- Часть 1
- Лю́ди Мире́йския упа́сл еси́... На Ликийской земле.
- Ра́дуйся, промышле́ния о лю́дех прия́телище. Милосердие чужеземцев.
- Радуйся, в пучи́не морсте́й су́щим изря́дный прави́тель! Испытание водой.
- Ра́дуйся, кре́пкое па́дающих возведе́ние. Испытание снегом.
Этот рассказ — о том, как мой трекинг по турецким горам постепенно превратился в Крестный ход к Чудотворцу Николаю. Паломничество иногда настигает там, где ты о нём и не помышляешь. Но у Бога свой план, в руку бо Его и мы и словеса наша, и всякий разум (Прем.7,16). Он претворяет воду в вино, реки возвращает вспять, а для тебя совершает не меньшее чудо – изымает из суеты и побуждает искать путь к Себе…
Часть 1
Лю́ди Мире́йския упа́сл еси́… На Ликийской земле.
Однажды я набралась смелости и решила одна пройти Ликийскую тропу в южной Турции. Уже отмечая горный маршрут на карте, вдруг увидела город Демре – древние Миры Ликийские, и поняла, что иду не просто «по Ликийке», а именно туда, к месту, где много веков назад служил святитель Николай.
Для меня, как для многих, этот святой давно стал родным. Раньше, я не задумываясь, считала его русским и очень удивилась, что родом он из римской провинции под названием Ликия, что в Малой Азии.
Государство Ликия известно давно, уже в первом тысячелетии до нашей эры оно занимало южный берег современной Турции и какое-то время было независимым. Затем его завоевали персы, следом — Александр Македонский и все наследники его империи.
Хотя сами ликийцы не были греками (по одной версии они — потомки народов Балкан, по другой – Крита), во времена жизни святителя Николая эта область была сильно эллинизирована и усыпана греческими колониями.
Город Мира (Миры) – один из 23 городов Ликии, на протяжении своей истории занимал скромное положение. И хотя к I веку н.э. и стал столицей Ликийского союза, больше всего он известен тем, что в нём жил, проповедовал, почил и был похоронен святитель и чудотворец Николай.
Свт. Андрей Критский писал: «Величаю тебя, митрополия Ликийская, ты стяжала пастыря чадолюбивого, ты прияла на голову свою дорогий и нетленный венец. Кто это? Николай, в нуждах предстающий с небесными утешениями, великий в чудесах и страшный в явлениях». И продолжал: «Блажен ты из городов, Миры. Ты вмещаешь в недрах столь великого благодетеля».
Жителей Миры святитель и при своей жизни окормлял, и после кончины спасал. Например, когда там наступила угроза тяжкого голода, он явился во сне итальянскому купцу и попросил его приплыть в Миры, продать там зерно, оставив ему в залог «три золотых монеты, которые тот обрел в своей руке, пробудившись наутро».
***
Начался мой путь к свт. Николаю достаточно экстремально. Прилетев днём в Анталию, я замешкалась с уточнением маршрута, покупкой еды и кое-какого снаряжения. Добираться до Ликийской тропы времени уже не было, вечерело. Нужная на завтра трасса находилась рядом, палатка была в рюкзаке, и я, как настоящий бесприютный пилигрим, решила: «где упал – там и дом». Нашла прямо в городе, между трехэтажными панельными домами оливковую рощу, в темноте разбила палатку и легла спать.
Ра́дуйся, промышле́ния о лю́дех прия́телище. Милосердие чужеземцев.
Утром, когда я убирала палатку, подошли турчанки и удивлялись, что-то участливо спрашивали. Я улыбалась, кивала и повторяла единственное, что знала по-турецки — «тэшакюр эдэрем» (спасибо).
А потом пришла Аиша и позвала к себе! Говорили мы на немецком, который обе немного знали. Так я оказалась в турецком доме за турецким завтраком, который походил скорее на обед, и сидела за низким столиком тоже по-турецки. Неожиданно в это утро я оказалась и накормлена, и утешена общением.
И вспомнила притчу о добром самаритянине. В таких одиночных бесприютных путешествиях она часто приходит на ум, особенно тот «некоторый человек», попавшийся разбойникам.
Наверняка, помощь и доброе расположение иноземца вылечили его не только телесно. Я на себе убедилась, что от соприкосновения с даже с самыми простыми проявлениями доброты — накормили, приютили, улыбнулись, подвезли — распахивается сердце и возвращается вера в людей. А через нее и вера в себя — ведь если в них есть этот свет, есть он и во мне.
К началу Ликийской тропы я добиралась на попутках. Одним из подвозивших был немолодой остроглазый и остроносый турок, очень похожий на османского султана Сулеймана I. Мы разговорились, насколько позволял язык жестов и гугл-переводчик, а когда прощались, он, мусульманин, попросил за него помолиться. Причем сказал это так серьезно, что я почувствовала и его веру, и свою ответственность, и то, как ему нужна помощь.
Уверена, святитель Николай бы ему помог. Как повествует житие, он «неукоснительный защитник в обидах», «делами милосердия стяжал всеобщую любовь… Не раз спасал утопающих в море, выводил из плена и заточения в темницах».
Радуйся, в пучи́не морсте́й су́щим изря́дный прави́тель! Испытание водой.
«Лёгкая Ликийка, все ходят», — думала я, планируя в поход. Собираясь пройти его одна, я ожидала погружения в себя, сосредоточения, молитвенного настроя (тем более, что Великий Пост)… Но, слава Богу, Господь меня пожалел, и в первый же вечер на стоянке мне встретились трое: программист Виктор и тур-инструкторы Аня с Димой. С ними не было желаемого настроя, но без них я бы дорогу не осилила. Слишком много сюрпризов подготовила Турция той весной.
Поначалу вместо того, чтобы принять волю Божию и наличие спутников, я решила посвоевольничать. Наутро замешкалась и вышла со стоянки одна. Передо мной – натоптанная тропа, чудесный лес, запах сосен, первоцветы, молодая травка, юркие ящерки, блики солнца, бирюзовый ручей с природными белокаменными «ваннами». И вдруг горный поток. Я не поверила глазам и карте, но они говорили одно — идти нужно по каньону, заполненному водой.
Может тропа идет по верху, и я не заметила развилку? Пошла назад, развилки нет, вернулась. Разулась, попыталась найти брод, брода нет. Несколько раз подходила к огромным валунам — может по ним? Нет, не реально. Долго я металась в бессилии и беспомощности. Наконец собрала волю в кулак, разделась по пояс и пошла по холодной воде. Чудом закинула на верх сначала рюкзак, потом себя.
Как же все проходят этот каньон? Также по дну, но обычно воды там по щиколотку, а не по пояс. Ребята преодолели каньон, перелезая по огромным валунам, но одной это было не сделать. Когда я их догнала, то старалась больше не своевольничать и не отставать.
Перебираясь через горную реку, я была очень расстроена и не вспомнила, что свт. Николай считается покровителем моряков, помощником всех, терпящих бедствие на воде. Мест с упоминанием моря несколько в его житии: он предсказал надвигавшуюся бурю, когда плыл в Иерусалим, молитвой усмирил волны, воскресил моряка, сорвавшегося с мачты и разбившегося о палубу…
Ра́дуйся, кре́пкое па́дающих возведе́ние. Испытание снегом.
Идя по лесам и тропам Ликийской земли, мы всё яснее и ближе видели заснеженную вершину горы Тахталы (в древние времена — Олимпос), рядом с которой нам предстояло преодолеть перевал. Скоро показался снег и очередное испытание этого похода…
Говорят «кто в море не плавал, тот Богу не маливался». Могу добавить – кто не полз по снежной корке в скользких кроссовках – тоже. Тут, в отличие от каньона, я уже не забывала молиться и с каждым шагом очень вдумчиво твердила «Господи, помилуй». Опасность сорваться подстерегала каждую секунду, а лететь вниз с тяжелым рюкзаком было очень далеко. Так искренне, я, наверное, не молилась никогда…
За спиной виднелись склоны дальних гор, между ними — синее море анталийской бухты. Она очень далеко. А рядом и вокруг раскидистые огромные турецкие кедры — разновидность ливанских. Глядя на эти деревья, понимаешь, почему у библейских пророков они олицетворяли силу и могущество.
На перевале нас ждала ещё одна неожиданность — весь он был покрыт снегом. Всё белое, всё сверкает и залито солнцем. Красота необычная, но мы рассчитывали, что увидим его как все туристы – зеленеющим, ведь это уже южная часть склона…
Сил идти дальше, за перевал у нас не было. Мы ночевали среди снегов, но по Божьей милости не в палатках, а в пастушьем домике, где были диваны и одеяла. Ребята сумели открыть заколоченный на зиму домик, принесли дрова, растопили печь. Я ещё раз убедилась, что одна не прошла бы этот маршрут и моих спутников мне буквально Бог послал. Воистину «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои».
Читайте продолжение очерка путешественницы Ольги Туляковой
Фото: Ольга Тулякова
Комментировать