О Заповедях блаженства

свя­щен­ник Васи­лий Куценко

Оглав­ле­ние


Ана­то­мия сча­стья. Чему нас учат запо­веди бла­жен­ства?

В начале Своего слу­же­ния Иисус Хри­стос про­из­нес очень важную про­по­ведь, кото­рая име­ну­ется «нагор­ной». Хри­стос про­из­нес ее, взойдя на гору (Мф.5:1) — то есть обра­тился к людям с вер­шины холма. Цен­траль­ной частью «нагор­ной про­по­веди» стали запо­веди бла­жен­ства. В бли­жай­ших номе­рах наш посто­ян­ный автор, свя­щен­ник Васи­лий Куценко будет раз­мыш­лять о том, что же озна­чают эти зага­доч­ные запо­веди, как «рас­шиф­ро­вы­ва­ются» и какими путями реа­ли­зу­ются – все в целом и каждая в отдель­но­сти.

Бла­женны нищие духом, ибо их есть Цар­ство Небес­ное.
Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся.
Бла­женны крот­кие, ибо они насле­дуют землю.
Бла­женны алчу­щие и жаж­ду­щие правды, ибо они насы­тятся.
Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут.
Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят.
Бла­женны миро­творцы, ибо они будут наре­чены сынами Божи­ими.
Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное.
Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня. Радуй­тесь и весе­ли­тесь, ибо велика ваша награда на небе­сах: так гнали и про­ро­ков, бывших прежде вас (Мф.5:3–11).

Такой стран­ный «тре­нинг»

Когда гово­рят о запо­ве­дях Хри­сто­вых, то обычно под­ра­зу­ме­вают именно запо­веди бла­жен­ства. Но вот вопрос: ведь задолго до про­по­веди Христа были даны десять запо­ве­дей, зачем же пона­до­би­лись новые? Дело в том, что запо­веди бла­жен­ства не отме­няют и не заме­няют собой десять запо­ве­дей, данные через про­рока Моисея на горе Синай. Сам Гос­подь Иисус Хри­стос гово­рит: Не думайте, что Я пришел нару­шить закон или про­ро­ков: не нару­шить пришел Я, но испол­нить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не испол­нится все (Мф.5:17–18). Но зачем все таки пона­до­би­лись еще запо­веди?

Инте­ресно, что запо­веди бла­жен­ства очень сильно отли­ча­ются от запо­ве­дей Мои­се­е­вых. Я Гос­подь Бог твой…, Не сотвори себе кумира…, Не кради…, Не убивай… — с одной сто­роны; и Бла­женны нищие…, пла­чу­щие…, алчу­щие — с другой. Запо­веди Мои­се­евы в боль­шей сте­пени гово­рят о том, что нельзя делать. Запо­веди бла­жен­ства — о том, каким нужно быть. Поэтому можно ска­зать о том, что запо­веди бла­жен­ства допол­няют запо­веди Моисея. Хри­стос изоб­ра­жает нового чело­века и его состо­я­ние. Чело­века, кото­рый верует в Бога, не уби­вает, не крадет, не пре­лю­бо­дей­ствует. Запо­веди бла­жен­ства — это откро­ве­ние внут­рен­него, духов­ного состо­я­ния хри­сти­а­нина.

Что значит «бла­жен­ство» и «бла­жен­ный»? В наше время под этими сло­вами могут под­ра­зу­ме­вать некую высшую сте­пень насла­жде­ния, радо­сти, сча­стья. Но могут вкла­ды­вать и отри­ца­тель­ный смысл. Напри­мер, выска­заться о ком-то при­мерно так: «Да он бла­жен­ный какой-то». Здесь слово «бла­жен­ный» будет озна­чать чело­века, дей­ствия кото­рого выгля­дят несколько странно с точки зрения других людей.

В пере­воде с гре­че­ского языка это слово озна­чает «счаст­ли­вый». Хри­стос назы­вает людей счаст­ли­выми, то есть запо­веди бла­жен­ства — это запо­веди сча­стья. Но сча­стье Хри­сто­вых запо­ве­дей под­ра­зу­ме­вает не насла­жде­ние или экстаз, а состо­я­ние пре­бы­ва­ния с Богом и при­об­щен­но­сти к Его дарам.

Но вот, пожа­луй, и по совре­мен­ным меркам, и по меркам совре­мен­ни­ков земной жизни Иисуса Христа, Его при­меры сча­стья вряд ли выгля­дят удач­ными. Кого обычно счи­тают счаст­ли­вым чело­ве­ком? Набрав сло­во­со­че­та­ние «счаст­ли­вый чело­век» в строке интер­нет-поис­ко­вика можно обна­ру­жить довольно много опре­де­ле­ний «счаст­ли­вого чело­века» и реко­мен­да­ций того, как им стать. Начи­ная от про­стей­ших сове­тов — «чаще и больше думайте о хоро­шем» и закан­чи­вая рекла­мой пси­хо­ло­ги­че­ских тре­нин­гов, на кото­рых обе­щают сде­лать счаст­ли­вым и успеш­ным любого жела­ю­щего.

Может быть, и Гос­подь Иисус Хри­стос, обра­ща­ясь к слу­ша­те­лям с вер­шины холма, про­во­дил что-то подоб­ное пси­хо­ло­ги­че­скому тре­нингу? Однако счаст­ли­вый чело­век из запо­ве­дей бла­женств выгля­дит скорее несчаст­ным: нищим, голод­ным, жаж­ду­щим, пла­чу­щим, гони­мым. При этом Хри­стос не дает сове­тов и реко­мен­да­ций о том, как выйти из нищеты, изба­виться от голода и всего того, что скорее при­но­сит чело­веку скорбь, но никак не сча­стье.

Край­няя нужда… в Боге

В первой же запо­веди бла­жен­ными назы­ва­ются нищие духом. Что это значит? Наверно, каж­дому зна­комо зна­че­ние слова «нищета»: состо­я­ние край­ней нужды, когда у чело­века нет прак­ти­че­ски ничего. Поэтому нищий часто готов при­нять любое пода­я­ние и помощь. Может быть нищие духом — это те, кто нахо­дится в край­ней духов­ной нужде, у кото­рых нет ничего духов­ного? Или может быть это люди, у кото­рых нет ника­ких талан­тов, целей, нет ника­ких стрем­ле­ний в этой жизни? Но тогда тем более странно, что Хри­стос вос­хва­ляет такую нищету, утвер­ждая, что именно нищим духом при­над­ле­жит Цар­ство Небес­ное. Или Хри­стос хочет ска­зать, что для вхож­де­ния в Цар­ство Небес­ное нужно стать нищим, убогим чело­ве­ком?

Дей­стви­тельно, состо­я­ние духов­ной нищеты — это состо­я­ние край­ней нужды, нахо­дясь в кото­ром чело­век желает только одного — пре­бы­ва­ния с Богом. Как нищий наде­ется только на то, что какой-нибудь добрый чело­век подаст хотя бы кусок хлеба, так и нищий духом наде­ется только на помощь Божию. Нищий не может зара­бо­тать или заслу­жить пода­я­ние, он ждет лишь мило­сер­дия и уча­стия от других. Также и нищий духом не стре­миться зара­бо­тать награду у Бога. Он ждет лишь дара, мило­сер­дия, бес­ко­рыст­ной помощи. Да и может ли быть корыст­ным Бог? Нищий духом желает бла­го­дат­ных даров Божиих не потому, что он их заслу­жил или зара­бо­тал. Разве люди подают мило­стыню нищим потому, что те что-то сде­лали для них? Нет. Мило­стыня потому так и назы­ва­ется, что дается она не за что-то, а просто так. И сам нищий пони­мает, что он вряд ли сможет чем-то отпла­тить про­явив­шему мило­сер­дие.

Вот такая нищета явля­ется усло­вием или осно­ва­нием ста­нов­ле­ния нового чело­века во Христе. Чтобы стать граж­да­ни­ном Цар­ства Небес­ного, нужно просто наде­яться на милость Божию. И не думать о том, что, всту­пив в это Цар­ство, я смогу сде­лать для Бога что-то вели­кое. Я могу быть только бла­го­да­рен, искренне, от чистого сердца. Как бывает бла­го­да­рен нищий — за любую монету. Да что там монета! Бла­го­да­рен просто за то, что его уви­дели, ему помогли, к нему про­явили милость.

Нищий не может ска­зать: «Я вам нужен, потому что я могу что-то для вас сде­лать». Нищий скажет только: «Вы нужны мне…».

Не име­ю­щему — дастся

Очень хоро­шей иллю­стра­цией первой запо­веди бла­жен­ства можно назвать притчу или поучи­тель­ный рас­сказ Христа о мытаре и фари­сее (см. Лк.18:9–14).

Мытарь — сбор­щик нало­гов. Иудея была заво­е­вана рим­ля­нами, поэтому в глазах сопле­мен­ни­ков мытари были пре­да­те­лями, потому что слу­жили окку­пан­там. И нередко мытари брали больше поло­жен­ного, нажи­ва­ясь на своих же собра­тьях. Слово «мытарь» можно счи­тать сино­ни­мом слова «греш­ник». Фари­сеи, напро­тив, — всеми ува­жа­е­мые люди, стре­мив­ши­еся выпол­нять все запо­веди и пред­пи­са­ния, счи­тав­ши­еся, говоря совре­мен­ным языком, рели­ги­оз­ными авто­ри­те­тами.

И вот мытарь и фари­сей входят в храм для молитвы. Фари­сей про­хо­дит вперед и молится, пере­чис­ляя свои заслуги, бла­го­даря Бога за то, что он сам не такой как прочие люди — убийцы, пре­лю­бо­деи или как вот этот пре­да­тель и обман­щик мытарь, кото­рый дерз­нул войти в храм. Фари­сей гово­рит Богу и о том, что он дает деся­тину (жерт­вует на нужды храма деся­тую часть своих дохо­дов), постится дважды в неделю. Мытарь же немно­го­сло­вен. Став неда­леко от входа, не смея даже под­нять глаза к небу и ударяя себя в грудь, он повто­ряет только одну фразу: «Боже! Будь мило­стив ко мне, греш­нику!»… И Хри­стос сказал, что мытарь пошел оправ­дан­ным в дом свой более, нежели фари­сей, потому что воз­вы­ша­ю­щий сам себя, унижен будет, а уни­жа­ю­щий себя воз­вы­сится (Лк.18:14).

Почему молитва мытаря была угодна Богу более, чем молитва фари­сея? Потому что мытарь осо­знал свою нищету, духов­ную нищету перед Богом и понял, что только Гос­подь может спасти его, изме­нить его, поми­ло­вать его. Фари­сей гово­рит Богу: «Гос­поди, я достоин, вот я — пра­вед­ник среди греш­ни­ков, я богат и мате­ри­ально, и духовно». Вот такое чув­ство соб­ствен­ного пре­вос­ход­ства, само­опре­де­ле­ние себя как «не такого, как все прочие» — отде­ляет чело­века от Бога. И Бог ока­зы­ва­ется ближе к каю­ще­муся греш­нику, чем к вос­хва­ля­ю­щему себя пра­вед­нику.

Цер­ковь всегда гово­рила о том, что начало жизни — это пока­я­ние. Просьба — «Боже, поми­луй меня…». Навер­ное, здесь же нахо­дится и чув­ство духов­ной нищеты. Нищеты, жела­ю­щей только одного — мило­сер­дия Божия. Потому что только милость Бога сде­лает чело­века по-насто­я­щему бога­тым.

Пла­чу­щие — уте­шатся. О второй запо­веди бла­жен­ства

Запо­веди бла­жен­ства можно срав­нить с башней. У башни должно быть креп­кое осно­ва­ние — фун­да­мент, без кото­рого она просто не выстоит. И чем глубже и осно­ва­тель­нее башня укреп­лена, тем непри­ступ­нее она для врагов. Каждый сле­ду­ю­щий ярус башни имеет свою опре­де­лен­ную функ­цию и назна­че­ние. Осно­ва­нием, фун­да­мен­том всего явля­ется запо­ведь о духов­ной нищете (читайте об этом СП № 30 от 30 июля 2014 г.) А сле­ду­ю­щим ярусом, сто­я­щим прямо на фун­да­менте явля­ется запо­ведь о плаче.

Слезы — от чего?

Вторая запо­ведь бла­жен­ства обра­щена к пла­чу­щим: Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся. Эти слова звучат еще необыч­нее, чем слова о бла­жен­стве нищих духом из первой запо­веди. Сам собой воз­ни­кает вопрос: разве слезы делают чело­века счаст­ли­вым? Конечно, люди могут пла­кать и от радо­сти. Но прак­ти­че­ски всегда и для всех, слезы это скорбь, а плач очень тягост­ное состо­я­ние печали, невы­но­си­мой грусти. К тому же слезы и плач вос­при­ни­ма­ются зача­стую как что-то отри­ца­тель­ное, даже как про­яв­ле­ние сла­бо­сти и без­дей­ствия. Навер­ное, всем зна­комы кры­ла­тые выра­же­ния: «силь­ные не плачут» и «сле­зами горю не помо­жешь». Но почему-то Хри­стос объ­яв­ляет бла­жен­ными именно пла­чу­щих. Может быть, хри­сти­а­нин должен как можно больше пла­кать, чтобы стать бла­жен­ным? Или в этой запо­веди гово­рится только о тех, кто плачет от радо­сти?

Чтобы понять смысл второй запо­веди бла­жен­ства, нужно еще раз вер­нуться к первой запо­веди. Нищета, о кото­рой гово­рил Гос­подь Иисус Хри­стос, не озна­чала фак­ти­че­ской нищеты. Нищий духом может упо­вать лишь на мило­сер­дие Божие, на бес­ко­рыст­ный дар Бога. Поэтому и пла­чу­щий — не тот, кого довели до слез труд­но­сти, обиды или огор­че­ния. Святой апо­стол Павел писал к хри­сти­а­нам древ­него Коринфа: Я раду­юсь не потому, что вы опе­ча­ли­лись, но что вы опе­ча­ли­лись к пока­я­нию; ибо опе­ча­ли­лись ради Бога… Ибо печаль ради Бога про­из­во­дит неиз­мен­ное пока­я­ние ко спа­се­нию, а печаль мир­ская про­из­во­дит смерть. Ибо то самое, что вы опе­ча­ли­лись ради Бога, смот­рите, какое про­из­вело в вас усер­дие… (2Кор.7:9–11). Печаль и плач ради Бога, слезы пока­я­ния вот что делает веру­ю­щего бла­жен­ным, счаст­ли­вым. И уте­ше­нием для пла­чу­щих сле­зами пока­я­ния будет про­ще­ние.

Но разве для того, чтобы Гос­подь про­стил грехи, обя­за­тельно про­ли­вать слезы в прямом смысле этого слова? И да, и нет. Слезы не явля­ются само­це­лью. Если мы рас­ка­и­ва­емся, и слезы сожа­ле­ния о грехах сопро­вож­дают нашу пока­ян­ную молитву к Богу это хорошо. Но слезы не должны пре­вра­щаться и в без­удерж­ные рыда­ния, ста­но­виться сле­зами отча­я­ния и безыс­ход­но­сти. Извест­ный духов­ный писа­тель свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский (1880–1956) писал: «Еван­гель­ские слезы — это те, что текут из сокру­шен­ного и пока­ян­ного сердца. Еван­гель­ские слезы — это те слезы, что горюют о поте­рян­ном Рае. Еван­гель­ские слезы — это те слезы, что сме­ши­ва­ются со сле­зами детей и стра­даль­цев. Еван­гель­ские слезы — это те слезы, что смы­вают вред, кото­рый нанесли мы небес­ной Любви». Поэтому можно ска­зать, что слезы пока­я­ния ста­но­вятся не выра­же­нием сла­бо­сти или скорби, а, напро­тив, сле­зами насто­я­щей радо­сти. Потому что эти слезы очи­щают душу чело­века, словно бы омывая ее от гре­хов­ной нечи­стоты. Вспом­ните, как радо­стен бывает дождь, вдруг раз­ра­зив­шийся после долгой засухи. Вот такую же радость и уте­ше­ние (как бы странно нам это ни каза­лось) при­но­сят и слезы души, воз­вра­тив­шейся к Богу. Вот тот плач, за кото­рый обе­щано уте­ше­ние.

Но как, напри­мер, отли­чить дей­стви­тельно пока­ян­ный плач от само­жа­ле­ния или свое­об­раз­ной сен­ти­мен­таль­но­сти? Инте­ресно, что вопрос этот задан уже давно. Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) писал, что плач о грехах сле­дует пони­мать, как чув­ство осо­бого сокру­ше­ния о гре­хов­ном паде­нии, как сми­ре­ние перед Богом, как осо­зна­ние соб­ствен­ного недо­сто­ин­ства и немощи. Про­яв­ле­нием этого внут­рен­него духов­ного плача могут быть и внеш­ние слезы. Само­жа­ле­ние же часто свя­зано с само­оправ­да­нием и с мало­ду­шием — бояз­нью при­знать себя греш­ным и испо­ве­дать свой грех. А это уже никак не может счи­таться доб­ро­де­те­лью. Искрен­ний пока­ян­ный плач очень тих, воз­можно, даже не заме­тен для окру­жа­ю­щих. Само­жа­ле­ние, само­оправ­да­ние — эмо­ци­о­нально, а порой и вовсе может казаться наиг­ран­ным, спе­ци­ально нагне­та­е­мым. Но Бог смот­рит не на нашу арти­стич­ность, а на искрен­ность.

Не сла­бость, но сила

Но пла­кать можно не только о своих грехах. Можно раз­де­лить слезы горечи и печали с теми, кому тяжело. В посла­нии к Рим­ля­нам святой апо­стол Павел при­зы­вает: Радуй­тесь с раду­ю­щи­мися и плачьте с пла­чу­щими (Рим.12:15). Поэтому бла­женны будут не только те, кто очи­стил себя сле­зами пока­я­ния, но и те, кто не остался без­раз­лич­ным к слезам других людей. При­нять чужие слезы, как свои, чужую скорбь, как личную. Это тоже подвиг. Подвиг испол­не­ния запо­веди Гос­пода — воз­люби ближ­него твоего, как самого себя (Мф.22:39). Хри­сти­ан­ская любовь — не эго­и­стич­ное само­обо­жа­ние. Любовь, о кото­рой гово­рит Гос­подь, открыта для других. Насто­я­щая любовь спо­собна раз­де­лить с дру­гими и радо­сти, и скорби.

Поэтому для хри­сти­а­нина слезы и плачь — это не про­яв­ле­ние сла­бо­сти, а про­яв­ле­ние любви. И пока­я­ние, соеди­нен­ное со сле­зами, делает нас силь­ными. Дает силы в борьбе с гре­хов­ными стра­стями. Слезы о чужом горе помо­гают нашей душе не очерст­веть. И Уте­ше­нием для веру­ю­щих ста­но­вится Сам Гос­подь Иисус Хри­стос.

Запо­веди бла­жен­ства — не бес­связ­ные тезисы. Каждая из них свя­зана с другой. Чело­век, осо­знав­ший или, лучше ска­зать, достиг­ший состо­я­ния духов­ной нищеты, обре­тет и бла­жен­ный плач. Да, без Бога я не могу ничего. И чув­ство боже­ствен­ного при­сут­ствия, бла­го­дат­ное чув­ство обре­тен­ных боже­ствен­ных даров — выли­ва­ется для нас сле­зами и о своем недо­сто­ин­стве, и, одно­вре­менно сле­зами радо­сти. Ведь что может быть радост­нее при­сут­ствия Христа? Ведь и Сам Гос­подь плачет и раду­ется вместе с нами. Именно слезы откры­вают путь Гос­поду в нашу душу и сердце.

«Силь­ный», кото­рый нико­гда не про­ли­вает ни единой сле­зинки, может и не почув­ство­вать той нужды в Боге, кото­рую откры­вает духов­ная нищета и плач. Вся наша сила в Боге, а не в нашем «я», кото­рое может все, как порой может казаться. В Апо­ка­лип­сисе есть заме­ча­тель­ные по своей глу­бине слова Гос­пода Иисуса Христа: Се, стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему и буду вече­рять с ним, и он со Мною (Апок.3:20). Гос­подь стучит в двери чело­ве­че­ского сердца, опе­ча­лен­ного, обу­ре­ва­е­мого скор­бями, чтобы раз­де­лить эту скорбь и печаль. Гос­подь взошел на крест и принял смерть, чтобы раз­де­лить с нами всю глу­бину чело­ве­че­ской жизни, вплоть до самой смерти. Но Гос­подь не просто погру­жа­ется в эти глу­бины, Гос­подь выво­дит нас из них. И вопрос в том, готовы ли мы и хотим ли мы при­нять эту помощь, при­нять Христа? Хотя бы раз в жизни каждый хотел бы, чтобы кто-то раз­де­лил с ним его скорбь. Гос­подь готов сде­лать это всегда. Еще и еще раз радо­ваться и пла­кать вместе с нами, чтобы стать нашим Уте­ше­нием. Ведь Хри­стос Сам обе­щает это в запо­ве­дях бла­жен­ства. И, навер­ное, тот, кто по-насто­я­щему не плакал, тот не сможет по-насто­я­щему, во всей пол­ноте испы­тать радость уте­ше­ния. Не слу­чайно же все так вза­и­мо­свя­зано и в обыч­ной жизни, и в жизни духов­ной.

Бла­женны крот­кие. О тре­тьей запо­веди бла­жен­ства

Третья запо­ведь бла­жен­ства звучит так: Бла­женны крот­кие, ибо они насле­дуют землю (Мф.5:5). Кто такие крот­кие и что такое кро­тость?

Мол­чать и тер­петь?..

Если обра­титься к гре­че­скому тексту Еван­ге­лия, то можно уви­деть, что словом крот­кие пере­ве­дено гре­че­ское слово «праос». Кроме зна­че­ния «крот­кий» это слово также пере­во­дится как тихий, лас­ко­вый, спо­кой­ный, сдер­жан­ный, ручной, при­ру­чен­ный. Все эти зна­че­ния можно пере­дать одним словом – без­злоб­ный. Вели­кий учи­тель мона­ше­ской жизни – пре­по­доб­ный Ефрем Сирин (306–373 гг.) писал о крот­ких так: «Крот­кий, если и обижен – раду­ется; если и оскорб­лен – бла­го­да­рит; гнев­ных – укро­щает любо­вью; при­ни­мая удары – не метётся; когда с ним ссо­рятся – спо­коен; когда (его) под­чи­няют – весе­лится…, в уни­же­ниях раду­ется, заслу­гами не кичится, со всеми мирен…, чужд лукав­ства, не знает зави­сти».

У извест­ного духов­ного писа­теля XX века свя­ти­теля Нико­лая Серб­ского (1881–1956 гг.) есть заме­ча­тель­ное выска­зы­ва­ние: «Кро­тость есть дочь плача и внучка сми­ре­ния». Полу­ча­ется, что крот­кий – это тот, кто молча терпит все жиз­нен­ные неуря­дицы и уни­же­ния, а ко всему про­чему – готов без­ро­потно под­чи­няться. Если преды­ду­щие запо­веди о духов­ной нищете и духов­ном плаче совре­мен­ному чело­веку еще можно как-то понять и при­нять – да, во всем нужно пола­гаться на Бога и хорошо бы опла­ки­вать свои грехи – но вот как быть крот­ким? Что доб­рого и полез­ного в посто­ян­ном тер­пе­нии, вплоть до «радо­сти в уни­же­ниях»? Мир дик­тует совер­шенно другие усло­вия, ведь как известно, «выжи­вают силь­ней­шие». Для победы здесь и сейчас больше вос­тре­бо­вана дер­зость – каче­ство про­ти­во­по­лож­ное кро­то­сти. Почему именно я должен тер­петь, под­чи­няться, про­щать, любить? Пусть меня терпят, под­чи­ня­ются, про­щают и любят. А я буду только потреб­лять. И как это ни странно – именно такие люди бла­го­ден­ствуют, полу­чая от жизни все.

Еще более инте­ресно, что это про­ти­во­ре­чие заме­тили не сего­дня и даже не вчера. Запо­ведь о бла­жен­стве крот­ких – прямая цитата из Псал­тири: Крот­кие насле­дуют землю и насла­дятся мно­же­ством мира (Пс.36:11). Псалом 36 – это рас­суж­де­ние о пра­вед­ни­ках и нече­сти­вых. Псал­мо­пе­вец видит, что нече­сти­вые – пре­успе­вают в пути своем, в их руках – мечи и луки, они обла­дают мно­гими богат­ствами, они подобны креп­кому, уко­ре­нив­ше­муся мно­го­вет­ви­стому дереву (см. Пс.36:7, 14, 16, 35). А что оста­ется пра­вед­нику? Упо­вать на Гос­пода и делать добро; жить на земле и хра­нить истину (Пс.36:3). Потому что только добро, вера, надежда и любовь – есть насто­я­щая жизнь, насто­я­щее суще­ство­ва­ние. Успех нече­сти­вого – иллю­зия, обман. Все это есть только здесь и сейчас. У нече­сти­вых нет и не может быть буду­щего: Не ревнуй зло­деям, не зави­дуй дела­ю­щим без­за­ко­ние, ибо они, как трава, скоро будут под­ко­шены и, как зеле­не­ю­щий злак, увянут (Пс. 36:1–2) и Укло­няйся от зла, и делай добро, и будешь жить вовек: ибо Гос­подь любит правду и не остав­ляет святых Своих; вовек сохра­нятся они; и потом­ство нече­сти­вых истре­бится. Пра­вед­ники насле­дуют землю и будут жить на ней вовек (Пс.36:27–29).

Гос­подь не слу­чайно взял слова именно из этого псалма. Окку­пи­ро­ван­ная рим­ля­нами Иудея видела то, о чем гово­ри­лось в при­ве­ден­ных только что цита­тах. Нече­сти­вые языч­ники, утвер­див­ши­еся в своем звании вла­сти­те­лей мира, при­тес­ня­ю­щие бедных и попи­ра­ю­щие свя­тыни поко­рили избран­ный народ Божий. И уже сама надежда на обе­щан­ного Богом Спа­си­теля пре­вра­ти­лась в ожи­да­ние лидера, кото­рый пове­дет армию на осво­бо­ди­тель­ную войну и поко­рит и уни­что­жит врагов. Но при­шед­ший Спа­си­тель кротко напо­ми­нает о том, что именно кро­тость и тер­пе­ние сде­лают веру­ю­щих наслед­ни­ками обе­то­ва­ний Божиих. В этих словах – призыв пере­осмыс­лить весь при­выч­ный нам поря­док. И не просто пере­осмыс­лить, а изме­нить его, начав прежде всего с самих себя. Будьте крот­кими, любя­щими, тер­пе­ли­выми, а не дерз­кими, гор­дыми, нена­ви­дя­щими и мсти­тель­ными. Любите врагов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас (Мф.5:44).

Упо­до­биться Христу

Гос­подь Иисус Хри­стос гово­рил о Себе: Я кроток и смирен серд­цем (Мф.11:29). Крот­кие – упо­доб­ля­ются Христу. Но Хри­стос обещал крот­ким – насле­до­вать землю. Какую землю и где? И уна­сле­до­вал ли Он Сам, будучи крот­ким? Конечно, видеть в словах Христа обе­ща­ние бла­го­устро­ен­ного земель­ного участка будет ошиб­кой. Ведь и Сам Обе­щав­ший не владел ничем в земной жизни – у него не было даже места, где Он мог быпри­к­ло­нить голову (Мф.8:20). И снова перед нами пара­докс – Хри­стос, как Бог – Вла­дыка мира, но одно­вре­менно – он беднее всех — лисицы имеют норы и птицы небес­ные – гнезда (Мф.8:20), а Он – ничего. Ничего из земных благ, ничего из того, что порой пре­вра­ща­ется в идола, в жертву кото­рому при­но­сится все. Гос­подь же обе­щает крот­ким землю, где живут и не уми­рают – землю живых (Пс.26:13), вечную жизнь с Богом, ту жизнь, кото­рой живет Сам Хри­стос. И при­нять это дар могут только те, кто был кроток, кто был тер­пе­лив и незло­бив, кто готов был открыть свою любовь другим. По-насто­я­щему обла­дать может только искрен­ний и бес­ко­рыст­ный. Бог любит чело­века не потому, что желает что-то полу­чить в ответ на эту любовь (да и имеет ли Бог в чем-то нужду в нашем смысле?), а потому, что Он Сам – Любовь. Поэтому при­зна­ками кро­то­сти можно назвать искрен­ность и бес­ко­ры­стие – стрем­ле­ние отдать самого себя, не ожидая награды. Потому что награда от Бога – пре­выше любых ожи­да­ний. Эту мысль лучше всех выра­зил апо­стол Павел, когда напи­сал хри­сти­ан­ской общине города Филиппы, что Хри­стос уни­чи­жил Себя Самого, приняв образ раба, сде­лав­шись подоб­ным чело­ве­кам и по виду став как чело­век; смирил Себя, быв послуш­ным даже до смерти, и смерти крест­ной. Посему и Бог пре­воз­нес Его и дал Ему имя выше вся­кого имени, дабы пред именем Иисуса пре­кло­ни­лось всякое колено небес­ных, земных и пре­ис­под­них (Фил.2:7–10).

В извест­ной книге Клайва Стей­плза Льюиса (1898–1963 гг.) «Письма Бала­мута», где старый опыт­ный бес – Бала­мут — дает советы своему моло­дому пле­мян­нику – бесу-иску­си­телю Гну­сику, выска­зана про­стая и очень глу­бо­кая мысль о том, что когда чело­век искренне и бес­ко­рыстно насла­жда­ется чем бы то ни было, он тем самым защи­щает себя от самых тонких бесов­ских иску­ше­ний. Потому что соеди­нен­ная с искрен­но­стью и бес­ко­ры­стием кро­тость откры­вает путь Богу в сердце чело­века.

В этом кро­ется ответ на вопрос, постав­лен­ный в начале наших рас­суж­де­ний – как можно быть крот­ким в этом мире? Под­лин­ную кро­тость, кро­тость во всей ее пол­ноте явил Иисус Хри­стос. А это значит, чтобы быть крот­ким, нужно быть таким, как Хри­стос. Воз­можно ли это для чело­века? Чело­век не может стать Хри­стом в прямом смысле, потому что Хри­стос – вечный Бог. Но каждый из нас – и все мы вместе в Церкви, Теле Хри­сто­вом – может стать бого­по­доб­ными, то есть похо­жими на Христа. Сила Хри­стова яви­лась именно в кажу­щемся пора­же­нии – отвер­же­нии наро­дом, рас­пя­тии и смерти. Рас­пя­тие и смерть – стали не бес­слав­ным концом, а вечной побе­дой над грехом. Победа пришла оттуда, откуда ее слож­нее всего было бы ожи­дать. Поэтому и наша победа свя­зана с теми доб­ро­де­те­лями, кото­рые менее всего ценятся в этом мире. Навер­ное, это можно назвать одним из свойств Божиих – являть Себя через то, чего никто не ожи­дает. И одно из самых ярких явле­ний силы Божией – это явле­ние про­року Илие: И сказал (Гос­подь Илие): выйди и стань на горе пред лицем Гос­под­ним, и вот, Гос­подь прой­дет, и боль­шой и силь­ный ветер, раз­ди­ра­ю­щий горы и сокру­ша­ю­щий скалы пред Гос­по­дом, но не в ветре Гос­подь; после ветра зем­ле­тря­се­ние, но не в зем­ле­тря­се­нии Гос­подь; после зем­ле­тря­се­ния огонь, но не в огне Гос­подь; после огня веяние тихого ветра… (3Цар.19:11–12). Не в раз­ру­ши­тель­ной и неуправ­ля­е­мой стихии видим мы Бога, а в осве­жа­ю­щем и лас­ко­вом при­кос­но­ве­нии тихого ветра, чуть слышно шеле­стя­щего листву. Тихо и кротко при­кос­но­ве­ние Бога…

Жизнь по правде Божией. О чет­вер­той запо­веди бла­жен­ства^

«Бла­женны алчу­щие и жаж­ду­щие правды, ибо они насы­тятся» (Мф.5:6)

На первый взгляд может пока­заться, что Хри­стос вос­хва­ляет голод­ных (цер­ков­но­сла­вян­ское «алкать» озна­чает «испы­ты­вать голод»). Но Еван­ге­лие неод­но­кратно сви­де­тель­ствует: Сам Хри­стос ел и пил и даже сотво­рил из воды вино (см. Ин.2:1–11). Причем уча­стие Христа в тра­пе­зах было настолько откры­тым, что неко­то­рые гово­рили о Нем: «Вот чело­век, кото­рый любит есть и пить вино, друг мыта­рям и греш­ни­кам» (Мф.11:19).

Полу­ча­ется, что Сам Хри­стос не стре­мился стать алчу­щим и жаж­ду­щим, но при­зы­вал к этому других. И тем более стран­ным выгля­дят слова Христа о том, что накор­мить голод­ного и напо­ить жаж­ду­щего — одна из вели­чай­ших доб­ро­де­те­лей: «Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напо­или Меня… Тогда пра­вед­ники скажут Ему в ответ: Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, и накор­мили? Или жаж­ду­щим, и напо­или? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сде­лали это одному из сих бра­тьев Моих мень­ших, то сде­лали Мне» (Мф.25:35,37,40). Или, может быть, рас­смат­ри­ва­е­мая запо­ведь бла­жен­ства несет другой смысл?

Цен­тром чет­вер­той запо­веди бла­жен­ства явля­ется слово «правда». Алчу­щие и жаж­ду­щие чет­вер­той запо­веди — это ищущие правды, и при этом не жела­ю­щие ничего взамен. Голод­ный прежде всего хочет уто­лить голод и жажду, что-то другое его вряд ли будет инте­ре­со­вать. Веру­ю­щие должны стре­миться прежде всего к правде.

Но что такое правда — чест­ность, спра­вед­ли­вость или что-то еще? Воз­можно, Хри­стос хочет, чтобы веру­ю­щие были искрен­ними, прав­ди­выми людьми? Это очень полез­ное каче­ство для любого чело­века, не только для веру­ю­щего. Но все же речь идет немного о другом. Слово «правда» озна­чает пра­вед­ность (именно так можно пере­ве­сти гре­че­ский ори­ги­нал). А это значит, что алчу­щие и жаж­ду­щие правды — это ищущие пра­вед­но­сти, жела­ю­щие насы­титься пра­вед­но­стью. Голод и жажда — посто­ян­ные спут­ники чело­века. Сколько раз в день мы едим и пьем? Точно так же и в духов­ной жизни. Пра­вед­но­стью нельзя насы­титься один раз. Жела­ние пра­вед­но­сти должно сопро­вож­дать веру­ю­щего всегда.

Лучше всего о пра­вед­но­сти выска­зался вели­кий мис­си­о­нер — апо­стол Павел: «Все почи­таю тщетою ради пре­вос­ход­ства позна­ния Христа Иисуса, Гос­пода моего: для Него я от всего отка­зался, и все почи­таю за сор, чтобы при­об­ре­сти

Христа и най­тись в Нем не со своею пра­вед­но­стью, кото­рая от закона, но с тою, кото­рая через веру во Христа, с пра­вед­но­стью от Бога по вере» (Флп.3:8,9). Апо­стол Павел желал только одного — быть со Хри­стом. Вот те голод и жажда, о кото­рых мы слышим в запо­ве­дях бла­жен­ства.

В Еван­ге­лии от Матфея есть повест­во­ва­ние об иску­ше­нии Христа диа­во­лом. Перед выхо­дом на про­по­ведь Иисус Хри­стос в тече­ние сорока дней пре­бы­вает в пустыне, соблю­дая пост. И вот к Нему при­сту­пает иску­си­тель и гово­рит: «Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сде­ла­лись хле­бами. Он же сказал ему в ответ: напи­сано: не хлебом одним будет жить чело­век, но всяким словом, исхо­дя­щим из уст Божиих» (Мф.4:3,4). Пра­вед­ность — это то, что ста­но­вится содер­жа­нием чело­ве­че­ской жизни. Есть извест­ное выска­зы­ва­ние: «Мы — это наши жела­ния». Этим словам нет места в Еван­ге­лии. Потому что в самом начале Еван­ге­лия Хри­стос пока­зы­вает, что чело­век живет не только ради удо­вле­тво­ре­ния своих жела­ний. Хри­стос терпит голод, но отвер­гает иску­ше­ние. А затем Хри­стос терпит стра­да­ния и смерть, но воз­вра­щает всем жизнь. Поэтому един­ственно воз­мож­ная правда и пра­вед­ность — это жизнь со Хри­стом и упо­доб­ле­ние Ему.

Еван­ге­лие — это призыв почув­ство­вать нашу зави­си­мость от Бога, зави­си­мость от пра­вед­но­сти. Этот призыв про­хо­дит крас­ной нитью через все бла­жен­ства. Уви­деть свою нищету перед Богом, опла­ки­вать свои грехи, стать крот­ким, алкать и жаж­дать правды Божией. Пра­вед­ность Бога ста­но­вится един­ствен­ным кри­те­рием или мери­лом нашей жизни. Если счи­тать пра­виль­ным выра­же­ние: «У каж­дого своя правда», то где тогда эту правду искать и как тогда отли­чить грех от доб­ро­де­тели? Если для нас правда заклю­чена в узкие рамки личных инте­ре­сов (ведь именно здесь и кро­ется иску­ше­ние: «Скажи, и камни сде­ла­ются хле­бами», а еще раньше змей-иску­си­тель пред­ла­гал первым людям: «Вку­сите плод, и будете как боги» (см. Быт. 3:1–5)), то мы уже обре­чены на раб­ство своей соб­ствен­ной плоти. Но Бог при­зы­вает нас, напо­ми­ная, что не хлебом единым мы обре­таем насто­я­щую жизнь.

Но какое насы­ще­ние Хри­стос обе­щает алчу­щим и жаж­ду­щим правды? Псал­мо­пе­вец вос­кли­цает: «Ищущие Гос­пода не терпят нужды ни в каком благе» (Пс.33:10). И Гос­подь задает вопрос, на кото­рый Сам же и отве­чает: «Есть ли между вами такой чело­век, кото­рый, когда сын его попро­сит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попро­сит рыбы, подал бы ему змею? Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небес­ный даст блага про­ся­щим у Него» (Мф.7:9–11).

Хри­стос срав­ни­вает Бога с отцом семей­ства, кото­рый всегда готов забо­титься о своих детях, даже если сам бывает злым или нечест­ным. Это не озна­чает того, что Бог тоже бывает зол и нече­стен. Просто если даже и греш­ники любят своих детей, то тем более Бог любит нас и готов раз­де­лить с нами все. Как и Хри­стос раз­де­лил с чело­ве­ком даже саму смерть. Вопрос лишь в том, а часто ли мы сами ищем той правды, на поиск кото­рой посто­янно зовет нас Еван­ге­лие? Нельзя быть пра­вед­ни­ком по рас­пи­са­нию. Христу нельзя отве­тить: «Мой рабо­чий день пра­вед­ника на сего­дня истек». Хри­сти­ан­ство — не работа, хобби или клуб по инте­ре­сам. Хри­сти­ан­ство — это жизнь. Жизнь с Богом. Все наши потреб­но­сти обре­тают смысл только в Боге. Очень удобно счи­тать, что Бог где-то далеко и не имеет ко мне лично ника­кого отно­ше­ния. Гораздо труд­нее чув­ство­вать Бога здесь и сейчас. Потому что это обя­зы­вает нас искать Его, стре­миться к Нему. Но «Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие усилие вос­хи­щают его» (Мф.11:12).

Бла­женны милост­ли­вые. О пятой запо­веди бла­жен­ства

Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут (Мф.5:7). Что это значит? Что вообще значит быть мило­сти­вым? На первый взгляд, это одна из самых про­стых для пони­ма­ния запо­ве­дей…

Быть мило­сти­вым — быть тер­пи­мым, добрым, мило­серд­ным. Быть мило­сти­вым — значит, быть гото­вым отклик­нуться на чужую боль и про­блему. Псал­мо­пе­вец вос­кли­цал: Все пути Гос­подни — милость и истина (Пс.24:10). Бог — мило­стив, и милость Его не имеет границ или усло­вий: «Щедр и мило­стив Гос­подь, дол­го­тер­пе­лив и мно­го­мило­стив: не до конца гне­ва­ется, и не вовек него­дует. Не по без­за­ко­ниям нашим сотво­рил нам, и не по грехам нашим воздал нам: ибо как высоко небо над землею, так велика милость Гос­пода к боя­щимся Его» (Пс.102:8–11). Поэтому и каждый веру­ю­щий должен быть мило­сти­вым. Милость ста­но­вится усло­вием веры, усло­вием рели­ги­оз­ной жизни.

В то же время, из слов Псалма мы видим, что милость — это еще и про­ще­ние. Вернее, умение про­щать. Умение про­явить милость и любовь к тому, кто не смог сде­лать этого в отно­ше­нии меня лично.

Здесь кро­ется самая боль­шая труд­ность. Как быть мило­сти­вым к тому, кто нанес обиду, оскор­бил или обма­нул? Думаю, что многие согла­сятся с тем, что бес­смыс­ленно таить обиду, желать ото­мстить. Лучше просто забыть все и быть рав­но­душ­ным к обид­чику. Но будет ли это мило­стью? «Любите врагов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас», — гово­рит нам Гос­подь, — «да будете сынами Отца вашего Небес­ного, ибо Он пове­ле­вает солнцу Своему вос­хо­дить над злыми и доб­рыми и посы­лает дождь на пра­вед­ных и непра­вед­ных» (Мф.5:44–45).

Хри­стос не сказал — «забудьте о врагах ваших», но при­звал нас отве­тить мило­стью и любо­вью на зло и обиды. Дости­жимо ли это для нас? Дости­жимо. Не в одну секунду или мгно­ве­ние. Но все же дости­жимо. Если хри­сти­ан­ство — это отказ от самого себя ради любви ко Христу, то этот отказ про­яв­ля­ется именно в мило­сти и мило­сер­дии.

Есть уди­ви­тель­ная святая — вели­кая кня­гиня Ели­за­вета Федо­ровна (1864–1918 гг.) — дочь вели­кого гер­цога Гессен-Дарм­штадт­ского Людвига и внучка англий­ской коро­левы Вик­то­рии. Она стала супру­гой вели­кого князя Сергея Алек­сан­дро­вича Рома­нова. Сергей Алек­сан­дро­вич был убит бомбой тер­ро­ри­ста в фев­рале 1905 года. Супруга князя через три дня после этого отпра­ви­лась в тюрьму, куда был поме­щен убийца, чтобы пере­дать ему про­ще­ние от себя и от погиб­шего мужа. Это исклю­чи­тель­ный пример. Но исклю­че­ния, как известно, под­твер­ждают пра­вила. Милость есть про­яв­ле­ние под­лин­ного вели­чия, глу­бины чело­ве­че­ской души, пере­пол­нен­ной любо­вью. В мило­сти нет места нена­ви­сти. В мило­сти воз­можна только любовь. «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк.23:34) — слова Гос­пода Иисуса Христа, при­гвож­да­е­мого ко кресту.

Но если посмот­реть на повсе­днев­ность, то где и когда мы можем про­явить милость, а точнее, к кому? Ответ на этот вопрос Гос­подь дает в притче о мило­серд­ном сама­ря­нине (см. Лк.10:30–37). Сама­ря­нин мог пройти мимо — ведь изби­тый и изра­нен­ный раз­бой­ни­ками житель Иеру­са­лима не был ему род­ствен­ни­ком, другом, сопле­мен­ни­ком, и даже более того — сама­ряне и иудеи враж­до­вали и не обща­лись друг с другом. Но милость к тому, кто в этом здесь и сейчас нуж­да­ется, ста­но­вится мостом, про­сти­ра­ю­щимся над всеми чело­ве­че­скими несов­па­де­ни­ями и раз­де­ле­ни­ями.

Ока­зать милость — помочь дру­гому чело­веку — значит, пре­одо­леть себя, оста­вить свои дела и заботы, чтобы при­нять на себя чужие боль и горе. Помочь, не взирая ни на что. Порой именно этого так не хва­тает нам. Почему никто не видит и не заме­чает моей боли? А часто ли я сам заме­чаю чужую боль? «Про­ся­щему у тебя дай, и от хотя­щего занять у тебя не отвра­щайся» (Мф.5:42). Именно эти еван­гель­ские слова вызы­вают наи­боль­шее коли­че­ство вопро­сов: а как быть с теми, кто просит не на добро или во вред себе? Гос­подь не ставит усло­вий для мило­сти и мило­стыни, Он гово­рит просто — «дай». Отдай что-то от себя, помоги про­ся­щему.

Недавно на одном форуме я увидел обсуж­де­ние просьбы о помощи. Помощи про­сила моло­дая девушка, мать-оди­ночка, не имев­шая средств к суще­ство­ва­нию. Несколько раз в обсуж­де­нии про­зву­чал аргу­мент, что «сама вино­вата» и «нужно было думать». По-своему, в этом есть своя логика и правда. В своих про­бле­мах вино­ваты всегда мы сами, а не кто-то другой. Но мило­сер­дие и сочув­ствие всегда выше нашей чело­ве­че­ской логики и правды. Иллю­стра­цией этого явля­ется притча о блуд­ном сыне (см. Лк.15:11–32) — «еван­ге­лие внутри Еван­ге­лия», как ее еще назы­вают. Сын просит у отца пола­га­ю­ще­еся наслед­ство (полу­чить наслед­ство можно было только после смерти отца), уходит из дома и тратит все, что имел. Отец мог не при­ни­мать его, мог не про­щать, мог сде­лать все то, чего так тре­бует порой логика и спра­вед­ли­вость. Но вместо всего этого мы вновь видим глу­бину мило­сер­дия любя­щего сердца. Когда отец увидел своего сына, иду­щего по дороге к дому, то «сжа­лился и, побе­жав, пал ему на шею и цело­вал его» (Лк.15:20). Навер­ное, милость и логика нико­гда не будут сов­ме­стимы. Но в такой вот «не-логич­но­сти» и откры­ва­ется хри­сти­ан­ство.

Гос­подь гово­рит, что мило­сти­вые сами будут поми­ло­ваны. Будут поми­ло­ваны Богом. Сто­ри­цей познают милость Божию к самим себе — в ответ на милость, кото­рую про­явили к другим. Но не полу­ча­ется ли так, что дела мило­сер­дия ста­но­вятся свое­об­раз­ной попыт­кой «купить» мило­сер­дие Божие? И в этом есть своя логика — сделаю доброе дело, чтобы и мне самому было хорошо потом. Но чем меньше логики ста­но­вится в добрых делах, про­яв­ле­ниях мило­сти и мило­сер­дия, тем меньше довлеет над нами жела­ние «купить» или при­об­ре­сти выгоду для себя. Поэтому у мило­сти не должно быть причин: я являю милость не потому, что нуж­да­ю­щийся ее заслу­жил, а именно потому, что он нуж­да­ется в ней.

Глав­ное же, научиться чув­ство­вать чужую нужду и стра­да­ние. Не про­хо­дить мимо, не остав­лять доброе дело «на потом». Но, чтобы научиться этому, необ­хо­димо самого себя осо­знать нуж­да­ю­щимся в Боге, в Его любви и мило­сер­дии, в Его правде и истине. Если я нуж­да­юсь в Боге, еван­гель­ский призыв к мило­сти — это призыв стать над жесто­кой реаль­но­стью мира. Потому что только мило­стью и мило­сер­дием можно пре­одо­леть жесто­кость.

Чистые серд­цем. О шестой запо­веди бла­жен­ства

Шестая запо­ведь бла­жен­ства пока­зы­вает очень важную вещь — чистота делает чело­века спо­соб­ным видеть Бога: «Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8). Конечно, речь идет не просто о чистоте как отсут­ствии грязи, а о чистоте сердца. Сер­деч­ная чистота обычно под­ра­зу­ме­вает искрен­ность, откры­тость. Есть даже такое слово — «чисто­сер­де­чие».

Слово «сердце» также всем нам зна­комо. И не как один из жиз­ненно важных орга­нов чело­ве­че­ского тела, а как сре­до­то­чие чувств и эмоций. Мы «любим всем серд­цем», от избытка радо­сти сердце может «рваться из груди». А бывает и так, что сердце «пере­пол­ня­ется гневом». От того, что в нашем сердце, зави­сит наше состо­я­ние, отно­ше­ние к окру­жа­ю­щим нас людям.

Хри­стос учит тому, что сердце чело­ве­че­ское должно быть чистым. Важна не внеш­няя чистота, а именно внут­рен­няя. В другом месте Еван­ге­лия от Матфея

Гос­подь отве­чает на обви­не­ние в том, что Его уче­ники не умы­вают рук своих, когда едят хлеб (Мф. 15:2). Среди фари­сеев — рев­ни­те­лей закона — прак­тика омо­ве­ний счи­та­лась очень важной, хотя осно­ва­ние этой тра­ди­ции лежало не в самом законе Мои­се­е­вом, а в пре­да­ниях стар­цев. Слова Христа пора­зи­тельны: «Вхо­дя­щее в уста про­хо­дит в чрево и извер­га­ется вон, а исхо­дя­щее из уст — из сердца исхо­дит, сие осквер­няет чело­века, ибо из сердца исхо­дят злые помыслы, убий­ства, пре­лю­бо­де­я­ния, любо­де­я­ния, кражи, лже­сви­де­тель­ства, хуле­ния — это осквер­няет чело­века; а есть неумы­тыми руками — не осквер­няет чело­века» (Мф.15:17–20). В чем смысл

этих слов? Хри­стос не пре­не­бре­гает гиги­е­ной. Он гово­рит о том, что мытье рук перед едой не делает чело­века внут­ренне чистым, так же как немы­тые руки не делают нас внут­ренне или духовно нечи­стыми, сквер­ными. Осквер­няют чело­века прежде всего нечи­стые помыслы, кото­рые гнез­дят­ся­там, где сле­дует пре­бы­вать таким доб­ро­де­те­лям, как любовь, мило­сер­дие, кро­тость. Вспом­ним глав­ную запо­ведь: «Воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всем разу­ме­нием твоим» (Мф.22:37). Вот то, чем должно быть напол­нено или, лучше, чем должно жить наше сердце. Так сре­до­то­чие наших чувств, наш жиз­ненно важный духов­ный орган (по ана­ло­гии с серд­цем телес­ным) должен жить любо­вью к Богу, пере­да­вая этот импульс всему: душе, разуму, чув­ствам.

Но если сердце живет про­ти­во­по­лож­ным — злобой, вожде­ле­нием, зави­стью, то любви уже не оста­ется места. Вот чем дей­стви­тельно осквер­ня­ется чело­век. Это и есть та скверна гре­хов­ная, от кото­рой мы можем омыться через пока­я­ние. Насто­я­щая духов­ная чистота — это чистота внут­рен­няя. Чистота внеш­няя может быть обман­чива. Мы при­выкли гнаться именно за внеш­ним. А ведь порой внеш­няя чистота ста­но­вится ширмой для внут­рен­ней скверны, так или иначе, но про­яв­ля­ю­щейся вовне.

Шестая запо­ведь бла­жен­ства учит нас тому, что нрав­ствен­ная жизнь хри­сти­а­нина сосре­до­то­чена на жизни внут­рен­ней, потому что от нее зави­сит и внеш­нее состо­я­ние. Иначе неко­то­рые из запо­ве­дей выгля­дели бы, как мини­мум, странно. Напри­мер, не убивай (Исх.20:13) и не пре­лю­бо­дей­ствуй (Исх.20:14). Каждый ли чело­век спо­со­бен на убий­ство или супру­же­скую измену? И хорошо, что далеко не каждый. Хорошо, что есть сдер­жи­ва­ю­щая нас совесть. Но тогда зачем же даны эти запо­веди и разве мало других зол, на кото­рые можно было бы ука­зать «не делай»? Гос­подь Иисус Хри­стос отве­чает на это: «Вы слы­шали, что ска­зано древним: не убивай, кто же убьет, под­ле­жит суду. А Я говорю вам, что всякий, гне­ва­ю­щийся на брата своего напрасно, под­ле­жит суду; кто же скажет брату своему: «рака» («пустой чело­век»), под­ле­жит синед­ри­ону; а кто скажет: «безум­ный», под­ле­жит геенне огнен­ной» (Мф.5:21–22). Запо­ведь «не убивай» нару­шает уже тот, кто допус­кает в свое сердце раз­дра­же­ние, гнев и злобу, тот, кто оскорб­ляет дру­гого, а ведь убить можно и словом. Затем Гос­подь гово­рит: «Вы слы­шали, что ска­зано древним: не пре­лю­бо­дей­ствуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смот­рит на жен­щину с вожде­ле­нием, уже пре­лю­бо­дей­ство­вал с нею в сердце своем. Если же правый глаз твой соблаз­няет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввер­жено в геенну. И если правая твоя рука соблаз­няет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввер­жено в геенну» (Мф.5:27–30). Эти слова не озна­чают, что нужно дей­стви­тельно вырвать себе глаза и отсечь руки. Прежде всего нужно отсечь, ото­гнать от себя нечи­стые помыслы — мысли, согла­ша­ясь с кото­рыми мы пере­хо­дим и к гре­хов­ным поступ­кам. Чистота сердца — это отсут­ствие в сердце, душе и разуме всего того, что отда­ляет нас от Бога.

Но что под­ра­зу­ме­вает окон­ча­ние запо­веди — «Бога узрят»? Узреть — значит уви­деть. Как можно уви­деть Бога, и что это озна­чает? Ведь в Еван­ге­лии от Иоанна ска­зано, что Бога не видел никто нико­гда (Ин.1:18). Про­ти­во­ре­чие? Нет, потому что затем еван­ге­лист Иоанн добав­ляет: «Еди­но­род­ный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин.1:18). Сын Божий, став­ший чело­ве­ком, являет нам Бога, делает нас спо­соб­ными уви­деть Бога. Слово «видеть», или «узреть», как и слово «сердце», несет духов­ный смысл. Вообще, в Свя­щен­ном Писа­нии видеть зача­стую озна­чает «целостно позна­вать, видеть духов­ными очами». Душа, запят­нан­ная, осквер­нен­ная гре­хами, не может уви­деть или познать Бога. Только очи­стив­шись от скверн, мы ста­но­вимся спо­соб­ными к позна­нию. Ведь иногда даже в обыч­ной жизни мы можем про­зреть: уви­деть что-то таким, каково оно на самом деле, пра­вильно понять и оце­нить ситу­а­цию. Нечто подоб­ное про­ис­хо­дит и в жизни духов­ной: чистое сердце про­зре­вает и видит Бога, познает Его, напол­ня­ется Его любо­вью. Вели­кий рус­ский подвиж­ник и святой XX века, пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский учил: «Чтобы познать Гос­пода, не надо иметь ни богат­ства, ни уче­но­сти, но надо быть послуш­ли­вым и воз­дер­жан­ным, иметь сми­рен­ный дух и любить ближ­него, и Гос­подь воз­лю­бит такую душу, и Сам явит Себя душе, и будет учить ее любви и сми­ре­нию, и все полез­ное даст ей, чтобы обрела она покой в Боге», и, «сколько бы мы ни учи­лись, все равно невоз­можно познать Гос­пода, если не будем жить по Его запо­ве­дям».

Все доб­ро­де­тели, о кото­рых Хри­стос гово­рил в преды­ду­щих запо­ве­дях бла­жен­ства, ста­но­вятся состав­ля­ю­щими, кото­рые гото­вят чело­века к «виде­нию Бога». Пара­док­сально то, что можно многое знать о Боге, можно про­чи­тать все Свя­щен­ное Писа­ние и тво­ре­ния святых отцов Церкви, но при этом не узреть Бога, не познать Его серд­цем и душой. Позна­ние Бога не сво­дится к накоп­ле­нию инфор­ма­ции. Позна­ние Бога — это путь всей жизни хри­сти­а­нина. При этом Сам Бог выхо­дит нам навстречу. Глав­ное — не пройти мимо.

Бла­женны миро­творцы. О седь­мой запо­веди бла­жен­ства

«Бла­женны миро­творцы, ибо они будут наре­чены сынами Божи­ими» (Мф.5:9). Какие ассо­ци­а­ции вызы­вает у совре­мен­ного чело­века слово «миро­тво­рец»? Можно пред­по­ло­жить, что для боль­шин­ства из нас миро­тво­рец – это чело­век в каму­фляже, берцах, бро­не­жи­лете, каске и с авто­ма­том напе­ре­вес.

Одна попу­ляр­ная интер­нет-энцик­ло­пе­дия сооб­щает, что миро­твор­че­ские силы при­ме­ня­ются «в целях предот­вра­ще­ния или лик­ви­да­ции угрозы миру и без­опас­но­сти путем сов­мест­ных при­ну­ди­тель­ных дей­ствий (воен­ная демон­стра­ция, воен­ная бло­када и т.д.), если меры эко­но­ми­че­ского и поли­ти­че­ского харак­тера ока­жутся или ока­за­лись недо­ста­точ­ными», то есть так или иначе мир под­дер­жи­ва­ется в лучшем случае демон­стра­цией силы оружия, а в худшем…

Но ведь явно в Еван­ге­лии ска­зано не о совре­мен­ных каму­фли­ро­ван­ных и воору­жен­ных миро­твор­цах, потому что тогда, во время жизни Христа и напи­са­ния Еван­ге­лия, таких миро­твор­цев не было. На самом деле были. Только назы­ва­лись они немного по-дру­гому и были по-дру­гому воору­жены. Штука в том, что оружие их было не менее смер­то­нос­ным, чем совре­мен­ное. Есть даже спе­ци­аль­ный термин «Pax Romana» – «Рим­ский мир» (иногда «Авгу­стов мир», по имени импе­ра­тора Окта­ви­ана Авгу­ста). Это период рим­ской исто­рии, озна­ме­но­ван­ный отно­си­тель­ным спо­кой­ствием. Коли­че­ство воен­ных кон­флик­тов в Рим­ской импе­рии было све­дено к мини­муму.

Но в реаль­но­сти Рим­ский мир был миром, под­дер­жи­ва­е­мым силой рим­ских воен­ных леги­о­нов, рас­сре­до­то­чен­ных по гра­ни­цам. Так тер­ри­то­рия Рим­ского мира ста­но­ви­лась тер­ри­то­рией, где нет граж­дан­ской войны – дерутся вар­вары за гра­ни­цами импе­рии. Нередко бывало и так, что леги­оны вос­ста­вали и про­воз­гла­шали нового импе­ра­тора. Совре­мен­ные военно-поли­ти­че­ские союзы явля­ются, по сути, про­дол­же­нием идеи PaxRomana, так что воору­жен­ные миро­творцы были при­ду­маны не сего­дня и даже не вчера, а очень и очень давно. Иисус Хри­стос не мог не видеть рим­ские гар­ни­зоны, под­дер­жи­вав­шие мир в отнюдь неспо­кой­ной Иудее. Но вряд ли воз­можно, чтобы Хри­стос назвал сынами Божи­ими языч­ни­ков, пре­зи­рав­ших изра­иль­ский народ и его веру.

Слова Гос­пода под­ра­зу­ме­вают другой мир и совер­шенно других миро­твор­цев. Хри­стос обра­ща­ется к уче­ни­кам: «Мир остав­ляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин.14:27). Любой другой мир, будь-то Рим­ский мир или какой-то еще, будет оста­ваться несо­вер­шен­ным и искус­ствен­ным по срав­не­нию с миром, кото­рый дарует веру­ю­щим Хри­стос. Мир Хри­стов, или мир Божий, – это состо­я­ние чело­века, сво­бод­ного от зла и греха, то есть этого мира могут достиг­нуть «чистые серд­цем» из преды­ду­щей запо­веди бла­жен­ства.

В одном древ­нем ано­ним­ном ком­мен­та­рии на Еван­ге­лие от Матфея есть заме­ча­тель­ные слова: «Еди­но­род­ный Бог (то есть Сын Божий – Хри­стос) есть мир духа, о чем гово­рит апо­стол: «Ибо Он есть мир наш» (Еф.2:14)… Миро­твор­цами же име­ну­ются не только те, кто соеди­няет миром врагов, но и те, кто не помнит зла, – они любят мир. Ведь многие охотно при­ми­ряют чужих врагов, но сами нико­гда от чистого сердца не мирятся со своими вра­гами. Такие лишь изоб­ра­жают мир, но не любят его. Мир – это то бла­жен­ство, кото­рое поло­жено в сердце, а не в словах. Хочешь знать, кто дей­стви­тельно миро­тво­рец? Послу­шай слова Про­рока: «Удер­жи­вай язык свой от зла и уста свои от ковар­ных слов» (Пс.33:10)».

Мы ста­но­вимся миро­твор­цами, когда избав­ля­емся от нашего соб­ствен­ного зла, лиша­ю­щего нас мира с Богом и дру­гими людьми. И задача эта куда слож­нее, чем при­ми­ре­ние враж­ду­ю­щих. Почему? Потому что гораздо легче уви­деть отсут­ствие мира и раз­доры среди других, чем найти мир в своей соб­ствен­ной душе. Святой Авгу­стин Иппон­ский считал, что миро­твор­че­ство заклю­ча­ется прежде всего в отсут­ствии про­тив­ле­ния Богу и гос­под­стве над гре­хов­ными стра­стями. Только через это чело­век может пре­бы­вать в мирном состо­я­нии. «Миро­творцы – это те, кто, усми­рив и под­чи­нив рас­судку, то есть уму и духу, дви­же­ния своей души и сумев обуз­дать плот­ские вожде­ле­ния, дости­гает Цар­ства Божия». Без мира в соб­ствен­ной душе, без посто­ян­ного жела­ния пре­бы­вать в мире с Богом, невоз­можно нести мир другим людям.

Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский одна­жды про­из­нес вели­чай­шие слова: «Стяжи дух мирен, и вокруг спа­сутся тысячи». Если внутри нас мир Божий, то мы по-насто­я­щему сможем испол­нить слова Христа: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного» (Мф.5:16). Гос­подь не просто дает нам мир. Гос­подь желает, чтобы мы явили этот мир другим, чтобы мы про­сла­вили Его, нашего Спа­си­теля, своей жизнью. Вот что значит быть миро­твор­цем. Поэтому и столь высоко обе­ща­ние: миро­творцы наре­кутся, то есть будут названы, сынами Божи­ими. Сын, искренне любя­щий своих роди­те­лей, будет испол­нять их благую волю. Наш Отец – Бог, поэтому мы при­званы испол­нять Его волю, быть «про­вод­ни­ками» мира Божия в окру­жа­ю­щую нас дей­стви­тель­ность. Ведь доста­точно огля­нуться вокруг, чтобы уви­деть, что этот мир далеко не мирный. Но в том-то и смысл, чтобы изме­не­ние этого немир­ного мира нача­лось внутри каж­дого из нас.

Мера мира Божия велика. В Еван­ге­лии мы читаем: «Любите врагов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас, да будете сынами Отца вашего Небес­ного» (Мф.5:44,45). То есть дарите мир тем, кто про­яв­ляет к вам вражду и отве­чайте любо­вью на нена­висть. Невоз­можно быть миро­твор­цем и одно­вре­менно враж­до­вать с кем-то, кого-то нена­ви­деть или оби­жать, поэтому нужно чаще всмат­ри­ваться в самих себя: чем напол­нен наш внут­рен­ний мир. И только когда в нашей душе, сердце и разуме, в наших делах и поступ­ках будет гос­под­ство­вать Хри­стос, только тогда мы сможем по-насто­я­щему при­ми­рять других людей. Не при­нуж­дать, а именно при­ми­рять. Ведь не слу­чайно же каждый хри­сти­а­нин молится о том, чтобы воля Божия испол­ня­лась на земле, как на небе (см. Мф.6:10). Но Бог не может силой заста­вить нас быть доб­рыми, поэтому испол­не­ние воли Божией здесь и сейчас зави­сит и от каж­дого из нас. Бог не создает ничего искус­ствен­ного, поэтому и мир Божий не может быть навя­зан извне, он должен начаться внутри нас.

В бого­сло­вии есть важное поня­тие – «синер­гия». Это гре­че­ское слово, озна­ча­ю­щее сов­мест­ное дей­ствие или сотруд­ни­че­ство. Дей­ствие Бога и чело­века должно быть синер­гич­ным, сов­мест­ным. Только в этом случае мы можем достиг­нуть жела­е­мого. Почему нет мира в моей душе? Бог не дает его мне или я сам не стрем­люсь при­нять от Бога этот дар?

Бла­женны изгнан­ные за правду. О вось­мой и девя­той запо­ве­дях бла­жен­ства

О вось­мой и девя­той запо­ве­дях бла­жен­ства

Посте­пенно мы подо­шли к словам, завер­ша­ю­щим запо­веди бла­жен­ства, с кото­рыми Гос­подь Иисус Хри­стос обра­ща­ется ко всем нам через Еван­ге­лие. Две послед­ние запо­веди можно объ­еди­нить в одну, потому что они логи­че­ски допол­няют друг друга: «Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное. Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня. Радуй­тесь и весе­ли­тесь, ибо велика ваша награда на небе­сах: так гнали [и] про­ро­ков, бывших прежде вас» (Мф.5:10–12).

Можно уви­деть, что девять бла­женств опи­сы­вают свое­об­раз­ный круг: Хри­стос обе­щает Цар­ство Небес­ное нищим духом, и то же самое обе­то­ва­ние дается изгнан­ным за правду. Круг – это линия без начала и конца. Путь жизни по запо­ве­дям бла­жен­ства ста­но­вится не дви­же­нием из пункта А в пункт Б, а посто­ян­ным дви­же­нием по кругу. Оста­новка вра­ща­ю­щейся вокруг Солнца Земли будет озна­чат ее гибель, ведь именно этим вра­ще­нием обу­слов­лены жиз­ненно важные земные про­цессы. С подоб­ным вра­ще­нием можно срав­нить и духов­ную жизнь. Чело­век вра­ща­ется вокруг центра, кото­рым явля­ется Хри­стос. Орби­той или тра­ек­то­рией этого дви­же­ния ста­но­вятся запо­веди бла­жен­ства. Они нераз­рывно свя­заны между собой и имеют всего одну цель. И эта цель – Цар­ство Небес­ное, или Цар­ство Божие – пре­бы­ва­ние со Хри­стом.

В самой первой статье о бла­жен­ствах гово­ри­лось о том, что бла­жен­ный – это счаст­ли­вый. Но те, кого Хри­стос назы­вает счаст­ли­вым, никак не впи­сы­ва­ются в совре­мен­ные пред­став­ле­ния о сча­стье и поло­же­нии чело­века в мире и обще­стве. И в послед­них запо­ве­дях Гос­подь гово­рит о том, что веру­ю­щие в Него будут изгнаны, будут гонимы и зло­сло­вимы, то есть будут отверг­нуты миром, станут изго­ями. Но награда их велика, потому что так всегда посту­пали с теми, кто верен Богу. Так гнали бывших прежде про­ро­ков.

Инте­ресно, что слово «пророк» имеет в Библии дво­я­кое зна­че­ние, одно из кото­рых прак­ти­че­ски пол­но­стью забыто совре­мен­ными людьми. Сейчас под словом «пророк» в боль­шин­стве слу­чаев будут под­ра­зу­ме­вать того, кто пред­ви­дит буду­щее. В Библии же про­ро­ками назы­вали не только тех послан­ни­ков Божиих, кото­рые гово­рили о гря­ду­щих вре­ме­нах (хотя многие про­роки дей­стви­тельно по вдох­но­ве­нию Божию откры­вали людям тайны буду­щих времен, осо­бенно же о вре­мени при­ше­ствия обе­щан­ного Богом Мессии), но и тех, кто гово­рил о вре­мени насто­я­щем. Пророк взывал к сове­сти тех, кто про свою совесть поза­был, похо­ро­нил ее под глыбой грехов и неправд, отсту­пил от Бога и погряз во лжи. По сути про­по­ведь про­рока была при­зы­вом к пра­вед­но­сти.

В чет­вер­той запо­веди бла­жен­ства Хри­стос гово­рил об алчу­щих и жаж­ду­щих правды, где прав­дой была названа пра­вед­ность Божия. В таком же смысле слово «правда» упо­треб­ля­ется и в вось­мой запо­веди. Изгнан­ные за правду – это не дис­си­денты, оппо­зи­ци­о­неры или борцы с соци­аль­ным нера­вен­ством. Это прежде всего те, чья пра­вед­ная жизнь стала обли­че­нием неправд этого мира.

Когда правда мешает

Можно воз­ра­зить: ведь и Сам Хри­стос обли­чал бога­тых и власть имущих, оспа­ри­вал незыб­ле­мость рели­ги­оз­ных тра­ди­ций своих совре­мен­ни­ков и был по сути именно дис­си­ден­том. Да, в Еван­ге­лии можно найти немало обли­чи­тель­ных слов в адрес тех, кого сейчас при­нято назы­вать элитой. Но обли­чал Хри­стос прежде всего за то, что тяга к мир­ским благам и успе­хам пол­но­стью заглу­шила стрем­ле­ние к Боже­ствен­ному.

Бога­тых Гос­подь обли­чал в отсут­ствии мило­сер­дия и любви, книж­ни­ков и фари­сеев – в том, что их мнимая пра­вед­ность пре­вра­ти­лась в гор­дость и пре­воз­но­ше­ние над дру­гими. Своей жизнью Иисус Хри­стос пока­зал, что един­ствен­ная истин­ная власть – это власть Бога, а каждый веру­ю­щий должен прежде всего искать «Цар­ства Божия и правды Его» (Мф.6:33). А ведь многие желали видеть в Спа­си­теля царя, при­во­дя­щего народ к зем­ному бла­го­ден­ствию. Но Гос­подь при­зы­вает к пра­вед­но­сти.

Пра­вед­ность – это жизнь перед Богом. Откры­тость Богу, вер­ность Боже­ствен­ному слову. Жизнь пра­вед­ника должна быть сви­де­тель­ством Боже­ствен­ной истины для других людей.

Но почему Гос­подь гово­рит о том, что пра­вед­ники будут изгнаны за свою пра­вед­ность? Ответ на этот вопрос Сам Гос­подь дает в другом месте Еван­ге­лия: «Люди более воз­лю­били тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин.3:19). Пра­вед­ная жизнь ста­но­вится обли­че­нием жизни гре­хов­ной, жизни во зле. Хри­стос при­хо­дит, чтобы при­звать греш­ни­ков к пока­я­нию, чтобы явить всем пра­вед­ность Божию. Все ли услы­шали Его призыв и после­до­вали за Ним?

Но если учесть все преды­ду­щие слова Христа о том, что необ­хо­димо стре­миться к осо­зна­нию своей нищеты пред Богом, стя­жать кро­тость, алкать и жаж­дать правды, быть мило­серд­ным, озна­чает ли все это, что нужно спе­ци­ально стре­миться быть гони­мым и зло­сло­ви­мым ради Христа? Ведь гнали же про­ро­ков…

Слова Христа не озна­чают того, что каждый должен осо­знать себя про­ро­ком и идти обли­чать сосе­дей, род­ствен­ни­ков или кого-то еще. Гос­подь при­зы­вает нас прежде всего не бояться своей соб­ствен­ной веры, не стес­няться ее, не пря­тать ее от других. Если мы хри­сти­ане, то не должны пугаться непо­ни­ма­ния окру­жа­ю­щих.

В первые три века нашей эры непо­ни­ма­ние хри­сти­ан­ской веры со сто­роны язы­че­ского мира нередко закан­чи­ва­лось гоне­ни­ями и смерт­ными каз­нями непо­ня­тых. То же самое повто­ри­лось и в XX веке в России, а где-то повто­ря­ется и сейчас. Но все же боль­шин­ство хри­стиан не под­вер­га­ются гоне­ниям и пре­сле­до­ва­ниям, не отда­ются в тем­ницы и не ведутся на казнь. Но это не озна­чает и того, что мир принял Христа, сми­рился с Его про­по­ве­дью. Поэтому хри­сти­а­нину нужно быть гото­вым к тому, чтобы сви­де­тель­ство­вать о своей вере перед совре­мен­ным миром. Совре­мен­ный мир и не угро­жает смер­тью и рас­пра­вой тем, кто стре­мится жить по правде Хри­сто­вой, но угроза в другом. Совре­мен­ный мир пыта­ется пре­под­не­сти хри­сти­ан­скую пра­вед­ность как нечто ненуж­ное, уста­рев­шее, лиша­ю­щее чело­века сво­боды. Зачем тебе все это? Живи полной жизнью, пере­черкни все эти уста­рев­шие нормы и пра­вила.

Готовы ли мы сейчас своей жизнью дать ответ на вызовы совре­мен­ного мира? Этот вопрос каждый хри­сти­а­нин может обра­тить к самому себе. А вызов этот был и будет всегда, пока мир суще­ствует. Поэтому, пока суще­ствует мир, веру­ю­щие во Христа должны быть готовы к тер­пе­нию скор­бей от этого мира. Неслу­чайно ведь Гос­подь сказал: «В мире будете иметь скорбь» (Ин.16:33). Но скорбь не не будет без­на­деж­ной, потому что Гос­подь про­дол­жает: «Но мужай­тесь: Я побе­дил мир» (16, 33). Обе­ща­ние Цар­ства Божия изгнан­ным и зло­сло­ви­мым, а фак­ти­че­ски всем сохра­нив­шим вер­ность Богу – это обе­ща­ние победы над миром, лежа­щим во зле. Бог побеж­дает мир Кре­стом, а веру­ю­щие в Него – пра­вед­но­стью, кото­рую Бог даро­вал нам через Крест и Вос­кре­се­ние.

Газета «Сара­тов­ская пано­рама» №30 (958), №31 (959), №40 (968), №46 (974), №49 (977), №50 (978), №2 (981), №4 (983)

Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки