Кто такой монах?

иеро­мо­нах Сергий (Рыбко)

Как ста­но­вятся мона­хами? Суще­ствует ли при­зва­ние к этому? Или мона­ше­ство – это опре­де­лен­ная сту­пенька для дости­же­ния цер­ков­ных высот?

— Бывает по-раз­ному, и не стану скры­вать: для кого-то мона­ше­ство явля­ется лишь сту­пень­кой для дости­же­ния высо­кого сана. Но все-таки боль­шин­ство из тех, кого я встре­чал на своем жиз­нен­ном пути,- люди, дей­стви­тельно горя­щие душой, всем своим суще­ством стре­мя­щи­еся к Богу. Никого не застав­ляют быть мона­хом, и в наше время мона­ше­ство – это особый испо­вед­ни­че­ский подвиг. По тече­нию, как известно, плывет только мерт­вая рыба. А монах – это чело­век, взяв­ший на себя подвиг ни много ни мало про­ти­во­сто­я­ния миру и злу, кото­рое есть в мире. Для этого тре­бу­ются особые внут­рен­ние силы, кото­рые нужно в себе вос­пи­тать. И, конечно, без Божи­его при­зва­ния, без сугу­бого Божи­его бла­го­сло­ве­ния, без бла­го­дати, кото­рая под­дер­жи­вает чело­века в этом подвиге, мона­хом быть невоз­можно.

- Вы знаете, что с подачи средств мас­со­вой инфор­ма­ции у нас бытует самое пре­врат­ное мнение о мона­ше­стве. Каково же, соб­ственно, цер­ков­ное учение о мона­ше­стве, и в чем сущ­ность мона­ше­ской жизни?

— Сразу скажу о наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных заблуж­де­ниях. В СМИ и во многих про­из­ве­де­ниях худо­же­ствен­ной лите­ра­туры, часто рас­смат­ри­ва­ется не просто образ монаха, но именно монаха като­ли­че­ского. В отли­чие от запад­ной лите­ра­туры, в рус­ской клас­си­че­ской лите­ра­туре я нигде не встре­чал образа раз­врат­ного монаха или монаха-пья­ницы. Возь­мем повесть Л. Тол­стого «Отец Сергий». Глав­ный герой – монах, чело­век ищущий, образ кото­рого вос­при­ни­ма­ется далеко не одно­значно. Но в конце концов он не сумел быть мона­хом, он не выдер­жал. То есть в этой пове­сти опи­сана тра­ге­дия жизни, тра­ге­дия поиска чело­века, отра­жа­ю­щая тра­ге­дию духов­ных поис­ков самого Льва Нико­ла­е­вича Тол­стого.

Пра­во­слав­ное учение о мона­ше­стве заклю­ча­ется в сле­ду­ю­щем. Есть спа­се­ние чело­века, то есть дости­же­ние им цар­ствия Божия; и оно должно совер­шиться еще в этой жизни: цар­ствие Божие внутри вас (Лк. 17:21),- гово­рит Гос­подь в Еван­ге­лии. Спа­се­ние – это опре­де­лен­ная сте­пень победы над грехом, сте­пень духов­но­сти, чистоты, доб­ро­де­тели, кото­рой чело­век дости­гает в этой жизни. Но, кроме спа­се­ния, дости­же­ние кото­рого – цель всех хри­стиан, всех членов Церкви, есть еще духов­ное совер­шен­ство – свя­тость. Цель мона­ше­ства – дости­же­ние свя­то­сти.

Духов­ное совер­шен­ство есть полная победа над стра­стями, полная победа над злом – прежде всего в себе. Потом, если Бог бла­го­сло­вит, и чело­век дей­стви­тельно достиг­нет таких высот, он, конечно же, ста­но­вится носи­те­лем бла­го­дати в мире. Вы свет мира,- гово­рит Гос­подь.- Не может укрыться город, сто­я­щий на верху горы (Мф. 5:14). Известно такое выска­зы­ва­ние пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского: «Стяжи мирный дух,- и вокруг тебя спа­сутся тысячи». Поэтому если чело­век стяжал духов­ное совер­шен­ство, он начи­нает сиять, как све­тиль­ник, через него начи­нает изли­ваться свет бла­го­дати Божией и пре­об­ра­жать окру­жа­ю­щий его мир.

- А не эгоизм ли это – зани­маться спа­се­нием исклю­чи­тельно своей души, когда чело­век где-то затво­ря­ется, молится и ничего не делает для ближ­них. И где в Еван­ге­лии напи­сано, что Гос­подь запо­ве­дует не жениться?

В Еван­ге­лии описан такой случай: уче­ники — апо­столы стали спра­ши­вать своего Боже­ствен­ного Учи­теля о разных пре­врат­но­стях семей­ной жизни, и Гос­подь сказал им: «Лучше чело­веку не жениться» (см. Мф. 19:10–11).

А что каса­ется неко­его «эго­изма» монаха, то это одно из заблуж­де­ний, при­су­щих совре­мен­ным людям. Счи­тают, что если монах ради спа­се­ния своей души пря­чется в мона­стыре, уходит в затвор, то таким обра­зом полез­ный член обще­ства, кото­рый мог бы много сде­лать, ничего не делает. Но это не совсем так. На самом деле монах делает очень много.

Прежде всего монах должен побе­дить зло в себе. Ведь и Гос­подь, прежде чем выйти на слу­же­ние миру, на про­по­ведь Слова Божия, уда­лился в пустыню, где пре­бы­вал сорок дней. Гос­подь – Бого­че­ло­век, поэтому Ему хва­тило сорока дней. А обык­но­вен­ному, страст­ному чело­веку для того, чтобы при­ве­сти свою душу в поря­док, для того, чтобы полу­чить хоть какие-то поня­тия о духов­ных пред­ме­тах, о добре и зле, о цар­стве небес­ном, чтобы уяс­нить себе Еван­ге­лие и начер­тать его на скри­жа­лях своего сердца, нужен, конечно, не один год. Ведь учить можно только тому, что знаешь сам, и людям можно дать только то, что имеешь. Чело­век уда­ля­ется в мона­стыр­ское уеди­не­ние именно для того, чтобы что-то стя­жать, а стяжав, при­не­сти и дать это людям.

Кроме того, в мона­стыре чело­век живет не один; в сред­нем мона­стыре пре­бы­вает от два­дцати до ста чело­век братии. И прежде всего монах совер­шает слу­же­ние своим бра­тиям. Сейчас боль­шин­ство мона­сты­рей вос­ста­нав­ли­ва­ется и в мона­стыре живут и рабо­тают труд­ники, палом­ники,- обык­но­вен­ные рус­ские люди, кото­рым тоже нужно что-то рас­ска­зать, что-то дать в духов­ном отно­ше­нии. Пра­во­слав­ные хри­сти­ане всегда посе­щали и посе­щают мона­стыри, а сейчас при­ез­жают целые авто­бусы палом­ни­ков. И далеко не всегда это бла­го­че­сти­вые, веру­ю­щие люди, кото­рые хотят про­ве­сти в мона­стыре празд­ник. Часто туда едут на экс­кур­сию, чтобы уви­деть какие-то исто­ри­че­ские досто­при­ме­ча­тель­но­сти и архео­ло­ги­че­ские находки, или просто позна­ко­миться и пого­во­рить с насто­я­щим мона­хом. И порой уез­жают они совсем дру­гими людьми.

Я принял мона­ше­ский постриг в таком извест­ном мона­стыре, как Оптина пустынь, был одним из первых ее насель­ни­ков. При­е­хал туда в 1988 году. Мне тогда было два­дцать восемь лет. Сред­ний воз­раст мона­стыр­ской братии был от два­дцати пяти до трид­цати двух лет. Моло­дежь, кото­рая при­ез­жала к нам, видела, что монахи – такие же люди, как и все, и зада­вала много вопро­сов. И мы нахо­дили общий язык. Боль­шин­ство из наших насель­ни­ков имели высшее обра­зо­ва­ние и пришли к вере из неве­рия. Очень мало было среди нас вос­пи­тан­ных в веру­ю­щих семьях – бук­вально два или три чело­века. Всех осталь­ных привел в мона­стырь духов­ный поиск, поиск истины, борьба с той без­ду­хов­но­стью, с тем злом и без­бо­жием, кото­рое они видели в мире. В мона­стыре еже­дневно бывали сотни, на празд­ники – тысячи людей. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство – люди не цер­ков­ные, даже неве­ру­ю­щие. Уди­ви­тельно, но шесть­де­сят про­цен­тов при­ез­жав­ших состав­ляла моло­дежь: школь­ники и сту­денты. Такое было время: конец вось­ми­де­ся­тых, ком­му­ни­сти­че­ская система трес­ка­лась по швам и руши­лась, и люди поехали в мона­стырь, чтобы что-то узнать о Боге. Поэтому монах – это не эгоист, это чело­век, кото­рый гото­вит себя к выс­шему слу­же­нию.

Если мы возь­мем исто­рию России и Рус­ской Церкви, то увидим, что, судьбы Пра­во­слав­ной Церкви тес­ней­шим обра­зом спле­та­ются с судь­бами нашего Оте­че­ства. А судьбы Церкви – это судьбы мона­ше­ства, потому что без мона­ше­ства Цер­ковь быть не может пол­но­цен­ной. Весь епи­ско­пат Церкви по кано­нам, то есть по цер­ков­ным зако­нам, состоит из мона­ше­ству­ю­щих. И боль­шин­ство святых, то есть людей, при­нес­ших самые бога­тые плоды миру,- монахи.

Монахи шли пер­выми в леса, в пустыни. Так пре­по­доб­ный Сергий Радо­неж­ский посе­лился в лесу, потому что желал под­ви­заться в уеди­не­нии, про­сить, молить Бога о своих грехах. Очень скоро к нему пришли уче­ники, потом был устроен мона­стырь. Около мона­стыря стали селиться люди; уче­ники при­хо­дили еще и еще. В резуль­тате возник город – Сер­гиев Посад; сейчас это рай­он­ный центр Мос­ков­ской обла­сти. Туда, где когда-то были глухие леса, где жили дикие звери, пришел один чело­век, и в резуль­тате – вырос город. Это типич­ная исто­рия постро­е­ния рус­ских горо­дов, многие города на Руси именно так и воз­никли.

Но далеко не всегда монахи шли в рос­сий­ские леса. Были дале­кие леса, где жили ино­родцы, языч­ники, кото­рые не знали об Истин­ном Боге, наци­о­наль­ная куль­тура кото­рых была очень далека от хри­сти­ан­ства. Этим людям монахи несли свет веры, про­по­ве­до­вали Слово Божие. Ведь про­по­ве­до­вать хри­сти­ан­ство нужно не словом, а делом. Один святой сказал, что свою силу слово полу­чает от силы жития. Когда люди видят святую, бла­го­че­сти­вую жизнь пра­вед­ника, тогда слово его дей­стви­тельно запа­дает в сердце.

Пре­по­доб­ный Герман Аляс­кин­ский – рус­ский святой. Начало своей духов­ной жизни он поло­жил в Троице-Сер­ги­ев­ской пустыни под Санкт-Петер­бур­гом, под­ви­зался на святом Вала­аме, и потом, по бла­го­сло­ве­нию свя­щен­но­на­ча­лия, отпра­вился на про­по­ведь Слова Божия на дале­кую Аляску. Аляска тогда была тер­ри­то­рией Рос­сий­ской Импе­рии.

Свыше сорока лет пре­по­доб­ный Герман жил и про­по­ве­до­вал там. Он был про­стым мона­хом, не был даже свя­щен­ни­ком. Его жиз­нен­ный подвиг, его святая жизнь, мило­сер­дие, любовь к ближ­ним при­вели к тому, что жители Аляски при­няли пра­во­сла­вие. И до сих пор Аляска – пра­во­слав­ная, мест­ные жители – алеуты – в боль­шин­стве своем пра­во­слав­ные. Это жизнь и подвиг одного чело­века, в конеч­ном итоге – любовь одного чело­века. Потому что хри­сти­ан­ство есть любовь и мило­сер­дие. Если любви не имеем, то мы ничто (1Кор. 13:2). Тот чело­век, кото­рый не имеет мило­сер­дия и любви к ближ­ним,- не монах. Монах – это чело­век, кото­рый имеет любовь и не может ее удер­жи­вать в себе. Он обя­за­тельно поне­сет ее людям. Любовь пове­дет его и всегда научит, что нужно делать и что нужно гово­рить.

- В совре­мен­ном мире, где для многих сво­бод­ные отно­ше­ния без вся­кого брака – это норма, обет цело­муд­рия и без­бра­чия – совер­шенно непо­нят­ная вещь, безу­мие. Как совре­мен­ные люди могут это понять?

— На самом деле, это слож­ный вопрос. Совре­мен­ный мир – про­стите за рез­кость выра­же­ния – поме­шан на всех этих отно­ше­ниях. Совре­мен­ному чело­веку непо­нятно, как можно без этого обхо­диться, и он не верит тому, что есть люди, кото­рые могут про­во­дить свою жизнь в дев­стве, чистоте и цело­муд­рии. Тем не менее, такие люди есть. Цер­ковь бла­го­слов­ляет семей­ные отно­ше­ния, и в вен­чан­ном браке ничего гре­хов­ного нет. Люди должны рожать детей, чело­ве­че­ский род должен про­дол­жаться. Пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь (Быт. 1:22), — такая запо­ведь Божия была дана Адаму и Еве.

Но всегда были и есть те, кто хочет посвя­тить себя слу­же­нию Богу. И для того, чтобы удоб­нее было это слу­же­ние совер­шать, они не свя­зы­вают себя семей­ными узами. И на это есть Божие бла­го­сло­ве­ние. «Лучше чело­веку не жениться» (Мф. 19:10; 1Кор. 7:26), — сказал Гос­подь, ведь тогда у него будет воз­мож­ность, силы и время на слу­же­ние Богу. Слу­жить Богу – это значит слу­жить ближ­ним, то есть тем, кто тебя окру­жает. Чело­век уходит в мона­стырь для того, чтобы, очи­стив­шись от стра­стей, стя­жать бо́льшую любовь.

Чело­век, кото­рый имеет семью, во многом очень огра­ни­чен. Семей­ный (иначе гово­рят – белый) свя­щен­ник имеет супругу – матушку, детей. Он должен как-то делить себя и свое время между при­хо­жа­нами, паст­вой и своей семьей. Семья есть семья: ее нужно кор­мить, оде­вать, о ней нужно забо­титься. А семья монаха – это святая оби­тель и все те, кого к нему при­во­дит Гос­подь для духов­ного обще­ния. И он имеет воз­мож­ность уде­лить этим людям больше вре­мени. Поэтому мис­си­о­неры чаще всего бывают из мона­хов.

Один епи­скоп рас­ска­зы­вал мне, что на самые тяже­лые при­ходы он посы­лает мона­хов. Почему так полу­ча­ется? Когда посы­лает семей­ного батюшку, тот гово­рит: «Вла­дыко, поми­луйте, у меня пятеро детей, чем я буду их кор­мить, где они будут жить, где учиться,- им же обра­зо­ва­ние надо дать». И это дей­стви­тельно так.

А монаха пошлют в мед­ве­жий угол, он выроет зем­лянку, будет жить и стро­ить храм. Хлеб да вода есть, что-то бабушки при­не­сут, какой-нибудь огурец соле­ный,- и больше ему ничего не надо. Монах пойдет туда, куда его пошлют, как в армии. Монах – это свое­об­раз­ный спец­наз. Свя­щен­ник из мона­хов не может отка­заться ни от какого при­хода, каким бы тяже­лым и труд­ным он ни был, поэтому мона­хов посы­лают в самые тяже­лые места.

Те монахи, кото­рые сейчас воз­рож­дают мона­стыри, едва начнут вос­ста­нав­ли­вать свою оби­тель, как сразу же им при­хо­дится воз­рож­дать и окорм­лять и какие-то другие храмы епар­хии, чаще всего, тоже бедные и раз­ру­шен­ные. И для того чтобы была воз­мож­ность все­цело слу­жить Богу и людям, чело­век при­ни­мает мона­ше­ство.

Другая сто­рона дела – это обще­ние с лицами про­ти­во­по­лож­ного пола. Можно смот­реть на жен­щину как на жен­щину, а можно смот­реть на нее как на созда­ние Божие, как на образ Божий. Эта духов­ная кра­сота, поверьте мне, гораздо уди­ви­тель­нее и выше, чем кра­сота телес­ная. Но уви­деть в других образ Божий может только чистый, цело­муд­рен­ный чело­век. Это в основ­ном досто­я­ние мона­хов. Видеть в чело­веке не тело, а пре­крас­ней­шее Божие созда­ние, искру Божию, то есть душу,- для этого тоже ста­но­вятся мона­хами.

Что же каса­ется брака, то, согласно кано­нам и пра­ви­лам Церкви, чело­век может жениться только до того, как примет свя­щен­ный сан. Свя­щен­ник второй раз жениться не может. Неже­на­тый чело­век, при­няв­ший свя­щен­ный сан, жениться уже не может. Таких свя­щен­ни­ков назы­вают цели­ба­тами; они не обя­за­тельно монахи, но, как пра­вило, потом при­ни­мают мона­ше­ский постриг.

Какова цель таких уста­нов­ле­ний Церкви? Отно­ше­ния свя­щен­ника с паст­вой не должны омра­чаться какими-то телес­ными вещами. Свя­щен­ник – это духов­ный пас­тырь, у него должны быть такие отно­ше­ния с пасо­мыми, как у отца с детьми. Неда­ром свя­щен­ни­ков назы­вают отцами. Есте­ственно, что между ним и его духов­ными детьми должна быть откро­вен­ность. Если в храм придет девушка и будет смот­реть на батюшку как на потен­ци­аль­ного супруга, то она и кокет­ни­чать начнет, и, разу­ме­ется, духов­ных отно­ше­ний не сло­жится. Если же она знает, что свя­щен­ник не имеет права жениться, она ему, конечно, все рас­ска­жет, обо всем сможет спро­сить и полу­чить совет.

- Отец Сергий, мона­ше­ство, как известно, имеет разные формы. Есть монахи, живу­щие в мона­сты­рях, есть монахи, кото­рые живут в городе, как Вы, совер­шают свое слу­же­ние на при­ходе. Ска­жите, несут ли совре­мен­ные монахи те аске­ти­че­ские подвиги, кото­рые опи­саны в книгах, в житиях святых?

— Формы мона­ше­ской жизни всегда были раз­но­об­раз­ными. С самого момента своего воз­ник­но­ве­ния – в тре­тьем веке – мона­ше­ство было гонимо. Оно и воз­никло как резуль­тат гоне­ний на бла­го­че­стие. Как это про­изо­шло?

Эпоха первых веков Хри­сти­ан­ства была эпохой муче­ни­ков; тогда все хри­сти­ане были гонимы. Потом хри­сти­ан­ство вышло из ката­комб и стало госу­дар­ствен­ной рели­гией Рим­ской импе­рии. Поскольку все чинов­ники должны были быть хри­сти­а­нами, есте­ственно, Кре­ще­ние начали при­ни­мать не только для спа­се­ния своей души, но и из мер­кан­тиль­ных сооб­ра­же­ний. Поэтому бла­го­че­стие стало уга­сать. Неко­то­рые, видя такую кар­тину, скор­бели, и стали уда­ляться в пустыню для того, чтобы сохра­нить настрой первых хри­стиан, апо­сто­лов – уче­ни­ков Гос­пода нашего Иисуса Христа и уче­ни­ков апо­сто­лов. Такие люди стали назы­ваться мона­хами.

Монах – значит уеди­нен­ный, но он не одинок, он не один. Монах – это чело­век, кото­рый пре­бы­вает один на один с Богом. Для того, чтобы было удоб­нее жить, монахи объ­еди­ня­лись в мона­стыри, тем более, что ново­на­чаль­ному монаху нельзя сразу уда­ляться в пустыню и жить одному. Сна­чала чело­век должен пре­тер­петь неко­то­рый искус, живя среди людей, научиться сми­ре­нию, послу­ша­нию, любви, мило­сер­дию. И только после этого, если будет Божия воля, можно ухо­дить на полное уеди­не­ние в пустыню. Таких всегда было мало.

В основ­ном монахи жили в мона­сты­рях, кото­рые пред­став­ляют собой особые обще­ства людей, близ­ких друг другу по духу и инте­ре­сам. Вы тоже, навер­ное, обща­е­тесь и дру­жите только с теми, кто вам инте­ре­сен и не ко вся­кому пой­дете в гости, не вся­кого будете при­ни­мать у себя. Круг наших друзей опре­де­ля­ется нашими инте­ре­сами. И мона­стырь – тоже как бы объ­еди­не­ние людей по инте­ре­сам.

Когда начи­на­лись гоне­ния на хри­стиан – а на про­тя­же­нии цер­ков­ной исто­рии они слу­ча­лись часто,- первый удар всегда падал на мона­хов. Их счи­тали самыми глав­ными фана­ти­ками, потому что они были самыми глав­ными носи­те­лями пра­во­слав­ной веры. Своим внеш­ним обли­ком и всей своей жизнью они про­по­ве­до­вали иные, чуждые миру идеалы. Инок – так по-дру­гому назы­вают монаха – это чело­век, живу­щий иной, не такой, как все, не понят­ной миру жизнью.

В ответ на внеш­ние соци­аль­ные пере­мены и на гоне­ния, Цер­ковь, а вместе с ней и мона­ше­ство, изме­няли формы своей жизни. То, что сейчас довольно зна­чи­тель­ное число мона­хов под­ви­за­ется на при­хо­дах,- след­ствие особых усло­вий суще­ство­ва­ния мона­ше­ства при совет­ской власти, кото­рая с первых же дней обру­шила волну гоне­ний на Цер­ковь, и прежде всего на мона­ше­ство. Были уни­что­жены, заму­чены, сосланы в лагеря, рас­стре­ляны, каз­нены десятки тысяч мона­хов. Сейчас посте­пенно идет про­цесс кано­ни­за­ции, т. е. про­слав­ле­ния этих святых.

Все мона­стыри у нас в России были закрыты. Только один – Псково-Печер­ский мона­стырь – не под­вер­гался гоне­ниям, не был закрыт. Это про­изо­шло только потому, что тер­ри­то­рия, на кото­рой он нахо­дится, отошла к Эсто­нии, а Эсто­ния до 1939 г. не вхо­дила в состав Совет­ского Союза. В 1939 году мона­стырь закрыть не успели: нача­лась Вторая миро­вая война. А потом поли­тика госу­дар­ства изме­ни­лась, и оби­тель так и оста­лась откры­той. Это един­ствен­ный мона­стырь на тер­ри­то­рии России, кото­рый нико­гда не закры­вался.

Все осталь­ные мона­стыри были закрыты, раз­граб­лены, а их насель­ники либо рас­стре­ляны, либо сосланы в лагеря. Поэтому вполне есте­ственно, что те, кто вышел из лаге­рей, или те, кому уда­лось спа­стись от гоне­ний, жили где-то в миру, у род­ствен­ни­ков, зна­ко­мых. Доста­точно часто они сели­лись в дерев­нях, жили в банях, под­ва­лах или рабо­тали в кол­хо­зах, напри­мер, сче­то­во­дами.

Я знал одну мона­хиню, схим­ницу. В 1916 году она ушла в мона­стырь и была постри­жена в воз­расте шест­на­дцати лет. В годы гоне­ний была сослана на Колыму, где про­вела девять лет. Она рас­ска­зы­вала обо всех тяжких испы­та­ниях, кото­рые при­шлось пере­жить. Вер­нув­шись с Колымы, она устро­и­лась рабо­тать мед­сест­рой: делала уколы старым, пожи­лым людям, при­но­сила им лекар­ства. Это тоже слу­же­ние хри­сти­ан­ского мило­сер­дия. За при­мер­ную работу ей дали квар­тиру. Ходила в храм, моли­лась. Когда вышла на пенсию, стала посто­янно слу­жить и при­слу­жи­вать при храме, при этом жила в квар­тире, кото­рую полу­чила. Многие мона­хини и монахи тогда так жили.

Потом, еще при Ста­лине, стали откры­ваться мона­стыри. При Хру­щеве гоне­ния воз­об­но­ви­лись: было закрыто около семи­де­сяти мона­сты­рей, дей­ству­ю­щих оста­лось только шест­на­дцать. При Бреж­неве мона­стыри, слава Богу, не закры­ва­лись, хотя испы­ты­вали очень силь­ный прес­синг со сто­роны госу­дар­ства. Первый, вновь откры­тый при совет­ской власти мона­стырь, уже в пост-бреж­нев­скую эпоху – Дани­лов. А с 1988 года нача­лось откры­тие и вос­ста­нов­ле­ние мно­же­ства святых оби­те­лей, и сейчас их суще­ствует уже более пяти­сот. Кстати, откры­тия такого мно­же­ства мона­сты­рей за такой корот­кий срок не было нико­гда и нигде в исто­рии Хри­сти­ан­ской Церкви.

Теперь несколько слов отно­си­тельно аске­ти­че­ского подвига. Без аскезы мона­ше­ства не будет. Конечно, совре­мен­ное состо­я­ние чело­ве­че­ства зна­чи­тельно отли­ча­ется от древ­него: и здо­ро­вье совсем не то, и пища не та, и эко­ло­ги­че­ская обста­новка сильно ухуд­ши­лась. Поэтому те тре­бо­ва­ния, кото­рые предъ­яв­ля­лись к мона­хам в древ­но­сти, сейчас явля­ются невы­пол­ни­мыми, и те подвиги, кото­рые они несли, невоз­можны для совре­мен­ных иноков. Но не это глав­ное. Монах – это не тот, кто заклю­чает себя в четыре стены, ничего не ест и не спит. Монах – это совер­шен­ный хри­сти­а­нин, а хри­сти­ан­ство есть любовь к ближ­нему и любовь к Богу. В этих двух запо­ве­дях выра­жено все Еван­ге­лие, монах посвя­щает всю свою жизнь их испол­не­нию. Значит, монах – чело­век, целью и смыс­лом жизни кото­рого явля­ется слу­же­ние ближ­нему. В этом отно­ше­нии совре­мен­ные монахи совер­шают свое слу­же­ние. Совер­шают на при­хо­дах, в святых оби­те­лях, вос­ста­нав­ли­вая с нуля или из раз­ва­лин святые мона­стыри. Нашему вре­мени в основ­ном свой­ственно нести подвиг стро­и­тель­ства, воз­рож­де­ния мона­ше­ской жизни.

Кроме того, монахи зани­ма­ются напи­са­нием и изда­нием духов­ных книг. Вели­чай­ший из духов­ных авто­ров XX века, на мой взгляд,- игумен Никон (Воро­бьев). Издана книга его писем «Нам остав­лено пока­я­ние». Среди совре­мен­ных духов­ных писа­те­лей мне более всего близок архи­манд­рит Лазарь (Аба­шидзе), кото­рый сейчас под­ви­за­ется в Грузии вместе с несколь­кими послуш­ни­ками в пустыне в Кав­каз­ских горах. Изда­тель­ство имени свя­ти­теля Игна­тия Став­ро­поль­ского, кото­рое суще­ствует при нашем храме, выпу­стило в свет одну из его книг: «Грех Адама». Она посвя­щена вопросу о том, воз­можно ли спа­се­ние некре­ще­ных мла­ден­цев и вообще некре­ще­ных. В Церкви суще­ствуют самые разные взгляды на эту про­блему, и автор книги, рас­смот­рев раз­лич­ные мнения, одно­значно дока­зал, что, если чело­век не родится от воды и Духа, не может насле­до­вать цар­ствия небес­ного (Ин. 3:5). Поэтому без Таин­ства Кре­ще­ния спа­стись не может никто. Цер­ковь всегда знала только одно исклю­че­ние из этого пра­вила – когда чело­век был заму­чен за Христа, не будучи кре­ще­ным. Такой чело­век окре­стился своей кровью и счи­тался не только кре­ще­ным, но и святым муче­ни­ком. Ника­ких других при­ме­ров спа­се­ния некре­ще­ных Цер­ковь не знала на про­тя­же­нии всей своей двух­ты­ся­че­лет­ней исто­рии.

- Что делать моло­дому чело­веку, или, может быть, не очень моло­дому, у кото­рого появи­лось жела­ние посвя­тить себя мона­ше­ству? Что Вы ему посо­ве­ту­ете?

— Не очень моло­дому чело­веку я скажу, что в мона­ше­ство нужно ухо­дить в моло­дом воз­расте. Те люди, кото­рые пожили в свое удо­воль­ствие и на ста­ро­сти лет решают уйти в мона­стырь, боясь, что некому будет за ними уха­жи­вать в ста­ро­сти, посту­пают не совсем честно. Кроме того, в мона­стыре нужно тру­диться, а для этого надо иметь здо­ро­вье. И сам по себе аске­ти­че­ский образ жизни, посты, бого­слу­же­ния, кото­рые в мона­стыре и более длин­ные, и более частые, чем в миру, тре­буют опре­де­лен­ного физи­че­ского здо­ро­вья. Поэтому далеко не каж­дому чело­веку в годах нужно ухо­дить в мона­стырь.

Конечно, Про­мысл Божий при­зы­вает людей по-раз­ному. Но лучшие монахи все-таки «полу­ча­ются» из моло­дых. Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) гово­рит, что боль­шин­ство святых Пра­во­слав­ной Церкви ушло в мона­стырь в два­дца­ти­лет­нем воз­расте. Может быть, не ровно в два­дцать лет, а в два­дцать один, два­дцать четыре, два­дцать пять. Это самый бла­го­сло­вен­ный воз­раст, когда душа чело­века еще мягкая, еще ничем не запе­чат­лена: ника­кими гре­хами, поро­ками, навы­ками, заблуж­де­ни­ями. Душа его как чистый лист бумаги, на кото­ром можно писать святые пись­мена.

Кроме нашего жела­ния, нужно, прежде всего, чтобы была воля Божия на то, чтобы чело­век ушел в мона­стырь. Волю Божию надо искать. Как это дела­ется? Навер­ное, не должно быть так, что чело­век только кре­стился, только начал ходить в храм – и сразу посту­пает в мона­стырь. Всякое, конечно, бывает, но сна­чала нужно похо­дить в храм, стать пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном.

Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) гово­рит, что прежде чем стать мона­хом, нужно стать совер­шен­ным миря­ни­ном. Живя в миру, посе­щая святой храм, нужно поста­раться взять из сокро­вищ­ницы Церкви все воз­мож­ное, то есть достиг­нуть опре­де­лен­ного духов­ного уровня, стать насто­я­щим пра­во­слав­ным цер­ков­ным чело­ве­ком. Надо соблю­дать посты, кото­рые пред­пи­сы­вает Пра­во­слав­ная Цер­ковь, еже­дневно совер­шать молит­вен­ное пра­вило, регу­лярно, не реже одного раза в неделю, посе­щать храм. Пра­во­слав­ный чело­век должен ходить в храм во все вос­крес­ные дни: нака­нуне, т. е. в суб­боту вече­ром, и в вос­кре­се­нье утром,- а также в дву­на­де­ся­тые празд­ники, кото­рые так назы­ва­ются, потому что их две­на­дцать. Вообще, хри­сти­а­нин должен любить бого­слу­же­ние, любить духов­ную жизнь, обя­за­тельно читать духов­ные книги.

Тем, кто стре­мится к мона­ше­ству, необ­хо­димо полу­чить какое-то пред­став­ле­ние о мона­ше­ской жизни, читая тво­ре­ния Святых Отцов Пра­во­слав­ной Церкви, то есть тех, кто при­чис­лен к лику святых. Эти книги, напи­сан­ные свя­тыми людьми, повест­вуют о мона­ше­ской жизни, о внут­рен­нем мона­ше­ском подвиге, о том, как жили и как должны жить монахи, об исто­рии мона­ше­ства. До вступ­ле­ния в оби­тель должно понять, что такое насто­я­щее, под­лин­ное мона­ше­ство, чтобы не оши­биться, чтобы не полу­чи­лось так, что чело­век построил себе воз­душ­ные замки, а жизнь ока­за­лась совсем другой. Еще нужно знать, что мона­ше­ство XXI века сильно отли­ча­ется от того, что было в древ­но­сти.

Полу­чив пред­став­ле­ние о мона­ше­стве, затем, как пра­вило, берут бла­го­сло­ве­ние у своего духов­ного отца. И сна­чала едут в святую оби­тель посмот­реть, а потом уже реша­ются остаться. Вот что мог бы я посо­ве­то­вать жела­ю­щему под­го­то­виться к мона­ше­ской жизни и найти для себя оби­тель.

из книги “Воз­можно ли спа­се­ние в XXI веке?” Иеро­мо­нах Сергий (Рыбко)

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки