- Кровавые ритуалы майя
- Романтический образ язычества
- Кому поклонялись реальные язычники?
- Миф о «благородном дикаре»
- Руссо был неправ
- Путем предков
Кровавые ритуалы майя
Недавно мексиканские археологи под руководством профессора Марисоля Арсе Акосты нашли массовое захоронение, относящееся к культуре майя. Человеческие кости в нем лежали вперемешку с рыбьими шипами.
Это не единственная такая находка – еще в 1990-е годы группа ученых в соседней Гватемале нашла сотни скелетов людей, умерших где-то между 400 годом до нашей эры и 250-м нашей.
Как установили археологи, все эти люди были умерщвлены в ходе религиозных ритуалов, а рыбьи шипы использовались для того, чтобы прокалывать определенные (наиболее насыщенные кровеносными сосудами) части тела и проливать кровь в жертву богам.
В том, что индейцы доколумбовой Америки массово приносили людей в жертву своим божествам, нет ничего нового – прибывшие в Новый Свет испанцы застали и подробно описали эту практику.
Это не было чем-то исключительно индейским – человеческие жертвоприношения были обычны для всех регионов мира, в том числе Европы. В Швеции, например, они массово совершались в знаменитом культовом центре в Упсале и были прекращены только в начале XI века, после тяжелой борьбы короля-христианина Олафа Шетконунга с племенем свеев, которое упорно держалось старых традиций.
В Библии часто упоминаются кровавые культы языческих соседей Израиля, которыми иногда соблазнялись и израильтяне. Как, например, пишет псалмопевец, «проливали кровь невинную, кровь сыновей своих и дочерей своих, которых приносили в жертву идолам Ханаанским, – и осквернилась земля кровью» (Пс.105:38).
Почему об этом стоит вспомнить?
Романтический образ язычества
В наши дни для многих жителей мегаполисов язычество превращается в золотую мечту – они грезят о временах, когда люди жили в гармонии с природой и друг с другом, ритм их жизни был вписан в ритм мироздания – смены времен года, смены фаз луны, зимнего и летнего солнцестояния, когда люди общались с богами и духами как со старыми друзьями, и каждый человек сознавал себя частью рода, а не потерянной, изолированной единицей.
Американский писатель Скотт Каннингем, один из идеологов религии Викка, пишет:
«Викка не смотрит на божество как на далекого, сурового судью, восседающего на небесах. Божественность – внутри нас и во всей природе. Она в деревьях, дожде, ветре, океане и в нас самих… Викка дает свободу: здесь нет необходимости верить в грех, нет чувства вины за то, что ты человек, и нет страха перед вечным проклятием».
Другая популярная неоязыческая писательница Мириам Симос по прозвищу Starhawk, то есть «Звездный Ястреб», говорит:
«Главное отличие Религии Великой Богини от традиционных патриархальных религий заключается в том, что Божественное не находится “где-то там”, за пределами нашего мира. Оно имманентно – оно прямо здесь, на этой Земле, в наших телах, в природе. Когда вы верите, что Земля священна, вы не можете бездумно уничтожать ее. Богиня дает нам чувство глубокой связи со всем живым и возвращает нам нашу собственную силу».
Адепт скандинавского неоязычества Майкл Торксон (настоящее имя Майкл Йорк) уверяет, что
«Язычество привлекает современного человека тем, что оно предлагает радостное утверждение земного бытия вместо его отрицания. Оно связывает человеческое тело, эмоции и разум в единое целое. В отличие от религий спасения, где этот мир рассматривается как временное или испорченное место, язычество видит в самом этом мире – во всей его красоте и суровости – единственный и конечный дом человека».
Наши неоязычники следуют мировому тренду. Вадим Казаков, один из лидеров родноверов, пишет:
«Родноверие привлекает человека тем, что оно естественно. Это не придуманное догматическое учение с талмудами законов, а естественный лад с миром и своими предками. Человек приходит к Родным Богам не от страха перед адом, а от чувства долга перед своим Родом. Родноверие дает человеку опору под ногами: ты осознаешь себя не “рабом Божьим”, а сыном или дочерью своей Земли и своего народа».
Такой романтический взгляд на дохристианские верования выражен во множестве произведений – книг, фильмов, песен в жанре «neopagan folk», иногда довольно талантливых.
При этом христианские миссионеры рисуются страшными злодеями, которые разрушили и погубили этот идиллический мир. Когда речь идет о неевропейских народах, на этот языческий романтизм накладывается обличение империализма «белого человека», который высокомерно и безжалостно разрушил местные культуры, чтобы навязать людям свою религию.
При этом, как ни иронично, нередко от имени пострадавших коренных жителей выступают люди с чисто европейскими корнями. Например, президент Мексики Клаудиа Шейнбаум, среди предков которой нет никаких индейцев, а есть только выходцы из Восточной Европы, принимает посвящение в ходе языческой индейской церемонии и предъявляет испанцам претензии за завоевание Мексики.
Впрочем, искать дохристианской индейской духовности вообще модно среди северо- и южноамериканцев европейского происхождения, так что мода на нее докатилась и до нас – во многом благодаря книгам Карлоса Кастанеды.
Обращение в христианство мыслится как какой-то аналог грехопадения – беда, которая разрушила дивный старый мир единства, радости и духовной глубины.
Что же, возможно, нам не стоит высмеивать эту мечту о гармоничном мире. За ней чувствуется нечто подлинное – вечная тоска человеческого сердца по потерянному раю.
Вот только искать рай в языческом прошлом – значит этого прошлого совершенно не знать.
Кому поклонялись реальные язычники?
Кому же поклонялись древние майя, оставившие сотни скелетов, найденных археологами? В частности, богу воды Чаку. О нем известно довольно много.
Самое известное место поклонения Чаку – сенот (карстовый колодец) в священном городе Чичен-Ица. В испанских хрониках есть рассказ об этом месте:
«Правители и знатные люди всех ближних провинций имели обычай бросать в колодец женщин из числа принадлежавших им. Они приказывали этим женщинам вымаливать у богов удачный и счастливый год для своего господина. Женщин бросали несвязанными, и они падали в воду с большим шумом».
Археологи нашли множество костей этих человеческих жертв. Анализ останков показал, что среди жертв были мужчины, женщины и в большом количестве – дети (поскольку дети символизировали чистоту и ростки нового урожая).
Для современного человека, сформированного тысячелетиями христианства, слово «бог» несет оттенок благости и любви – но для язычников идея, что боги любят людей, показалась бы странной. У богов могли быть любимцы – как у аристократов могли быть фавориты – но никак нельзя было сказать, что они любят людей в целом.
Это были страшные, грозные существа, непочтение к которым могло обернуться засухой, неурожаем, эпидемией – и их приходилось задабривать страшной ценой.
Как же так получилось, что люди начали скучать по этим мрачным культам?
Миф о «благородном дикаре»
В конце XVIII века во Франции, с легкой руки Жан-Жака Руссо, появляется понятие «благородного дикаря». Руссо отвергал церковное представление о грехопадении и полагал, что люди сами по себе хороши, но только испорчены цивилизацией.
Другой мыслитель той же эпохи – Вольтер – в повести «Простодушный» изобразил гурона, чей природный здравый смысл обличает абсурдность европейских порядков.
В XIX веке образ трансформировался в героев приключенческих романов – индейцев Фенимора Купера (Чингачгук) или благородных детей природы вроде Маугли и Тарзана, которые выросли вне цивилизации и сохранили чистоту. Отголоски этой концепции мелькают в кино (например, туземцы-инопланетяне в «Аватаре», противопоставленные жестоким колонизаторам).
Образы «благородных дикарей» использовались (и используются) для критики современной технологической цивилизации, утратившей как единство с природой, так и подлинно естественные, гармоничные отношения между людьми.
Европейцы и американцы европейского происхождения всегда были склонны проецировать свои представления об идеале на плохо изученные древние культуры.
Так было и с цивилизацией майя – такие исследователи, как Сильванус Морли и Эрик Томпсон, считали, что майя были мирным народом, чуждым насилия, а их письменность содержала только астрономические и ритуальные записи. Эта точка зрения преобладала в академических кругах до 1970-х годов. Но потом ученым удалось расшифровать новые памятники письменности майя – и обнаружить новые образцы их настенных росписей. Выяснилось, что майя вовсе не были кроткой, мирной цивилизацией мудрых звездочетов.
Они практиковали массовые человеческие жертвоприношения и с удовольствием публично пытали пленников.
Руссо был неправ
Итак, Руссо был не прав. Людей испортила не цивилизация – и уж тем более не христианская цивилизация. Людей испортило грехопадение. Цивилизация за долгие века смягчила нравы, а христианство – породило мир, в котором топить женщину в колодце в жертву божеству стало выглядеть жуткой экзотикой.
Мы привыкли к плодам христианской цивилизации как чему-то само собой разумеющемуся – так что перестали их ценить.
Для неоязычников – как и некоторого типа политических активистов – стало общим местом обвинять христианство во всех бедах мира. Если бы не христиане, мы бы уже осваивали галактику (как уверяют атеисты) или, напротив, жили бы в естественной гармонии с природой (как полагают неоязычники).
Конечно, мы не можем точно сказать, что было бы, «если бы не христиане». Чистота эксперимента нарушена – христианство оказало большое влияние даже на те регионы мира, где христиане были в явном меньшинстве.
Но мы можем сказать, что происходило в мире до появления христиан – и как выглядела религиозная жизнь поклонников языческих богов.
И мы можем заметить, что там, где кое-какие языческие обычаи выжили (например, в Индии), они совершенно не производят впечатления мира и гармонии.
Мы можем посмотреть на направление массовой миграции – люди стремятся переселиться в христианский мир, а не из него.
Путем предков
Как-то в интернете я видел забавный постер – «Будь как настоящий викинг! Прими христианство!» И в самом деле, примерно тысячу лет назад скандинавы, славяне и другие жители Северной Европы сделали свой выбор – крестились.
Они стали христианами, потому что искали истину – и нашли ее. В этом отношении предки показывают нам достойный пример – и ему стоит последовать.
Комментировать