Библиотеке требуются волонтёры

О доказательствах бытия Бога

В.П. Лега

Кри­те­рием суще­ство­ва­ния любого объ­екта явля­ется для него или чув­ствен­ное ощу­ще­ние, или, если это невоз­можно (как, напри­мер, в тео­ре­ти­че­ской физике или мате­ма­тике), дока­за­тель­ство. Поэтому, коль скоро Бог чув­ственно непо­зна­ваем, и это оче­видно для всех, то для убеж­де­ния в Его суще­ство­ва­нии тре­буют дока­за­тельств Его бытия. Поэтому вновь, как и во вре­мена Канта, про­блема дока­за­тель­ства бытия Божия выхо­дит на первый план основ­ного бого­сло­вия.

Что значит сама поста­новка вопроса дока­за­тель­ства бытия Бога? Она пред­по­ла­гает знание всех трех поня­тий, кото­рые здесь упо­треб­ля­ются. Во-первых, име­ется в виду, что и атеист, и веру­ю­щий знают, что такое Бог. В душе каж­дого чело­века поня­тие о Боге одно и то же — как о все­мо­гу­щем, вез­де­су­щем, все­со­вер­шен­ном и все­ве­ду­щем Суще­стве. Во-вторых, что такое дока­за­тель­ство? В логике, по опре­де­ле­нию, «дока­за­тель­ство пред­став­ляет собой обос­но­ва­ние истин­но­сти какого-либо суж­де­ния или системы суж­де­ний, теории или какого-либо ее фраг­мента»1. С этой точки зрения фраза «дока­зать суще­ство­ва­ние» бес­смыс­ленна — дока­за­тель­ства суще­ствуют только в обла­сти логики, в обла­сти разума. Кант был совер­шенно прав, когда гово­рил, что нельзя суж­де­ния о суще­ство­ва­нии сво­дить к суж­де­ниям ана­ли­ти­че­ским, коими всегда явля­ются дока­за­тель­ства. Поэтому речь не может идти о чисто раци­о­наль­ном, логи­че­ском дока­за­тель­стве суще­ство­ва­ния Бога, а, скорее, об исполь­зо­ва­нии неко­его сово­куп­ного чело­ве­че­ского опыта, куда наряду с рас­суд­ком входят и другие спо­соб­но­сти позна­ния.

В‑третьих, что озна­чает слово «бытие» (или «суще­ство­ва­ние»)? Говоря «бытие Бога», мы тем самым пред­по­ла­гаем суще­ство­ва­ние неко­то­рого бытия, кото­рому Бог присущ. Но когда мы гово­рим о бытии Бога, то легко сразу уви­деть пара­докс: гово­рить о бытии Того, Кто суще­ствует Сам по Себе, не совсем верно, ибо, как неод­но­кратно ука­зы­вали отцы Церкви, Бог выше бытия. Поэтому пра­виль­нее гово­рить не о бытии Бога, т.е. не о при­част­но­сти Бога бытию, а, наобо­рот, о при­част­но­сти бытия Богу, о боже­ствен­но­сти бытия.

Во всей этой фразе — «дока­за­тель­ство бытия Бога», как это ни пара­док­сально, наи­бо­лее ясным и оче­вид­ным явля­ется само слово «Бог». Если вду­маться, то ни слово «дока­за­тель­ство», ни слово «бытие» для нас ничего не озна­чают, они только запу­ты­вают. Но, тем не менее, попы­та­емся все же поста­вить вопрос об истин­но­сти этой фразы.

Любое дока­за­тель­ство стро­ится на неко­то­рых акси­о­мах, кото­рые при­зна­ются оче­вид­ными для всех людей. Этой посыл­кой может быть нечто, данное в опыте, неза­ви­ся­щее от самого чело­века и оче­вид­ное. Таким может быть или данное во внеш­нем опыте суще­ство­ва­ние мира, или само­со­зна­ние, внут­рен­ний опыт. Исхо­дить можно или из суще­ство­ва­ния внеш­него мира, или из суще­ство­ва­ния самого позна­ю­щего субъ­екта.

На осно­ва­нии суще­ство­ва­ния внеш­него мира стро­ятся т.н. кос­мо­ло­ги­че­ское и физико-тео­ло­ги­че­ское дока­за­тель­ства бытия Бога. Свое­об­разно его пере­стра­и­вает Беркли, кото­рый дока­зы­вает бытие Бога, пока­зы­вая абсурд­ность выво­дов, к кото­рым при­хо­дят мате­ри­а­ли­сты, осно­вы­ва­ю­щи­еся на вере в суще­ство­ва­ние мате­рии. Сюда же можно отне­сти дока­за­тель­ство исто­ри­че­ское: чело­ве­че­ство всегда верило в Бога; исто­рия пока­зы­вает, что чело­ве­че­ство могло оши­баться, заблуж­даться, покло­няться идолам, демо­нам, но какое-то поня­тие боже­ствен­ного, свя­щен­ного у чело­века было всегда. Дока­за­тель­ства, исхо­дя­щие из субъ­екта, — онто­ло­ги­че­ское, нрав­ствен­ное (кан­тов­ское нахож­де­ние чело­ве­ком нрав­ствен­ного закона внутри себя); сюда же можно отне­сти рели­ги­озно-опыт­ные дока­за­тель­ства (то, что иссле­ду­ется в книге Уильяма Джемса «Мно­го­об­ра­зие рели­ги­оз­ного опыта» или в «Акси­о­мах рели­ги­оз­ного опыта» Ильина), а также дока­за­тель­ство, кото­рое может быть названо пси­хо­ло­ги­че­ским (о суще­ство­ва­нии в каждой чело­ве­че­ской душе идеи Бога). Если каждый чело­век имеет в себе идею Бога, а идея эта не имеет ника­кого рефе­рента во внеш­нем мире, сле­до­ва­тельно, эта идея может иметь только боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние2.

Как отно­ситься к этим дока­за­тель­ствам? У святых отцов по этому вопросу можно найти немало раз­лич­ных выска­зы­ва­ний. Скажем, свт. Гри­го­рий Бого­слов пишет, что знать Бога и чтить Его — это глав­ное для чело­века. Но поскольку к мыслям о Боге всегда при­ме­ши­ва­ется нечто личное и види­мое, то познать Его и дока­зать его суще­ство­ва­ние невоз­можно. Поэтому нужно лишь очи­щать себя и отре­шаться от дебе­ло­сти плоти. Умо­за­клю­че­ние же не ведет к позна­нию Бога, ибо на любое умо­за­клю­че­ние всегда есть про­ти­во­по­лож­ное (антич­ные скеп­тики, с рабо­тами кото­рых был хорошо знаком свя­ти­тель Гри­го­рий, это бле­стяще про­де­мон­стри­ро­вали). С другой сто­роны, пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин пишет, что все, что суще­ствует, или сотво­рено, или не сотво­рено. То, что сотво­рено, то и изме­ня­ется, ибо само сотво­ре­ние есть изме­не­ние вещи из небы­тия в бытие. И наобо­рот: если вещь не изме­ня­ется, то она не сотво­рена. Един­ствен­ной неиз­ме­ня­е­мой вещью явля­ется Бог, все осталь­ные вещи в нашем мире изме­ня­ются — сле­до­ва­тельно, они сотво­рены. Сле­до­ва­тельно, суще­ствует Творец, и Он неиз­ме­нен. Второе дока­за­тель­ство пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина — от порядка в нашем мире. Наблю­де­ние уди­ви­тель­ного порядка в мире, того, что все стоит на своих местах, гово­рит о том, что у этого мира есть Творец и Про­мыс­ли­тель3.

Среди фило­со­фов также не найти пол­ного еди­но­ду­шия. Хорошо известно, как Кант опро­верг раз­лич­ные дока­за­тель­ства бытия Бога, пока­зав, что дока­за­тель­ства от мира в целом или от какой-то его части сво­дятся к онто­ло­ги­че­скому дока­за­тель­ству, а оно, по Канту, явля­ется ложным, ибо онто­ло­ги­че­ское дока­за­тель­ство явля­ется апри­ор­ным и ана­ли­ти­че­ским, суж­де­ния же суще­ство­ва­ния всегда апо­сте­ри­орны и син­те­тичны, а к тому же поня­тие суще­ство­ва­ния не явля­ется пре­ди­ка­том.

Не менее инте­рес­ными явля­ются и поло­же­ния Юма, выска­зан­ные в работе «Диа­логи о есте­ствен­ной рели­гии». Юм пишет, что дока­зы­вать бытие Бога — это непра­во­моч­ное заня­тие, ибо Бог, по опре­де­ле­нию, суще­ство все­объ­ем­лю­щее. Дока­зы­вая Его суще­ство­ва­ние на осно­ва­нии какого-либо явле­ния, мы тем самым делаем заклю­че­ние от части к целому, что делать совер­шенно нельзя, ведь это все равно, что, к при­меру, пытаться вос­ста­но­вить облик чело­века по его волосу, най­ден­ному на полу. Далее, это не есть соб­ственно дока­за­тель­ство в логи­че­ском смысле, оно дает лишь некую удо­сто­ве­рен­ность по ана­ло­гии с чело­ве­че­ским разу­мом, с душой чело­века. Поэтому этот аргу­мент явля­ется не дока­за­тель­ством бытия Бога, а в лучшем случае дока­за­тель­ством суще­ство­ва­ния все­объ­ем­лю­щего духа. Дока­за­тель­ство по ана­ло­гии пред­по­ла­гает раз­лич­ные формы выво­дов. Можно, напри­мер, ска­зать: поскольку суще­ствует один мир, то суще­ствует один Бог. А кто-то может воз­ра­зить: поскольку суще­ствуют хоро­шие люди, кото­рые делают хоро­шие дела, и суще­ствуют плохие люди, кото­рые делают плохие дела, то, значит, рас­суж­дая по ана­ло­гии, можно сде­лать вывод, что суще­ствуют два бога — добрый и злой. А кто-то может ска­зать, что, богов гораздо больше, нельзя сво­дить все к пло­хому и хоро­шему. Рас­суж­де­ние по ана­ло­гии очень поверх­ностно, неточно, выра­жает, скорее, настро­е­ние гово­ря­щего, чем явля­ется соб­ственно дока­за­тель­ством.

Кроме того, Юм при­во­дит еще один аргу­мент: мы дока­зы­ваем бытие Бога исходя из неко­то­рых наших идей. Но каков их источ­ник? Тако­вым явля­ются впе­чат­ле­ния, а при­чина впе­чат­ле­ний коре­нится в самом мире. Полу­ча­ется замкну­тый круг: мы из мира полу­чаем идеи, а потом их же воз­вра­щаем миру и выво­дим неко­то­рое третье, ни к миру, ни к идеям не отно­ся­ще­еся след­ствие. Мы нахо­димся в замкну­том кругу и пыта­емся выбраться из него, таща себя за волосы, подобно барону Мюнх­гау­зену.

Кроме дока­за­тельств, осно­ван­ных на объ­екте, суще­ствуют еще и дока­за­тель­ства от субъ­екта. Прежде всего, это онто­ло­ги­че­ское дока­за­тель­ство, опро­вер­же­ние кото­рого пред­став­лено сна­чала Фомой Аквин­ским, а потом Кантом. Счи­та­ется, что Кант окон­ча­тельно опро­верг его, хотя уже бли­жай­шие уче­ники Канта вновь воз­ро­дили онто­ло­ги­че­ское дока­за­тель­ство.

В чем смысл воз­ра­же­ний Канта? Во-первых, связка «есть» неза­слу­женно наде­ля­ется онто­ло­ги­че­скими свой­ствами (осо­бенно это видно в дока­за­тель­стве, кото­рое при­во­дит Бона­вен­тура: если Бог есть Бог, то Бог есть), чего делать нельзя, ибо это есть нару­ше­ние правил логики, под­мена поня­тий. И второе: любое суж­де­ние о суще­ство­ва­нии явля­ется суж­де­нием син­те­ти­че­ским. А Ансельм Кен­тер­бе­рий­ский в своем дока­за­тель­стве исхо­дил только из самого поня­тия Бога: поня­тие о все­со­вер­шен­ном Суще­стве не будет тако­вым, если оно будет суще­ство­вать только в чело­ве­че­ском уме. Далее, по Канту, суж­де­ние о суще­ство­ва­нии явля­ется син­те­ти­че­ским, а данное суж­де­ние Ансельма явля­ется ана­ли­ти­че­ским, поэтому оно неверно: о суще­ство­ва­нии чего-либо мы нико­гда не можем ска­зать на осно­ва­нии своих соб­ствен­ных раз­мыш­ле­ний. Бытие не явля­ется пре­ди­ка­том. Если бы бытие было пре­ди­ка­том, то суж­де­ние о суще­ству­ю­щей вещи и суж­де­ние о вещи несу­ще­ству­ю­щей были бы раз­ными. Если бы бытие было пре­ди­ка­том, то не суще­ство­вало бы ника­кого науч­ного позна­ния.

Аргу­менты дей­стви­тельно серьез­ные. Кроме этого, можно вспом­нить и аргу­менты Фомы Аквин­ского, кото­рый отверг онто­ло­ги­че­ское дока­за­тель­ство бытия Бога, боясь нецер­ков­но­сти этого аргу­мента, ибо онто­ло­ги­че­ский аргу­мент вырас­тает всегда в душе инди­вида, лич­но­сти, а это может при­ве­сти к раз­лич­ного рода мисти­че­ским ересям и нане­сти огром­ный вред Церкви. Дока­за­тель­ство же от мира (мир для всех един и оди­на­ков) — это дока­за­тель­ство объ­ек­тив­ное и единое для всех.

Однако эти аргу­менты не во всем без­оши­бочны. В ответ Канту можно при­ве­сти одно исклю­че­ние из все­об­щего пра­вила: суж­де­ние о суще­ство­ва­нии мысли. Суж­де­ние «мысль суще­ствует» — какое оно? Син­те­ти­че­ское или ана­ли­ти­че­ское? С одной сто­роны, син­те­ти­че­ское, потому что это суж­де­ние о суще­ство­ва­нии. С другой сто­роны, оно ана­ли­ти­че­ское по своему опре­де­ле­нию. Таким обра­зом, мысль о мысли вообще и о суще­ство­ва­нии вообще не под­па­дает под кан­тов­ское опро­вер­же­ние. Поэтому онто­ло­ги­че­ский аргу­мент ока­зы­ва­ется в прин­ципе воз­мож­ным, если осно­вы­ваться не на каком-либо поня­тии, кото­рое может быть и пустым, а на факте мысли вообще, кото­рая нико­гда пустой не бывает.

Именно в такой форме этот аргу­мент при­сут­ствует у Пло­тина и затем у бла­жен­ного Авгу­стина, и он неопро­вер­жим с точки зрения Канта. Мысль суще­ствует, и эта мысль и есть бытие мысли. Поэтому онто­ло­ги­че­ский аргу­мент спра­вед­лив, и такие бого­словы и фило­софы, как Авгу­стин, Плотин и — в мень­шей сте­пени — Декарт, все же нащу­пали пра­виль­ный путь при дока­за­тель­стве бытия Бога.

Бла­жен­ный Авгу­стин во многом заим­ство­вал метод рас­суж­де­ния Пло­тина. «Если я обма­ны­ва­юсь, то поэтому уже суще­ствую, а если я знаю, что я обма­ны­ва­юсь, то я знаю, что я знаю о своем суще­ство­ва­нии. Поелику же эти две вещи я люблю, то к этим двум вещам, кото­рые я знаю, при­со­еди­няю эту самую любовь как третью, равную с ними по досто­ин­ству»4, — пишет Авгу­стин в «О граде Божием». В этом выска­зы­ва­нии фраза «я знаю, что суще­ствую» рав­но­сильна поня­тию «мысль о бытии», «я знаю, что я знаю» — «мысли о мысли», «я люблю свое знание о бытии» — «любви к мысли о бытии». Эти три суж­де­ния не под­па­дают под кан­тов­ское опро­вер­же­ние — они не выво­дятся посред­ством дока­за­тель­ства, но непо­сред­ственно даются во внут­рен­нем опыте. Поэтому если гово­рить об онто­ло­ги­че­ском дока­за­тель­стве бытия Бога (об аргу­менте, кото­рый вос­хо­дил бы от поня­тия о Боге к бытию Бога), то оно может быть не столько дока­за­тель­ством в при­выч­ном логи­че­ском виде, сколько непо­сред­ствен­ным умо­зре­нием, бого­ви­де­нием, дава­е­мым верой.

Дей­стви­тельно, как пока­зали антич­ные скеп­тики и как гово­рил свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов, мудр­ство­вать и дока­зать бытие Бога нельзя, ибо всегда к нашим словам будет при­ме­ши­ваться что-либо «мое» и земное. Поэтому един­ствен­ным истин­ным дока­за­тель­ством бытия Бога может быть только вера. В данном случае верой явля­ется то, что дей­ствует помимо дока­за­тель­ства. Вера — это не то, что пони­ма­ется как бы напе­ре­кор дока­за­тель­ствам, а дей­ствует поверх дока­за­тель­ства, не про­ти­во­ре­чит ему, а объ­ем­лет его. Вере дока­за­тель­ства как тако­вые не нужны, но они могут помо­гать вере.

Такое дока­за­тель­ство отсут­ствует у Ансельма Кен­тер­бе­рий­ского, но есть в рабо­тах Пло­тина и блаж. Авгу­стина. Можно при­во­дить сколько угодно дока­за­тельств от при­чины, от след­ствия, от цели, подобно Фоме Аквин­скому, — никто не пове­рит, пока не будет ощу­ще­ния при­сут­ствия истин­ного Бога, виде­ния Его. Этот аргу­мент от виде­ния при­сут­ствует в рабо­тах бла­жен­ного Авгу­стина и Пло­тина. Плотин видит эту умо­по­сти­га­е­мую суб­стан­цию. Это суж­де­ние не ана­ли­ти­че­ское и не син­те­ти­че­ское, а ана­ли­ти­че­ское и син­те­ти­че­ское одно­вре­менно. Затем Плотин под­вер­гает это виде­ние деталь­ному ана­лизу и при­хо­дит к выводу о бытии Еди­ного, Бога. Единое нельзя непо­сред­ственно уви­деть, но к нему можно взойти, осно­вы­ва­ясь на умо­зре­нии духов­ного мира, и поэтому это есть виде­ние Бога в истине, кото­рое не пред­по­ла­гает ника­кого сомне­ния. Можно гово­рить о бытии Бога, но не о позна­нии Его сущ­но­сти — Он сверх­сущ­но­стен, сверх­бы­тиен, чело­ве­че­ской мыслью Он непо­сти­жим. Тот же самый путь пред­ла­гает Псевдо-Дио­ни­сий Аре­о­па­гит в начале «Мисти­че­ского бого­сло­вия»: «И если ты… рев­ностно стре­мишься при­об­щиться к созер­ца­нию мисти­че­ских виде­ний, то устра­нись от дея­тель­но­сти и чувств своих, и разума, и от всего чув­ствен­но­вос­при­ни­ма­е­мого, и от всего умо­по­сти­га­е­мого, и от всего сущего, и от всего не-сущего, дабы в меру своих сил устре­миться к сверхъ­есте­ствен­ному еди­не­нию с Тем, Кто пре­вос­хо­дит любую сущ­ность и любое веде­ние, поскольку только будучи сво­бод­ным и неза­ви­си­мым от всего, только совер­шенно отка­зав­шись и от себя самого, и от всего сущего, то есть все отстра­нив и от всего осво­бо­див­шись, ты смо­жешь вос­па­рить к сверхъ­есте­ствен­ному сиянию Боже­ствен­ного Мрака»5.

Именно поэтому Боже­ствен­ное Откро­ве­ние и явля­ется абсо­лютно убеж­да­ю­щим и абсо­лютно истин­ным, и это будет един­ствен­ными дока­за­тель­ством. Таким обра­зом, позна­нием бытия Бога может быть только Его откро­ве­ние, дава­е­мое чело­веку сми­рен­ному, отка­зав­ше­муся от гор­дыни разума, очи­стив­шему себя от всего, свя­зы­ва­ю­щего с миром чув­ствен­ным: «Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят».


При­ме­ча­ния:

1 Фило­соф­ская энцик­ло­пе­дия. Т. 2. М., 1962. С. 44.
2 Куд­ряв­цев-Пла­то­нов В. Лекции о дока­за­тель­ствах бытия Бога. Сер­гиев Посад, 1895.
3 См.: Преп. Иоанн Дамас­кин. Источ­ник знания. С. 159–160.
4 Бла­жен­ный Авгу­стин. О граде Божием. М., 1994. Т.2. С. 217.
5 Псевдо-Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. Мисти­че­ское бого­сло­вие // Мисти­че­ское бого­сло­вие. Киев, 1991. С. 5.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки