Крещение

про­то­и­е­рей Игорь Гага­рин

Оглав­ле­ние



«…Крепка, как смерть, любовь», — гово­рит нам Свя­щен­ное Писа­ние (Песн. 8:6).

Срав­не­ние, на первый взгляд, непо­нят­ное и непри­ят­ное. Зачем срав­ни­вать любовь со смер­тью? Что может быть пре­крас­нее любви и тягост­нее смерти. Здесь, однако, не срав­не­ние, а утвер­жде­ние, что только любовь может про­ти­во­сто­ять смерти.

Все, так или иначе, уда­ва­лось людям побеж­дать в этой жизни — болезни, страх, нужду… Одна только смерть оста­ва­лась непо­бе­ди­мой. И не было, каза­лось, силы, спо­соб­ной поме­шать ей. Однако уже в вет­хо­за­вет­ные вре­мена про­зву­чало откро­ве­ние о том, что любовь не менее сильна, чем смерть. А Еван­ге­лие стало радост­ной вестью: в мир пришла такая Любовь, Кото­рая силь­нее смерти.

Когда в первые три века суще­ство­ва­ния хри­сти­ан­ства чело­век при­ни­мал реше­ние кре­ститься, он знал, что за это реше­ние при­дется дорого запла­тить. Своей смер­тью уме­реть ему едва ли удастся. Впе­реди, скорее всего,— муче­ни­че­ская кон­чина. Но в той новой жизни, кото­рая начи­на­лась после выхода из кре­щаль­ной купели, откры­ва­лись чело­веку такие цен­но­сти, что выра­жал он готов­ность на муче­ни­че­ство ради них. Что же это за цен­но­сти? ЭТО ЛЮБОВЬ! Во Христе откры­ва­ется чело­веку такая любовь, кото­рая уже не «крепка, как смерть», а неиз­ме­римо крепче, силь­нее смерти. Через Кре­ще­ние чело­век при­об­ща­ется той любви Хри­сто­вой, кото­рая делает нестраш­ным самое страш­ное.

Сего­дня — другие вре­мена. И хотя смысл кре­ще­ния остался тот же, так же ли ясно, как первые хри­сти­ане, пони­мают его те, кто при­хо­дит кре­ститься или при­но­сит кре­стить своих детей в наши дни?

«Зачем я совер­шаю этот шаг?» «Что изме­нит он в моей жизни?» Всегда ли совре­мен­ный чело­век готов отве­тить самому себе на эти вопросы? К сожа­ле­нию, опыт бесед, пред­ва­ря­ю­щих совер­ше­ние таин­ства, гово­рит, что далеко не всегда.

Исто­рия

Слова «кре­ще­ние», «кре­ститься» встре­чаем в самом начале Еван­ге­лия, когда Иоанн Кре­сти­тель совер­шал кре­ще­ние изра­иль­тян в Иор­дане. У нас эти слова звучат как про­из­вод­ные от слова «крест», однако, это не так. В под­лин­ном гре­че­ском тексте упо­треб­ля­ется слово «бап­тисма», что пере­во­дится как «погру­же­ние в воду». Иоанн Кре­сти­тель, долгие годы пре­бы­вав­ший в пустыне в посте и молитве, вышел на про­по­ведь пока­я­ния в пред­две­рии близ­кого при­хода Христа, говоря: «Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное» (Мф. 3:2). Про­по­ведь этого чело­века про­из­вела силь­ное дей­ствие на народ. Огром­ные толпы людей, «Иеру­са­лим и вся Иудея и вся окрест­ность Иор­дан­ская выхо­дили к нему и кре­сти­лись от него в Иор­дане, испо­ве­дуя грехи свои» (Мф. 3:5–6).

Чем вызван был такой энту­зи­азм, такой мас­со­вый духов­ный подъем, кото­рый охва­тил народ?

Жажда правды неот­де­лима от при­роды чело­века. Иногда она при­сут­ствует в душе в столь малой сте­пени, что не ощу­ща­ется ни окру­жа­ю­щими, ни самим чело­ве­ком. Но когда среди людей появ­ля­ется под­лин­ный пра­вед­ник, стрем­ле­ние к правде, то есть к насто­я­щей, полной, достой­ной чело­века жизни, у окру­жа­ю­щих уси­ли­ва­ется мно­го­кратно. И тогда чело­век ока­зы­ва­ется спо­соб­ным при­нять такие реше­ния, кото­рые могут пере­вер­нуть всю его жизнь. Мы, хри­сти­ане, назы­ваем это обра­ще­нием. Такое про­изо­шло со мно­гими из тех, кто при­хо­дил к Иоанну Кре­сти­телю. Впро­чем, не со всеми. Для кого-то это был только душев­ный порыв, кото­рый вол­нует, много обе­щает, но быстро про­хо­дит.

Так или иначе, все, при­хо­див­шие к Иоанну кре­ститься, наме­ре­ва­лись изме­нить свою жизнь. Это же наме­ре­ние должно при­сут­ство­вать и в душах тех, кто при­хо­дит к кре­щаль­ной купели сего­дня. И хотя то кре­ще­ние, кото­рым кре­стил людей Иоанн Кре­сти­тель и то, кото­рым кре­стит сего­дня Цер­ковь Хри­стова, — совсем не одно и то же, не вспом­нить Иоанна, говоря о таин­стве, нельзя. Как сам Иоанн был Пред­те­чей Иисуса Христа, так его кре­ще­ние было пред­те­чей нашего кре­ще­ния.

Кре­ще­ние и пока­я­ние

При­хо­дя­щим кре­ститься Иоанн гово­рил: «Покай­тесь…» В чем выра­жа­лось для при­хо­дя­щих это пока­я­ние? Совре­мен­ный чело­век часто думает, что пока­яться озна­чает то же, что рас­ка­яться. То есть, при­знаться на испо­веди в совер­шен­ных грехах, искренне сожа­лея о них и обещая поста­раться больше их не повто­рять. Все это верно, и те, кто при­хо­дили на Иордан, испо­ве­до­вали грехи свои, как повест­вует Еван­ге­лие. И все же насто­я­щее пока­я­ние под­ра­зу­ме­вает боль­шее. Осо­знать свои паде­ния, при­знаться в них и поста­раться больше не падать — конечно необ­хо­димо, но это только начало под­лин­ного пока­я­ния. Люди это чув­ство­вали и спра­ши­вали Иоанна: «Что же нам делать?» (Лк. 3:10) В ответ они слы­шали: «У кого две одежды, тот дай неиму­щему; и у кого ест пища, делай то же». (Лк. 3:11). Наверно, Иоанн гово­рил что-то и кроме этого, но еван­ге­лист назы­вает глав­ное. Если обоб­щить смысл этих кон­крет­ных ука­за­ний, он сво­дится к необ­хо­ди­мо­сти пре­одо­леть свой эгоизм, уви­деть рядом с собой тех, кто нуж­да­ется в помощи, под­держке, защите и послу­жить им, чем только можем, то есть к тому, что назы­ваем мы дея­тель­ной любо­вью к ближ­нему. И хотя наше кре­ще­ние иное, чем Иоан­ново, в этом плане у нас все так же. Без пока­я­ния оно не имеет ника­кого смысла. Когда на Апо­сто­лов в День Пяти­де­сят­ницы сошел Дух Святой и они вышли на первую свою про­по­ведь, говоря о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом, люди, слу­шав­шие их, «уми­ли­лись серд­цем и ска­зали Петру: что нам делать, мужи братия? Петр же сказал им: покай­тесь, и да кре­стится каждый из вас во имя Иисуса Христа для про­ще­ния грехов; и полу­чите дар Свя­таго Духа» (Деян. 2:37–38). Разу­ме­ется, эти слова обра­щены не только к тем, кто тогда стоял рядом с Петром и дру­гими Апо­сто­лами, но к каж­дому, кто услы­шал благую весть о жизни, смерти, вос­кре­се­нии Иисуса Христа.

Как тогда, так и теперь очень важно, чтобы в сердце своем пере­жил чело­век пока­я­ние, чтобы пере­смот­рел свою про­шед­шую жизнь в свете Еван­ге­лия, без­жа­лостно осудил в себе то, о чем стыдно и вспо­ми­нать, принял твер­дое реше­ние стро­ить свою жизнь по Еван­ге­лию. Разу­ме­ется, это едва ли воз­можно, если чело­век даже не знаком с Еван­ге­лием.

Кре­ще­ние и вера

В книге «Деяния святых Апо­сто­лов» рас­ска­зы­ва­ется, как апо­стол Филипп встре­тил по пути эфи­оп­ского вель­можу и долго бесе­до­вал с ним о Христе. Когда они, про­дол­жая путь, при­е­хали к воде, эфи­оп­ля­нин сказал: «Вот, вода; что пре­пят­ствует мне кре­ститься? Филипп же сказал ему: если веру­ешь от всего сердца, можно» (Деян. 8:36–37).

Так мы подо­шли к тому, что отли­чает наше кре­ще­ние от того, кото­рым кре­стил при­хо­дя­щих к нему Иоанн Кре­сти­тель. И там и здесь необ­хо­димо пока­я­ние. Это — общее. И там и здесь — вера. Но при­хо­див­шие к Иоанну верили в Гря­ду­щего Спа­си­теля. Так же веро­вали их отцы и деды. Веро­вали и ждали. Мы же веруем в Того, Кто уже пришел, в Того, Кто, будучи вечно Богом Сыном, вопло­тив­шись от Девы Марии и Духа Свя­того, стал Сыном Чело­ве­че­ским, жил как Чело­век среди людей, умер за наши грехи на кресте, вос­крес из мерт­вых. Кто, пре­бы­вая на Небе­сах «одес­ную Отца», не остав­ляет и нас, пообе­щав Своим уче­ни­кам: «Я с вами во все дни до скон­ча­ния века» (Мф. 28:20). Обо всем этом бесе­до­вал Филипп с эфи­оп­ским вель­мо­жей и когда спро­сил его о вере, услы­шал в ответ: «Верую, что Иисус Хри­стос есть Сын Божий» (Деян. 8:37). Только услы­шав этот ответ, Филипп счел кре­ще­ние воз­мож­ным. Про­шед­шие с тех пор века ничего здесь не изме­нили. Эти же слова необ­хо­димо в сердце своем про­из­не­сти каж­дому, жела­ю­щему кре­ститься.

К каж­дому живу­щему обра­щены слова Спа­си­теля: «Се, стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему и буду вече­рять с ним, и он со мною» (Откр. 3:20). Хри­стос нико­гда не взла­мы­вает ника­кие двери, не входит ни во чье сердце непро­шен­ным гостем. Он стучит и ждет, не отво­рят ли. Если мы пришли кре­ститься, значит решили отво­рить Христу дверь своего сердца.

Верую

Вера в Бога — непре­мен­ное усло­вие кре­ще­ние. Сего­дня очень многие назо­вут себя веру­ю­щими, но стоит попро­сить их ска­зать о своей вере попо­дроб­нее, и выяс­ня­ется, что пред­став­ле­ния их о Боге очень рас­плыв­чаты, что тот, в кого они верят, имеет очень мало общего с Тем Богом, в Кото­рого верят хри­сти­ане.

Мы веруем в Бога — Святую Троицу, Еди­ного по суще­ству и тро­ич­ного в Лицах, Отца и Сына и Свя­того Духа. Бог, читаем в «Кати­хи­зисе» свя­ти­теля Фила­рета, есть «Дух вечный, все­бла­гой, все­ве­ду­щий, все­пра­вед­ный, все­мо­гу­щий, неиз­ме­ня­е­мый, все­до­воль­ный, все­б­ла­жен­ный», то есть совер­шен­ный. Невоз­можно чело­ве­че­ским языком опи­сать Бога, и все попытки сде­лать это только очень отда­ленно могут при­от­крыть тайну, позна­ва­е­мую лишь серд­цем чело­века, испол­нен­ного Духа Свя­того. «Бог есть Свет, и нет в Нем ника­кой тьмы», — пишет св. апо­стол Иоанн Бого­слов. Ему же при­над­ле­жит самое, может быть, крат­кое и самое пре­крас­ное из ска­зан­ного на чело­ве­че­ском языке о Боге: «Бог есть Любовь».

Из ничего Бог сотво­рил наш мир и самое пре­крас­ное тво­ре­ние Его — чело­века, создан­ного по образу и подо­бию Божию. Будучи бого­по­доб­ным, чело­век полу­чил при сотво­ре­нии своем сво­боду быть послуш­ным Богу или стро­ить свою жизнь вопреки Его воле. Именно это, послед­нее, и про­изо­шло, когда первые люди, Адам и Ева, вку­сили запрет­ный плод и отпали от един­ства с Богом. Чело­век стал суще­ством смерт­ным и неспо­соб­ным про­ти­во­сто­ять греху. Вся чело­ве­че­ская исто­рия после гре­хо­па­де­ния Адама и Евы сви­де­тель­ствует о неспо­соб­но­сти людей жить в ладу с при­ро­дой, с ближ­ними, с самими собой. И дело тут не в злой воле. Боль­шин­ство из нас искренне хочет добра. Но, как точно сказал Апо­стол Павел, «… жела­ние добра есть во мне, но чтобы сде­лать оное, того не нахожу. Доб­рого, кото­рого хочу, не делаю, а злое, кото­рого не хочу, делаю» (Рим. 7:18–19). Ника­кими лич­ными уси­ли­ями невоз­можно было никому в чело­ве­че­ском роде, даже самым лучшим, побе­дить эту пора­бо­щен­ность греху и смерти.

И тогда, чтобы спасти поги­ба­ю­щее чело­ве­че­ство, Сам Бог ста­но­вится Чело­ве­ком, во всем подоб­ным нам, кроме греха. Чуть больше двух тысяч лет назад в иудей­ском городке Виф­ле­еме рож­да­ется Мла­де­нец, Кото­рому дают имя Иисус. Рож­да­ется от Девы Марии и Духа Свя­того Сын Божий, Кото­рый отныне ста­но­вится и Сыном Чело­ве­че­ским. Про­ис­хо­дит то, что непо­сти­жимо умом, но радостно при­ни­ма­ется веру­ю­щим серд­цем — в одном Лице соеди­ня­ется доселе несо­еди­ни­мое — Бог и Чело­век. «Бог стал Чело­ве­ком, чтобы чело­век стал богом», — пре­красно сказал свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий, выра­зив эти крат­ким выска­зы­ва­нием и суть Бого­во­пло­ще­ния и цель чело­ве­че­ской жизни.

Цель и смысл нашей жизни в соеди­не­нии с Богом, в обо­же­нии. В этом спа­се­ние и вечная жизнь. К этому были при­званы люди при сотво­ре­нии, но, через непо­слу­ша­ние Богу, утра­тили эту воз­мож­ность. Теперь, вопло­тив­шись, Сын Божий эту воз­мож­ность нам вернул.

Создан­ный по образу Божию, чело­век иска­зил в себе этот образ, до неузна­ва­е­мо­сти. Лишь в самых лучших из нас сияли отблески славы пер­во­на­чаль­ного образа. Сын Божий, приняв чело­ве­че­скую при­роду, обно­вил ее совер­шенно. Вопло­тив­шийся Сын Божий явил совер­шен­ный образ чело­века – Сына Чело­ве­че­ского. Взирая на Него, читая о Нем в Еван­ге­лии, обща­ясь с Ним в молитве, мы откры­ваем, каким дей­стви­тельно должен быть Чело­век, видим тот под­лин­ный идеал, к кото­рому должно стре­миться. Для нас бес­ко­нечно важно знать, как Он жил, слы­шать, что Он гово­рил, раз­мыш­лять над тем, чему учил. И не только раз­мыш­лять, но и испол­нять! Его вопло­ще­ние, жизнь, поступки, слова — все это дра­го­ценно для нас, но самое высо­кое — Его смерть. Взяв на Себя грехи всего мира, то есть каж­дого из нас, Он, будучи Сам невин­ным, пре­тер­пел жесто­чай­шие муче­ния и умер на кресте. «Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего еди­но­род­ного, дабы всякий, веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Ин. 3:16). Впро­чем, если бы дело Христа завер­ши­лось Его смер­тью, то где бы было тут спа­се­ние? Глав­ная радость наша — Его ВОС­КРЕ­СЕ­НИЕ, совер­шив­ше­еся на третий день после смерти. Вос­кре­се­ние Хри­стово — самое вели­кое собы­тие чело­ве­че­ской исто­рии. Оно напол­няет сердце веру­ю­щего упо­ва­нием на вечную жизнь. Вера в Иисуса Христа, как Сына Божия и Спа­си­теля нашего, делает нас спо­соб­ными при­нять бла­го­дать Духа Свя­того. И бла­го­да­тью Духа Свя­того, пода­ва­е­мой нам по вере во Христа, совер­ша­ется спа­се­ние наше, пре­одо­ле­ва­ется раб­ство греху, совер­ша­ется усы­нов­ле­ние чело­века Богу и откры­ва­ется путь в Цар­ство Отца и Сына и Свя­того Духа.

Наре­че­ние имени

В наше время чаще всего в кре­ще­нии наре­кают чело­века тем же именем, кото­рое носил он до этого. Имя оста­ется преж­ним, но зна­че­ние имени меня­ется. Если раньше это было некое обо­зна­че­ние чело­века, необ­хо­ди­мое для того, чтобы отли­чить его от других, то теперь имя озна­чает гораздо боль­шее. В Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви при­нято назы­вать чело­века в память святых. Кре­стив­шись, мы обре­таем новое при­зва­ние — стать свя­тыми, про­сла­вить Бога своею жизнью, оправ­дать про­из­не­сен­ные о нас Гос­по­дом слова: «Вы — свет мира…. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного» (Мф. 5:14–16). Какая высо­кая задача! При кре­ще­нии мы полу­чаем имена тех, кто смог осу­ще­ствить это высо­кое при­зва­ние. Отныне они не только пример для нас, но бли­жай­шие помощ­ники и друзья. С момента наре­че­ния имени они берут нас под свое покро­ви­тель­ство, ста­но­вятся нашими сомо­лит­вен­ни­ками и про­вод­ни­ками на пути в Цар­ство Божие.

Се, матерь твоя!

Про­чи­тав молитву «на наре­че­ние имени», свя­щен­ник бла­го­слов­ляет кре­ща­е­мого иконой Божией Матери. Отныне она и наша Мать. Когда Иисус Хри­стос умирал на кресте, возле Него была Мать Его и люби­мый ученик Иоанн. «Иисус, увидев Матерь и уче­ника тут сто­я­щего, кото­рого любил, гово­рит Матери Своей: Жено! Се, сын Твой. Потом гово­рит уче­нику: се, Матерь твоя!» (Ин. 19:26–27) Эти слова Спа­си­теля, верим мы, отно­сятся не только к одному Иоанну, но в лице его к каж­дому уче­нику Хри­стову. В кре­ще­нии мы ста­но­вимся Его уче­ни­ками, а значит и к нам обра­щено это «се, Матерь твоя». И как же иначе, если теперь мы братья и сестры во Христе. Значит и Его Мать — наша Мать. Вся наша жизнь отныне будет окру­жена Ее любо­вью и мате­рин­ской забо­той.

Огла­ше­ние

Кре­ще­нию пред­ше­ствует огла­ше­ние, то есть настав­ле­ние в исти­нах веры. Дли­лось оно в первые годы хри­сти­ан­ства до двух лет. Только после серьез­ного изу­че­ния Свя­щен­ного Писа­ния и Пре­да­ния мог чело­век стать членом Церкви Хри­сто­вой. Сейчас этот подход во многих местах воз­рож­да­ется. Во многих при­хо­дах созда­ются группы, в кото­рых про­во­дятся заня­тия по под­го­товке жела­ю­щих кре­ститься. Но и в самом чино­по­сле­до­ва­нии кре­ще­ния есть молитвы и свя­щен­но­дей­ствия, кото­рые мы назы­ваем огла­ше­нием.

В первой из этих молитв свя­щен­ник трижды дует на лицо «хотя­щего про­све­титься», трижды осе­няет его крест­ным зна­ме­нием и воз­ла­гает на голову его руку. Пре­красны и воз­вы­шенны слова молитвы этой, где мы просим Гос­пода «отста­вить» от при­шед­шего к Нему все его заблуж­де­ния, напол­нить его верой, надеж­дой, любо­вью, дать ему силы ходить в запо­ве­дях Хри­сто­вых, напи­сать его в Книге Жизни и при­со­еди­нить его к «стаду насле­дия» Божия. Мы просим Гос­пода, чтобы очи Его всегда взи­рали мило­стью на кре­ща­е­мого, а уши всегда слы­шали глас моле­ния его; чтобы Гос­подь воз­ве­се­лил его в делах рук его…Таким напут­ствием сопро­вож­дает Цер­ковь первые шаги став­шего на путь, веду­щий в Цар­ство.

Отре­че­ние от сатаны

Вера в Бога — необ­хо­ди­мое усло­вие кре­ще­ния. Мы верим, что все пре­крас­ное, чистое, свет­лое, доброе и разум­ное про­ис­те­кает из неви­ди­мого Источ­ника, что всякая кра­сота земная — лишь слабое отра­же­ние Кра­соты Небес­ной, кото­рую пока не можем видеть, но кото­рая откро­ется нам в жизни буду­щего века, если не свер­нем с избран­ного пути и сохра­ним вер­ность кре­щаль­ным обетам. Но ведь далеко не все види­мое нами добро и пре­красно. И рядом с чистым так много гряз­ного, а с кра­со­той сосед­ствует отвра­ти­тель­ней­шее без­об­ра­зие. Неужели и это из того же Источ­ника?

Нельзя забы­вать нам о суще­ство­ва­нии дья­вола. Есть темный и злой дух, извра­тив­ший свое бытие, воз­не­на­ви­дев­ший Гос­пода и все сотво­рен­ное Им, стре­мя­щийся испач­кать все чистое, совра­тить, раз­ру­шить и в конеч­ном счете погу­бить любое тво­ре­ние Божие и прежде всего самое люби­мое и пре­крас­ное тво­ре­ние Его — чело­века. В самом начале исто­рии ему уда­лось многое. Вос­поль­зо­вав­шись чело­ве­че­ской сво­бо­дой, сатана соблаз­нил первых людей нару­шить запо­ведь Божию и через это отпасть от един­ства с Твор­цом. Тогда, пове­рив сатане, чело­век утра­тил спо­соб­ность сопро­тив­ляться ему. Впро­чем, сопро­тив­ляться он мог, но окон­ча­тельно побе­дить был не в состо­я­нии. Один лишь Чело­век, Иисус, рож­ден­ный от Девы и Духа Свя­того, ока­зался спо­со­бен побе­дить сатану, и только соеди­нив­шись с Иису­сом Хри­стом в кре­ще­нии, ста­но­вимся и мы при­частны этой победе. До кре­ще­ния мы все еще пора­бо­щены дья­волу, он имеет доста­точно боль­шие воз­мож­но­сти управ­лять нашими чув­ствами и при­нуж­дать делать то, чему про­ти­вится совесть даже неве­ру­ю­щего чело­века.

Чтобы осво­бо­дить чело­века от этой постыд­ной зави­си­мо­сти, свя­щен­ник читает четыре запре­ти­тель­ные молитвы, трижды дует кре­сто­об­разно на уста, чело и грудь кре­ща­е­мого со сло­вами “Изжени из него вся­кого лука­вого и нечи­стого духа, сокры­того и гнез­дя­ще­гося в сердце его».

Но одного дей­ствия свя­щен­ника недо­ста­точно. Гос­подь дал нам цар­ствен­ную сво­боду, кото­рая, между прочим, выра­жа­ется в спо­соб­но­сти чело­века само­сто­я­тельно при­ни­мать реше­ния. И изме­нить эти реше­ния не под­властно никому. Сколько ни читай мы молитв и запре­ще­ний, они будут бес­сильны, если сам чело­век не отре­чется от того, кто тира­нил и обма­ны­вал его, под­тал­ки­вал ко греху, соблаз­няя его вре­мен­ной сла­до­стью и ута­и­вая ужас и безыс­ход­ность, неиз­бежно ожи­да­ю­щие окон­ча­ние жизни, пора­бо­щен­ной неправде.

Поэтому после того, как про­чи­таны все запре­ти­тель­ные молитвы, свя­щен­ник пред­ла­гает кре­ща­е­мому и вос­при­ем­ни­кам его повер­нуться лицом на запад. Когда мы с молит­вою обра­ща­емся к Богу, по тра­ди­ции, пово­ра­чи­ва­емся на восток. Теперь же — на запад. Трижды спра­ши­вает свя­щен­ник, «отри­ца­ется» ли кре­ща­е­мый «сатаны, и всех дел его, и всех ангел его, и всея гор­дыни его» и трижды должен он и его вос­при­ем­ники (или, если мла­де­нец только вос­при­ем­ники) отве­тить: «Отри­ца­юся». А затем снова трижды на вопрос, отрекся ли, отве­чает: «Отрекся». В заклю­че­ние всем участ­ни­кам про­ис­хо­дя­щего необ­хо­димо дунуть и плю­нуть в сто­рону запада и только затем повер­нуться на восток.

Часто при­хо­дится видеть на лицах участ­ву­ю­щих в таин­стве с трудом сдер­жи­ва­е­мые улыбки. Как— то не очень серьезно выгля­дит в их глазах это дей­ствие с дуно­ве­нием и плю­но­ве­нием. Но на самом деле — все очень серьезно. Дьявол, к сожа­ле­нию, дей­стви­тельно есть. За всем, что мы делаем сейчас, он наблю­дает, и отнюдь не рав­но­душно. Разу­ме­ется мы не так наивны, чтобы пред­став­лять его этаким «бесом с рогами», кото­рый неви­димо спря­тался на запад­ной сто­роне храма и вот теперь полу­чил от нас по плевку. Конечно, сатана не на западе, как и Гос­подь не на востоке. Многое в нашем Бого­слу­же­нии — пере­вод на язык види­мых сим­во­лов того, что на самом деле неви­димо. Сатана гораздо страш­нее любых наших пред­став­ле­ний о нем. Самого его, ведь это дух, уви­деть невоз­можно, но дей­ствия его мы видим на каждом шагу. Наси­лие и жесто­кость, нар­ко­ма­ния, пьян­ство и раз­врат, тру­сость и под­лость, зависть и ложь — лишь начало списка всего того, что дела­ется на земле сата­ной. Дела­ется им и его тем­ными слу­жи­те­лями, бесами, «духами злобы под­не­бес­ными», кото­рых мы как и гос­по­дина их, не видим, а видим людей, управ­ля­е­мых ими. И этих людей счи­таем винов­ни­ками зла, и на них обра­щаем нена­висть свою, а они лишь жертвы. Плюнув сим­во­ли­че­ски на сатану, мы обра­ща­емся против истин­ного винов­ника зла и его анге­лов.

В этом мире многие борются со злом. Здесь и обще­ствен­ные дви­же­ния и поли­ти­че­ские партии и отдель­ные лич­но­сти. Но это, как пра­вило, борьба не со злом, а с людьми, дела­ю­щими зло. А само зло за этой борь­бой наблю­дает с боль­шим удо­воль­ствием, оста­ва­ясь в без­опас­но­сти, видя как удары про­хо­дят мимо цели. Очень важно понять, что зло есть не только вокруг нас, но и внутри нас. Боль­шин­ство «борцов со злом» обра­щают свои усилия на про­ти­во­сто­я­ние тому злу, что вокруг. Но гораздо важнее всту­пить чело­веку в борьбу со всем недоб­рым и темным в себе самом. Изме­нить мир к луч­шему мы сможем в той мере, в какой сможем изме­нить самих себя. «Чем про­кли­нать тьму, лучше зажечь одну малень­кую свечку», — учил один древ­ний мудрец. Вот мы теперь и зажи­гаем ее. И плюнув на запад сим­во­ли­че­ски, мы на самом деле объ­яв­ляем войну прежде всего тому, что не где-то на западе, а здесь, внутри меня. Зло настолько про­пи­тало мою душу, что кажется, будто оно и есть я. Ведь если Бог хочет, чтобы в Него верили, сатана, наобо­рот, желает, чтобы в него не верили. Ему удоб­нее оста­ваться в тайне. В его инте­ре­сах, чтобы все гадкое и постыд­ное, все­ва­е­мое им в наши души, мы счи­тали своим. Но надо знать: оно не наше! Оно навя­зано нам в силу нашей бес­по­мощ­но­сти и неспо­соб­но­сти пре­одо­леть зло в себе, в силу той болезни, кото­рой забо­лели наши пра­ро­ди­тели, вкусив запрет­ный плод, и кото­рая пере­да­ется нам по наслед­ству. Ведь все чело­ве­че­ство — единый орга­низм. Будучи потом­ками Адама, мы несем в себе все болезни Адама. В кре­ще­нии мы умрем в Адаме и воз­ро­димся во Христе. Только во Христе обре­таем мы силу побеж­дать сатану. Вернее даже не мы, а Хри­стос, все­ля­ясь в нас и дей­ствуя, побеж­дает. Апо­стол Павел, ска­зав­ший, что мы при­званы бороться против «духов злобы под­не­бес­ных», гово­рит и о том, как это делать. «Для сего при­и­мите все­ору­жие Божие, дабы вы могли про­ти­во­стать в день злый и, все пре­одо­левши, усто­ять. Итак станьте, пре­по­я­савши чресла ваши исти­ною, и облек­шись в броню пра­вед­но­сти, и обувши ноги в готов­ность бла­го­вест­во­вать мир; а паче всего возь­мите щит веры, кото­рым воз­мо­жете уга­сить все рас­ка­лен­ные стрелы лука­вого; и шлем спа­се­ния возь­мите и меч духов­ный, кото­рый есть слово Божие» (Еф. 6:13–17).

В свете этих слов, наше кре­ще­ние выгля­дит как вступ­ле­ние в некую армию. На самом деле, так и есть. В первой из запре­ти­тель­ных молитв мы назы­ваем при­шед­шего кре­ститься «ново­из­бран­ным воином Христа Бога нашего». Поэтому то, что сле­дует дальше, за отре­че­нием от сатаны, очень напо­ми­нает воин­скую при­сягу. Трижды спра­ши­вает свя­щен­ник огла­шен­ного, соче­та­ется ли он Христу и после того как тот трижды под­твер­дит, что соче­та­ется, задает ему самый глав­ный вопрос: «И веру­еши ли Ему?» Вопрос этот тоже повто­ря­ется трижды и трижды должен кре­ща­е­мый про­из­не­сти: «Верую Ему, яко Царю и Богу». Очень важно, чтобы чело­век, при­шед­ший кре­ститься не просто согла­сился с вопро­ша­ю­щим его свя­щен­ни­ком кивком головы или другим каким утвер­ди­тель­ным жестом или словом, а своими устами про­из­нес: «Верую Ему, яко Царю и Богу». Это не просто слова, это обеты, за кото­рые надо быть гото­вым отве­чать. Иисус Хри­стос пре­ду­пре­ждает каж­дого чело­века: «Говорю же вам, что за всякое празд­ное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф.12:36)

А если за всякое, то тем более за такое!

Несколько лет назад одна веру­ю­щая жен­щина при­вела к нам в храм своего мужа. Очень была она радост­ной. Столько лет уго­ва­ри­вала она его кре­ститься и вот нако­нец уго­во­рила. Побе­се­до­вали мы с ним, а потом, пока я гото­вил все необ­хо­ди­мое для кре­ще­ния, он, по про­стоте душев­ной, сказал одному из наших алтар­ни­ков: «Ты дума­ешь, я во всю эту чепуху верю? Нет, конечно! Но жена уже достала. Да вот и стол уже дома накрыт, и буты­лочку выста­вила». Алтар­ник пере­ска­зал это мне, и при­шлось кре­ще­ние отме­нить, как ни уго­ва­ри­вала меня его супруга.

Понятно, что есть раз­лич­ные сте­пени веры, что могут быть боль­шие сомне­ния и коле­ба­ния. Все это не должно пре­пят­ство­вать про­из­не­сти «ВЕРУЮ», если есть стрем­ле­ние стро­ить свою жизнь по Еван­ге­лию. Жела­ние веры — уже начало веры. Но если нет ничего этого, ни веры, ни жела­ния обре­сти ее, ни малей­шего наме­ре­ния что-то узнать о Христе и Еван­ге­лии, кре­ще­ние будет бес­по­лез­ным дей­ствием.

Верую ему…

Мы про­из­но­сим «верую Ему», а не «верую в Него». Это не одно и то же. Сейчас многие счи­тают, что они веруют во все то, что известно об Иисусе Христе. При этом знания их очень поверх­ностны. Важно не только согла­шаться со всем, что о Нем известно. Важно именно верить Ему, то есть дове­рять Ему. Важно не только при­ни­мать на веру то, что Он был и даже есть, а вслу­ши­ваться с дове­рием к каж­дому слову, обра­щен­ному Им к нам. Мы веруем Ему «…ЯКО ЦАРЮ И БОГУ». А ведь так много «веру­ю­щих», кото­рые верят во Христа, но никак не свя­зы­вают это со своей жизнью. Обра­ща­ются они к Гос­поду тогда, когда воз­ни­кают раз­лич­ные про­блемы, просят помощи, когда в ней нуж­да­ются, словно не они, а Он — их слуга. Но Он — Царь, а не слуга. Мы при­званы слу­жить Ему, а не Он нам. Испо­ве­дуя свою веру Ему «яко Царю и Богу», я должен решить в сердце своем, что отныне буду жить не как мне, а как Ему хочется. Бывают ситу­а­ции, когда и Ему и мне хочется одного и того же. Тогда легко и радостно быть хри­сти­а­ни­ном. А бывает, что мне очень хочется того, о чем Он гово­рит: «Нельзя». Или напро­тив, совер­шенно не хочется и может быть даже не без­опасно то, о чем Он гово­рит: «Надо». Вот тут и про­ве­ря­ется, насколько верую я Ему «яко Царю и Богу».

Теперь, когда вера трижды испо­ве­дана, необ­хо­димо кре­ща­е­мому про­чи­тать наизусть СИМВОЛ ВЕРЫ, молитву, кото­рую должен хорошо знать и пони­мать каждый веру­ю­щий. Радостно бывает в наше время свя­щен­нику обна­ру­жить, что кре­ща­е­мый или хотя бы один из крест­ных знают наизусть весь Символ Веры. Однако, к сожа­ле­нию, радость такую нам испы­ты­вать при­хо­дится не часто. В первые века хри­сти­ан­ства вся под­го­товка сво­ди­лась к тому, чтобы чело­век пони­мал и раз­де­лял те истины, кото­рые выра­жены в Сим­воле. В идеале необ­хо­димо стре­миться, чтобы и сего­дня чело­век при­сту­пал к кре­ще­нию со зна­нием этой важ­ней­шей молитвы. Если же выучить Символ наизусть в силу тех или иных причин, непро­сто, необ­хо­димо все же знать и пони­мать его содер­жа­ние.

Символ веры

Сим­во­лом веры назы­ва­ется крат­кое и точное изло­же­ние основы хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, состав­лен­ное и утвер­жден­ное на Первом и Втором Все­лен­ских Собо­рах.

Весь Символ Веры состоит из две­на­дцати членов, и в каждом из них содер­жится особая истина, или, как еще назы­вают, догмат нашей пра­во­слав­ной веры.

При­ве­дем его текст Сим­вола веры по-сла­вян­ски с под­строч­ным рус­ским пере­во­дом.

1‑й. Верую во еди­наго Бога Отца, Все­дер­жи­теля, Творца небу и земли, види­мым же всем и неви­ди­мым.
Верую во еди­ного Бога Отца, Все­дер­жи­теля, Творца неба и земли, всего види­мого и неви­ди­мого.

2‑й. И во еди­наго Гос­пода Иисуса Христа, Сына Божия, Еди­но­род­наго, Иже от Отца рож­ден­наго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рож­денна, несо­тво­ренна, еди­но­сущна Отцу, Им же вся быша;
(Верую) и во еди­ного Гос­пода Иисуса Христа, Сына Божия, Еди­но­род­ного, рож­ден­ного от Отца прежде всех веков; Света от Света, Бога истин­ноо от Бога истин­ного, рож­ден­ного, не создан­ного, одного суще­ства с Отцом, через Кото­рого все сотво­рено.

3‑й Нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния сшед­шаго с небес, и вопло­тив­ша­гося от Духа Свята и Марии Девы, и воче­ло­веч­шася;
Для нас людей и для нашего спа­се­ния сшед­шего с небес, при­няв­шего плоть от Духа Свя­того и Марии Девы, и сде­лав­ше­гося чело­ве­ком;

4‑й. Рас­пя­таго же за ны при Пон­тий­стем Пилате, и стра­давша, и погре­бенна;
Рас­пя­того же за нас при Понтии Пилате, стра­дав­шего и погре­бен­ного;

5‑й. И вос­крес­шаго в третий день, по Писа­нием;
И вос­крес­шего в третий день, согласно с Писа­ни­ями (про­ро­че­скими).

6‑й. И вос­шед­шаго на небеса, и седяща одес­ную Отца;
И вос­шед­шего на небеса и седя­щего одес­ную (справа от) Отца;

7‑й. И паки гря­ду­щаго со славою судити живым и мерт­вым, Егоже Цар­ствию не будет конца.
И опять име­ю­щего придти со славою судить живых и мерт­вых, цар­ству, Кото­рого не будет конца.

8‑й. И в Духа Свя­таго, Гос­пода Живо­тво­ря­щаго, Иже от Отца исхо­дя­щаго, Иже со Отцем и Сыном спо­кла­ня­ема и ссла­вима, гла­го­лав­шаго про­роки.
(Верую) и в Духа Свя­того, Гос­пода, пода­ю­щего жизнь, исхо­дя­щего от Отца, покло­ня­е­мого и про­слав­ля­е­мого равно со Отцом и Сыном, гово­рив­шего через про­ро­ков.

9‑й. Во Едину, Святую, Собор­ную и Апо­столь­скую Цер­ковь.
(Верую) во Единую, Святую, Собор­ную (Все­лен­скую) и Апо­столь­скую Цер­ковь.

10‑й. Испо­ве­дую едино Кре­ще­ние во остав­ле­ние грехов.
Испо­ве­дую одно кре­ще­ние во остав­ле­ние грехов.

11‑й. Чаю вос­кре­се­ния мерт­вых.
Ожидаю вос­кре­се­ния мерт­вых.

12‑й. И жизни буду­щаго века. Аминь.
И жизни буду­щего века. Истинно так.

Для того, чтобы объ­яс­нить при­хо­дя­щему в Цер­ковь смысл Кре­ще­ния, в древ­ней Церкви тре­бо­ва­лось при­мерно два года. В тече­ние этого вре­мени жела­ю­щий стать хри­сти­а­ни­ном счи­тался огла­шен­ным, участ­во­вал в той части литур­гии, кото­рая назы­ва­ется «литур­гия огла­шен­ных» и тща­тельно изучал истины, изло­жен­ные в «Сим­воле веры».

Подроб­ное истол­ко­ва­ние этой молитвы не входит в нашу задачу, так как скром­ный объем бро­шюры делает это невоз­мож­ным. Попы­та­емся все же ска­зать о глав­ном. Частично мы уже про­ком­мен­ти­ро­вали с пер­вого по шестой члены Сим­вола Веры выше, когда гово­рили о необ­хо­ди­мо­сти созна­тель­ной веры для при­ня­тия кре­ще­ния. Гово­рили о вере в Бога — Троицу, о Боге-Отце, сотво­рив­шем наш мир и содер­жа­щем все в Своей силе и власти, о вопло­ще­нии Сына Божия, Кото­рый ради нашего спа­се­ния стал Чело­ве­ком во всем подоб­ным нам, кроме греха. Своей жизнью, теми запо­ве­дями, кото­рые Он нам дал, своею иску­пи­тель­ною смер­тью на кресте, а затем вос­кре­се­нием и воз­не­се­нием Он открыл нам путь в Цар­ство Божие.

В седь­мом члене Сим­вола гово­рится, что Гос­подь снова придет на землю, но теперь уже «со славою». Если во время пер­вого Его при­ше­ствия не все узнали в Иисусе Христа, многие отвергли Его, то во втором при­ше­ствии ни для кого не будет сомне­ния в том, Кто Он. Тогда всем нам, и живым и умер­шим, пред­стоит пред­стать на суд. Хри­сти­ане пони­мают свою жизнь как под­го­товку к этому суду. Что же будет на этом суде нам в оправ­да­ние и что во осуж­де­ние? Ясно и недву­смыс­ленно гово­рит об этом Иисус Хри­стос: «Когда же при­и­дет Сын Чело­ве­че­ский во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на пре­столе славы Своей, и собе­рутся пред Ним все народы; и отде­лит одних от других, как пас­тырь отде­ляет овец от козлов; и поста­вит овец по правую Свою сто­рону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, кото­рые по правую сто­рону Его: при­и­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посе­тили Меня; в тем­нице был, и вы пришли ко Мне. Тогда пра­вед­ники скажут Ему в ответ: Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, и накор­мили? или жаж­ду­щим, и напо­или? когда мы видели Тебя стран­ни­ком, и при­няли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя боль­ным, или в тем­нице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сде­лали это одному из сих бра­тьев Моих мень­ших, то сде­лали Мне. Тогда скажет и тем, кото­рые по левую сто­рону: идите от Меня, про­кля­тые, в огонь вечный, уго­то­ван­ный диа­волу и анге­лам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напо­или Меня; был стран­ни­ком, и не при­няли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в тем­нице, и не посе­тили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, или жаж­ду­щим, или стран­ни­ком, или нагим, или боль­ным, или в тем­нице, и не послу­жили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сде­лали этого одному из сих мень­ших, то не сде­лали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а пра­вед­ники в жизнь вечную». (Мф. 25:31–46)…

Вось­мой член гово­рит о тре­тьем Лице Святой Троицы, о Духе Святом. Дух Святой исхо­дит от Отца, и мы покло­ня­емся Ему так же, как Отцу и Сыну, так же славим Его. В вет­хо­за­вет­ные вре­мена, до при­хода в мир Христа, Святой Дух гово­рил людям устами про­ро­ков. На пяти­де­ся­тый день по вос­кре­се­нии Хри­сто­вом Он сошел на Апо­сто­лов в виде огнен­ных языков, дал им силы для той новой жизни во Христе, кото­рая невоз­можна без бла­го­дат­ной помощи свыше, соеди­нил их в тот свя­щен­ный союз, кото­рый мы назы­ваем Цер­ко­вью.

О Церкви гово­рит девя­тый член Сим­вола.

Цер­ковь — един­ство в Духе Святом всех веру­ю­щих во Христа или, скажем сло­вами свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она (Тро­иц­кого), «Цер­ковь есть обще­ство веру­ю­щих в Гос­пода Иисуса Христа, Сына Божия людей, воз­рож­ден­ных Им и Духом Святым, соеди­нен­ных в любви и под непре­кра­ща­ю­щимся воз­дей­ствием Свя­того Духа дости­га­ю­щих совер­шен­ства».

Цер­ковь едина, как един Хри­стос, свята, потому что Глава Ее, Хри­стос, — свят, собор­ная, так как соби­рает воедино всех веру­ю­щих, любой наци­о­наль­но­сти, воз­раста, пола, живых и усоп­ших. Начало ей поло­жили Апо­столы и поэтому мы зовем нашу Цер­ковь апо­столь­ской. Кре­ще­ние — таин­ство, дела­ю­щее нас чле­нами Церкви. Оно бывает еди­но­жды. Обычно сразу же за кре­ще­нием сле­дует таин­ство Миро­по­ма­за­ния, в кото­ром нам пода­ется дар Свя­того Духа, чтобы жить и воз­рас­тать во Христе. И это таин­ство тоже нико­гда больше не повто­ря­ется.

В кре­ще­нии мы обре­таем совер­шен­ную чистоту души, кото­рую должны сохра­нять до конца жизни. К сожа­ле­нию, спустя какое-то время любой из нас, име­ю­щий совесть, чув­ствует, что вольно или невольно сделал или сказал или даже помыс­лил что-то недо­стой­ное имени хри­сти­а­нина. Поэтому каждый хри­сти­а­нин должен вни­ма­тельно при­слу­ши­ваться к голосу сове­сти и регу­лярно испо­ве­даться в грехах, не сомне­ва­ясь, что чисто­сер­дечно испо­ве­дан­ный грех при твер­дом наме­ре­нии каю­ще­гося бороться с ним, совер­шенно про­ща­ется Гос­по­дом, о чем сви­де­тель­ствует при­ни­ма­ю­щий испо­ведь свя­щен­ник, накры­вая каю­ще­гося епи­тра­хи­лью и читая над ним раз­ре­ши­тель­ную молитву.

Деся­тый член Сим­вола Веры гово­рит о «едином кре­ще­нии во остав­ле­ние грехов». Ком­мен­та­рием к этому явля­ется вся наша книжка. И всегда, про­чи­тав «Символ Веры», мне хочется задер­жаться на заклю­чи­тель­ных его словах: «Чаю вос­кре­се­ния мерт­вых и жизни буду­щего века. Аминь». В этих словах самое глав­ное объ­яс­не­ние, зачем мы сюда пришли и для чего совер­шаем это таин­ство.

Наша глав­ная книга, из кото­рой чер­паем мы все то, во что веруем, назы­ва­ется Еван­ге­лие, что в пере­воде с гре­че­ского озна­чает «Благая Весть» или «Радост­ная Весть». Радост­ная! В чем же суть этой радо­сти? В том, что во Христе мы пере­стали быть плен­ни­ками смерти. Для при­го­во­рен­ного к смерти и ожи­да­ю­щего испол­не­ния при­го­вора что может быть радост­нее, чем изве­стие о том, что при­го­вор отме­нен и что он сво­бо­ден. Таким изве­стием стало для чело­ве­че­ства Еван­ге­лие. Наша жизнь — не отре­зок бытия, кото­рый начи­на­ется в род­доме и закан­чи­ва­ется на клад­бище. И если жизнь — это путь, то смерть — не тупик, как это видится неве­ру­ю­щим. Нет, не тупик, а дверь. А что за этой дверью? Для кого как… К одним можно отне­сти слова Апо­стола Павла: «. не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его (1Кор. 2:9). А для кого-то будет за этой «дверью» нечто такое, что лучше бы вообще ничего не было. Ведь, что сеет чело­век, то и пожнет. И куда идет, туда и придет.

Как не оши­биться? Как найти пра­виль­ную дорогу? Ответ на эти вопросы один. «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не при­хо­дит к Отцу, как только через Меня», — гово­рит Иисус Хри­стос (Ин. 14:6). В кре­ще­нии мы остав­ляем все иные дороги и встаем на этот Путь. Только на этом Пути откро­ется нам Истина, только Он при­ве­дет нас в Жизнь, не зна­ю­щую смерти.

И вот теперь, когда мы отрек­лись от сатаны, испо­ве­дали свою веру Христу, «яко Царю и Богу», и всему тому, чему учит Цер­ковь Хри­стова, оста­лось послед­нее дей­ствие, пред­ва­ря­ю­щее соб­ственно кре­ще­ние.

«И покло­нися Ему», — про­из­но­сит свя­щен­ник. Огла­шен­ный в ответ осе­няет себя крест­ным зна­ме­нием и про­из­но­сит: «Покла­ня­юся Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу, Троице еди­но­сущ­ной и нераз­дель­ной». И совер­шает поклон.

Поклон — это не просто некое услов­ное тело­дви­же­ние. Это гораздо больше. Одним из трех иску­ше­ний Иисуса Христа в пустыне было пред­ло­же­ние сатаны покло­ниться ему. За это Иисусу пред­ла­га­лись «все цар­ства мира и слава их». В ответ Гос­подь сказал: «Отойди от Меня, сатана; ибо напи­сано: «Гос­поду Богу твоему покло­няйся и Ему одному служи». (Мф. 4:10) В даль­ней­шей нашей жизни сатана и нам не раз будет пред­ла­гать нечто очень соблаз­ни­тель­ное. И за всеми этими соблаз­нами будет пря­таться стрем­ле­ние его заста­вить нас покло­ниться ему. Но вот сейчас, перед тем как при­сту­пить ко кре­ще­нию, мы покло­ни­лись Гос­поду, Троице еди­но­сущ­ной и нераз­дель­ной, Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, и теперь ожи­даем, когда в таин­стве кре­ще­ния полу­чим от Гос­пода силы сохра­нить вер­ность этому испо­ве­да­нию и не покло­ниться никому, кроме Него.

Бла­го­сло­венно цар­ство…

Теперь, когда огла­ше­ние завер­шено, начи­на­ется самое глав­ное. Кре­ща­е­мый и вос­при­ем­ники зажи­гают свечи. Зажжен­ная свеча — образ души, устрем­лен­ной к Богу. Как ни накло­няй свечу, а пламя ее всегда обра­щено ввысь, к небе­сам. Сего­дня душа чело­ве­че­ская должна заго­реться и стать, может быть, для начала той малень­кой свеч­кой, зажечь кото­рую, как мы ска­зали выше, лучше, чем про­кли­нать тьму. И еще эта свеча напо­ми­нает нам слова Еван­ге­ли­ста Иоанна Бого­слова, когда, говоря о при­ходе в мир Иисуса Христа, он пишет: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». (Ин. 1:5) Отныне это свет Хри­стов должен сиять и в наших душах.

Любое свя­щен­но­дей­ствие Пра­во­слав­ной Церкви начи­на­ется соот­вет­ству­ю­щим ему воз­гла­сом. Кре­ще­ние начи­на­ется воз­гла­сом «Бла­го­сло­венно Цар­ство Отца и Сына и Свя­таго Духа ныне и присно и во веки веков». Этот воз­глас напо­ми­нает о той цели, к кото­рой будет направ­лена наша жизнь, когда кре­ще­ние совер­шится.

В Еван­ге­лии от Матфея Гос­подь гово­рит, чтобы мы не забо­ти­лись о том, о чем забо­тятся люди, не зна­ю­щие Бога: о том, что нам есть, или что пить, во что одеться. «Ищите же прежде Цар­ства Божия и правды Его, и это все при­ло­жится вам», гово­рит Хри­стос (Мф. 6:33). Еван­ге­лие рас­кры­вает перед нами уди­ви­тель­ную истину о том, что кроме мира сего, несо­вер­шен­ного и боль­ного, лежа­щего во зле и рас­пи­на­ю­щего добро, есть иной. Там гос­под­ствует Любовь, Истина, Добро, Кра­сота. Там нет места ника­кому злу, а значит и смерти. Но чтобы войти в это Цар­ство там, в буду­щей жизни, нужно уже здесь, в усло­виях земной жизни обре­сти Его в своем сердце. «Ибо вот, Цар­ствие Божие внутрь вас есть» — гово­рит Гос­подь (Лк. 17:21).

Освя­ще­ние воды

Когда при­хо­дили к Иоанну Кре­сти­телю жители Иудеи и испо­ве­дали свои грехи, он погру­жал их в воды реки Иордан. И только выйдя из воды, обре­тали они ту чистоту, кото­рая делала их гото­выми ко встрече с гря­ду­щим Мес­сией — Хри­стом. Дей­ствие это не нуж­да­лось в особых объ­яс­не­ниях, потому что вся рели­ги­оз­ная жизнь вет­хо­за­вет­ного изра­иль­тя­нина сопро­вож­да­лась риту­аль­ными омо­ве­ни­ями.

С наступ­ле­нием эпохи Нового Завета вет­хо­за­вет­ные риту­аль­ные пред­пи­са­ния утра­тили свой смысл. Вода, однако, по уста­нов­ле­нию Божию, обя­за­тельно при­сут­ствует и в хри­сти­ан­ском кре­ще­нии. Иису­сом Хри­стом ска­зано: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Цар­ствие Божие» (Ин. 3:5).

Вода — это жизнь. Без нее поги­бает все живое, в том числе и чело­век. Да мы и сами-то, гово­рит наука, более чем напо­ло­вину состоим из воды. Жиз­ненно необ­хо­димо для любого из нас уто­ле­ние жажды телес­ной. Иначе — смерть, это оче­видно каж­дому. Но есть жажда духов­ная, и уто­ле­ние ее не менее необ­хо­димо. И отка­зать себе в ее уто­ле­нии — тоже озна­чает смерть, хотя это уже не так оче­видно. Когда Иисус Хри­стос кре­стился во Иор­дане, воды напол­ни­лись той Бла­го­да­тью, кото­рая спо­собна уто­лить духов­ную жажду всех с верою при­хо­дя­щих. О том, что такое про­изой­дет, Гос­подь пре­ду­пре­ждал еще задолго до при­хода Христа устами про­рока Исаии: «Жаж­ду­щие! идите все к водам…. Ищите Гос­пода, когда можно найти Его; при­зы­вайте Его, когда Он близко. Да оста­вит нече­сти­вый путь свой и без­за­кон­ник — помыслы свои, и да обра­тится к Гос­поду, и Он поми­лует его, и к Богу нашему, ибо Он мно­го­мило­стив» (Ис. 55:1,6,7).

Освя­тив Иор­дан­ские воды Своим погру­же­нием, Гос­подь наде­лил их свой­ством при­об­щать кре­стя­щихся в них Бла­го­дати Духа Свя­того. И теперь, стоя перед кре­щаль­ной купе­лью, свя­щен­ник молится о том, чтобы «освя­ти­тися воде сей силою и дей­ством и наи­тием Свя­того Духа» и «низ­по­сла­тися ей бла­го­дати избав­ле­ния, бла­го­сло­ве­нию Иор­да­нову….».

Многое в Ветхом Завете явля­лось про­об­ра­зом того, что откры­лось во всей пол­ноте в Новом. И те вет­хо­за­вет­ные омо­ве­ния, к кото­рым при­бе­гали изра­иль­тяне, чтобы вос­ста­но­вить чистоту, на самом деле очи­стить до конца чело­века не могли, а были про­об­ра­зом того под­лин­ного, совер­шен­ного очи­ще­ния и обнов­ле­ния чело­века, кото­рое стало воз­можно во Христе Иисусе. И теперь мы молимся, чтобы Гос­подь бла­го­да­тью Своею дал этой воде спо­соб­ность не только омы­вать тело, что при­суще любой чистой воде, но и душу.

Свя­щен­ник, стоя перед кре­щаль­ной купе­лью, про­из­но­сит молитву, в кото­рой про­слав­ля­ется вели­чие Бога — Творца все­лен­ной: «… Тебе тре­пе­щут умныя вся силы, тебе поет солнце, тебе славит луна, тебе при­сут­ствуют звезды, тебе слу­шает свет, тебе тре­пе­щут бездны, тебе рабо­тают истоп­ницы…» Но вели­чие Божие не только во все­мо­гу­ще­стве Его, при­вед­шего все из небы­тия к бытию, но в пре­вос­хо­дя­щей разу­ме­ние Его любви к сотво­рен­ному Им миру и в первую оче­редь к тому, кого создал Он по образу и подо­бию Своему — к чело­веку. Мы бла­го­да­рим Того, Кто, будучи Богом, сошел на землю в «раб­ском виде», «в подо­бии чело­ве­че­ском», потому что по мило­сер­дию Своему не мог видеть воз­люб­лен­ный Им род чело­ве­че­ский мучи­мый дья­во­лом. И потому «пришел еси и спасл еси нас». Мы с бла­го­дар­но­стью вспо­ми­наем, как рож­де­ством Своим Он освя­тил дев­ствен­ную утробу Бого­ро­дицы и как освя­тил «иор­дан­ские струи», «с небесе низ­по­сла­вый Свя­таго Твоего Духа…» , а затем трое­кратно просим, чтобы как тогда, так и теперь наи­тием Свя­того Духа Он освя­тил воду сию.

А далее: «И даждь ей бла­го­дать избав­ле­ния, бла­го­сло­ве­ние Иор­да­ново: сотвори ее нетле­ния источ­ник, освя­ще­ния дар, грехов раз­ре­ше­ние, неду­гов исце­ле­ние: демо­нов все­гу­би­тель­ство, сопро­тив­ным силам непри­ступну, ангель­ския кре­по­сти испол­нену….»

И завер­ша­ется молитва про­ше­нием о том, чтобы кре­ща­е­мому отло­жить «вет­хого чело­века, тле­е­мого по похо­тем пре­ле­сти», облечься же «в нового, обнов­ля­е­мого по образу Создав­шего его, чтобы при­об­щив­шись в кре­ще­нии смерти Иисуса Христа, он стал «общ­ни­ком» и вос­кре­се­ния Его.

Закан­чи­ва­ется освя­ще­ние воды пома­за­нием освя­щен­ным маслом – елеем.

Всегда радуй­тесь

Вода освя­щена. Но не тотчас же совер­ша­ется кре­ще­ние. Пред­стоит еще одно очень важное свя­щен­но­дей­ствие — пома­за­ние святым елеем самого кре­ща­е­мого. Святой елей — освя­щен­ное олив­ко­вое масло. Пома­зы­вая им кре­ща­е­мого, свя­щен­ник назы­вает его «елеем радо­ва­ния». Потому что вместе с чисто­той и верой неиз­бежно при­хо­дит в наше сердце чув­ство радо­сти.

Радость и вера — нераз­луч­ные сестры! Перед тем, как пойти на крест­ные муки, Гос­подь Иисус Хри­стос молился Своему Отцу Небес­ному об уче­ни­ках и обо всех, кто уве­рует в Него по слову их. То есть о нас с вами и о каждом, кто при­хо­дит кре­ститься. Есть в этой молитве такие слова: «Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совер­шен­ную» (Ин. 17:13).

СОВЕР­ШЕН­НАЯ РАДОСТЬ — вот то состо­я­ние, кото­рого желает для нас Бог. Многое в этом мире может доста­вить чело­веку радость. Но это всегда радость несо­вер­шен­ная, пре­хо­дя­щая, а часто и гре­хов­ная. Но даже, когда она и не гре­ховна, и вполне законна (выздо­ров­ле­ние, напри­мер, или успешно выпол­нен­ная работа), то и тогда не может она быть про­дол­жи­тель­ной и незыб­ле­мой. Стрем­ле­ние к радо­сти — в самой при­роде чело­века, и это нор­мально. Как-то один воин­ству­ю­щий атеист в споре со мной сказал: «Вы, цер­ков­ники, окру­жили всю чело­ве­че­скую жизнь запре­тами. Того нельзя, этого нельзя. А я хочу жить и радо­ваться!»

И пра­вильно! Мы, хри­сти­ане, тоже хотим жить и радо­ваться. Более того, Бог, в Кото­рого мы веруем, хочет для нас того же. А ведь если Бог чего-то хочет, может разве хоть кто-то этому поме­шать?

Может! Сам чело­век и может. Тот самый чело­век, кото­рый желает радо­ваться, часто делает все, чтобы радость стала ему недо­ступна. Напом­ним еще раз пере­вод с гре­че­ского назва­ния нашей глав­ной книги, Еван­ге­лия, — РАДОСТ­НАЯ ВЕСТЬ. И если ищет чело­век радо­сти не в Еван­ге­лии, не во Христе, то, конечно, какую-то радость он может найдет. И может быть даже много будет в его жизни радо­сти. Но нико­гда не будет эта радость совер­шен­ной. Будет она той водой, о кото­рой можно ска­зать сло­вами Гос­пода: «Всякий, пьющий воду сию, воз­жаж­дет опять» (Ин. 4:13).

Кстати, скажем несколько и о том «мно­же­стве запре­тов», в кото­ром нас упре­кают и кото­рые, как неко­то­рым кажется, мешают жить пол­но­кров­ной радост­ной жизнью. Нет у нас ника­ких таких особых запре­тов! Гос­подь запре­щает то, что так или иначе должен запре­тить себе любой поря­доч­ный чело­век, если желает жить в ладу со своей сове­стью. Разве блуд, пьян­ство, вся­кого рода изли­ше­ства и пр. не явля­ются позор­ными в любом нор­маль­ном обще­стве. Пусть назо­вут наши оппо­ненты хоть один такой запрет, хоть одно такое наше «нельзя», кото­рое на самом деле «нужно» или «должно».

Ста­но­вясь хри­сти­а­нами, мы встаем на путь, кото­рый ведет к совер­шен­ной радо­сти. «Ибо Цар­ствие Божие, — гово­рит Апо­стол Павел, — не пища и питие, но пра­вед­ность и мир и радость во Святом Духе» (Рим. 14:17). Он же, в посла­нии к Фес­са­ло­ни­кий­цам, а в их лице и ко всем хри­сти­а­нам, при­зы­вает: «Всегда радуй­тесь. Непре­станно моли­тесь. За все бла­го­да­рите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1Фес. 16–18).

Кре­ща­ется раб Божий…

Теперь пришло время совер­шиться самому глав­ному. Кре­ща­е­мый входит в купель и свя­щен­ник трижды погру­жает его с голо­вой в воду, про­из­нося: «Кре­ща­ется раб Божий (про­из­но­сится имя) Во имя Отца. Аминь. и Сына. Аминь. И Свя­таго Духа. Аминь». Таин­ство свер­ши­лось! Из купели выхо­дит новый чело­век, не тот, кто входил в нее. Тот умер и был погре­бен, когда кре­щаль­ные воды сошлись над его голо­вой. И теперь родился новый. Умер тот, кото­рый во Адаме, родился тот, кото­рый во Христе.

И все-таки, как пра­вильно пони­мать эти слова? Ведь не бук­вально же? Ведь, как недо­уме­вал фари­сей Нико­дим, «как может чело­век родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?» (Ин. 3:4) Все при­сут­ству­ю­щие при совер­ше­нии таин­ства видят того же самого чело­века и до и после кре­ще­ния. То же тело, те же черты лица… Но ведь разве это — самое глав­ное в чело­веке! Что же глав­ное?

А глав­ное — то, что в сердце нашем. Здесь мне хочется вспом­нить слова, кото­рые в одной из бесед про­из­нес мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский. Он гово­рил, что через всю жизнь пронес слова, ска­зан­ные ему в юности отцом: «Запомни, жив ты или нет, не должно иметь боль­шого зна­че­ния ни для тебя самого, ни для окру­жа­ю­щих. А зна­че­ние имеет то, во имя чего ты живешь и во имя чего ты готов отдать свою жизнь». Все мы стоим столько, сколько стоит то, что мы ценим, чем мы доро­жим, к чему стре­мимся. Что такое смерть? Окон­ча­ние жизни. И если в кре­ще­нии мы при­няли реше­ние покон­чить со старой жизнью, той, в кото­рой было и плохое и, может быть, даже очень хоро­шее, но не было глав­ного — знания Христа, то кре­ще­ние — воис­тину смерть. Что такое рож­де­ние? Начало жизни. И если теперь для нас начи­на­ется новая жизнь, жизнь во Христе, испол­нен­ная веры в любовь Его, жела­ния отве­тить на эту любовь любо­вью к Нему и ближ­нему, про­сла­вить Его делами своими, соеди­ниться с Ним навеки, то воис­тину кре­ще­ние — новое рож­де­ние наше.

Воз­можно, в глазах окру­жа­ю­щих это не оче­видно. Но пред очами Божи­ими — это несо­мненно так. Воз­можно, кто-то из людей про­дол­жает за что-то оби­жаться на него, что— то не про­щает ему, а Бог про­стил все.

Сейчас чело­век обрел нечто цен­ней­шее в жизни — ЧИСТУЮ СОВЕСТЬ.

Добрая совесть

Один свя­щен­ник рас­ска­зы­вал, как одна­жды при­гла­сили его испо­ве­дать и при­ча­стить на дому боль­ную девушку. Девушка очень глу­боко под­го­то­ви­лась к испо­веди, раз­го­вор был долгий и серьез­ный. В заклю­че­ние свя­щен­ник спро­сил: «Это Ваша первая испо­ведь?» И неожи­данно услы­шал в ответ: «Первая и послед­няя». Батюшка уди­вился. Девушка хоть и была больна, но не смер­тельно. Все наде­я­лись на изле­че­ние. «Вы что же это, уми­рать собра­лись?» — «Да нет, что вы! Я собра­лась выздо­ро­веть с Божией помо­щью и еще долго жить». — «А почему же тогда испо­ведь послед­няя?» «Потому что я больше нико­гда не буду гре­шить!» — твердо и серьезно отве­тила девушка.

Такой бла­го­род­ный и искрен­ний порыв, кото­рый пере­жи­вала эта юная душа после первой своей испо­веди, разве не достоин ува­же­ния! Разве не к этому должен стре­миться любой из нас после того, как ощутит, что про­стил ему Гос­подь все пре­гре­ше­ния его. И если жиз­нен­ный опыт гово­рит нам, что трудно совер­шенно не гре­шить, живя в мире, насквозь про­пи­тан­ном злом, то это не значит, что не должны мы стре­миться изо всех сил к совер­шен­ной чистоте. Этого стрем­ле­ния и хочется поже­лать каж­дому, кто выхо­дит из кре­щаль­ной купели обнов­лен­ным и чистым. Поэтому сразу же по совер­ше­нии кре­ще­ния мы читаем псалом трид­цать первый, кото­рый начи­на­ется сло­вами: «Блажен, кому отпу­щены без­за­ко­ния, и чьи грехи покрыты! Блажен чело­век, кото­рому Гос­подь не вменит греха….» (Пс. 31:2–3). Бла­жен­ство — высшая сте­пень сча­стья. В чем только не ищут люди этого самого сча­стья? И вот Библия гово­рит, что высшее сча­стье — полу­чить от Бога про­ще­ние грехов. Не все спо­собны понять и при­нять это. Многие ведь и вообще счи­тают себя без­греш­ными, а значит и не нуж­да­ются в про­ще­нии. Но чем чест­нее чело­век перед самим собой, тем оче­вид­нее для него его пороч­ность и гре­хов­ность. И чем здо­ро­вее и пра­виль­нее его внут­рен­нее устро­е­ние, тем болез­нен­нее и невы­но­си­мее для него ощу­ще­ние вины перед Богом, людьми и самим собой. Муки сове­сти, у кого она не «сожжена», — самые невы­но­си­мые муки. Ничто так не отрав­ляет жизнь чело­века, как они. И полу­ча­ется некое про­ти­во­ре­чие: чем лучше чело­век, тем он более совест­ли­вый; а чем более совест­ли­вый, тем труд­нее и болез­нен­нее его жизнь. Где выход из этого тупика? Ведь язык не повер­нется назвать самыми счаст­ли­выми людьми — бес­со­вест­ных!

Самыми счаст­ли­выми сле­до­вало бы назвать тех, у кого совесть есть, и кому уда­лось, пройдя по жизни, сохра­нить ее в чистоте. Однако нет таких, среди рож­ден­ных от Адама и Евы. Но теперь, окре­стив­шись, мы рож­дены уже не от Адама, мы роди­лись во Христе и потому мы теперь и есть те бла­жен­ные «кому отпу­щены без­за­ко­ния и чьи грехи покрыты». Хри­стос Иисус в кре­ще­нии воз­вра­щает душе пер­во­здан­ную чистоту и непо­роч­ность.

Но, став чистой, она ста­но­вится и более чуткой. «Кре­ще­ние, — пишет Апо­стол Петр, -…. Обе­ща­ние Богу доброй сове­сти…» (1Пет. 3:21). Для того, кто в кре­ще­нии соеди­нился со Хри­стом, совесть ста­но­вится голо­сом Божиим, и теперь наша первая обя­зан­ность — послу­ша­ние этому голосу.

Ризу мне подаждь светлу…

Свя­щен­ник обла­чает «ново­про­све­щен­ного» в белые одежды, кото­рые сим­во­ли­зи­руют обре­тен­ную им душев­ную чистоту. И не только это. Вспо­ми­на­ется Пре­об­ра­же­ние Гос­подне, когда Гос­подь возвел на гору Иоанна, Иакова и Петра и «пре­об­ра­зился пред ними: Одежды Его сде­ла­лись бли­ста­ю­щими, весьма белыми, как снег, как на земле белиль­щик не может выбе­лить» (Мк. 9:2–3). Каждый из нас тоже при­зван пре­об­ра­зиться и про­си­ять в этом темном мире светом Хри­сто­вым. И еще напо­ми­нают они то место из Откро­ве­ния Иоанна Бого­слова, где Гос­подь гово­рит о пра­вед­ни­ках, кото­рые «не осквер­нили одежд своих и будут ходить со Мною в белых одеж­дах, ибо они достойны» (Откр. 3:4).

«Побеж­да­ю­щий, — гово­рит Гос­подь, — обле­чется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни…» (Откр. 3:5).

Знак любви Хри­сто­вой

Вместе с белыми одеж­дами, по древ­ней тра­ди­ции, наде­ваем мы на «ново­про­све­щен­ного» натель­ный крест. В самом начале мы уже немного ска­зали о крест­ном зна­ме­нии, но сейчас, дума­ется, есть необ­хо­ди­мость ска­зать еще несколько слов.

Одна­жды во время семи­нара с веру­ю­щими школь­ни­ками я нари­со­вал на доске крест и спро­сил: «Что озна­чает этот символ для нас, пра­во­слав­ных? Только отве­тить на этот вопрос прошу не рас­суж­де­нием, а одним един­ствен­ным словом». Пони­мая, что одним словом невоз­можно исчер­пать глу­бину содер­жа­ния всего, что должны мы пом­нить, говоря о кресте, я все-таки попро­сил назвать именно то слово, кото­рое наи­бо­лее близко будет к самой сути смысла, выра­жа­е­мого знаком креста. Ответы были в основ­ном такие: «стра­да­ние», «мука», «смерть», «жертва»… «Все так, — согла­шался я, — все эти слова дей­стви­тельно мы обя­за­тельно вспом­ним, если необ­хо­димо будет рас­ска­зать о Кресте Гос­под­нем, но все-таки глав­ное слово пока не названо».

В конце концов это слово было най­дено. И, конечно, слово это — ЛЮБОВЬ.

Любовь — поня­тие мно­го­гран­ное. Мы знаем, как по-раз­ному она являет себя в нашей жизни. Любовь роди­те­лей и детей, бра­тьев и сестер, друзей, супру­гов; любовь к родине, к искус­ству… это ведь совсем не одно и то же. Но во всех этих и многих других слу­чаях поль­зу­емся мы этим словом — любовь. А какая же из всех «любо­вей» самая силь­ная? Супру­же­ская? Мате­рин­ская?..

Об этом могут спо­рить те, кто не знает Еван­ге­лия. Для хри­стиан вопроса здесь нет. Самая силь­ная на свете любовь — любовь Бога к чело­веку. Любая другая любовь — лишь отра­же­ние, слабое подо­бие этой любви. Причем это любовь не к какому-то чело­веку абстракт­ному, не к чело­веку «вообще», но к кон­крет­ному чело­веку, а именно лично к тебе, чита­ю­щему эти строки, гото­вя­ще­гося кре­ститься или уже кре­щен­ного. И это не голо­слов­ное утвер­жде­ние. Оно под­твер­ждено таким веским аргу­мен­том, весо­мее кото­рого не бывает — смер­тью, и смер­тью крест­ной. «Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего еди­но­род­ного, дабы всякий, веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16).

Не вся­кому сто­рон­нему наблю­да­телю поня­тен смысл нашего бла­го­го­вей­ного почи­та­ния знака креста. «Да ведь это же орудие казни! — недо­уме­вают они, — казни Того, Кого вы, хри­сти­ане более всего почи­та­ете». Все пра­вильно. Те, кто при­го­во­рил Его к рас­пя­тию, избрал для Него крест в каче­стве орудия не только самой мучи­тель­ной, но и самой позор­ной смерти. Не могли они пред­по­ло­жить, что Его Любовь пре­вра­тит этот позор­ный знак в зна­ме­ние победы над смер­тью.

И потому Крест Хри­стов, сви­де­тель­ствуя о смерти Гос­пода, гово­рит нам глав­ным обра­зом о любви Его, во имя кото­рой пошел Он на эту смерть. Крест — знак любви Хри­сто­вой.

Хри­стос любит каж­дого, веру­ю­щего и неве­ру­ю­щего, кре­щен­ного и некре­ще­ного, хри­сти­а­нина и того, кто не знает Христа. И в отно­ше­нии к этой любви все люди делятся на три группы. К первой отно­сятся те, кто вообще об этой любви не знает и не верит в нее. Ко второй — те, кто знает об этом, мно­го­кратно слышал и читал. И верит в эту любовь! Но… не ощу­щает ее. Или ощу­щает едва-едва. К тре­тьей отно­сятся те, кто знает и ощу­щает эту любовь… Цель духов­ной жизни хри­сти­а­нина заклю­ча­ется в том, чтобы та любовь Хри­стова, о кото­рой он знает, сим­во­лом кото­рой явля­ется крест, стала ощу­ти­мой, чтобы откро­ве­ние Боже­ствен­ной любви, нако­нец, дошло до нас; чтобы не только голова знала, но сердце чув­ство­вало эту любовь. Все мы знаем, что надо любить, хотим любить, но часто этой самой любви в сердце своем не нахо­дим.

Ведь о том, что Бог нас любит, чуть ли не в первую оче­редь сооб­щают своим слу­ша­те­лям про­по­вед­ники всех хри­сти­ан­ских направ­ле­ний, дено­ми­на­ций и кон­фес­сий. Гово­рим об этом и мы. Но одно дело узнать и другое — ощу­тить. И одной из важ­ней­ших задач жизни чело­века в Церкви, со всем тем, что она вклю­чает (уча­стие в Бого­слу­же­ниях, таин­ства, посты, домаш­ние молитвы, изу­че­ние Писа­ния и т.д.) заклю­ча­ется в том, чтобы та любовь Хри­стова, о кото­рой он знает, сим­во­лом кото­рой явля­ется крест, стала ощу­ти­мой. Чтобы откро­ве­ние Боже­ствен­ной любви нако­нец дошло до нас; чтобы не только голова знала, но сердце чув­ство­вало эту любовь. И в этом, воз­можно, ответ на один из труд­ней­ших вопро­сов, кото­рый задают многие: «Как научиться любить?» Все мы знаем, что надо любить, хотим любить, но часто этой самой любви в сердце своем не нахо­дим.

Жизнь в Церкви, кото­рая начи­на­ется с кре­ще­ния, повто­рим, уча­стие в таин­ствах, и прежде всего при­ча­стие Святых Хри­сто­вых Тайн, делают нашу душу спо­соб­ной ощу­тить любовь Божию. И когда это про­ис­хо­дит, то уже не может чело­век не отве­тить на эту любовь любо­вью. Тогда есте­ствен­ным ста­но­вится испол­не­ние двух важ­ней­ших запо­ве­дей: «воз­люби Гос­пода твоего всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всем разу­ме­нием твоим» (Мф. 22:37) и «воз­люби ближ­него твоего, как самого себя» (Мф. 22:39).

Миро­по­ма­за­ние

Сразу же после кре­ще­ния совер­ша­ется другое таин­ство — Миро­по­ма­за­ние. Свя­щен­ник пома­зы­вает кре­стив­ше­гося Святым Миром, сопро­вож­дая каждое пома­за­ние сло­вами : «Печать дара Духа Свя­того».

И снова воз­вра­ща­емся мы к пра­во­слав­ному пони­ма­нию цели хри­сти­ан­ской жизни. Цель эта, выра­жа­ясь сло­вами пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, состоит в «стя­жа­нии бла­го­дати Свя­того Духа».

Каждый чело­век — Храм Божий. Но так же, как и камен­ный или дере­вян­ный храм может исполь­зо­ваться не по назна­че­нию, так и чело­век. Сколько закры­тых храмов совсем недавно еще могли мы видеть! В лучшем случае в них раз­ме­ща­лись музеи, а чаще — мага­зины, ово­ще­хра­ни­лища, склады, загоны для скота, клубы, кафе… и т.д. А во многих и просто царила «мер­зость запу­сте­ния». Глядя на такое стро­е­ние, каждый знал, для чего оно в свое время стро­и­лось, но вот теперь только по внеш­нему виду можно было дога­даться о его изна­чаль­ном назна­че­нии. Не так ли порой и чело­век, при­зван­ный стать живым Храмом, пред­став­ляет из себя некое подо­бие ово­ще­хра­ни­лища, мага­зина, клуба или чего-то в этом роде.

Но мы с вами сви­де­тели того, как чуть больше два­дцати лет назад храмы снова стали воз­вра­щаться Богу и веру­ю­щим. Тысячи «домов тор­говли», «домов раз­вле­че­ний» снова ста­но­ви­лись «ДОМАМИ МОЛИТВЫ». Для того, чтобы это про­изо­шло, здание необ­хо­димо было очи­стить, воз­ро­дить и освя­тить. Нечто подоб­ное про­ис­хо­дит и с чело­ве­ком. В кре­ще­нии он очи­стился и воз­ро­дился. Миро­по­ма­за­ние же — это его освя­ще­ние. Как на Апо­сто­лов Хри­сто­вых на пяти­де­ся­тый день после вос­кре­се­ния сошел Дух Святой, дал им «силу свыше» и соеди­нил их в единую Цер­ковь, так и на только что кре­стив­ше­гося сходит в Миро­по­ма­за­нии Дух Святой, напол­няет их Силой Божией и при­со­еди­няет к Церкви.

«Пома­зан­ни­ками» раньше назы­вали царей. Слово «ХРИ­СТОС» в пере­воде с гре­че­ского обо­зна­чает «Пома­зан­ник». Поэтому теперь, будучи пома­зан­ным Святым Миром, каждый из нас тоже — хри­стос. Только с малень­кой буквы. Мы еще не цари, но уже — наслед­ники Цар­ства. Кто такой наслед­ник любого зем­ного цар­ства? Тот, кто будет цар­ство­вать в нем после смерти царя, вместо него. Но наслед­ники Цар­ства Небес­ного будут цар­ство­вать не вместо, а вместе с Царем Небес­ным, Кото­рый уже не уми­рает, потому что вос­крес.

В связи с этим мне вспо­ми­на­ются слова рим­ского фило­софа Эпи­к­тета, ска­зав­шего при­мерно так: «Если бы тебя усы­но­вил царь, твое высо­ко­ме­рие не знало бы пре­де­лов. Почему же ты не раду­ешься тому, что ты сын Божий». При­хо­дится удив­ляться, как точно этот не знав­ший Христа чело­век выра­зил одну из глав­ных хри­сти­ан­ских истин. Впро­чем, гово­рить о бого­сы­нов­стве в под­лин­ном смысле слова едва ли имел право этот фило­соф, как и любой другой чело­век до при­хода в мир Спа­си­теля. Лучшие люди тех времен могли ощу­щать серд­цем, что мы при­званы быть детьми Божи­ими, но по-насто­я­щему это при­зва­ние смогло осу­ще­ствиться только с при­хо­дом к людям Еди­но­род­ного Сына Божия, Иисуса Христа. На самом деле только Он изна­чально имеет право назы­вать Бога Отца Своим Отцом в самом прямом смысле этого слова. Но ведь в кре­ще­нии мы «соче­та­ва­емся», то есть соеди­ня­емся с Ним. Теперь наша жизнь состо­ится в той мере, в какой сможем повто­рить слова Апо­стола Павла: « Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос» (1. Гал. 2,20). А значит Его Отец — наш Отец. Его Цар­ство — наше Цар­ство. Теперь мы пома­заны на Цар­ство и всею жизнью должны под­твер­дить даро­ван­ное нам право войти в Него как наслед­ники.

Следуй за мной

После миро­по­ма­за­ния свя­щен­ник и участ­ники таин­ства с зажжен­ными све­чами трижды про­хо­дят вокруг купели. Свя­щен­ник несет перед собою крест. Это малень­кое шествие — их первый в жизни «крест­ный ход», кото­рый изоб­ра­жает то, чем должна стать даль­ней­шая жизнь ново­рож­ден­ного хри­сти­а­нина. Она должна стать отве­том на призыв Гос­пода: «Если кто хочет идти за Мною, отверг­нись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16:24).

Облечься во Христа

Во время «крест­ного хода» вокруг купели поется пре­крас­ный стих: «Елицы во Христа кре­сти­стеся, во Христа обле­ко­стеся». Слова эти взяты из посла­ния Апо­стола Павла к Гала­там: «Все вы, во Христа кре­стив­ши­еся, во Христа облек­лись» (Гал. 3:27). «Облечься» озна­чает «одеться». Разу­ме­ется, речь идет не об одежде в обыч­ном смысле этого слова, а о том, Кому мы теперь должны упо­до­биться. И не внешне, конечно же, а внут­ренне. «Ибо в вас должны быть те же чув­ство­ва­ния, какие и во Христе Иисусе», — пишет Апо­стол Павел (Фил. 2:5).

Се аз с вами есмь…

После сим­во­ли­че­ского шествия вокруг кре­щаль­ной купели чита­ются два текста из Свя­щен­ного Писа­ния. Пред­ва­ря­ются эти чтения про­ким­ном, стихом из Псал­тыри: «Гос­подь — Про­све­ще­ние мое и Спа­си­тель мой. Кого убоюся?» Заме­ча­тель­ные слова! Что может быть уни­зи­тель­нее и мучи­тель­нее страха! Чело­век, кото­рый боится, жалок и бес­по­мо­щен. Но как побе­дить, как пре­одо­леть его, этот страх? Каж­дому из нас дал на этот вопрос крат­кий и точный ответ Сам Гос­подь Иисус Хри­стос: «Не бойся, только веруй» (Мк. 5:36). В чело­ве­че­ской душе страх и вера соот­но­сятся друг с другом как свет и тьма. Чем больше одного, тем меньше дру­гого. Только один страх не роняет нашего досто­ин­ства — страх Божий. Но это уже совсем иное чув­ство, не име­ю­щее ничего общего с житей­скими стра­хами. Страх Божий — не мучи­тель­ное, а радост­ное чув­ство, при­да­ю­щее силы, укреп­ля­ю­щее волю, очи­ща­ю­щее душу. Это бла­го­го­вей­ный трепет, не сжи­ма­ю­щий сердце, как любой другой страх, а напол­ня­ю­щий его весе­льем.

Текст из посла­ния свя­того апо­стола Павла рим­ля­нам (чита­е­мый при кре­ще­нии)

В отрывке из Посла­ния Апо­стола Павла к Рим­ля­нам, гово­рится о той смерти, кото­рую пере­жи­вает в таин­стве кре­ща­е­мый, и о вос­кре­се­нии, кото­рое насту­пает вслед за этим.

При­ве­дем пере­вод этого отрывка на рус­ский язык. «Братия, неужели не знаете, что все мы, кре­стив­ши­еся во Христа Иисуса, в смерть Его кре­сти­лись? Итак, мы погреб­лись с Ним кре­ще­нием в смерть, дабы, как Хри­стос вос­крес из мерт­вых славою Отца, так и нам ходить в обнов­лен­ной жизни. Ибо если мы соеди­нены с Ним подо­бием смерти Его, то должны быть [соеди­нены] и [подо­бием] вос­кре­се­ния, зная то, что ветхий наш чело­век распят с Ним, чтобы упразд­нено было тело гре­хов­ное, дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умер­ший осво­бо­дился от греха. Если же мы умерли со Хри­стом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Хри­стос, вос­крес­нув из мерт­вых, уже не уми­рает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер одна­жды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почи­тайте себя мерт­выми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Гос­поде нашем». (Рим. 6:3–11)

Текст из Еван­ге­лия от Матфея (чита­е­мый при кре­ще­нии)

«Один­на­дцать же уче­ни­ков пошли в Гали­лею, на гору, куда пове­лел им Иисус, и, увидев Его, покло­ни­лись Ему, а иные усо­мни­лись. И при­бли­зив­шись, Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа, уча их соблю­дать все, что Я пове­лел вам; и се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века. Аминь» (Мф. 28:20).

Осо­бенно хочется выде­лить послед­ние Его слова, обра­щен­ные не только к ним, но и ко все нам: «…се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века. Аминь» (Мф. 28:20).

Вот это обе­ща­ние быть всегда, «до скон­ча­ния века», с нами; обе­ща­ние нико­гда не остав­лять нас, обе­ща­ние, кото­рое неиз­менно испол­ня­ется уже на про­тя­же­нии двух тысяч лет, Его реаль­ное, ощу­ти­мое при­сут­ствие в нашей жизни при­дает ей радость, силы и смысл.

В завер­ше­ние таин­ства свя­щен­ник постри­гает кре­стив­ше­гося. Остри­жен­ные волосы — первая жертва, знак послу­ша­ния Богу и Церкви.

О детях

Теперь, когда наша беседа под­хо­дит к концу, пого­во­рим немного о детях. Ведь они совер­шенно неспо­собны еще понять все здесь ска­зан­ное. А их-то и кре­стим мы чаще всего.

Кре­ще­ние под­ра­зу­ме­вает веру, а какая может быть вера у соро­ка­днев­ного мла­денца. Не подо­ждать ли, пока вырас­тет? Так посту­пают неко­то­рые про­те­станты, напри­мер бап­ти­сты.

Но ведь именно в первые годы и даже месяцы фор­ми­ру­ются в душе чело­века черты, кото­рые станут осно­вой его харак­тера. В раннем мла­ден­че­стве зада­ется душе то направ­ле­ние, по кото­рому пойдет даль­ней­шее раз­ви­тие. Дей­стви­тельно, нет еще у мла­денца пол­но­цен­ного созна­ния, но ведь наши склон­но­сти и вле­че­ния про­из­рас­тают из обла­сти, кото­рая гораздо глубже созна­ния. Разумно ли будет лишить ребенка бла­го­дати, кото­рую не полу­чить нигде, кроме Церкви, в тот период его жизни, когда он осо­бенно в ней нуж­да­ется.

Как же быть?

Думаем, что, если вос­пи­та­ние ребенка нахо­дится в руках созна­тельно веру­ю­щих, цер­ков­ных людей, то их вера служит доста­точ­ным осно­ва­нием для кре­ще­ния ребенка. Когда роди­тели и крест­ные пони­мают смысл кре­ще­ния, веруют и испол­нены реши­мо­сти вос­пи­тать в вере мла­денца, нельзя откла­ды­вать кре­ще­ние «на потом». Если в раннем мла­ден­че­стве не посеем в душе ребенка семена вечной жизни, там могут быть посе­яны другие семена. И наобо­рот, если ребе­нок будет учиться гово­рить, думать и молиться одно­вре­менно, трудно пред­ста­вить, что он вырас­тет неве­ру­ю­щим. Ведь истины веры гораздо убе­ди­тель­нее, есте­ствен­нее для чело­века, чем про­тив­ные ей утвер­жде­ния. Это взрос­лому чело­веку, кото­рый прожил боль­шую часть жизни в убеж­де­нии, что Бога нет, и услы­шав­шему, что Он все-таки есть, нелегко менять свои взгляды. Ломать в себе сло­жив­ши­еся сте­рео­типы — очень тяжело. А ребенку, кото­рый с дет­ства слышит от самых близ­ких о любя­щем Отце Небес­ном, видит, как роди­тели молятся Богу, регу­лярно при­ча­ща­ется Святых Тайн Хри­сто­вых, ничего в себе ломать не надо. Вера входит в его сердце есте­ственно и сво­бодно. Вот когда повзрос­леет он и оку­нется в среду, во многом враж­деб­ную вере, тогда, воз­можно и усо­мнится в чем-то. А может ( такое тоже бывает) и совсем отпа­дет от веры. Но тем более, дабы не про­изо­шло этого, должны мы при­ло­жить все усилия и в раннем дет­стве зало­жить самые проч­ные осно­ва­ния для того, чтобы вырос наш ребе­нок насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном.

Буду­щее

Как она сло­жится, наша даль­ней­шая жизнь после кре­ще­ния? Мы ведь все время меня­емся, и не всегда в лучшую сто­рону. В каждом чело­веке зало­жены такие потен­ци­аль­ные воз­мож­но­сти, о кото­рых он и не подо­зре­вает. Воз­мож­но­сти как в одном, так и в другом направ­ле­нии; как ввысь, так и вниз. Об этом напо­ми­нает нам косая пере­кла­дина на вось­ми­ко­неч­ном пра­во­слав­ном кресте. Она ука­зы­вает направ­ле­ние жиз­нен­ного пути тех, кто справа и слева от рас­пя­того Спа­си­теля. Справа — вос­хож­де­ние на такие высоты, в область такой кра­соты, кото­рых не можем мы и помыс­лить в самых смелых фан­та­зиях. Слева — паде­ние на такое дно, а точнее в такие без­дон­ные бездны, кото­рые не при­снятся в самом страш­ном сне.

Нико­гда не могу без вол­не­ния вспо­ми­нать одну встречу. Одна­жды пришел ко мне кре­ститься пожи­лой чело­век. По всему видно было, что он очень болен. Был он очень бледен, с трудом стоял, при­шлось даже его уса­дить. Когда, после кре­ще­ния и миро­по­ма­за­ния, мы трижды обхо­дили с ним купель, лицо его выра­жало боль и с трудом уда­ва­лось, видимо, ему не засто­нать. Когда же пришло время воцер­ко­в­ле­ния и при­ча­ще­ния, я сказал ему, что сего­дня он идет к Чаше без испо­веди, так как только что окре­стился, «а вот в буду­щем…». И тут он мягко меня пере­бил: « У меня… нет буду­щего». Про­из­не­сено это было тихо и печально, но с такой убеж­ден­но­стью, что сомне­ний не было — жить на земле этому чело­веку оста­лось совсем немного.

И тут для меня с осо­бен­ной нагляд­но­стью оче­вид­ной стала важ­ность кре­ще­ния. Потому что теперь буду­щее у этого чело­века было! Было бла­го­даря таин­ству, кото­рое про­изо­шло только что.

Даже самый здо­ро­вый и бла­го­по­луч­ный чело­век не имеет буду­щего, если не встре­тится со Хри­стом и не соеди­нится с Ним. Но тот, кто принял Его хотя бы даже в свой пред­смерт­ный час, кто соеди­нился с Ним в кре­ще­нии, тот обрел под­лин­ное буду­щее, то буду­щее, к кото­рому только и стоит стре­миться.

Как мог, я поста­рался объ­яс­нить это чело­веку, кото­рый еще около часа назад был при­го­во­рен­ным к смерти, а теперь стал наслед­ни­ком Жизни Вечной. Тот, кто соеди­нился с Бес­смерт­ным, сам ста­но­вится бес­смерт­ным, и теперь, говоря сло­вами апо­стола Павла, « … ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни насто­я­щее, ни буду­щее, ни высота, ни глу­бина, ни другая какая тварь не может отлу­чить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Гос­поде нашем». (Рим. 8:37–39)

Случай, кото­рый я вспом­нил, все-таки исклю­чи­тель­ный. У боль­шин­ства кре­стив­шихся их буду­щее в зна­чи­тель­ной мере будет про­хо­дить в усло­виях земной жизни. И если бы нам пред­ло­жили сим­во­ли­че­ски изоб­ра­зить эту даль­ней­шую жизнь в виде рисунка, то наи­бо­лее точным рисун­ком, думаю, стало бы изоб­ра­же­ние лест­ницы. Лест­ницы, осно­ва­ние кото­рой на земле, а послед­ние сту­пени — в небе­сах. Впро­чем, послед­них сту­пе­ней у этой лест­ницы нет. Дви­же­ние к Богу, начав­ше­еся в день кре­ще­ния, не должно уже завер­шиться нико­гда, ни в этом веке, ни в буду­щем. Ведь дви­же­ние это — воз­рас­та­ние в любви, в позна­нии Гос­пода. Этот путь бес­ко­не­чен.

Лест­ница в Цар­ство Божие менее всего похожа на эска­ла­тор, где доста­точно встать на первую сту­пеньку, и дальше уже сама лест­ница тебя поне­сет. Нет, здесь вос­хож­де­ние на каждую новую сту­пень тре­бует новых усилий. Потому что «Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие усилие вос­хи­щают его…» (Мф. 11:12). И в оди­ночку никому не удастся про­дви­гаться «вперед и ввысь», необ­хо­димо, чтобы рядом были братья и сестры, чтобы путь наш совер­шался в един­стве со всеми веру­ю­щими в Гос­пода Иисуса Христа и любя­щими Его. Это един­ство и есть — Цер­ковь Хри­стова. Чле­нами Ее сде­лало нас кре­ще­ние, и теперь обще­ние с бра­тьями и сест­рами, в молитве, таин­ствах, добрых делах — непре­мен­ное усло­вие нашего дви­же­ния.

Впро­чем, вос­ходя к Богу, мы идем не к тому, кто уходит от нас, и не к тому, кто стоит на месте, а к Тому, Кто идет навстречу. Хорошо сказал один про­по­вед­ник: « Когда ты дела­ешь к Гос­поду один шаг, Он делает навстречу тебе триста шагов». В день кре­ще­ния ты сделал этот один шаг. Первый шаг. Теперь — идти и не оста­нав­ли­ваться!

При­ло­же­ние. Жизнь хри­сти­а­нина

Печально, но многие из кре­стив­шихся после совер­ше­ния таин­ства воз­вра­ща­ются к той жизни, кото­рая была у них прежде, ничего в ней не меняя. О том, что должно изме­ниться, что новое должно войти в нашу жизнь, мы поста­ра­лись уже ска­зать выше, теперь же, в этом при­ло­же­нии, кое-что повто­рим еще раз, а кое-что допол­ним, пони­мая, что и этого будет недо­ста­точно.

Чтобы рас­крыть всю пол­ноту той жизни, к кото­рой нас зовет Хри­стос в Церкви, необ­хо­димо посто­янно читать (не «про­чи­тать» еди­но­жды, но именно читать и пере­чи­ты­вать всю жизнь!) Еван­ге­лие. Вдум­чи­вое чтение Еван­ге­лия и соот­не­се­ние чита­е­мого со своею жизнью, непре­стан­ная про­верка Еван­ге­лием своей сове­сти должно стать непре­мен­ным дела­нием каж­дого хри­сти­а­нина.

«Кто имеет запо­веди Мои и соблю­дает их, тот любит Меня…..» (Ин. 14:21), — гово­рит Иисус Хри­стос. О каких запо­ве­дях идет речь?

Вет­хо­за­вет­ная цер­ковь знала огром­ное мно­же­ство запо­ве­дей (613!). Суть их кратко выра­жена в десяти:

10 запо­ве­дей

  1. Я Гос­подь, Бог твой,… да не будет у тебя других богов кроме Меня.
  2. Не делай себе кумира и ника­кого изоб­ра­же­ния того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не покло­няйся им и не служи им, ибо Я Гос­подь, Бог твой…
  3. Не про­из­носи имени Гос­пода, Бога твоего, напрасно…
  4. Помни день суб­бот­ний, чтобы свя­тить его; шесть дней рабо­тай и делай всякие дела твои, а день седь­мой — суб­бота Гос­поду, Богу твоему…
  5. Почи­тай отца твоего и мать твою…
  6. Не убивай.
  7. Не пре­лю­бо­дей­ствуй.
  8. Не кради.
  9. Не про­из­носи лож­ного сви­де­тель­ства на ближ­него твоего.
  10. Не желай дома ближ­него твоего; не желай жены ближ­него твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближ­него твоего. (Исх. 20:2–17)

Эти запо­веди так же обя­за­тельны и для нас, хри­стиан. Только чет­вер­тая запо­ведь, о дне суб­бот­нем, в свете Нового Завета, чита­ется несколько п‑другому. Для нас при всем ува­же­нии ко дню суб­бот­нему, гораздо зна­чи­мей день вос­крес­ный. Вос­кре­се­ние Хри­стово — важ­ней­шее откро­ве­ние Еван­ге­лия, вели­чай­шая радость каж­дого хри­сти­а­нина. И потому каждое вос­кре­се­ние — Малая Пасха! Каждое вос­кре­се­ние — празд­ник гораздо более зна­чи­мый, чем «день суб­бот­ний», кото­рый, впро­чем, тоже не забы­ва­ется и почи­та­ется нами.

И ты посту­пай так же….

Боль­шое коли­че­ство вет­хо­за­вет­ных запо­ве­дей созда­вало опас­ность поте­ряться и упу­стить глав­ное, сосре­до­то­чив вни­ма­ние на вто­ро­сте­пен­ном. Поэтому уже во вре­мена земной жизни Гос­пода у многих воз­ни­кал вопрос: «Что же все-таки самое важное?» Когда об этом спро­сили Иисуса Христа, Он отве­тил так: «…воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим и всею душею твоею и всем разу­ме­нием твоим: сия есть первая и наи­боль­шая запо­ведь; вторая же подоб­ная ей: воз­люби ближ­него твоего, как самого себя; на сих двух запо­ве­дях утвер­жда­ется весь закон и про­роки» (Мф. 22:37–40). А когда один чело­век попро­сил Его объ­яс­нить, кого же счи­тать своим ближ­ним, Гос­подь рас­ска­зал сле­ду­ю­щую притчу: «Неко­то­рый чело­век шел из Иеру­са­лима в Иери­хон и попался раз­бой­ни­кам, кото­рые сняли с него одежду, изра­нили его и ушли, оста­вив его едва живым. По случаю один свя­щен­ник шел тою доро­гою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подо­шел, посмот­рел и прошел мимо. Сама­ря­нин же некто, про­ез­жая, нашел на него и, увидев его, сжа­лился и, подойдя, пере­вя­зал ему раны, воз­ли­вая масло и вино; и, поса­див его на своего осла, привез его в гости­ницу и поза­бо­тился о нем; а на другой день, отъ­ез­жая, вынул два дина­рия, дал содер­жа­телю гости­ницы и сказал ему: поза­боться о нем; и если издер­жишь что более, я, когда воз­вра­щусь, отдам тебе» (Лк. 10:30–35). Закан­чи­вая рас­сказ, Гос­подь обра­ща­ется не только к спро­сив­шему, но и к каж­дому из нас: « Иди, и ты посту­пай так же» (Лк. 10:37).

Не правда ли, мысль этого отрывка пере­кли­ка­ется с Прит­чей о Страш­ном суде, при­ве­ден­ной выше? О том же гово­рил при­хо­дя­щим кре­ститься и Иоанн Пред­теча. И там и здесь утвер­жда­ется, что самое под­лин­ное и убе­ди­тель­ное про­яв­ле­ние любви ко Христу и ближ­нему — дея­тель­ное мило­сер­дие.

Нагор­ная про­по­ведь

Еван­ге­лист Матфей собрал самое глав­ное из ска­зан­ного Гос­по­дом о том, как должно Его уче­ни­кам вести себя по отно­ше­нию к Богу, ближ­ним и самому себе в 5,6 и 7 главах напи­сан­ного им Еван­ге­лия. Этот отры­вок носит назва­ние «Нагор­ная про­по­ведь», и каж­дому из нас необ­хо­димо хорошо знать эту про­по­ведь и сле­до­вать ей. Кос­немся здесь того, что видится самым глав­ным.

Начи­на­ется «Нагор­ная про­по­ведь» «Запо­ве­дями Бла­женств». Слово «бла­жен­ство» иногда пере­во­дят как «сча­стье». Это и так и не так. Бла­жен­ство — больше, чем сча­стье! Бла­жен­ство — высшее из состо­я­ний, кото­рое может пере­жи­вать чело­век. По-насто­я­щему блажен лишь Бог, а мы — в той мере, в какой соеди­нимся с Ним. И ника­кое земное сча­стье несрав­нимо с тем бла­жен­ством, кото­рое ожи­дает верных Гос­поду. Как гово­рит Писа­ние, «…не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его» (1Кор. 2:9). Кто же может достиг­нуть этого бла­жен­ства? Нагор­ная про­по­ведь начи­на­ется запо­ве­дями, отве­ча­ю­щими на этот вопрос:

«Бла­женны нищие духом, ибо их есть Цар­ство Небес­ное.
Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся.
Бла­женны крот­кие, ибо они насле­дуют землю.
Бла­женны алчу­щие и жаж­ду­щие правды, ибо они насы­тятся.
Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут.
Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят.
Бла­женны миро­творцы, ибо они будут наре­чены сынами Божи­ими.
Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное.
Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня.
Радуй­тесь и весе­ли­тесь, ибо велика ваша награда на небе­сах…» (Мф. 5:3–12).

У чита­ю­щего эти в общем-то вполне понят­ные слова вопросы обычно вызы­вает первая запо­ведь. Почему бла­женны «нищие духом»? Разве не наобо­рот? Разве не должны мы стре­миться быть духовно бога­тыми людьми?

Но «нищета духа» вовсе не есть нечто про­ти­во­по­лож­ное духов­ному богат­ству. Ведь кто такой «нищий» в обыч­ном пони­ма­нии этого слова? Тот, кто не имеет ничего своего, чья жизнь цели­ком зави­сит от мило­сти окру­жа­ю­щих.

«Нищий духом» — тот, кто сми­ренно осо­знает, что вся его жизнь в руках Божиих, все, что он имеет — не его, а Божие. Все даро­ва­ния, таланты, спо­соб­но­сти — дары Божие, любой успех, любая радость не его заслуга, а милость Божия, за кото­рую надо непре­станно бла­го­да­рить.

О том, как высоко и как ответ­ственно при­зва­ние хри­сти­а­нина гово­рят сле­ду­ю­щие слова Спа­си­теля:

«Вы — соль земли…. Вы — свет мира. Не может укрыться город, сто­я­щий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосу­дом, но на под­свеч­нике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного» (Мф. 5:13–16).

Иисус Хри­стос углу­бил пони­ма­ние шестой запо­веди, запре­щав­шей убий­ство: «Вы слы­шали, что ска­зано древним: не убивай, кто же убьет, под­ле­жит суду. А Я говорю вам, что всякий, гне­ва­ю­щийся на брата своего напрасно, под­ле­жит суду…» (Мф. 5:21–22). Дей­стви­тельно, убий­ство лишь послед­ний шаг на том пути, кото­рый начи­на­ется нена­ви­стью к ближ­нему. Сделав первый шаг, точно ли знаешь, что не дой­дешь и до послед­него?

Мир с Богом невоз­мо­жен без мира с ближ­ними, поэтому, читаем дальше, «… если ты при­не­сешь дар твой к жерт­вен­нику и там вспом­нишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жерт­вен­ни­ком, и пойди прежде при­ми­рись с братом твоим, и тогда приди и при­неси дар твой» (Мф. 5:23–24).

Гораздо строже чем прежде в устах Иисуса Христа звучит седь­мая запо­ведь, запре­ща­ю­щая пре­лю­бо­дей­ство: «А Я говорю вам, что всякий, кто смот­рит на жен­щину с вожде­ле­нием, уже пре­лю­бо­дей­ство­вал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Стро­гость эта понятна. Боль­шое зло начи­на­ется с малого и кажу­ще­гося невин­ным. Но, как гово­рится, «ска­жешь «А», при­дется ска­зать и «Б», а там и «В» и «Г»». Важ­ней­шие наши дей­ствия, как добрые, так и недоб­рые, начи­на­ются с того, что совер­ша­ется в сердце. А сердце во многом живет тем, на что и как взи­рают наши глаза, кото­рые свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст назы­вал «руками души». И поэтому: «Све­тиль­ник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, кото­рый в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6:22–23)

Многое из ска­зан­ного Иису­сом Хри­стом понятно и легко при­ни­ма­ется каждым чело­ве­ком, душа кото­рого направ­лена к добру. Но так ли просто понять и при­нять сле­ду­ю­щее: «Вы слы­шали, что ска­зано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не про­тивься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захо­чет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верх­нюю одежду; и кто при­ну­дит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Про­ся­щему у тебя дай, и от хотя­щего занять у тебя не отвра­щайся. Вы слы­шали, что ска­зано: люби ближ­него твоего и нена­видь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас…» (Мф. 5:38–44).

Как бы не трудно было это при­нять и еще труд­нее испол­нить, для нас открыто и навеки запо­ве­дано: Зло нельзя побе­дить злом, можно только любо­вью. Пре­крас­ным ком­мен­та­рием к этим «неис­пол­ни­мым» запо­ве­дям пусть будет ска­зан­ное Ф.М. Досто­ев­ским: «Пред иною мыслью ста­нешь в недо­уме­нии, осо­бенно видя грех людей, и спро­сишь себя: «взять ли силой, али сми­рен­ною любо­вью?» Всегда решай: «возьму сми­рен­ною любо­вью». Решишься так раз навсе­гда, и весь мир поко­рить воз­мо­жешь. Сми­ре­ние любов­ное — страш­ная сила, изо всех силь­ней­шая, подоб­ной кото­рой и нет ничего».

О том, что это так, что только любовь непо­бе­дима, сви­де­тель­ствует вся исто­рия Церкви Хри­сто­вой, мно­же­ство при­ме­ров святых. Каждый хри­сти­а­нин должен зна­ко­миться с жити­ями святых и утвер­ждаться на их при­мере в том, что многое кажу­ще­еся неис­пол­ни­мым вполне испол­нимо, когда совер­ша­ется в Духе Святом.

Одна из бед, одна из ошибок мно­же­ства людей — боль­шая забота о «внеш­нем» нежели о «внут­рен­нем». И в Нагор­ной про­по­веди, и во многих других местах Еван­ге­лия Гос­подь мно­го­кратно напо­ми­нает нам: должно быть все наобо­рот: «Смот­рите, не тво­рите мило­стыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небес­ного. Итак, когда тво­ришь мило­стыню, не труби перед собою, как делают лице­меры в сина­го­гах и на улицах, чтобы про­слав­ляли их люди. Истинно говорю вам: они уже полу­чают награду свою. У тебя же, когда тво­ришь мило­стыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы мило­стыня твоя была втайне; и Отец твой, видя­щий тайное, воз­даст тебе явно. И, когда молишься, не будь, как лице­меры, кото­рые любят в сина­го­гах и на углах улиц, оста­нав­ли­ва­ясь, молиться, чтобы пока­заться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже полу­чают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в ком­нату твою и, затво­рив дверь твою, помо­лись Отцу твоему, Кото­рый втайне; и Отец твой, видя­щий тайное, воз­даст тебе явно». (Мф. 6:1–6)

Любовь всегда пред­по­ла­гает обще­ние между любя­щими. Так бывает между людьми, так же должно быть между чело­ве­ком и Богом. Бог непре­станно обра­ща­ется к каж­дому из нас, но не всегда чело­век умеет слу­шать Его. Одним из важ­ней­ших спо­со­бов услы­шать Его голос и понять Его волю о нас — чтение и изу­че­ние Свя­щен­ного Писа­ния, осо­бенно Еван­ге­лия. Обще­ние, однако, должно быть вза­им­ным. Сердце хри­сти­а­нина должно не только слу­шать, но и гово­рить с Богом. Это совер­ша­ется в молитве, без кото­рой невоз­можно пол­но­ценно жить веру­ю­щему. Поэтому одной из важ­ней­ших книг, кото­рую должен иметь каждый хри­сти­а­нин, явля­ется «Молит­во­слов». Здесь собраны молитвы, с кото­рыми обра­ща­лись к Богу те, кто был к Нему неиз­ме­римо ближе, чем мы, кому Сам Гос­подь открыл, каким сло­вами сле­дует с Ним гово­рить. Пусть не сму­щает нас, что Цер­ковь пред­ла­гает нам молиться «чужими» сло­вами. По мере углуб­ле­ния в смысл молитв, мы непре­менно ощу­щаем, что слова их пере­стают быть «чужими», ста­но­вятся под­линно своими. В Нагор­ной про­по­веди Гос­подь Иисус Хри­стос дает нам обра­зец того, как обра­щаться должны мы к Отцу Небес­ному: «Моли­тесь же так: Отче наш, сущий на небе­сах! да свя­тится имя Твое; да при­и­дет Цар­ствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущ­ный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы про­щаем долж­ни­кам нашим; и не введи нас в иску­ше­ние, но избавь нас от лука­вого. Ибо Твое есть Цар­ство и сила и слава во веки. Аминь. (Мф. 6:9–13) Эту важ­ней­шую молитву каждый должен знать наизусть.

Наряду с молит­вой жизнь хри­сти­а­нина должна вклю­чать и пост. Пост — время уси­лен­ной работы над собой, вклю­ча­ю­щей с одной сто­роны само­огра­ни­че­ние, с другой — уси­ле­ние духов­ной работы: молитвы, чтения, дел мило­сер­дия. Мы отка­зы­ва­емся от мясной и молоч­ной пищи, а при стро­гом посте и от рыбы, от раз­вле­че­ний, вся­кого рода уве­се­ле­ний и пр., словом от всего, что, быть может, и не гре­ховно само по себе, но отвле­кает от глав­ного: иска­ния Цар­ства Божия. Осо­знан­ный и доб­ро­воль­ный пост всегда очи­щает и душу и тело, обнов­ляет нас, делает гораздо более спо­соб­ными услы­шать Голос Божий, умно­жает духов­ные силы. Важ­ней­шим из постов явля­ется Вели­кий Пост, пред­ва­ря­ю­щий Пасху, помо­га­ю­щий нам глубже пере­жить скорбь и стра­да­ния послед­них дней земной жизни Гос­пода, а затем — радость Вос­кре­се­ния Хри­стова. Как и любое бого­угод­ное дело, пост не должен быть показ­ным. Гос­подь гово­рит: «Также, когда пости­тесь, не будьте унылы, как лице­меры, ибо они при­ни­мают на себя мрач­ные лица, чтобы пока­заться людям постя­щи­мися. Истинно говорю вам, что они уже полу­чают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постя­щимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Кото­рый втайне; и Отец твой, видя­щий тайное, воз­даст тебе явно». (Мф. 6:16–18)

Всю свою жизнь чело­век что-то при­об­ре­тает, соби­рает, копит. Это понятно, есте­ственно и пра­вильно. Важно только не пере­пу­тать насто­я­щие цен­но­сти с фаль­ши­выми, вечное с тем, что рано или поздно будет отнято. Об этом так пре­ду­пре­ждает нас Нагор­ная Про­по­ведь: «Не соби­райте себе сокро­вищ на земле, где моль и ржа истреб­ляют и где воры под­ка­пы­вают и крадут, но соби­райте себе сокро­вища на небе, где ни моль, ни ржа не истреб­ляют и где воры не под­ка­пы­вают и не крадут, ибо где сокро­вище ваше, там будет и сердце ваше». (Мф. 6:19–21) Вечные сокро­вища — все, сде­лан­ное нами во имя Христа, все совер­шен­ное во славу Божию, все, про­ник­ну­тое любо­вью. Даже самое малое из этого не погиб­нет, ибо, как сказал Гос­подь в другой раз, «… кто напоит одного из малых сих только чашею холод­ной воды, во имя уче­ника, истинно говорю вам, не поте­ряет награды своей» (Мф. 10:42).

Что отрав­ляет нашу жизнь более, чем заботы, тре­воги, вся­кого рода страхи? Как радостно читать слова, в кото­рых Гос­подь велит нам осво­бо­диться от всего этого!

«… не заботь­тесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгля­ните на птиц небес­ных: они ни сеют, ни жнут, ни соби­рают в жит­ницы; и Отец ваш Небес­ный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, забо­тясь, может при­ба­вить себе росту [хотя] на один локоть? И об одежде что забо­ти­тесь? Посмот­рите на поле­вые лилии, как они растут: ни тру­дятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соло­мон во всей славе своей не оде­вался так, как всякая из них; если же траву поле­вую, кото­рая сего­дня есть, а завтра будет бро­шена в печь, Бог так оде­вает, кольми паче вас, мало­веры! Итак не заботь­тесь и не гово­рите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут языч­ники, и потому что Отец ваш Небес­ный знает, что вы имеете нужду во всем этом». (Мф. 6:25–33)

Только не надо думать, что таким обра­зом Гос­подь поощ­ряет без­де­лье и без­от­вет­ствен­ность. Речь идет о другом. Конечно, каждый должен тру­диться по мере сил, доб­ро­со­вестно и усердно совер­шать то дело, кото­рому служит. Но эти закон­ные заботы о хлебе насущ­ном, о бла­го­со­сто­я­нии семьи не должны гос­под­ство­вать в нашем сердце над всем осталь­ным, как это у многих бывает. Не об этом надо пере­жи­вать, не того бояться, что оста­немся без средств. Не оста­немся! — обе­щает Гос­подь. Он знает наши нужды и помо­жет там, где наших сил будет недо­ста­точно. Однако слова эти обра­щены не ко всем. Есть ведь у них и про­дол­же­ние: «Ищите же прежде Цар­ства Божия и правды Его, и это все при­ло­жится вам» (Мф. 6:33). Иначе говоря, тот, кто глав­ной забо­той своей жизни сделал иска­ние Цар­ства Божия, то есть стрем­ле­ние быть верным правде Божией, стро­ить свою жизнь по Еван­ге­лию, посвя­тить ее любви к Богу и к ближ­нему, должен быть уверен: Гос­подь не оста­вит его в нужде и укажет выход в любой «без­вы­ход­ной» ситу­а­ции.

Далее в Своей про­по­веди Гос­подь гово­рит о тре­бо­ва­нии, кото­рое кажется совсем про­стым, пока не начал ста­раться его испол­нить. Но, едва начав, убеж­да­емся, что на деле испол­нить эту запо­ведь очень-очень трудно, и очень немно­гим уда­ется. «Не судите, да не судимы будете…» (Мф. 7:1).

В самом деле, что проще! И ведь какое пре­крас­ное обе­то­ва­ние с этим свя­зано: «… НЕ СУДИМЫ БУДЕТЕ…»! Не говори и не думай ни о ком, что он хуже тебя, и вот — Страш­ный Суд уже тебе не стра­шен! Однако даже такая пре­крас­ная пер­спек­тива не делает боль­шин­ство из нас спо­соб­ными укло­ниться от осуж­де­ния ближ­них. Не ему ли посвя­щена льви­ная доля раз­го­во­ров людей между собой. Лишь достиг­шие очень боль­шой духов­ной высоты смогли осво­бо­диться от этой сла­бо­сти. Стрем­ле­нием к такой высоте должна быть напол­нена жизнь хри­сти­а­нина.

Гос­подь всегда слышит наши молитвы и видит наши усилия. И, чтобы мы не уны­вали и не осла­бе­вали, уве­ряет нас: «Про­сите, и дано будет вам; ищите, и най­дете; сту­чите, и отво­рят вам; ибо всякий про­ся­щий полу­чает, и ищущий нахо­дит, и сту­ча­щему отво­рят» (Мф. 7:7–8). Только и мы в свою оче­редь должны слы­шать тех, кто обра­ща­ется к нам, давать про­ся­щим и отво­рять сту­ча­щимся. «Итак, — гово­рит Гос­подь, — во всем, как хотите, чтобы с вами посту­пали люди, так посту­пайте и вы с ними…» (Мф. 7:12).

Жизнь хри­сти­а­нина не бывает легкой. Об этом нас тоже пре­ду­пре­ждает Гос­подь: «Вхо­дите тес­ными вра­тами, потому что широки врата и про­стра­нен путь, веду­щие в поги­бель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, веду­щие в жизнь, и немно­гие нахо­дят их» (Мф. 7:13–14). И это понятно. Ведь только непре­станно под­ни­ма­ясь, можно достиг­нуть небес, а подъем всегда труд­нее, чем спуск.

«Итак, — завер­шает Иисус Хри­стос Свою про­по­ведь, — вся­кого, кто слу­шает слова Мои сии и испол­няет их, упо­доблю мужу бла­го­ра­зум­ному, кото­рый построил дом свой на камне; и пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и устре­ми­лись на дом тот, и он не упал, потому что осно­ван был на камне. А всякий, кто слу­шает сии слова Мои и не испол­няет их, упо­до­бится чело­веку без­рас­суд­ному, кото­рый построил дом свой на песке; и пошел дождь, и раз­ли­лись реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было паде­ние его вели­кое» (Мф. 7:24–27).

Таким же стро­и­тель­ством «дома на песке» можно назвать и жизнь чело­века, при­няв­шего кре­ще­ние, но так и не при­шед­шего по-насто­я­щему в Цер­ковь. Не просто назы­ваться пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном, а ста­раться быть им на самом деле — вот сози­да­ние «дома на камне», кото­рый ничем и никем не сможет быть раз­ру­шен.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки