых из древ­них руко­пис­ных свят­цев, осо­бенно же из книги гла­го­ле­мой: опи­са­ние о рос­сий­ских святых XVIIXVIII века и из разных исто­ри­че­ских памят­ни­ков. Из таких сочи­не­ний извест­но­стью поль­зу­ются три: Источ­ники Рус­ской Агио­гра­фии Нико­лая Бар­су­кова 1882 года. Святая Русь архи­манд­рита Лео­нида 1891 года. Сочи­не­ние прео­свя­щен­ного Димит­рия, архи­епи­скопа Твер­ского: Меся­це­слов святых всею Рус­скою Цер­ко­вью или местно чтимых. И у него нет точ­ного раз­гра­ни­че­ния святых местно чтимых молеб­нами от чтимых пани­хи­дами и даже пани­хи­дами не чтимых.

Итак, настоит надоб­ность точ­ного опре­де­ле­ния святых чтимых молеб­нами, а не пани­хи­дами, посред­ством собра­ния о том све­де­ний от епар­хи­аль­ных прео­свя­щен­ных по рас­по­ря­же­нию Свя­тей­шего Синода, то есть, пред­ло­жить епар­хи­аль­ным прео­свя­щен­ным доста­вить списки святых той или другой епар­хии, чтимых тор­же­ствен­ными литур­ги­ями и молеб­нами, а не заупо­кой­ными литур­ги­ями и пани­хи­дами, тогда опре­де­лятся и те, кото­рые вне­сены писа­те­лями в сочи­не­ния наравне со свя­тыми.

Этим бы пре­кра­ти­лась воз­мож­ность воз­ве­де­ния нека­но­ни­зо­ван­ных святых в кано­ни­зо­ван­ные мест­ными насто­я­те­лями мона­сты­рей и церк­вей, на осно­ва­нии того, что пишутся свя­тыми в кален­да­рях без раз­ли­че­ния от кано­ни­зо­ван­ных.

Обна­ро­до­ва­ние списка святых, коим поются молебны, а не пани­хиды, вывело бы писа­те­лей о святых на верный путь, и осо­бенно полезно было бы для цен­зо­ров. Могут они тре­бо­вать и от писа­те­лей полных сочи­не­ний о святых, чтобы о святых, по коим поются пани­хиды, писали, что они нека­но­ни­зо­ваны, что отча­сти и делал архи­манд­рит Леонид, но многих нека­но­ни­зо­ван­ных не напи­сал по неве­де­нию, что они нека­но­ни­зо­ваны, и других ввел в заблуж­де­ние. Надобно оста­но­вить про­из­воль­ную кано­ни­за­цию святых, дела­е­мую писа­те­лями по неве­де­нию, осо­бенно же обра­тить вни­ма­ние на состав­ле­ние кален­да­рей, име­ю­щих широ­кое рас­про­стра­не­ние в народе…» [РГИА 2497: 8, 10–11].

Указом от 10 авгу­ста 1901 г. Свя­тей­ший синод рас­по­ря­дился, чтобы все пра­вя­щие архи­ереи Рус­ской Церкви предо­ста­вили списки всех мест­но­чти­мых святых, кано­ни­зо­ван­ных во вве­рен­ных им епар­хиях, кото­рые и были при­сланы, и таким обра­зом было выска­зано по этому вопросу суж­де­ние всего епи­ско­пата Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви.

Многие ученые, писав­шие о рус­ских святых и зани­мав­ши­еся изу­че­нием памят­ни­ков агио­гра­фии, зача­стую вполне удо­вле­тво­ря­ясь соб­ствен­ным субъ­ек­тив­ным взгля­дом на отли­чия кано­ни­зо­ван­ных святых от подвиж­ни­ков бла­го­че­стия, не дохо­дили до необ­хо­ди­мо­сти осо­зна­ния ответа на глав­ный вопрос – кто же в Рус­ской Церкви в дей­стви­тель­но­сти кано­ни­зо­ван, а кого счи­тает святым тот или иной писа­тель на осно­ва­нии личных воз­зре­ний. Однако неко­то­рые ученые, кто тща­тельно про­во­ди­мыми иссле­до­ва­ни­ями был наи­бо­лее под­го­тов­лен к вос­при­я­тию про­блем агио­гра­фии, уже в то время стали все насто­я­тель­нее гово­рить о необы­чай­ной важ­но­сти реше­ния этого вопроса, кото­рый мог быть раз­ре­шен, исходя из суще­ство­вав­ших в Рус­ской Церкви кри­те­риев кано­ни­за­ции подвиж­ни­ков бла­го­че­стия, «при суще­ство­ва­нии пол­ного Меся­це­слова всех Рус­ских святых, издан­ного от Свя­тей­шего Синода» [Голу­бин­ский 1998: 139].

Опре­де­ле­нием Свя­тей­шего синода от 26–27 марта 1903 г. пору­ча­лось «Мос­ков­ской Сино­даль­ной типо­гра­фии напе­ча­тать в коли­че­стве 50-ти тысяч экзем­пля­ров “Верный Меся­це­слов всех Рус­ских святых” с ука­за­те­лем по отпе­ча­та­нии этой книги потреб­ное коли­че­ство экзем­пля­ров разо­слать в рас­по­ря­же­ние Епар­хи­аль­ных Начальств для снаб­же­ния ими всех пра­во­слав­ных церк­вей импе­рии» [РГИА 2497: 59].

Архи­епи­скоп Сергий (Спас­ский) скон­чался 20 ноября 1904 г., завер­шив важ­ней­ший для Рус­ской Церкви труд; о его науч­ном труде писа­лось тогда: «Ни один народ, ни одна Цер­ковь не вла­деет столь упо­ря­до­чен­ным, научно-обос­но­ван­ным и полным собра­нием своих святых. Это – труд, кото­рым должна гор­диться Рус­ская Цер­ковь» [Бого­слов­ский вест­ник 1905: 224].

В насто­я­щее время мы можем ска­зать с опре­де­лен­но­стью: не совер­шись в свое время это важ­ней­шее для Рус­ской Церкви дело, мы бы уже нико­гда не смогли опре­де­лить, кто из подвиж­ни­ков в Рус­ской Церкви явля­ется кано­ни­зо­ван­ным святым и кто нет: святые для созна­ния веру­ю­щих попро­сту бы поте­ря­лись среди имен подвиж­ни­ков, запе­чат­лен­ных в раз­ного рода кален­да­рях, лите­ра­тур­ных сочи­не­ниях и трудах ученых.

В 1956–1958 гг. епи­скоп Афа­на­сий (Саха­ров) про­дол­жил работу по упо­ря­до­че­нию Меся­це­слова, будучи пред­се­да­те­лем Кален­дарно-бого­слу­жеб­ной комис­сии при Свя­щен­ном синоде Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви.

В 1956 г. он писал в Изда­тель­ский отдел Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии: «В отно­ше­нии Рус­ских святых нам должно руко­вод­ство­ваться “Верным Меся­це­сло­вом всех Рус­ских святых”, издан­ным по бла­го­сло­ве­нию Свят[ейшего] Синода в 1903 г.» [Рус­ское пра­во­сла­вие 2001: 483].

Это поло­же­ние сохра­ня­лось до конца 1970‑х гг., затем ситу­а­ция резко изме­ни­лась, когда воз­никла старая, каза­лось бы изжи­тая про­блема, решен­ная в свое время Свя­тей­шим сино­дом изда­нием в 1903 г. Вер­ного Меся­це­слова, – поме­ще­ние в печат­ных сбор­ни­ках вместе с име­нами кано­ни­зо­ван­ных святых имен нека­но­ни­зо­ван­ных подвиж­ни­ков, исходя из инди­ви­ду­аль­ных взгля­дов соста­ви­те­лей. Так во 2‑й и 3‑й тома «Настоль­ной книги свя­щен­но­слу­жи­теля», вышед­шие в 1978 и 1979 гг. [Настоль­ная книга… 1978, 1979], было вне­сено около 150 имен нека­но­ни­зо­ван­ных усоп­ших из изда­вав­шихся в ХIХ в. сбор­ни­ков, что и стало нача­лом после­ду­ю­щего хаоса в обла­сти агио­гра­фии, по самому своему назва­нию пред­по­ла­га­ю­щей изу­че­ние житий святых и теря­ю­щей свое зна­че­ние как науки вместе с утра­той границ между кано­ни­зо­ван­ными свя­тыми, подвиж­ни­ками бла­го­че­стия и просто дея­те­лями, под­ви­зав­ши­мися на цер­ков­ном поприще.

Впо­след­ствии в список Рус­ских святых к Минее за месяц май, вышед­шей в 1987 г. [Минея 1987], было вне­сено более 400 имен нека­но­ни­зо­ван­ных усоп­ших, извест­ных только по сино­ди­кам, по кото­рым слу­жи­лись пани­хиды, неко­то­рые из них в Рус­ской Церкви нико­гда не почи­та­лись и не могли почи­таться, так как в све­де­ниях о их жизни отсут­ствуют факты, соот­вет­ству­ю­щие кри­те­риям кано­ни­за­ции в Рус­ской Церкви.

Для того чтобы в насто­я­щее время опре­де­лить, кто из подвиж­ни­ков бла­го­че­стия в дей­стви­тель­но­сти кано­ни­зо­ван, а кто внесен из сино­ди­ков и книг, где имена святых сме­шаны с име­нами нека­но­ни­зо­ван­ных подвиж­ни­ков, нужно точно знать, какие доку­менты в Рус­ской Церкви имеют обя­за­тель­ный кано­ни­че­ский харак­тер для реше­ния этого вопроса.

Цер­ков­ным доку­мен­том на начало ХХ сто­ле­тия, вклю­чав­шим всех кано­ни­зо­ван­ных к этому вре­мени рус­ских святых, являлся «Верный Меся­це­слов всех рус­ских святых, чтимых молеб­нами и тор­же­ствен­ными литур­ги­ями обще­цер­ковно и местно», издан­ный по поста­нов­ле­нию Свя­тей­шего синода в 1903 г. В 1904 г Свя­тей­ший синод внес послед­ние кор­рек­тивы, каса­ю­щи­еся имен трех подвиж­ни­ков.

Для после­ду­ю­щего пери­ода ХХ и начала ХХI сто­ле­тия цер­ков­ными доку­мен­тами, под­твер­жда­ю­щими кано­ни­за­цию, явля­ются поста­нов­ле­ния Свя­тей­шего синода, Помест­ных и Архи­ерей­ских собо­ров, Свя­щен­ного синода и Свя­тей­шего Пат­ри­арха.

Обще­цер­ков­ные кано­ни­за­ции от 1903 г., когда все рус­ские святые были известны поименно, совер­ша­лись Свя­тей­шим сино­дом (до 1917 г.), Свя­щен­ным собо­ром Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви (1917–1918 гг.), далее Помест­ными или Архи­ерей­скими собо­рами, в обя­зан­но­сти кото­рых входит «при­чте­ние к лику обще­цер­ков­ных святых» (в фор­му­ли­ровке Помест­ного собора 1918 г.) (Свя­щен­ный Собор… 1918: 26), «кано­ни­за­ция святых» (в фор­му­ли­ровке Архи­ерей­ского собора 2013 г.) (Устав Рус­ской… 2013: 13).

К мест­ному почи­та­нию, в соот­вет­ствии с опре­де­ле­нием Свя­щен­ного собора Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви 1917–1918 гг., «про­слав­ле­ние совер­ша­ется по бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом со Свя­щен­ным Сино­дом» (Свя­щен­ный Собор… 1918: 25), а после поста­нов­ле­ния Свя­щен­ного синода от 1–2 октября 1993 г. – по бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­шего Пат­ри­арха: «После рас­смот­ре­ния Сино­даль­ной комис­сией (име­ется в виду Сино­даль­ная комис­сия по кано­ни­за­ции святых Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви – прим. авт.) мате­ри­а­лов, при­слан­ных епар­хи­аль­ным Прео­свя­щен­ным, при нали­чии доста­точ­ных осно­ва­ний для кано­ни­за­ции, Свя­тей­ший Пат­ри­арх бла­го­слов­ляет при­чис­лить к лику святых мест­но­чти­мого подвиж­ника и почи­та­ние его в пре­де­лах данной епар­хии, о чем сооб­ща­ется заин­те­ре­со­ван­ной епар­хи­аль­ной власти» [Собра­ние доку­мен­тов… 2014: 35].

Столь же важным в изу­че­нии исто­рии кано­ни­за­ции святых Рус­ской Церкви, и в част­но­сти отли­чия кано­ни­зо­ван­ного свя­того от почи­та­е­мого подвиж­ника, наряду с име­ю­щимся (или отсут­ству­ю­щим) реше­нием о кано­ни­за­ции цер­ков­ной власти, явля­ется опре­де­ле­ние кри­те­риев кано­ни­за­ции, суще­ству­ю­щих в Рус­ской Церкви. Нелишне будет отме­тить, что кри­те­рии, на осно­ва­нии кото­рых совер­ша­лись кано­ни­за­ции в Рус­ской Церкви, были на всем про­тя­же­нии ее исто­рии еди­но­об­разны.

Для кано­ни­за­ции подвиж­ника были необ­хо­димы сле­ду­ю­щие усло­вия: сви­де­тель­ства о бла­го­че­сти­вой жизни, народ­ном почи­та­нии и чудо­тво­ре­ниях.

Одни све­де­ния о бла­го­че­сти­вой жизни подвиж­ника нико­гда не были доста­точны для цер­ков­ного про­слав­ле­ния, так как все они, будучи сви­де­тель­ствами чело­ве­че­скими, носили субъ­ек­тив­ный харак­тер и нико­гда не могли охва­тить всей жизни подвиж­ника.

В слу­чаях, когда име­лись све­де­ния о бла­го­че­сти­вой жизни и народ­ное почи­та­ние, это не было доста­точ­ным для цер­ков­ного про­слав­ле­ния подвиж­ника, если не было сви­де­тельств о чуде­сах. Причем чудеса глав­ным обра­зом разу­ме­лись не те, что совер­ши­лись при жизни подвиж­ника, а те, что совер­ши­лись после его кон­чины. По суще­ству основ­ным и глав­ным кри­те­рием, в соот­вет­ствии с кото­рым совер­ша­лось цер­ков­ное про­слав­ле­ние подвиж­ника в Рус­ской Церкви, были чудо­тво­ре­ния. Необ­хо­ди­мые для цер­ков­ного про­слав­ле­ния подвиж­ника чудеса рас­смат­ри­ва­лись как с точки зрения их убе­ди­тель­но­сти, так и отно­си­тельно их мно­же­ствен­но­сти. С точки зрения убе­ди­тель­но­сти чудес рас­смат­ри­ва­лись серьез­ность болезни и засви­де­тель­ство­ван­ная невоз­мож­ность исце­ле­ния с помо­щью врачей или каких-либо земных средств. Отно­си­тельно числа таких бес­спор­ных чудес име­лось в виду то, что они не должны были быть еди­нич­ными.

Пер­вен­ству­ю­щее зна­че­ние чуда для цер­ков­ного про­слав­ле­ния свя­того носило объ­ек­тив­ный харак­тер. Хотя бла­го­че­сти­вая жизнь подвиж­ника и имеет зна­че­ние при его про­слав­ле­нии, однако в оценке жизни подвиж­ника всегда при­сут­ствует эле­мент субъ­ек­тив­но­сти, так же как и в оценке его духов­ных качеств и доб­ро­де­те­лей, поэтому тре­бо­ва­лись неза­ви­си­мые, объ­ек­тив­ные факты, како­выми были чудо­тво­ре­ния, удо­сто­ве­рен­ные сви­де­те­лями и под­твер­жден­ные цер­ков­ным рас­сле­до­ва­нием. Внут­рен­ней духов­ной жизни подвиж­ника, по опре­де­ле­нию, не может знать никто из людей, кроме самого чело­века и Бога, и тем более ее никто не может про­сле­дить в тече­ние всей жизни подвиж­ника и до послед­ней минуты.

В соот­вет­ствии с суще­ство­вав­шими в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в тече­ние тысячи лет кри­те­ри­ями, Свя­щен­ный собор Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви 3 сен­тября 1918 г. принял соот­вет­ству­ю­щее опре­де­ле­ние, зафик­си­ро­вав это поло­же­ние и поста­вив предел в воз­мож­но­сти по-иному решать этот вопрос. «Для при­чте­ния угод­ника Божия к лику мест­но­чти­мых святых, – опре­де­лила высшая цер­ков­ная власть, – необ­хо­димо, чтобы бого­угод­ная жизнь пра­вед­ника была засви­де­тель­ство­вана даром чудо­тво­ре­ния по кон­чине его и народ­ным почи­та­нием его» [Свя­щен­ный Собор… 1918: 25]. Таким обра­зом, бого­угод­ная жизнь подвиж­ника сви­де­тель­ству­ется не только и даже не столько совре­мен­ни­ками подвиж­ника, сколько посмерт­ными чудо­тво­ре­ни­ями, кото­рые и явля­ются сви­де­тель­ством пра­вед­но­сти его жизни. Сам по себе духов­ный подвиг и при­жиз­нен­ные чудеса, совер­шав­ши­еся по молит­вам подвиж­ника, не явля­ются доста­точ­ными для его кано­ни­за­ции. В.О. Клю­чев­ский в иссле­до­ва­ниях делает вывод, что в «древ­ней Руси известно было пра­вило, кото­рое тре­бо­вало для цер­ков­ного при­зна­ния открыв­шихся мощей, “да сотво­рят три чудеса: глух да про­слы­шит, нем про­гла­го­лет, слеп да про­зрит; и аще сотво­рят чудеса; то от Бога и от св[ятых] апо­стол; аще не сотво­рят тех чудес, то не при­мите их”» [Клю­чев­ский 1998: 423–424].

В связи с таким зна­че­нием чудес, без нали­чия кото­рых невоз­можно было про­слав­ле­ние, обя­за­тель­ным усло­вием пред­по­ла­гав­шейся кано­ни­за­ции было иссле­до­ва­ние слу­чаев исце­ле­ний, для удо­сто­ве­ре­ния их под­лин­но­сти, а также то, что они не должны быть еди­нич­ными.

После изве­стий о начав­ших совер­шаться чуде­сах в храме, где был погре­бен под спудом свя­ти­тель Димит­рий, мит­ро­по­лит Ростов­ский, скон­чав­шийся в 1709 г., спустя почти 50 лет, в 1757 г. в Ростов была направ­лена Свя­тей­шим сино­дом комис­сия, кото­рая про­вела тща­тель­ное рас­сле­до­ва­ние отно­си­тельно совер­шив­шихся на могиле чудес. Были опро­шены сами исце­лен­ные, кто от какой болезни был исце­лен, сколько вре­мени болел, и насколько болезнь была тяже­лой. И только после того, как такие сви­де­тель­ства были собраны в доста­точ­ном коли­че­стве и засви­де­тель­ство­вано, что слепые видят, болев­шие тяже­лыми и неис­це­ли­мыми болез­нями исце­ли­лись, состо­я­лась кано­ни­за­ция свя­ти­теля.

При кано­ни­за­ции Инно­кен­тия, епи­скопа Иркут­ского, скон­чав­ше­гося в 1731 г. и кано­ни­зо­ван­ного в 1804 г., было зафик­си­ро­вано 85 слу­чаев чудес­ных исце­ле­ний.

При кано­ни­за­циях самым тща­тель­ным обра­зом соби­ра­лись сви­де­тель­ства о чудо­тво­ре­ниях и иссле­до­ва­лось, насколько они досто­верны, для чего созда­ва­лись спе­ци­аль­ные комис­сии. Напри­мер, при иссле­до­ва­ниях, пред­ва­ряв­ших кано­ни­за­цию свя­ти­теля Пити­рима Там­бов­ского (1913 г.), была создана в соот­вет­ствии с указом Свя­тей­шего синода комис­сия, кото­рая должна была про­из­ве­сти «тща­тель­ное иссле­до­ва­ние слу­чаев чудо­тво­ре­ний, совер­шив­шихся по молит­вен­ному пред Богом пред­ста­тель­ству свя­ти­теля Пити­рима» [РГИА 262: 8]; перед ней стояла задача опро­сить и собрать пись­мен­ные пока­за­ния как лиц, полу­чив­ших исце­ле­ния, так и лиц, бывших оче­вид­цами этих исце­ле­ний. Всего было про­из­ве­дено иссле­до­ва­ние 56 слу­чаев исце­ле­ний, из них, однако, только 34 ока­за­лись «под­креп­лены на след­ствии вполне убе­ди­тель­ными дока­за­тель­ствами» [РГИА 262: 8 об.].

В начале ХХ сто­ле­тия при под­го­товке к кано­ни­за­ции и иссле­до­ва­ниях слу­чаев исце­ле­ний при­ни­мали уча­стие врачи. Удо­сто­ве­ре­ние чудес, совер­шив­шихся по молит­вам к Пат­ри­арху Ермо­гену (1913 г.), про­ис­хо­дило по пока­за­ниям сви­де­те­лей и заяв­ле­ниям врачей [Пат­ри­арх Ермо­ген 1997: 228]. При при­чис­ле­нии к лику святых на Свя­щен­ном соборе Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви в 1918 г. свя­ти­теля Софро­ния Иркут­ского в таком обсле­до­ва­нии и экс­пер­тизе также при­ни­мали уча­стие врачи. Причем особое вни­ма­ние было уде­лено слу­чаям неис­це­ли­мых забо­ле­ва­ний, когда «и диа­гноз и тяжесть их удо­сто­ве­рены вра­чами, а выздо­ров­ле­ние – вопреки полу­чен­ным пред­по­ло­же­ниям – сле­до­вало непо­сред­ственно за молит­вен­ным обра­ще­нием к свя­ти­телю» [РГИА 36: 71 об.].

Во все время до 1991 г. все сколько-нибудь зна­чи­мые меро­при­я­тия, про­ис­хо­див­шие в Церкви, пред­ва­ри­тельно согла­со­вы­ва­лись с госу­дар­ством, вклю­чая и пред­по­ла­га­е­мые кано­ни­за­ции, и потому все кано­ни­за­ции, про­ис­хо­див­шие в послед­ние два деся­ти­ле­тия совет­ской власти, зафик­си­ро­ваны доку­мен­тально. И мы можем с уве­рен­но­стью утвер­ждать, что после 1918 г. и до 1990 г. Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью было про­слав­лено 15 подвиж­ни­ков. Пат­ри­арх Пимен, на время пат­ри­ар­ше­ства кото­рого можно было бы спи­сать «неле­галь­ные кано­ни­за­ции», не пошел на шаг, про­ти­во­ре­чив­ший его цер­ков­ному созна­нию, кото­рый неми­ну­емо привел бы к тому, что святые стали бы почти неузна­ва­е­мыми в толпе боль­ших и малых исто­ри­че­ских дея­те­лей. Очень важно для агио­гра­фии, науки, име­ю­щей дело с жити­ями святых, а не только с обшир­ным переч­нем имен и высо­кого или низ­кого каче­ства лите­ра­тур­ными тек­стами, разо­браться в вопросе, в кото­ром разо­бра­лись рус­ские ученые-агио­графы, такие как архи­епи­скоп Сергий (Спас­ский), про­фес­сор Е. Голу­бин­ский, В. Васи­льев и другие, и в кото­ром разо­бра­лась в то время – кто в Рус­ской Церкви кано­ни­зо­ван и кто нет – высшая цер­ков­ная власть.

Биб­лио­гра­фи­че­ский список

  1. Архи­епи­скоп Сергий (Спас­ский). Полный меся­це­слов Востока. Т. 1. М.: Цер­ковно-науч­ный центр «Пра­во­слав­ная энцик­ло­пе­дия» Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, 1997. 738 с.
  2. Бого­слов­ский вест­ник. Т. 1. М.: Изд‑е Москов. духов­ной акад., 1905. № 1.
  3. Васи­льев В. Исто­рия кано­ни­за­ции Рус­ских святых. М.: Уни­вер­си­тет­ская типо­гра­фия, Страст­ной буль­вар, 1893. 256 с.
  4. Верный Меся­це­слов всех Рус­ских святых чтимых молеб­нами и тор­же­ствен­ными литур­ги­ями обще­цер­ковно и местно, состав­лен­ный по доне­се­ниям Свя­тей­шему Синоду прео­свя­щен­ных всех епар­хий в 1901–1902 годах. М.: Сино­даль­ная типо­гра­фия, 1903. 72 с.
  5. Голу­бин­ский Е. Исто­рия кано­ни­за­ции святых в Рус­ской Церкви. М.: Уни­вер­си­тет­ская типо­гра­фия, Страст­ной буль­вар, 1903. 597 с.
  6. Клю­чев­ский В.О. Древ­не­рус­ские жития святых как исто­ри­че­ский источ­ник. М.: Наука, 1998. 512 с.
  7. Минея. Май. Часть третья. М.: Изда­ние Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1987. 520 с.
  8. Настоль­ная книга свя­щен­но­слу­жи­теля. Т. 2. М.: Изд. Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1978. 800 с.
  9. Настоль­ная книга свя­щен­но­слу­жи­теля. Т. 3. М.: Изд. Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1979. 800 с.
  10. Пат­ри­арх Ермо­ген / сост. Е.А. Смир­нова. М.: Цер­ковно-науч­ный центр «Пра­во­слав­ная энцик­ло­пе­дия» Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, 1997. 400 с.
  11. Письма мит­ро­по­лита Мос­ков­ского Фила­рета к А.Н. Мура­вьеву. 1832–1867. Киев: Тип. И. и А. Дави­денко, 1869. ХII, 692 с.
  12. Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный архив древ­них актов (РГАДА). Ф. 1184. Оп. 2. Д. 238.
  13. Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный исто­ри­че­ский архив (РГИА). Ф. 796. Оп. 169. Д. 1491; Оп. 170. Д. 1452; Оп. 182. Д. 2497; Оп. 205. Д. 262; Ф. 833. Оп. 1. Д. 36.
  14. Свя­щен­ный Собор Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви. Собра­ние опре­де­ле­ний и поста­нов­ле­ний. Вып. чет­вер­тый. М.: Изда­ние Собор­ного Совета, 1918. С. 25–26.
  15. Собра­ние доку­мен­тов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Том ΙΙ. Часть Ι. М.: Изд-во Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, 2014. 656 с.
  16. Собра­ние писем свя­ти­теля Афа­на­сия (Саха­рова), епи­скопа Ков­ров­ского, испо­вед­ника и пес­но­писца. М.: Пра­вило веры, 2001. 752 с.
  17. Устав Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. М.: б.и., 2013. 100 с.

При­ме­ча­ние:

1. Иссле­до­ва­тель исто­рии кано­ни­за­ции рус­ских святых В. Васи­льев в опуб­ли­ко­ван­ной им в 1893 г. работе отме­чал, что в свое время архи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский Фила­рет обещал про­ве­рить «Опи­са­ние о рос­сий­ских святых», послу­жив­шее ему основ­ным посо­бием для опре­де­ле­ния, кано­ни­зо­ван ли подвиж­ник или нет, и предо­ста­вить акты о кано­ни­за­ции, но не выпол­нил своего обе­ща­ния, т.к. ника­ких актов не обна­ру­жил (Васи­льев В. Исто­рия кано­ни­за­ции Рус­ских святых. М., 1893. С. 12). Еще раньше, в 1856 г., мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Фила­рет писал в Свя­тей­ший синод отно­си­тельно пред­по­ла­га­е­мого про­екта изда­ния этих житий: «Немало нужно осмот­ри­тель­но­сти, чтобы соста­вить пра­виль­ный список святых и отде­лить чистые источ­ники жиз­не­опи­са­ний от сме­шан­ных; потому что кроме святых, обще­при­знан­ных по древ­нему пре­да­нию и по опре­де­ле­нию цер­ков­ному, есть местно чтимые, по пре­да­ниям неопре­де­лен­ным и не полу­чив­шим пра­виль­ного цер­ков­ного утвер­жде­ния», т.е. нека­но­ни­зо­ван­ные подвиж­ники, по кото­рым совер­ша­лись пани­хиды или ничего не совер­ша­лось (Собра­ние мнений и отзы­вов Фила­рета, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского и Коло­мен­ского, по учеб­ным и цер­ковно-госу­дар­ствен­ным вопро­сам. М., 1886. Т. 4. С. 139). Архи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский Фила­рет не внял этому пре­ду­пре­жде­нию и, не вполне ори­ен­ти­ру­ясь в сути вопроса, смешал святых с нека­но­ни­зо­ван­ными подвиж­ни­ками, чем ввел чита­те­лей в заблуж­де­ние. Пример того, как иногда благое наме­ре­ние при­во­дит к духовно разо­ри­тель­ным послед­ствиям. Ученые записки: элек­трон­ный науч­ный журнал Кур­ского госу­дар­ствен­ного уни­вер­си­тета. 2015. № 2 (34).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки