Как прийти в Церковь — митрополит Иларион (Алфеев)

Как прийти в Церковь — митрополит Иларион (Алфеев)


Вхож­де­ние чело­века в Цер­ковь начи­на­ется с Кре­ще­ния. Уже само реше­ние чело­века о том, чтобы при­нять Кре­ще­ние или кре­стить своих детей, явля­ется резуль­та­том бла­го­дат­ного дей­ствия Бога. По-раз­ному про­яв­ля­ется это дей­ствие среди людей, но резуль­тат один и тот же – Сам Бог совер­шает рож­де­ние нового «граж­да­нина» Цар­ствия Божия.

Оглав­ле­ние

 

Предисловие

Вхож­де­ние чело­века в Цер­ковь начи­на­ется с Кре­ще­ния. Уже само реше­ние чело­века о том, чтобы при­нять Кре­ще­ние или кре­стить своих детей, явля­ется резуль­та­том бла­го­дат­ного дей­ствия Бога. По-раз­ному про­яв­ля­ется это дей­ствие среди людей, но резуль­тат один и тот же – Сам Бог совер­шает рож­де­ние нового «граж­да­нина» Цар­ствия Божия. Не сразу ощу­ща­ются его послед­ствия в жизни чело­века, будь то взрос­лый или мла­де­нец. Не сле­дует после Кре­ще­ния немед­ленно ждать каких-либо внеш­них пере­мен, кото­рые вдруг, как по мано­ве­нию вол­шеб­ной палочки, сде­лают жизнь лучше и чище без вся­кого труда и уси­лий с его сто­роны. Однако в Кре­ще­нии про­ис­хо­дит его глу­бо­кое внут­рен­нее пере­рож­де­ние, и новое, неизъ­яс­ни­мое чув­ство при­над­леж­но­сти к Церкви напол­няет его жизнь духов­ным смыслом.

В Кре­ще­нии чело­век полу­чает при­гла­ше­ние от Бога и слы­шит Его при­зыв. На этот при­зыв нужно отве­тить, иначе спу­стя какое-то время все про­ис­шед­шее в Таин­стве Кре­ще­ния вновь может затя­нуться пеле­ной забве­ния и духов­ного бес­чув­ствия. Если после Кре­ще­ния чело­век не вой­дет в цер­ков­ную жизнь, его инте­рес к Церкви и таин­ствам может осла­беть на дол­гие годы, и жизнь пой­дет так, как будто она не была затро­нута бла­го­да­тью Кре­ще­ния. Однако и в этом слу­чае нельзя отсту­пать и опус­кать руки, потому что когда-то свер­шив­шийся факт нашего Кре­ще­ния оста­ется непре­лож­ным. Даже если чело­век отре­чется от Бога, Бог не оста­вит его нико­гда, Он «не до конца про­гне­ва­ется и не вовек враж­дует» и потому будет ожи­дать нашего пока­я­ния все­гда. Для того и дана жизнь чело­веку, чтобы он искал Бога, и, обретя Его в своем сердце, стал вме­сте с Цер­ко­вью в ее таин­ствах тру­диться над самим собой, не поз­во­ляя своей вере осла­беть, а любви угаснуть.

Таин­ство Кре­ще­ния – это «Таин­ство воды и Духа», начало всех таинств Пра­во­слав­ной Церкви, осно­вой и фун­да­мен­том кото­рой явля­ется Боже­ствен­ная Евха­ри­стия. Без Кре­ще­ния немыс­лимо уча­стие в Евха­ри­стии, глав­ным содер­жа­нием кото­рой явля­ется пре­ло­же­ние, то есть изме­не­ние хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­ста, и при­ня­тие их верующими.

В этой книге мне хоте­лось бы рас­ска­зать о Свя­том Кре­ще­нии как начале духов­ной жизни, позна­ко­мить чита­теля с исто­рией этого Таин­ства и совре­мен­ной прак­ти­кой его совер­ше­ния в Церкви на осно­ва­нии тво­ре­ний отцов Церкви, иссле­до­ва­ний совре­мен­ных бого­сло­вов и сво­его соб­ствен­ного мно­го­лет­него опыта совер­ше­ния таин­ства Кре­ще­ния. Отдельно будет ска­зано о Миро­по­ма­за­нии – Таин­стве, кото­рое в Пра­во­слав­ной Церкви совер­ша­ется, как пра­вило, одно­вре­менно с Крещением.

Часть 1. Таинства и обряды

Почему существуют Таинства

Неко­то­рые люди, даже счи­та­ю­щие себя пра­во­слав­ными, пола­гают, что быть хри­сти­а­ни­ном можно не участ­вуя в цер­ков­ных таин­ствах. «Разве нельзя верить в Бога без уча­стия во вся­ких цере­мо­ниях?» – спра­ши­вают эти люди.

Мы не знаем, зачем нужны веще­ствен­ные, види­мые, ося­за­е­мые формы для пере­дачи чело­веку бла­го­дат­ной боже­ствен­ной силы, как не знаем, зачем Бог создал не только мир духов­ный, но и телес­ный, веще­ствен­ный, види­мый и ося­за­е­мый. Но мы знаем, что цель уже создан­ного мира и чело­века состоит в дости­же­нии един­ства с Богом. А чело­век – не только духов­ное, но и плот­ское суще­ство. Тело и душа в нем состав­ляют нечто целое и еди­ное. И бла­го­дать Божия должна про­ни­зы­вать всего чело­века, а не отдель­ные его состав­ные части.

В Таин­ствах Свя­той Дух напол­няет не только душу чело­века и не только его тело, но всего чело­века в целом. Здесь мате­рия имеет столь же необ­хо­ди­мое и таин­ствен­ное зна­че­ние, как и в соот­но­ше­нии тела и души с лич­но­стью чело­века. Мы не знаем, каково в Таин­ствах вза­и­мо­от­но­ше­ние мате­ри­аль­ного и духов­ного, но знаем, что эта связь есть и что она нерасторжима.

Таин­ства Церкви суть вели­чай­шее про­яв­ле­ние боже­ствен­ной любви, кото­рая дохо­дит до нас, пре­одо­ле­вая нашу чело­ве­че­скую немощь и гре­хов­ность, и вос­со­еди­няет нас с Боже­ством. Эта любовь, снис­хож­де­ние и мило­сер­дие Божие дают нам бла­го­дат­ную силу в веще­ствен­ных, ося­за­е­мых, внеш­них фор­мах, кото­рые объ­ем­лют всего чело­века, а не только его дух. В Таин­ствах бла­го­дать Божия, подобно душе чело­века, непо­сти­жимо обле­ка­ется в телес­ность веще­ства, через кото­рую Бог являет Свою силу, нис­ходя к пад­шему чело­веку и совер­шая его искупление.

Откуда нам ста­но­вится ясно, как именно сле­дует совер­шать Таин­ства, какие дей­ствия про­из­во­дить и какие слова про­из­но­сить? Это решает не отдель­ный чело­век сам по себе, не какая-либо группа людей, но это опре­де­ляет Цер­ковь, кото­рой дана вся пол­нота бого­от­кро­вен­ной истины. Истина при­об­ре­тает форму и ста­но­вится ощу­ти­мой только в жизни Церкви, явля­ясь в то же время источ­ни­ком всех цер­ков­ных опре­де­ле­ний и дей­ствий. Все, что есть в Церкви, создано силою Свя­того Духа уже в про­цессе ее бытия.

Вера – необ­хо­ди­мое усло­вие для совер­ше­ния таин­ства. В таин­стве Кре­ще­ния, напри­мер, чело­век полу­чает новое рож­де­ние для того, чтобы стать чле­ном Церкви. Физи­че­ское рож­де­ние несет на себе печать греха, без пре­одо­ле­ния кото­рого нельзя стать чле­ном Церкви – Тела Хри­стова. Как физи­че­ски чело­век не рож­дает себя сам, так и духовно не может родиться изнутри себя самого, чтобы уни­что­жить в своей при­роде начало греха. Новое рож­де­ние дается только силой боже­ствен­ной бла­го­дати и верой в Гос­пода Иисуса Хри­ста, иску­пив­шего мир. Эта пере­рож­да­ю­щая сила содер­жится в Церкви, и Цер­ковь хра­нит необ­хо­ди­мую для этого веру. Чело­век, при­ни­ма­ю­щий Кре­ще­ние, полу­чает то, что ему дает Цер­ковь: его душе сооб­ща­ется новое бытие, в кото­ром чело­век не только духовно, но и телесно ста­но­вится чле­ном Церкви. А через Кре­ще­ние ста­но­вится воз­мож­ным его уча­стие в тех таин­ствах, через кото­рые бла­го­дать Божия пре­по­да­ется и вос­при­ни­ма­ется только чле­нами Церкви.

Таин­ство совер­ша­ется Свя­тым Духом и верой Церкви, но дей­ствен­ность пре­по­дан­ной в Таин­стве бла­го­дати зави­сит и от внут­рен­него состо­я­ния души. Кре­ще­ние дает чело­веку бла­го­дать нового рож­де­ния. Но при неве­рии это рож­де­ние не создает новой жизни, пока чело­век своей верой не при­мет ту бла­го­дать, кото­рая ему дана в таин­стве Крещения.

Бывает, что кре­ще­ный, полу­чив­ший бла­го­дать рож­де­ния свыше, ведет менее достой­ный образ жизни, чем некре­ще­ный. Однако это не зна­чит, что не обя­за­тельно кре­ститься и что не нужно при­сту­пать к дру­гим цер­ков­ным таин­ствам, чтобы обре­сти воз­мож­ность более достой­ной жизни. Наобо­рот, кре­ститься и участ­во­вать в тех Таин­ствах, кото­рые пред­ла­га­ются Цер­ко­вью, необ­хо­димо, но не менее необ­хо­димо выпол­нять и внут­рен­ние усло­вия – беречь свою веру и иметь любовь к Богу и людям, чтобы не оста­лась бес­плод­ной бла­го­дать Кре­ще­ния и дру­гих Таинств.

Дары бла­го­дати в Таин­ствах раз­личны, хотя Дух один и тот же. В Кре­ще­нии совер­ши­лось рож­де­ние свыше, нача­лось новое внут­рен­нее бытие чело­века через таин­ствен­ное при­со­еди­не­ние его к Церкви как Телу Хри­стову. Ему, как пер­вый дар, была дана бла­го­дать для того, чтобы встать на путь спа­се­ния. Но чело­век про­дол­жает жить в веще­ствен­ном мире и, родив­шись свыше, еще оста­ется в среде есте­ствен­ного при­род­ного бытия. Наш ум, наши чув­ства, наша воля пока оста­ются под­вер­жен­ными опас­но­сти воз­вра­ще­ния к «вет­хому чело­веку», пре­бы­ва­ю­щему во вла­сти своей плоти. Нужна осо­бая бла­го­дать, кото­рая бы запе­чат­ле­вала новое состо­я­ние бытия и предот­вра­щала пово­рот к ста­рому. Нужна «печать дара Духа Свя­того», кото­рая дала бы силы вновь рож­ден­ному бла­го­да­тью по-новому мыс­лить, по-новому чув­ство­вать, по-новому дей­ство­вать, по-новому видеть, слы­шать и вос­при­ни­мать этот мир. Запе­чат­ле­ва­ю­щая бла­го­дать Свя­того Духа как бы «вос­пол­няет» таин­ство Кре­ще­ния, в кото­ром рож­ден чело­век, и пре­по­да­ется Цер­ко­вью в таин­стве Миропомазания.

Под­лин­ность цер­ков­ного уче­ния о таин­ствах под­твер­жда­ется не логи­че­скими умо­за­клю­че­ни­ями или дока­за­тель­ствами, а внут­рен­ним опы­том и верой. С людьми неве­ру­ю­щими, внеш­ними по отно­ше­нию к Церкви, но при­зна­ю­щими сво­боду воли, раз­ли­чие добра и зла и выс­ший смысл жизни, можно вести спор, дока­зы­вать и сви­де­тель­ство­вать, что есть основ­ные посылки, кото­рые логи­че­ски при­во­дят к исти­нам веры. Но все­гда необ­хо­димо под­чер­ки­вать, что сама истина логи­че­скими посыл­ками не исчер­пы­ва­ется. Уча­стие в Таин­ствах – вот под­линно бла­го­дат­ная жизнь, когда уже на земле мы соеди­ня­емся с жиз­нью божественной.

Уче­ние Церкви о Таин­ствах осно­вано на внут­рен­нем опыте веру­ю­щих, вос­пол­ня­ю­щем и обо­га­ща­ю­щем вся­кое разум­ное и логи­че­ское обос­но­ва­ние веры и духов­ной жизни. Таин­ства рас­кры­вают свет­лое небо на греш­ной земле как уже насту­пив­шее обе­то­ва­ние. Таин­ства обле­кают нашу веру в «плоть и кровь» и, подобно огню, согре­вают холод души. Таин­ства Церкви объ­ем­лют все чело­ве­че­ское суще­ство, дают рож­де­ние свыше и силы жить новой жиз­нью. В Таин­ствах исце­ля­ются немощи, отмы­ва­ются грехи, бла­го­слов­ля­ется брак, рож­де­ние детей и семей­ная жизнь. Таин­ственно мы соеди­ня­емся с Хри­стом в при­ча­ще­нии Его Свя­тых Тела и Крови.

Таинство в православном понимании

Поня­тие «Таин­ство» имеет дол­гую исто­рию в восточ­но­хри­сти­ан­ской Церкви. В совре­мен­ном пра­во­слав­ном сло­во­упо­треб­ле­нии Таин­ством назы­ва­ется одно из свя­щен­но­дей­ствий, в кото­рых бла­го­дать Свя­того Духа пода­ется верующему.

В так назы­ва­е­мых сим­во­ли­че­ских кни­гах Пра­во­слав­ной Церкви и в гре­че­ских и рус­ских учеб­ни­ках по дог­ма­ти­че­скому бого­сло­вию XVIII–XIX веков уче­ние о Таин­ствах изла­га­лось в кате­го­риях латин­ского схо­ла­сти­че­ского бого­сло­вия. Утвер­жда­лось, что таинств в Церкви семь – «ни больше, ни меньше»: Кре­ще­ние, Миро­по­ма­за­ние, При­ча­ще­ние, Пока­я­ние, Свя­щен­ство, Брак, Еле­освя­ще­ние [1]. При­чина того, что таинств семь, «скры­ва­ется в воле Уста­но­ви­теля таинств, Гос­пода Иисуса». Кроме того, их семь потому, что они «соот­вет­ствуют всем потреб­но­стям хри­сти­ан­ской жизни чело­века и потреб­но­стям самой Церкви» [2].

Для совер­ше­ния любого Таин­ства тре­бу­ются три «вещи», пишет автор одного из учеб­ни­ков конца XVIII века: 1) «види­мая вещь, пред­ло­жен­ная для освя­ще­ния, что мате­риею или веще­ством зовем», 2) «некой вид сло­вес, коими при­зы­ваем Свя­таго Духа для освя­ще­ния пред­ло­жен­ныя вещи: сие фор­мою мы назы­ваем»; 3) «свя­щен­но­слу­жи­тель, или закон­но­про­из­ве­ден­ное от архи­ерея для слу­же­ния сего лицо» [3].

Такое пони­ма­ние при­во­дило к мно­го­чис­лен­ным натяж­кам. Во-пер­вых, сед­ме­рич­ное число таинств искус­ственно выде­лило семь цер­ков­ных чино­по­сле­до­ва­ний, оста­вив в сто­роне и отнеся к кате­го­рии «обря­дов» целый ряд дру­гих, не менее важ­ных. Почему, напри­мер, брак явля­ется Таин­ством, а постри­же­ние в мона­ше­ство обря­дом? На этот вопрос учеб­ники ясного ответа дать не могли.

Во-вто­рых, необ­хо­димо было дока­зы­вать боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние каж­дого Таин­ства, а это не все­гда уда­ва­лось делать убе­ди­тельно. Напри­мер, если в отно­ше­нии Кре­ще­ния и Евха­ри­стии такое уста­нов­ле­ние было оче­видно, то в отно­ше­нии неко­то­рых дру­гих Таинств, напри­мер Миро­по­ма­за­ния или Еле­освя­ще­ния, вовсе нет. В резуль­тате боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние Таин­ства Миро­по­ма­за­ния дока­зы­ва­лось ссыл­кой на обе­то­ва­ние Свя­того Духа, кото­рое Иисус дал Своим уче­ни­кам (Ин. 7:37–39) [4]. О таин­стве Еле­освя­ще­ния гово­ри­лось, что оно суще­ство­вало в апо­столь­скую эпоху (Иак. 5:14–15), а поскольку апо­столы ничего не про­по­ве­до­вали от себя, а учили только тому, что им запо­ве­дал Иисус, сле­до­ва­тельно, это Таин­ство – боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния [5]. Отно­си­тельно Таин­ства Брака гово­ри­лось, что его Хри­стос уста­но­вил либо во время пре­бы­ва­ния на браке в Кане Гали­лей­ской (Ин. 2:1–11), либо когда ска­зал фари­сеям: что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­чает (Мф. 19:6); либо при ином неиз­вест­ном нам слу­чае [6].

В‑третьих, нелегко было опре­де­лить «мате­рию» для трех из семи таинств. Оче­видно, что в Евха­ри­стии мате­рией явля­ется хлеб и вино, в Кре­ще­нии вода, в Миро­по­ма­за­нии миро, в Еле­освя­ще­нии елей. А какова мате­рия таинств Брака, Свя­щен­ства и Покаяния?

Нако­нец, необ­хо­ди­мость опре­де­лить в каж­дом таин­стве ту сло­вес­ную фор­мулу, при помощи кото­рой Таин­ство совер­ша­ется, при­во­дила к тому, что из чино­по­сле­до­ва­ния Таин­ства искус­ственно выде­ля­лись те или иные слова, кото­рым при­да­вали зна­че­ние «тай­но­со­вер­ши­тель­ных». В таин­стве Пока­я­ния тай­но­со­вер­ши­тель­ной фор­му­лой ока­зы­ва­лась раз­ре­ши­тель­ная молитва (како­вой нет в гре­че­ском чино­по­сле­до­ва­нии Таин­ства, а в рус­ской прак­тике она появи­лась не ранее XVII века). В таин­стве Брака важ­ней­шими ока­зы­ва­лись слова «вен­ча­ется раб Божий (такой-то) рабе Божией (такой-то), «вен­ча­ется раба Божия (такая-то) рабу Божию (такому-то)» и крат­кая молитва «Гос­поди Боже наш, сла­вою и честию вен­чай я».

Изло­жен­ное уче­ние о семи Таин­ствах заим­ство­вано из сред­не­ве­ко­вого латин­ского бого­сло­вия и не имеет парал­ле­лей в тво­ре­ниях восточ­ных Отцов Церкви пер­вого тыся­че­ле­тия. На Западе оно сфор­ми­ро­ва­лось к XII веку и было дог­ма­ти­зи­ро­вано на Лион­ском соборе 1274 года и Фло­рен­тий­ском соборе 1439 года (отме­тим, что на обоих собо­рах была заклю­чена уния между пра­во­слав­ными и лати­ня­нами). 3 марта 1547 году Три­дент­ский собор (по като­ли­че­скому исчис­ле­нию, XIX Все­лен­ский) поста­но­вил отлу­чать от Церкви тех, кто счи­тает, что Таин­ства не уста­нов­лены Гос­по­дом нашим Иису­сом Хри­стом или что их больше или меньше семи [7].

На пра­во­слав­ном Востоке пер­вой попыт­кой систе­ма­ти­за­ции (и схе­ма­ти­за­ции) цер­ков­ных таинств стал трак­тат Дио­ни­сия Аре­о­па­гита «О цер­ков­ной иерар­хии». В этом трак­тате двум трой­ствен­ным иерар­хиям свя­щен­ных сте­пе­ней соот­вет­ствуют две трой­ствен­ные иерар­хии Таинств: 1) Про­све­ще­ние (Кре­ще­ние, вклю­чая пома­за­ние миром); 2) Собра­ние (Евха­ри­стия); 3) освя­ще­ние мира; 4) посвя­ще­ние лиц свя­щен­ных; 5) мона­ше­ское посвя­ще­ние (постриг); 6) тай­но­дей­ствие над усоп­шим (отпе­ва­ние). В том же порядке, ссы­ла­ясь на «все­муд­рого Дио­ни­сия», Таин­ства пере­чис­ляет пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит [8].

Уче­ние о семи Таин­ствах впер­вые появ­ля­ется на пра­во­слав­ном Востоке в тре­тьей чет­верти XIII века, при­чем появ­ля­ется именно в каче­стве попытки при­спо­соб­ле­ния пра­во­слав­ного уче­ния к като­ли­че­скому. В 1267 году импе­ра­тор Михаил Палео­лог направ­ляет Папе Рим­скому Кли­менту IV «Испо­ве­да­ние веры», целью кото­рого было заклю­че­ние унии с лати­ня­нами: в это «Испо­ве­да­ние» вошло уче­ние о семи Таин­ствах, наряду с дру­гими като­ли­че­скими дог­ма­тами, в част­но­сти, о чисти­лище и о Филиокве.

К тому же пери­оду отно­сится упо­ми­на­ние о семи Таин­ствах в посла­нии визан­тий­ского монаха Иова (+1270): «Семь таинств Свя­той Хри­сто­вой Церкви по порядку суть сле­ду­ю­щие: пер­вое Кре­ще­ние, вто­рое харизма, тре­тье при­ня­тие свя­тынь живо­тво­ря­щего тела и крови Хри­сто­вой, чет­вер­тое свя­щен­ство, пятое чест­ной брак, шестое свя­тая схима, седь­мое пома­за­ние елеем или пока­я­ние» [9]. В число семи таинств, таким обра­зом, вклю­чено мона­ше­ское постри­же­ние, а елео­по­ма­за­ние объ­еди­ня­ется с пока­я­нием в одно Таинство.

В XIV веке о Таин­ствах гово­рят в своих сочи­не­ниях свя­ти­тели Гри­го­рий Палама и Нико­лай Кава­сила, однако ни один из них не дает спи­сок из семи таинств. Такой спи­сок появ­ля­ется лишь в XV сто­ле­тии у свя­того Симеона Солун­ского, кото­рый упо­ми­нает сле­ду­ю­щие Таин­ства: Кре­ще­ние, Миро­по­ма­за­ние, Евха­ри­стия, пока­я­ние, свя­щен­ство, брак, еле­освя­ще­ние. Однако в раз­дел, посвя­щен­ный пока­я­нию, он вклю­чает пол­ное опи­са­ние мона­ше­ского пострига [10].

Лишь в XVII веке уче­ние о семи Таин­ствах ста­но­вится на пра­во­слав­ном Востоке обще­при­ня­тым, войдя сна­чала в «сим­во­ли­че­ские книги», а затем и в семи­нар­ские учеб­ники бого­сло­вия. И лишь в конце XIX и в XX веке, парал­лельно с воз­рож­де­нием инте­реса к тво­ре­ниям Отцов Церкви, пра­во­слав­ное бого­сло­вие начало осво­бож­даться от искус­ствен­ного и схе­ма­тич­ного пред­став­ле­ния о Таин­ствах, харак­тер­ного для сред­не­ве­ко­вого латин­ства. На смену «школь­ному бого­сло­вию» [11] при­шло бого­слов­ское направ­ле­ние, тяго­те­ю­щее к пат­ри­сти­че­скому син­тезу, и уче­ние о Таин­ствах было пере­осмыс­лено с целью воз­вра­ще­ния его в свя­то­оте­че­ское русло. Вклад в это пере­осмыс­ле­ние внесли бого­словы «париж­ской школы», такие как архи­манд­рит Киприан (Керн), про­то­пре­сви­тер Алек­сандр Шме­ман и про­то­пре­сви­тер Иоанн Мейендорф.

Как отме­чает послед­ний, «визан­тий­ское бого­сло­вие нико­гда не про­во­дило стро­гого раз­ли­чия между Таин­ствами и обря­дами, как это было сде­лано в Латин­ской Церкви, и нико­гда не свя­зы­вало себя с каким-либо опре­де­лен­ным чис­лом таинств». Сам тер­мин «таин­ство» (mystérion) у свя­тых отцов упо­треб­ля­ется не столько для обо­зна­че­ния свя­щен­но­дей­ствий, сколько для ука­за­ния на «таин­ство спа­се­ния» в более широ­ком смысле [12]. Так напри­мер, Гри­го­рий Нис­ский гово­рит о «таин­стве хри­сти­ан­ства» [13], имея в виду всю сово­куп­ность хри­сти­ан­ского пре­да­ния. В огла­си­тель­ных поуче­ниях Иоанна Зла­то­уста тер­мин «таин­ство» упо­треб­ля­ется то при­ме­ни­тельно к Кре­ще­нию и Евха­ри­стии в их един­стве, то при­ме­ни­тельно к одному из этих двух таинств, то при­ме­ни­тельно ко всем бого­слу­же­ниям кре­щаль­ного цикла [14].

Таин­ствами назы­вали также собы­тия из жизни Хри­ста, цер­ков­ные празд­ники [15]. «Празд­ник» и «таин­ство» могли вос­при­ни­маться как сино­нимы: каж­дый празд­ник носил мисте­ри­аль­ный, таин­ствен­ный харак­тер, и каж­дое Таин­ство, в част­но­сти Кре­ще­ние, вос­при­ни­ма­лось как празд­ник. Об этом гово­рит Гри­го­рий Бого­слов в одной из про­по­ве­дей: «Опять Иисус мой, и опять таин­ство – таин­ство не обман­чи­вое и без­об­раз­ное, таин­ство не язы­че­ского заблуж­де­ния и пьян­ства… но таин­ство высо­кое и боже­ствен­ное, пода­ю­щее нам выс­шее сия­ние» [16]. Под «таин­ством» в дан­ном слу­чае пони­ма­ется празд­ник Бого­яв­ле­ния, кото­рому посвя­щена проповедь.

Если же гово­рить о Таин­ствах как свя­щен­но­дей­ствиях, то, как мы видели, в число таинств вклю­чали, напри­мер, мона­ше­ский постриг, чин погре­бе­ния усоп­шего. Харак­тер Таин­ства имеют и дру­гие свя­щен­но­дей­ствия, отно­си­мые ныне к кате­го­рии обря­дов, напри­мер, вели­кое освя­ще­ние воды в празд­ник Бого­яв­ле­ния. Молитвы этого чина имеют ярко выра­жен­ную «евха­ри­сти­че­скую» окраску, свя­щен­ник про­сит Бога нис­по­слать Свя­того Духа на воду, после чего про­ис­хо­дит пре­ло­же­ние ее в «вели­кую аги­асму» – свя­тыню, кото­рую с бла­го­го­ве­нием при­ни­мают внутрь, кото­рой пома­зы­ва­ются и окроп­ля­ются веру­ю­щие. Чин освя­ще­ния храма тоже имеет тбин­ствен­ный характер.

Боль­шин­ство цер­ков­ных Таинств гене­ти­че­ски свя­зано с Евха­ри­стией: в визан­тий­ский период эти Таин­ства, как пра­вило, не отде­ля­лись от Евха­ри­стии. Чин Кре­ще­ния и миро­по­ма­за­ния завер­шался Евха­ри­стией; руко­по­ло­же­ние во все свя­щен­ные сте­пени про­ис­хо­дило (и до сих пор про­ис­хо­дит) во время Евха­ри­стии; Таин­ство брака также выросло из бла­го­сло­ве­ния, кото­рое епи­скоп пре­по­да­вал бра­чу­ю­щимся во время Евха­ри­стии. Ни одно из этих Таинств не вос­при­ни­ма­лось как «част­ное» бого­слу­же­ние, как «треба», кото­рая может быть совер­шена в отрыве от евха­ри­сти­че­ской общины.

Впо­след­ствии неко­то­рые Таин­ства (напри­мер, Брак) отде­ли­лись от Евха­ри­стии, однако сохра­нили следы связи с ней. Сохра­ни­лось и пони­ма­ние Таин­ства как «собор­ного» дей­ствия, даже если оно совер­ша­ется вне Евха­ри­стии и вне храма, как, напри­мер, Таин­ство Еле­освя­ще­ния, кото­рое может совер­шаться на дому. В послед­нем слу­чае в лице семи свя­щен­ни­ков, кото­рые, согласно уставу, должны совер­шать это Таин­ство, Цер­ковь сама при­хо­дит в дом к боль­ному, не спо­соб­ному прийти в храм.

Все Таин­ства совер­ша­ются внутри Церкви, они неот­де­лимы от Церкви. Пра­во­слав­ному созна­нию чуждо латин­ское уче­ние о дей­ствен­но­сти таинств ex opere operato (посред­ством совер­шён­ного дей­ствия). Согласно этому уче­нию, гаран­том дей­ствен­но­сти семи таинств явля­ется факт их пра­виль­ного совер­ше­ния, при­чем Таин­ства рас­смат­ри­ва­ются как ору­дия бла­го­дати, над кото­рыми Цер­ковь не властна, кото­рые дей­ствуют сами по себе, неза­ви­симо от Церкви [17]. Для пра­во­слав­ного бого­сло­вия такая поста­новка вопроса непри­ем­лема, так как поня­тие Таин­ства вне Церкви, помимо Церкви или вопреки воле Церкви для него не существует.

Смысл каж­дого Таин­ства может быть выра­жен тер­ми­ном «пре­ло­же­ние» (metálhyiV), упо­треб­ля­е­мым в отно­ше­нии Свя­тых Даров на Евха­ри­стии. Этим тер­ми­ном, бук­вально озна­ча­ю­щим «изме­не­ние», в литур­гии Васи­лия Вели­кого обо­зна­ча­ется то, что про­ис­хо­дит с хле­бом и вином, когда они ста­но­вятся Телом и Кро­вью Хри­ста. Вид хлеба и вина оста­ется, но реаль­ность меня­ется: хлеб и вино пере­стают быть тако­выми и ста­но­вятся Телом и Кро­вью Хри­ста. Бла­го­даря при­ча­ще­нию ана­ло­гич­ное изме­не­ние про­ис­хо­дит с чело­ве­ком: его физи­че­ские свой­ства не меня­ются, но он при­ни­мает внутрь себя Бога и духовно пре­об­ра­жа­ется, соеди­ня­ясь с Ним. Такое же изме­не­ние про­ис­хо­дит с чело­ве­ком в Таин­стве Кре­ще­ния: он схо­дит в купель вет­хим, а выхо­дит новым, заново родившимся.

Таин­ства при­от­кры­вают перед чело­ве­ком реаль­ность иного мира и спо­соб­ствуют его духов­ному пере­рож­де­нию. Об этом гово­рит Нико­лай Кава­сила: «Посред­ством Таинств, как бы посред­ством окон­цев, в мрач­ный мир про­ни­кает солнце правды и умерщ­вляет жизнь, сооб­раз­ную с этим миром, и вос­ста­нав­ли­вает жизнь сверх­мир­ную» [18]. Для того чтобы соеди­ниться с Хри­стом, веру­ю­щему необ­хо­димо «усо­вер­шаться Таин­ствами, омы­ваться, пома­зы­ваться, насла­ждаться свя­той тра­пе­зой. К совер­ша­ю­щим это при­хо­дит Хри­стос и водво­ря­ется в них, и соеди­ня­ется с ними, и истор­гает из нас грех, и вла­гает Свою жизнь и силу, и делает общ­ни­ками Своей победы» [19]. Таин­ства откры­вают чело­веку путь к обожению:

При­над­ле­жа­щее Главе [20] дела­ется и нашим. Посред­ством воды мы пре­вра­ща­емся в без­греш­ных, посред­ством мира участ­вуем в Его бла­го­де­я­ниях, посред­ством тра­пезы живем одной с Ним жиз­нью, и в буду­щем мы – боги через Бога и наслед­ники одного и того же с Ним, цар­ству­ю­щие в одном с Ним цар­стве, если только доб­ро­вольно не осле­пим себя в этой жизни и не раз­де­рем цар­ский хитон. Ибо с нашей сто­роны только то тре­бу­ется для полу­че­ния бла­жен­ной жизни, чтобы сохра­нять дары и соблю­дать бла­го­де­я­ния и не сбра­сы­вать венец, кото­рый сплел для нас Бог со мно­гим потом и тру­дом. Такова жизнь во Хри­сте, кото­рую под­дер­жи­вают Таин­ства [21].

Соеди­няя чело­века с Богом, Таин­ства Церкви в то же время помо­гают ему реа­ли­зо­вать свою «чело­веч­ность», свой потен­циал сво­боды, свое при­зва­ние к жизни в Духе Святом:

Таин­ство – не абстрак­ция, а опыт, в кото­ром чело­век обща­ется с Богом. В таин­стве чело­ве­че­ская при­рода, не теряя пол­ноты чело­ве­че­ского есте­ства, участ­вует в более высо­кой реаль­но­сти Духа. Чело­ве­че­ство ста­но­вится еще чело­веч­нее и испол­няет свою исклю­чи­тель­ную судьбу. Таин­ство – путь к истин­ной жизни, к чело­ве­че­скому спа­се­нию. Оно откры­вает дверь к истин­ному, неис­ка­жен­ному чело­ве­че­ству. И потому Таин­ство – не магия. Свя­той Дух не подав­ляет чело­ве­че­ской сво­боды, а осво­бож­дает чело­века от уз греха. В новой жизни невоз­мож­ное ста­но­вится воз­мож­ным, если чело­век сво­бодно поже­лает при­нять то, что дарует ему Бог [22].

В пре­по­да­нии Таинств цер­ков­ных про­сле­жи­ва­ется пре­ем­ство иерар­хии от апо­столь­ской эпохи до насто­я­щего вре­мени. Те же самые Таин­ства, что пре­по­да­ва­лись апо­сто­лами, пре­по­да­ются ныне епи­ско­пами и свя­щен­ни­ками, под­чер­ки­вает Симеон Новый Бого­слов:

Они не пре­по­да­ются ни свя­тыми апо­сто­лами, ни свя­тыми отцами про­шед­ших вре­мен, насле­до­вав­шими апо­сто­лам, но теми, кото­рые живут сей­час и кото­рые нахо­дятся сего­дня с нами. Поэтому совер­шенно ясно, что то, что пре­по­да­вали веру­ю­щим те, кото­рые суще­ство­вали тогда в мире, то же в точ­но­сти пре­по­дают нам в насто­я­щее время эти, и эти послед­ние равны пер­вым. Каким обра­зом? Потому что, как те кре­стили в воде и Боже­ствен­ном Духе, так и теперь эти делают. Те пре­по­да­вали Тело и Кровь Хри­стову, то же самое эти пре­по­дают и нам теперь. И те не имели ничего лиш­него, и ничего не недо­стает в том, что пре­по­да­ется нам теперь. Те учили вере во Хри­ста, в Отца и Сына и Свя­того Духа, в Тро­ицу нераз­дель­ную и еди­но­чест­ную, тому же самому нас учат наши отцы [23].

Как уже гово­ри­лось, совре­мен­ное сло­во­упо­треб­ле­ние раз­ли­чает Таин­ства и обряды. К числу послед­них отно­сятся свя­щен­но­дей­ствия, кото­рые по всем при­зна­кам сходны с Таин­ствами, однако не вклю­чены в число семи Таинств. Раз­де­ле­ние на Таин­ства и обряды настолько же условно, насколько условно выде­ле­ние семи Таинств из всех цер­ков­ных свя­щен­но­дей­ствий. Неко­то­рые совре­мен­ные бого­словы назы­вают обряды «мень­шими Таин­ствами», тем самым под­чер­ки­вая их сакра­мен­таль­ный, таин­ствен­ный харак­тер [24]. Коли­че­ство суще­ству­ю­щих цер­ков­ных обря­дов не под­да­ется исчис­ле­нию. Неко­то­рые обряды суще­ство­вали в древ­но­сти, но вышли из упо­треб­ле­ния; дру­гие, напро­тив, созда­ются на наших глазах.

Чино­по­сле­до­ва­ния боль­шин­ства таинств и обря­дов содер­жатся в книге, назы­ва­е­мой по-сла­вян­ски Треб­ник (от сла­вян­ского слова «треба», обо­зна­ча­ю­щего бого­слу­же­ние, совер­ша­е­мое по опре­де­лен­ному кон­крет­ному поводу). Еди­ной редак­ции Треб­ника не суще­ствует, и состав книги варьи­ру­ется в зави­си­мо­сти от места и вре­мени изда­ния. Пол­ная редак­ция Треб­ника назы­ва­ется Боль­шим Треб­ни­ком. Она состоит из двух частей. Пер­вая часть вклю­чает чино­по­сле­до­ва­ния Кре­ще­ния, Миро­по­ма­за­ния, Брака, Еле­освя­ще­ния, Пока­я­ния, погре­бе­ния, освя­ще­ния воды, постри­же­ния в мона­ше­ство. Вто­рая часть вклю­чает чины освя­ще­ния зда­ний, вещей, про­дук­тов пита­ния, молеб­ные пения на раз­ные слу­чаи, а также неко­то­рые бого­слу­жеб­ные чины позд­него про­ис­хож­де­ния, напри­мер, чин умо­ве­ния ног в Вели­кий Чет­верг. Малый Треб­ник пред­став­ляет собой сокра­щен­ную редак­цию Боль­шого Треб­ника и имеет наи­бо­лее широ­кое употребление.

Часть II. Крещение и Миропомазание

О Крещении

Таин­ство Кре­ще­ния явля­ется две­рью в Цер­ковь как Цар­ство бла­го­дати – с него начи­на­ется хри­сти­ан­ская жизнь. Кре­ще­ние – грань, отде­ля­ю­щая чле­нов тела Хри­стова от про­чих людей, нахо­дя­щихся вне этого тела. В Кре­ще­нии чело­век обле­ка­ется во Хри­ста, по сло­вам апо­стола Павла, кото­рые поются во время обхож­де­ния кре­ща­е­мых вокруг купели: «Елицы во Хри­ста кре­сти­стеся, во Хри­ста обле­ко­стеся» (Гал. 3:27: «все вы, во Хри­ста кре­стив­ши­еся, во Хри­ста облек­лись»). В Кре­ще­нии чело­век уми­рает для гре­хов­ной жизни и вос­кре­сает в новую духов­ную жизнь, о чем гово­рится в апо­столь­ском чте­нии, содер­жа­щемся в чино­по­сле­до­ва­нии таин­ства: «Все мы, кре­стив­ши­еся во Хри­ста Иисуса, в смерть Его кре­сти­лись. Итак, мы погреб­лись с Ним кре­ще­нием в смерть, дабы, как Хри­стос вос­крес из мерт­вых сла­вою Отца, так и нам ходить в обнов­лен­ной жизни… Если мы умерли со Хри­стом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Хри­стос, вос­кресши из мерт­вых, уже не уми­рает, смерть уже не имеет над ним вла­сти… Так и вы почи­тайте себя мерт­выми для греха, живыми же для Бога» (Рим. 6:3–11).

Про­об­ра­зом ново­за­вет­ного Кре­ще­ния было Иоан­ново «кре­ще­ние пока­я­ния для остав­ле­ния гре­хов» (Мр. 1:4), совер­шен­ное им в водах Иор­дана. Вода – один из древ­ней­ших рели­ги­оз­ных сим­во­лов. В Биб­лии вода сим­во­ли­зи­рует жизнь (Ис. 35:6–7; 58:11), бла­го­дать Божью (Ин. 4:10–14), духов­ную и нрав­ствен­ную чистоту чело­века (Ис. 1:16). У древ­них евреев в обы­чае были частые омо­ве­ния, кото­рые, однако, так же как и жерт­вен­ная кровь, не могли смыть пер­во­род­ного греха и осво­бо­дить чело­века от вла­сти диа­вола. Кре­ще­ние Иоан­ново по форме было похоже на эти риту­аль­ные омо­ве­ния, по смыслу же было при­го­то­ви­тель­ным к встрече Хри­ста: «при­го­товьте путь Гос­поду, пря­мыми сде­лайте стези Ему» (Мк. 1:3). Хри­стос при­шел к Иоанну кре­ститься не для того, чтобы омыться, так как был без­гре­шен и чист, но чтобы Своим погру­же­нием в Иор­дан освя­тить воды реки, наде­лить их Своей энер­гией и силой, сде­лать их живо­твор­ными и живо­нос­ными. В таин­стве Кре­ще­ния тоже освя­ща­ется вода, для чего чита­ются молитвы с при­зы­ва­нием Свя­того Духа.

Таин­ство Кре­ще­ния запо­ве­дано Самим Хри­стом: «Идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа» (Мф. 28:19). Запо­ведь Хри­ста вклю­чает в себя основ­ные эле­менты чино­по­сле­до­ва­ния таин­ства: пред­ва­ри­тель­ное науче­ние («огла­ше­ние»), без кото­рого вера не будет созна­тель­ной, погру­же­ние в воду (греч. baptismos бук­вально озна­чает «погру­же­ние») и фор­мулу «во имя Отца и Сына и Свя­того Духа». В пер­во­на­чаль­ной Церкви Кре­ще­ние совер­ша­лось через погру­же­ние в воду (ср. Деян. 8:38: «сошли оба в воду»), при­чем в самую ран­нюю эпоху кре­стили в «воде живой», то есть в про­точ­ной, реч­ной, а не сто­я­чей, озер­ной. Однако довольно рано при хра­мах стали стро­ить бап­ти­сте­рии со спе­ци­аль­ным бас­сей­ном (купе­лью), в кото­рый погру­жали кре­ща­е­мых. Прак­тика обли­ва­ния и окроп­ле­ния более позд­няя. Впро­чем, и в древ­ней Церкви допус­ка­лось Кре­ще­ние через обли­ва­ние в исклю­чи­тель­ных обсто­я­тель­ствах, напри­мер в слу­чае болезни кре­ща­е­мого. В «Луге духов­ном» опи­сан слу­чай Кре­ще­ния чело­века не водой, а пес­ком: пут­ники нахо­ди­лись в глу­бине пустыни и им угро­жала смерть, а воды побли­зо­сти не было.

В эпоху Кон­стан­тина (IV в.) было при­нято кре­стить по пре­иму­ще­ству взрос­лых, так как при­да­ва­лось боль­шое зна­че­ние созна­тель­ному при­ня­тию Таин­ства. Неко­то­рые, зная, что в Кре­ще­нии про­ща­ются грехи, откла­ды­вали Таин­ство до послед­них дней жизни: сам импе­ра­тор Кон­стан­тин кре­стился перед смер­тью. Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов был сыном епи­скопа, однако кре­стился в зре­лом воз­расте; свя­ти­тели Васи­лий Вели­кий и Иоанн Зла­то­уст тоже кре­сти­лись только по окон­ча­нии выс­шей школы. Впро­чем, прак­тика кре­ще­ния мла­ден­цев явля­ется не менее древ­ней – апо­столы кре­стили целые семей­ства, в кото­рых, несо­мненно, должны были быть и дети (ср. Деян. 10:48: кре­ще­ние Кор­ни­лия со всем домом). Свя­щен­но­му­че­ник Ири­ней Лион­ский (II в.) гово­рит: «Хри­стос при­шел спа­сти тех, кто через Него воз­рож­да­ются в Бога: мла­ден­цев, отро­ков, юно­шей, стар­цев». 124‑е пра­вило Кар­фа­ген­ского Собора (IV в.) содер­жит ана­фему отвер­га­ю­щим необ­хо­ди­мость кре­ще­ния мла­ден­цев и ново­рож­ден­ных детей.

Что же каса­ется веры как глав­ного усло­вия дей­ствен­но­сти Таин­ства («кто будет веро­вать и кре­стится, спа­сен будет, а кто не будет веро­вать, осуж­ден будет» – Мк. 16:16), то в слу­чае Кре­ще­ния мла­ден­цев испо­ве­да­ние веры про­из­но­сят вос­при­ем­ники (роди­тели), тем самым даю­щие обя­за­тель­ство вос­пи­тать детей в вере и сде­лать их Кре­ще­ние созна­тель­ным. Мла­де­нец, при­ни­ма­ю­щий Таин­ство, не может логи­че­ски осмыс­лить то, что про­ис­хо­дит с ним, однако его душа вполне спо­собна вос­при­нять бла­го­дать Свя­того Духа. «Я верую, – пишет пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов, – что кре­ще­ные мла­денцы освя­ща­ются и сохра­ня­ются под кро­вом Все­свя­того Духа и что они – овцы духов­ного стада Хри­стова и избран­ные агнцы, ибо запе­чат­лены зна­ме­нием живо­тво­ря­щего Кре­ста и совер­шенно осво­бож­дены от тиран­ства диа­вола». Однако мла­ден­цам бла­го­дать Божья дается как бы в залог их буду­щей веры, как семя, кото­рое бро­сают в землю; но для того, чтобы из семени выросло дерево и при­несло плоды, тре­бу­ются уси­лия и вос­при­ем­ни­ков, и самого кре­ща­е­мого по мере его возрастания.

В древ­ней Церкви Кре­ще­ние совер­ша­лось не еже­дневно, по мере потреб­но­сти жела­ю­щих кре­ститься, как это прак­ти­ку­ется сего­дня, а лишь по боль­шим празд­ни­кам, в осо­бен­но­сти на Пасху. Кре­ще­нию пред­ше­ство­вали дол­гие месяцы (ино­гда и годы) огла­ше­ния, когда гото­вя­щи­еся к Таин­ству при­хо­дили в храм и слу­шали беседы епи­скопа или свя­щен­ника, рас­кры­вав­ших им смысл хри­сти­ан­ской жизни. Огла­шен­ные, то есть гото­вя­щи­еся к Кре­ще­нию, состав­ляли осо­бый класс в древ­ней Церкви – им раз­ре­ша­лось при­сут­ство­вать на бого­слу­же­ниях, однако во время литур­гии, после чте­ния Еван­ге­лия и про­по­веди, они должны были ухо­дить (с тех вре­мен и сохра­нился литур­ги­че­ский воз­глас: «Елицы огла­шен­нии, изы­дите»), так как в таин­стве Евха­ри­стии могли участ­во­вать только вер­ные, при­ча­ща­ю­щи­еся Тела и Крови Хри­ста. Огла­си­тель­ные беседы закан­чи­ва­лись на Страст­ной сед­мице. В Вели­кую Пят­ницу, как пра­вило, совер­ша­лось отре­че­ние от сатаны и испо­ве­да­ние веры («дого­вор с Хри­стом», по выра­же­нию свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста), а в Вели­кую Суб­боту после вечер­ней литур­гии про­ис­хо­дило само Кре­ще­ние. До сих пор пас­халь­ное бого­слу­же­ние Пра­во­слав­ной Церкви несет на себе следы пер­во­на­чаль­ной зави­си­мо­сти от чино­по­сле­до­ва­ния Кре­ще­ния: ноч­ной крест­ный ход вокруг храма когда-то был шествием ново­кре­ще­ных, обла­чен­ных в белые одежды и дер­жа­щих горя­щие свечи, в цер­ковь, где их встре­чало лику­ю­щее «Хри­стос воскресе!»

Хотя про­дол­жи­тель­ное огла­ше­ние в наше время не прак­ти­ку­ется, его необ­хо­ди­мость, в осо­бен­но­сти когда речь идет о кре­ще­нии взрос­лых, оче­видна: прежде чем кре­стить, необ­хо­димо научить. На прак­тике свя­щен­ник перед нача­лом таин­ства про­во­дит крат­кую беседу, изъ­яс­няя основ­ные истины веры. В чине Кре­ще­ния сохра­ни­лись молитвы огла­ше­ния и изгна­ния диа­вола (экзор­цизм), после кото­рых про­ис­хо­дит тор­же­ствен­ное отре­че­ние кре­ща­е­мого (или вос­при­ем­ника) от диа­вола и испо­ве­да­ние веры во Хри­ста. Затем сле­дует освя­ще­ние воды, пома­за­ние елеем и само трое­крат­ное погру­же­ние с про­из­не­се­нием слов «кре­ща­ется раб Божий (раба Божия)… во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Свя­того Духа, аминь». Непо­сред­ственно за погру­же­нием в воду сле­дует Таин­ство Миро­по­ма­за­ния, после кото­рого совер­ша­ется трое­крат­ное обхож­де­ние вокруг купели с пением «Елицы во Хри­ста кре­сти­стеся». Чин Кре­ще­ния завер­ша­ется чте­нием Апо­стола и Еван­ге­лия, сим­во­ли­че­ским постри­же­нием волос и воцер­ко­в­ле­нием. Сразу же после Кре­ще­ния или в бли­жай­шие дни ново­кре­ще­ный вне зави­си­мо­сти от воз­раста при­сту­пает к при­ча­ще­нию Свя­тых Тайн. В отли­чие от Рим­ской Церкви, где Миро­по­ма­за­ние (кон­фир­ма­ция) и пер­вое при­ча­стие совер­ша­ются по дости­же­нии ребен­ком семи лет, Пра­во­слав­ная Цер­ковь допус­кает детей к этим таин­ствам с самого ран­него воз­раста, чтобы не лишать их живой, хотя и не вполне осо­знан­ной связи со Христом.

Таин­ство Кре­ще­ния совер­ша­ется одна­жды в жизни. В Кре­ще­нии чело­век полу­чает осво­бож­де­ние от пер­во­род­ного греха и про­ще­ние всех своих гре­хов. Однако оно явля­ется лишь пер­вой сту­пе­нью вос­хож­де­ния души к Богу, и если за ним не сле­дует обнов­ле­ние всей жизни, духов­ное пере­рож­де­ние, реши­тель­ный отказ от дел «вет­хого чело­века», то оно не при­но­сит плода. Бла­го­дать Божья, полу­ча­е­мая в Кре­ще­нии как залог, как семя, будет про­рас­тать в чело­веке и мно­го­об­разно про­яв­ляться на про­тя­же­нии всей его жизни, если он стре­мится ко Хри­сту, живет в Церкви и испол­няет запо­веди. Если же Кре­ще­ние было только фор­маль­но­стью, данью тра­ди­ции или моде, и чело­век про­дол­жает жить как языч­ник или неве­ру­ю­щий, он лиша­ется всех пло­дов таин­ства, отлу­чает себя от Хри­ста и извер­гает себя из Церкви.

О Миропомазании

Уста­нов­ле­ние Таин­ства Миро­по­ма­за­ния вос­хо­дит к апо­столь­ским вре­ме­нам. В пер­во­на­чаль­ной Церкви каж­дый ново­кре­ще­ный полу­чал бла­го­сло­ве­ние и дар Свя­того Духа через воз­ло­же­ние рук апо­стола или епи­скопа. В Дея­ниях гово­рится о том, что Петр и Иоанн воз­ло­жили руки на сама­рян, чтобы они при­няли Свя­того Духа, «ибо Он не схо­дил еще ни на одного из них, а только были они кре­щены во имя Гос­пода Иисуса» (Деян. 8:16). Соше­ствие Свя­того Духа сопро­вож­да­лось ино­гда види­мыми и ощу­ти­мыми про­яв­ле­ни­ями бла­го­дати: люди начи­нали гово­рить на незна­ко­мых язы­ках, про­ро­че­ство­вать, совер­шать чудеса, как это слу­чи­лось с апо­сто­лами в празд­ник Пятидесятницы.

Воз­ло­же­ние рук явля­лось про­дол­же­нием Пяти­де­сят­ницы, так как сооб­щало дары Свя­того Духа. Впо­след­ствии с умно­же­нием хри­стиан из-за невоз­мож­но­сти лич­ной встречи каж­дого ново­кре­ще­ного с епи­ско­пом руко­по­ло­же­ние было заме­нено Миро­по­ма­за­нием. В Пра­во­слав­ной Церкви Миро­по­ма­за­ние совер­шает свя­щен­ник, однако само миро (бла­го­вон­ное масло) при­го­тов­ля­ется епи­ско­пом. Миро варится из раз­лич­ных эле­мен­тов (насчи­ты­ва­ется до 64 эле­мен­тов: елей, баль­зам, смолы, бла­го­вон­ные веще­ства), и в совре­мен­ной прак­тике пра­вом при­го­тов­ле­ния мира обла­дает только глава авто­ке­фаль­ной Церкви (пат­ри­арх, мит­ро­по­лит). В Москве, напри­мер, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси совер­шает чин миро­ва­ре­ния один раз в несколько лет и затем раз­дает освя­щен­ное миро на при­ходы, таким обра­зом, бла­го­сло­ве­ние пат­ри­арха полу­чает каж­дый, кто ста­но­вится чле­ном Церкви.

В апо­столь­ских посла­ниях дар Свя­того Духа, кото­рым обла­дают хри­сти­ане, ино­гда назы­ва­ется «пома­за­нием» (1 Ин. 2:20, 2 Кор. 1:21). В Вет­хом Завете через пома­за­ние совер­ша­лось постав­ле­ние чело­века на цар­ство: «И взял Самуил сосуд с елеем и вылил на голову его (Саула) и поце­ло­вал его, и ска­зал: вот, Гос­подь пома­зы­вает тебя в пра­ви­теля насле­дия Сво­его» (1 Цар. 10:1). Постав­ле­ние на свя­щен­ни­че­ское слу­же­ние совер­ша­лось тоже через миро­по­ма­за­ние: «Возьми себе самых луч­ших бла­го­вон­ных веществ: смирны… корицы… трост­ника бла­го­вон­ного… касии и масла олив­ко­вого… и сде­лай из сего миро для свя­щен­ного пома­за­ния… И помажь… Аарона и сынов его, и посвяти их, чтобы они были свя­щен­ни­ками Мне… тела про­чих людей не должно пома­зы­вать им, и по составу его не делайте… подоб­ного ему; оно – свя­тыня» (Исх. 30:23–26, 30, 32).

В Новом же Завете нет деле­ния на «посвя­щен­ных» и «про­чих»: в Цар­стве Хри­ста все явля­ются «царями и свя­щен­ни­ками» (Апок. 1:6), «родом избран­ным», «людьми, взя­тыми в удел» (1 Пет. 2:9), а потому пома­за­ние совер­ша­ется над каж­дым христианином.

Через Миро­по­ма­за­ние чело­век полу­чает «печать дара Духа Свя­таго». Как пояс­няет про­то­пре­сви­тер Алек­сандр Шме­ман, речь идет не о раз­лич­ных «дарах» Свя­того Духа, а о самом Свя­том Духе, Кото­рый сооб­ща­ется чело­веку как дар. Об этом даре Хри­стос гово­рил уче­ни­кам на Тай­ной Вечери: «…Я умолю Отца, и даст вам дру­гого Уте­ши­теля, да пре­бу­дет с вами вовек, Духа истины» (Ин. 14:16–17); и «Лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Уте­ши­тель не при­и­дет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин. 16:7). Крест­ная смерть Хри­ста сде­лала воз­мож­ным даро­ва­ние нам Свя­того Духа, и во Хри­сте мы ста­но­вимся царями, свя­щен­ни­ками и хри­стами (пома­зан­ни­ками), полу­чая не вет­хо­за­вет­ное свя­щен­ство Аарона, или цар­ство Саула, или пома­за­ние Давида, но ново­за­вет­ное свя­щен­ство и цар­ство Самого Хри­ста. Через Миро­по­ма­за­ние мы ста­но­вимся сынами Божьими, потому что Свя­той Дух есть «дар усы­нов­ле­ния» («сыно­по­ло­же­ния даро­ва­ние», как чита­ется в литур­гии свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого).

Так же как и бла­го­дать Кре­ще­ния, дар Свя­того Духа, полу­ча­е­мый в Миро­по­ма­за­нии, дол­жен быть не про­сто пас­сивно вос­при­нят, но активно усвоен. В этом смысле пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский гово­рил, что цель жизни хри­сти­а­нина – «стя­жа­ние Свя­того Духа». Боже­ствен­ный Дух полу­чен нами в залог, но Его пред­стоит стя­жать, то есть при­об­ре­сти, войти в обла­да­ние им. Свя­той Дух в нас дол­жен при­не­сти плод. «Плод же духа: любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, мило­сер­дие, вера, кро­тость, воз­дер­жа­ние… Если мы живем духом, то по духу и посту­пать должны», – гово­рит апо­стол Павел (Гал. 5:22, 25). Все таин­ства имеют смысл и явля­ются спа­си­тель­ными только в том слу­чае, если жизнь хри­сти­а­нина соот­вет­ствует дару, кото­рый он получает.

Кре­ще­ние явля­ется Таин­ством, кото­рое откры­вает уве­ро­вав­шему во Хри­ста вход в Цер­ковь. Без при­ня­тия Кре­ще­ния невоз­можно быть пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном. В совре­мен­ной прак­тике Пра­во­слав­ной Церкви в чино­по­сле­до­ва­ние Таин­ства Кре­ще­ния инкор­по­ри­ро­вано также Таин­ство Миро­по­ма­за­ния. Пред­став­ля­ется поэтому логич­ным рас­смот­реть Таин­ства Кре­ще­ния и Миро­по­ма­за­ния в одной главе.

Формирование чинопоследования

Исто­ри­че­ски хри­сти­ан­скому Кре­ще­нию пред­ше­ство­вало Кре­ще­ние Иоан­ново, о кото­ром рас­ска­зы­ва­ется в Еван­ге­лии (Мф. 3:1–12; Мр. 1:4–8; Лк. 3:3–17). Это Кре­ще­ние по форме напо­ми­нало риту­аль­ные омо­ве­ния, рас­про­стра­нен­ные в иудей­ской среде. По содер­жа­нию же оно было Кре­ще­нием пока­я­ния для про­ще­ния гре­хов (Лк. 3:3). Оно имело при­уго­то­ви­тель­ный харак­тер, ибо Иоанн гово­рил при­хо­див­шим к нему: Я крещу вас водою, но идет Силь­ней­ший меня… Он будет кре­стить вас Духом Свя­тым и огнем (Лк. 3:16; Мф. 3:11; Мр. 1:8). От Иоанна кре­стился и Сам Иисус (Мф. 3:13–17; Мр. 1:9–11; Лк. 3:21–22).

Насколько можно судить по Еван­ге­лию, Иисус, кре­стив­шись от Иоанна, тоже начал кре­стить. По край­ней мере, в одном месте Еван­ге­лие от Иоанна прямо гово­рит о том, что Иисус жил с уче­ни­ками в земле Иудей­ской и кре­стил, в то время как Иоанн кре­стил в Еноне, близ Салима (Ин. 3:22–23). В дру­гом месте того же Еван­ге­лия, правда, уточ­ня­ется, что Сам Иисус не кре­стил, а уче­ники Его (Ин. 4:2). Как бы там ни было, это пер­во­на­чаль­ное Кре­ще­ние, веро­ят­нее всего, и по форме и по содер­жа­нию напо­ми­нало Иоан­ново [25]. Еван­ге­лие умал­чи­вает о том, сопро­вож­да­лась ли после­ду­ю­щая про­по­ведь Хри­ста кре­ще­нием уве­ро­вав­ших. Нам также ничего не известно о том, кре­стил ли Иисус Своих уче­ни­ков [26].

Воз­но­сясь на небо после Сво­его вос­кре­се­ния, Иисус запо­ве­дал уче­ни­кам: Идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа (Мф. 28:19); кто будет веро­вать и кре­ститься, спа­сен будет (Мр. 16:16). По пря­мому пове­ле­нию Учи­теля уче­ники стали про­по­ве­до­вать и при­ни­мать уве­ро­вав­ших в общину через Кре­ще­ние. Именно Кре­ще­ние – погру­же­ние в воду – стало тем актом, кото­рый зна­ме­но­вал собой вступ­ле­ние в Цер­ковь, именно Кре­ще­ние откры­вало путь к уча­стию в Евха­ри­стии, к пол­но­цен­ному уча­стию в цер­ков­ной жизни.

Уже в апо­столь­ские вре­мена Кре­ще­нию пред­ше­ство­вало огла­ше­ние. При жизни апо­сто­лов оно чаще всего было крат­ким и не про­дол­жа­лось более несколь­ких часов или несколь­ких дней. В Дея­ниях рас­ска­зы­ва­ется о евнухе, вель­може царицы эфи­оп­ской, кото­рый ехал на колес­нице и читал книгу про­рока Исаии в том месте, где гово­рится о Мес­сии (Ис. 53:7–8). Апо­стол Филипп, подойдя к колес­нице, спро­сил: Разу­ме­ешь ли, что чита­ешь? Евнух отве­тил вопро­сом на вопрос: Как могу разу­меть, если кто не наста­вит меня? И попро­сил Филиппа сесть вме­сте с ним. Тогда Филипп отверз уста свои и, начав от сего Писа­ния, бла­го­вест­во­вал ему об Иисусе. Между тем они подъ­е­хали к воде, и евнух ска­зал: Вот вода, что пре­пят­ствует мне кре­ститься? Филипп отве­тил: Если веру­ешь от всего сердца, можно. Евнух ска­зал: Верую, что Иисус Хри­стос есть Сын Божий. И они сошли в воду, и Филипп кре­стил евнуха, после чего Дух Свя­той сошел на него, а Филипп сде­лался неви­дим (Деян. 8:27–39).

В дан­ном слу­чае огла­ше­нием была беседа Филиппа об Иисусе на основе про­ро­честв Свя­щен­ного Писа­ния. В дру­гих слу­чаях, опи­сан­ных в Дея­ниях, Кре­ще­нию также пред­ше­ствует про­по­ведь – либо инди­ви­ду­аль­ная, либо пуб­лич­ная. В Кеса­рии, в доме Кор­ни­лия сот­ника, Петр про­по­ве­дует об Иисусе, и когда он еще про­дол­жает гово­рить, Дух Свя­той схо­дит на всех при­сут­ству­ю­щих. Тогда Петр гово­рит: Кто может запре­тить кре­ститься водою тем, кто, как и мы, полу­чили Свя­того Духа? И тот­час пове­ле­вает всем кре­ститься во имя Иисуса Хри­ста (Деян. 10:25–48). Апо­стол Павел в Филип­пах бесе­дует с груп­пой жен­щин, собрав­шихся в молит­вен­ном доме: одна из них уве­ро­вала и кре­сти­лась вме­сте с домаш­ними сво­ими (Деян. 16:13–14).

В рас­сказе об обра­ще­нии Павла (Деян. 9:3–19) кате­хи­зи­че­ская беседа не упо­ми­на­ется, однако это не зна­чит, что ее не было: при­шед­ший к нему апо­стол Ана­ния, кото­рому Бог пове­лел кре­стить Павла, вполне мог перед Кре­ще­нием бесе­до­вать с ним. Кроме того, после Кре­ще­ния Павел про­был несколько дней в обще­стве уче­ни­ков Иисуса в Дамаске, что, веро­ятно, сви­де­тель­ствует о про­дол­же­нии его кате­хи­за­ции уже после при­ня­тия им Кре­ще­ния. Отме­тим, что огла­ше­ние в апо­столь­скую эпоху не обя­за­тельно завер­ша­лось Кре­ще­нием: нередко апо­столы оста­ва­лись в доме ново­кре­ще­ного для того, чтобы бесе­дой укре­пить его в вере (Деян. 10:48; 16:15).

Об огла­ше­нии упо­ми­нает и «Дидахи» – пер­вый хри­сти­ан­ский памят­ник, содер­жа­щий ука­за­ние на поря­док Крещения:

А что каса­ется Кре­ще­ния, кре­стите так: пре­по­дав напе­ред все это выше­ска­зан­ное [27], кре­стите во имя Отца и Сына и Свя­того Духа в живой воде. Если же нет живой воды, окре­сти в иной воде, а если не можешь в холод­ной, то в теп­лой. Если же нет ни той, ни дру­гой, то воз­лей воду на голову три­жды во имя Отца и Сына и Свя­того Духа. А пред Кре­ще­нием пусть постятся кре­ща­ю­щий и кре­ща­е­мый и, если могут, неко­то­рые дру­гие, кре­ща­е­мому же повели поститься напе­ред один или два дня [28].

Это опи­са­ние под­твер­ждает, что на рубеже I и II веков Кре­ще­нию пред­ше­ство­вало огла­ше­ние (на что ука­зы­вают слова «пре­по­дав напе­ред все это»). Из «Дидахи» мы узнаем также, что в Кре­ще­нии, по запо­веди Хри­ста, исполь­зо­ва­лась три­ни­тар­ная фор­мула. Кре­стили в живой, то есть про­точ­ной воде (в реках, озе­рах). Впро­чем, допус­ка­лось и Кре­ще­ние посред­ством обли­ва­ния. Памят­ник упо­ми­нает о посте перед Кре­ще­нием – тра­ди­ции, впо­след­ствии утраченной.

Зна­чи­тельно более подроб­ное опи­са­ние Кре­ще­ния мы нахо­дим в «Апо­столь­ском пре­да­нии» Иппо­лита Рим­ского. Этот памят­ник сви­де­тель­ствует о том, что в III веке огла­ше­ние про­дол­жа­лось в тече­ние дли­тель­ного вре­мени, при­чем огла­ша­е­мые не только посе­щали кате­хи­зи­че­ские беседы, но и должны были засви­де­тель­ство­вать свое соот­вет­ствие хри­сти­ан­ским нрав­ствен­ным нормам.

Когда будут опре­де­лены наме­ре­ва­ю­щи­еся при­нять Кре­ще­ние, пусть иссле­ду­ется их жизнь: жили ли они честно, пока были огла­шен­ными, почи­тали ли вдов, посе­щали ли они боль­ных, совер­шали ли доб­рые дела? И когда те, кото­рые при­вели их, засви­де­тель­ствуют о каж­дом: «Он посту­пал именно так», то пусть слу­шают Еван­ге­лие [29].

Таким обра­зом, за каж­дого из огла­шен­ных пору­ча­ется кто-либо из чле­нов общины, на ком лежит обя­зан­ность под­твер­дить нрав­ствен­ное соот­вет­ствие кан­ди­дата. Выра­же­ние «пусть слу­шают Еван­ге­лие», оче­видно, ука­зы­вает на то, что гото­вя­щи­еся к Кре­ще­нию допус­ка­ются к при­сут­ствию на литур­гии огла­шен­ных, за кото­рой чита­ется Евангелие.

В тече­ние всего пери­ода под­го­товки к Кре­ще­нию на каж­дого из огла­шен­ных воз­ла­га­ются руки, а нака­нуне Кре­ще­ния, кото­рое совер­ша­ется в суб­боту, епи­скоп совер­шает чин «закли­на­ния» злых духов:

Со вре­мени же, когда они были отде­лены, на них еже­дневно воз­ла­га­ются руки, пока закли­нают их. Когда при­бли­жа­ется день, в кото­рый они будут кре­щены, епи­скоп закли­нает каж­дого из них, чтобы узнать, чист ли он. Если кто-нибудь из них недо­стоин или нечист, то пусть он рас­по­ла­га­ется отдельно, так как не слу­шал Слово с верой, ибо невоз­можно, чтобы чужой укры­вался все­гда. Пусть настав­ляют тех, кото­рые должны кре­ститься, чтобы они при­го­тов­ля­лись (и были сво­бодны), а в пятый день недели омы­ва­лись. Гото­вя­щи­еся ко Кре­ще­нию в канун суб­боты пусть постятся, а в суб­боту те, кто при­мет Кре­ще­ние, пусть собе­рутся по ука­за­нию епи­скопа в одно место. Всем им пове­ле­ва­ется, чтобы они моли­лись и пре­кло­нили колени. И, воз­ла­гая на них руку свою, пусть он закли­нает вся­ких чуж­дых духов, чтобы они убе­жали от них и уже не воз­вра­ща­лись в них. По окон­ча­нии закли­на­ния пусть он дует им в лицо и пусть осе­нит им лоб, уши и ноздри и под­ни­мает их, и пусть они бодр­ствуют всю ночь, и да чита­ется им, и да настав­ля­ются [30].

Обряд закли­на­ния, как видим, имеет дво­я­кий смысл: с одной сто­роны, он отго­няет от кре­ща­е­мого чуж­дых духов, с дру­гой – помо­гает выявить, кто из кре­ща­е­мых чист, а кто «недо­стоин или нечист» (оче­видно, име­ется в виду одер­жи­мость демо­нами). Как и в «Дидахи», упо­мя­нут пост перед Кре­ще­нием. Ночь нака­нуне Кре­ще­ния огла­шен­ные должны про­во­дить в молитве, не выходя из храма. Рано утром, «ко вре­мени пения петуха», епи­скоп совер­шает молитву над водой. Вода «должна быть про­точ­ная из источ­ника или теку­щая с высоты». Если же есть «посто­ян­ная и сроч­ная необ­хо­ди­мость», то можно «поль­зо­ваться той водой, кото­рая есть» [31]. Послед­нее ука­за­ние сходно с тем, что мы встре­тили в «Дидахи»: Кре­ще­ние в про­точ­ной воде явля­ется нор­мой, но в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти можно исполь­зо­вать любую воду.

Даль­ней­шее опи­са­ние содер­жит мно­же­ство дра­го­цен­ных дета­лей, сви­де­тель­ству­ю­щих о том, как Таин­ство Кре­ще­ния совер­ша­лось в ран­не­хри­сти­ан­ской Церкви:

Обла­чи­тесь в одежды и в первую оче­редь кре­стите детей. Все те, кото­рые могут гово­рить о себе, пусть гово­рят. За тех же, кото­рые не могут гово­рить о себе, пусть гово­рят их роди­тели или кто-нибудь из род­ствен­ни­ков. Затем кре­стите муж­чин и, нако­нец, жен­щин, после того как все они рас­пле­тут свои волосы и сни­мут золо­тые и сереб­ря­ные укра­ше­ния, име­ю­щи­еся на них, и пусть никто не берет с собою при вхож­де­нии в воду посто­рон­ней вещи. В уста­нов­лен­ное для Кре­ще­ния время епи­скоп пусть воз­не­сет бла­го­да­ре­ние над елеем, кото­рый содер­жится в сосуде и назы­ва­ется елеем бла­го­да­ре­ния. И он берет также дру­гой елей, кото­рый закли­нает и назы­вает елеем закли­на­ния. Диа­кон же при­но­сит елей закли­на­ния и ста­но­вится по левую руку пре­сви­тера, а дру­гой диа­кон при­но­сит елей бла­го­да­ре­ния и ста­но­вится справа от пре­сви­тера. Когда пре­сви­тер при­ни­мает каж­дого из при­сту­па­ю­щих к Кре­ще­нию, пусть пове­ле­вает ему отречься, говоря: «Отре­ка­юсь от тебя, сатана, и от всего тво­его слу­же­ния и от всех дел твоих». После же того, как каж­дый отрекся, пусть он (пре­сви­тер) пома­жет его елеем закли­на­ния, говоря ему: «Вся­кий дух да уда­лится от тебя». И, таким обра­зом, пусть пред­став­ляет его обна­жен­ным епи­скопу или пре­сви­теру, кото­рый стоит у воды и кре­стит [32].

Из этого опи­са­ния явствует, что Кре­ще­ние было мас­со­вым, при­чем участ­во­вали в нем не только взрос­лые, но и дети, вклю­чая мла­ден­цев, не уме­ю­щих гово­рить. При­сут­ство­вали роди­тели и род­ствен­ники кре­ща­е­мых. Чин Кре­ще­ния воз­глав­лялся епи­ско­пом, но участ­во­вали в нем пре­сви­теры и диа­коны. Свя­щен­но­слу­жи­тели совер­шали Кре­ще­ние в спе­ци­аль­ных обла­че­ниях; кре­ща­е­мые, напро­тив, сни­мали с себя дра­го­цен­но­сти и под­хо­дили к воде обна­жен­ными. Само Кре­ще­ние (погру­же­ние) совер­шал епи­скоп или пре­сви­тер, однако в воду вме­сте с кре­ща­е­мым схо­дил диа­кон. Кре­ще­ние совер­ша­лось в три погружения:

Диа­кон тоже пусть спу­стится с ним таким обра­зом в воду. Когда кре­ща­е­мый вой­дет в воду, то совер­ша­ю­щий Кре­ще­ние пусть воз­ло­жит на него руку, говоря так: «Веру­ешь ли ты в Бога Отца Все­мо­гу­щего?» И тот, кто кре­ща­ется, пусть гово­рит: «Верую». И тот­час име­ю­щий руку на голове его пусть погру­жает его один раз. И после этого пусть он гово­рит: «Веру­ешь ли ты в Иисуса Хри­ста, Сына Божия, рож­ден­ного от Духа Свя­того и от Девы Марии, рас­пя­того при Пон­тии Пилате, и умер­шего (и погре­бен­ного), и вос­крес­шего в тре­тий день живым из мерт­вых, и воз­нес­ше­гося на небеса, и сидя­щего одес­ную Отца, и паки гря­ду­щего судить живых и мерт­вых?» И когда он отве­тит: «Верую», то пусть погру­жает его во вто­рой раз и пусть снова ска­жет: «Веру­ешь ли ты в Духа Свя­того и во Свя­тую Цер­ковь и в вос­кре­се­ние плоти?» И кре­ща­е­мый пусть гово­рит: «Верую». И тогда пусть погру­жает его в тре­тий раз. И после того, как вый­дет он из воды, пусть пре­сви­тер пома­жет его освя­щен­ным елеем, говоря: «Пома­зы­ваю тебя свя­тым елеем во имя Иисуса Хри­ста». И после того, как кре­ща­е­мые обо­трутся и наде­нут свои одежды, пусть они вой­дут в цер­ковь [33].

В завер­ше­ние Таин­ства епи­скоп воз­ла­гал руку на голову кре­ща­е­мого, а затем пома­зы­вал его «елеем благодарения»:

Епи­скоп же, воз­ла­гая руку на них, пусть воз­гла­шает, говоря: «Гос­поди Боже, соде­лав­ший сих достой­ными отпу­ще­ния гре­хов через омо­ве­ние воз­рож­де­ния, сде­лай их достой­ными наи­тия Духа Свя­того, пошли на них Свою бла­го­дать, чтобы они слу­жили Тебе согласно Твоей воле, ибо Тебе слава подо­бает, Отцу и Сыну со Свя­тым Духом во Свя­той Церкви и ныне и во веки веков. Аминь». После этого, нали­вая освя­щен­ный елей себе в руку и воз­ла­гая ее на голову (кре­ща­е­мого), пусть гово­рит: «Пома­зы­ваю тебя свя­тым елеем, во (имя) Гос­пода Отца Все­мо­гу­щего и Иисуса Хри­ста и Свя­того Духа». И, пома­зы­вая его лоб, он (епи­скоп) пусть дает ему лоб­за­ние и гово­рит: «Гос­подь с тобою». И пома­зан­ный пусть гово­рит: «И со духом твоим». И так пусть совер­шает над каж­дым в отдель­но­сти. И с этого вре­мени пусть молятся они вме­сте со всем наро­дом. Молиться же с вер­ными прежде, чем они испол­нят все это, они (кре­ща­е­мые) не должны [34].

Обра­тим вни­ма­ние на то, что у Иппо­лита упо­ми­на­ются два вида елея – елей закли­на­ния и елей бла­го­да­ре­ния. Пер­вым пома­зы­вают пре­сви­теры, вто­рым – епи­скоп. Перед пома­за­нием елеем бла­го­да­ре­ния епи­скоп читает молитву о нис­по­сла­нии Духа Свя­того на ново­кре­ще­ных. В IV веке «елей бла­го­да­ре­ния» ста­нут назы­вать «миром»; впо­след­ствии чин миро­по­ма­за­ния на пра­во­слав­ном Востоке выде­лится в отдель­ное Таин­ство, совер­ша­е­мое вме­сте с Кре­ще­нием (на Западе Миро­по­ма­за­ние будет совер­шаться отдельно от Крещения).

О пома­за­нии после Кре­ще­ния гово­рит и Тер­тул­лиан, ука­зы­вая на пря­мую связь между хри­сти­ан­ским пома­за­нием, вет­хо­за­вет­ным пома­за­нием на свя­щен­ство и слу­же­нием Христа-Помазанника:

…Выйдя из купели, мы пома­зы­ва­емся бла­го­сло­вен­ным пома­за­нием по ста­рин­ному настав­ле­нию, согласно кото­рому обычно пома­зы­ва­лись во свя­щен­ство елеем из рога, – с тех пор, как Аарон был пома­зан Мои­сеем и стал име­но­ваться «Хри­стом» от «хри­смы», что озна­чает «пома­за­ние». Оно дало наиме­но­ва­ние и Гос­поду, пре­вра­тив­шись в духов­ное пома­за­ние, ибо Бог Отец пома­зал Его Духом. Как ска­зано в Дея­ниях: Ведь собра­лись на самом деле в этом городе про­тив Сына Тво­его, Кото­рого Ты пома­зал (Деян. 4:27). Так и у нас пома­за­ние про­те­кает телесно, а резуль­тат полу­ча­ется духов­ный, каково и телес­ное дей­ствие Кре­ще­ния, ибо мы погру­жа­емся в воду, но резуль­тат – духов­ный, потому что мы осво­бож­да­емся от гре­хов [35].

В опи­са­нии Иппо­лита отсут­ствует фор­мула Кре­ще­ния «во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа», однако, по-види­мому, она под­ра­зу­ме­ва­ется, поскольку три погру­же­ния, о кото­рых упо­ми­нает Иппо­лит, совер­ша­лись не молча, а с про­из­не­се­нием этой фор­мулы. Это под­твер­ждает совре­мен­ник Иппо­лита, свя­щен­но­му­че­ник Иустин Фило­соф, опи­сы­вая чин Крещения:

…Чтобы не оста­ваться нам чадами необ­хо­ди­мо­сти и неве­де­ния, но чадами сво­боды и зна­ния, и чтобы полу­чить нам отпу­ще­ние преж­них гре­хов – в воде име­ну­ется на хотя­щем воз­ро­диться и рас­ка­яв­шемся во гре­хах имя Отца всего и Вла­дыки Бога. Это одно имя про­из­но­сит тот, кто ведет при­ем­лю­щего омо­ве­ние к купели, потому что никто не может про­из­не­сти имя неиз­ре­чен­ного Бога… А омо­ве­ние это назы­ва­ется посвя­ще­нием, потому что посвя­ща­ются умом те, кото­рые познают это. И при имени Иисуса Хри­ста, рас­пя­того при Пон­тии Пилате, и при имени Духа Свя­того, кото­рый через про­ро­ков пред­воз­ве­стил все отно­ся­ще­еся к Иисусу, омы­ва­ется про­све­ща­е­мый [36].

Кре­ще­ние назы­ва­ется «посвя­ще­нием» также в «Апо­столь­ских поста­нов­ле­ниях» (IV в.), где в главе «Об образе жизни, бла­го­да­ре­нии и посвя­ще­нии хри­сти­ан­ском» содер­жатся сле­ду­ю­щие предписания:

О Кре­ще­нии, епи­скоп или пре­сви­тер… гово­рим, чтобы ты кре­стил так, как поста­но­вил нам Гос­подь, говоря: «Идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа» – Отца послав­шего, Сына при­шед­шего, Уте­ши­теля сви­де­тель­ство­вав­шего. Но прежде помажь свя­тым елеем, потом погрузи в воду и напо­сле­док запе­чат­лей свя­тым миром, чтобы пома­за­ние было при­ча­стием Свя­того Духа, вода – зна­ком смерти, а миро – печа­тью заве­тов. Если же нет ни елея, ни мира, то доста­точно воды и для пома­за­ния, и для печати, и для испо­ве­да­ния умер­шего или уми­ра­ю­щего. А до Кре­ще­ния пусть кре­ща­е­мый попо­стится… [37]

В этом тек­сте с при­ча­стием Свя­того Духа отож­деств­ля­ется елей перед погру­же­нием в воду, а не миро после погру­же­ния. Слова о доста­точ­но­сти одной воды отно­сятся, как явствует из кон­тек­ста, к Кре­ще­нию нахо­дя­ще­гося на пороге смерти. В этом исклю­чи­тель­ном слу­чае древ­няя Цер­ковь при­зна­вала дей­стви­тель­ным Кре­ще­ние, совер­шен­ное мирянином.

Согласно «Апо­столь­ским поста­нов­ле­нием», Кре­ще­ние должно пред­ва­ряться дли­тель­ным огла­ше­нием, в ходе кото­рого гото­вя­щийся к Кре­ще­нию дол­жен быть «настав­лен в веде­нии о Нерож­ден­ном, в позна­нии о Сыне Еди­но­род­ном, в убеж­де­нии о Свя­том Духе». Огла­ше­ние должно вклю­чать пол­ный курс исто­рии Вет­хого Завета: «Пусть узнает, почему создан мир и почему чело­век постав­лен граж­да­ни­ном мира. Пусть изу­чит при­роду свою и узнает, какова она. Пусть узнает, как Бог нака­зал злых водою и огнем… Пусть узнает также, как про­мыш­ля­ю­щий Бог не отвра­тился от рода чело­ве­че­ского, но во все вре­мена при­зы­вал его от заблуж­де­ния и сует­но­сти к позна­нию истины». Когда курс огла­ше­ния закон­чен, епи­скоп или свя­щен­ник воз­ла­гает на него руку и молится о том, чтобы Бог спас этого чело­века, очи­стил от вся­кой скверны плоти и духа, дабы спо­до­биться ему «бани паки­бы­тия». После этого огла­шен­ному пред­ла­га­ется курс ново­за­вет­ной исто­рии – «уче­ние о воче­ло­ве­че­нии Гос­пода и о Его стра­да­нии, вос­кре­се­нии из мерт­вых и воз­не­се­нии» [38]. Таким обра­зом, огла­си­тель­ный курс делится на две части: вет­хо­за­вет­ную и ново­за­вет­ную, раз­де­лен­ные молит­вой епи­скопа с воз­ло­же­нием рук на оглашенного.

По окон­ча­нии обеих частей огла­си­тель­ного курса кре­ща­е­мый дол­жен вслух ска­зать: «Отре­ка­юсь от сатаны, и дел его, и гор­дыни его, и слу­же­ния его, и анге­лов его, и измыш­ле­ний его, и всех, кто под ним» [39]. Затем кре­ща­е­мый соче­та­ется со Хри­стом, про­из­нося крат­кий Сим­вол веры, начи­на­ю­щийся сло­вами: «И соче­та­юсь со Хри­стом, и верую и погру­жа­юсь во Еди­ного Нерож­ден­ного, еди­ного истин­ного Бога Все­дер­жи­теля, Отца Хри­ста, Творца и Созда­теля всего, из Кото­рого всё; и в Гос­пода Иисуса Хри­ста, Еди­но­род­ного Сына Его, Пер­во­род­ного всей твари…» [40] По содер­жа­нию этот сим­вол веры напо­ми­нает извест­ный нам Никео-Царе­град­ский символ.

После про­из­не­се­ния Сим­вола веры кре­ща­е­мый «при­хо­дит к пома­за­нию елеем». Елей же «бла­го­слов­ля­ется пер­во­свя­щен­ни­ком во остав­ле­ние гре­хов и в преду­го­тов­ле­ние Кре­ще­ния». Далее совер­ша­ется освя­ще­ние воды: свя­щен­ник читает молитву, по содер­жа­нию сход­ную с евха­ри­сти­че­ской ана­фо­рой и содер­жа­щую бла­го­да­ре­ние за всю исто­рию домо­стро­и­тель­ства спа­се­ния чело­века. Бла­го­сло­ве­ние воды совер­ша­ется про­из­не­се­нием слов: «При­зри с небес и освяти воду сию; дай же бла­го­дать и силу, чтобы погру­жа­ю­щийся, по запо­веди Хри­ста Тво­его, Ему сорас­пялся и соумер, и спо­гребся, и совос­стал в усы­нов­ле­ние, кото­рое в Нем, умер для греха, ожил же для правды» [41].

После освя­ще­ния воды свя­щен­ник погру­жает кре­ща­е­мого в воду во имя Отца и Сына и Свя­того Духа, а затем пома­зы­вает его миром. В завер­ше­ние Таин­ства Кре­ще­ния свя­щен­ник про­из­но­сит молитву «Отче наш», а затем еще одну молитву, в кото­рой про­сит Бога даро­вать ему «тело несквер­ное, сердце чистое, ум бод­рый, разум неза­блуд­ный» [42].

Весьма похо­жий чин огла­ше­ния и Кре­ще­ния опи­сан в «Огла­си­тель­ных поуче­ниях» свя­ти­теля Кирилла Иеру­са­лим­ского, отра­жа­ю­щих кре­щаль­ную прак­тику Иеру­са­лима IV века. Сам кор­пус «Огла­си­тель­ных поуче­ний» явля­ется не чем иным, как серией бесед о хри­сти­ан­ской вере, пре­по­да­ва­е­мых огла­шен­ным. Беседы эти осно­ваны на Иеру­са­лим­ском сим­воле веры, тек­сту­ально близ­ком к Никей­скому сим­волу, и пред­став­ляют собой его после­до­ва­тель­ное тол­ко­ва­ние. Цикл бесед делится на две части: пер­вая часть (поуче­ния огла­си­тель­ные) про­из­но­сится до Кре­ще­ния, вто­рая (поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные) сразу же после него. Вто­рая часть цикла посвя­щена изло­же­нию уче­ния о Таин­ствах Кре­ще­ния и Евха­ри­стии. Такое деле­ние цикла обу­слов­лено тем, что счи­та­лось непра­виль­ным рас­кры­вать смысл этих таинств огла­шен­ным, поскольку пони­ма­ние этого смысла невоз­можно без содей­ствия Свя­того Духа, пода­ва­е­мого в Кре­ще­нии [43]. Огла­шен­ные могли слу­шать Еван­ге­лие, изу­чать хри­сти­ан­ские дог­маты на основе Сим­вола веры, при­сут­ство­вать на «литур­гии слова», но им не раз­ре­ша­лось участ­во­вать в литур­гии вер­ных и слу­шать объ­яс­не­ние таинств Кре­ще­ния и Евхаристии.

Обыч­ным вре­ме­нем для огла­ше­ния была Четы­ре­де­сят­ница – пост перед Пас­хой, и само огла­ше­ние – про­из­не­се­ние тема­ти­че­ских бесед о хри­сти­ан­ской вере – могло длиться около месяца. Зла­то­уст упо­ми­нает о трид­цати днях огла­ше­ния [44]; кор­пус огла­си­тель­ных поуче­ний Кирилла Иеру­са­лим­ского вклю­чает 19 бесед, на про­из­не­се­ние кото­рых, веро­ятно, тоже тре­бо­ва­лось около месяца. Тай­но­вод­ствен­ные поуче­ния про­из­но­си­лись после совер­ше­ния Таин­ства Кре­ще­ния, на пас­халь­ной неделе.

Чино­по­сле­до­ва­ние Таин­ства Кре­ще­ния Кирилл изла­гает в 1‑м и 2‑м Тай­но­вод­ствен­ных поуче­ниях. Таин­ство это начи­на­лось в при­творе храма, где огла­шен­ные, стоя лицом к западу, отри­ца­лись сатаны. Фор­му­лой отре­че­ния были слова: «Отри­ца­юсь тебя, сатана, и всех дел твоих, и всей гор­дыни твоей, и всего слу­же­ния тво­его» [45]. После этого кре­ща­е­мые обра­ща­лись к востоку и про­из­но­сили веро­ис­по­вед­ную фор­мулу: «Верую в Отца и Сына и Свя­того Духа, и в еди­ное Кре­ще­ние пока­я­ния» [46]. Далее кре­ща­е­мых вво­дили в храм, и они сни­мали одежды, оста­ва­ясь обна­жен­ными [47]. Сле­до­вало пома­за­ние «елеем закли­на­тель­ным, от верха головы даже до ног» [48]. Затем кре­ща­е­мые при­во­ди­лись к купели Кре­ще­ния; их спра­ши­вали, веруют ли они в Отца и Сына и Свя­того Духа; за испо­ве­да­нием веры сле­до­вало трое­крат­ное погру­же­ние [49].

В 3‑м Тай­но­вод­ствен­ном слове изла­га­ется после­до­ва­ние Миро­по­ма­за­ния. Оно совер­ша­лось сразу же после трое­крат­ного погру­же­ния: Кирилл назы­вает его «изоб­ра­же­нием Свя­того Духа» [50]. Миро освя­ща­ется молит­вой с при­зы­ва­нием Свя­того Духа [51]. Миром пома­зы­ва­ется чело, уши, ноздри и грудь [52].

Подроб­ное опи­са­ние чино­по­сле­до­ва­ния Таин­ства Про­све­ще­ния (Кре­ще­ния) мы нахо­дим в трак­тате Дио­ни­сия Аре­о­па­гита «О цер­ков­ной иерар­хии». Здесь, во-пер­вых, гово­рится о том, как про­ис­хо­дило зане­се­ние в списки огла­шен­ных. По сло­вам Аре­о­па­гита, жела­ю­щий кре­ститься сна­чала при­хо­дит к одному из хри­стиан и про­сит, чтобы тот отвел его к иерарху (епи­скопу). Послед­ний сна­чала совер­шает бла­го­дар­ствен­ную молитву, а затем «созы­вает в свя­щен­ное собра­ние весь свя­щен­ный чин для содей­ствий себе и для сопразд­но­ва­ния спа­се­нию чело­века, а одно­вре­менно и для бла­го­да­ре­ния боже­ствен­ной бла­го­сти». Затем поется «какая-либо песнь, нахо­дя­ща­яся в слове Божием», после чего иерарх целует пре­стол, выхо­дит к при­шед­шему и спра­ши­вает, ради чего он при­шел. Когда же он, по настав­ле­нию вос­при­ем­ника, осу­дит без­бо­жие и ста­нет про­сить о Кре­ще­нии, тогда иерарх «вну­шает ему, что обра­ще­ние его должно быть все­со­вер­шен­ное, как обра­ще­ние к Богу все­со­вер­шен­ному и непо­роч­ному». Нако­нец, «рас­крыв ему бого­угод­ный поря­док жизни и спро­сив, будет ли он так жить, после обета со сто­роны вопро­ша­е­мого воз­ла­гает на голову его руку и, запе­чат­лев крест­ным зна­ме­нием, пове­ле­вает иереям запи­сать имя этого мужа и его вос­при­ем­ника» [53].

Далее опи­сы­ва­ются обряды отре­че­ния от сатаны и соче­та­ния со Хри­стом, а затем пома­за­ние елеем, освя­ще­ние воды и Крещение:

…(Епи­скоп) через свя­щен­но­слу­жа­щих раз­ре­шает про­све­ща­е­мого и сни­мает с него верх­ние одежды. Потом, поста­вив его лицом на запад с про­стер­тыми руками, обра­щен­ными к той же сто­роне, пове­ле­вает ему три­жды дунуть на сатану и вслед за этим про­из­не­сти слова отри­ца­ния. После того, три­жды спро­сив его, отри­ца­ется ли он, когда тот три­жды про­из­не­сет отри­ца­ние, иерарх обра­щает его к востоку, и, тогда как он воз­во­дит к небу очи и про­сти­рает руки, иерарх пове­ле­вает ему соче­таться с Хри­стом… Совер­шив это, иерарх опять тре­бует от кре­ща­е­мого трое­крат­ного испо­ве­да­ния и, когда тот трое­кратно повто­рит это испо­ве­да­ние, помо­лив­шись, бла­го­слов­ляет его и воз­ла­гает руки. Затем слу­жи­тели сни­мают с него одежды, а свя­щен­ники при­но­сят свя­той елей пома­за­ния. Иерарх, начав пома­за­ние трое­крат­ным запе­чат­ле­нием кре­ща­е­мого и потом пере­дав его иереям для пома­за­ния всего тела, сам идет к матери сыно­по­ло­же­ния [54] и, освя­тив воду ее свя­щен­ными при­зы­ва­ни­ями, совер­шив ее тремя кре­сто­вид­ными воз­ли­я­ни­ями все­о­свя­щен­ного мира и рав­но­чис­ленно со все­свя­щен­ным воз­ли­я­нием мира вос­пев свя­щен­ную песнь вдох­но­ве­ния бого­дух­но­вен­ных про­ро­ков, пове­ле­вает при­ве­сти кре­ща­е­мого. Когда один их иереев воз­гла­сит по записи имя самого кре­ща­е­мого и вос­при­ем­ника его, то кре­ща­е­мый вво­дится иере­ями в воду и под­во­дится под руку иерарха. А иерарх, стоя на воз­вы­шен­ном месте, когда иереи снова близ воды про­воз­гла­сят вслух имя кре­ща­е­мого, три­жды погру­жает его, воз­гла­шая при трех погру­же­ниях и воз­ве­де­ниях трой­ствен­ную ипо­стась боже­ствен­ного бла­жен­ства [55].

Из этого опи­са­ния сле­дует, что чин огла­ше­ния совер­шал епи­скоп: он зада­вал вопросы кре­ща­е­мому, обра­щая его сна­чала к западу, потом к востоку. Епи­скоп же освя­щал воду и начи­нал пома­за­ние елеем; закан­чи­вали пома­за­ние свя­щен­ники. К купели Кре­ще­ния под­во­дили кре­ща­е­мого пре­сви­теры, а само Кре­ще­ние совер­шал епи­скоп, «стоя на воз­вы­шен­ном месте» (то есть, во вся­ком слу­чае, не спус­ка­ясь вме­сте с кре­ща­е­мым в купель). Из опи­са­ния сле­дует, что при Кре­ще­нии при­сут­ство­вала вся цер­ков­ная община.

О роли диа­ко­нов при совер­ше­нии Таин­ства Кре­ще­ния автор Аре­о­па­гит­ского кор­пуса говорит:

…При свя­щен­ном бого­рож­де­нии диа­коны совле­кают с при­сут­ству­ю­щего преж­нюю одежду, а потом и раз­ре­шают, постав­ляют для отри­ца­ния лицом к западу и затем обра­щают опять к востоку… вну­шая через это при­сту­па­ю­щим все­це­лое отло­же­ние оде­я­ния преж­ней жизни, пока­зы­вая мрач­ность преж­него образа жития и научая их по отре­че­нии от мрака под­чи­нить себя тому, что све­то­творно [56].

Если в апо­столь­ский век Кре­ще­ние было про­стым по форме (оно пред­по­ла­гало схож­де­ние в воду и воз­ло­же­ние рук апо­сто­лов), то уже в III веке оно пре­вра­ти­лось в тор­же­ствен­ный рели­ги­оз­ный ритуал, совер­шав­шийся с уча­стием всей цер­ков­ной общины. В III–IV веках суще­ство­вал обы­чай совер­шать Таин­ство Кре­ще­ния в дни вели­ких празд­ни­ков. Тер­тул­лиан ука­зы­вает, что наи­бо­лее под­хо­дя­щими днями для при­ня­тия Кре­ще­ния явля­ются Пасха и Пяти­де­сят­ница [57]. Васи­лий Вели­кий также гово­рит о Кре­ще­нии на Пасху: «Какое время так удобно для Кре­ще­ния, как день Пасхи? Ибо этот день есть память вос­кре­се­ния; а Кре­ще­ние есть силь­ное сред­ство к вос­кре­се­нию. Посему в день вос­кре­се­ния при­мем бла­го­дать вос­кре­се­ния» [58]. Гри­го­рий Бого­слов упо­ми­нает Бого­яв­ле­ние, Пасху и Пяти­де­сят­ницу в каче­стве дней, когда при­нято кре­ститься, однако счи­тает, что для при­ня­тия Кре­ще­ния необя­за­тельно дожи­даться одного из этих празд­ни­ков [59].

Обы­чай совер­шать Кре­ще­ние исклю­чи­тельно по вели­ким празд­ни­кам не был обще­рас­про­стра­нен­ным. У Иппо­лита Рим­ского, как мы видели выше, гово­рится о Кре­ще­нии по суб­бо­там. Тер­тул­лиан под­чер­ки­вает, что «вся­кий день есть день Гос­по­день; вся­кий час, вся­кое время удобно для Кре­ще­ния: если в отно­ше­нии тор­же­ствен­но­сти и есть раз­ли­чие, то для бла­го­дати это не имеет зна­че­ния» [60]. Тер­тул­ли­ану вто­рит Гри­го­рий Бого­слов: «Вся­кое время при­лично для омо­ве­ния» [61].

В Таин­стве Кре­ще­ния, отме­чает Тер­тул­лиан, чело­век погру­жа­ется в воду «с про­сто­той», «без пыш­но­сти, без каких-либо осо­бых при­го­тов­ле­ний и, вдо­ба­вок, без рас­хо­дов» [62]. Эти слова ука­зы­вают на то, что, наряду с мас­со­выми Кре­ще­ни­ями в дни вели­ких празд­ни­ков, допус­ка­лись и менее тор­же­ствен­ные по форме «част­ные» Кре­ще­ния, совер­шав­ши­еся, оче­видно, по дого­во­рен­но­сти, в удоб­ное для кре­ща­е­мых время. Важно и упо­ми­на­ние о том, что Кре­ще­ние совер­ша­лось «без рас­хо­дов»: хотя древ­няя Цер­ковь поощ­ряла доб­ро­воль­ные пожерт­во­ва­ния, за совер­ше­ние таинств плата не взималась.

В тече­ние после­ду­ю­щего пери­ода про­ис­хо­дило посте­пен­ное отде­ле­ние Кре­ще­ния от обще­ствен­ного бого­слу­же­ния, пре­вра­ще­ние его в одну из «част­ных» треб, совер­ша­е­мых в при­сут­ствии узкого круга людей во вне­бо­го­слу­жеб­ное время. Чин огла­ше­ния тоже посте­пенно сокра­щался и в конце кон­цов ока­зался све­ден­ным к одному доста­точно корот­кому чино­по­сле­до­ва­нию, совер­ша­е­мому, как пра­вило, непо­сред­ственно перед Кре­ще­нием. Сокра­ще­ние и фак­ти­че­ское исчез­но­ве­ние про­дол­жи­тель­ных огла­си­тель­ных кур­сов перед Кре­ще­нием было свя­зано, прежде всего, с все­об­щим рас­про­стра­не­нием прак­тики Кре­ще­ния мла­ден­цев в период с IV по VIII век. В хри­сти­ан­ском обще­стве, будь то на Востоке или на Западе, Кре­ще­ние взрос­лых стало собы­тием экс­тра­ор­ди­нар­ным, тогда как Кре­ще­ние мла­ден­цев стало обще­при­ня­той нормой.

Несмотря на это изме­не­ние внеш­ней формы Кре­ще­ния, его суть оста­лась неиз­мен­ной с апо­столь­ских вре­мен. Сохра­ни­лись и все основ­ные фор­мо­об­ра­зу­ю­щие эле­менты Таин­ства: огла­ше­ние, закли­на­ние, отре­че­ние от сатаны, испо­ве­да­ние веры во Хри­сте, пома­за­ние елеем, погру­же­ние в воду (или обли­ва­ние водой) и епи­скоп­ское бла­го­сло­ве­ние (пре­по­да­ва­е­мое ныне в форме отдель­ного Таин­ства – Миро­по­ма­за­ния). Мно­гие молитвы и фор­му­ли­ровки, исполь­зу­е­мые в таин­стве Кре­ще­ния в Пра­во­слав­ной Церкви, оста­лись неиз­мен­ными с III века. Более того, совре­мен­ное чино­по­сле­до­ва­ние Таин­ства Кре­ще­ния пол­но­стью сохра­няет форму Кре­ще­ния взрос­лого чело­века, остав­шу­юся с тех вре­мен, когда именно Кре­ще­ние взрос­лых было наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ной фор­мой Крещения.

Святоотеческое учение о Крещении

Отцы Церкви – как на Востоке, так и на Западе – уде­ляли боль­шое вни­ма­ние таин­ству Кре­ще­ния. Пер­вым серьез­ным бого­слов­ским трак­та­том на дан­ную тему стало сочи­не­ние Тер­тул­ли­ана «О Кре­ще­нии». В IV веке таин­ству Кре­ще­ния посвя­щали отдель­ные трак­таты или беседы свя­ти­тели Кирилл Иеру­са­лим­ский, Васи­лий Вели­кий, Гри­го­рий Бого­слов, Гри­го­рий Нис­ский и Иоанн Зла­то­уст. Раз­делы, посвя­щен­ные Кре­ще­нию, име­ются в трак­та­тах «О Таин­ствах» Амвро­сия Медио­лан­ского и «Об обу­че­нии огла­ша­е­мых» бла­жен­ного Авгу­стина, в сочи­не­нии Дио­ни­сия Аре­о­па­гита «О небес­ной иерар­хии», в «Тай­но­вод­стве» Мак­сима Испо­вед­ника, в «Точ­ном изло­же­нии пра­во­слав­ной веры» Иоанна Дамас­кина и в целом ряде дру­гих сочи­не­ний. Несколько основ­ных тем про­хо­дят крас­ной нитью через все эти про­из­ве­де­ния свя­тых отцов.

Прежде всего, хри­сти­ан­ские авторы гово­рят о зна­че­нии воды как рели­ги­оз­ного сим­вола. Вода – «одна из тех сти­хий, кото­рые в неоформ­лен­ном виде поко­и­лись у Бога прежде вся­кого бла­го­устро­е­ния мира» [63]. По сло­вам Писа­ния, В начале сотво­рил Бог небо и землю. Земля же была неви­дима и неустро­ена и тьма была над без­дной, и Дух Гос­по­день носился над водами (Быт. 1:1–2). Эти слова, гово­рит Тер­тул­лиан, ука­зы­вают на чистоту воды как сти­хии, более при­ят­ной Богу, чем про­чие суще­ство­вав­шие тогда сти­хии: «Ведь и тьма тогда была еще пол­ной и без­об­раз­ной, без укра­ше­ния звезд, и без­дна печаль­ной, и земля неухо­жен­ной, и небо непри­гляд­ным. Одна только влага – веще­ство все­гда совер­шен­ное, при­ят­ное, про­стое, само по себе чистое – была достойна носить Бога» [64].

Вода есть сти­хия жизни: именно она «пер­вой про­из­вела живое, дабы при Кре­ще­нии не каза­лось уди­ви­тель­ным, что воды могут ожив­лять» [65]. Бла­го­даря при­сут­ствию Свя­того Духа «при­рода вод, освя­щен­ная свя­тым, и сама полу­чила спо­соб­ность освя­щать» [66]. Эту спо­соб­ность вода вновь при­об­ре­тает вся­кий раз, когда над ней совер­ша­ется при­зы­ва­ние Духа Святого:

Любая вода бла­го­даря пре­иму­ще­ствам сво­его про­ис­хож­де­ния полу­чает Таин­ство освя­ще­ния, как только при­зы­ва­ется Бог. Ибо тот­час же схо­дит с небес Дух и при­сут­ствует в водах, освя­щая их Собою, и они, освя­щен­ные таким обра­зом, впи­ты­вают силу освя­ще­ния [67].

В Вет­хом Завете вода рас­смат­ри­ва­ется не только как сти­хия жизни, но и как ору­дие смерти, сви­де­тель­ством чего явля­ется биб­лей­ский рас­сказ о потопе. Этот рас­сказ с апо­столь­ских вре­мен вос­при­ни­ма­ется как один из про­об­ра­зов Кре­ще­ния (1 Пет. 3:20–21). По сло­вам Гри­го­рия Бого­слова, «бла­го­дать и сила Кре­ще­ния не потоп­ляет мир, как неко­гда, но очи­щает грех в каж­дом чело­веке и совер­шенно смы­вает вся­кую нечи­стоту и скверну, при­вне­сен­ную повре­жде­нием» [68].

Дру­гой вет­хо­за­вет­ный про­об­раз Кре­ще­ния – пере­ход Мои­сея через Черм­ное море: «Изра­иль кре­стился в Мои­сея в облаке и в море (1 Кор. 10:2), тебе давая про­об­разы и пока­зы­вая ту истину, кото­рая откры­лась в послед­ние вре­мена» [69]. Но повест­во­ва­ние о потопе вос­при­ни­ма­ется так же, как про­об­раз Пасхи: не слу­чайно оно чита­ется нака­нуне Пасхи в числе пят­на­дцати вет­хо­за­вет­ных чте­ний. Двой­ное зна­че­ние сим­во­лизма потопа в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции в зна­чи­тель­ной мере объ­яс­ня­ется тем, что празд­но­ва­ние Пасхи было одно­вре­менно днем Крещения.

Кре­ще­ние Иоан­ново тоже про­об­ра­зо­вало хри­сти­ан­ское Кре­ще­ние. Раз­ница между этими двумя Кре­ще­ни­ями соот­вет­ствует раз­нице между сим­во­лом и реаль­но­стью, между про­об­ра­зом и его осу­ществ­ле­нием. По сло­вам Васи­лия Вели­кого, «Иоанн про­по­ве­до­вал Кре­ще­ние пока­я­ния, и к нему выхо­дила вся Иудея. Гос­подь про­по­ве­дует Кре­ще­ние усы­нов­ле­ния… То – Кре­ще­ние пред­на­чи­на­тель­ное, а это – совер­ши­тель­ное; то – уда­ле­ние от греха, а это – усво­е­ние Богу» [70].

Кре­ще­ние есть дого­вор, или завет, между чело­ве­ком и Богом. По сло­вам Гри­го­рия Бого­слова, «под силой Кре­ще­ния нужно пони­мать завет с Богом о вступ­ле­нии в дру­гую жизнь и о соблю­де­нии боль­шей чистоты» [71]. Иоанн Зла­то­уст опи­сы­вает Кре­ще­ние, исполь­зуя зна­ко­мый вся­кому визан­тийцу образ дого­вора при покупке раба. Когда мы поку­паем рабов, гово­рит Зла­то­уст, мы спра­ши­ваем самих про­да­ва­е­мых, желают ли они оста­вить преж­них хозяев и посту­пить к нам в услу­же­ние; только полу­чив их согла­сие, мы отдаем за них плату. Точно так же и Хри­стос спра­ши­вает нас, желаем ли мы отка­заться от вла­сти диа­вола и «не при­нуж­дает тех, кото­рые не хотят слу­жить Ему». Пла­той же за осво­бож­де­ние наше от раб­ства диа­волу явля­ется та доро­гая цена (1 Кор. 7:23), кото­рую Он запла­тил Своей кро­вью. После этого «Он не тре­бует от нас ни сви­де­те­лей, ни руко­пи­са­ний, но доволь­ству­ется одним изре­че­нием, и если ты ска­жешь от души «отри­ца­юсь от тебя, сатана, и от гор­дыни твоей», то Он полу­чил все» [72].

Только то Кре­ще­ние дей­ственно, кото­рое совер­шено во имя Свя­той Тро­ицы. Испо­ве­да­ние Тро­ицы явля­ется необ­хо­ди­мым атри­бу­том Кре­ще­ния, его бого­слов­ской серд­це­ви­ной. Гри­го­рий Бого­слов гово­рит: «Храни испо­ве­да­ние веры в Отца и Сына и Свя­того Духа. Это испо­ве­да­ние вве­ряю тебе ныне, с ним погружу в купель, с ним и изведу. Его даю тебе на всю жизнь това­ри­щем и заступ­ни­ком, – еди­ное Боже­ство и еди­ную Силу» [73]. По сло­вам Иоанна Дамас­кина, мы «кре­стимся во Свя­тую Тро­ицу потому, что самое кре­ща­е­мое имеет нужду в Свя­той Тро­ице как для сво­его бытия, так и для сво­его сохра­не­ния, и невоз­можно, чтобы три Ипо­стаси не пре­бы­вали вме­сте одна в дру­гой, ибо Свя­тая Тро­ица нераз­дельна» [74].

Про­об­ра­зом три­ни­тар­ного Кре­ще­ния явля­ется трех­днев­ное пре­бы­ва­ние Хри­ста во чреве земли после Его крест­ной смерти. Обра­ща­ясь к ново­кре­ще­ным, Кирилл Иеру­са­лим­ский говорит:

Вы про­из­несли спа­си­тель­ное испо­ве­да­ние, и погру­жа­лись трое­кратно в воду, и снова выхо­дили из воды. И здесь вы сим­во­ли­че­ски изоб­ра­зили три­днев­ное погре­бе­ние Хри­стово. Ибо как Спа­си­тель три дни и три ночи про­был во чреве земли (Мф. 12:40), так и вы пер­вым выхо­дом из воды изоб­ра­зили пер­вый день, а погру­же­нием первую ночь Хри­стова пре­бы­ва­ния в земле… И в то же время вы уми­рали и рож­да­лись, и эта спа­си­тель­ная вода была вам и гро­бом, и мате­рью. И одно­вре­менно про­изо­шло и то, и дру­гое: и смерть, и рож­де­ние ваше вме­сте соче­та­лись [75].

В то же время, как под­чер­ки­вает Иоанн Дамас­кин, смерть Хри­ста совер­ши­лась не три­жды, а одна­жды, поэтому и кре­ститься нужно только одна­жды [76]. Отсюда недо­пу­сти­мость пере­кре­щи­ва­ния: те, кото­рые кре­стятся вто­рично, «снова рас­пи­нают Хри­ста». С дру­гой сто­роны, те, кто не кре­щены во имя Свя­той Тро­ицы, должны кре­ститься заново, так как их Кре­ще­ние недей­стви­тельно [77].

По уче­нию апо­стола Павла, Кре­ще­ние в смерть Хри­стову соеди­няет чело­века с Хри­стом «подо­бием вос­кре­се­ния»: уми­рая для греха, чело­век вос­кре­сает для «обнов­лен­ной жизни» (Рим. 6:2–11). Этот образ раз­ви­вают, в числе дру­гих отцов церкви, Васи­лий Вели­кий и Гри­го­рий Богослов:

Умрем, чтобы нам жить; умерт­вим муд­ро­ва­ние плот­ское, кото­рое не может поко­ряться закону Божию, чтобы роди­лось в нас креп­кое муд­ро­ва­ние духов­ное, след­ствием кото­рого бывают обычно жизнь и мир (Рим. 8:6–7). Спо­гре­бемся умер­шему за нас Хри­сту, чтобы и вос­стать с Винов­ни­ком нашего вос­кре­се­ния [78].

С Хри­стом спо­гре­ба­емся чрез Кре­ще­ние, чтобы с Ним и вос­стать; с Ним низой­дем, чтобы с Ним взойти и на высоту; с Ним взой­дем, чтобы и про­сла­виться с Ним! [79]

Раз­лич­ные наиме­но­ва­ния Кре­ще­ния сви­де­тель­ствуют о мно­го­об­раз­ном дей­ствии его на душу человека:

Мы назы­ваем его даром, бла­го­да­тью, Кре­ще­нием, пома­за­нием, про­све­ще­нием, одеж­дой нетле­ния, баней паки­бы­тия, печа­тью… Назы­ваем даром как пода­ва­е­мое тем, кото­рые ничего не при­вно­сят от себя; бла­го­да­тью – как пода­ва­е­мое тем, кото­рые явля­ются еще и долж­ни­ками; Кре­ще­нием – потому что в воде погре­ба­ется грех; пома­за­нием – как нечто свя­щен­ни­че­ское и цар­ское, потому что пома­зы­ва­лись цари и свя­щен­ники; про­све­ще­нием – как свет­лость; одеж­дой – как при­кры­тие стыда; баней – как омо­ве­ние; печа­тью – как знак гос­под­ства [80].

По сло­вам Гри­го­рия Бого­слова, «Писа­ние пока­зы­вает нам тро­я­кое рож­де­ние: рож­де­ние плот­ское, рож­де­ние через Кре­ще­ние и рож­де­ние через вос­кре­се­ние». Рож­де­ние через Кре­ще­ние пол­но­стью осво­бож­дает чело­века от греха: оно «истреб­ляет стра­сти, уни­что­жает вся­кий покров, лежа­щий на нас от рож­де­ния, и воз­во­дит к гор­ней жизни» [81].

Про­дол­жая тему вто­рого рож­де­ния, Иоанн Зла­то­уст утвер­ждает, что Кре­ще­ние не только осво­бож­дает от вся­кого греха, но и делает при­няв­ших его святыми:

Мы обе­щали вам пока­зать, что вхо­дя­щие в эту купель очи­ща­ются от вся­кой пороч­но­сти, но речь наша пока­зала больше – то есть что они дела­ются не только чистыми, но и свя­тыми и пра­вед­ными… Как искра, упав­шая в необъ­ят­ное море, тот­час уга­сает и, погло­щен­ная мно­же­ством воды, ста­но­вится неви­ди­мой; так и вся чело­ве­че­ская пороч­ность, погру­жа­ясь в купель боже­ствен­ного источ­ника, потоп­ля­ется и исче­зает ско­рее и легче той искры… Эта купель… не про­сто отпус­кает нам грехи, не про­сто очи­щает нас от пре­гре­ше­ний, но делает это так, что мы как бы вновь рож­да­емся. Под­линно, она вновь создает и устро­яет нас, не обра­зо­вы­вая нас опять из земли, но сози­дая из дру­гой сти­хии, из есте­ства вод­ного: она не про­сто омы­вает сосуд, но снова пере­плав­ляет его все­цело… Как кто-нибудь, взяв золо­тую ста­тую, загряз­нив­шу­юся от дол­гого вре­мени, дыма, пыли и ржав­чины, и пере­лив ее, воз­вра­щает ее нам более чистой и бле­стя­щей, так и Бог, взяв наше есте­ство, повре­жден­ное ржав­чи­ной греха, затем­нен­ное вели­ким дымом пре­гре­ше­ний и поте­ряв­шее ту кра­соту, кото­рую Он даро­вал ему вна­чале, снова пере­плав­ляет его, ввер­гая в воды, как в гор­нило, и вме­сто огня нис­по­сы­лая бла­го­дать Духа, и потом выво­дит нас оттуда пере­со­здан­ными, обнов­лен­ными и в блеске не усту­па­ю­щими лучам сол­неч­ным, сокру­шив вет­хого чело­века и устроив нового, более свет­лого, нежели преж­ний [82].

Осво­бож­дая чело­века от греха, Кре­ще­ние в то же время обя­зы­вает его к тому, чтобы он не воз­вра­щался к преж­ним гре­хам. По сло­вам Гри­го­рия Бого­слова, за Кре­ще­нием должно сле­до­вать изме­не­ние образа жизни с целью изжи­ва­ния «вет­хого чело­века» и все­це­лого духов­ного обнов­ле­ния: «Очи­стим, бра­тья, вся­кий член тела, освя­тим вся­кое чув­ство; да не будет в нас ничего несо­вер­шен­ного, ничего от пер­вого рож­де­ния; не оста­вим ничего непро­све­щен­ного» [83]. Иоанн Зла­то­уст говорит:

Эта купель может отпу­стить преж­ние грехи; но не мал страх и не мало­важна опас­ность, чтобы мы опять не воз­вра­ти­лись к ним, и чтобы вра­чев­ство не сде­ла­лось для нас язвой. Чем больше бла­го­дать, тем строже будут нака­заны те, кото­рые после того согре­шают… Если име­ешь при­вычку делать что-нибудь… непоз­во­ли­тель­ное, истреби эту при­вычку, чтобы после Кре­ще­ния опять не воз­вра­щаться к ней. Купель уни­что­жает грехи, а ты исправь при­вычку, чтобы, когда уже наве­дены краски и вос­сиял цар­ский образ, тебе не изгла­дить его и на дан­ную тебе от Бога кра­соту не нало­жить раны и рубцы [84].

В этих сло­вах уста­нав­ли­ва­ется связь между Таин­ством Кре­ще­ния и нрав­ствен­ным обли­ком при­няв­шего его. Если Кре­ще­нию не соот­вет­ствует доб­ро­де­тель­ная жизнь, то оно может ока­заться для чело­века бес­по­лез­ным. Наи­бо­лее лако­нично эту мысль выска­зы­вает Кирилл Иеру­са­лим­ский: «Вода тебя при­мет, но Дух не при­мет» [85]. В дру­гом месте свя­той Кирилл гово­рит: «Если ты лице­ме­ришь, то люди кре­стят тебя ныне, а Дух не кре­стит тебя» [86]. О том же гово­рит и свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский:

Если баня (Кре­ще­ния) послу­жила телу, а душа не свергла с себя страст­ную нечи­стоту – напро­тив того, жизнь после тай­но­дей­ствия сходна с жиз­нью до тай­но­дей­ствия, то, хотя смело будет ска­зать, однако же скажу и не отка­жусь, что для таких вода оста­ется водой, потому что в рож­да­е­мом нисколько не ока­зы­ва­ется дар Свя­того Духа… [87]

Отцы Церкви уде­ляют вни­ма­ние раз­лич­ным внеш­ним аспек­там Таин­ства Кре­ще­ния. По сло­вам Гри­го­рия Бого­слова, не имеет зна­че­ния, совер­шает ли Кре­ще­ние епи­скоп, мит­ро­по­лит или свя­щен­ник [88]. Бла­го­дать Таин­ства зави­сит не от даты, не от места и не от лич­ных досто­инств кре­ща­ю­щего: вся­кий свя­щен­ник при­го­ден для совер­ше­ния Таин­ства, если только он не отлу­чен от Церкви. Вообще все раз­ли­чия – между доб­ро­де­тель­ным и несо­вер­шен­ным в нрав­ствен­ном отно­ше­нии, между бога­тым и бед­ным, рабом и сво­бод­ным – исче­зают перед кре­щаль­ной купелью:

Не суди судей, ты, нуж­да­ю­щийся в лече­нии, не раз­би­рай досто­ин­ства очи­ща­ю­щих тебя, не делай раз­ли­чий отно­си­тельно тех, кто рож­дает тебя [89]. Один дру­гого выше или ниже, но вся­кий выше тебя… Поэтому вся­кий пусть будет твоим кре­сти­те­лем. Ибо хотя бы один и пре­вос­хо­дил дру­гого по жизни, но сила Кре­ще­ния равна; подоб­ным же обра­зом и к совер­шен­ству в вере при­ве­дет тебя вся­кий, вос­пи­тан­ный в той же вере. Не гну­шайся, бога­тый, кре­ститься вме­сте с бед­ным, бла­го­род­ный – с небла­го­род­ным, гос­по­дин – с тем, кто до сих пор раб. Ты не сми­ришься настолько, насколько (сми­рился) Хри­стос, в Кото­рого кре­стишься ты сего­дня, Кото­рый ради тебя и образ раба при­нял (Фил. 2:7). Со дня тво­его изме­не­ния исчезли все преж­ние отли­чия: оди­на­ко­вым обра­зом все обле­ка­ются в Хри­ста [90].

Трак­таты отцов церкви, посвя­щен­ные Кре­ще­нию, напол­нены уве­ща­ни­ями не откла­ды­вать Кре­ще­ние до ста­ро­сти или до смерт­ного часа. Необ­хо­ди­мость таких уве­ща­ний была свя­зана с рас­про­стра­нен­ным в IV веке пред­став­ле­нием о том, что, поскольку Кре­ще­ние дарует очи­ще­ние от гре­хов, его лучше всего при­нять перед смер­тью. Неко­то­рые при­ни­мали Кре­ще­ние лишь на смерт­ном одре (клас­си­че­ский при­мер – импе­ра­тор Кон­стан­тин). Обра­ща­ясь к откла­ды­ва­ю­щим Кре­ще­ние, Васи­лий Вели­кий вопрошает:

Да и кто тебе твердо назна­чил пре­дел жизни? Кто опре­де­лил срок твоей ста­ро­сти? Кто у тебя досто­вер­ный пору­чи­тель за буду­щее? Не видишь ли, что смерть похи­щает и детей, увле­кает и при­хо­дя­щих в воз­раст? Не один срок поло­жен жизни. Для чего ждешь, чтобы Кре­ще­ние было для тебя даром горячки, когда не в состо­я­нии уже будешь про­из­не­сти спа­си­тель­ные слова, а может быть, нельзя тебе будет и выслу­шать их ясно, потому что болезнь посе­лится в самой голове; когда не ста­нет у тебя сил ни воз­деть руки к небу, ни стать на ноги, ни согнуть колена для покло­не­ния, ни научиться с поль­зой, ни испо­ве­да­ние про­го­во­рить твердо, ни с Богом соче­таться, ни от врага отречься, ни даже, может быть, с созна­нием сле­до­вать за поряд­ком тай­но­вод­ства, так что и при­сут­ству­ю­щие оста­нутся в сомне­нии, ощу­тил ли ты бла­го­дать или бес­чув­ствен к совер­ша­е­мому; если даже и с созна­нием при­мешь бла­го­дать, то будешь иметь у себя талант, однако же не при­не­сешь на него при­быль? [91]

Вслед за Васи­лием, Гри­го­рий Бого­слов наста­и­вает на том, что чело­век дол­жен спе­шить к Кре­ще­нию, пока он еще в здра­вом уме, пока не болен смер­тельно, пока язык может про­из­но­сить слова тай­но­вод­ства. Зачем ждать пред­смерт­ных минут, зачем пре­вра­щать празд­ник Кре­ще­ния в погре­баль­ное омо­ве­ние? Для Кре­ще­ния все­гда время, потому что смерть все­гда близка [92]. Диа­вол вну­шает чело­веку: «Дай мне насто­я­щее, а Богу буду­щее, мне – юность, а Богу – ста­рость». Но велика опас­ность несчаст­ного слу­чая и вне­зап­ной смерти: «или война погу­била, или зем­ле­тря­се­ние раз­да­вило раз­ва­ли­нами, или море погло­тило, или зверь похи­тил, или недуг свел в могилу, или крошка, застряв­шая в горле… или чрез­мер­ное упо­треб­ле­ние вина, или порыв ветра, или увлек­шая за собой лошадь, или зло­на­ме­ренно при­го­тов­лен­ный яд… или судья бес­че­ло­веч­ный, или палач жесто­кий» [93].

Весьма кра­сочно опи­сы­вает Кре­ще­ние на смерт­ном одре Иоанн Зла­то­уст, вос­хва­ляя тех, кто не дожи­да­ется смерт­ного часа, чтобы при­нять Крещение:

Посему я и убла­жаю вас еще прежде вступ­ле­ния вашего в тот свя­щен­ный брач­ный чер­тог, и не только убла­жаю, но и хвалю ваше бла­го­ра­зу­мие, что вы при­сту­па­ете к Кре­ще­нию не при послед­нем дыха­нии… Те при­ни­мают Таин­ство на одре, а вы в нед­рах Церкви, общей всем нам матери; те – в скорби и сле­зах, а вы – в радо­сти и весе­лье; те – со сте­на­нием, а вы – с бла­го­дар­но­стью; те – объ­ятые силь­ной горяч­кой, а вы – испол­ня­ясь вели­кого духов­ного удо­воль­ствия. Поэтому здесь все соот­вет­ствует дару, а там все про­ти­во­по­ложно дару: там при­ни­ма­ю­щие Таин­ство пре­да­ются вели­кому сето­ва­нию и плачу, стоят кру­гом дети пла­чу­щие, жена, уда­ря­ю­щая себя по лани­там, дру­зья печаль­ные, слуги обли­ва­ю­щи­еся сле­зами, вид всего дома упо­доб­ля­ется какому-то ненаст­ному и мрач­ному дню; а если рас­кро­ешь самое сердце лежа­щего, то най­дешь его скорб­ным более всего этого… Потом, среди такого смя­те­ния и бес­по­кой­ства, вхо­дит свя­щен­ник, кото­рый для боль­ного страш­нее самой горячки, а для при­бли­жен­ных к боль­ному ужас­нее смерти, потому что при­бы­тие свя­щен­ника счи­та­ется зна­ком боль­шей без­на­деж­но­сти, нежели голос врача, отча­и­ва­ю­ще­гося в жизни боль­ного, и источ­ник веч­ной жизни кажется зна­ком смерти [94].

В IV веке был рас­про­стра­нен обы­чай не при­ни­мать Кре­ще­ние до дости­же­ния трид­ца­ти­лет­него воз­раста или до завер­ше­ния свет­ского обра­зо­ва­ния. При этом в при­мер при­во­дили Хри­ста, Кото­рый кре­стился в трид­ца­ти­лет­нем воз­расте. В ответ на такое мне­ние Гри­го­рий Бого­слов (сам кре­стив­шийся в трид­ца­ти­лет­нем воз­расте) гово­рит о том, что «Хри­стовы дела пре­даны нам для того, чтобы слу­жили неко­то­рым образ­цом для наших дей­ствий, но совер­шен­ного сбли­же­ния между ними быть не может». Хри­стос Сам был вла­стен в рож­де­нии и смерти, а для чело­века суще­ствует опас­ность уме­реть и не успеть родиться для новой жизни [95].

Какой воз­раст явля­ется наи­бо­лее под­хо­дя­щим для Кре­ще­ния? На этот вопрос в раз­ные эпохи и в раз­ных реги­о­нах отве­чали по-раз­ному. Тер­тул­лиан счи­тал, что «учи­ты­вая осо­бен­но­сти, харак­тер и даже воз­раст каж­дой лич­но­сти, полез­нее помед­лить с Кре­ще­нием, осо­бенно малень­ких детей». Слова Хри­ста о детях «Не воз­бра­няйте им при­хо­дить ко мне» (Мф. 19:14) Тер­тул­лиан тол­кует весьма своеобразно:

Зна­чит, пусть при­хо­дят, когда повзрос­леют. Пусть при­хо­дят, когда учатся, когда будут научены, куда идти. Пусть ста­нут хри­сти­а­нами, когда смогли познать Хри­ста. Что спе­шить невин­ному воз­расту за отпу­ще­нием гре­хов?.. Не меньше при­чин отло­жить Кре­ще­ние и для без­брач­ных, под­вер­жен­ных еще иску­ше­ниям: и для взрос­лых девиц и для без­муж­них вдов, пока они или не всту­пят в брак, или не укре­пятся в воз­дер­жа­нии. Если бы осо­знали всю зна­чи­мость Кре­ще­ния, то ско­рее опа­са­лись бы поспеш­но­сти, чем про­мед­ле­ния: непо­роч­ная вера не тре­во­жится за свое спа­се­ние [96].

Васи­лий Вели­кий, напро­тив, счи­тал, что юность – вполне под­хо­дя­щее время для Кре­ще­ния: «Ты юн? При­веди в без­опас­ность свою юность уздой Кре­ще­ния. Мино­вали твои цве­ту­щие годы? Не утрать напут­ствия, не погуби охра­ни­тель­ного сред­ства, не рас­счи­ты­вай на один­на­дца­тый час, как на пер­вый; потому что и начи­на­ю­щему жизнь надо иметь пред очами кон­чину» [97].

Поз­во­ли­тельно ли кре­стить мла­ден­цев? С точки зре­ния Тер­тул­ли­ана, нет. Однако в IV веке начи­нает пре­об­ла­дать взгляд, согласно кото­рому для Кре­ще­ния необя­за­тельно ждать дости­же­ния созна­тель­ного воз­раста. Гри­го­рий Бого­слов пишет: «Есть у тебя мла­де­нец? Пусть не вос­поль­зу­ется этим зло, пусть с мла­ден­че­ства освя­тится он, с моло­дых ног­тей посвя­щен будет Богу» [98]. В прин­ципе Гри­го­рий не воз­ра­жает про­тив того, что Кре­ще­ние должно быть созна­тель­ным, однако опас­ность вне­зап­ной смерти оста­ется для него неопро­вер­жи­мым аргу­мен­том в пользу Кре­ще­ния в мла­ден­че­стве. Он счи­тает, что трех­лет­ний воз­раст, когда ребе­нок уже может осмыс­ленно вос­при­ни­мать про­ис­хо­дя­щее, явля­ется опти­маль­ным для при­ня­тия Кре­ще­ния. Отве­чая на вопрос, сле­дует ли кре­стить мла­ден­цев, кото­рые не чув­ствуют ни вреда, ни бла­го­дати, он пишет:

Обя­за­тельно, если есть какая-либо опас­ность. Ибо лучше несо­зна­тельно освя­титься, чем уйти неза­пе­чат­лен­ным и несо­вер­шен­ным… О про­чих же выра­жаю такое мне­ние: дождав­шись трех­лет­него воз­раста, или немного раньше, или немного позже, когда можно уже слы­шать что-либо таин­ствен­ное и отве­чать, хотя и не созна­вая пол­но­стью, однако запе­чат­ле­вая (в памяти), – сле­дует освя­щать души и тела вели­ким Таин­ством посвя­ще­ния. Ведь дело обстоит так: хотя дети начи­нают нести ответ­ствен­ность за свою жизнь, только когда разум в них воз­му­жает и когда пой­мут они смысл Таин­ства… тем не менее огра­диться купе­лью для них во всех отно­ше­ниях гораздо полез­нее из-за того, что могут вне­запно при­клю­читься с ними опас­но­сти, кото­рые невоз­можно предот­вра­тить [99].

Если в IV веке еще спо­рили об опти­маль­ном воз­расте для при­ня­тия Кре­ще­ния и выска­зы­ва­лись раз­лич­ные точки зре­ния по этому поводу, то впо­след­ствии прак­тика Кре­ще­ния мла­ден­цев воз­об­ла­дала на всем хри­сти­ан­ском Востоке. С широ­ким рас­про­стра­не­нием этой прак­тики было свя­зано и изме­не­ние функ­ций вос­при­ем­ни­ков. Если во вре­мена Иустина Фило­софа основ­ная функ­ция вос­при­ем­ни­ков заклю­ча­лась в том, чтобы при­ве­сти жела­ю­щего кре­ститься в цер­ковь и засви­де­тель­ство­вать его доб­рое пове­де­ние в тече­ние пери­ода огла­ше­ния, то впо­след­ствии на вос­при­ем­ни­ков стали воз­ла­гать мис­сию вос­пи­та­ния в вере мла­ден­цев, кре­щен­ных в бес­со­зна­тель­ном воз­расте. Вос­при­ем­ники же отве­чали на вопросы свя­щен­ника при совер­ше­нии Таин­ства Кре­ще­ния от лица кре­ща­е­мого, если он не был еще спо­со­бен гово­рить и раци­о­нально вос­при­ни­мать окру­жа­ю­щую действительность.

О Кре­ще­нии мла­ден­цев и о роли вос­при­ем­ни­ков гово­рит автор Аре­о­па­гит­ского кор­пуса в трак­тате «О цер­ков­ной иерар­хии». Аре­о­па­гит поле­ми­зи­рует с теми, кто «нахо­дит достой­ным спра­вед­ли­вого смеха, когда иерархи учат вещам боже­ствен­ным тех, кото­рые не могут еще слы­шать, и пона­прасну пре­по­дают свя­щен­ные пре­да­ния тем, кото­рые еще ничего не смыс­лят и, что еще будто бы смеш­нее, когда дру­гие про­из­но­сят за детей отри­ца­ния и свя­щен­ные обеты». Опро­вер­гая мне­ние про­тив­ни­ков Кре­ще­ния мла­ден­цев, автор Аре­о­па­гит­ского кор­пуса пишет:

…Мла­денцы, будучи воз­во­димы к Таин­ствам по свя­щен­ному зако­но­по­ло­же­нию, будут вво­диться в свя­щен­ный поря­док жизни, дела­ясь сво­бод­ными от вся­кого нече­стия и отда­ля­ясь от жизни, чуж­дой свя­тыни. При­няв это во вни­ма­ние, боже­ствен­ные настав­ники наши поло­жили при­ни­мать мла­ден­цев по свя­щен­ному чину так, чтобы есте­ствен­ные роди­тели при­во­ди­мого ребенка пере­да­вали его какому-либо из посвя­щен­ных в тайны уче­ния боже­ствен­ного доб­рому руко­во­ди­телю, кото­рым бы впо­след­ствии дитя было руко­во­димо, как бого­да­ро­ван­ным отцом и спо­руч­ни­ком свя­щен­ного спа­се­ния [100].

Участ­вуя в таин­стве Кре­ще­ния, вос­при­ем­ник как бы гово­рит: «Я даю обе­ща­ние вну­шить этому мла­денцу, когда он будет вхо­дить в разум и в состо­я­нии будет пони­мать свя­щен­ное, чтобы он отри­цался все­цело всего вра­жьего и испо­ве­до­вал и испол­нял на деле боже­ствен­ные обеты». Как заклю­чает Аре­о­па­гит, «нет ничего страш­ного в том, что дитя руко­во­дится в боже­ствен­ном вос­пи­та­нии, имея у себя руко­во­ди­теля и свя­щен­ного вос­при­ем­ника, кото­рый вко­ре­няет навык к боже­ствен­ному и хра­нит его непри­част­ным всему вра­же­скому» [101].

Общим местом свя­то­оте­че­ской лите­ра­туры было утвер­жде­ние о том, что это утвер­жде­ние осно­вы­ва­лось на сло­вах Хри­ста (Мр. 16:16). В то же время ответ на вопрос о судьбе лиц, кото­рые не по своей воле умерли некре­ще­ными, напри­мер, мла­ден­цев или не при­няв­ших Таин­ство «по неве­де­нию», не был одно­знач­ным. По сло­вам Гри­го­рия Бого­слова, такие лица «не будут пра­вед­ным Судьей ни про­слав­лены, ни осуж­дены на муче­ния как неза­пе­чат­лен­ные, но и неви­нов­ные и ско­рее сами пре­тер­пев­шие вред, чем нанес­шие вред» [102]. Это, однако, не рас­про­стра­ня­ется на тех, кто созна­тельно откла­ды­вает Кре­ще­ние и уми­рает некре­ще­ным по своей вине.

Без Кре­ще­ния невоз­можно Спасение.

В свя­то­оте­че­ской тра­ди­ции тер­мин «кре­ще­ние» упо­треб­лялся не только по отно­ше­нию к таин­ству Кре­ще­ния, совер­ша­е­мому свя­щен­ни­ком в церкви. В эпоху гоне­ний (II–III вв.) неко­то­рые из уве­ро­вав­ших во Хри­ста при­ни­мали муче­ни­че­скую смерть, не успев кре­ститься. В отно­ше­нии таких людей Цер­ковь верила, что Кре­ще­ние кро­вью заме­няло им сакра­мен­таль­ное Крещение:

Если огла­шен­ный будет схва­чен за имя Гос­подне, то пусть он не сомне­ва­ется в пол­ноте сво­его сви­де­тель­ства. Если же ему было при­чи­нено наси­лие и он был заму­чен, когда его грехи не были ему отпу­щены, то он будет оправ­дан. Ибо он при­нял Кре­ще­ние своею кро­вью [103].

…Для нас суще­ствует еще и вто­рое Кре­ще­ние, также одно-един­ствен­ное, а именно Кре­ще­ние крови, о кото­ром Гос­подь, когда уже был кре­щен, гово­рит: «Я дол­жен при­нять Кре­ще­ние» (Лк. 12:50). Ибо Он при­шел, как напи­сал Иоанн, «водою и кро­вью» (1 Ин. 5:6), – чтобы водою кре­ститься, а кро­вью быть про­слав­лен­ным. И затем сде­лал нас зва­ными бла­го­даря воде, а бла­го­даря крови – избран­ными. Эти два Кре­ще­ния Он исто­чает из раны прон­зен­ного бока, поскольку веро­вав­шие в Его кровь омы­лись водою, а омыв­ши­еся водою пили Его кровь. Это и есть Кре­ще­ние, кото­рое заме­няет даже не при­ня­тую купель и воз­вра­щает уте­рян­ную [104].

В хри­сти­ан­ских источ­ни­ках после­ду­ю­щего пери­ода (IV–VIII вв.) тер­мин «Кре­ще­ние» начали упо­треб­лять и в дру­гих зна­че­ниях. В част­но­сти, подвиг пока­я­ния и Таин­ство испо­веди стали назы­вать «Кре­ще­нием сле­зами». Иоанн Дамас­кин насчи­ты­вает восемь зна­че­ний, в кото­рых тер­мин «Кре­ще­ние» упо­треб­ля­ется в восточно-хри­сти­ан­ской литературе:

Пер­вое Кре­ще­ние было Кре­ще­ние пото­пом для истреб­ле­ния греха. Вто­рое – Кре­ще­ние морем и обла­ком, ибо облако – сим­вол духа, а море – воды. Тре­тье – Кре­ще­ние по закону (Мои­се­еву), ибо вся­кий нечи­стый омы­вался водою, вымы­вал одежды и таким обра­зом вхо­дил в стан. Чет­вер­тое – Кре­ще­ние Иоаново… Пятое – Кре­ще­ние Гос­подне, кото­рым Он Сам кре­стился… И мы кре­ща­емся совер­шен­ным Кре­ще­нием Гос­под­ним, т. е. водою и Духом. Шестое – есть Кре­ще­ние через пока­я­ние и слезы, поис­тине мно­го­труд­ное. Седь­мое есть Кре­ще­ние кро­вью и муче­ни­че­ством, каким ради нас кре­стился и Сам Хри­стос, – как самое слав­ное и бла­жен­ное, кото­рое не осквер­ня­ется после­ду­ю­щими сквер­нами. Вось­мое и послед­нее – не спа­си­тель­ное, но истреб­ля­ю­щее порок, ибо после него порок и грех не будут уже иметь силы, и нака­зы­ва­ю­щее бес­ко­нечно [105].

Обряды, предшествующие Крещению. Наречение имени

В совре­мен­ном Треб­нике Пра­во­слав­ной Церкви Таин­ству Кре­ще­ния пред­ше­ствуют несколько обря­дов, совер­ша­е­мых, как пра­вило, отдельно от Кре­ще­ния: молитвы пер­вого дня, наре­че­ние имени в вось­мой день, молитвы соро­ко­вого дня. Все эти обряды не были изна­чально частью Таин­ства Кре­ще­ния и не вхо­дят в его состав. Они появи­лись, когда нор­мой стало Кре­ще­ние младенцев.

В пер­вый день после рож­де­ния мла­денца свя­щен­ник читает над его мате­рью три молитвы. В этих молит­вах он про­сит Бога исце­лить мать мла­денца и вос­ста­вить ее от одра болезни, сохра­нить ее «от вся­каго диа­воль­скаго мучи­тель­ства» и очи­стить от скверны, а мла­денца – сохра­нить «от вся­кия люто­сти, от вся­кия бури сопро­тив­наго, от духов лука­вых, днев­ных же и нощных».

В вось­мой день, по обы­чаю, совер­ша­ется наре­че­ние имени мла­денцу. При этом свя­щен­ник читает сле­ду­ю­щую молитву:

Гос­поди Боже наш, Тебе молимся и Тебе про­сим, да зна­ме­на­ется свет лица Тво­его на рабе Твоем сем (имя), и да зна­ме­на­ется крест Еди­но­род­наго Сына Тво­его в сердце и в помыш­ле­ниях его… И даждь Гос­поди, не отре­чену пре­быти имени Тво­ему свя­тому на нем, сово­куп­ля­е­мем во время бла­го­по­требно Свя­тей Твоей Церкви, и совер­ша­е­мем страш­ными Тай­нами Хри­ста Тво­его [106]

Гос­поди Боже наш, Тебе молимся и Тебя про­сим, да вос­си­яет свет лица Тво­его на раба Тво­его сего (имя), и да зна­ме­ну­ется крест Еди­но­род­ного Сына Тво­его в сердце и в помыш­ле­ниях его… И сде­лай, Гос­поди, чтобы имя Твое свя­тое нико­гда не отхо­дило от него и чтобы в нуж­ное время он при­со­еди­нился к Твоей Свя­той Церкви и при­ча­стился страш­ных Тайн Хри­ста Твоего…

В наши дни имя явля­ется не более чем опо­зна­ва­тель­ным зна­ком, необ­хо­ди­мым для того, чтобы отли­чить одного чело­века от дру­гого. Каж­дый чело­век имеет имя, однако изна­чаль­ный смысл этого имени, как пра­вило, не свя­зан с лич­но­стью чело­века: нередко люди даже не знают, что озна­чает их имя. Назы­вая ребенка тем или иным име­нем, роди­тели обычно выби­рают из весьма огра­ни­чен­ного круга имен, более или менее упо­тре­би­тель­ных в их куль­туре, при­чем обра­щают больше вни­ма­ния на бла­го­звуч­ность имени, чем на его зна­че­ние. Свет­ские спе­ци­а­ли­сты по «антро­по­ни­мике» реко­мен­дуют при выборе имени ребенку вообще не учи­ты­вать зна­че­ние имени [107].

В древ­но­сти дело обсто­яло иначе. К имени отно­си­лись не про­сто как к опо­зна­ва­тель­ному знаку или кличке, но как к таин­ствен­ному сим­волу, ука­зы­ва­ю­щему на осно­во­по­ла­га­ю­щие харак­те­ри­стики его носи­теля и нахо­дя­ще­муся с ним в пря­мой связи. Чело­век в Вет­хом Завете вос­при­ни­мался по прин­ципу «каково имя его, таков и он» (1 Цар. 25:25). Имя в Биб­лии прак­ти­че­ски отож­деств­ля­ется с лич­но­стью его носи­теля: слава имени озна­чает славу его носи­теля, бес­че­стие имени озна­чает утрату его носи­те­лем сво­его досто­ин­ства, гибель имени озна­чает гибель его носи­теля [108]. Имени при­да­вали почти маги­че­ский смысл: кто вла­деет име­нем, обла­дает лич­но­стью его носи­теля [109]. Отсюда та важ­ная роль, кото­рую в Биб­лии играет изме­не­ние имени. Оно озна­чает утрату чело­ве­ком само­сто­я­тель­но­сти, под­чи­не­ние его тому, кто изме­няет имя (4 Цар. 23:34; 24:17). В то же время изме­не­ние имени может озна­чать вступ­ле­ние в более тес­ную связь с тем, кто меняет имя. Так, напри­мер, Мои­сей назвал Осию, сына Навина, Иису­сом, прежде чем послать его в землю Хана­ан­скую во главе отряда «согля­да­таев» (Числ. 3:17): с этим име­нем сын Навин не только посту­пает в под­чи­не­ние к Мои­сею, но и ста­но­вится его бли­жай­шим помощ­ни­ком, а впо­след­ствии и преемником.

Когда Сам Бог меняет чело­веку имя, это явля­ется зна­ком того, что чело­век утра­чи­вает свою само­сто­я­тель­ность и ста­но­вится рабом Бога, одно­вре­менно всту­пая в новые, более тес­ные отно­ше­ния с Богом. Бог изме­няет имя своим избран­ни­кам – тем, кому Он ока­зал дове­рие, кому пору­чил какую-либо мис­сию, с кем заклю­чил завет. После того, как Бог заклю­чил с Авра­мом завет о рож­де­нии от него мно­же­ства наро­дов, Аврам ста­но­вится Авра­амом (Быт. 17:1–5), а его жена Сара ста­но­вится Сар­рой (Быт. 17:15). Иаков полу­чает имя Изра­иль («бого­бо­рец», или, по дру­гому тол­ко­ва­нию, «бого­ви­дец») после того, как боролся с Богом и Бог бла­го­сло­вил его (Быт. 32:27–28).

Если полу­чить от Бога имя озна­чает под­чи­ниться Богу, всту­пить на спа­си­тель­ный путь, веду­щий к небу, то «сде­лать себе имя» (Быт. 11:4), напро­тив, зна­чит вос­про­ти­виться Богу: это выра­же­ние ука­зы­вает на гре­хов­ное стрем­ле­ние людей выйти из под­чи­не­ния Богу, достичь неба без помощи Божией.

В свете этого бого­сло­вия имени ста­но­вится понятно, почему в пра­во­слав­ной тра­ди­ции наре­че­ние имени явля­ется цер­ков­ным обря­дом, пред­ше­ству­ю­щим Кре­ще­нию. Полу­че­ние имени от свя­щен­ника – пер­вая сту­пень на пути послу­ша­ния Богу и Церкви, на кото­рый всту­пает хри­сти­а­нин. На прак­тике имя дается роди­те­лями, и свя­щен­ник лишь повто­ряет его на вось­мой день по рож­де­нии мла­денца. Однако свя­щен­ник может и изме­нить дан­ное роди­те­лями имя, осо­бенно если оно нехристианское.

В Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви суще­ствует обы­чай наре­кать имена кре­ща­е­мым в честь свя­тых. Обы­чай этот суще­ство­вал на Руси со вре­мени при­ня­тия Русью хри­сти­ан­ства, и заим­ство­ван он был из Визан­тии. Рус­ские кня­зья, потомки викин­гов, при Кре­ще­нии полу­чали имена гре­че­ских свя­тых: Ольга была наре­чена Еле­ной, Вла­ди­мир – Васи­лием, Борис и Глеб – Рома­ном и Дави­дом. В резуль­тате этого зна­чи­тель­ное число тра­ди­ци­он­ных имен сла­вян­ского про­ис­хож­де­ния вышло из упо­треб­ле­ния, и рус­ские стали назы­вать своих детей пре­иму­ще­ственно гре­че­скими име­нами. Лишь неко­то­рые сла­вян­ские имена, при­над­ле­жав­шие рус­ским свя­тым (кото­рые сами были кре­щены с дру­гими име­нами), вошли в реестр имен, наре­ка­е­мых в Рус­ской Церкви перед Крещением.

В Гре­че­ской Церкви обы­чаю наре­кать имя в честь свя­того не все­гда сле­до­вали строго, и в совре­мен­ной Гре­ции есть хри­сти­ане, нося­щие такие имена, как «Панай­о­тис», «Хръ­стос» [110]. В Серб­ской Церкви рас­про­стра­нены раз­лич­ные имена сла­вян­ского про­ис­хож­де­ния, не свя­зан­ные со свя­тыми (Радо­слав, Радо­мир, Милка): небес­ным покро­ви­те­лем чело­века счи­та­ется не свя­той, чье имя он носит, а тот свя­той, кото­рого изби­рает своим покро­ви­те­лем семья чело­века. Таким обра­зом, один свя­той счи­та­ется небес­ным покро­ви­те­лем целой семьи; день его памяти назы­ва­ется днем «славы» и празд­ну­ется в семье с осо­бой торжественностью.

В соро­ко­вой день по рож­де­нии мла­денца закан­чи­ва­ется период очи­ще­ния матери после родов. Пред­став­ле­ние о после­ро­до­вой нечи­стоте пере­шло в хри­сти­ан­скую Цер­ковь из Вет­хого Завета (Лев. 12:1–5; Лк. 2:22). В Биб­лии поня­тие рож­де­ния нераз­рывно свя­зано с поня­тием греха: «Вот, я в без­за­ко­нии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (Пс. 50:7). Речь здесь идет вовсе не о гре­хов­но­сти акта зача­тия и рож­де­ния, как думают неко­то­рые. Ника­кого анти­сек­су­аль­ного под­тек­ста в Биб­лии нет: напро­тив, в Вет­хом Завете зача­тие и рож­де­ние имели сакраль­ный смысл, и наи­выс­шим про­яв­ле­нием бла­го­сло­ве­ния Божия было даро­ва­ние «семени», то есть потом­ства. В сло­вах псалма о зача­тии в без­за­ко­нии и грехе речь идет о наслед­ствен­ной пере­даче гре­хов­но­сти, то есть о пере­даче греха Адама из поко­ле­ния в поко­ле­ние (Рим. 5:12, 19). Через своих роди­те­лей каж­дый чело­век насле­дует не только все доб­рое, что было накоп­лено пред­ше­ству­ю­щими поко­ле­ни­ями, но и наклон­ность к греху и ответ­ствен­ность за грех. Именно поэтому, помимо рож­де­ния «от плоти», необ­хо­димо рож­де­ние «от воды и Духа» (Ин. 3:5–6), како­вым явля­ется Таин­ство Крещения.

Оглашение

Кре­ще­ние мла­денца, по тра­ди­ции, совер­ша­ется около соро­ко­вого дня после его рож­де­ния. Однако четко уста­нов­лен­ного срока для Кре­ще­ния нет: оно может быть совер­шено и до, и после соро­ко­вого дня. Взрос­лый чело­век может кре­ститься в любом возрасте.

Пер­вая часть Таин­ства Кре­ще­ния назы­ва­ется огла­ше­нием. Она пред­став­ляет собой заклю­чи­тель­ную часть того, что под тер­ми­ном «огла­ше­ние» пони­ма­лось в древ­ней Церкви: про­цесса под­го­товки к Кре­ще­нию. В наше время чин огла­ше­ния совер­ша­ется, как пра­вило, непо­сред­ственно перед Кре­ще­нием, хотя может совер­шаться и отдельно, поскольку сохра­нил вид закон­чен­ного чинопоследования.

Чин начи­на­ется в Треб­нике сло­вами: «Раз­ре­шает свя­щен­ник пояс хотя­щаго про­све­ти­тися, и совла­чит и отре­шает его, и постав­ляет его к востоку, во еди­ной ризе непре­по­я­сана, непо­кро­вена, и необувена, иму­щаго руце долу». Слова ука­зы­вают на древ­ний обы­чай, согласно кото­рому огла­шен­ный при­хо­дил к таин­ству в одной длин­ной рубахе, наде­той на голое тело (перед погру­же­нием в воду она сни­ма­лась). Об этом обы­чае гово­рит Иоанн Зла­то­уст: «Отцы уза­ко­нили… после наших поуче­ний раз­де­вать вас и разу­вать, и раз­де­тых и разу­тых, покры­тых только одной руба­хой, пре­про­вож­дать к сло­вам закли­на­те­лей» [111]. В насто­я­щее время при Кре­ще­нии мла­ден­цев исполь­зу­ются спе­ци­аль­ные кре­щаль­ные рубашки; в неко­то­рых хра­мах про­да­ются также длин­ные белые рубахи, исполь­зу­е­мые при Кре­ще­нии взрослых.

Кре­ща­е­мый ста­но­вится лицом к востоку, и свя­щен­ник, воз­ла­гая руку ему на голову, про­из­но­сит молитву:

О имени твоем, Гос­поди Боже истины, и Еди­но­род­наго Тво­его Сына, и Свя­таго Тво­его Духа, воз­ла­гаю руку мою на раба Тво­его (имя), спо­добль­ша­гося при­бег­нути ко свя­тому имени Тво­ему, и под кро­вом крил твоих сохра­ни­тися. Отстави отнего ветхую оную пре­лесть, и исполни его еже в Тя веры, и надежди, и любве: да разу­меет, яко Ты еси един Бог истин­ный, и еди­но­род­ный Твой Сын, Гос­подь наш Иисус Хри­стос, и Свя­тый Твой Дух. Даждь ему во всех запо­ве­дех Твоих ходити, и угод­ная тебе сохра­нити… Напиши его в книзе жизни Твоея, соедини его стаду насле­дия тво­его, да про­сла­вится имя Твое свя­тое в нем и воз­люб­лен­наго Тво­его Сына, Гос­пода же нашего Иисуса Хри­ста, и живо­тво­ря­щаго тво­его Духа. Да будут очи Твои взи­ра­юще на него мило­стию выну, и уши Твои, еже услы­шати глас моле­ния его. Воз­ве­сели его в делех рук его, и во вся­ком роде его, да испо­вестся Тебе покла­ня­яся, и сла­вяй имя Твое вели­кое и выш­нее, и вос­хва­лит Тя выну вся дни живота своего…

Во имя Твое, Гос­поди Боже истины, и Еди­но­род­ного Сына Тво­его и Свя­того Духа Тво­его воз­ла­гаю руку мою на раба Тво­его (имя), удо­сто­ен­ного при­бег­нуть к свя­тому имени Тво­ему и сохра­няться под покро­вом кры­льев Твоих. Отбрось от него тот вет­хий обман и наполни его верой в Тебя, надеж­дой и любо­вью, чтобы он понял, что Ты один истин­ный Бог и еди­но­род­ный Твой Сын, Гос­подь наш Иисус Хри­стос, и Свя­той Твой Дух. Даруй ему ходить во всех запо­ве­дях Твоих и делать угод­ное Тебе… Напиши его в книге жизни Твоей, при­со­едини его к стаду насле­дия Тво­его, чтобы в нем про­сла­ви­лось свя­тое имя Твое и воз­люб­лен­ного Тво­его Сына, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, и живо­тво­ря­щего Тво­его Духа. Пусть очи Твои все­гда взи­рают на него мило­стиво, а уши слы­шат голос моле­ния его. Воз­ве­сели его в делах рук его и в потом­стве его, чтобы он испо­ве­дал Тебя, покло­ня­ясь и славя имя Твое вели­кое и высо­кое, и вос­хва­лял Тебя все­гда, во все дни жизни своей…

Отме­тим, что молитва начи­на­ется сло­вами «О имени Твоем», что свя­щен­ник гово­рит о кре­ща­е­мом как спо­до­бив­шемся при­бег­нуть к свя­тому имени Божию и молится о том, чтобы кре­ща­е­мый сла­вил имя Божие «вели­кое и выш­нее». В даль­ней­ших молит­вах чино­по­сле­до­ва­ния Таин­ства Кре­ще­ния имя Божие упо­ми­на­ется мно­го­кратно. Сама кре­щаль­ная фор­мула, запо­ве­дан­ная Хри­стом, состоит в про­из­не­се­нии имени Отца, Сына и Свя­того Духа. Ран­не­хри­сти­ан­ская Цер­ковь, как мы ука­зы­вали в дру­гом месте [112], при­да­вала огром­ное зна­че­ние имени Божию. Иоанн Зла­то­уст, говоря об имени Божием, вос­кли­цает: «им мы совер­шаем свя­щен­ные Таин­ства» [113]. Осо­бую силу, по уче­нию Зла­то­уста, имя Божие имеет в таин­стве Крещения:

…Этому имени нет ничего рав­ного; оно все­гда дивно… И кто про­из­нес его, тот сразу же испол­ня­ется бла­го­уха­ния… Вот как столь много совер­ша­ется этим име­нем. Если слова «во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа» ты про­из­нес с верою, то ты все совер­шил. Смотри, сколько ты сде­лал: ты вос­со­здал чело­века и про­из­вел все про­чее в таин­стве Кре­ще­ния… Этим име­нем воз­рож­дены мы и, если не остав­ляем его, то про­свет­ля­емся [114].

Зла­то­уст гово­рит о двух «закли­на­ниях», при помощи кото­рых про­го­ня­ются демоны: пер­вое – это имя Божие, вто­рое – сила кре­ста [115]. Слова Зла­то­уста, однако, не сле­дует пони­мать в том смысле, что имя Божие или крест­ное зна­ме­ние обла­дают маги­че­ским дей­ствием. В таин­стве Кре­ще­ния, в част­но­сти, и про­из­не­се­ние имени Божия, и крест­ное зна­ме­ние играют важ­ную роль, однако они не дей­ствуют маги­че­ски, вне связи с про­чими молит­вами и свя­щен­но­дей­стви­ями, вхо­дя­щими в состав чинопоследования.

В древ­ней Церкви путь чело­века к Кре­ще­нию начи­нался с того, что он при­хо­дил к епи­скопу и заяв­лял о жела­нии стать хри­сти­а­ни­ном. Епи­скоп запи­сы­вал его имя в списки огла­шен­ных. Именно с этим обря­дом, о кото­ром упо­ми­нал уже Иппо­лит Рим­ский в III веке, свя­зано содер­жа­ние молитвы «О имени Твоем». О том, как этот обряд совер­шался в Иеру­са­лиме в IV веке, рас­ска­зы­вает Этерия:

После того, как свя­щен­ник запи­сал все имена, на вто­рой день Четы­ре­де­сят­ницы, в начале восьми недель [116], в сере­дине Вели­кой церкви, мар­ти­рия, ста­вится седа­лище епи­скопа. Свя­щен­ники рас­са­жи­ва­ются по обе сто­роны от епи­скопа, тогда как все осталь­ные кли­рики стоят. К епи­скопу одного за дру­гим под­во­дят кан­ди­да­тов. Муж­чин сопро­вож­дают их отцы, тогда как жен­щин – матери [117]. Епи­скоп по оче­реди задает их вос­при­ем­ни­кам сле­ду­ю­щие вопросы: «Ведет ли этот чело­век доб­ро­де­тель­ную жизнь? Почи­тает ли он роди­те­лей? Не пья­ница ли и не лжец ли он?» И таким обра­зом допы­ты­ва­ется обо всех серьез­ных чело­ве­че­ских поро­ках. И если най­дет чело­века без­упреч­ным на осно­ва­нии сви­де­тельств, то соб­ствен­ной рукой зано­сит его имя (в спи­сок огла­шен­ных). Если же чело­век ока­жется вино­вен в чем-либо, то епи­скоп велит ему уйти, говоря: «Пусть испра­вится и тогда смо­жет при­бли­зиться к купели». Это тре­бо­ва­ние явля­ется общим как для жен­щин, так и для муж­чин. Если же слу­чится подойти палом­нику, и нет чело­века, кото­рый знал бы его и мог за него пору­читься, то ему нелегко попасть в списки ожи­да­ю­щих Кре­ще­ния [118].

Выше мы при­во­дили опи­са­ние обряда записи в списки огла­шен­ных, содер­жа­ще­еся в трак­тате Дио­ни­сия Аре­о­па­гита «О цер­ков­ной иерар­хии». Как мы пом­ним, обряд закан­чи­вался тем, что епи­скоп воз­ла­гал руку на при­шед­шего кре­ститься. Этот жест имел глу­бо­кое сим­во­ли­че­ское зна­че­ние в ту эпоху, когда Цер­ковь была гони­мой: он сви­де­тель­ство­вал о том, что с момента вступ­ле­ния в Цер­ковь чело­век нахо­дился под ее защи­той и молит­вен­ным покро­ви­тель­ством. Вклю­че­ние его имени в списки огла­шен­ных тоже имело сим­во­ли­че­ский смысл. Оно озна­чало, что отныне чело­век не чужд Церкви, хотя еще и не явля­ется ее пол­но­прав­ным чле­ном. Кроме того, оно ука­зы­вало на то, что, когда чело­век при­хо­дит ко Хри­сту, его имя впи­сы­ва­ется в «книгу жизни» (Флп. 4:3; Откр. 3:5; 13:8; 17:8; 20:12; 20:15; 21:27).

После окон­ча­ния чте­ния молитвы «О имени Твоем» начи­на­ется та часть огла­ше­ния, кото­рая вклю­чает в себя закли­на­ние и отре­че­ние от диа­вола (весьма древ­ний обряд, подробно опи­сан­ный уже Иппо­ли­том Рим­ским). Осо­бен­ность пер­вых двух закли­на­ний заклю­ча­ется в том, что они обра­щены не к Богу, а к диа­волу [119]. Их про­из­не­се­ние есть не что иное, как акт экзор­цизма – изгна­ния диа­вола из человека:

Запре­щает тебе Гос­подь, диа­воле, при­ше­дый в мир и все­ли­выйся в чело­ве­цех [120], да раз­ру­шит твое мучи­тель­ство, и чело­веки измет, иже на древе сопро­тив­ныя силы победи… иже раз­руши смер­тию смерть, и упраздни дер­жаву иму­щаго смерти, сиесть тебе диа­вола. Запре­щаю тебе Богом, пока­зав­шим древо живота, и уста­вив­шим херу­вимы, и пла­мен­ное ору­жие обра­ща­ю­ще­еся стрещи то, запре­щен буди… Убойся, изыди, и отступи от созда­ния сего, и да не воз­вра­ти­шися, ниже ута­и­шися в нем, ниже да сря­щеши его, или дей­ству­еши, ни в нощи, ни во дни, или в часе, или во полу­дне: но отъ­иди во свой тар­тар, даже до уго­то­ван­наго вели­каго дне суд­наго… Изыди, и отступи от запе­ча­тан­наго ново­из­бран­наго воина Хри­ста Бога нашего…

Запре­щает тебе, диа­вол, Гос­подь, при­шед­ший в мир и посе­лив­шийся среди людей, чтобы раз­ру­шить твою власть и изба­вить от нее людей, Кото­рый на кре­сте побе­дил враж­деб­ные силы… Кото­рый раз­ру­шил смер­тью смерть и упразд­нил вла­де­ю­щего дер­жа­вой смерти, то есть тебя, диа­вола. Запре­щаю тебе Богом, явив­шим древо жизни и поста­вив­шим херу­ви­мов и вра­ща­ю­щийся пла­мен­ный меч, чтобы охра­нять его… Убойся, выйди и отступи от этого созда­ния, и не воз­вра­щайся в него, не таись в нем, не встре­чайся с ним и не воз­дей­ствуй на него ни ночью, ни днем, ни в какой-либо час или пол­день, но отойди в свой ад до уго­то­ван­ного вели­кого дня Суда… Выйди и отступи от запе­ча­тан­ного только что при­зван­ного воина Хри­ста Бога нашего…

Закли­на­ние это – весьма древ­него про­ис­хож­де­ния (оно встре­ча­ется уже в Бар­бе­ри­но­вом кодексе конца VIII века). Вто­рое закли­на­ние имеет ана­ло­гич­ное содержание.

За двумя закли­на­ни­ями сле­дуют две молитвы, обра­щен­ные к Богу. В пер­вой из них свя­щен­ник про­сит Бога изгнать нечи­стых духов из кре­ща­е­мого, ото­гнать от него вся­кое дей­ствие диа­вола, сокру­шить сатану под ноги его и даро­вать ему победу над сата­ной и дру­гими нечи­стыми духами. Во вто­рой молитве свя­щен­ник про­сит Бога открыть внут­рен­ние очи кре­ща­е­мого, про­све­тить его све­том Еван­ге­лия, при­ста­вить к нему ангела-хра­ни­теля, кото­рый избав­лял бы его от вся­кого диа­воль­ского дей­ствия. Про­дол­жая молитву, свя­щен­ник три­жды дует на уста, лоб и грудь кре­ща­е­мого (подоб­ное дуно­ве­ние упо­ми­на­ется уже у Иппо­лита Рим­ского [121]), про­из­нося:

Изжени из него вся­каго лука­ваго, и нечи­с­таго духа, сокры­таго и гнез­дя­ща­гося в сердце его [122]. Духа пре­ле­сти, духа лукав­ства, духа идо­ло­слу­же­ния, и вся­каго лихо­им­ства: духа лжи, и вся­кия нечи­стоты, дей­ству­е­мыя по науче­нию диа­волю. И сотвори его овча сло­вес­ное свя­таго стада Хри­ста Тво­его, уд честен Церкве Твоея, сына и наслед­ника Цар­ствия Тво­его [123]: да, по запо­ве­дем твоим житель­ство­вав, и сохра­нив печать неру­ши­мую, и соблюд ризу несквер­ную, полу­чит бла­жен­ства свя­тых во Цар­ствии Твоем.

Изгони из него вся­кого злого и нечи­стого духа, скры­того и гнез­дя­ще­гося в сердце его: духа обмана, духа лукав­ства, духа идо­ло­слу­же­ния и вся­кого стя­жа­тель­ства, духа лжи и вся­кой нечи­стоты, при­во­ди­мой в дей­ствие по нау­ще­нию диа­вола. И сде­лай его овцой свя­того разум­ного стада Хри­ста Тво­его, достой­ным чле­ном Церкви Твоей, сыном и наслед­ни­ком Цар­ствия Тво­его, чтобы, живя по Твоим запо­ве­дям и сохра­нив неосквер­нен­ной одежду (Кре­ще­ния), он полу­чил бла­жен­ство свя­тых в Цар­ствии Твоем.

Два закли­на­ния и две молитвы состав­ляют чин экзор­цизма – изгна­ния демо­нов. Экзор­цизм – одно из древ­них цер­ков­ных уста­нов­ле­ний, сохра­нив­шихся в Пра­во­слав­ной Церкви. В III веке суще­ство­вал отдель­ный чин экзор­ци­стов, в обя­зан­но­сти кото­рых вхо­дило изгна­ние бесов из огла­шен­ных и одер­жи­мых; чин экзор­ци­ста был ниже диа­кона, но выше чтеца и при­врат­ника. В неко­то­рых церк­вах экзор­ци­сты полу­чали руко­по­ло­же­ние от епи­скопа. В дру­гих церк­вах экзор­ци­стов не руко­по­ла­гали, поскольку их слу­же­ние вос­при­ни­ма­лось ско­рее как хариз­ма­ти­че­ское, чем иерар­хи­че­ское [124]. В III веке экзор­ци­стом мог быть как миря­нин, так и пре­сви­тер, однако впо­след­ствии право изго­нять бесов из огла­шен­ных пере­шло исклю­чи­тельно к пре­сви­те­рам, и чин экзор­ци­ста-миря­нина пре­кра­тил суще­ство­ва­ние [125].

Совре­мен­ному чело­веку чин экзор­цизма может пока­заться пуга­ю­щим и оттал­ки­ва­ю­щим. Неко­то­рые миряне вос­при­ни­мают его как пере­жи­ток мрач­ного Сред­не­ве­ко­вья, а иные свя­щен­ники или пол­но­стью опус­кают или зна­чи­тельно сокра­щают его при совер­ше­нии Таин­ства Кре­ще­ния. Между тем экзор­цизм – неотъ­ем­ле­мая часть чина огла­ше­ния. При­чи­ной непо­ни­ма­ния его смысла явля­ется то обсто­я­тель­ство, что неко­то­рые хри­сти­ане мало зна­комы с пра­во­слав­ным уче­нием о диа­воле и демо­нах, счи­тают диа­вола мифо­ло­ги­че­ской фигу­рой и отка­зы­ва­ются верить в его реальность.

Опыт Церкви, напро­тив, пока­зы­вает, что демо­ни­че­ская реаль­ность суще­ствует в чело­ве­че­ской жизни. Более того, демоны, как гово­рится в молитве чина огла­ше­ния, «сокрыты и гнез­дятся в сердце» чело­века. Это выра­же­ние можно понять в смысле ука­за­ния на те пороки и гре­хов­ные склон­но­сти, кото­рые, по сло­вам Хри­ста, исхо­дят из сердца чело­века: «Из сердца исхо­дят злые помыслы, убий­ства, пре­лю­бо­де­я­ния, любо­де­я­ния, кражи, лже­сви­де­тель­ства, хуле­ния» (Мф. 15:19). За каж­дым из поро­ков, по пред­став­ле­нию хри­сти­ан­ских аске­ти­че­ских писа­те­лей, стоит свой демон (Иоанн Лествич­ник гово­рит о демо­нах сла­сто­лю­бия, печали, среб­ро­лю­бия, бояз­ли­во­сти, уны­ния, бесе тще­сла­вия [126]).

Для совре­мен­ного чело­века харак­терна утрата чут­ко­сти по отно­ше­нию к про­яв­ле­ниям демо­ни­че­ского мира, а вме­сте с тем – по отно­ше­нию к поро­кам, через кото­рые демо­ни­че­ский мир реа­ли­зует себя в мире людей. След­ствием иска­жен­ного пони­ма­ния роли диа­вола в жизни чело­века, неспо­соб­но­сти уви­деть демо­ни­че­ское при­сут­ствие за каж­дым гре­хом и поро­ком явля­ется попу­сти­тель­ство пороку, рав­но­ду­шие по отно­ше­нию к злу, неспо­соб­ность рас­по­знать зло в самом себе. Дру­гим след­ствием того же самого пара­док­саль­ным обра­зом явля­ется склон­ность к суе­ве­риям, кото­рым совре­мен­ный чело­век под­вер­жен не менее, если не гораздо более, чем чело­век древ­но­сти. С одной сто­роны, пред­став­ле­ние о диа­воле как мифи­че­ском суще­стве, создан­ном сред­не­ве­ко­вым вооб­ра­же­нием, а с дру­гой – широ­кое рас­про­стра­не­ние горо­ско­пов и магии, актив­ная дея­тель­ность экс­тра­сен­сов и чаро­деев, инте­рес широ­кой пуб­лики к демо­ни­че­скому в искус­стве: такова реаль­ность жизни совре­мен­ного «циви­ли­зо­ван­ного» общества.

Хри­сти­ан­ская Цер­ковь высту­пает про­тив суе­ве­рий именно потому, что верит в реаль­ность диа­вола. По уче­нию Церкви, демо­ни­че­ская реаль­ность тре­бует актив­ного про­ти­во­дей­ствия со сто­роны хри­сти­а­нина. Об этом гово­рит апо­стол Павел: «Наша брань не про­тив крови и плоти, но про­тив начальств, про­тив вла­стей, про­тив миро­пра­ви­те­лей тьмы века сего» (Еф. 6:12). Хри­сти­а­нин – это «доб­рый воин Иисуса Хри­ста» (2 Тим, 2:3; 1 Тим. 1:18), он дол­жен быть обле­чен в доспехи (ору­жия) света (Рим. 13:12). Обле­че­ние во все­ору­жие Божие необ­хо­димо для того, чтобы «стать про­тив коз­ней диа­воль­ских» (Еф. 6:11). В соот­вет­ствии с этим уче­нием, чино­по­сле­до­ва­ние огла­ше­ния назы­вает при­шед­шего кре­ститься «ново­из­бран­ным вои­ном Хри­ста Бога». Всту­пая на путь хри­сти­ан­ской жизни, чело­век ста­но­вится вои­ном Хри­сто­вым и бро­сает вызов диаволу.

В чино­по­сле­до­ва­нии Кре­ще­ния это пред­став­лено целой серией слов и сим­во­ли­че­ских дей­ствий. Сразу же после молитв об изгна­нии диа­вола свя­щен­ник раз­во­ра­чи­вает кре­ща­е­мого лицом к западу и сам пово­ра­чи­ва­ется в ту же сто­рону. Это дей­ствие имеет глу­бо­кий смысл. В древ­ней Церкви восток вос­при­ни­мался как сим­вол Бога, а запад как сим­вол диа­вола. Именно поэтому храмы стро­и­лись алта­рем на восток, молитва воз­но­си­лась лицом к востоку, а закли­на­ния в адрес диа­вола про­из­но­си­лись лицом на запад. Кирилл Иеру­са­лим­ский гово­рит, обра­ща­ясь к огла­ша­е­мым: «Поскольку место види­мой тьмы есть запад, сатана же, будучи тьмою, во тьме и дер­жаву имеет, поэтому, сим­во­ли­че­ски смотря на запад, вы отри­ца­е­тесь того тем­ного и мрач­ного князя» [127].

Раз­вер­нув кре­ща­е­мого к западу, свя­щен­ник три­жды спра­ши­вает его: «Отри­ца­еши ли ся сатаны [128], и всех дел его, и всех ангел его, и всего слу­же­ния его, и всея гор­дыни его?» (эту фор­мулу мы встре­чали у Иппо­лита Рим­ского в III веке, у Кирилла Иеру­са­лим­ского и Иоанна Зла­то­уста в IV веке). Кре­ща­е­мый три­жды отве­чает: «Отри­ца­юся» [129]. Затем три­жды сле­дует вопрос «Отре­клся ли еси сатаны?» и ответ «Отре­кохся» [130]. После чего свя­щен­ник гово­рит «И дуни и плюни на него», и кре­ща­е­мый дол­жен дунуть и плю­нуть (сим­во­ли­че­ски) в сто­рону запада.

Этот древ­ний обряд у неко­то­рых совре­мен­ных людей вызы­вает улыбку или недо­уме­ние. Между тем именно он как нельзя лучше выра­жает суть хри­сти­ан­ского отно­ше­ния к диа­волу. Сила диа­вола – иллю­зор­ная; диа­вол бес­си­лен там, где дей­ствует Бог; и диа­вол неспо­со­бен повре­дить чело­веку, если чело­век сам не предо­ста­вит ему для этого воз­мож­ность. Вход диа­волу в сердце чело­века откры­ва­ется через грехи и пороки, а также через раз­лич­ные формы магии, чаро­дей­ства, кол­дов­ства. Если чело­век чужд этому, если он не допус­кает смерт­ных гре­хов, тогда он не дол­жен бояться диа­вола. Напро­тив, жизнь по запо­ве­дям Хри­ста при­дает ему силы и уве­рен­ность в борьбе со злом – с сата­ной, всеми его делами, всеми его помощ­ни­ками, его «слу­же­нием» и гордыней.

Отре­че­ние от сатаны явля­ется непре­мен­ным усло­вием вступ­ле­ния на путь хри­сти­ан­ской жизни. Чело­век не может стать хри­сти­а­ни­ном, не отка­зав­шись от доб­ро­воль­ного сле­до­ва­ния пороку, злу, греху. Речь не идет о неволь­ных гре­хах, кото­рые может совер­шить каж­дый хри­сти­а­нин и за кото­рые он при­но­сит пока­я­ние на испо­веди. Речь идет о созна­тель­ном про­тив­ле­нии воле Божией, о гре­хов­ном и пороч­ном образе жизни, несов­ме­сти­мом с хри­сти­ан­ством, о миро­воз­зре­нии, осно­ван­ном на анти­хри­сти­ан­ских цен­но­стях. Именно этому миро­воз­зре­нию дол­жен объ­явить войну тот, кто всту­пает на путь хри­сти­ан­ской жизни:

Отречься от сатаны не озна­чает отверг­нуть мифи­че­ское суще­ство, в чье суще­ство­ва­ние даже не верят. Это зна­чит отверг­нуть целое миро­воз­зре­ние, соткан­ное из той гор­дыни, кото­рая похи­тила чело­века у Бога и погру­зила его во тьму, в смерть и ад. И можно не сомне­ваться, что сатана не забу­дет этого отре­че­ния, этого вызова. «Дунь и плюнь на него!» Война объ­яв­лена! Начи­на­ется битва, исход кото­рой – либо веч­ная жизнь, либо веч­ная гибель. Именно в этом и состоит хри­сти­ан­ство [131].

Как только отре­че­ние от диа­вола про­изо­шло, огла­шен­ный пово­ра­чи­ва­ется к востоку, и свя­щен­ник три­жды спра­ши­вает его: «Соче­та­ва­еши ли ся Хри­сту?» Он отве­чает: «Соче­та­ва­юся» [132]. Затем диа­лог про­дол­жа­ется: «Соче­тался ли еси Хри­сту? – Соче­тался. – И веру­еши ли ему? – Верую ему, яко Царю и Богу» [133]. Чита­ется Никео-Царе­град­ский Сим­вол веры. После трое­крат­ного про­из­не­се­ния этого диа­лога свя­щен­ник при­зы­вает кре­ща­е­мого покло­ниться Богу, и тот совер­шает крест­ное зна­ме­ние и поклон со сло­вами: «Покло­ня­юся Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу, Тро­ице еди­но­сущ­ней и нераз­дель­ней». Свя­щен­ник же гово­рит: «Бла­го­сло­вен Бог, всем чело­ве­ком хотяй спа­стися, и в позна­ние истины при­ити, ныне и присно, и во веки веков». И чита­ется молитва, завер­ша­ю­щая чин огла­ше­ния (по содер­жа­нию она сходна с началь­ной молит­вой чина):

Вла­дыко Гос­поди Боже наш, при­зови раба Тво­его (имя) ко свя­тому Тво­ему про­све­ще­нию, и спо­доби его вели­кия сея бла­го­дати свя­таго Тво­его Кре­ще­ния. Отреши его вет­хость, и обнови его в живот веч­ный, и исполни его Свя­таго Тво­его Духа силы, в соеди­не­ние Хри­ста Тво­его, да не ктому чадо тела будет, но чадо Тво­его царствия.

Вла­дыка Гос­поди Боже наш, при­зови раба Тво­его (имя) к свя­тому Тво­ему про­све­ще­нию и удо­стой его этой вели­кой бла­го­дати свя­того Тво­его Кре­ще­ния. Отторгни его вет­хость и обнови его в жизнь веч­ную и наполни его силой Свя­того Тво­его Духа, чтобы он соеди­нился с Хри­стом Твоим и больше уже не был чадом плоти, но чадом Тво­его царствия.

Сим­вол веры явля­ется одним из древ­ней­ших эле­мен­тов Таин­ства Кре­ще­ния. В ран­ней Церкви суще­ство­вали раз­лич­ные Сим­волы веры; в каж­дой помест­ной Церкви был свой Сим­вол. Пер­во­на­чально эти Сим­волы были крат­кими, со вре­ме­нем, по мере рас­про­стра­не­ния ере­сей и уси­ле­ния борьбы с ними, содер­жа­ние Сим­во­лов рас­ши­ря­лось. Кроме того, про­ис­хо­дила посте­пен­ная син­хро­ни­за­ция и уни­фи­ка­ция мест­ных Сим­во­лов, завер­шив­ша­яся на хри­сти­ан­ском Востоке к концу V века. Именно к этому вре­мени Никео-Царе­град­ский Сим­вол закре­пился в каче­стве общецерковного.

Соче­та­ние с Хри­стом также явля­ется неотъ­ем­ле­мой частью Таин­ства Кре­ще­ния, и в прак­тике древ­ней Церкви, так же как и теперь, оно сле­до­вало сразу же за отре­че­нием от диа­вола. Опять же, в этом дей­ствии был глу­бо­кий смысл: оно озна­чало не что иное, как при­сягу на вер­ность Хри­сту. Если отре­че­ние от сатаны было рас­тор­же­нием дого­вора с диа­во­лом, то соче­та­ние с Хри­стом озна­чает под­пи­са­ние дого­вора с Богом. Если вся биб­лей­ская исто­рия может рас­смат­ри­ваться как цепь заве­тов, в кото­рые Бог всту­пал с людьми, то «в Кре­ще­нии чело­век ста­но­вился участ­ни­ком исто­рии спа­се­ния и чле­ном завета, впи­сы­вал свое имя в исто­рию спа­се­ния» [134].

Тема завета раз­ви­ва­ется в поуче­ниях из «Кон­стан­ти­но­поль­ского слу­жеб­ника», дати­ру­е­мого V веком. Слу­жеб­ник содер­жит подроб­ное опи­са­ние обряда отре­че­ния от сатаны и соче­та­ния с Хри­стом. Обряд совер­шался в Вели­кую пят­ницу в при­сут­ствии архи­епи­скопа. По входе в храм около полу­дня он пре­по­да­вал мир катеху­ме­нам и при­ка­зы­вал им снять одежду (верх­нюю) и обувь. Далее он обра­щался к ним со сле­ду­ю­щими словами:

Вот подо­шел конец нашего настав­ле­ния. (Настало) время вашего искуп­ле­ния. Сего­дня вы под­пи­шите перед Хри­стом согла­ше­ние веры: перьями и чер­ни­лами нам послу­жат совесть, язык и образ жизни. Смот­рите, вни­ма­тельно под­пи­сы­вайте ваше испо­ве­да­ние… Каж­дый из вас, как бы взи­рая на диа­вола и пре­зи­рая (его), пусть дунет на него. Обра­ти­тесь к сове­сти вашей, иссле­дуйте сердца ваши и рас­смот­рите, что каж­дый сде­лал. Если после того, как вы дунули, в вас оста­ется нечто чуж­дое, выплюньте это… Диа­вол стоит ныне на западе, скре­жеща зубами, раз­ры­вая волосы, зала­мы­вая руки, кусая губы, в поме­ша­тель­стве, опла­ки­вая свое оди­но­че­ство, не веря вашему осво­бож­де­нию. Хри­стос стал­ки­вает вас с ним лицом к лицу, чтобы, отрек­шись от него и дунув на него, вы могли начать борьбу с ним. Диа­вол стоит на западе, потому что там начало тьмы. Отре­ки­тесь от него и подуйте. Затем повер­ни­тесь на восток и соче­тай­тесь со Хри­стом… Все про­ис­хо­дя­щее страшно и вызы­вает дрожь. Все силы небес­ные, все ангелы и архан­гелы нахо­дятся здесь. Херу­вимы и сера­фимы неви­димо запи­сы­вают ваши слова. Ныне они смот­рят с небес, чтобы при­нять ваши слова и при­не­сти их Вла­дыке. Со всем вни­ма­нием отре­ки­тесь от врага и соче­тай­тесь с Твор­цом [135].

Сле­дует обряд отре­че­ния от сатаны и соче­та­ния с Хри­стом в том виде, в каком он сохра­нился в совре­мен­ных Треб­ни­ках Пра­во­слав­ной Церкви. По окон­ча­нии этого обряда, после того, как огла­шен­ные покло­ни­лись Богу, епи­скоп говорит:

Вот, вы отрек­лись от сатаны и соче­та­лись с Хри­стом. Согла­ше­ние под­пи­сано. Сам Вла­дыка хра­нит его на небе­сах. При­дер­жи­вай­тесь его усло­вий. Ибо это согла­ше­ние будет пока­зано вам в день Суда… Смот­рите же, бере­гите себя. Вы отрек­лись от диа­вола: воз­не­на­видьте же его до конца. Вы соче­та­лись с Хри­стом: до послед­него вздоха славьте Его; испо­ве­дуя Пра­во­сла­вие, отой­дите ко Гос­поду Богу; не потер­пите кораб­ле­кру­ше­ние в вере [136].

Освящение воды в Таинстве Крещения

Чино­по­сле­до­ва­ние Таин­ства Кре­ще­ния в совре­мен­ном Треб­нике пред­ва­ря­ется сле­ду­ю­щей ремар­кой: «Вхо­дит свя­щен­ник и обла­ча­ется в свя­щен­ни­че­скую одежду белую и нару­кав­ницы; и вжи­га­е­мым всем све­щам, взем кадиль­ницу, отхо­дит к купели, и кадит окрест, и, отдав кадиль­ницу, покло­ня­ется». Если огла­ше­ние свя­щен­ник может совер­шать в рясе и епи­тра­хили, то перед нача­лом Кре­ще­ния он обла­ча­ется в белую ризу, напо­ми­на­ю­щую о пас­халь­ном харак­тере Таинства.

Чин Кре­ще­ния начи­на­ется воз­гла­сом: «Бла­го­сло­венно Цар­ство Отца и Сына, и Свя­таго Духа, ныне и присно и во веки веков». Из всех цер­ков­ных таинств этим воз­гла­сом начи­на­ются только Евха­ри­стия, Кре­ще­ние и Бра­ко­со­че­та­ние. Это свя­зано с тем, что оба Таин­ства вхо­дили в состав евха­ри­сти­че­ского бого­слу­же­ния и лишь в более позд­нюю эпоху выде­ли­лись в само­сто­я­тель­ные чинопоследования.

Как и в литур­гии, в Кре­ще­нии после началь­ного воз­гласа сле­дует вели­кая екте­ния. К ней добав­ля­ются про­ше­ния о воде: чтобы она была освя­щена силой, дей­ствием и соше­ствием Свя­того Духа; чтобы на нее была нис­по­слана бла­го­дать избав­ле­ния и бла­го­сло­ве­ние иор­дан­ское; чтобы на нее сни­зо­шло очи­сти­тель­ное дей­ствие сверх­сущ­ност­ной Тро­ицы; чтобы она полу­чила силу отго­нять наветы всех види­мых и неви­ди­мых вра­гов. Добав­ля­ется про­ше­ние о всех при­сут­ству­ю­щих (свя­щен­нике и чле­нах цер­ков­ной общины): чтобы, наи­тием Свя­того Духа, они про­све­ти­лись про­све­ще­нием разума и бла­го­че­стия. Осо­бые про­ше­ния воз­но­сятся о кре­ща­е­мом: чтобы он был достоин нетлен­ного Цар­ства Божия; о его спа­се­нии; чтобы он был явлен чадом света и наслед­ни­ком веч­ных благ; чтобы он был при­част­ни­ком смерти и вос­кре­се­ния Хри­ста; чтобы он до дня Страш­ного суда сохра­нил одежду Кре­ще­ния и обру­че­ние Духа несквер­ным и непорочным.

Во время про­из­не­се­ния этой екте­нии свя­щен­ник молится о самом себе (эта молитва по содер­жа­нию напо­ми­нает молитву «Ник­тоже достоин» из Боже­ствен­ной литургии):

Бла­го­у­троб­ный и мило­сти­вый Боже, истя­зуяй сердца и утробы… ведый яже о мне, да не омер­зиши мя, ниже лица Тво­его отвра­тиши от мене, но пре­зри моя пре­гре­ше­ния в час сей… и омый мою скверну телес­ную и скверну душев­ную, и всего мя освяти все­со­вер­шен­ною силою Твоею неви­ди­мою и дес­ни­цею духов­ною, да не сво­боду иным воз­ве­щаяй и сию пода­ваяй верою совер­шен­ною, Тво­его неиз­ре­чен­наго чело­ве­ко­лю­бия сам яко раб греха неис­ку­сен буду.

Мило­серд­ный и мило­сти­вый Боже, испы­ты­ва­ю­щий сердца и мысли [137]… зна­ю­щий все обо мне, не возг­ну­шайся мною и не отврати лица Тво­его от меня, но пре­зри в этот час мои пре­гре­ше­ния… и омой мою скверну телес­ную и скверну душев­ную и всего меня освяти все­со­вер­шен­ной Твоей неви­ди­мой силой и духов­ной дес­ни­цей, чтобы, воз­ве­щая сво­боду дру­гим и даруя ее по совер­шен­ной вере, я сам, как раб греха, не ока­зался непри­ча­стен Тво­ему неиз­ре­чен­ному человеколюбию.

Содер­жа­ние молитвы пока­зы­вает, что свя­щен­ник в таин­стве Кре­ще­ния не дол­жен быть лишь ору­дием в руках Гос­пода, пас­сив­ным пре­ем­ни­ком и про­вод­ни­ком внеш­ней по отно­ше­нию к нему и чуж­дой ему бла­го­дати. Таин­ство Кре­ще­ния может ока­зать очи­ща­ю­щее дей­ствие и на него самого, а соше­ствие Свя­того Духа может стать и для него, и для всей цер­ков­ной общины источ­ни­ком освя­ще­ния, про­све­ще­нием разума и бла­го­че­стия. В молитве уста­нав­ли­ва­ется связь между свя­щен­ни­ком, кре­ща­е­мым, цер­ков­ной общи­ной и совер­ша­е­мым Таин­ством. По сло­вам про­то­пре­сви­тера Алек­сандра Шме­мана, «молитва свя­щен­ника о себе напо­ми­нает нам… о нашей зави­си­мо­сти друг от друга в том, что каса­ется духов­ного роста и испол­не­ния. Она пока­зы­вает, что Кре­ще­ние – не само­цель, а начало про­цесса, в кото­ром реша­ю­щую роль должна сыг­рать вся община, а осо­бенно пас­тырь» [138].

Далее свя­щен­ник три­жды воз­гласно про­из­но­сит: «Велий еси, Гос­поди, и чудна дела Твоя, и ни едино же слово довольно будет к пению чудес Твоих». Сле­дует молитва, по своей струк­туре напо­ми­на­ю­щая евха­ри­сти­че­скую ана­фору: она вклю­чает бла­го­дар­ствен­ное обра­ще­ние к Богу, вос­по­ми­на­ние исто­рии чело­ве­че­ства от сотво­ре­ния мира, вос­по­ми­на­ние о домо­стро­и­тель­стве при­ше­ствия в мир Спа­си­теля и, нако­нец, про­ше­ние о нис­по­сла­нии Свя­того Духа. Однако если в молитве ана­форы основ­ной акцент дела­ется на Тай­ной Вечери и пре­ло­же­нии хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­ста, то в молитве освя­ще­ния воды вспо­ми­на­ется Кре­ще­ние Иисуса во Иордане:

Ты бо хоте­нием от не сущих во еже быти при­ве­дый вся­че­ская, Твоею дер­жа­вою содер­жиши всю тварь и Твоим про­мыс­лом стро­иши мир. Ты от четы­рех сти­хий тварь сочи­ни­вый, четырми вре­мены круг лета вен­чал еси. Тебе тре­пе­щут умныя вся силы: Тебе поет солнце, Тебе сла­вит луна, Тебе при­сут­ствуют звезды: Тебе слу­шает свет, Тебе тре­пе­щут без­дны, Тебе рабо­тают источ­ницы. Ты про­стерл еси небо яко кожу: Ты утвер­дил еси землю на водах: Ты огра­дил еси море пес­ком: Ты ко отды­ха­нием воз­дух про­лиял еси. Ангель­ския силы Тебе слу­жат, архан­ге­льстии лицы Тебе кла­ня­ются: мно­го­очи­тии херу­вими, и шесто­кри­ла­тии сера­фими, окрест сто­яще, и обле­та­юще, стра­хом непри­ступ­ныя славы Твоея покры­ва­ются. Ты бо Бог сый неопи­сан­ный, без­на­чаль­ный же и неиз­гла­го­лан­ный, при­шел еси на землю, зрак раба приим, в подо­бии чело­ве­че­стем быв: не бо тер­пел еси, Вла­дыко, мило­сер­дия ради мило­сти Твоея, зрети от диа­вола мучима рода чело­веча, но при­шел еси и спасл еси нас. Испо­ве­дуем бла­го­дать, про­по­ве­дуем милость, не таим бла­го­де­я­ния: есте­ства нашего роды сво­бо­дил еси. Дев­ствен­ную освя­тил еси утробу Рож­де­ством Твоим: вся тварь вос­пе­вает Тя явль­ша­гося. Ты бо Бог наш на земли явился еси, и с чело­веки пожил еси: Ты Иор­дан­ския струи освя­тил еси, с небесе низ­по­сла­вый Свя­таго Тво­его Духа, и главы тамо гнез­дя­щихся сокру­шил еси змиев.

Ибо Ты, волей из небы­тия в бытие при­вед­ший все, Своей вла­стью дер­жишь всю тварь и Своим про­мыс­лом устра­и­ва­ешь мир; Ты, из четы­рех сти­хий соста­вив­ший твар­ный (мир), четырьмя вре­ме­нами года увен­чал годо­вой круг; пред Тобою тре­пе­щут все духов­ные силы; Тебя вос­пе­вает солнце, Тебя сла­вит луна, Тебе пред­стоят звезды, Тебя слу­ша­ется свет, пред Тобою тре­пе­щут без­дны, Тебе слу­жат источ­ники; Ты про­стер небо, как шатер; Ты утвер­дил землю на водах; Ты огра­дил море пес­ком; Ты излил воз­дух для дыха­ния; ангель­ские силы Тебе слу­жат; архан­гель­ские хоры Тебе покло­ня­ются; мно­го­окие херу­вимы и шести­кры­лые сера­фимы, окрест стоя и вокруг летая, стра­хом непри­ступ­ной славы Твоей покры­ва­ются; ибо Ты, Бог неопи­сан­ный, без­на­чаль­ный и неиз­ре­чен­ный, при­шел на землю, при­няв образ раба и став подо­бен чело­ве­кам; ибо Ты не мог, Вла­дыко, из-за мило­сер­дия мило­сти Твоей видеть, как род чело­ве­че­ский бывает мучим диа­во­лом, но при­шел и спас нас. Испо­ве­дуем бла­го­дать, про­по­ве­дуем милость, не ута­и­ваем бла­го­де­я­ния: есте­ства нашего род Ты осво­бо­дил. Дев­ствен­ное чрево Ты освя­тил рож­де­нием Своим; вся тварь вос­пе­вает Тебя, явив­ше­гося. Ибо Ты, Бог наш, на земле явился и жил среди людей; Ты освя­тил потоки Иор­дан­ские, нис­по­слав с неба Свя­того Тво­его Духа, и сокру­шил головы гнез­дя­щихся там змиев.

Если в евха­ри­сти­че­ской ана­форе Бого­во­пло­ще­ние рас­смат­ри­ва­ется как собы­тие, име­ю­щее пре­иму­ще­ствен­ное отно­ше­ние к спа­се­нию чело­века, то в молитве освя­ще­ния воды Бого­во­пло­ще­ние впле­та­ется в кос­мо­ло­ги­че­ский кон­текст: о нем гово­рится как о собы­тии, име­ю­щем отно­ше­ние ко всему миро­зда­нию. Сойдя в воды Иор­дана, вопло­тив­шийся Бог освя­тил Своим при­сут­ствием все есте­ство вод, а вме­сте с ним – все сти­хии, все тво­ре­ние, весь кос­мос [139].

Согласно хри­сти­ан­скому пони­ма­нию, судьба миро­зда­ния нераз­рывно свя­зана с судь­бой чело­века. По сло­вам апо­стола Павла, в резуль­тате гре­хо­па­де­ния тварь «поко­ри­лась суете» и вме­сте с чело­ве­ком «сте­нает и мучится доныне»; опять же, вме­сте с чело­ве­ком, а не отдельно от него она ожи­дает осво­бож­де­ния «от раб­ства тле­нию» (Рим. 8:19–22). Конеч­ная судьба твари увя­зы­ва­ется с судь­бой чело­века, и пре­об­ра­же­ние твари невоз­можно без спа­се­ния чело­века. В таин­стве Кре­ще­ния, бла­го­даря соше­ствию Свя­того Духа на воду, вос­ста­нав­ли­ва­ется утра­чен­ная связь между чело­ве­ком и миром природы.

Свя­тая вода необ­хо­дима для того, чтобы в ней был кре­щен чело­век, но сама она бла­го­даря соше­ствию на нее Свя­того Духа при­об­ре­тает целеб­ные и чудо­твор­ные свойства:

Ты убо чело­ве­ко­любче Царю, при­иди и ныне наи­тием Свя­таго Тво­его Духа и освяти воду сию [140]. И даждь ей бла­го­дать избав­ле­ния, бла­го­сло­ве­ние Иор­да­ново, сотвори ю нетле­ния источ­ник, освя­ще­ния дар, гре­хов раз­ре­ше­ние, неду­гов исце­ле­ние, демо­нов все­гу­би­тельну, сопро­тив­ным силам непри­ступну, ангель­ския кре­по­сти испол­нену. Да бежат от нея наве­ту­ю­щии созда­нию Тво­ему, яко имя Твое, Гос­поди, при­звах, див­ное и слав­ное и страш­ное сопротивным.

Итак, Ты, чело­ве­ко­лю­би­вый Царь, приди и ныне соше­ствием Свя­того Тво­его Духа и освяти эту воду. И дай ей бла­го­дать избав­ле­ния, бла­го­сло­ве­ние Иор­дана, сде­лай ее источ­ни­ком нетле­ния, даром освя­ще­ния, раз­ре­ше­нием от гре­хов, исце­ле­нием болез­ней, губи­тель­ной для демо­нов, непри­ступ­ной для про­тив­ных сил, напол­нен­ной ангель­ской силой. Пусть бегут от нее все вре­дя­щие созда­нию Тво­ему, ибо имя Твое, Гос­поди, я при­звал, див­ное и слав­ное и страш­ное для противников.

Затем, погру­жая руку в воду и три­жды кре­сто­об­разно осе­няя воду, свя­щен­ник три­жды про­из­но­сит: «Да сокру­шатся под зна­ме­нием образа кре­ста Тво­его вся сопро­тив­ныя силы». После чего про­дол­жает: «Молимся Тебе, Гос­поди, да отсту­пят от нас вся воз­душ­ная и неяв­лен­ная при­ви­де­ния, и да не ута­ится в воде сей демон тем­ный, ниже да сни­дет с кре­ща­ю­щимся дух лука­вый, помра­че­ние помыс­лов и мятеж мысли наво­дяй». Опять свя­щен­ник молится не только о воде и о кре­ща­е­мом, но и обо всех при­сут­ству­ю­щих – чтобы от них отсту­пили все демо­ни­че­ские нава­жде­ния и призраки.

В сло­вах молитвы о «воз­душ­ных при­ви­де­ниях» не сле­дует видеть следы арха­и­че­ской мифо­ло­гии. Молитва отра­жает хри­сти­ан­ское пред­став­ле­ние о том, что мате­рия нико­гда не ней­тральна по отно­ше­нию к добру и злу: мате­рия не есть про­сто мерт­вое или пас­сив­ное веще­ство. Бог создал мате­рию доб­рой, но, если она не исполь­зу­ется как сред­ство обще­ния с Богом, она ста­но­вится вме­сти­ли­щем и оби­та­ли­щем тем­ных сил [141]. Зло в этом мире совер­ша­ется нередко при помощи мате­ри­аль­ных пред­ме­тов и сти­хий, кото­рые могут исполь­зо­ваться в каче­стве ору­дий пре­ступ­ле­ния. Вода, напри­мер, может быть исполь­зо­вана для того, чтобы уто­пить чело­века; огонь для под­жога; металл для нане­се­ния телес­ных повре­жде­ний или убий­ства. Во всех подоб­ных слу­чаях ответ­ствен­ность за зло несет не мате­ри­аль­ный пред­мет или сти­хия, а чело­век, под­дав­шийся вли­я­нию демо­ни­че­ских сил или соб­ствен­ных гре­хов­ных наклон­но­стей. Задача хри­сти­а­нина заклю­ча­ется в том, чтобы осво­бож­дать мате­рию от гнета злых сил, исполь­зо­вать ее в доб­рых целях, воз­вра­щать ее Богу в акте благодарения.

Про­дол­жая молитву, свя­щен­ник про­сит Бога о том, чтобы освя­щен­ная вода стала для кре­ща­е­мого источ­ни­ком духов­ного изме­не­ния и преображения:

…Ты, Вла­дыко всех, покажи воду сию воду избав­ле­ния, воду освя­ще­ния, очи­ще­ние плоти и духа, ослабу уз, про­ще­ние пре­гре­ше­ний, про­све­ще­ние душ, баню паки­бы­тия, обнов­ле­ние духа, сыно­по­ло­же­ния даро­ва­ние, оде­я­ние нетле­ния, источ­ник жизни… Ты даро­вал еси нам свыше поки рож­де­ние водою и Духом. Явися, Гос­поди, на воде сей и даждь пре­тво­ри­тися в ней кре­ща­е­мому во еже отло­жити убо вет­хаго чело­века, тле­е­маго по похо­тем пре­ле­сти, обле­щися же в новаго, обнов­ля­е­маго по образу создав­шего его, да быв срас­лен подо­бию смерти Твоея Кре­ще­нием, общ­ник и вос­кре­се­ния Тво­его будет…

…Ты, Вла­дыка всех, сде­лай эту воду водой избав­ле­ния, водой освя­ще­ния, очи­ще­нием плоти и духа, раз­ре­ше­нием от уз, про­ще­нием пре­гре­ше­ний, про­све­ще­нием души, купе­лью воз­рож­де­ния, обнов­ле­нием духа, даром усы­нов­ле­ния, одеж­дой нетле­ния, источ­ни­ком жизни… Ты даро­вал нам свыше новое рож­де­ние водою и Духом. Явись же, Гос­поди, на воде сей и дай при­ни­ма­ю­щему Кре­ще­ние изме­ниться в ней, чтобы он отло­жил вет­хого чело­века, кото­рый рас­тле­ва­ется в похо­тях обо­льще­ния, и облекся в нового, кото­рый обнов­ля­ется по образу Создав­шего его, чтобы он, будучи соеди­нен с Тобой подо­бием Твоей смерти в Кре­ще­нии, стал и при­част­ни­ком воскресения…

В молитве исполь­зо­ваны два «евха­ри­сти­че­ских» тер­мина: «пока­зати» и «пре­ло­жи­тися». Тер­мин «пока­зати» исполь­зу­ется в литур­гии Васи­лия Вели­кого наряду с двумя дру­гими тер­ми­нами («бла­го­сло­вити» и «освя­тити») для обо­зна­че­ния того дей­ствия, кото­рое Бог Отец при помощи Свя­того Духа про­из­во­дит над хле­бом и вином. Гла­гол «пре­ло­жити» (изме­нить, пре­вра­тить) исполь­зу­ется в ана­ло­гич­ном зна­че­нии в литур­гии Иоанна Зла­то­уста. Речь в обоих слу­чаях идет о каче­ствен­ном изме­не­нии мате­ри­аль­ных пред­ме­тов – хлеба и вина, об их пре­вра­ще­нии в Тело и Кровь Хри­ста. В молитве же на освя­ще­ние воды речь идет не только о том, чтобы вода каче­ственно изме­ни­лась, пре­вра­тив­шись из про­стой в освя­щен­ную, но и о том, чтобы «пре­ло­же­ние» про­изо­шло с самим кре­ща­е­мым – дабы он, подобно Свя­тым Дарам в Евха­ри­стии, пре­тер­пел каче­ствен­ное изме­не­ние, совлек­шись вет­хого чело­века и облек­шись в нового.

Помазание елеем, погружение в воду, облачение в белую ризу

Сход­ство между тем, что про­ис­хо­дит в таин­стве Кре­ще­ния со свя­той водой и с самим кре­ща­е­мым, под­чер­ки­ва­ется еще и тем, что и вода, и кре­ща­е­мый пома­зы­ва­ются елеем. Молитва на освя­ще­ние елея отча­сти напо­ми­нает молитву на освя­ще­ние воды: в ней свя­щен­ник про­сит, чтобы елей сде­лался для чело­века пома­за­нием нетле­ния, ору­жием пра­вед­но­сти, обнов­ле­нием души и тела, отгна­нием вся­кого диа­воль­ского дей­ствия. Затем свя­щен­ник обма­ки­вает в елей кисточку и кре­сто­об­разно погру­жает ее в воду с пением «Алли­луйя». После этого он пома­зы­вает кре­ща­е­мому лоб, уши, руки и ноги со сло­вами: «Пома­зу­ется раб Божий (имя) елеем радо­ва­ния, во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа, во исце­ле­ние души и тела, в слы­ша­ние веры. Руце Твои сотво­ри­сте мя и созда­сте мя. Во еже ходити ему по сто­пам запо­ве­дей Твоих» [142].

Кре­ща­е­мый перед погру­же­нием в купель пома­зы­ва­ется «елеем радо­ва­ния»; этот обряд изве­стен уже в III веке. (О зна­че­нии елея как рели­ги­оз­ного сим­вола речь пой­дет в раз­деле, посвя­щен­ном таин­ству Елеосвящения.)

Слово «кре­ще­ние» (греч. baptismos) бук­вально озна­чает «погру­же­ние», и цер­ков­ный устав пред­пи­сы­вает кре­стить пол­ным погру­же­нием. На прак­тике, однако, Кре­ще­ние в Пра­во­слав­ной Церкви нередко совер­ша­ется через обли­ва­ние: свя­щен­ник, не погру­жая кре­ща­е­мого в воду, три­жды воз­ли­вает воду ему на голову. Как мы видели, в древ­ней Церкви нор­ма­тив­ным счи­та­лось Кре­ще­ние в живой воде, через пол­ное погру­же­ние; в то же время допус­ка­лось и Кре­ще­ние через обли­ва­ние в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти [143]. Поэтому не правы те свя­щен­ники (такие иной раз встре­ча­ются в пра­во­слав­ной среде), кото­рые счи­тают, что Кре­ще­ние через обли­ва­ние недей­стви­тельно. В то же время сле­дует при­знать, что и сего­дня, как в древ­но­сти, Кре­ще­ние пол­ным погру­же­нием должно вос­при­ни­маться как норма. Мла­ден­цев можно кре­стить через погру­же­ние в купели, а взрос­лых – в спе­ци­ально соору­жен­ной бап­ти­сте­рии – бас­сейне для Кре­ще­ния (такие бап­ти­сте­рии име­ются при неко­то­рых пра­во­слав­ных хра­мах), либо в есте­ствен­ном водо­еме (реке, озере).

Именно погру­же­ние в воду, а не обли­ва­ние или окроп­ле­ние, вос­про­из­во­дит всю пол­ноту сим­во­лизма Таин­ства Кре­ще­ния как смерти вет­хого чело­века и вос­кре­ше­ния нового. В древ­них хра­мах бап­ти­сте­рии, как пра­вило, имели сту­пени с восточ­ной и запад­ной сто­рон: кре­ща­е­мый вхо­дил в купель с запад­ной сто­роны, а выхо­дил с восточ­ной; обра­щен он был при этом лицом к востоку [144]. Это также имело глу­бо­кий смысл, ибо ука­зы­вало на то, что после Кре­ще­ния чело­век не дол­жен воз­вра­щаться к преж­ней гре­хов­ной жизни. Про­хож­де­ние через бап­ти­сте­рий с востока на запад сим­во­ли­зи­ро­вало пере­ход от тьмы к свету, от смерти к жизни.

Кре­ще­ние совер­ша­ется при про­из­не­се­нии слов «Кре­ща­ется раб Божий (имя) во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Свя­таго Духа, аминь». В древ­но­сти трое­крат­ное «аминь» про­из­но­сила вся община, сего­дня его про­из­но­сит сам свя­щен­ник. В латин­ском обряде свя­щен­ник при Кре­ще­нии про­из­но­сит несколько иную фор­мулу: «Я крещу тебя во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа». Раз­ница между запад­ным и восточ­ным обря­дами в дан­ном пункте обу­слов­лена тем, что на Востоке под­чер­ки­вали дей­ствие Божие в Таин­ствах: кре­стит не свя­щен­ник, а Сам Бог посред­ством свя­щен­ника, что и под­чер­ки­ва­ется упо­треб­ле­нием без­лич­ной формы тре­тьего лица («кре­ща­ется»). Впро­чем, раз­ница здесь ско­рее тер­ми­но­ло­ги­че­ская, поскольку в запад­ной тра­ди­ции также суще­ствует уче­ние о том, что совер­ши­те­лем таинств явля­ется Сам Бог. Как гово­рит Амвро­сий Медио­лан­ский, «кре­щает не Дама­сий, не Петр, не Амвро­сий и не Гри­го­рий. Мы испол­няем свое дело как слу­жи­тели таинств, но дей­ствен­ность таинств зави­сит от Тебя. Не в чело­ве­че­ских силах сооб­щать боже­ствен­ные блага – это Твой дар, Гос­поди» [145].

Цер­ков­ный устав пред­пи­сы­вает кре­ща­е­мому вхо­дить в купель пол­но­стью обна­жен­ным. На прак­тике это пред­пи­са­ние соблю­да­ется только при Кре­ще­нии мла­ден­цев. При Кре­ще­нии взрос­лых оно не соблю­да­ется, и тому есть вес­кие при­чины. В созна­нии совре­мен­ного чело­века поня­тие наготы сопря­жено с поня­тием раз­врата: пуб­лич­ное обна­же­ние (а именно таким было кре­щаль­ное обна­же­ние в ту эпоху, когда Кре­ще­ние совер­ша­лось при­людно) вос­при­ни­ма­ется как непри­стой­ное действие.

Биб­лей­ское и ран­не­хри­сти­ан­ское пони­ма­ние наготы было иным. В Биб­лии гово­рится о том, что Бог создал чело­века нагим, и в этой пер­во­здан­ной наготе не было ничего непри­стой­ного или гре­хов­ного; нагота стала постыд­ной после гре­хо­па­де­ния. В Таин­стве Кре­ще­ния наготе воз­вра­ща­ется ее изна­чаль­ный смысл, поэтому в кон­тек­сте Кре­ще­ния – и только в этом кон­тек­сте – она сим­во­ли­зи­рует чистоту, без­греш­ность. Обра­ща­ясь к при­няв­шим Кре­ще­ние, Кирилл Иеру­са­лим­ский гово­рил: «Вы были наги пред очами всех и не сты­ди­лись» [146]. Это пря­мая аллю­зия на слова Книги Бытия об Адаме и Еве, кото­рые были наги и не сты­ди­лись (Быт. 2:25). Кроме того, обна­же­ние в таин­стве Кре­ще­ния имело хри­сто­ло­ги­че­скую подо­плеку: «По сло­же­нии ризы, вы были наги, под­ра­жая и в этом Хри­сту, на Кре­сте обна­жен­ному» [147].

Сле­ду­ю­щий за Кре­ще­нием обряд обла­че­ния в белую ризу также имеет хри­сто­ло­ги­че­ский смысл. Он свя­зан со сло­вами апо­стола Павла: «Все вы, во Хри­ста кре­стив­ши­еся, во Хри­ста облек­лись» (Еф. 3:27). Раз­об­ла­че­ние перед Кре­ще­нием озна­чало совле­че­ние вет­хого чело­века, обла­че­ние после Кре­ще­ния ука­зы­вает на то, что кре­ще­ные оде­лись во Хри­ста, стали сынами Божи­ими по вере и по обе­то­ва­нию наслед­ни­ками (Еф. 3:26, 29). Белый цвет ризы сим­во­ли­зи­рует духов­ную чистоту и рав­но­ан­гель­ное состо­я­ние чело­века, вышед­шего из кре­щаль­ной купели, – чело­века, кото­рому про­щены все грехи. При обла­че­нии кре­ща­е­мого свя­щен­ник про­из­но­сит: «Обла­ча­ется раб Божий (имя) в ризу правды, во имя Отца, и Сына, и Свя­таго Духа, аминь». Хор поет: «Ризу мне подаждь светлу, оде­яйся све­том яко ризою, мно­го­мило­стиве Хри­сте Боже наш».

После белой ризы, по тра­ди­ции, на ново­кре­ще­ного наде­ва­ется кре­стиль­ный крест. Треб­ник ничего не гово­рит об этом обы­чае, однако тра­ди­ция носить крест на теле, несо­мненно, отно­сится к глу­бо­кой хри­сти­ан­ской древ­но­сти, что под­твер­жда­ется мно­го­чис­лен­ными натель­ными кре­стами, сохра­нив­ши­мися от ран­не­хри­сти­ан­ской и визан­тий­ской эпохи. Кре­сты были двух видов – с изоб­ра­же­нием рас­пя­того Хри­ста и без такого изоб­ра­же­ния. Ника­кой прин­ци­пи­аль­ной раз­ницы в этом не видели: вся­кий крест счи­тался сим­во­лом при­сут­ствия Хри­ста, обла­да­ю­щим чудо­твор­ной силой. Не суще­ство­вало и осо­бого чина освя­ще­ния кре­ста, поскольку не пред­по­ла­га­лось, что крест, будучи сам источ­ни­ком освя­ще­ния, нуж­да­ется в каком-либо допол­ни­тель­ном освящении.

Тра­ди­ция носить крест на теле явля­ется в Пра­во­слав­ной Церкви повсе­мест­ной и обще­при­ня­той. Она не исчезла даже во вре­мена гоне­ний на Цер­ковь в Совет­ском Союзе. Немно­гие веру­ю­щие носили натель­ный крест на цепочке (поскольку это было доста­точно заметно), но мно­гие пря­тали его в кар­мане или заши­вали под ворот рубашки.

Миропомазание

Смысл и зна­че­ние цер­ков­ных таинств наи­бо­лее полно узна­ется из чино­по­сле­до­ва­ний этих таинств: молитвы и свя­щен­но­дей­ствия, вхо­дя­щие в состав Таин­ства, явля­ются наи­луч­шим клю­чом к его пони­ма­нию. Таин­ство Миро­по­ма­за­ния в этом плане состав­ляет исклю­че­ние. Это самое корот­кое из всех цер­ков­ных таинств: оно длится около одной минуты и вклю­чает в себя про­из­не­се­ние крат­кой фор­мулы и пома­за­ние ново­кре­ще­ного свя­тым миром – осо­бым соста­вом из бла­го­вон­ных масел. Фор­мула Миро­по­ма­за­ния состоит из четы­рех слов: «Печать Дара Духа Свя­таго». Пома­зы­ва­ются, как и при пома­за­нии елеем, лоб, глаза, ноздри, уши, рот, грудь, руки и ноги [148]. После этого чита­ется молитва, кото­рая не дает ника­кого допол­ни­тель­ного разъ­яс­не­ния смысла совер­шив­ше­гося Таинства:

Бла­го­сло­вен еси, Гос­поди Боже Все­дер­жи­телю… даро­ва­вый нам недо­стой­ным бла­жен­ное очи­ще­ние во свя­тей воде, и боже­ствен­ное освя­ще­ние в живо­тво­ря­щем пома­за­нии, Иже и ныне бла­го­во­ли­вый паки родити раба Тво­его ново­про­све­щен­наго водою и Духом, и воль­ных и неволь­ных гре­хов тому даро­ва­вый. Сам Вла­дыко Все­царю, даруй тому и печать дара Свя­таго и все­силь­наго и покла­ня­е­маго Тво­его Духа, и при­ча­ще­ние Свя­таго Тела и Чест­ныя Крови Хри­ста Твоего…

Бла­го­сло­вен Ты, Гос­поди Боже Все­дер­жи­телю… даро­вав­ший нам, недо­стой­ным, бла­жен­ное очи­ще­ние в свя­той воде, и боже­ствен­ное освя­ще­ние в живо­тво­ря­щем пома­за­нии, Ты, Кото­рый ныне собла­го­во­лил заново родить раба Тво­его, ново­про­све­щен­ного, водою и Духом, и даро­вать ему про­ще­ние воль­ных и неволь­ных гре­хов. Сам Вла­дыка, Царь всего, даруй ему и печать дара Свя­того и все­силь­ного и достой­ного покло­не­ния Тво­его Духа, и при­ча­ще­ние свя­того Тела и дра­го­цен­ной Крови Хри­ста Твоего…

Тема­ти­че­ски эта молитва отно­сится настолько же к Миро­по­ма­за­нию, насколько к Кре­ще­нию и При­ча­ще­нию (как мы пом­ним, при­ча­ще­ние в прак­тике древ­ней Церкви сле­до­вало непо­сред­ственно за Кре­ще­нием и миропомазанием).

Воз­можно, именно лако­нич­ность чино­по­сле­до­ва­ния этого Таин­ства послу­жила при­чи­ной того, что его пони­ма­ние на пра­во­слав­ном Востоке и на латин­ском Западе суще­ственно отли­ча­ется. На Востоке Миро­по­ма­за­ние нико­гда не было литур­ги­че­ски оформ­лено в каче­стве отдель­ного Таин­ства, но все­гда вхо­дило в состав Таин­ства Кре­ще­ния. На Западе, наобо­рот, Миро­по­ма­за­ние (кон­фир­ма­ция) было выде­лено в отдель­ное литур­ги­че­ское чино­по­сле­до­ва­ние, кото­рое не совер­ша­ется при Кре­ще­нии мла­ден­цев, а зна­ме­нует собой вступ­ле­ние в отро­че­ский воз­раст (7–12 лет). Поскольку же лица, не полу­чив­шие миро­по­ма­за­ние, не могут быть допу­щены к таин­ству Евха­ри­стии, в Запад­ной Церкви мла­ден­цев не при­ча­щают вообще. Пер­вое при­ча­стие в като­ли­че­ской церкви выде­лено в само­сто­я­тель­ный обряд, сле­ду­ю­щий за миро­по­ма­за­нием. Что же каса­ется хри­сти­ан­ских сооб­ществ, отде­лив­шихся от Рим­ской Церкви в эпоху Рефор­ма­ции (люте­ран, каль­ви­ни­стов и др.), то у них миро­по­ма­за­ние не счи­та­ется отдель­ным Таин­ством и вхо­дит в состав чина Крещения.

Пра­во­слав­ное ака­де­ми­че­ское бого­сло­вие XIX века рас­смат­ри­вало Таин­ство Миро­по­ма­за­ния пре­иму­ще­ственно в поле­ми­че­ском кон­тек­сте. Оспа­ри­вая като­ли­че­ское пони­ма­ние Таин­ства, пра­во­слав­ные бого­словы наста­и­вали на литур­ги­че­ской связи Миро­по­ма­за­ния с Кре­ще­нием; в споре с про­те­стан­тами дока­зы­вали, что Миро­по­ма­за­ние явля­ется само­сто­я­тель­ным Таин­ством. Как бывало нередко в подоб­ных слу­чаях, про­тив като­ли­ков заим­ство­ва­лись аргу­менты про­те­стан­тов, а в поле­мике с про­те­стан­тами исполь­зо­ва­лись аргу­менты католиков.

В латин­ском обряде право совер­шать Таин­ство Миро­по­ма­за­ния при­над­ле­жит епи­скопу. В Пра­во­слав­ной Церкви Таин­ство может совер­шать свя­щен­ник, однако миро, исполь­зу­е­мое в таин­стве, освя­щено епи­ско­пом (пат­ри­ар­хом). Тем самым под­чер­ки­ва­ется связь между веру­ю­щим и пред­сто­я­те­лем той помест­ной Церкви, к кото­рой он при­над­ле­жит. Через Миро­по­ма­за­ние, даже если его совер­шает свя­щен­ник, а не епи­скоп, бла­го­сло­ве­ние епи­скопа пере­да­ется верующему.

Согласно одной из тео­рий про­ис­хож­де­ния Таин­ства Миро­по­ма­за­ния, оно было уста­нов­лено вза­мен воз­ло­же­ния рук епи­скопа после Кре­ще­ния. Согласно этой тео­рии, в ран­не­хри­сти­ан­ской Церкви Таин­ство Кре­ще­ния совер­шал епи­скоп, и после погру­же­ния кре­ща­е­мого в купель он воз­ла­гал на него руку: через воз­ло­же­ние руки (руко­по­ло­же­ние) кре­ща­е­мому пре­по­да­вался дар Свя­того Духа. Впо­след­ствии, однако, когда епи­скопы пере­стали лично совер­шать Таин­ство Кре­ще­ния и деле­ги­ро­вали это право пре­сви­те­рам, епи­скоп­ское бла­го­сло­ве­ние было заме­нено Миропомазанием.

Искус­ствен­ность этой тео­рии дока­зы­ва­ется тем фак­том, что сохра­нив­ши­еся от эпохи ран­ней Церкви опи­са­ния Таин­ства Кре­ще­ния вклю­чают и воз­ло­же­ние рук епи­скопа, и Миро­по­ма­за­ние, совер­ша­е­мое епи­ско­пом. В «Апо­столь­ском пре­да­нии» Иппо­лита Рим­ского, как мы видели, ука­зы­ва­ется, что сразу же после Кре­ще­ния епи­скоп воз­ла­гает на ново­кре­ще­ных руку, про­из­нося молитву о нис­по­сла­нии на них Свя­того Духа. После этого он нали­вает в руку миро (елей), снова воз­ла­гает руку на голову ново­кре­ще­ного и пома­зы­вает ему лоб [149]. Таким обра­зом, воз­ло­же­ние руки епи­скопа отнюдь не заме­ня­ется Миро­по­ма­за­нием: совер­ша­ются оба дей­ствия, зна­ме­ну­ю­щие собой схож­де­ние на ново­кре­ще­ного Свя­того Духа.

Дей­стви­тельно, при жизни апо­сто­лов соше­ствие Свя­того Духа ассо­ци­и­ро­ва­лось с воз­ло­же­нием рук, кото­рое рас­смат­ри­ва­лось как допол­ня­ю­щее Кре­ще­ние. В Дея­ниях повест­ву­ется о группе сама­рян, кото­рые были кре­щены во имя Иисуса, но ни на одного из них не схо­дил еще Свя­той Дух. К ним были посланы Петр и Иоанн, кото­рые, придя, помо­ли­лись о них и воз­ло­жили на них руки, после чего они «при­няли Духа Свя­того» (Деян. 8:14–17). Этот рас­сказ сви­де­тель­ствует о том, что Кре­ще­ние не рас­смат­ри­ва­лось доста­точ­ным для даро­ва­ния Свя­того Духа, для кото­рого тре­бо­ва­лось допол­ни­тель­ное свя­щен­но­дей­ствие – молитва и воз­ло­же­ние рук апо­сто­лов. В рас­сказе не упо­ми­на­ется пома­за­ние миром.

С дру­гой сто­роны, пома­за­ние неод­но­кратно упо­ми­на­ется в апо­столь­ских посла­ниях. Обра­ща­ясь к хри­сти­а­нам, апо­стол Иоанн гово­рит: «Вы име­ете пома­за­ние от Свя­того… Пома­за­ние, кото­рое вы полу­чили от Него, в вас пре­бы­вает» (1 Ин. 2:20, 27). Апо­стол Павел пишет Корин­фя­нам: «Утвер­жда­ю­щий нас с вами во Хри­сте и пома­зав­ший нас есть Бог, Кото­рый запе­чат­лел нас и дал залог Духа в сердца наши» (2 Кор. 1:20–21). Здесь пома­за­ние можно понять в пере­нос­ном смысле – как бла­го­сло­ве­ние Божие, как внут­рен­нее воз­дей­ствие Духа Божия. Однако вовсе не сле­дует исклю­чать того, что дей­ствие Свя­того Духа внешне выра­жа­лось через пома­за­ние миром. Именно так пони­мали слова Павла позд­ней­шие отцы Церкви [150]. Фор­мула «печать дара Духа Свя­того» тоже осно­вана на сло­вах апо­стола Павла.

Обряд пома­за­ния хри­сти­ан­ская Цер­ковь уна­сле­до­вала от церкви вет­хо­за­вет­ной. Пома­за­ние миром было важ­ным эле­мен­том древ­не­ев­рей­ского рели­ги­оз­ного оби­хода. Пома­зы­ва­лись неко­то­рые пред­меты культа, напри­мер, жерт­вен­ник, бла­го­даря этому ста­но­вив­шийся «свя­ты­ней вели­кой» (Исх. 29:36–37; 30:26–29). Миром пома­зы­вали свя­щен­ни­ков (Исх. 30:30–31; Лев. 8:12). Тер­мин «пома­за­ние» при­ме­нялся по отно­ше­нию к про­ро­кам (Ис. 61:1) [151]. Осо­бое зна­че­ние при­да­ва­лось пома­за­нию на цар­ство: оно совер­ша­лось про­ро­ком (1 Цар. 10:1; 16:13; 4 Цар. 9:6) или свя­щен­ни­ком (3 Цар. 1:39; 4 Цар. 11:12). Именно цар­ское пома­за­ние стало про­об­ра­зом пома­за­ния Хри­ста, а «пома­зан­ник» из псал­мов (напри­мер, Пс. 2:2) в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции вос­при­ни­мался как Мессия.

Аллю­зию на пома­за­ние можно усмот­реть в сло­вах Откро­ве­ния Иоанна Бого­слова о Хри­сте: «Ему, воз­лю­бив­шему нас и омыв­шему нас от гре­хов кро­вию Своею и соде­лав­шему нас царями и свя­щен­ни­ками Богу и Отцу Сво­ему, слава и дер­жава во веки веков, аминь» (Откр. 1:5–6). В вос­при­я­тии Иоанна Бого­слова кровь и вода явля­ются одно­вре­менно сим­во­лами искуп­ле­ния и Кре­ще­ния (ср. 1 Ин. 5:6: «Сей есть Иисус Хри­стос, при­шед­ший водою и кро­вию и Духом, не водою только, но водою и кро­вию»). Если при­нять слова «омыв­шему нас от гре­хов кро­вию Своею» как аллю­зию не только на искуп­ле­ние, но и на Кре­ще­ние, тогда вполне логично будет уви­деть в сло­вах о царях и свя­щен­ни­ках намек на пома­за­ние миром.

Как бы там ни было, уже памят­ники II века упо­ми­нают пома­за­ние миром (елеем) как важ­ное цер­ков­ное свя­щен­но­дей­ствие. Фео­фил Антио­хий­ский пишет: «Имя Хри­стос озна­чает Пома­зан­ник… Мы потому назы­ва­емся хри­сти­а­нами, что пома­зы­ва­емся боже­ствен­ным елеем» [152]. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский раз­ли­чает «бла­го­сло­вен­ное Кре­ще­ние» и «боже­ствен­ное запе­чат­ле­ние» [153]. В III веке Киприан Кар­фа­ген­ский гово­рит о Кре­ще­нии и пома­за­нии как двух раз­лич­ных Таин­ствах [154].

В IV веке тол­ко­ва­ние Таин­ства Миро­по­ма­за­ния дает свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский, посвя­тив­ший этому таин­ству отдель­ную беседу. Вслед за Фео­фи­лом Алек­сан­дрий­ским он свя­зы­вает Таин­ство Миро­по­ма­за­ния с име­нем «Хри­стос»: «Удо­сто­ив­шись этого свя­того Миро­по­ма­за­ния, вы назы­ва­е­тесь хри­сти­а­нами, оправ­ды­вая воз­рож­де­нием и самое имя. Ибо прежде нежели вы спо­до­би­лись этой бла­го­дати, вы не были достойны этого наиме­но­ва­ния, а стре­ми­лись к тому, чтобы вам быть хри­сти­а­нами» [155].

Пома­за­ние, по сло­вам Иеру­са­лим­ского свя­ти­теля, есть «освя­ще­ние, духов­ное хра­не­ние тела и спа­се­ние души» [156]. Оно совер­ша­ется в образ соше­ствия Свя­того Духа на Христа:

Пома­зан­ными же вы сде­ла­лись, когда при­яли вме­сто­об­раз­ное (antitypon) Свя­того Духа: и все на вас образно, то есть в подо­бии, совер­ши­лось, потому что вы образ Хри­ста. Он, омыв­шись в реке Иор­дан и пре­по­дав от пота Сво­его боже­ствен­ного бла­го­уха­ние водам, вышел из них: и на Него сущ­ностно сни­зо­шел Свя­той Дух, и на подоб­ном почило подоб­ное. Так и вам, когда вышли вы из купели свя­щен­ных вод, пре­по­дано пома­за­ние, сооб­раз­ное тому, кото­рым Хри­стос пома­зался. Оно же есть Дух Свя­той [157].

Как пояс­няет далее Кирилл, Бог Отец, от века пред­опре­де­лив Сво­ему Сыну быть Спа­си­те­лем мира, пома­зал Его Духом Свя­тым (Деян. 10:38). Подоб­ное этому пома­за­ние пода­ется веру­ю­щим во Христа:

И каким обра­зом Хри­стос воис­тину был рас­пят, погре­бен и вос­крес; а вы чрез Кре­ще­ние в подо­бии, и удо­сто­и­лись рас­пяться, и быть погре­бен­ными и вос­стать вме­сте с Ним, так и в Миро­по­ма­за­нии. Он пома­зался духов­ным елеем радо­сти, то есть Духом Свя­тым… вы же пома­за­лись миром, сде­лав­шись общ­ни­ками и при­част­ни­ками Хри­ста [158].

Свя­тым миром пома­зы­ва­ются органы чувств чело­века. Согласно древ­не­цер­ков­ным антро­по­ло­ги­че­ским пред­став­ле­ниям, душа про­яв­ляет себя через органы чувств, поэтому для освя­ще­ния раз­лич­ных спо­соб­но­стей души необ­хо­димо освя­ще­ние раз­лич­ных орга­нов чувств. По сло­вам свя­того Кирилла, миром «сим­во­ли­че­ски пома­зы­ва­ются твое чело и дру­гие органы чувств. И когда види­мым обра­зом пома­зы­ва­ется тело, тогда Свя­тым и Живо­тво­ря­щим Духом освя­ща­ется душа» [159]. Иеру­са­лим­ский свя­ти­тель поясняет:

Вы пома­заны на челе, чтобы откры­тым лицом взи­рать на славу Гос­подню и пре­об­ра­жаться в тот же образ от славы в славу, как от Гос­подня Духа (2 Кор. 3:18). Пома­за­нием на ушах вы полу­ча­ете ухо для слы­ша­ния Боже­ствен­ных Тайн… Пома­за­ние нозд­рей вво­дит чело­века в един­ство с боже­ствен­ным бла­го­уха­нием мира… И, нако­нец, пома­за­ние груди обле­кает участ­ника Таин­ства в броню пра­вед­но­сти, чтобы он молился во вся­кое время Духом и ста­рался о сем со вся­ким посто­ян­ством (Еф. 6:14, 18) [160].

Миро, пре­по­да­ва­е­мое в пома­за­нии, свя­ти­тель срав­ни­вает с евха­ри­сти­че­скими Дарами, над кото­рыми совер­ша­ется молитва благодарения:

Но смотри, не счи­тай это миро про­стым. Ибо как хлеб Евха­ри­стии после при­зы­ва­ния Свя­того Духа есть уже не про­стой хлеб, но тело Хри­стово, так и свя­тое миро после при­зы­ва­ния не есть уже… обык­но­вен­ное миро, но даро­ва­ние Хри­ста и Духа Свя­того, от при­сут­ствия Боже­ства Его сде­лав­ше­еся дей­ствен­ным [161].

Итак, миро не есть лишь состав из бла­го­вон­ных масел: бла­го­даря соше­ствию Свя­того Духа оно, по дару Хри­ста, ста­но­вится вме­сти­ли­щем Свя­того Духа, местом, ору­дием и сред­ством Его при­сут­ствия. Про­ис­хо­дит пре­ло­же­ние, то есть изме­не­ние, пре­вра­ще­ние бла­го­вон­ного состава в свя­тое миро, при помощи кото­рого дар Свя­того Духа пре­по­да­ется верующим.

Крещальная процессия, Апостол и Евангелие

Сразу же за обла­че­нием в белые одежды и миро­по­ма­за­нием сле­дует кре­щаль­ное шествие вокруг купели: свя­щен­ник с кре­стом в руке и ново­кре­ще­ный вме­сте с вос­при­ем­ни­ком три­жды обхо­дят купель при пении слов апо­стола Павла «Елицы по Хри­ста кре­сти­стеся, во Хри­ста обле­ко­стеся» (Гал. 3:27), к кото­рым добав­ля­ется «алли­луйя». Это тор­же­ствен­ное шествие напо­ми­нает о связи между Кре­ще­нием и Пасхой.

Как мы уже гово­рили, в древ­ней Церкви Кре­ще­ние совер­ша­лось в бап­ти­сте­рии, и по окон­ча­нии Таин­ства ново­кре­ще­ные тор­же­ственно шество­вали в храм для уча­стия в Евха­ри­стии. Сего­дня об этом напо­ми­нают две про­цес­сии – кре­щаль­ное шествие вокруг купели и пас­халь­ный крест­ный ход, совер­ша­е­мый в ночь Свя­той Пасхи. Для ран­не­хри­сти­ан­ской Церкви «Кре­ще­ние было пас­халь­ным Таин­ством, а Пасха была празд­но­ва­нием Кре­ще­ния» [162]. После того, как совер­ше­ние Кре­ще­ния было отде­лено от празд­но­ва­ния Пасхи и вме­сто одной пас­хально-кре­щаль­ной про­цес­сии появи­лось две, их зна­че­ние несколько изме­ни­лось, но смыс­ло­вая связь между ними пол­но­стью не утра­ти­лась. Сего­дня пас­халь­ный крест­ный ход пред­став­ляет собой исход клира и мирян из храма на улицу – для сви­де­тель­ства о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом перед лицом нецер­ков­ного мира. Пас­халь­ный крест­ный ход, таким обра­зом, под­чер­ки­вает мис­си­о­нер­скую задачу Церкви. Но мис­сия Церкви, как и мис­сия апо­сто­лов, заклю­ча­ется в том, чтобы учить все народы и кре­стить их во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа (Мф. 28:19). Таин­ство Кре­ще­ния есть цель и увен­ча­ние этой миссии.

При­ни­мая Кре­ще­ние, чело­век ста­но­вится мис­си­о­не­ром, так как задача, воз­ло­жен­ная на апо­сто­лов, воз­ла­га­ется теперь и на него. Каж­дый хри­сти­а­нин дол­жен быть апо­сто­лом, мис­си­о­не­ром, про­по­вед­ни­ком, являя всей своей жиз­нью истину вос­кре­се­ния Хри­стова. Шествие вокруг купели слу­жит напо­ми­на­нием о мис­си­о­нер­ском при­зва­нии каж­дого, кто при­нял свя­тое Крещение.

В то же время кре­щаль­ное шествие напо­ми­нает о том, что в этом мире Цер­ковь явля­ется стран­ству­ю­щей: она еще на пути к Цар­ствию Божию. И каж­дый хри­сти­а­нин участ­вует в этом стран­ствии, про­ходя путем хри­сти­ан­ской жизни под руко­вод­ством Церкви. Кре­ще­ние есть начало пути, Цар­ствие Божие – его завершение.

Связь между Кре­ще­нием и Пас­хой, между Кре­ще­нием и вос­кре­се­нием Хри­сто­вым, под­чер­ки­ва­ется и в апо­столь­ском чте­нии, сле­ду­ю­щем за кре­щаль­ным шествием:

…Все мы, кре­стив­ши­еся во Хри­ста Иисуса, в смерть Его кре­сти­лись. Итак мы погреб­лись с Ним Кре­ще­нием в смерть, дабы, как Хри­стос вос­крес из мерт­вых сла­вою Отца, так и нам ходить в обнов­лен­ной жизни. Ибо если мы соеди­нены с Ним подо­бием смерти Его, то должны быть соеди­нены и подо­бием вос­кре­се­ния, зная то, что вет­хий наш чело­век рас­пят с Ним, чтобы упразд­нено было тело гре­хов­ное, дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умер­ший осво­бо­дился от греха. Если же мы умерли со Хри­стом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Хри­стос, вос­крес­нув из мерт­вых, уже не уми­рает: смерть уже не имеет над Ним вла­сти. Ибо, что Он умер, то умер одна­жды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почи­тайте себя мерт­выми для греха, живыми же для Бога во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем (Рим. 6:3–11).

Это чте­ние из Апо­стола как бы под­во­дит итог таин­ству Кре­ще­ния, в то же время рас­кры­вая его глу­бин­ный смысл. В свете слов апо­стола Павла ожи­вает вся сим­во­лика погру­же­ния в воды кре­щаль­ной купели как подо­бия смерти Гос­пода. Бла­го­даря Кре­ще­нию и жизнь, и смерть, и вос­кре­се­ние Хри­ста ста­но­вятся частью духов­ного опыта хри­сти­а­нина. В то же время апо­стол под­чер­ки­вает нрав­ствен­ный смысл Кре­ще­ния как смерти для греха и вос­кре­се­ния к «обнов­лен­ной жизни». По сло­вам Иоанна Зла­то­уста, «если ты умер в Кре­ще­нии, оста­вайся мерт­вым, потому что вся­кий умер­ший не может уже гре­шить; а если ты гре­шишь, то уни­чи­жа­ешь дар Божий» [163].

После Апо­стола сле­дует еван­гель­ское чте­ние, повест­ву­ю­щее о запо­веди кре­стить во имя Отца, и Сына, и Свя­таго Духа, кото­рую Хри­стос дал уче­ни­кам (Мф. 28:16–20). Это чте­ние воз­вра­щает таин­ству еван­гель­скую пер­спек­тиву, сви­де­тель­ствуя о его бого­уста­нов­лен­но­сти и в то же время напо­ми­ная веру­ю­щим о том, что Хри­стос посто­янно при­сут­ствует в Церкви: «се, Я с вами до скон­ча­ния века» (Мф. 28:20).

Завершение таинства. Обряды восьмого дня

Чте­ние Еван­ге­лия явля­ется смыс­ло­вым завер­ше­нием Таин­ства Кре­ще­ния. Оно, соб­ственно, даже выхо­дит за рамки изна­чаль­ного чина Кре­ще­ния как тако­вого, поскольку чита­лось уже на пас­халь­ной литур­гии (и сего­дня на литур­гии Вели­кой суб­боты чита­ются те же Апо­стол и Еван­ге­лие, что и в таин­стве Кре­ще­ния). Кре­ще­нием и бого­слу­же­нием пас­халь­ной ночи вступ­ле­ние новых чле­нов в Цер­ковь не закан­чи­ва­лось. В тече­ние всей пас­халь­ной сед­мицы они при­хо­дили в храм слу­шать тай­но­вод­ствен­ные поуче­ния. На вось­мой день, то есть в сле­ду­ю­щее за Пас­хой вос­кре­се­нье, они при­хо­дили вновь, и над ними совер­ша­лись обряды вось­мого дня. В совре­мен­ной прак­тике эти обряды нередко совер­ша­ются сразу же после Кре­ще­ния и даже вклю­ча­ются в его чин (несмотря на пред­пи­са­ние Треб­ника совер­шать их именно в вось­мой день).

Пер­вым из этих обря­дов явля­ется омы­ва­ние свя­того мира с тела ново­кре­ще­ного. Оно начи­на­ется чте­нием двух молитв, в кото­рых свя­щен­ник про­сит Бога помочь ново­кре­ще­ному сохра­нить «щит веры» и одежду нетле­ния. Воз­ла­гая руку на голову при­няв­шего Кре­ще­ние, свя­щен­ник обра­ща­ется к Богу со сло­вами: «Воз­ложи на него руку Твою дер­жав­ную, и сохрани его в силе Твоея бла­го­сти, некра­домо обру­че­ние сохрани, и спо­доби его в жизнь веч­ную». После этого спе­ци­аль­ной губ­кой остатки свя­того мира смы­ва­ются с тела при­няв­шего Кре­ще­ние со сло­вами: «Оправ­дался еси, про­све­тился еси, освя­тился еси, омылся еси име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и Духом Бога нашего. Кре­стился еси, про­све­тился еси, миро­по­ма­зался еси, освя­тился еси, омылся еси; во имя Отца, и Сына, и Свя­таго Духа».

Этот обряд имеет не только ути­ли­тар­ный смысл уда­ле­ния остат­ков мира с тела при­няв­шего Кре­ще­ние. Сим­во­ли­че­ское зна­че­ние обряда заклю­ча­ется в том, что он сви­де­тель­ствует об окон­ча­нии дол­гого кре­щаль­ного пути, кото­рый, как мы пом­ним, вклю­чал про­дол­жи­тель­ное огла­ше­ние и испы­та­ние нрав­ствен­но­сти, отре­че­ние от сатаны и соеди­не­ние со Хри­стом, погру­же­ние в кре­щаль­ную купель и пома­за­ние миром, уча­стие в пас­халь­ном бого­слу­же­нии и при­ча­ще­ние Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, еже­днев­ное посе­ще­ние тай­но­вод­ствен­ных бесед в тече­ние пас­халь­ной сед­мицы. Теперь хри­сти­а­нину дано все, что ему необ­хо­димо для того, чтобы он начал свой соб­ствен­ный путь, веду­щий в Цар­ство Небес­ное. Теперь он обле­чен во все­ору­жие Божие, пол­но­стью эки­пи­ро­ван для борьбы с силами зла, как внеш­ними, так и внут­рен­ними. Теперь он полу­чил все необ­хо­ди­мое, чтобы выйти в мир и сви­де­тель­ство­вать о чуде духов­ного вос­кре­се­ния, кото­рое про­изо­шло с ним.

После омы­тия мира с кре­ще­ного сни­ма­ется белая риза, и он обла­ча­ется в свою обыч­ную одежду. Это, опять же, не сим­вол окон­ча­ния празд­ника и наступ­ле­ния буд­ней. Ско­рее, это сим­вол выступ­ле­ния в поход: «Когда начи­на­ется реаль­ная битва, яркая и бле­стя­щая форма ста­но­вится бес­по­лез­ной и сме­ня­ется на форму поход­ную… Белая одежда сни­ма­ется, и омы­ва­ется свя­тое миро, ибо они были даны, чтобы быть не зна­ками, а самой реаль­но­стью, чтобы быть пре­об­ра­зо­ван­ными в жизнь» [164].

С момента Кре­ще­ния начи­на­ется битва хри­сти­а­нина за соб­ствен­ную душу и за души окру­жа­ю­щих людей. В этой битве ему пона­до­бится покро­ви­тель­ство и помощь Церкви. В свою оче­редь, Цер­ковь смо­жет помо­гать сво­ему члену только в том слу­чае, если он будет жить в послу­ша­нии ее уста­нов­ле­ниям и законам.

В этом смысл послед­него из обря­дов вось­мого дня – постри­же­ния волос. С древ­них вре­мен постри­же­ние волос было сим­во­лом послу­ша­ния: не слу­чайно постри­же­ние упо­треб­ля­ется при при­ня­тии мона­ше­ства и при вступ­ле­нии в чин чтеца – пер­вый чин свя­щен­но­слу­же­ния. Молитва на постри­же­ние волос напо­ми­нает о необ­хо­ди­мо­сти послу­ша­ния Церкви, ее иерар­хии и ее уста­нов­ле­ниям. В то же время она гово­рит о том нетлен­ном венце, кото­рый уго­то­ван побе­ди­те­лям в духов­ной битве. Полу­чить такой венец наде­ется не только при­няв­ший Кре­ще­ние, но и кре­стив­ший его свя­щен­ник, и все члены цер­ков­ной общины. Поэтому в молитве вновь появ­ля­ется пер­вое лицо мно­же­ствен­ного числа:

Оде­я­выйся в Тя, Хри­ста и Бога нашего, Тебе под­к­лони с нами свою главу, егоже сохрани непо­бе­дима подвиж­ника пре­быти на всуе вражду нося­щих на него и на ны, Твоим же нетлен­ным вен­цем даже до конца побе­ди­тели вся покажи.

Одев­шийся в Тебя, Хри­ста и Бога нашего, при­к­ло­нил перед Тобою свою голову вме­сте с нами. Сохрани его, чтобы он пре­был непо­бе­ди­мым бор­цом с теми, кто напрасно враж­дует про­тив него и нас, и всех нас в конце кон­цов увен­чай Твоим побед­ным венцом.

Заключение

Доро­гие читатели!

Закан­чи­вая эту неболь­шую книгу о Кре­ще­нии и Миро­по­ма­за­нии, я хотел бы напом­нить вам, что сотруд­ни­че­ство чело­века с Богом, дея­тель­ное уча­стие в Божием замысле спа­се­ния делает жизнь чело­века осмыс­лен­ной и пер­спек­тив­ной. Мно­гие из тех труд­но­стей, кото­рые чело­век встре­чает на своем жиз­нен­ном пути, ста­но­вятся пре­одо­ли­мыми. И пре­одо­ле­вая их, мы обре­таем все бо́льшую уве­рен­ность и осо­зна­ние истин­но­сти обре­тен­ного пути с Богом, кото­рый начи­на­ется с нашего Кре­ще­ния и про­дол­жа­ется в жизни вечной.

Жизнь без Бога и Церкви может ока­заться состо­я­щей лишь из потерь и вре­мен­ных обре­те­ний, за кото­рыми опять сле­дуют утраты. Это, конечно, нико­гда не смо­жет удо­вле­тво­рить чело­века в поис­ках смысла жизни. Пока мы идем своим путем, Бог мол­чит и ожи­дает, давая нам время исчер­пать свои воз­мож­но­сти и убе­диться, что они не бес­пре­дельны. Жизнь в Церкви – это уча­стие в ее бла­го­дат­ных таин­ствах, для кото­рых нет вре­мен­ных и про­стран­ствен­ных гра­ниц. Бла­го­дать Божия неис­чер­па­ема, но чтобы иметь воз­мож­ность в пол­ноте полу­чить ее, мы должны пока­зать свое жела­ние и про­явить готов­ность к при­ня­тию цер­ков­ных таинств. Кре­ще­ние – пер­вый шаг на этом пути, а Миро­по­ма­за­ние – боже­ствен­ное под­твер­жде­ние истин­но­сти этого шага. Далее должно после­до­вать уча­стие в Евха­ри­стии и дру­гих таин­ствах, кото­рые пред­ла­гает Церковь.

На про­тя­же­нии всей нашей жизни Бог через Свою Цер­ковь будет вос­пи­ты­вать нас и вести Своим таин­ствен­ным путем в Цар­ство Божие. В отли­чие от чело­ве­че­ского вос­пи­та­ния, име­ю­щего чаще всего внеш­ний и при­ну­ди­тель­ный харак­тер, Бог вос­пи­ты­вает нас любо­вью, пол­нота кото­рой явля­ется в Таин­стве Евха­ри­стии. Родив­шись во плоти и при­няв Кре­ще­ние из рук Иоанна Пред­течи, Хри­стос про­хо­дит весь жиз­нен­ный путь чело­века: от три­ум­фаль­ного успеха до пол­ного отре­че­ния и пре­да­тель­ства. Испы­тав все это Сам и зная чело­века изнутри, Хри­стос может спа­сти вся­кого чело­века, пове­рив­шего Ему и поже­лав­шего кре­ститься, чтобы при­нять Его спа­се­ние. А при­ня­тие таин­ства Кре­ще­ния одним чело­ве­ком затра­ги­вает в свою оче­редь всю Цер­ковь Хри­стову, ибо, «вся Цер­ковь изме­ня­ется, обо­га­ща­ется и испол­ня­ется, когда еще одно чадо Божие вклю­ча­ется в ее жизнь и ста­но­вится чле­ном Тела Хри­стова» [165].

Будем пом­нить о любви Божией и Его мило­сер­дии, дей­ствен­ное вос­при­я­тие кото­рых начи­на­ется в Кре­ще­нии и про­дол­жа­ется, пока чело­век пре­бы­вает в Церкви. При­няв таин­ство Кре­ще­ния, будем бережно хра­нить духов­ную память об этом и, «воз­рас­тая от силы в силу», неустанно про­сить Бога, чтобы спа­си­тель­ная бла­го­дать свя­того Кре­ще­ния нико­гда не оста­вила нас в этой жизни и соде­лала из нас при­част­ни­ков жизни будущей.

Библиография

1. Источ­ники

Амвро­сий Медио­лан­ский. О Свя­том Духе: De Spiritu Sancto. PL 16, 731–850; CSEL 79, 15–222.

Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния: Constitutions apostoliques. SC 320, 329, 336; Поста­нов­ле­ния апо­столь­ские. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева лавра, 2004.

Афа­на­сий Алек­сан­дрий­ский. Апо­ло­гия про­тив ариан: Apologia contra Arianos. PG 25, 247–409. Рус­ский пере­вод: Свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий. Тво­ре­ния: В 4 т. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева лавра, 1902–1903. (М., 1994).

Нико­лай Кава­сила. О жизни во Хри­сте: De vita in Christo. PG 150, 493–725.

Васи­лий Вели­кий. Беседа 13, уве­ща­тель­ная к свя­тому Кре­ще­нию = Homilia XIII. Exhortatoria ad sanctum baptisma. PG 31, 424 A–443 C. Рус­ский пере­вод: Тво­ре­ния иже во свя­тых отца нашего Васи­лия Вели­кого, архи­епи­скопа Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской. Ч. 1–7. М., 1993.

Гри­го­рий Бого­слов.Слова 38–41: Grégoire de Nazianze. Discours 38–41. Ed. C. Moreschini, P. Gallay. SC 358. Paris, 1990; Рус­ский пере­вод: Тво­ре­ния иже во свя­тых отца нашего Гри­го­рия Бого­слова, архи­епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского. Т. 1–2. Изд. Сой­кина, б. г. (Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева лавра, 1994). Тво­ре­ния иже во свя­тых отца нашего Гри­го­рия Бого­слова, архи­епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского. Ч. 1–6. М., 1843–1848.

Гри­го­рий Нис­ский. Боль­шое огла­си­тель­ное слово: Oratio catechetica magna. PG 44, 9–105; The Catechetical Oration of Gregory of Nyssa. Ed. J. H. Strawley. Cambridge, 1903. Рус­ский пере­вод: Восточ­ные отцы IV века = Восточ­ные отцы и учи­тели Церкви IV века: Анто­ло­гия / Сост., био­гра­фи­че­ские и биб­лио­гра­фи­че­ские ста­тьи иером. Ила­ри­она (Алфе­ева). М., 1996. Т. 2. С. 77–403; Тво­ре­ния иже во свя­тых отца нашего Гри­го­рия Нис­ского. Ч. 1–8. М., 1861–1871.

Гри­го­рий Нис­ский. Про­тив Евно­мия: Contra Eunomium. PG 45, 248‑1121; Gregorii Nysseni Opera I–II: Contra Eunomium libri. Ed. W. Jaeger. Leiden, 1960.

Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О цер­ков­ной иерар­хии; Письма: Corpus Dionysiacum II: Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia; De ecclesiastica hierarchia; De mystica theologia; Epistulae. Ed. G. Heil and A. M. Ritter. PTS 36. Berlin, 1991. Рус­ские пере­воды: Восточ­ные отцы V века = Восточ­ные отцы и учи­тели Церкви V века: Анто­ло­гия / Сост., био­гра­фи­че­ские и биб­лио­гра­фи­че­ские ста­тьи иером. Ила­ри­она (Алфе­ева). М., 2000. С. 257–416; Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. Сочи­не­ния. Мак­сим Испо­вед­ник. Тол­ко­ва­ния / Пер. Г.М.Прохорова. СПб., 2003.

Дидахи (Уче­ние две­на­дцати апо­сто­лов): La doctrine de douze apôtres (Didachè). Ed. W. Rordorf, A. Tuilier. SC 248. Paris, 1978. Рус­ский пере­вод: Ран­ние отцы Церкви. Брюс­сель, 1988. С. 16–26.

Иоанн Дамас­кин. Точ­ное изло­же­ние = Точ­ное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры: Die Schriften des Johannes von Damaskos II: Expositio fidei. Ed. B. Kotter. PTS 12. Berlin, 1973. Рус­ские пере­воды: Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин. Три защи­ти­тель­ных слова про­тив пори­ца­ю­щих свя­тые иконы или изоб­ра­же­ния. Тро­ице-Сер­ги­ева лавра, 1993; Тво­ре­ния пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина. Хри­сто­ло­ги­че­ские и поле­ми­че­ские трак­таты. Слова на Бого­ро­дич­ные празд­ники. М., 1997; Точ­ное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры / Пер. А. Брон­зова. СПб., 1894.

Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния иже во свя­тых отца нашего Иоанна Зла­то­уста, архи­епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского. Изд. 2‑е. Т. 1–12. СПб., 1899–1906.

Иппо­лит Рим­ский (Псевдо-). Апо­столь­ское пре­да­ние: Hyppolite de Rome. La tradition apostolique. Ed. B. Botte. SC 11-bis. 1984.

Иустин Фило­соф. 1‑я Апо­ло­гия: Saint Justin. Apologies. Ed. A. Wartelle. Paris, 1987. Рус­ский пере­вод: Сочи­не­ния свя­того Иустина фило­софа и муче­ника / Пер. прот. П. Пре­об­ра­жен­ского. М., 1892 (М., 1995).

Киприан Кар­фа­ген­ский. Посла­ния: Epislulae. PL 3, 699‑1051; CSEL 3/2. Рус­ский пере­вод: Свя­щен­но­му­че­ник Киприан Кар­фа­ген­ский. Тво­ре­ния. М., 1997.

Кирилл, архи­епи­скоп Иеру­са­лим­ский, свя­ти­тель. Поуче­ния огла­си­тель­ные и тай­но­вод­ствен­ные. М., 1991.

Симеон Новый Бого­слов. Посла­ния 2–4: Vatic. gr. 1782, fol. 205v. – 230 [166].

Симеон Солун­ский. О пока­я­нии: De poenitentia. PG 155, 469–504.

Тер­тул­лиан. О кре­ще­нии: De baptismo. CSEL 20, 201–218.

Фео­дор Сту­дит. Письма (Посла­ния): Theodori Studitae Epistulae. Hrsg. von G.Fagouros. T.1–2. SB 31/1–2. Berlin – New York, 1992; Epistolae. PG 99, 903‑1670.

Фео­фил Антио­хий­ский.К Авто­лику: Ad Autolycum. PG 6, 1023–1168; Théophile d’Antioche. Trois livres а Autolycus. Ed. G. Bardy, J. Sender. SC 20. Paris, 1948. Рус­ский пере­вод: Ран­ние отцы Церкви: Анто­ло­гия. Брюс­сель, 1988. С. 458–521.

Хри­сти­ан­ское веро­уче­ние. Дог­ма­ти­че­ские тек­сты учи­тель­ства Церкви (III–XX вв.). СПб., 2002.

Grégoire de Nazianze. Discours 38–41. Ed. C. Moreschini, P. Gallay. SC 358. Paris, 1990

Эте­рия. Палом­ни­че­ство к свя­тым местам: Peregrinatio ad loca sacra. CSEL 39, 35–101; CCL 175, 29–103.

2. Лите­ра­тура

Буйе Л. О Биб­лии и Еван­ге­лии. / Пер. с франц. Брюс­сель, 1965.

Гав­ри­люк Павел, диа­кон. Исто­рия кате­хи­за­ции в древ­ней Церкви. М., 2001.

Ила­рион (Тро­иц­кий), свя­щен­но­му­че­ник. Тво­ре­ния. Т. 1–3. М., 2004.

Катан­ский А.Л. Дог­ма­ти­че­ское уче­ние о семи цер­ков­ных таин­ствах в тво­ре­ниях древ­ней­ших отцов и писа­те­лей до Ори­гена вклю­чи­тельно. СПб., 1877.

Мака­рий, архи­манд­рит. Дог­ма­ти­че­ская бого­сло­вия, или Пра­во­слав­ное уче­ние Восточ­ныя Церкви, содер­жа­щее все, что хри­сти­а­нину, сво­его спа­се­ния ищу­щему, знать и делать над­ле­жит // Собра­ние всех сочи­не­ний быв­шаго Мос­ков­ской Сла­вяно-Греко-Латин­ской Ака­де­мии про­по­вед­ника, потом пре­фекта и фило­со­фии учи­теля, а нако­нец Жел­ти­кова мона­стыря архи­манд­рита, Твер­ской семи­на­рии рек­тора и свя­щен­ной бого­сло­вии учи­теля Мака­рия. Т. 1. М., 1786.

Мей­ен­дорф Иоанн, про­то­и­е­рей. Брак в Пра­во­сла­вии. Клин, 2000.

Нео­фит (Оси­пов), архи­манд­рит. Мысли об имени // Начала. 1998. № 1–4.

Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие Мака­рия, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского и Коло­мен­ского. Т. 2. СПб., 1883.

Про­лы­гин И.В. Кате­хи­за­ция и чин кре­ще­ния в Антио­хии в конце IV века // Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Огла­си­тель­ные гомилии. Тверь, 2006. С. 27–61.

Сус­лова А. В., Суперан­ская В. А. О рус­ских име­нах. Л., 1985.

Шме­ман Алек­сандр, про­то­пре­сви­тер. Водою и Духом. О таин­стве Кре­ще­ния. М., 1993.

Lampe G. W. H. A Patristic Greek Lexicon. Oxford, 1991.

McGuckin J.A. The Orthodox Church. An Introduction to its History, Doctrine, and Spiritual Culture. Malden, MA – Oxford, 2008.

Meyendorff J. Byzantine Theology. Historical Trends and Doctrinal Themes. New York, 1979.

Yevtich, Bishop Athanasius. Christ, The Alpha and Omega. St. Herman of Alaska Monastery, 2007.

3. Сокра­ще­ния

ЖМП = Жур­нал Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии. Москва.

ПЭ = Пра­во­слав­ная энцик­ло­пе­дия. Москва.

CCL = Corpus Christianorum, series Latina. Louvain.

OCA = Orientalia Christiana Analecta. Roma.

PG = Patrologiae cursus completus, series graeca. Ed. J.-P. Migne. Paris.

PL = Patrologiae cursus completus, series latina. Ed. J.-P. Migne. Paris.

PTS = Patristische Texte und Studien. Berlin.

SC = Sources Chrétiennes. Paris.

Приложение

Чинопоследование таинств крещения и миропомазания

Пере­вод со сла­вян­ского [167]

Чин огла­ше­ния

Раз­вя­зы­вает свя­щен­ник пояс жела­ю­щего про­све­титься, сни­мает с него верх­нюю одежду и ста­вит его лицом к Востоку в одной одежде, не опо­я­сан­ным, с непо­кры­той голо­вой и без обуви, дер­жа­щим руки вниз, и дует ему в лицо три­жды, и три­жды запе­чат­ле­вает его крест­ным зна­ме­нием со словами:

Во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа. Аминь.

И воз­ла­гает руку на голову его, про­из­нося сле­ду­ю­щую молитву:

Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Во имя Твое, Гос­поди, Боже истины, и еди­но­род­ного Тво­его Сына, и Свя­того Тво­его Духа, воз­ла­гаю руку мою на раба Тво­его [или рабу Твою] (имя), удо­сто­ив­ше­гося [или удо­сто­ив­шу­юся] при­бег­нуть ко свя­тому имени Тво­ему и под кро­вом крыл Твоих укрыться! Удали от него [или от нее] то древ­нее заблуж­де­ние и исполни его [или ее] верой в Тебя, и надеж­дой, и любо­вью, да познает, что Ты Бог еди­ный, Бог истин­ный, как и еди­но­род­ный Твой Сын, Гос­подь наш Иисус Хри­стос, и Свя­той Твой Дух. Дай ему [или ей] по всем запо­ве­дям Твоим посту­пать и угод­ное Тебе сохра­нить: ибо если испол­нит их чело­век, жив будет чрез них. Впиши его [или ее] в книгу жизни Твоей, при­со­едини его [или ее] к стаду насле­дия Тво­его, да про­сла­вится имя Твое свя­тое в нем [или в ней], как и воз­люб­лен­ного Тво­его Сына, Гос­пода же нашего Иисуса Хри­ста и живо­тво­ря­щего Тво­его Духа. Да будут очи Твои взи­рать на него [или на нее] с мило­стию все­гда, и уши Твои слы­шать глас моле­ния его [или ее]. Воз­ве­сели его [или ее] во всех делах рук его [или ее] и во всем роде его [или ее], да испо­ве­дает Тебя, покло­ня­ясь и славя имя Твое вели­кое и высо­чай­шее, и вос­хва­ляет Тебя все­гда, все дни жизни своей.

Воз­глас: Ибо Тебя вос­пе­вают все Силы Небес­ные, и Твоя слава, Отца, и Сына, и Свя­того Духа, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Запре­ще­ние первое

Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Запре­щает тебе, диа­вол, Гос­подь, при­шед­ший в Mip и посе­лив­шийся между людьми, чтобы раз­ру­шить твое само­вла­стие и осво­бо­дить людей! Он на Древе одер­жал победу над враж­деб­ными силами, когда солнце померкло, и земля коле­ба­лась, и гроб­ниц ы отвер­за­лись, и вос­ста­вали тела свя­тых. Он уни­что­жил смер­тию смерть и лишил силы име­ю­щего власть над смер­тью, то есть тебя, диа­вола. Закли­наю тебя Богом, пока­зав­шим древо жизни и поста­вив­шим Херу­ви­мов и пла­мен­ный меч вра­ща­ю­щийся охра­нять его: будь запре­щен [и уда­лись]! Ибо я закли­наю тебя Им, ходив­шим как по суше по хребту моря и запре­тив­шим вет­рам бури, Чей взор иссу­шает без­дны и угроза рас­плав­ляет горы: ведь и ныне Он Сам при­ка­зы­вает тебе через нас: убойся, выйди, и отступи от этого созда­ния, и да не воз­вра­тишься, и да не ута­ишься в нем, и да не встре­тишь его, или воз­дей­ству­ешь, или вторг­нешься в него ни ночью, ни днем, или в какой-либо иной час, или в пол­день, но уда­лись в свой тар­тар до уго­то­ван­ного вели­кого Дня Суда! Убойся Бога, вос­се­да­ю­щего на Херу­ви­мах и ози­ра­ю­щего без­дны, пред Кото­рым тре­пе­щут Ангелы, Архан­гелы, Пре­столы, Гос­под­ства, Началь­ства, Вла­сти, Силы, мно­го­окие Херу­вимы и шести­кры­лые Сера­фимы, пред Кем тре­пе­щут небо и земля, море и все, что в них. Выйди и отступи от запе­ча­тан­ного ново­из­бран­ного воина Хри­ста, Бога нашего; ибо я тебя Им закли­наю, шеству­ю­щим на кры­льях вет­ров, тво­ря­щим Анге­лов Своих духами и слу­жи­те­лей Своих огнем пыла­ю­щим: выйди и уда­лись от этого созда­ния со всею силою и анге­лами твоими.

Воз­глас: Ибо про­слав­лено имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Запре­ще­ние второе

Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Бог свя­той, страш­ный и слав­ный, во всех делах и силе Своей пре­бы­ва­ю­щий непо­сти­жи­мым и непо­зна­ва­е­мым, Он, пред­опре­де­лив­ший тебе, диа­вол, нака­за­ние веч­ною мукой, через нас, недо­стой­ных Его рабов пове­ле­вает тебе и всей помо­га­ю­щей тебе силе отсту­пить от ново­за­пе­ча­тан­ного [или ново­за­пе­ча­тан­ной] име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, истин­ного Бога нашего. Закли­наю же тебя все­злоб­ного, и нечи­стого, и сквер­ного, и мерз­кого, и чуж­дого духа силою Иисуса Хри­ста, име­ю­щего вся­кую власть на небе и на земле, ска­зав­шего глу­хому и немому демону: «Выйди из чело­века и больше не входи в него!» Отступи, познай свою сует­ную силу, даже над сви­ньями не име­ю­щую вла­сти: вспомни Пове­лев­шего тебе по тво­ему про­ше­нию войти в стадо сви­ное. Убойся Бога, Чьим пове­ле­нием земля на водах утвер­ди­лась, создав­шего небо и поста­вив­шего горы отвесно, и долины по мере, и поло­жив­шего песок морю пре­де­лом, и в воде вели­кой – надеж­ный путь; при­ка­са­ю­ще­гося горам – и дымятся; оде­ва­ю­ще­гося све­том, как одеж­дою; про­сти­ра­ю­щего небо, как покров из кожи; покры­ва­ю­щего водами гор­ние чер­тоги Свои; утвер­жда­ю­щего землю на осно­ва­нии ее – не накло­нится она во век века; при­зы­ва­ю­щего воду моря и про­ли­ва­ю­щего ее на лицо всей земли! Выйди и уда­лись от гото­вя­ще­гося [или гото­вя­щейся] к свя­тому Про­све­ще­нию. Закли­наю тебя спа­си­тель­ным стра­да­нием Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, и свя­щен­ным Его Телом и Кро­вию, и при­ше­ствием Его страш­ным: ибо при­дет Он и не замед­лит совер­шить суд над всею зем­лей, и тебя и помо­га­ю­щую тебе силу нака­жет в геенне огнен­ной, пре­дав во тьму внеш­нюю, где червь неусы­па­ю­щий и огонь неугасимый.

Ибо власть – Хри­ста Бога нашего, со Отцом и Свя­тым Духом, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Запре­ще­ние третье

Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Гос­поди Саваоф, Боже Изра­и­лев, исце­ля­ю­щий вся­кую болезнь и вся­кую немощь, воз­зри на раба Тво­его, [или на рабу Твою], взыщи, испы­тай, и отгони от него [или от нее] все дей­ствия диа­вола. Запрети нечи­стым духам и про­гони их; и очи­сти тво­ре­ние рук Твоих, и, упо­тре­бив Твое разя­щее дей­ствие, сокруши сатану под ноги его [или ее] вскоре, и даруй ему [или ей] победы над ним и над нечи­стыми его духами, чтобы, от Тебя милость полу­чив, он удо­сто­ился [или удо­сто­и­лась она] бес­смерт­ных и небес­ных Твоих Таинств, и славу Тебе вос­сы­лал [или вос­сы­лала], Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, ныне и все­гда и во веки веков. Аминь.

Молитва чет­вер­тая

Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Сущий, Вла­дыка Гос­поди, сотво­рив­ший чело­века по образу Тво­ему и по подо­бию, и дав­ший ему власть жизни веч­ной; затем пад­шего гре­хом не пре­зрев­ший, но устро­ив­ший воче­ло­ве­че­нием Хри­ста Тво­его спа­се­ние Mipa! Сам и это созда­ние Твое изба­вив от раб­ства врагу, прими в Цар­ство Твое пре­не­бес­ное: открой его [или ее] очи мыс­лен­ные, чтобы вос­сиял в нем [или в ней] свет Еван­ге­лия Тво­его; соедини с жиз­нью его [или ее] Ангела свет­лого, избав­ля­ю­щего его [или ее] от вся­кого ковар­ства про­тив­ника, от встречи злой, от демона полу­ден­ного, и от меч­та­ний порочных.

И дует свя­щен­ник три­жды и запе­чат­ле­вает чело его, и уста, и грудь, говоря: Изгони из него [или из нее] вся­кого лука­вого и нечи­стого духа, сокры­того и гнез­дя­ще­гося в сердце его [или ее]. И про­из­но­сит это трижды.

Духа заблуж­де­ния, духа порока, духа идо­ло­слу­же­ния, и вся­кого стя­жа­тель­ства, духа лжи и вся­кой нечи­стоты, дей­ству­ю­щей по нау­ще­нию диа­вола; и соде­лай его [или ее] овцою разум­ной свя­того стада Хри­ста Тво­его; чле­ном достой­ным Церкви Твоей; [сосу­дом освя­щен­ным;] сыном [или доче­рью] света и наслед­ни­ком [или наслед­ни­цей] Цар­ства Тво­его, чтобы по запо­ве­дям Твоим пожив, и сохра­нив печать неру­ши­мой, и одежду соблюдя неза­пят­нан­ной, достиг он [или достигла она] бла­жен­ства свя­тых во Цар­стве Твоем.

Воз­глас: По мило­сти, и состра­да­нию, и чело­ве­ко­лю­бию еди­но­род­ного Тво­его Сына, с Кото­рым бла­го­сло­вен Ты, со все­свя­тым, и бла­гим, и живо­тво­ря­щим Твоим Духом, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

И обра­щает свя­щен­ник кре­ща­е­мого на Запад, раз­де­того и с под­ня­тыми руками, и спра­ши­вает: Отре­ка­ешься ли от сатаны, и от всех дел его, и от всех анге­лов его, и от всего слу­же­ния его, и от всей гор­дыни его?

И отве­чает огла­ша­е­мый, или вос­при­ем­ник его, если кре­стится ино­пле­мен­ник или мла­де­нец, говоря: Отрекаюсь.

Снова спра­ши­вает свя­щен­ник: Отре­ка­ешься ли от сатаны, и от всех дел его, и от всех анге­лов его, и от всего слу­же­ния его, и от всей гор­дыни его?

И отве­чает: Отрекаюсь.

И спра­ши­вает свя­щен­ник в тре­тий раз: Отре­ка­ешься ли от сатаны, и от всех дел его, и от всех анге­лов его, и от всего слу­же­ния его, и от всей гор­дыни его?

И отве­чает: Отрекаюсь.

Снова спра­ши­вает свя­щен­ник кре­ща­е­мого: Отрекся ли [или отрек­лась ли] от сатаны?

И отве­чает огла­ша­е­мый или вос­при­ем­ник его: Отрекся [или отреклась].

Снова спра­ши­вает свя­щен­ник: Отрекся ли [или отрек­лась ли] от сатаны?

И отве­чает: Отрекся [или отреклась].

И спра­ши­вает свя­щен­ник в тре­тий раз: Отрекся ли [или отрек­лась ли] от сатаны?

И отве­чает: Отрекся [или отреклась].

Затем гово­рит свя­щен­ник: И дунь и плюнь на него!

И когда он сде­лает это, обра­щает его свя­щен­ник к Востоку с опу­щен­ными руками и спра­ши­вает: Соче­та­ешься ли со Христом?

И отве­чает огла­ша­е­мый или вос­при­ем­ник, говоря: Сочетаюсь.

Снова спра­ши­вает свя­щен­ник: Соче­та­ешься ли со Христом?

Отве­чает вто­рой раз: Сочетаюсь.

И спра­ши­вает свя­щен­ник в тре­тий раз: Соче­та­ешься ли со Христом?

Отве­чает в тре­тий раз: Сочетаюсь.

Затем гово­рит свя­щен­ник: Соче­тался ли [или соче­та­лась ли] со Христом?

И отве­чает: Соче­тался [или сочеталась].

И снова спра­ши­вает: И веру­ешь ли Ему?

И гово­рит в ответ: Верую Ему, как Царю и Богу.

И читает:

1 Верую во еди­ного Бога, Отца, Все­дер­жи­теля, Творца неба и земли, всего и види­мого и неви­ди­мого. 2 И во еди­ного Гос­пода Иисуса Хри­ста, Сына Божия, Еди­но­род­ного, от Отца рож­ден­ного прежде всех веков, Света от Света, Бога истин­ного от Бога истин­ного, рож­ден­ного, несо­тво­рен­ного, еди­но­сущ­ного Отцу, через Кото­рого всё про­изо­шло. 3 Ради нас, людей, и нашего ради спа­се­ния сошед­шего с небес, и вопло­тив­ше­гося от Духа Свя­того и Марии Девы, и воче­ло­ве­чив­ше­гося. 4 Рас­пя­того же за нас при Пон­тии Пилате, и стра­дав­шего, и погре­бен­ного. 5 И вос­крес­шего в тре­тий день по Писа­ниям. 6 И вос­шед­шего на небеса, и сидя­щего справа от Отца. 7 И снова гря­ду­щего со сла­вою, судить живых и мёрт­вых, и Цар­ству Его не будет конца. 8 И в Духа Свя­того, Гос­пода, Живо­тво­ря­щего, от Отца исхо­дя­щего, со Отцом и Сыном равно покло­ня­е­мого и сла­ви­мого, гово­рив­шего чрез про­ро­ков. 9 Во еди­ную, свя­тую, собор­ную и апо­столь­скую Цер­ковь. 10 При­знаю одно Кре­ще­ние для про­ще­ния гре­хов. 11 Ожи­даю вос­кре­се­ния мёрт­вых, 12 и жизни буду­щего века. Аминь.

И когда окон­чит свя­той Сим­вол, свя­щен­ник снова гово­рит ему: Соче­тался ли [или соче­та­лась ли] со Христом?

И отве­чает: Соче­тался [или сочеталась].

И снова спра­ши­вает: И веру­ешь ли Ему?

И отве­чает: Верую Ему, как Царю и Богу.

И читает: Верую во еди­ного Бога: (все до конца).

И когда вто­рично окон­чит свя­той Сим­вол, гово­рит ему снова в тре­тий раз: Соче­тался ли [или соче­та­лась ли] со Христом?

И отве­чает: Соче­тался [или сочеталась].

И снова спра­ши­вает: И веру­ешь ли Ему?

И отве­чает: Верую Ему, как Царю и Богу.

И читает: Верую во еди­ного Бога: (все до конца).

И когда в тре­тий раз окон­чит свя­той Сим­вол, снова спра­ши­вает его свя­щен­ник: Соче­тался ли [или соче­та­лась ли] со Христом?

И отве­чает: Соче­тался [или сочеталась].

Снова спра­ши­вает свя­щен­ник: Соче­тался ли [или соче­та­лась ли] со Христом?

И отве­чает вто­рой раз: Соче­тался [или сочеталась].

Снова в тре­тий раз спра­ши­вает свя­щен­ник: Соче­тался ли [или соче­та­лась ли] со Христом?

И отве­чает в тре­тий раз: Соче­тался [или сочеталась].

И гово­рит свя­щен­ник: И покло­нись Ему.

И покло­ня­ется со сло­вами: Покло­ня­юсь Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, Тро­ице еди­но­сущ­ной и нераздельной.

Затем гово­рит свя­щен­ник: Бла­го­сло­вен Бог, жела­ю­щий, чтобы все люди спас­лись и при­шли к позна­нию истины, ныне и все­гда, и во веки веков. Аминь.

И про­из­но­сит сле­ду­ю­щую молитву:

Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Вла­дыка Гос­поди, Боже наш, при­зови раба Тво­его [или рабу Твою] (имя), ко свя­тому Тво­ему Про­све­ще­нию и удо­стой его [или ее] этой вели­кой бла­го­дати свя­того Тво­его Кре­ще­ния! Совлеки с него [или с нее] все вет­хое и обнови его [или ее] в жизнь веч­ную, и исполни его [или ее] силы Свя­того Тво­его Духа, к соеди­не­нию с Хри­стом Твоим, да не будет более чадом плоти, но чадом Тво­его Цар­ства, бла­го­во­ле­нием и бла­го­да­тию еди­но­род­ного Тво­его Сына, с Кото­рым бла­го­сло­вен Ты, со все­свя­тым и бла­гим и живо­тво­ря­щим Твоим Духом, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

После­до­ва­ние свя­того Крещения

Войдя в храм, свя­щен­ник обла­ча­ется в белые свя­щен­ные одежды. Зажи­га­ются все свечи. Взяв кадило и подойдя к купели свя­щен­ник кадит вокруг нее и, отдав кадило, кланяется.

Затем диа­кон воз­гла­шает: Бла­го­слови, владыко.

Свя­щен­ник: Бла­го­сло­венно Цар­ство Отца, и Сына, и Свя­того Духа, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Диа­кон воз­гла­шает: В мире Гос­поду помолимся.

Хор на каж­дое про­ше­ние: Гос­поди, помилуй.

О мире свыше и о спа­се­нии душ наших Гос­поду помолимся.

О мире всего Mipa, бла­го­ден­ствии свя­тых Божиих Церк­вей и о соеди­не­нии всех Гос­поду помо­лимся. О свя­том храме сем и о всех, с верою, бла­го­го­ве­нием и стра­хом Божиим вхо­дя­щих в него, Гос­поду помолимся.

О Вели­ком Гос­по­дине и отце нашем Свя­тей­шем Пат­ри­архе (имя) и о гос­по­дине нашем (высоко)преосвященнейшем мит­ро­по­лите (или: архи­епи­скопе или: епи­скопе – имя), почтен­ном пре­сви­тер­стве. во Хри­сте диа­кон­стве, о всём клире и народе Божием Гос­поду помолимся.

О Бого­хра­ни­мой стране нашей, вла­стях и воин­стве её Гос­поду помолимся.

Об освя­ще­нии этой воды силой, и дей­ствием, и наи­тием Свя­того Духа Гос­поду помолимся.

О нис­по­сла­нии ей бла­го­дати избав­ле­ния, бла­го­сло­ве­ния Иор­дана Гос­поду помолимся.

О при­ше­ствии на эти воды очи­сти­тель­ного дей­ствия Сверх­су­ще­ствен­ной Тро­ицы Гос­поду помо­лимся. О про­све­ще­нии нас све­том зна­ния и бла­го­че­стия наи­тием Свя­того Духа Гос­поду помолимся.

Дабы явиться этой воде защи­той от вся­кого ковар­ства види­мых и неви­ди­мых вра­гов Гос­поду помо­лимся. О том, чтобы стать достой­ным [или достой­ной] нетлен­ного Цар­ства в ней кре­ща­е­мому [или кре­ща­е­мой] Гос­поду помолимся.

О ныне при­хо­дя­щем [или при­хо­дя­щей] к свя­тому Про­све­ще­нию и о спа­се­нии его [или ее] Гос­поду помолимся.

Дабы явиться ему сыном [или ей доче­рью] света, и наслед­ни­ком [или наслед­ни­цей] веч­ных благ, Гос­поду помолимся.

Дабы стать ему [или ей] соеди­нен­ным и сопри­част­ным [или соеди­нен­ной и сопри­част­ной] смерти и вос­кре­се­нию Хри­ста, Бога нашего, Гос­поду помолимся.

Дабы сохра­нить ему [или ей] одежду Кре­ще­ния и обру­че­ние Духа неза­пят­нан­ными и непо­роч­ными до страш­ного Дня Хри­ста Бога нашего, Гос­поду помолимся.

Да ста­нет ему [или ей] эта вода купе­лью воз­рож­де­ния для отпу­ще­ния гре­хов и одеж­дой нетле­ния, Гос­поду помолимся.

Дабы услы­шал Гос­подь Бог глас моле­ния нашего, Гос­поду помолимся.

О избав­ле­нии его [или её] и нас от вся­кой скорби, гнева, [беды] и нужды Гос­поду помолимся.

Защити, спаси, поми­луй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию.

Пре­свя­тую, Пре­чи­стую, Пре­бла­го­сло­вен­ную, слав­ную Вла­ды­чицу нашу Бого­ро­дицу и Прис­но­деву Марию со всеми свя­тыми помя­нув, сами себя и друг друга, и всю жизнь нашу Хри­сту Богу предадим.

Хор: Тебе, Господи.

И пока диа­кон воз­гла­шает эти про­ше­ния, свя­щен­ник тайно так молится о себе:

Бла­го­серд­ный и мило­сти­вый Боже, испы­ты­ва­ю­щий сердца и внут­рен­ние чув­ства, и один зна­ю­щий тайны чело­ве­че­ские, ибо нет ничего, сокры­того от Тебя, но все обна­жено и открыто пред очами Тво­ими! Зна­ю­щий все обо мне, не возг­ну­шайся мною, и не отврати лица Тво­его от меня, но пре­зри мои согре­ше­ния в час сей, не взи­ра­ю­щий на грехи людей ради их пока­я­ния, и омой мою скверну телес­ную и нечи­стоту душев­ную, и всего меня освяти все­со­вер­шен­ною силою Твоею неви­ди­мою, и дес­ни­цею духов­ною, чтобы сво­боду дру­гим воз­ве­щая, и ее пода­вая по Тво­ему неиз­ре­чен­ному чело­ве­ко­лю­бию через совер­шен­ную веру, сам не ока­зался неис­прав­ным, как раб греха. Нет, Вла­дыка, еди­ный бла­гой и чело­ве­ко­лю­би­вый, да не оста­нусь я уни­жен­ным и посрам­лен­ным, но нис­по­шли мне силу с высоты и укрепи меня к слу­же­нию пред­сто­я­щему Тво­ему таин­ству, вели­кому и пре­не­бес­ному и отоб­рази Хри­ста Тво­его в жела­ю­щем [или в жела­ю­щей] вновь родиться через меня, несчаст­ного. И воз­двигни его [или её] на осно­ва­нии Апо­сто­лов и про­ро­ков Твоих и не раз­рушь, но насади его [или её] насаж­де­нием истины во свя­той Твоей собор­ной и апо­столь­ской Церкви, и не исторгни: чтобы пре­успе­вал он [или пре­успе­вала она] в бла­го­че­стии и сла­ви­лось через него [или чрез нее] все­свя­тое имя Твое, Отца и Сына и Свя­того Духа, ныне и все­гда, и во веки веков. Аминь.

Затем громко воз­гла­шает сле­ду­ю­щую молитву:

Велик Ты, Гос­поди, и дивны дела Твои, и ника­кого слова не будет довольно, чтобы вос­петь чудеса Твои! [Три­жды].

Ибо Ты по Своей воле все при­вел из небы­тия к бытию, Своей силою удер­жи­ва­ешь тво­ре­ние и Своим про­мыс­лом управ­ля­ешь миром. Ты из четы­рех сти­хий соста­вив тво­ре­ние, четырьмя вре­ме­нами увен­чал круг года. Пред Тобой тре­пе­щут все духов­ные силы, Тебя вос­пе­вает солнце, Тебя сла­вит луна, с Тобою бесе­дуют звезды, Тебе пови­ну­ется свет, пред Тобою сотря­са­ются без­дны, Тебе раб­ски слу­жат источ­ники. Ты про­стер небеса как покров из кожи, Ты утвер­дил землю на водах, Ты огра­дил море пес­ком, Ты излил воз­дух для дыха­ния. Ангель­ские силы Тебе слу­жат, хоры Архан­ге­лов Тебе покло­ня­ются, мно­го­окие Херу­вимы и шести­кры­лые Сера­фимы, сто­я­щие вокруг и лета­ю­щие, в страхе от Твоей непри­ступ­ной славы прикрываются.

Ибо Ты, Бог суще­ством неопи­су­е­мый, без­на­чаль­ный и неиз­ре­чен­ный, при­шел на землю, при­няв образ раба, став подоб­ным чело­веку; ибо Ты, мило­серд­ный Вла­дыка, по Своей мило­сти, не мог смот­реть на род чело­ве­че­ский, мучи­мый диа­во­лом, но при­шел и спас нас. Испо­ве­дуем бла­го­дать, про­по­ве­дуем милость, не таим бла­го­де­я­ния, ибо Ты поко­ле­ния есте­ства нашего осво­бо­дил, дев­ствен­ное чрево освя­тил рож­де­ством Своим. Все тво­ре­ние вос­пе­вает Тебя, явив­ше­гося. Ибо Ты, Бог наш, на земле явился и общался с людьми. Ты и иор­дан­ские струи освя­тил, нис­по­слав с небес Все­свя­того Тво­его Духа, и сокру­шил головы гнез­дя­щихся там змиев.

Ты Сам, чело­ве­ко­лю­би­вый Царь, приди и ныне наи­тием Свя­того Тво­его Духа и освяти воду сию! [Три­жды.]

И дай ей бла­го­дать избав­ле­ния, бла­го­сло­ве­ние Иор­дана, соде­лай её источ­ни­ком нетле­ния, освя­ще­ния даром, осво­бож­де­нием от гре­хов, защи­той от болез­ней, губи­тель­ной демо­нам, для враж­деб­ных сил недо­ся­га­е­мой, мощи Ангель­ской испол­нен­ной. Да бегут от нее зло­умыш­ля­ю­щие созда­нию Тво­ему ибо я Твое имя, Гос­поди, при­звал див­ное, и слав­ное, и страш­ное для противников.

И дует на воду три­жды, и запе­чат­ле­вает ее зна­ме­нием Кре­ста, погру­жая пер­сты в воду со словами:

Да сокру­шатся под зна­ме­нием образа [Свя­щен­ного] Кре­ста Тво­его все про­ти­вя­щи­еся силы. [Три­жды.]

Молимся Тебе, Гос­поди, да отсту­пят от нас все воз­душ­ные и неяс­ные при­зраки, и да не ута­ится в воде сей демон тем­ный, и да не сой­дет с кре­ща­ю­щимся [или с кре­ща­ю­щейся] дух лука­вый, помра­че­ние помыс­лов, и смя­те­ние мысли наво­дя­щий; но Ты, Вла­дыко всех, яви эту воду водою избав­ле­ния, водою освя­ще­ния, очи­ще­нием плоти и духа, осво­бож­де­нием от уз, про­ще­нием согре­ше­ний, про­све­ще­нием душ, купе­лью воз­рож­де­ния, обнов­ле­нием духа, усы­нов­ле­ния даром, оде­я­нием нетле­ния, источ­ни­ком жизни. Ибо ска­зал Ты, Гос­поди: «Омой­тесь и будьте чисты, уда­лите пороки от душ ваших». Ты даро­вал нам новое рож­де­ние свыше – от воды и Духа. Явись, Гос­поди, на воде сей, и дай изме­ниться в ней кре­ща­е­мому [или кре­ща­е­мой], чтобы отло­жить ему [или ей] вет­хого чело­века, поги­ба­ю­щего в обман­чи­вых вожде­ле­ниях, облечься же в нового, обнов­ля­е­мого по образу Создав­шего его, дабы сде­лав­шись в кре­ще­нии при­част­ным [или при­част­ной] подо­бию смерти Твоей, ста­нет он [или она] и общ­ни­ком [или общ­ни­цей] вос­кре­се­ния; и, сохра­нив дар Свя­того Тво­его Духа и воз­рас­тив залог бла­го­дати, полу­чит награду выш­него при­зва­ния, и сопри­чис­лен [или сопри­чис­лена] будет к пер­вен­цам, напи­сан­ным на небе­сах, в Тебе, Боге и Гос­поде нашем Иисусе Христе.

Ибо Тебе подо­бает слава, власть, честь и покло­не­ние вме­сте со без­на­чаль­ным Твоим Отцом и с все­свя­тым, и бла­гим, и живо­тво­ря­щим Твоим Духом, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Свя­щен­ник: Мир всем. Хор: И духу тво­ему. Диа­кон: Главы наши пред Гос­по­дом пре­кло­ним. Хор: Тебе, Господи.

И дует три­жды в сосуд с елеем, кото­рый дер­жит диа­кон, и запе­чат­ле­вает его три­жды зна­ме­нием Креста.

Диа­кон: Гос­поду помолимся.

Свя­щен­ник же про­из­но­сит сле­ду­ю­щую молитву:

Вла­дыка Гос­поди, Боже отцов наших, нахо­див­шимся в ков­чеге Ное­вом послав­ший голубку, несу­щую в клюве мас­лич­ную ветвь – знак при­ми­ре­ния и спа­се­ния от потопа, и тем таин­ство бла­го­дати про­об­ра­зо­вав­ший, и мас­лич­ный плод для совер­ше­ния свя­тых твоих Таинств подав­ший: им Ты и быв­ших под зако­ном Духа Свя­того испол­нял, и живу­щим в бла­го­дати совер­шен­ство дару­ешь! Сам бла­го­слови и этот елей силою, и дей­ствием, и наи­тием Свя­того Тво­его Духа, чтобы стать ему пома­за­нием нетле­ния, ору­жием правды, обнов­ле­нием души и тела, от вся­кого диа­воль­ского дей­ствия защи­той, ко избав­ле­нию от зол всем пома­зы­ва­ю­щимся им с верою или вку­ша­ю­щим его. Во славу Твою, и еди­но­род­ного Тво­его Сына, и все­свя­того, и бла­гого, и живо­тво­ря­щего Тво­его Духа, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Диа­кон: Будем внимать.

Свя­щен­ник, взяв сосуд с елеем, три­жды кре­сто­об­разно воз­ли­вает из него в купель, каж­дый раз трое­кратно вос­пе­вая с наро­дом: Аллилуиа.

Затем воз­гла­шает: Бла­го­сло­вен Бог, про­све­ща­ю­щий и освя­ща­ю­щий вся­кого чело­века, при­хо­дя­щего в мир, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

И под­во­дится кре­ща­е­мый. Свя­щен­ник берет свя­того елея и тремя пер­стами пра­вой руки начер­ты­вает образ кре­ста на лбу, и на груди, и между пле­чами кре­ща­е­мого со словами:

Пома­зы­ва­ется раб Божий [или раба Божия] (имя) елеем радо­сти во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа. Аминь.

Пома­зы­вая грудь гово­рит: Во исце­ле­ние души и тела.

На уше­сех же: В слы­ша­ние веры.

На руках: Руки Твои сотво­рили меня и создали меня.

На ногах: Чтобы ходить ему [или ей] по сто­пам Твоим (запо­ве­дей Твоих)

И когда вос­при­ем­ник пома­жет елеем все его тело, кре­стит его свя­щен­ник, держа его прямо, обра­щен­ным взо­ром на восток, со словами:

Кре­ща­ется раб Божий [или раба Божия] (имя) во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Свя­того Духа. Аминь.

При каж­дом рече­нии свя­щен­ник погру­жает его, три­жды низ­водя его в воду и воз­водя. И хорошо омы­вает все тело его. Затем при­ни­мает его вос­при­ем­ник от свя­той купели из рук свя­щен­ника на свои руки, покры­тые белым полот­ном. Хор же поет:

Пса­лом 31

Бла­женны те, кому про­щены без­за­ко­ния и у кого покрыты грехи! Бла­жен муж, кому Гос­подь не зачтёт греха, и в устах его нет ковар­ства. Ибо я замол­чал; соста­ри­лись кости мои от того, что кри­чал я весь день, ибо днём и ночью тяго­тела на мне рука Твоя; я пре­вра­тился в стра­дальца, когда уяз­вил меня терн. Без­за­ко­ние моё я сознал и греха моего не сокрыл; я ска­зал: «Испо­ве­да­юсь в без­за­ко­нии моём Гос­поду», – и Ты про­стил нече­стие сердца моего. Потому помо­лится Тебе вся­кий пра­вед­ник в под­хо­дя­щее время, – и тогда при раз­ливе мно­гих вод они к нему не при­бли­зятся. Ты мне при­бе­жище от скорби, охва­тив­шей меня; Радость моя! Избавь меня от окру­жив­ших меня. «Вра­зумлю тебя и наставлю тебя на этом пути, по кото­рому ты пой­дёшь, устремлю на тебя очи Мои». Не будьте как конь и мул, у кото­рых нет разума, уздой и уди­лами нужно челю­сти их затя­ги­вать, не поко­ря­ю­щихся тебе. Много уда­ров греш­нику, а наде­ю­ще­гося на Гос­пода окру­жит милость. Весе­ли­тесь о Гос­поде, и радуй­тесь, пра­вед­ные, и хва­ли­тесь, все пра­вые сердцем.

Испол­ня­ется же этот пса­лом трижды.

И обла­чает его в белую кре­щаль­ную одежду, говоря:

Обла­ча­ется раб Божий [или раба Божия] (имя) в ризу пра­вед­но­сти во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа. Аминь.

Ризу мне даруй свет­лую, / оде­ва­ю­щийся све­том как одеж­дою / мно­го­мило­сти­вый Хри­сте Боже наш.

Чин свя­того Миропомазания

И после обла­че­ния его молится свя­щен­ник, про­из­нося сле­ду­ю­щую молитву:

Молитва мира

Бла­го­сло­вен Ты, Гос­поди, Боже Все­дер­жи­тель, источ­ник благ, солнце правды, пре­бы­вав­шим во тьме воз­жег­ший свет спа­се­ния явле­нием еди­но­род­ного Тво­его Сына и Бога нашего и даро­вав­ший нам, недо­стой­ным, бла­жен­ное очи­ще­ние во свя­том Кре­ще­нии и боже­ствен­ное освя­ще­ние в живо­тво­ря­щем Пома­за­нии, бла­го­во­лив­ший и ныне воз­ро­дить раба Тво­его ново­про­све­щен­ного [или рабу Твою ново­про­све­щен­ную] водою и Духом, и про­ще­ние воль­ных и неволь­ных согре­ше­ний ему [или ей] даро­вав­ший! Сам, Вла­дыка, мило­серд­ный Царь всего, даруй ему [или ей] и печать дара Свя­того, и все­силь­ного, и покло­ня­е­мого Тво­его Духа и при­ча­ще­ние свя­того Тела и дра­го­цен­ной Крови Хри­ста Тво­его. Сохрани его [или ее] в Твоем освя­ще­нии, утверди в пра­во­слав­ной вере, избавь от лука­вого и всех обы­чаев его, и спа­си­тель­ным Твоим стра­хом в чистоте и правде душу его [или ее] соблюди, чтобы он [или она], во вся­ком деле и слове бла­го­уго­ждая Тебе, сыном и наслед­ни­ком [или доче­рью и наслед­ни­цей] будет Тво­его Небес­ного Царства.

Воз­глас: Ибо Ты – Бог наш, Бог милу­ю­щий и спа­са­ю­щий, и Тебе славу вос­сы­лаем, Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

И после молитвы пома­зы­вает кре­стив­ше­гося свя­тым Миром, начер­ты­вая образ кре­ста на лбу, гла­зах, ноздрях, устах, ушах, на груди, на руках и на ногах, со сло­вами: Печать дара Духа Свя­того. Аминь.

Затем свя­щен­ник, омыв руки, [кадит купель], три­жды обходя ее кру­гом с вос­при­ем­ни­ком, дер­жа­щим на руках мла­денца. И поем трое­кратно на глас 1:

Сколько вас во Хри­ста ни кре­сти­лось, / во Хри­ста вы все облек­лись. Аллилуиа.

Диа­кон: Будем внимать.

Гос­подь – про­све­ще­ние моё и Спа­си­тель мой: / кого убо­юсь. Стих: Гос­подь – защит­ник жизни моей: от кого устра­шусь. Пс 26:1

Диа­кон: Пре­муд­рость. Чтец: К Рим­ля­нам посла­ния свя­того Апо­стола Павла чте­ние. Диа­кон: Будем внимать.

Бра­тья, все мы, кто были кре­щены во Хри­ста Иисуса, в смерть Его были кре­щены. Итак мы были с Ним погре­бены чрез кре­ще­ние в смерть, чтобы, как был воз­двиг­нут Хри­стос из мёрт­вых сла­вою Отца, так и мы ходили бы в обнов­ле­нии жизни. Ибо если мы ока­за­лись сра­щен­ными с Ним подо­бием смерти Его, мы, конечно, будем сра­щены и подо­бием вос­кре­се­ния, зная то, что вет­хий наш чело­век был рас­пят с Ним, дабы упразд­нено было тело греха, так чтобы не быть нам больше рабами греха; ибо умер­ший сво­бо­ден от греха. Если же мы умерли со Хри­стом, то верим, что и жить будем с Ним, зная, что Хри­стос, вос­став из мёрт­вых, больше не уми­рает, смерть больше не имеет над Ним вла­сти. Ибо, что Он умер, то умер раз навсе­гда греху, а что живет, то живет Богу. Так и вы счи­тайте, что вы мертвы греху, но живы Богу во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем. Рим 6:3–11.

Свя­щен­ник: Мир тебе.

Чтец: И духу твоему.

Диа­кон: Пре­муд­рость! Будем внимать.

Чтец: Алли­луиа. (3)

Диа­кон: Пре­муд­рость! Ста­нем бла­го­го­вейно. Услы­шим свя­тое Евангелие.

Свя­щен­ник: Мир всем.

Хор: И духу твоему.

Свя­щен­ник: От Мат­фея свя­того Еван­ге­лия чтение.

Хор: Слава Тебе, Гос­поди, слава Тебе.

Диа­кон: Будем внимать.

В то время один­на­дцать уче­ни­ков отпра­ви­лись в Гали­лею на гору, куда пове­лел им Иисус. И, уви­дев Его, покло­ни­лись Ему; а иные усо­мни­лись. И подойдя, Иисус ска­зал им, говоря: дана Мне вся­кая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа, уча их соблю­дать все, что Я запо­ве­дал вам. И вот, Я с вами все дни до конца века. Аминь. Мф. 28:16–20

Екте­ния

Диа­кон: Поми­луй нас, Боже, по вели­кой мило­сти Твоей, молимся Тебе, услышь и помилуй.

Хор на каж­дое про­ше­ние: Гос­поди, поми­луй. (3) Ещё молимся о Вели­ком Гос­по­дине и отце нашем Свя­тей­шем Пат­ри­архе (имя) и о гос­по­дине нашем (высоко)преосвященнейшем мит­ро­по­лите (или: архи­епи­скопе или: епи­скопе – имя), и о всём во Хри­сте брат­стве нашем.

Ещё молимся о Бого­хра­ни­мой стране нашей, вла­стях и воин­стве её, да тихую и без­мя­теж­ную жизнь про­ве­дём во вся­ком бла­го­че­стии и чистоте.

Ещё молимся о мило­сти, жизни, мире, здра­вии, спа­се­нии и остав­ле­нии гре­хов раба Божия (имя), восприемника.

Ещё молимся о ново­про­све­щен­ном рабе Божием [или о ново­про­све­щен­ной рабе Божией] (имя), да сохра­нится он [или она] в чистом испо­ве­да­нии веры, во вся­ком бла­го­че­стии и испол­не­нии запо­ве­дей Хри­сто­вых во все дни жизни своей.

Свя­щен­ник: Ибо Ты – мило­сти­вый и чело­ве­ко­лю­би­вый Бог, и Тебе славу вос­сы­лаем, Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Свя­щен­ник: Слава Тебе, Хри­сте Боже, надежда наша, слава Тебе.

Хор: Слава, и ныне: Гос­поди, поми­луй. (3) Благослови.

Свя­щен­ник про­из­но­сит отпуст.

Чин омо­ве­ния свя­того мира в вось­мой день

И в вось­мой день снова при­но­сят его в цер­ковь для омо­ве­ния. И раз­вя­зы­вает свя­щен­ник пелены его и пояс, про­из­нося сле­ду­ю­щие молитвы:

Диа­кон: Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Избав­ле­ние от гре­хов свя­тым Кре­ще­нием рабу тво­ему [или рабе твоей] Даро­вав­ший и жизнь через воз­рож­де­ние ему [или ей] Подав­ший – Сам Вла­дыка Гос­поди! Све­том лица Тво­его оза­рять сердце его [или ее] все­гда бла­го­воли; щит веры его [или ее] недо­ступ­ным для коз­ней вра­жиих соблюди; одежду нетле­ния, в кото­рую он облекся [или облек­лась она], неза­пят­нан­ной на нем [или на ней] и неосквер­нен­ной сохрани, непо­вре­жден­ной в нем [или ней] духов­ную печать Своею бла­го­да­тию соблю­дая, будучи мило­сти­вым к нему [или ней] и к нам по мно­же­ству состра­да­ния Твоего.

Ибо бла­го­сло­венно и про­слав­лено все­свя­щен­ное и вели­че­ствен­ное имя Твое, Отца и Сына и Свя­того Духа, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Молитва вто­рая

Диа­кон: Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Свя­щен­ник: Вла­дыка Гос­поди, Боже наш, купе­лью небес­ное оси­я­ние кре­ща­е­мым пода­ю­щий, воз­ро­див­ший раба Тво­его ново­про­све­щен­ного [или рабу Твою ново­про­све­щен­ную] водою и Духом, и воль­ных и неволь­ных гре­хов про­ще­ние ему [или ей] даро­вав­ший! Воз­ложи на него [или на нее] руку Твою могу­ще­ствен­ную и сохрани его [или ее] силою Твоей бла­го­сти, обру­че­ние его непри­кос­но­вен­ным сохрани и удо­стой его [или ее] жизни веч­ной и Тебе благоугождения.

Ибо Ты – освя­ще­ние наше, и Тебе славу вос­сы­лаем, Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Свя­щен­ник: Мир всем. Хор: И духу тво­ему. Диа­кон: Главы наши пред Гос­по­дом пре­кло­ним. Хор: Тебе, Господи.

Свя­щен­ник: Обла­чив­шийся [или обла­чив­ша­яся] в Тебя, Хри­ста и Бога нашего, пред Тобою с нами скло­нил [или скло­нила] главу свою. Сохрани же его [или ее], да пре­бу­дет непо­бе­ди­мым подвиж­ни­ком [или непо­бе­ди­мой подвиж­ни­цей] про­тив тщетно враж­ду­ю­щих с ним [или с нею] и с нами и, дав Свой нетлен­ный венец, до конца побе­див­шими всех объ­яви. Ибо Ты милу­ешь и спа­са­ешь [нас], и Тебе славу вос­сы­лаем, с без­на­чаль­ным Твоим Отцом, и все­свя­тым и бла­гим и живо­тво­ря­щим Твоим Духом, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

И раз­вя­зы­вает пояс и пелены мла­денца и, соеди­нив края их, обма­ки­вает их в чистую воду, и кро­пит мла­денца, говоря:

Ты оправ­дался, про­све­тился, освя­тился, омылся име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и Духом Бога нашего [или Ты оправ­да­лась, про­све­ти­лась, освя­ти­лась, омы­лась име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и Духом Бога нашего].

И, взяв новую губку, напо­ен­ную водою, оти­рает лицо его, голову, грудь и про­чее со сло­вами: Ты кре­стился, про­све­тился, миро­по­ма­зался, освя­тился, омылся, во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа. Аминь, [или Ты кре­сти­лась, про­све­ти­лась, миро­по­ма­за­лась, освя­ти­лась, омы­лась, во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа. Аминь.]

Молитва на постри­же­ние волос

Диа­кон: Гос­поду помолимся.

Хор: Гос­поди, помилуй.

Свя­щен­ник: Вла­дыка Гос­поди, Боже наш, обра­зом Своим почтив­ший чело­века, из души разум­ной и тела бла­го­леп­ного так устроив его, чтобы тело слу­жило разум­ной душе; главу же пре­выше всего поста­вив­ший и в ней боль­шин­ство чувств поме­стив­ший, не меша­ю­щих друг другу; а воло­сами Ты голову покрыл, чтобы ей не вре­дили пере­мены воз­душ­ные, и все члены тела его по потреб­но­сти рас­по­ло­жил, чтобы всеми ими он бла­го­да­рил Тебя, Вели­чай­шего Худож­ника! Сам, Вла­дыко, через избран­ный сосуд Твой – Павла Апо­стола запо­ве­дав­ший нам все во славу Твою совер­шать, раба Тво­его [или рабу Твою] (имя), при­шед­шего [или при­шед­шую] при­не­сти нача­ток – остричь волосы главы своей, бла­го­слови вме­сте с его [или с ее] вос­при­ем­ни­ком и дай им все­гда поучаться в законе Твоем и бла­го­угод­ное Тебе творить.

Ибо Ты – мило­сти­вый и чело­ве­ко­лю­би­вый Бог, и Тебе славу вос­сы­лаем, Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Свя­щен­ник: Мир всем.

Хор: И духу твоему.

Диа­кон: Главы наши пред Гос­по­дом преклоним.

Хор: Тебе, Господи.

Свя­щен­ник про­из­но­сит сле­ду­ю­щую молитву:

Гос­поди Боже наш, от пол­ноты купели по Твоей бла­го­сти освя­тив­ший веру­ю­щих в Тебя, бла­го­слови это дитя, и да сой­дет на главу его [или ее] Твое бла­го­сло­ве­ние. И как бла­го­сло­вил Ты через про­рока Саму­ила Давида царя, бла­го­слови и главу раба Тво­его [или рабы Твоей] (имя) рукою меня греш­ного, нис­ходя к нему [или к ней] Духом Твоим Свя­тым, чтобы он [или она], пре­успе­вая воз­рас­том и седи­нами ста­ро­сти, славу Тебе вос­сы­лал [или вос­сы­лала], и видел [или видела] блага Иеру­са­лима во все дни жизни своей.

Ибо подо­бает Тебе вся слава, честь и покло­не­ние, Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

И постри­гает его кре­сто­об­разно со словами:

Постри­га­ется раб Божий [или раба Божия] (имя), во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Хор: Аминь.

Затем про­из­но­сится екте­ния сугу­бая, в кото­рой в своем месте поми­на­ется вос­при­ем­ник и новопросвещенный.

Диа­кон: Поми­луй нас, Боже, по вели­кой мило­сти Твоей, молимся Тебе, услышь и помилуй.

Хор на каж­дое про­ше­ние: Гос­поди, поми­луй. (3)

Ещё молимся о Вели­ком Гос­по­дине и отце нашем Свя­тей­шем Пат­ри­архе (имя) и о гос­по­дине нашем (высоко)преосвященнейшем мит­ро­по­лите (или: архи­епи­скопе или: епи­скопе – имя), и о всём во Хри­сте брат­стве нашем.

Ещё молимся о Бого­хра­ни­мой стране нашей, вла­стях и воин­стве её, да тихую и без­мя­теж­ную жизнь про­ве­дём во вся­ком бла­го­че­стии и чистоте.

Ещё молимся о мило­сти, жизни, мире, здра­вии и о спа­се­нии рабов Божиих ново­про­све­щен­ного [или ново­про­све­щен­ной] (имя), вос­при­ем­ника его [или ее] (имя) и всего пред­сто­я­щего народа.

Свя­щен­ник: Ибо Ты – мило­сти­вый и чело­ве­ко­лю­би­вый Бог, и Тебе славу вос­сы­лаем, Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу, ныне и все­гда, и во веки веков.

Хор: Аминь.

Свя­щен­ник: Слава Тебе, Хри­сте Боже, надежда наша, слава Тебе.

Хор: Слава, и ныне: Гос­поди, поми­луй. (3) Благослови.

Свя­щен­ник про­из­но­сит отпуст.

Примечания

[1] Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие Мака­рия, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского. Т. 2. С. 314, 512.

[2] Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие Мака­рия, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского. Т. 2. С. 512–513.

[3] Мака­рий, архи­манд­рит. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. С. 179.

[4] Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие Мака­рия, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского. Т. 2. С. 346.

[5] Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие Мака­рия, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского. Т. 2. С. 465.

[6] Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие Мака­рия, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского. Т. 2. С. 479.

[7] Три­дент­ский собор. 1‑й канон о Таин­ствах. Цит. по: Хри­сти­ан­ское веро­уче­ние. С. 375.

[8] Фео­дор Сту­дит. Письмо 2, 165. PG 99, 1524 АВ.

[9] См.: Катан­ский. Дог­ма­ти­че­ское уче­ние о семи цер­ков­ных Таин­ствах. С. 417.

[10] См.: Симеон Солун­ский. О пока­я­нии. (О Таин­ствах 265–275). PG 155, 489 A–504 B.

[11] Тер­мин «школь­ное бого­сло­вие» упо­тре­бил в своей исто­ри­че­ской ста­тье «Бого­сло­вие и сво­бода Церкви (О зада­чах осво­бо­ди­тель­ной войны в обла­сти рус­ского бого­сло­вия)» свя­щен­но­му­че­ник Ила­рион (Тро­иц­кий). См.: Тво­ре­ния. Т. 2. С. 259. Впо­след­ствии тер­мин широко исполь­зо­вался бого­сло­вами рус­ской эми­гра­ции для обо­зна­че­ния бого­слов­ской школы, нахо­див­шейся под силь­ным вли­я­нием латин­ской схоластики.

[12] Meyendorff. Byzantine theology. P. 191.

[13] Гри­го­рий Нис­ский. Про­тив Евно­мия 11. PG 45, 880 B–881 B. (Тво­ре­ния. Ч. 6. С. 232–234.)

[14] Про­лы­гин И. В. Кате­хи­за­ция и чин Кре­ще­ния в Антио­хии. С. 56.

[15] См. Lampe. Lexicon. P. 891–893.

[16] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 39, 1. SC 358, 150. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 532.)

[17] См.: Теста. Таин­ства в Като­ли­че­ской Церкви. С. 69–75.

[18] Нико­лай Кава­сила. О жизни во Хри­сте. 1, 40. (Рус. пер. С. 9.)

[19] Нико­лай Кава­сила. О жизни во Хри­сте. 1, 92–93. (Рус. пер. С. 19.)

[20] Христу.

[21] Нико­лай Кава­сила. О жизни во Хри­сте. 1, 109–110. (Рус. пер. С. 22.)

[22] Мей­ен­дорф. Брак в пра­во­сла­вии. С. 15–16.

[23] Симеон Новый Бого­слов. Посла­ние 3, 587–603.

[24] См., напри­мер: McGuckin. The Orthodox Church. P. 277.

[25] Ср. Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 11: «Кре­ще­ние совер­шали уче­ники Его как помощ­ники, как Иоанн Пред­теча, тем же Кре­ще­нием Иоанна. И не может быть иного мне­ния, ибо не суще­ствует иного Кре­ще­ния, чем после Хри­ста. Оно, конечно, не могло быть дано уче­ни­ками, так как Гос­подь не достиг еще тогда вер­шин Своей славы и не сооб­щил еще дей­ствен­но­сти Кре­ще­нию стра­стями и вос­кре­се­нием. Ибо ни смерть наша не могла быть уни­что­жена ничем, кроме стра­да­ния Гос­пода, ни жизнь вос­ста­нов­лена без Его Вос­кре­се­ния (Рим. 6:4–5)».

[26] Тер­тул­лиан (О Кре­ще­нии 12) не дает ясного ответа на вопрос о том, кре­щены ли были апо­столы. Однако в сло­вах Хри­ста, обра­щен­ных к Петру, «Омы­тому нужно только ноги умыть, потому что весь чист» (Ин. 13:10), Тер­тул­лиан видит намек на совер­шён­ное над апо­сто­лами Крещение.

[27] Т. е. основы хри­сти­ан­ского вероучения.

[28] Дидахи 7, 1–4.

[29] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 20.

[30] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 20.

[31] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 21.

[32] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 21.

[33] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 21.

[34] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 21.

[35] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 7.

[36] Иустин Фило­соф. 1‑я Апо­ло­гия 61.

[37] Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния 7, 22.

[38] Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния 7, 39.

[39] Т. е. всех под­чи­нен­ных ему злых духов.

[40] Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния 7, 41.

[41] Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния 7, 43.

[42] Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния 7, 45.

[43] Ср. Афа­на­сий Алек­сан­дрий­ский. Апо­ло­гия про­тив Ариан 11. PG 25, 268 A: «Не подо­бает выстав­лять Таин­ства напо­каз перед огла­шен­ными и тем более перед языч­ни­ками… чтобы языч­ники по незна­нию не осме­яли их и чтобы огла­шен­ные, будучи любо­пытны, не соблазнились».

[44] Иоанн Зла­то­уст. Слова огла­си­тель­ные 1, 4. (Тво­ре­ния. Т. 2. Кн. 1. С. 257.)

[45] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 1, 2–8.

[46] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 1, 9.

[47] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 2, 2.

[48] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 2, 3.

[49] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 2, 4.

[50] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 3, 1.

[51] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 3, 3.

[52] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 3, 4.

[53] Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О цер­ков­ной иерар­хии 2, 2, 2–5.

[54] Кре­щаль­ной купели-баптистерию.

[55] Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О цер­ков­ной иерар­хии 2, 2, 7.

[56] Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О цер­ков­ной иерар­хии 5, 1, 6.

[57] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 19.

[58] Васи­лий Вели­кий. Беседа 13, 1. PG 31, 424 D–425 A.

[59] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 24. SC 358, 250. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 558).

[60] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 19.

[61] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 13. SC 358, 224. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 551).

[62] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 2.

[63] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 3.

[64] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 3.

[65] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 3.

[66] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 6.

[67] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 4.

[68] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 7. SC 358, 210. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 547.)

[69] Васи­лий Вели­кий. Беседа 13, 2. PG 31, 428 AB.

[70] Васи­лий Вели­кий. Беседа 13, 1. PG 31, 425 А.

[71] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 7. SC 358, 212. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 547.)

[72] Иоанн Зла­то­уст. Слова огла­си­тель­ные 2, 5 (Тво­ре­ния. Т. 2. Кн. 1. С. 270).

[73] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 41. SC 358, 292. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 571.)

[74] Иоанн Дамас­кин. Точ­ное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры 3, 9.

[75] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 2, 4.

[76] Иоанн Дамас­кин. Точ­ное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры 4, 9.

[77] Иоанн Дамас­кин. Точ­ное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры 4, 9.

[78] Васи­лий Вели­кий. Беседа 13, 1. PG 31, 421 ВС.

[79] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 9. SC 358, 216. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 548.)

[80] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 9. SC 358, 204. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 545). Ср.: Иоанн Зла­то­уст. Слова огла­си­тель­ные 1, 3. (Тво­ре­ния. Т. 2. Кн. 1. С. 254).

[81] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 1. SC 358, 198–200. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 544.)

[82] Иоанн Зла­то­уст. Слова огла­си­тель­ные 1, 3.

[83] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 38. SC 358, 284. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 569.)

[84] Иоанн Зла­то­уст. Слова огла­си­тель­ные 2, 2–3. (Тво­ре­ния. Т. 2. Кн. 1. С. 265.)

[85] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние пре­до­гла­си­тель­ное 4.

[86] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние огла­си­тель­ное 17, 36.

[87] Гри­го­рий Нис­ский. Боль­шое огла­си­тель­ное слово 40.

[88] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 24–26. SC 358, 250–256. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 558–560.)

[89] Т.е. рож­дает к новой жизни.

[90] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 26–27. SC 358, 258. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 560–561.)

[91] Васи­лий Вели­кий. Беседа 13, 5. PG 31, 436 С–437 А.

[92] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 11–13. SC 358, 218–226. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 550–551.)

[93] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 14. SC 358, 226. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 552.)

[94] Иоанн Зла­то­уст. Слова огла­си­тель­ные 1, 1. (Тво­ре­ния. Т. 2. Кн. 1. С. 252–253).

[95] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 29. SC 358, 226. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 562–563.)

[96] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 18.

[97] Васи­лий Вели­кий. Беседа 13, 5. PG 31, 432 CD.

[98] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 17. SC 358, 232. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 554.)

[99] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 28. SC 358, 262–264. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 562.)

[100] Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О цер­ков­ной иерар­хии 7, 3, 11.

[101] Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О цер­ков­ной иерар­хии 7, 3, 11.

[102] Гри­го­рий Бого­слов. Слово 40, 23. SC 358, 248. (Тво­ре­ния. Т. 1. С. 558.) О судьбе некре­ще­ных мла­ден­цев мы гово­рили в томе 1 на с. 741–742.

[103] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 19.

[104] Тер­тул­лиан. О Кре­ще­нии 16.

[105] Иоанн Дамас­кин. Точ­ное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры 4, 9.

[106] И даруй, Гос­поди, чтобы свя­тое имя Твое пре­бы­вало неот­ступно на нем, кото­рый в бла­го­по­треб­ное время при­со­еди­нится к Свя­той Твоей Церкви и при­ча­стится Свя­тых Твоих Тайн, вызы­ва­ю­щих трепет.

[107] См., напри­мер: Сус­лова, Суперан­ская. О рус­ских име­нах. С. 189–190 («Сопо­став­лять зна­че­ние имен при выборе имени ребенку – заня­тие пустое и бес­пер­спек­тив­ное… Зна­ние пере­вода того или иного имени с языка-источ­ника пред­став­ляет инте­рес только в том смысле, что поз­во­ляет уяс­нить исто­ри­че­ский путь имени от одного народа к дру­гому… Для прак­ти­че­ского же име­но­ва­ния в наши дни оно не имеет ника­кого значения»).

[108] См.: Нео­фит (Оси­пов). Мысли об имени. С. 51–58.

[109] Буйе. О Биб­лии и Еван­ге­лии. С. 23; Thomson. Yahweh. P. 1012.

[110] Оба имени свя­заны с хри­сти­ан­ством, но не явля­ются име­нами свя­тых. Имя «Панай­о­тис» пред­став­ляет собой титул Пре­свя­той Бого­ро­дицы «Все­свя­тая», но в муж­ском роде. Имя «Хръ­стос» озна­чает «доб­рый, бла­гой» (оно созвучно, но неиден­тично имени «Хри­стус», так как пишется по-иному).

[111] Иоанн Зла­то­уст. Слова огла­си­тель­ные 1, 2. (Тво­ре­ния. Т. 2. Кн. 1. С. 253.)

[112] См. том 1, с. 376 и далее.

[113] Иоанн Зла­то­уст. Беседа на 110‑й пса­лом, 7. (Тво­ре­ния. Т. 5. Кн. 1. С. 309.)

[114] Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на Посла­ние к Колос­ся­нам 9, 2. (Тво­ре­ния. Т. 11. Кн. 1. С. 435–436.)

[115] Иоанн Зла­то­уст. Беседы на Посла­ние к Рим­ля­нам 8, 6. (Тво­ре­ния. Т. 9. Кн. 2. С. 578–579).

[116] В Иеру­са­лиме Четы­ре­де­сят­ница про­дол­жа­лась восемь недель, поскольку по суб­бо­там и вос­кре­се­ньям пост отме­нялся (восемь недель за выче­том суб­бот и вос­кре­се­ний состав­ляет ровно 40 дней).

[117] Име­ются в виду вос­при­ем­ники – крест­ные отцы и крест­ные матери.

[118] Эте­рия. Палом­ни­че­ство 45, 2–4. Цит. по: Гав­ри­люк П. Исто­рия кате­хи­за­ции. С. 154.

[119] Про­из­но­сить «Гос­поду помо­лимся» перед этими закли­на­ни­ями вряд ли уместно, хотя Треб­ник и пред­пи­сы­вает это.

[120] Так в сла­вян­ских Треб­ни­ках. Между тем логич­нее было бы пере­ста­вить местами слова «Гос­подь» и «диа­воле»: «Запре­щает тебе, диа­воле, Гос­подь, при­ше­дый в мир и все­ли­выйся в человецех».

[121] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 20 (см. цитату выше). На прак­тике дуно­ве­ние совер­ша­ется крестообразно.

[122] Эта фраза про­из­но­сится трижды.

[123] «И сде­лай его овцой сло­вес­ного стада Хри­ста Тво­его, достой­ным чле­ном Церкви Твоей, сыном и наслед­ни­ком Цар­ствия Твоего».

[124] Подроб­нее об экзор­ци­стах см. в: Гав­ри­люк П. Исто­рия кате­хи­за­ции. С. 156–159; 187–188.

[125] В совре­мен­ной прак­тике Пра­во­слав­ной Церкви экзор­цизм, помимо того, что он вхо­дит в состав чина пред­кре­щаль­ного огла­ше­ния, прак­ти­ку­ется неко­то­рыми свя­щен­ни­ками в каче­стве осо­бого чина. В про­сто­ре­чии он назы­ва­ется «отчит­кой» или «отчи­ты­ва­нием». Во мно­гих слу­чаях это дей­ствие совер­ша­ется без бла­го­сло­ве­ния свя­щен­но­на­ча­лия и может нане­сти вред духов­ному и пси­хи­че­скому здо­ро­вью человека.

[126] См. том 1, с. 498–500.

[127] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ные 1, 4.

[128] Отре­ка­ешься ли от сатаны?

[129] Отрекаюсь.

[130] Отрекся ли от сатаны? – Отрекся.

[131] Шме­ман А. Водою и Духом. С 34.

[132] Соеди­ня­ешься ли с Хри­стом? – Соединяюсь.

[133] Соеди­нился ли с Хри­стом? – Соеди­нился. – И веру­ешь ли в Него? – Верую в Него как Царя и Бога.

[134] Гав­ри­люк П. Исто­рия кате­хи­за­ции. С. 206.

[135] Кодекс Бар­бе­рини. Л. 260 об. Цит. по: Гав­ри­люк П. Исто­рия кате­хи­за­ции. С. 206–207.

[136] 136

[137] Бук­вально «внут­рен­но­сти».

[138] Шме­ман А. Водою и Духом. С. 52.

[139] См.: Yevtich. Christ. P. 101.

[140] Эта фраза чита­ется трижды.

[141] Шме­ман А. Водою и Духом. С. 57.

[142] Треб­ник пред­пи­сы­вает свя­щен­нику обма­ки­вать в елей два пальца и ими пома­зы­вать кре­ща­е­мого. На прак­тике пома­за­ние совер­ша­ется при помощи спе­ци­аль­ной кисточки. Прак­тика уза­ко­нила пома­за­ние лба, глаз, ушей, рта, груди, ладо­ней (с тыль­ной и внут­рен­ней сто­роны) и стоп с верх­ней сто­роны (если кре­стится взрос­лый) или с обеих сто­рон (в слу­чае Кре­ще­ния младенца).

[143] См. выше ссылки на «Дидахи» и «Апо­столь­ское предание».

[144] В совре­мен­ном Треб­нике сохра­ни­лось ука­за­ние: «кре­щает его свя­щен­ник, про­ста его держа и зряща право на восток» (т. е. кре­ща­е­мый дол­жен сто­ять прямо и смот­реть прямо на восток).

[145] Амвро­сий Медио­лан­ский. О Свя­том Духе 1, 18.

[146] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 2, 2.

[147] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 2, 2.

[148] Кирилл Иеру­са­лим­ский упо­ми­нает о пома­за­нии лба, глаз, ушей и нозд­рей (Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное 3, 4). Кано­ни­че­ские пра­вила гово­рят о пома­за­нии лба, глаз, ушей, нозд­рей и уст (7‑е пра­вило Вто­рого Все­лен­ского собора, 95‑е пра­вило Шестого Все­лен­ского собора).

[149] Иппо­лит Рим­ский. Апо­столь­ское пре­да­ние 21.

[150] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 6; Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О цер­ков­ной иерар­хии 7, 4, 5; Иоанн Зла­то­уст. Беседы на 2‑е Посла­ние к Корин­фя­нам 3, 5. (Тво­ре­ния. Т. 10. Кн. 2. С. 493).

[151] В Ис. 61:1 пома­за­ние может быть понято в пере­нос­ном смысле. В Вет­хом Завете отсут­ствует упо­ми­на­ние о пома­за­нии какого-либо про­рока миром. Илия полу­чает пове­ле­ние пома­зать Ели­сея (3 Цар. 19:16), однако, когда при­хо­дит время пере­дать ему про­ро­че­скую мис­сию, Илия набра­сы­вает на него свой плащ и пере­дает ему свой дух (3 Цар. 19:19; 4 Цар. 2:9–15).

[152] Фео­фил Антио­хий­ский. К Авто­лику 1, 12.

[153] Кли­мент Алек­сан­дрий­ский. Стро­маты 11, 3.

[154] Киприан Кар­фа­ген­ский. Посла­ние 72.

[155] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 5.

[156] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 5.

[157] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 1.

[158] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 2.

[159] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 3.

[160] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 4.

[161] Кирилл Иеру­са­лим­ский. Поуче­ния тай­но­вод­ствен­ные 3, 3.

[162] Шме­ман. Водою и Духом. С. 148.

[163] Иоанн Зла­то­уст. Беседы на Посла­ние к Рим­ля­нам 11, 2. (Тво­ре­ния. Т. 9. Кн. 2. С. 607).

[164] Шме­ман. Водою и Духом. С. 166–167.

[165] Шме­ман. Водою и Духом. С. 18.

[166] Кри­ти­че­ское изда­ние гре­че­ского тек­ста посла­ний 2–4 отсут­ствует. Обшир­ные цитаты име­ются в книге архи­епи­скопа Васи­лия (Кри­во­ше­ина) «Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов» (Париж, 1980).

[167] Пере­вод иеро­мо­наха Амвро­сия (Тим­рот).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки