Мода на экзорцизм – это духовная болезнь...

диакон Андрей

— Экзор­цизм – это вынуж­ден­ная духов­ная мера или бизнес?

— Я не думаю, что это бизнес. Экзор­цизм – это радост­ная реаль­ность: Бог и вера могут исце­лять. Нужда в экзор­цизме – это горь­кая реаль­ность. Но мода на экзор­цизм – это духов­ная болезнь. Я чело­век тра­ди­ции. Я читаю в житиях святых, что святым древ­но­сти огром­ного труда стоило одного чело­века исце­лить от одер­жи­мо­сти. А когда я вижу, что на отчитку при­во­зят целыми авто­бу­сами, то недо­вер­чиво говорю про себя: или наши монахи пре­взо­шли Сергия Радо­неж­ского или бесы нынче сго­вор­чи­вее стали.

— Эта демо­ни­че­ская сила может про­яв­лять себя в стенах храма?

— Даже в стенах храма.

— Значит чудо изгна­ния бесов всам­де­леш­нее?

— Сейчас много чудес, свя­зан­ных с нега­ти­вом. Отри­ца­тель­ная духов­ная сила про­яв­ляет себя очень ярко, и только у Церкви ока­зы­ва­ется сред­ство, чтобы ей про­ти­во­сто­ять. Скажем, в Мага­дане рели­ги­оз­ное про­буж­де­ние нача­лось с того, что в одной квар­тире обна­ру­жился мощный пол­тер­гейст. Вещи бук­вально летали по ком­на­там, причем по кривым тра­ек­то­риям, само­воз­го­ра­лись. Ни мили­ция, ни экс­тра­сенсы ничего поде­лать не могли, и только, когда при­хо­дили пра­во­слав­ные свя­щен­ники, вся эта ката­ва­сия пре­кра­ща­лась. Борьба за квар­тиру шла около полу­года, все это широко осве­ща­лось в мест­ной прессе, и в итоге эта исто­рия про­из­вела на город боль­шое впе­чат­ле­ние.

Впро­чем, я, кажется, уже опоз­дал рас­ска­зать один про­фес­си­о­наль­ный анек­дот. Пред­ставьте: пра­во­слав­ный мис­си­о­нер высту­пает перед уни­вер­си­тет­ской ауди­то­рией. И по ходу своего повест­во­ва­ния он дохо­дит до той минуты, когда он должен упо­тре­бить непри­лич­ное слово. Он должен беса упо­мя­нуть. Поскольку этот мис­си­о­нер не впер­вые обща­ется с обра­зо­ван­ной пуб­ли­кой, он пре­красно пони­мает, какова будет реак­ция зала. Ведь наша пост­со­вет­ская интел­ли­ген­ция еще слова Бог пра­вильно выго­во­рить не может. Ей чего-нибудь попроще надо: «кос­ми­че­ская энер­гия», «био­энер­го­ин­фор­ма­ци­он­ное поле Все­лен­ной» и т. п. А если им еще про беса что-то ввер­нуть, то тут такой хай под­ни­мется! «Мы-то думали Вы интел­ли­гент­ный чело­век! А Вы на самом деле обыч­ный мра­ко­бес, реак­ци­о­нер! Про бесов все­рьез гово­рите! Да это же сред­не­ве­ко­вье, инкви­зи­ция, охота на ведьм!» И т.д и т.п. Пред­видя это, мис­си­о­нер решает выска­зать свою мысль на жар­гоне интел­ли­гент­ной ауди­то­рии. И гово­рит: «В эту минуту к чело­веку обра­ща­ется миро­вое транс­цен­ден­тально-ноуме­наль­ное тота­ли­тарно-пер­со­на­ли­зи­ро­ван­ное кос­ми­че­ское зло…». Тут бес высо­вы­ва­ется из под кафедры и спра­ши­вает: «Как, как ты меня назвал?».

Так вот, в Церкви бес – не только пер­со­наж анек­до­тов или фольк­лора. Наша прак­тика очного про­ти­во­сто­я­ния силам зла прошла через века. По латыни это экзор­цизм, по-русски – отчитка бес­но­ва­тых. Есть пора­зи­тель­ный пример из XIX века. Врач, кото­рый не скло­нен верить в рели­ги­оз­ные фено­мены был вынуж­ден засви­де­тель­ство­вать: “Кли­куша без­оши­бочно раз­ли­чала святую воду от про­стой, как скрыто мы ее ни давали. Каждый раз, когда ей под­но­сили стакан со святой водой, она впа­дала в при­па­док, часто прежде, чем попро­бует ее на вкус. Вода была свежая, кре­щен­ская (иссле­до­ва­ние было про­из­ве­дено в сре­дине января). Нали­ва­лись обе пробы в оди­на­ко­вые ста­каны в другой ком­нате и я под­но­сил ей уже гото­вые пробы. После того, как много раз повто­рен­ные опыты дали тот же поло­жи­тель­ный резуль­тат, я смешал обе пробы воды вместе, про­стую и святую, и налил их поровну в оба ста­кана. Тогда кли­куша стала реа­ги­ро­вать на обе пробы при­пад­ками. Ни одного раза она не ошиб­лась в этом рас­поз­но­ва­нии святой воды”.

— А сами Вы были сви­де­те­лем изгна­ния бесов­ских сил?

— Слава Богу, личной нужды ходить на такие службы у меня не было, а ради любо­пыт­ства идти туда непо­лезно.

— А про­во­дятся ли беседы с духами, все­лив­ши­мися в одер­жи­мых?

— Неко­то­рыми свя­щен­ни­ками. Но мне, ска­зать честно, это не нра­вится. В Новом Завете мы читаем, что Хри­стос и апо­столы избе­гали при­ни­мать любые сви­де­тель­ства бесов­ской силы. А сего­дня в моде бро­шюрки о том, как иеро­мо­нахи берут интер­вью у несчаст­ных одер­жи­мых людей и у тех сил, кото­рые в них все­ли­лись. И даже строят на этом целые бого­слов­ские кон­цеп­ции. Но это уже не бого­сло­вие, а «бесо­сло­вие».

— Ну, а на быто­вом уровне? Скажем, чело­век столк­нулся с пол­тер­гей­стом у себя в квар­тире или его одо­ле­вает некий при­зрак? В мили­цию по понят­ным при­чи­нам обра­щаться неудобно. Идти в цер­ковь?

— К сожа­ле­нию, очень многие идут от одного беса к дру­гому: к раз­лич­ным магам, спе­ци­а­ли­стам по снятию порчи и прочим. В этой связи уместно вспом­нить слова выда­ю­ще­гося рос­сий­ского демо­но­лога Вла­ди­мира Ильича Ленина о том, что “синий черт” ничуть не лучше “жел­того черта”. Надо, конечно, идти в храм. Долг свя­щен­ника – вос­про­из­ве­сти над одо­ле­ва­е­мым стран­ными явле­ни­ями чело­ве­ком молитвы, кото­рые вообще-то уже чита­лись над ним при его кре­ще­нии. Это таин­ство начи­на­ется с молитв экзор­цизма – изгна­ния бесов. Цер­ковь в своих молит­вах обычно обра­ща­ется к Богу, к людям, но есть уни­каль­ная ситу­а­ция, когда она обра­ща­ется к сатане. Свя­щен­ник пово­ра­чи­ва­ется лицом не на восток, а на запад, и велит сатане оста­вить сие созда­ние Божие. Закли­на­тель­ные молитвы, впро­чем, не обя­за­тельно читать в храме – свя­щен­ник может прийти на квар­тиру.

— Вам дово­ди­лось про­во­дить такой обряд?

— Я ведь не свя­щен­ник, поэтому такого рода опыта у меня нет. Но мне при­хо­ди­лось от неко­то­рых свя­щен­ни­ков в разных горо­дах слы­шать пора­зи­тель­ные рас­сказы о том, что слу­ча­ется в домах. В част­но­сти, в тех, где хозя­ева слиш­ком увле­ка­лись оккульт­ными опы­тами. Напри­мер, летают утюги, причем не со стола на пол, а со слож­ными углами атаки, с рез­кими пово­ро­тами. За ними – ножи, вилки…

— Просто “Федо­рино горе” какое-то. Вы дове­ря­ете этим рас­ска­зам?

— Я дове­ряю не каж­дому свя­щен­нику, потому что много лет живу в церкви и знаю, что здесь тоже разные люди встре­ча­ются. Но не верить именно этим отцам у меня осно­ва­ний нет. Рас­ска­зы­вают и сами «постра­дав­шие». На Укра­ине, под Кривым Рогом, есть горо­док Зеле­но­дольск. Когда город рабо­тал над совет­скими обо­рон­ными зака­зами, власти постро­или заме­ча­тель­ный дет­ский сад – с бас­сей­ном, моза­и­кой и фрес­ками. Но насту­пили труд­ные вре­мена, его закрыли и отдали под офисы. Потом стало чуть лучше, и в конце 90‑х годов здание вер­нули детям. Правда, теперь под школу – потому что в усло­виях “неза­л­эж­но­сти” отчего-то стало мало появ­ляться малы­шей. Начался учеб­ный год, а спустя несколько меся­цев туда при­е­хал я. Прежде чем пред­ста­вить уче­ни­кам, дирек­триса завела меня к себе в каби­нет, заперла дверь и спро­сила: “Отец Андрей, что у нас про­ис­хо­дит?”. Ока­зы­ва­ется, когда школу открыли, при­гла­сили батюшку освя­тить поме­ще­ние. “Решили сде­лать это вече­ром, чтобы не сму­щать неве­ру­ю­щих. Свя­щен­ник окро­пил святой водой классы и мой каби­нет. Я послед­няя ухо­дила из школы, про­ве­рила сиг­на­ли­за­цию. К тому же у нас есть охрана. Утром откры­ваю каби­нет – полный погром! Не то чтобы ящики столов вынуты и бумаги пере­ме­шаны – вообще все вверх дном и даже люстра сорвана и завя­зана узлом. При этом окна закрыты и замки целы. Вызван­ный элек­трик просто остол­бе­нел: какую же нече­ло­ве­че­скую силу надо при­ло­жить, чтобы завя­зать в узел сталь­ную люстру?!”.

Я в ответ мог пред­по­ло­жить только одно: оче­видно, люди, кото­рые прежде зани­мали это поме­ще­ние, бало­ва­лись какими-нибудь горо­ско­пами, гада­ни­ями или даже вызы­ва­нием духов. Когда свя­щен­ник именем Хри­сто­вым нечисть изго­нял, она, уходя, решила напо­сле­док напа­ко­стить.

Это вообще харак­терно для нашего вре­мени: люди, сна­чала при­об­ре­тают нега­тив­ный рели­ги­оз­ный опыт, и лишь затем при­пол­зают в храм и просят защиты.

— Раньше такого не было?

— Сего­дня отдель­ные стра­ницы Еван­ге­лия чита­ются совер­шенно иначе, чем, скажем, сто лет назад. С тогдаш­ними рус­скими интел­ли­ген­тами можно было обсуж­дать еван­гель­скую этику, но как только речь захо­дила о рели­ги­оз­ном подвиге Христа, в част­но­сти, о его сра­же­нии с бесами и исце­ле­нии бес­но­ва­тых, в ответ мор­щи­лись: дескать, апо­столы просто не поняли, что это была обыч­ная эпи­леп­сия. И вообще, мол, бесов­щину сле­дует пони­мать как сим­во­ли­че­ский образ. Ситу­а­ция изме­ни­лась только срав­ни­тельно недавно – когда вче­раш­ние ате­и­сты ока­за­лись один на один с анти­хри­сти­ан­скими про­яв­ле­ни­ями.

- Почему это про­изо­шло?

— Исто­рия Церкви схожа с исто­рией нашей армии. Та, побе­див в войне, 50 лет суще­ство­вала в усло­виях мира. Нас при­учили к миру. Без­дей­ству­ю­щая армия стала пре­зи­ра­ема, уни­жа­ема. А в итоге армия столь ослабла, что к 1994 г. в ней не нашлось даже одной диви­зии, спо­соб­ной вое­вать в Чечне. Так же и рус­ская цер­ковь выиг­рала битву с язы­че­ством и создала хри­сти­ан­скую циви­ли­за­цию, при кото­рой чело­век чув­ство­вал себя духовно защи­щен­ным и не думал о раз­ного рода бесов­щине. Раньше защита эта вос­при­ни­ма­лось как само собой разу­ме­ю­ща­яся, как горя­чая вода в квар­тире, но на самом деле за ней стоял огром­ный труд многих свя­щен­ни­ков и мона­хов. А когда люди пере­стали заду­мы­ваться об этом аспекте, они взбун­то­ва­лись: отстаньте от нас с вашими дог­мами! Куда хочу, туда лезу. И после раз­ру­ше­ния храмов – взрыва этой рели­ги­оз­ной защит­ной стены – все эти духи снова в гости к нам. Зато стало более понятно, что и зачем суще­ствует в Церкви.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки