Опыт прочтения молитвенного правила

Опыт про­чте­ния утрен­него пра­вила по пра­во­слав­ному молит­во­слову

Павел Буку­ров

Перед вами — не тек­сто­ло­ги­че­ское иссле­до­ва­ние, не ком­мен­та­рий, не руко­вод­ство к молит­вен­ному дела­нию. Это и не объ­яс­не­ние текста, не пара­фраз кано­ни­че­ских молитв (у меня не было рито­ри­че­ских целей) и уж тем более не попытка ска­зать лучше, чем в Молит­во­слове. Это не обнов­лен­че­ская попытка руси­фи­ци­ро­вать пра­вило, потому что автор убеж­ден, что “языко­вой барьер” между цер­ковно-сла­вян­ским и рус­ским — это не то, что мешает молиться. То, что у меня полу­чи­лось — не обра­зец молитвы, а просто личный опыт, кото­рый, я наде­юсь, может быть кому-то на пользу, — хотя бы как пример того, что такое воз­можно. Это — личный отклик одного веру­ю­щего на то сокро­вище молит­вен­ного опыта, кото­рое Цер­ковь всем нам вру­чила в нашем Молит­во­слове. Это — эхо, кото­рое вырва­лось из моей души в момент сопри­кос­но­ве­ния с молит­вен­ным пра­ви­лом. Эхо, конечно, не может пре­тен­до­вать на обоб­ще­ние, на без­оши­боч­ность утвер­жде­ний. Это может быть оправ­дано как шаг к усво­е­нию цер­ков­ной тра­ди­ции еже­днев­ного молит­вен­ного пред­сто­я­ния Богу и святым Его. Мое (увы!) неглу­бо­кое вхож­де­ние в тра­ди­цию про­из­вело на меня потря­са­ю­щее впе­чат­ле­ние выхода на про­сторы из тем­ницы духа. Я хочу поде­литься своим опытом осо­зна­ва­ния утрен­него пра­вила с теми, кто в этом заин­те­ре­со­ван. Вдох­но­ве­нием и санк­цией на все здесь изло­жен­ное послу­жил высо­кий обра­зец — “Испо­ведь” бла­жен­ного Авгу­стина. В этой книге схо­дятся уси­лен­ные попытки понять жизнь (чего стоят одни фило­соф­ско-бого­слов­ские рас­суж­де­ния о при­роде вре­мени и посто­ян­ные обра­ще­ния к Самому Богу, просьбы о пони­ма­нии, о самом высо­ком знании — бого­ве­де­нии).

“Испо­ведь” — это не науч­ный трак­тат и не чино­по­сле­до­ва­ние молитв, но живое, неустан­ное иска­ние встречи с Богом на путях молитвы и на путях бого­мыс­лия. Имея перед собой такой высо­кий пример, я наде­юсь на милость Бога, на то, что и в этом кон­крет­ном случае, вопреки моей непо­треб­но­сти, сбу­дется Божие обе­то­ва­ние: ищите и обря­щете.

Молит­вен­ное пра­вило как после­до­ва­тель­ность тща­тельно ото­бран­ных молитв не навя­зы­вает чело­веку чужих слов, когда он хочет ска­зать Богу свои; молит­вен­ное пра­вило не заты­кает рот моля­ще­гося, не застав­ляет петь Богу с чужого голоса. Более того, пра­вило пред­по­ла­гает молитву своими сло­вами.

В конце вечер­него пра­вила “Канон­ник” реко­мен­дует, прежде чем лечь в постель, побла­го­да­рить Бога за то, что Тот в тече­ние дня сохра­нил моля­ще­гося живым и здо­ро­вым, пере­смот­реть весь день — куда ходил, что делал, кому и что гово­рил, о чем думал. И если что благое сделал, сле­дует помо­литься Богу, не при­пи­сы­вать доброе дело себе, а бла­го­да­рить Его за про­изо­шед­шее и про­сить утвер­жде­ния в этом благе и в прочих. И если что злое сделал, нужно помо­литься Чело­ве­ко­любцу, чтобы про­стил и чтобы дал сил более так не посту­пать, и затем нужно помо­литься о даро­ва­нии тихой ночи, после кото­рой можно будет утром сла­во­сло­вить Бога. Вечер­нее пра­вило закан­чи­ва­ется так: с молит­вою засни, помыш­ляя день судный. С какою именно молит­вой? Ответ оче­ви­ден.

Молитва своими сло­вами уместна не только в конце вечер­него пра­вила. Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник сове­тует во время молит­во­сло­вия по книге пре­ры­вать его там, где у чело­века слова чита­е­мых молитв вызы­вают личную реак­цию — свою молитву — в таких местах чита­е­мое остав­ля­ется на время, чтобы дать излиться из души тому, что она хочет при­не­сти Богу. К при­меру, если я на 3‑й молитве вечер­него пра­вила после пере­чис­ле­ния многих грехов, перед сло­вами “или ино что содеях лука­вое, не помню…” вспомню еще что-то, то я хорошо сделаю, если тут же об этом и скажу, а затем про­должу молитву по Молит­во­слову.

Утрен­нее пра­вило начи­на­ется посвя­ще­нием — во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа. Пре­свя­тый Боже, я посвя­щаю эту молитву Твоему три­свя­тому имени, Тебе, не дай мне вместо про­слав­ле­ния опо­зо­рить Твое имя.

Я — рас­се­ян­ный чело­век, мои устрем­ле­ния раз­ди­рают меня в разные сто­роны, а на молитве тре­бу­ется все­це­лая бого­устрем­лен­ность. Гос­поди, дай мне пре­быть это время в Тебе, а не вне Тебя. Гос­поди, прими молит­во­сло­вия как живую молитву, обра­щен­ную к Тебе, соде­лай молит­во­сло­вие молит­вой.

Молитва Иису­сова повто­рена три раза. Что о ней скажу: это — чудо, это молитва, по самой форме своей не дающая пово­дов к отвле­че­нию от молитвы. Гос­поди, дай мне то обра­щен­ное к тебе вни­ма­ние, кото­рое дает прак­тика Иису­со­вой молитвы, дай мне вни­кать в сокро­вище пра­во­слав­ной духов­но­сти — в ядро нашей мистико-аске­ти­че­ской тра­ди­ции — иси­хазм. Гос­поди, избавь меня от соблаз­нов на этом пути! Предо­сте­ре­гая от соблаз­нов, про­то­и­е­рей Вален­тин Свен­циц­кий сове­то­вал не начи­нать без руко­во­ди­теля; не начи­нать с боль­шого коли­че­ства молитв, не под­ме­нять молит­вой Иису­со­вой цер­ков­ные молитвы; не остав­лять борьбы со стра­стями. Гос­поди, дай мне пом­нить обо всем этом, о чем пре­ду­пре­ждал Твой пас­тырь. И дай пом­нить о том, что все же вни­ма­тель­ная молитва — это при­зва­ние всех, а не неко­то­рых только. А крат­ко­слов­ная (Иису­сова) молитва — верный способ прийти к вни­ма­тель­ной молитве.

В Иису­со­вой молитве скон­цен­три­ро­вано все Еван­ге­лие Хри­стово. Гос­поди Иисусе, дай моему сердцу быть про­ни­зан­ным Твоей Радост­ной Вестью. Гос­поди, Ты выше всего, о чем я могу поду­мать, пред­ста­вить, выше моих чувств, моих ожи­да­ний — Ты бес­ко­нечно выше всего, Ты — Все-вышний. И Ты же явил Себя как Все-ближ­ний, Ты не отда­ля­ешься от нас по мно­же­ству нече­стия нашего, по сотво­рен­но­сти нашей при­роды, Ты, напро­тив, стал Одним из нас, воче­ло­ве­чился непре­ложно. Как могу я наде­яться на обще­ние со Все­выш­ним? — Могу, ибо Он же и Ближ­ний мой. Гос­поди, молитва — это суд, я достоин обви­не­ния и осуж­де­ния, но на этот суд я иду с надеж­дой, что Ты меня поми­лу­ешь, несмотря на мои грехи. Ты Сам даешь мне эту надежду. Слава Тебе, Гос­поди, за Твои неиз­ре­чен­ные мило­сти!

Гос­поди, моя еди­но­лич­ная молитва — это одно, но там, где двое или трое собраны во Имя Твое, молитва не просто удва­и­ва­ется или утра­и­ва­ется, там и Ты посреди моля­щихся. Гос­поди, при­со­едини мою молитву к молитве Твоей Матери и всех святых, чтобы она умно­жи­лась и укре­пи­лась, чтобы она зазву­чала полнее в вели­ком соборе бла­жен­ных Твоих, собран­ных вокруг Тебя.

Слава Тебе, Боже наш! — не нам, а Тебе подо­бает слава. Ты тво­ришь новый, небы­ва­лый день в исто­рии всего бытия — слава тебе за это. Гос­поди, дай мне при­не­сти молитву не только за себя, но с Цер­ко­вью, дай мне воз­дать Тебе славу за всех почи­та­ю­щих Тебя.

Молитва Свя­тому Духу. Царь мой, Ты — выше при­зем­лен­ного. Утешь нас в нашем отда­ле­нии от Тебя, Ты — Дух Истины — Дух Христа, кото­рый есть Истина, избавь нас от духов обо­льще­ния. Мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний гово­рит, что молитва тогда про­ис­хо­дит на деле, когда на ней встре­ча­ются Истин­ный Бог и под­лин­ный чело­век. Гос­поди, не дай нам стоять на молитве перед своими пред­став­ле­ни­ями о Тебе, дай нам пред­стать перед Самим Тобой — Истин­ным Богом. Гос­поди, помоги нам снять свои маски, кото­рые мы наде­ваем еже­дневно. Дай пред­сто­ять Тебе лицом к лицу. Ты — выше нас, но Ты — рядом с нами, везде, всюду среди нас. Ты напол­ня­ешь все, делая пустое содер­жа­тель­ным, суще­ству­ю­щим. Ты — пре­мир­ная основа мира. Бог — значит бога­тый, обо­га­ща­ю­щий Собой благих, бого­творя их, упо­доб­ляя их Себе. Дай нам стя­жать Тебя — дай нам испол­нять цель хри­сти­ан­ской жизни. Ты даешь нам жизнь, Гос­поди, не допу­сти погиб­нуть в грехах. Жизнь — не слу­чай­ный и напрас­ный дар, ибо она от Тебя, а Ты ода­ря­ешь нас по-Боже­ски, не даришь то, что никуда не годно, Гос­поди, Ты повсюду, Ты — вне нас, Ты про­ни­зы­ва­ешь наши тела, Ты про­ни­ка­ешь наши души, приди к нам как в храм. Гос­поди, неужели я зову Тебя потому, что готов Тебя при­нять? Я — нечист, но Ты приди и Сам очисти мою хра­мину, освяти ее Себе, поживи с нами, все­лись в нас как в скинию. Спаси наши жизни, они в опас­но­сти вечной поги­бели.

Три­свя­тое. Боже, Ты — наша Свя­тыня, Ты — наша Кре­пость, Ты — наша Вечная Жизнь, поми­луй нас греш­ных, слабых, рас­тлен­ных.

Молитва Пре­свя­той Троице. Гос­поди, Отче, грехи зама­рали мое бого­з­дан­ное есте­ство как грязь, они про­ти­во­есте­ственны, они не часть моей при­роды, очисть их, чтобы при­рода моя была чистым Твоим обра­зом. Вла­дыко, Сын Бога Отца, Ты — Начало закона, Ты же и конец закона, его Испол­не­ние, Ты зако­но­да­тель, зако­но­по­слуш­ный до смерти, кото­рую Ты принял за наши грехи, прости нам грехи. Вла­дыко, Святой Дух, грехи, как болезни, раз­ру­шают здо­ро­вый орга­низм, посети нас и исцели, даруй выздо­ров­ле­ние.

Гос­поди, поми­луй — какая молитва короче этой? Это предел крат­ко­сти, это испол­не­ние запо­веди “молясь, не пусто­словьте”, это крат­чай­шая фор­мула молитвы Иису­со­вой (крат­ко­слов­ной). Гос­поди, дай мне вни­ма­тель­ную молитву. Дай мне силу в эти два слова вло­жить всего себя, дай этим двум словам, повто­рен­ным три раза, стать больше, чем сло­вами — стать обра­ще­нием к Тебе, Мило­сти­вому Богу.

Слава и ныне. Гос­поди, Ты велел про­сить с верою, чтобы полу­чить про­си­мое. Я верю, что Ты услы­шал эти просьбы о поми­ло­ва­нии, и я Тебя про­слав­ляю за это — Боже Отче, Сыне, Душе Святый — и теперь, и всегда дай мне пре­бы­вать про­слав­ля­ю­щим Тебя за Твою милость.

Отче наш. Небес­ный наш Отец, дай нам разума быть бла­го­дар­ными Тебе и отно­ситься к Тебе с почте­нием, с каким дети обя­заны отно­ситься к своим роди­те­лям, дай нам видеть в людях не чужих, а бра­тьев и сестер, и отно­ситься к ним с любо­вью, чтобы, ощущая тепло этой любви, они про­слав­ляли Тебя. Чтобы имя Твое было для людей не пустым словом, а свя­ты­ней, чтобы мы могли помочь чело­веку сде­лать шаг от вели­кой и бла­го­род­ной идеи о Боге к Самому Богу, по-оте­че­ски забо­тя­ще­муся о земно­род­ных Своих при­ем­ных детях. Гос­поди, даруй нам небес­ное граж­дан­ство, пусть насту­пит Твое цар­ство и для нас. Дай нам реши­мость испол­нять Твою волю так же, как ее испол­няют Божии святые — ангелы и чело­веки. Отче, дай нам Хлеб, нис­хо­дя­щий с небес — Хлеб живот­ный, Иисуса Христа, хлеб сверхъ­есте­ствен­ный, пита­ю­щий нас токами Боже­ствен­ной бла­го­дати. Гос­поди, дай нам все необ­хо­ди­мое для бого­угод­ной жизни, все — даже то, что по недо­ра­зу­ме­нию вос­при­ни­ма­ется как бед­ствие. Насыть нас, но дай нам испы­тать и чув­ство голода. Врачи гово­рят, что пище­ва­ри­тель­ные про­цессы тогда идут нор­мально, когда чело­век перед едой испы­ты­вает чув­ство голода, и после еды чело­век должен вста­вать чуть-чуть голод­ным. Гос­поди, не просим Тебя о лаком­ствах, о еде до пре­сы­ще­ния, просим дать то, что Ты Сам счи­та­ешь нужным. Просим дать муд­рость при­нять все теку­щие обсто­я­тель­ства нашей жизни как жиз­ненно необ­хо­ди­мые нам для того, чтобы расти в меру воз­раста Хри­стова, при­нять тяготы как крест, кото­рый каждый день нужно нести хри­сти­а­нину, чтобы сле­до­вать за Хри­стом в Цар­ство вечной радо­сти. Гос­поди, мы не испол­няем Твою волю — мы у Тебя в долгу, и долг этот отдать не можем, потому что то время, кото­рое было упу­щено, уже не вер­нешь, прости наши долги. Дай нам вели­ко­ду­шие про­щать нашим долж­ни­кам. Как-то на испо­веди я при­знался, что жизнь мою делает невы­но­си­мой бес­ко­неч­ная рас­чет­ли­вость, посто­ян­ная забота о якобы спра­вед­ли­во­сти в отно­ше­нии себя — я все время рас­счи­ты­ваю, ту ли меру вни­ма­ния, кото­рой я заслу­жи­ваю, мне ока­зы­вает каждый чело­век.

Духов­ник сказал мне: “Запомни, никто тебе ничего не должен!”. Гос­поди, дай мне пом­нить об этом и жить в соот­вет­ствии с этим.

Что я имею, чего бы ни полу­чил, — все мое досто­я­ние в конеч­ном счете от Тебя. Я создан из ничего, я не само­бы­тен. Ты сотво­рил меня, Ты дал мне таланты, чтобы я их упо­тре­бил на дело. Бла­жен­нее давать, нежели брать. Не дай мне в безу­мии удер­жи­вать напрасно то, что может послу­жить ближ­нему моему. Пусть мое бра­то­лю­бие не обер­нется при­сво­е­нием, но жерт­во­ва­нием. Гос­поди, я не иску­сен в духо­вой брани, не дай мне пасть замертво в иску­ше­нии, дай под­няться, дай про­дол­жить бой под Твоим води­тель­ством, дай тор­же­ство­вать Твою победу как наше избав­ле­ние от диа­воль­ского пле­не­ния.

Тро­пари Тро­ичны. Проснув­шись, я встал и увидел себя во тьме, я падаю перед Тобой, Троица, с воплем: Свят Ты, Гос­поди, сви­де­тель­ствуют ангелы, поми­луй нас по молит­вам Бого­ро­дицы. Услыши вопль мой. Когда нужно утих­нуть, я кричу, когда нужно громко взы­вать, я держу рот на замке. Гос­поди, умудри меня, дабы я делал умест­ное свое­вре­менно. Славься Отец, Сын и Дух… Я пре­ры­ваю эту молитву, чтобы, сказав другую, закон­чить пре­рван­ную. Гос­поди, про­свети мой помра­чен­ный ум и нечи­стое сердце, чтобы я не обры­вал молитву ради других дел, чтобы одна молитва под­хва­ты­вала другую, чтобы уста мои отверз­лись к Тебе с хвалой, бла­го­да­ре­нием и прось­бой. И так всегда дай бодр­ство­вать перед Судьей в надежде полу­чить про­ще­ние за все свои пре­ступ­ле­ния, пусть страх Твой дви­гает нас на непре­стан­ную молитву о поми­ло­ва­нии. Без Твоей помощи, Гос­поди, молитва не идет.

Гос­поди, поми­луй нас, народ Твой, всю пол­ноту — весь ново­за­вет­ный Изра­иль, услы­шав­ший про­по­ведь 12 Апо­сто­лов. Ми­луй нас, Гос­поди, 12 часов дня и 12 часов ночи, 12 меся­цев в году. Бла­го­дарю Святую Троицу за долгое тер­пе­ние моей лено­сти на все благое и моего неле­ност­ного зло­дей­ства. Бла­го­дарю Тебя за то, что Ты отли­ча­ешь меня от моих про­ступ­ков, за то, что про­бу­дил меня к утрен­нему бла­го­да­ре­нию Боже­ствен­ной власти. Дай свет очам моей души, дай пищу — слово Твое — в уста мои, знать и испол­нять запо­веди Твои, вос­пе­вать Тебя не только устами, не только умом, но серд­цем, из самой глу­бины своего суще­ства пове­дать о славе Твоей.

При­и­дите, покло­нимся. Гос­поди, я недо­стоин при­зы­вать других к сов­мест­ной молитве, я раб нера­ди­вый, не молит­вен­ник. И все же я при­зы­ваю — при­дите ко мне, святые Божии — ангелы и люди — при­дите на помощь мне, обес­си­лен­ному, жесто­ко­вый­ному, при­дите на поклон Пома­зан­нику и Царю цар­ству­ю­щих — Иисусу, Богу нашему, ибо Он, Все­выш­ний, достоин вся­кого покло­не­ния. Святые Гос­подни, я не могу под­няться на ту высоту, на кото­рой вы. Сни­зой­дите ко мне, несмотря на мою низость. Воис­тину только в покло­не­нии Христу душа воз­во­дится на зане­бес­ную высоту. Бого­по­кло­не­ние не уни­жает, а воз­вы­шает, при­па­да­ние ко Христу дает силы вос­стать от гре­хо­па­де­ния.

Псалом 50. Пророк Давид, помо­лись Богу о моей нерас­ка­ян­но­сти. Прости меня, Боже, вели­кий в Своей многой мило­сти. Отними, отмой меня от гряз­ных дел, Твоя муд­рость в том, что Ты не брез­гу­ешь греш­ни­ком, но очи­ща­ешь его от мерз­ких насло­е­ний. Дай мне познать мое без­за­ко­ние, ибо видя­щий свой грех бла­жен­нее видя­щего анге­лов, как учат еги­пет­ские подвиж­ники, дай мне всегда быть зло­па­мят­ным по отно­ше­нию к себе, но не к ближ­нему. Если говорю, что не имею греха, — обма­ны­ваю сам себя, если испо­ве­даю грех, — то пра­вед­ный Бог очи­стит меня от всякой неправды. Боже, даже когда я зло­дей­ствую только перед Тобой Одним, я достоин осуж­де­ния. Но я, кроме того, подаю дурной пример людям, совра­щаю их с пути пра­вед­но­сти. Не вмени грехов, на кото­рые я спро­во­ци­ро­вал людей, прости меня нече­сти­вого соблаз­ни­теля, дай мне впредь избе­гать иску­ше­ния ближ­него моего. Вла­дыко, исполни меня муже­ством обви­нять себя, не оправ­ды­ваться на испо­веди, чтобы полу­чить истин­ное оправ­да­ние — оправ­да­ние от Судии всей Все­лен­ной. Даже до момента, когда я впер­вые отли­чил себя от своих поступ­ков, я был при­чи­ной умно­же­ния греха — и в зача­тии, и в родах и в мла­ден­че­стве, прости, Единый Без­греш­ный. Слава Тебе, воз­бу­див­шему во мне любовь к истине, открыв­шему мне сокро­вищ­ницу Твоей пре­муд­ро­сти — воз­ве­стив­шему мне радост­ную весть о спа­се­нии. Дай мне не огра­ни­чи­ваться молит­вой о пока­я­нии, но при­сту­пить к таин­ству испо­веди, и пусть Твой свя­щен­ник засви­де­тель­ствует мое жела­ние быть очи­щен­ным от греш­ных дел добела. Раз­реши меня от бре­мени без­за­ко­ний, Все­выш­ний, воз­ве­сели меня сло­вами про­ще­ния грехов, сними груз с души, пусть разо­гнутся от ига сата­нина уста­лые кости. Не гляди, Гос­поди, на мои грехи, посмотри мне в сердце, пре­об­рази его ожив­ля­ю­щим взгля­дом Твоим, самое нутро, недра мои оду­хо­твори. Не отвержи меня, отда­лив­ше­гося от лица Твоего, не отни­май от меня Свя­того Духа — Уте­ше­ния моего. Обра­дуй меня спа­си­тель­ным отве­том на молитву, утверди меня на незыб­ле­мом осно­ва­нии дей­ствием Духа Вла­дыч­него, отврати меня от поги­бель­ного пути само­утвер­жде­ния. Ты — наша Твер­дыня, все иное обре­чено на бес­поч­вен­ность, все прочее — зыбу­чие пески. Чело­ве­ко­любче, помоги жить по-хри­сти­ан­ски, чтобы окру­жа­ю­щие могли научиться от меня пути Гос­под­нему, помоги, Гос­поди, непу­те­вому Твоему рабу. Обрати меня, нече­стивца, к Себе, чтобы мог я обра­щать других. Гос­поди, долгие годы я рабо­таю как машина-душе­губка, я — гре­хо­вод­ник, при­чина паде­ния людей, сотво­рен­ных по образу Твоей Свя­тыни; вос­креси, вос­ста­нови нас, уми­ра­ю­щих в грехах, чтобы мы радостно вос­пели Тебе: Алли­луйя. Гос­поди, дай мне прежде совер­ше­ния внеш­него — свя­щен­ных обря­дов — начать внут­рен­нее дела­ние — пере­жить сокру­ше­ние до самых глубин сердца, сокру­шить гре­хов­ное устро­е­ние жизни, сокру­шить стра­сти, эти кумиры рели­гии само­по­клон­ства, сми­рить свою гор­дыню перед Тобой: истин­ное сми­ре­ние не уни­жает, но воз­вы­шает, откры­вая врата сердца, чтобы ими вошел Бог, гово­ря­щий: “Се, стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему и буду вече­рять с ним, и он со Мною”. Гос­поди, открой двери моего сердца и дай мне вече­рять с Тобою, дай мне при­не­сти Тебе жертву внут­рен­него и жертву внеш­него, прими жертву, освяти ее и дай нам во освя­ще­ние души и тела. Дай нам совер­шать и внеш­ние при­ло­же­ния, ибо бла­го­даря обря­дам мы имеем доступ к таин­ствам Твоим. Соде­лай нас жите­лями гор­него Иеру­са­лима, не оставь Твоим благим попе­че­нием и зем­ного — горо­дов и весей, в кото­рых живет народ Твой.

Символ веры. Молит­вами никео-царе­град­ских Отцов, Боже, поми­луй нас. Гос­поди, пусть испо­ве­да­ние Пра­во­сла­вия сде­лает нас более пра­во­слав­ными, чем мы есть. Какой я пра­во­слав­ный? Я не столько славлю, сколько срамлю Бога. Помоги, Гос­поди, умно­жить славу Твою. Дай нам уве­рен­ность в исти­нах, откры­тых Тобой, дай нам дове­рие к Тебе, дай нам хра­нить вер­ность Тебе. Свя­ти­тель Феофан настав­ляет еже­дневно согре­вать теп­лохлад­ную душу свя­тыми сло­вами из Сим­вола веры. Молит­вами вели­кого Затвор­ника рас­топи оле­де­нев­шие наши души. Верую в Бога — какое тор­же­ствен­ное, воз­вы­шен­ное слово верую. Я верю во многое, в том числе, в то, во что верить не стоит, я суе­верю, но верую я в Того, Кто избав­ляет меня от суеты; только Бог заслу­жи­вает несо­мнен­ной, непо­ко­ле­би­мой, пре­дан­ной веры. Только Бог — Единый и Един­ствен­ный, но Его исклю­чи­тель­ность, един­ствен­ность не озна­чает, что Он извечно одинок; Он — пол­нота внут­ри­тро­ич­ной любви. Ты, Боже, Боже­ствен­ная Троица, жизнь Божия — вза­и­мо­об­ще­ние Отца, Сына и Свя­того Духа. Бог есть Любовь, научи нас любить по-насто­я­щему. Мы любо­вью часто назы­ваем стрем­ле­ния, в кото­рых так мало любви и так много само­лю­бия и жела­ния рас­тво­рить дру­гого в себе, сде­лать создан­ного по образу Бога своей копией, подо­бием не Богу, но себе; мы за любовь при­ни­маем жела­ние обла­дать, гос­под­ство­вать над люби­мым. Дай нашей любви воз­вы­ситься до само­от­дачи, стать связью, соче­та­ю­щей двоих воедино так, чтобы любя­щий жил в люби­мом и люби­мый — в любя­щем. Бог Отец, Ты — Все­дер­жи­тель, Ты дер­жишь мир над про­па­стью небы­тия, Ты сотво­рил его и тво­ришь непре­станно. Мир неса­мо­бы­тен, само его суще­ство­ва­ние зави­сит от Твоей воли. Бла­го­дарю Тебя за то, что Ты даешь мне быть, даруй мне бла­го­бы­тие и веч­но­бы­тие. Ангелы, люди, живот­ные, рас­те­ния, мине­ралы, жид­ко­сти, газы, плазма — все это сотво­рил Ты, слава Тебе. То, что мы наблю­даем и то, что выхо­дит за рамки нашего вос­при­я­тия — Твое созда­ние, сви­де­тель­ству­ю­щее о Твоем вели­чии. Мы видим лишь вер­хушку айс­берга, боль­шая его часть сокрыта в толще тво­ре­ния Твоего. Сын Отца, рав­но­бо­же­ствен­ный Отцу, одно­сущ­ный Отцу, еди­но­род­ный Сын Отца, через Кото­рого я полу­чаю усы­нов­ле­ние Отцу, Иисусе, дела­ю­щий меня сотво­рен­ного при­ем­ным чадом Бога, про­свети меня пред­веч­ным светом; истин­ный Бог, отврати меня от покло­не­ния ложным богам. Сколько людей объ­яв­ляют себя богами! Сколько объ­яв­ля­ется лжехри­стов! Помоги, Гос­поди истин­ный, тем, кто нахо­дится в обо­льще­нии, кто покло­ня­ется лже­бо­гам, помоги им соеди­ниться с Твоей Цер­ко­вью. Ты, Сыне Божий, одной, сверх­сущ­ност­ной при­роды с Богом Отцом. Бла­го­даря Тебе, Нетвар­ному, воз­никло твар­ное есте­ство.

Ты — Пол­нота пре­и­зобиль­ней­шая, к Твоему выше­есте­ствен­ному бытию нечего при­ба­вить, Ты само­до­ста­то­чен, и все же Ты ради нас, людей, соеди­нил Боже­ство и чело­ве­че­ство в Своей Лич­но­сти. Ты, видя, что чело­ве­че­ство обре­кает себя на вечную поги­бель, не остался без­участ­ным к судьбе греш­ни­ков и Сам, как Чело­век, прошел путь всея земли, Ты, рож­ден­ный пред­вечно от Отца, бес­плот­ный, вопло­тился от Девы-Матери Духо­но­сицы. Ты был Мла­ден­цем, Отро­ком, стал Муж­чи­ной, Тебя назы­вали Учи­те­лем, Про­ро­ком, Пома­зан­ни­ком Божиим. Но как только выяс­ня­лось, что учение Твое не сов­па­дает с суе­муд­рием, что воля Божия не сов­па­дает с волей чело­ве­че­ской, что Цар­ство Твое не от мира сего, име­но­вав­шие Тебя Учи­те­лем, Про­ро­ком и Пома­зан­ни­ком, испу­гав­шись, обра­ща­лись против Тебя, назы­вали Тебя пре­ступ­ни­ком и тре­бо­вали для Тебя смерт­ной казни, мед­лен­ной и мучи­тель­ной. Увы, Гос­поди, я тоже грешу против Твоей истины, Твоей воли, Твоей власти, и гре­хами своими рас­пи­наю Тебя. Прости мне это ужас­ное зло­дей­ство. Твои стра­да­ния выше всяких слов — Ты испы­ты­вал физи­че­скую боль, Ты, неви­нов­ный, стал объ­ек­том насме­шек даже для раз­бой­ника, рас­пя­того рядом с Тобой. Ты, что страш­нее всего, вкусил духов­ную смерть — бого­остав­лен­ность.

Ты был осуж­ден на смерть рели­ги­оз­ной вла­стью — синед­ри­о­ном и свет­ской вла­стью — рим­ским про­ку­ра­то­ром, при­го­вор был при­ве­ден в испол­не­ние и, Ты, Источ­ник жизни вечной, был поло­жен в гроб­ницу. Гос­поди, войди в гроб­ницу — в меня, в темную, пустую пещеру, умертви дей­ству­ю­щие во мне бого­про­тив­ные устрем­ле­ния, чтобы Ты, вос­крес­нув­ший, совос­кре­сил душу мою, само­убий­ственно раз­ру­ша­ю­щую себя мно­го­чис­лен­ными гре­хо­па­де­ни­ями. Хри­стос воис­тину вос­кресе, как то пред­ве­щали вет­хо­за­вет­ные про­роки, Он осво­бо­дил наши жизни из тем­ницы без­бо­жия. Слад­чай­ший Иисусе, про­свети нас, верою Тебе слу­жа­щих. Истин­ный чело­век Иисус Хри­стос воз­несся до пре­стола Божия, Он — обо­жен­ный чело­век, дает нам воз­мож­ность стать сона­след­ни­ками Его вели­кой славы. Гос­поди, не дай нам упу­стить эту дивную воз­мож­ность спа­се­ния от вечной агонии в геенне огнен­ной. Твое второе слав­ное при­ше­ствие, Хри­стос, будет судным днем, мы не знаем, когда это про­изой­дет, не знаем, когда закон­чится наша нынеш­няя жизнь. Дай нам муже­ство обли­чать себя на испо­веди, дай, чтобы радо­сто­твор­ное пока­я­ние было нашей посто­ян­ной забо­той. Избавь нас от паники, кото­рую сеют люди, испу­ган­ные бли­зо­стью анти­хри­стова вре­мени, всели в нас страх Божий, чтобы мы никого не боя­лись, чтобы мы верили в победу Христа, чтобы мы носили хри­сти­ан­ское имя как залог победы Света над тьмой. Помяни нас, Гос­поди, когда при­дешь в вечное Твое Цар­ство. Бог Дух Святой нас ожи­во­тво­ряет. Он рав­но­бо­же­стве­нен и Отцу, и Сыну. Ты, Свя­тыня наша, откры­вал волю Божию древним про­ро­кам. Подай нам недо­стой­ным теперь силу вер­шить волю Все­выш­него. Цер­ковь одна, поэтому не все равно, к какой кон­фес­сии себя отно­сить. Пра­во­сла­вие — непо­вре­жден­ная истина. Ино­сла­вие в разной мере содер­жит то душе­спа­си­тель­ное, чего не кос­ну­лось свое­во­лие. Цер­ковь свята, хотя и состоит из греш­ни­ков, но это греш­ники каю­щи­еся и полу­ча­ю­щие про­ще­ние грехов, что вос­со­еди­няет их со святой Цер­ко­вью. Отец Алек­сандр Ель­ча­ни­нов писал, что искрен­нее рас­ка­я­ние — первая сту­пень свя­то­сти. Гос­поди, освяти меня. Цер­ковь — мно­го­един­ство по образу Боже­ствен­ного три­един­ства. Три Лич­но­сти Еди­ного Бога имеют одну волю. Если мы будем тво­рить волю Божию, это соеди­нит нас, изба­вит нас от внут­ри­цер­ков­ных споров, кон­флик­тов. Гос­поди, дай нам соборно совер­шать святую волю Твою. Цер­ковь — это живая Тра­ди­ция, пре­да­ние бла­го­дати, идущее от Апо­сто­лов, вос­хо­дя­щее к Иисусу Христу. Необ­хо­ди­мым эле­мен­том этого пре­да­ния явля­ются Таин­ства — прежде всего Кре­ще­ние, в кото­ром мы уми­раем для греха и ожи­ваем для Иисуса Христа, Еди­ного Без­греш­ного. Собы­тие вступ­ле­ния в Цер­ковь обычно дву­едино — кре­ще­ние и миро­по­ма­за­ние. Именно пома­за­ние (хрисма) делает нас бла­го­да­тью Свя­того Духа хри­сти­а­нами (святой Кирилл Иеру­са­лим­ский).

Кре­ще­ние — врата, веду­щие в Цер­ковь, а путь гре­хо­лю­бия ведет нас вон из Церкви, и попасть в нее мы можем через таин­ство второй бла­го­дати — испо­ведь.

Глав­ное для хри­сти­а­нина — Хри­стос. Мы обща­емся с Ним в молитве и при­об­ща­емся Ему, Чело­веку и Богу, в Евха­ри­стии. Кто-то изби­рает путь брач­ной жизни и полу­чает на то бла­го­сло­ве­ние свыше в таин­стве вен­ча­ния, кто-то изби­рает иной путь и при­ни­мает мона­ше­ский постриг. Неко­то­рые хри­сти­ане при­званы слу­жить Богу в свя­щен­ном сане, бла­го­дать духов­ного настав­ни­че­ства и бого­слу­же­ния у алтар­ного пре­стола пода­ется в таин­стве хиро­то­нии. Позна­ние неду­гов души и тела как след­ствия грехов, исце­ле­ние всего чело­века — вот цель таин­ства собо­ро­ва­ния. Свет­лое буду­щее, кото­рое обе­щают поли­тики — это блеф. Свет­лое буду­щее иного века придет в срок, уста­нов­лен­ный Боже­ствен­ной вла­стью. Гос­поди, вос­ста­нови меня в моем паде­нии, оживи меня, отврати меня от смер­то­нос­ного образа жизни. Ты — истин­ная жизнь, не дай погиб­нуть Твоему созда­нию, Вла­дыко.

Молитва 1‑я свя­того Мака­рия Вели­кого. Мака­рий Вели­кий, моли Бога о мне, мень­шем, да уве­ли­чит Гос­подь во мне меру воз­раста Хри­стова. Пре­свя­тая Троица, я не сделал за свою жизнь ни одного по-насто­я­щему доб­рого дела. Облако моих псев­до­доб­ро­де­те­лей изъ­едено тще­сла­вием (как спра­вед­ливо гово­рит отец Алек­сандр Ель­ча­ни­нов), и не только тще­сла­вием. Даже в самых высо­ких поступ­ках можно найти низ­мен­ные мотивы. Даже когда я пою Тебе песнь вос­хва­ле­ния, ум и сердце нече­стивы. Очисти меня, Боже, от вся­кого лукав­ства, дай мне испра­вить себя.

Молитва 2‑я того же свя­того. Авва Мака­рий, моли Гос­пода, чтобы Он совер­шил надо мной греш­ным дело бого­упо­доб­ле­ния. Спаси, Иисусе, ибо даже в сол­неч­ную погоду я чув­ствую помра­че­ние в себе, Ты при­дешь в пол­ночь, Гос­поди, про­буди меня, не дай неза­метно уснуть в само­до­воль­стве, не допу­сти мне уме­реть во грехе. Ведь Ты отдал Свою жизнь и вос­крес, чтобы люди, в том числе и я, насле­до­вали вечную бла­жен­ную жизнь; содей­ствуй, чтобы в насту­пив­шем дне мне убе­речься от греха, — без Твоей все­по­беж­да­ю­щей силы это невоз­можно.

Молитва 3‑я того же свя­того. Пре­по­доб­ный Отец, чье имя озна­чает “бла­жен­ный”, моли Бога, да спо­до­бит меня по мило­сти своей обе­то­ван­ного бла­жен­ства святых Его.

Чело­ве­ко­лю­би­вый Вла­дыко, при­бе­жище мое, к Тебе взываю, я нуж­да­юсь в твоем дея­тель­ном покро­ви­тель­стве еже­се­кундно во всех начи­на­ниях, кото­рые я пред­при­ни­маю с момента про­буж­де­ния от сна. Душе­вред­ное пре­секи, от диа­воль­ского сопро­вож­де­ния избавь, душе­по­лез­ное воз­веди на сте­пень бого­угод­ного, дай в каждом деле, даже самом повсе­днев­ном, тво­рить святую волю Твою. Ты, Пре­бо­же­ствен­ная Троица, мой Творец и Бла­го­де­тель, спаси меня, досто­слав­ный Боже, да будет истинно слово, ска­зан­ное ныне к мило­серд­ному Богу.

Молитва 4‑я того же свя­того. Еги­пет­ский подвиж­ник, моли Все­выш­него, чтобы вывел Он меня из дома гре­хов­ного раб­ства к обе­то­ван­ной сво­боде на Святой Земле.

Ночью я бес­си­лен сопро­тив­ляться врагу. Ты — Защит­ник мой, Боже, щед­ро­тами Твоими убе­реги меня от злых напа­стей, сопряги, Гос­поди, Твой свет с сер­деч­ным моим про­из­во­ле­нием, чтобы мог я сколько-нибудь при­бли­зиться к Тебе, Пре­свя­тая Троице, и теперь, и завтра, и пока могу ска­зать “ныне”, и в паки­бы­тии.

Молитва 5‑я свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого. Гос­поди, все тебе под­властно — бес­плот­ное и мате­ри­аль­ное. Все­выш­ний, име­ю­щий попе­че­ние о том, что не блещет высо­той, видя­щий всех насквозь, извечно знает все, что люди держат в совер­шен­ном сек­рете, изна­чаль­ный, всегда сия­ю­щий свет, незыб­ле­мый, без малей­шей тени пере­мены, бес­смерт­ный Царь, исполни нашу дерз­но­вен­ную просьбу о многих щед­ро­тах. Осквер­нен­ными устами мы просим об остав­ле­нии несмет­ного коли­че­ства наших грехов, совер­шен­ных только в мыслях или на словах, или на деле, созна­тельно и неосо­знанно, очисть нас от грязи бес­плот­ной и мате­ри­аль­ной. Мы с дет­ства и до смерти ведем неви­ди­мую брань в потем­ках, это не тихая ночь, это время, когда свя­то­тат­ствуют демоны, пыта­ются лишить нас глав­ной свя­тыни — Тебя, Гос­поди. Взбодри нас, дай, чтобы мы бди­тельно хра­нили устрем­ле­ние к Тебе, чтобы мы дея­тельно ждали наступ­ле­ния дня Сына Твоего, Бога нашего — Иисуса Христа. Мы ленивы и нера­дивы в слу­же­нии Богу, подвигни нас бодр­ство­вать, открой для нас двери Боже­ствен­ного селе­ния, укрепи нас так про­жить буд­нич­ную жизнь, чтобы войти в жизнь празд­нич­ную, чтобы уви­деть нетвар­ную кра­соту неиз­ре­чен­ного истин­ного Света. Тебе — Про­све­ти­телю всех — поют все роды сотво­рен­ного бытия во веки. Аминь.

Молитва 6‑я того же свя­того. Кто мы такие, чтобы бла­го­слов­лять Тебя, Все­выш­ний? Как можно языком, испол­нен­ным вся­кого зло­сло­вия, бла­го­слов­лять Самого Бога? Только ссы­ла­ясь на цер­ков­ное пре­да­ние, на мно­го­ве­ко­вой опыт Церкви Твоей, мы реша­емся бла­го­сло­вить Тебя, Пре­свя­тая Троица. Бла­го­слов­ляем за то, что Ты не пере­ста­ешь ода­ри­вать нас вели­че­ствен­ными и неза­мет­ными, слав­ными и при­во­дя­щими в свя­щен­ный трепет бес­ко­неч­ными Твоими бла­го­де­я­ни­ями. Ты после днев­ных трудов дал нам ночной отдых, Гос­поди. Даже грехов одного дня хватит, чтобы выне­сти заслу­жен­ный смерт­ный при­го­вор, но Ты, Гос­поди, не погу­бил нас с нашими гре­хами, но воз­двиг от сна и поз­во­лил неле­ностно сла­во­сло­вить Твое бла­го­тво­ре­ние — устами и умом.

Молитва 7‑я ко Пре­свя­той Бого­ро­дице. В пол­ноч­ной темени вспо­ми­наю о благих дарах, полу­чен­ных через Вла­ды­чицу мою и молю Тебя, Прис­но­дева Мария, о помра­чен­ном моем уме: даже здра­вый смысл у меня пора­жен гре­хов­ной болез­нью. Настав­ляй меня на пра­виль­ные поступки на запо­ве­дан­ном Хри­стом пути. Я погру­жа­юсь в сон, умол­каю. Под­крепи мои силы, чтобы раз­го­нять этот смер­то­нос­ный сон песней, воз­но­ся­щейся к небу. Я лежу, не в силах поше­ве­литься, свя­зан­ный бес­чис­лен­ными путами и око­вами греха; молись, Бого­не­ве­ста, чтобы мне быть рас­пу­тан­ному от гре­хов­ных уз. Вроде бы я живой, а на деле я убит своими стра­стями и уже смер­дя­щий труп, оживи меня по бла­го­дати Пода­теля жизни, Бога! Душа моя в ослеп­ле­нии, про­свети ее неуга­си­мым Светом Иису­со­вым. Днем и ночью ата­куют меня враги, я не в силах всегда быть начеку, не в силах отра­жать посто­ян­ные нападки. Бого­ро­дица, повоюй за меня, храни меня от поги­бели духов­ной. Мы хвалим людей, говоря: “ума палата”. Сколь же боль­шей похвалы достойна Ты — палата Бога Духа Свя­того, молись Богу, чтобы Он вошел в меня и не поки­дал меня, посе­лив­шись во мне, недо­стой­ном. Родив­шая един­ствен­ное истин­ное лекар­ство от всех болез­ней — Бого­че­ло­века, увра­чуй Им хро­ни­че­ские, неиз­ле­чи­мые ничем иным болезни — лютые стра­сти. Меня кидает из сто­роны в сто­рону, из край­но­сти в край­ность, я обу­ре­ваем смутой и без Твоей помощи не найду про­то­рен­ный путь — пока­ян­ную стезю, под­держи и направь меня, Дева-Матерь. Мое бес­пут­ство ведет меня в вели­кую муку, избавь меня от этого, родив­шая Изба­ви­теля всех, чающих избав­ле­ния. Не хочу радо­вать бесов, хочу радо­вать анге­лов Света, яви меня, Вла­ды­чица, угод­ни­ком Божиим, но не при­служ­ни­ком бесов. О чем про­сить Тебя? О том ли, чтобы чув­ство­вать свои грехи, чтобы отвра­титься от них, уме­реть для гре­хов­ной жизни и вос­крес­нуть для вечно новой жизни? Да, об этом прошу Тебя. Умоли Все­вла­дыку устра­нить меня от мучи­теля людей — гре­хо­лю­би­вого сата­нин­ского пол­чища. Спо­добь меня водво­риться в стране всех святых, чтобы весе­литься о высшей Радо­сти, Спа­се­нии мира. Путь дости­же­ния этого весе­лия — печаль о своем непо­треб­стве. Услышь меня, Бого­ро­дица, подай мне дра­го­цен­ный дар — печаль по Богу, опла­ки­ва­ние грехов, омы­ва­ю­щее сквер­ного меня чело­века. Пусть будет посто­ян­ным сер­деч­ное сте­на­ние, обра­ще­ние к Тебе, сер­до­боль­ная Мать, усерд­ству­ю­щая в Своем хода­тай­стве о людях. Мои молитвы невни­ма­тельны, часто неис­кренни, немощны. Ты, Все­свя­тая, сопро­води их к пре­столу Божию. Выше­ан­гель­ская Свя­тыня, не дай мне обмир­ще­ния, асси­ми­ля­ции с цар­ством греха. Помоги Высшей Бла­го­дати открыть самые темные зако­улки моей жизни, чтобы весь я был освя­щен Духов­ным Светом. Даже в молитве к Пре­чи­стому остав­ляю место сквер­но­дей­ству, прости меня и про­свети меня. При­лежи в молитве Христу, дабы Он изба­вил от смерти душу мою.

Молитва 8‑я Гос­поду Иисусу Христу. Тебе покло­ня­емся, Христе, почи­тая Бого­ро­дицу, послу­жив­шую Твоему дела­нию. Источ­ник многих и все­воз­мож­ных мило­стей, Иисусе Христе, Бог-чело­ве­ко­лю­бец, вопло­тив­шийся для спа­се­ния всякой плоти, спаси и меня, хотя я не пока­зал делом свою любовь к Тебе. Пусть Твое спа­се­ние будет мне неза­слу­жен­ным даром, — ведь если бы я испол­нил Завет, соблю­дая запо­веди, то Ты, по обе­ща­нию Своему, награ­дил бы меня. Но Ты сказал, что даже веру­ю­щий Тебе жив будет. Гос­поди, моя вера слаба, моя вера без дел, но все же я верую Тебе, Ты — все­мо­гу­щий и мило­серд­ный — соде­лай эту несо­вер­шен­ную веру осно­ва­нием для Твоего спа­се­ния меня ока­ян­ного. Оставь меня в ограде Твоей — в Твоей святой Церкви, держи меня в Своих руках, не допу­сти диа­волу выма­нить меня из рук Пас­ты­ре­на­чаль­ника. Если я буду под­да­ваться голосу хищ­ника-сатаны, дай мне понять, что я вблизи от поги­бели, Ты — мой созда­тель и Бог мой от чрева матери моей. Затепли сего­дня во мне любовь к Тебе такую же креп­кую, как крепко нра­ви­лось мне гре­шить, и помоги мне неле­ностно тво­рить дела любви, как неле­ностно пре­бы­вал я в раб­стве сатане. Ты достоин боль­шего, прошу Тебя, дай мне пора­бо­тать Тебе со всей само­от­да­чей сего­дня, завтра и во все дни моей жизни. Да будет так!

Молитва 9‑я к Ангелу хра­ни­телю. В нашем мире, изоби­лу­ю­щем пре­ступ­но­стью, люди с достат­ком забо­тятся о соот­вет­ству­ю­щей охране, опла­чи­вают тело­хра­ни­те­лей. Слава Тебе, Гос­поди, за то, что Ты даешь суще­ству, много выс­шему меня — Ангелу — пору­че­ние охра­нять меня, быть моим душе­хра­ни­те­лем и тело­хра­ни­те­лем. Неустанно пред­сто­я­щий мне Ангел, не отступи от меня, видя многие мер­зо­сти, совер­ша­е­мые мной, без тебя я буду мно­го­кратно без­за­щит­нее. Демоны хитры, они дей­ствуют не только в лоб, но и испод­воль, я не смогу рас­по­знать вра­же­ский навет само­сто­я­тельно, и ты, вест­ник Божий, воз­ве­щай мне об опас­но­стях, когда я без­думно и лег­ко­мыс­ленно иду навстречу им. Само пла­чев­ное состо­я­ние моей при­роды — смерт­ность тела — исполь­зу­ется диа­во­лом как повод к соблазну. Не об этом ли писал апо­стол Павел? Я знаю, что тело умрет, но это не испол­няет меня бого­угод­ной памя­тью смерт­ной, напро­тив, я ста­ра­юсь “ловить день” — полу­чить от жизни мак­си­мум удо­воль­ствий, иными сло­вами, поба­ло­вать себя, устро­ить из жизни празд­ник живота, рас­па­лить похоть, удо­вле­тво­рить любо­пыт­ство, вызвать бурные вос­торги в свой адрес и тому подоб­ное. Увы, созна­ние соб­ствен­ной смерт­но­сти не побуж­дает меня взгля­нуть на “кра­си­вую жизнь” в свете веч­но­сти, напро­тив, под­го­няет меня ловить побольше мнимых благ, отвле­кает от источ­ника всех благ, от Веч­ного Блага — Бога. Ангел мой хра­ни­тель, укажи мне путь спа­се­ния от поги­бели, укрепи меня в битве за спа­се­ние. Я много грешил против тебя, вер­ного союз­ника моего в неви­ди­мой брани с демон­скими пол­чи­щами. Все про­жи­тые годы я еже­дневно дезер­ти­ро­вал, бежал с поля боя, в страхе скла­ды­вал оружие. Битва за спа­се­ние про­дол­жа­ется днем и ночью, демоны воюют без всяких правил, для них нет недо­пу­сти­мых средств. Святой Ангел, если бы я помнил об этом, я бы иначе вел себя. Прости за все, за то, как провел ушед­шую ночь — сбе­реги душу мою в насто­я­щий день, молись обо мне ко Гос­поду, при­зы­вай меня на молитву Все­выш­нему Чело­ве­ко­любцу.

Молитва 10‑я ко Пре­свя­той Бого­ро­дице. Вот до чего может дорасти чело­век1, — до Твоей, Бого­ро­дица, высоты. Молитва его ста­но­вится все­силь­ной — это знак обо­же­ния чело­ве­че­ской при­роды, знак сов­па­де­ния чело­ве­че­ского дела­ния с Боже­ствен­ной волей; ведь именно Бог все­си­лен. Я верю, что это не мета­фора, а сви­де­тель­ство дара Бога чело­ве­кам, — дара, кото­рый Святая Дева усво­ила. Моли, Пре­свя­тая, да пере­стану стра­дать я, греш­ный, от отсут­ствия надежды, рев­но­сти, разума, памяти. Да будут уда­лены небла­го­че­сти­вые помыслы, вхо­дя­щие в сердце и ум. Умерь внут­рен­ний бунт моих стра­стей. Избавь мою насто­я­щую жизнь от лютых вос­по­ми­на­ний об ушед­шем про­шлом и от забот о нена­сту­пив­шем буду­щем. Осво­боди меня от зло­действ, Бого­бла­го­сло­вен­ная.

В боль­шин­стве молит­во­сло­вов на этом утрен­нее пра­вило не закан­чи­ва­ется.Молит­вен­ное при­зы­ва­ние свя­того, имя кото­рого носишь. Апо­стол Павел, ты — мой покро­ви­тель! Не остав­ляй меня без своей духов­ной опеки на всех путях жизни моей. Много людей спас и освя­тил Бог, и только неко­то­рая часть кано­ни­зи­ро­вана Цер­ко­вью как святые — это именно святые, кото­рые осо­бенно рев­ностно хода­тай­ствуют за нас. Их помощь очень зна­чима, ибо много может молитва пра­вед­ного. Меня кре­стили в твою честь, пра­вед­ный Апо­стол, моли Бога, чтобы не искал я чести у людей, а стре­мился к одной лишь истин­ной славе — славе Божией.

Песнь Пре­свя­той Бого­ро­дице. Прими, Вла­ды­чица, мою молитву, как при­няла Ты ангель­ское бла­го­ве­стие о рож­де­нии все­мир­ного Спа­си­теля, потому что Цер­ковь пре­вра­щает ангель­ское бла­го­ве­стие в чело­ве­че­ское бла­го­да­ре­ние за Твое уча­стие в судьбе всех нас. Да будет имя Гос­пода Иисуса бла­го­сло­венно во веки!

Тро­парь Кресту. Рас­пя­тый Гос­подь, пра­во­слав­ные живут по всему миру, живут и в усло­виях, когда за свою веру им при­хо­дится тер­петь при­тес­не­ния. Гос­поди, осеняя себя ору­дием Твоей победы, мы просим Тебя хра­нить нас от всяких враж­деб­ных про­ис­ков хри­сто­не­на­вист­ни­ков. Ты не отде­ля­ешь Себя от Своих людей. Ты неко­гда сказал гони­телю Церкви Савлу: Савл, что ты гонишь Меня? и вра­зу­мил его и соде­лал его побор­ни­ком Пра­во­сла­вия. Гос­поди, про­свети гони­те­лей Твоей Церкви. Пусть наша жизнь будет осе­нена знаком крест­ного стра­да­ния Твоего за грехи мира, знаком победы Твоей над вечной поги­бе­лью, пусть Твоя Бла­го­дать подвиг­нет нас на под­линно хри­сти­ан­ский образ жизни во всех самых небла­го­при­ят­ных обсто­я­тель­ствах этого дня и изо дня в день. Да будет так!

Молитва о живых. Гос­подь, поми­луй моего духов­ника, не допу­сти мне стать духов­ной без­от­цов­щи­ной, не дай моей душе погиб­нуть от голода без духов­ного окорм­ле­ния. Наполни меня муже­ством, чтобы регу­лярно очи­щаться от грехов на испо­веди, чтобы неустанно бороться со сла­бо­стями харак­тера и упраж­няться в молитве и в добрых делах. Гос­подь, награди моих роди­те­лей по-Боже­ски. Они пода­рили мне жизнь, поили, кор­мили, учили, вся­че­ски забо­ти­лись, забы­вая о себе. Я не могу сполна воз­дать им за все. Прими, добрый Мздо­воз­да­я­тель, мою бла­го­дар­ность им как молитву об их спа­се­нии. Гос­поди, Ты, став чело­ве­ком, сде­лался нам роднее самого род­ного. Пожа­лей моих род­ствен­ни­ков, близ­ких и даль­них, с кем я обща­юсь и кого нико­гда не видел. Да будет объят Твоей сверхъ­есте­ствен­ной любо­вью весь мой род. Ты — Началь­ник началь­ству­ю­щих, поми­луй моих началь­ни­ков, сослу­жив­цев и под­чи­нен­ных. Ты — Истина, поми­луй тех, кто пытался наста­вить меня на путь истин­ный, одари Исти­ной настав­ля­ю­щих и настав­ля­е­мых. Ты — высшее Благо, поми­луй моих бла­го­де­те­лей. Поми­луй и все пра­во­слав­ное хри­сти­ан­ство, всю ново­за­вет­ную Цер­ковь. Боже, я только по имени пра­во­слав­ный, по делам же нет, и не я один. Сколько людей счи­тают себя пра­во­слав­ными, но верят не Церкви, а экс­тра­сен­сам, аст­ро­ло­гам… Поми­луй нас, хотя мы пра­во­слав­ные только отча­сти, в слабой мере.

Молитва о усоп­ших. Подай Цар­ствие небес­ное тем, кто пере­шел черту смерти. Спаси моих родных и близ­ких, Все­выш­ний, Ты не Бог мерт­вых, но живых, вос­креси к жизни вечной всех от древ­них дней усоп­ших пра­во­слав­ных. Прости им грехи — те, что совер­шены неохотно, и те, что были желанны для них. Помяни, Гос­поди, в Твоем Цар­стве всех, кого я в молит­вах поиме­но­вал и кого не назвал, ибо Ты всех знаешь и всех любишь.

Достойно есть. По досто­ин­ству убла­жаем Тебя, Бого­ро­ди­тель­ница, ибо Ты, не имея поро­ков, навсе­гда снис­кала под­лин­ное бла­жен­ство. Ты стала Мате­рью Тому, Кто — Бог для всех нас. Честью и славой Ты пре­вос­ход­нее даже самых воз­вы­шен­ных и оду­хо­тво­рен­ных анге­лов. Пра­ро­ди­тель­ский грех обрек чело­ве­че­ство на рож­де­ние в муках. Но родив­шийся от Тебя Спа­си­тель осво­бож­дает чело­ве­че­ство от зла всех грехов, начи­ная с пра­ро­ди­тель­ского. Хри­стос пока­зал в тебе вели­кий знак, пока­зал, что пре­кра­ща­ются послед­ствия греха и побеж­да­ется грех. Твой Сын, еще будучи слабым Мла­ден­цем, явил Свое все­си­лие. Свя­тей­шая Дева, вели­чаем Тебя, ибо через Тебя Бог стал Чело­ве­ком, дабы спасти род люд­ской. Да совер­шится вели­кое дело спа­се­ния Хри­стова во всей своей пол­ноте и славе!


При­ме­ча­ние:

1 В данном случае гово­рится, конечно, не о чело­веке в обоб­ща­ю­щем смысле, но о Единой чистой и бла­го­сло­вен­ной.Ред.

опуб­ли­ко­вано в аль­ма­нахе “Альфа и Омега”, № 35, 2003

***

Об одной молитве вечер­него пра­вила

А. Андре­ева

Cледуя при­меру П. Буку­рова (см. “Альфа и Омега” №1(35) за 2003 г.), я реши­лась пред­ло­жить чита­телю свой опыт про­чте­ния молитв пра­во­слав­ного молит­во­слова, но избрала для этого только одну из молитв вечер­него пра­вила — молитву свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, кото­рая состоит из два­дцати четы­рех частей по числу часов в сутках.

Вот уже около трид­цати лет молитва эта при­вле­кает меня совер­шенно особым обра­зом, но только срав­ни­тельно недавно я начала дога­ды­ваться, чем же именно: таин­ствен­ным внут­рен­ним дви­же­нием, сооб­ща­ю­щим душе моля­ще­гося ту подвиж­ность, кото­рая и явля­ется одной из состав­ля­ю­щих духов­ного раз­ви­тия (точнее — одного из его усло­вий). Это та подвиж­ность, кото­рую мы уга­ды­ваем в про­яв­ле­ниях Свя­того Духа.

Я никоим обра­зом не пре­тен­дую на то, чтобы про­ник­нуть в высо­кий бого­дух­но­вен­ный замы­сел творца этой молитвы, тем более — на то, чтобы этот замы­сел изъ­яс­нять; я просто пыта­юсь изло­жить свое вос­при­я­тие в надежде на то, что кому-то оно может ока­заться близ­ким.

Первое про­ше­ние молитвы отра­жает робость, боязнь при­бли­зиться (по недо­сто­ин­ству); это только самое начало дове­рия Богу. Но не сле­дует забы­вать, что начало пре­муд­ро­сти — страх Божий; можно ска­зать, опи­ра­ясь на эти слова, что страх — пра­виль­ное начало:

Гос­поди, не лиши мене небес­ных Твоих благ.

Моля­щийся даже не гово­рит дай, но только не лиши, и очень общо названо здесь высшее назна­че­ние и высшее бла­жен­ство чело­века, — просто небес­ные блага, оче­видно, про­ти­во­по­став­лен­ные земным. И просьба о них — не ради любви Гос­под­ней и пре­бы­ва­ния в Нем, но пока что больше из страха посмерт­ной кары, что уточ­ня­ется во втором про­ше­нии:

Гос­поди, избави мя вечных мук.

Снова обоб­щен­ная, нерас­чле­нен­ная просьба, но в ней коре­нится зерно пони­ма­ния того, что такое избав­ле­ние — вели­кая, непо­сти­жи­мая, неза­слу­жен­ная милость, потому что мы в тече­ние всей своей жизни зара­ба­ты­ваем себе именно вечные муки; можно ска­зать, мы себя на них обре­каем. Поэтому для того, чтобы не лишиться небес­ных благ и изба­виться вечных мук, необ­хо­димо испро­сить про­ще­ния:

Гос­поди, умом ли или помыш­ле­нием, словом или делом согре­ших, прости мя.

И это испра­ши­ва­ние — общее, мало­рас­чле­нен­ное, со стрем­ле­нием разом охва­тить все сферы дея­тель­но­сти чело­века. Пока еще страшно при­стально вгля­деться в свою душу, но потреб­ность в этом есть, поэтому моля­щийся просит про­бу­дить в нем спо­соб­но­сти пере­жи­вать свои грехи, ощу­щать их, знать о них и сокру­шаться:

Гос­поди, избави мя вся­каго неве­де­ния и забве­ния, и мало­ду­шия, и ока­ме­нен­наго нечув­ствия.

Здесь очень зна­чи­мым пред­став­ля­ется то, что неве­де­ние и забве­ние отно­сятся к умствен­ной сфере дея­тель­но­сти чело­века, а мало­ду­шие и нечув­ствие — к душев­ной. Тем самым уже начи­на­ется про­цесс про­ник­но­ве­ния чело­века внутрь своего суще­ства, про­цесс само­по­зна­ния, без кото­рого невоз­можно пока­я­ние; ведь пока­я­ние — это пере­мена созна­ния, а как изме­нить то, чего не знаешь? К тому же само­по­зна­ние — про­цесс синер­гич­ный, осу­ществ­ля­е­мый по бла­го­дати, и пред­став­ля­ется, что здесь начи­на­ется пони­ма­ние этого (что про­яв­ля­ется в слове избави, потому что только Бог в силе очи­щать чело­века от греха с тем, чтобы дать ему добрые свой­ства — и только по его, чело­века, осо­знан­ной и целе­устрем­лен­ной просьбе). В осо­бен­но­сти ясно можно это уви­деть, если обра­титься к сле­ду­ю­щему про­ше­нию и ощу­тить их связь:

Гос­поди, избави мя от вся­каго иску­ше­ния.

Это явный отклик молитвы Гос­под­ней, запо­ве­дан­ное Самим Хри­стом сми­рен­ное испо­ве­да­ние своей сла­бо­сти, про­ти­во­по­став­ля­е­мое роман­ти­че­скому жела­нию изве­дать все опас­но­сти, какие только суще­ствуют. Здесь уже уве­ли­чи­лась мера дове­рия Богу, уже про­сту­пает трез­вость само­оценки. И сле­ду­ю­щий шаг, сле­ду­ю­щее про­ше­ние ясно об этом сви­де­тель­ствует:

Гос­поди, про­свети мое сердце, еже помрачи лука­вое похо­те­ние.

Чело­век пони­мает, что ему не сле­дует дове­рять своим сер­деч­ным вле­че­ниям (“зову сердца”, как при­нято гово­рить), что они могут быть про­дик­то­ваны врагом рода чело­ве­че­ского, и, дабы убе­речь себя от опас­ных заблуж­де­ний, просит света Хри­стова. Это очень важный шаг, — дер­за­ние видеть свои жела­ния не соб­ствен­ными гла­зами, кото­рые могут оши­баться, но в свете Хри­сто­вой истины, перед кото­рой уце­леют мало какие помыш­ле­ния чело­ве­че­ские. Здесь и начало бого­по­зна­ния, кото­рое про­яв­ля­ется в сле­ду­ю­щей молитве:

Гос­поди, аз яко чело­век согре­ших, Ты же, яко Бог щедр, поми­луй мя, видя немощь души моея.

Моля­щийся, поста­вив себя перед лицом Божиим, увидел всю свою немощь и начи­нает пони­мать не только то, насколько он по своим свой­ствам, каче­ствам и всей своей жизни далек от Бога, но и то, насколько вели­чие Божие сопря­жено с Его мило­сер­дием, увидел, что все­мо­гу­ще­ство Божие отра­жа­ется и в Его бес­ко­неч­ном бла­го­во­ле­нии, гра­ницы кото­рого для чело­ве­че­ского ума непо­сти­жимы и пости­га­ются только верой, когда она согрета любо­вью. И бли­зится пони­ма­ние того, каким обра­зом осу­ществ­ля­ется связь между чело­ве­ком и Богом, кото­рая по воле Бога пре­одо­ле­вает рас­сто­я­ние между ними:

Гос­поди, посли бла­го­дать Твою в помощь мне, да про­славлю имя Твое святое.

Как ни важны обе части этой молитвы, связь между ними, пожа­луй, еще важнее. Здесь впер­вые появ­ля­ется слово бла­го­дать, за кото­рым кро­ется про­ше­ние о нис­по­сла­нии Духа Свя­того, иными сло­вами — стрем­ле­ние соеди­ниться с Богом в Духе, при­об­щиться Ему таким обра­зом, чтобы Он дей­ство­вал в чело­веке и руко­во­дил его внут­рен­ним устро­е­нием. И первое, для чего испра­ши­ва­ется бла­го­дать — это спо­соб­ность про­сла­вить имя Божие.

Суще­ствует мнение, что наши сла­во­сло­вия Богу не нужны, потому что Он и так по Своему все­ве­де­нию про Себя все знает. Но точно так же мы знаем из 50-го псалма, что не нужны ему и мате­ри­аль­ные жертвы, но тем не менее ставим свечки. Потому что все это нужно нам; ведь свеча перед святой иконой — это про­об­раз нашей молитвы, когда мы не знаем или не нахо­дим нужных слов. А про­слав­ле­ние имени Божи­его запо­ве­дано нам Хри­стом в молитве Гос­под­ней, — и не только для того, чтобы это сла­во­сло­вие раз­но­сило Благую Весть во все концы все­лен­ной, но и для того, чтобы мы науча­лись любить Бога и крепли, совер­шен­ство­ва­лись в этой любви. Ведь всякий любя­щий нахо­дит отраду в вос­пе­ва­нии пред­мета своей любви и не желает, чтобы исся­кал сер­деч­ный источ­ник в нем, эту любовь и выра­жа­ю­щие ее слова рож­да­ю­щий. Так, согласно этой молитве свя­ти­теля Зла­то­уста, мы по бла­го­дати науча­емся любить Бога, при­бли­жа­емся к источ­нику любви, кото­рый — в Нем, и любовь дает нам силы как бы заново, но уже гораздо более осо­знанно и осмыс­ленно молить Гос­пода о своей участи:

Гос­поди Иисусе Христе, напиши мя раба Твоего в книзе живот­ней и даруй ми конец благий.

Очень важно, что здесь моля­щийся уже не только име­нует Христа, Кото­рого начи­нает позна­вать, Гос­по­дом, но и себя — Его рабом; в этом — и осо­зна­ние дистан­ции, и осо­зна­ние связи, пре­одо­ле­ва­ю­щей эту дистан­цию, и обе­то­ва­ние вер­но­сти. За про­ше­нием о записи в книге жизни стоит пони­ма­ние зна­че­ния крест­ной жертвы Спа­си­теля, при­не­сен­ной ради воз­рож­де­ния чело­века в жизни буду­щего века. Суще­ственно и упо­ми­на­ние бла­гого конца, так как в отли­чие от неве­ру­ю­щих, счи­та­ю­щих, что лучше всего уме­реть мгно­венно и неожи­данно, чтобы не мучаться и не бояться1, хри­сти­а­нин наде­ется перед своим земным концом при­не­сти пока­я­ние и при­ми­риться со всеми, с кем был не в ладу, ради очи­ще­ния души и той самой записи в книге жизни, о кото­рой в молитве гово­рится чуть раньше; связь этих двух про­ше­ний несо­мненна. Но, моля о жизни вечной, чело­век вновь воз­вра­ща­ется к осо­зна­нию своего недо­сто­ин­ства, и с новой силой в нем кается:

Гос­поди Боже мой, аще и ничтоже благо сотво­рих пред Тобою, но даждь ми по бла­го­дати Твоей поло­жити начало благое.

Первая часть этого про­ше­ния сви­де­тель­ствует о глу­бо­ком осо­зна­нии ничто­же­ства, свой­ствен­ного “чисто чело­ве­че­ским” попыт­кам пойти по пути доб­ро­де­тели; сколько бы мы ни ста­ра­лись “делать добрые дела” и вообще “быть хоро­шими”, либо у нас все-таки полу­ча­ется что-то не то, либо мы, уже науча­ю­щи­еся видеть себя в свете истины Хри­сто­вой, пони­маем и то, насколько мелки наши доб­ро­де­тель­ные усилия, и то, насколько они про­дик­то­ваны в лучшем случае тще­сла­вием, в худшем — гор­ды­ней. Доми­нанта нынеш­него при­чуд­ли­вого витка циви­ли­за­ции, пре­дельно ясно выра­жа­ю­ща­яся в емкой англий­ской фор­муле selfmade man (букв. ‘чело­век, сде­лав­ший себя сам’), хороша, коль скоро под­ра­зу­ме­вает напря­жен­ный труд и отсут­ствие кор­руп­ци­он­ных связей, помо­га­ю­щих сде­лать карьеру (кстати, как пра­вило, под­ра­зу­ме­ва­ется вовсе не это, и ловкий интри­ган, пре­успе­ва­ю­щий вопреки отсут­ствию под­лин­ных дело­вых качеств, вполне под­па­дает под опре­де­ле­ние selfmade),но никуда не годится, коль скоро речь идет о попыт­ках само­сто­я­тельно выстро­ить линию всей своей жизни, вклю­ча­ю­щую и духов­ный рост. При этом очень часто люди, про­воз­гла­сив­шие, что “всего” наме­рены добиться само­сто­я­тельно, при­бе­гают ко вся­кого рода ворожбе — только бы не скло­ниться перед Созда­те­лем.

Заме­ча­тельно, что о благом начале молит всякий пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин неза­ви­симо от воз­раста, но еще более заме­ча­тельно то, что о нем же молят не только ново­на­чаль­ные, но и люди со зна­чи­тель­ным духов­ным опытом, и подвиж­ники, жизнь кото­рых чиста от мир­ских поро­ков. Первое про­ис­те­кает от нашей веры во все­мо­гу­ще­ство мило­сти­вого Гос­пода, Кото­рый в силах сде­лать наши грехи как бы не быв­шими2. Второе — от углу­бив­ше­гося виде­ния соб­ствен­ной души. Испра­ши­ва­ние бла­го­дати для исправ­ле­ния жизни — знак того, что моля­щийся пости­гает, что всякое его духов­ное дви­же­ние может осу­ществ­ляться только в Духе Божием, Кото­рый дается по молитве, совер­ша­е­мой в любви и дове­рии. Эта убеж­ден­ность налицо и в сле­ду­ю­щем про­ше­нии, запе­чат­лен­ном обра­зом огром­ной силы:

Гос­поди, окропи в сердце моем росу бла­го­дати Твоея.

Как роса, бла­го­де­тель­ная для всего рас­ту­щего, должна появ­ляться каждое утро, потому что днем она иссу­ша­ется, так и бла­го­дать сле­дует испра­ши­вать вновь и вновь, чтобы не иссохло сердце, склон­ное отвле­каться на дела земные. Пони­ма­ние посто­ян­ного обнов­ле­ния чело­века в лоне Церкви сви­де­тель­ствует о том, что его про­ник­но­ве­ние в хри­сти­ан­ское учение уже далеко не поверх­ностно.

Послед­нее про­ше­ние первой части молитвы Зла­то­устого свя­ти­теля содер­жит две отсылки: к Сим­волу веры (Творца небу и земли) и к словам еван­гель­ского бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника (помяни мя… во Цар­ствии Твоем), а тем самым и к чину Литур­гии, к началу тре­тьего анти­фона, или Запо­веди бла­женств3:

Гос­поди небесе и земли, помяни мя греш­наго раба Твоего, студ­наго и нечи­с­таго, во Цар­ствии Твоем. Аминь.

Тем самым это про­ше­ние содер­жит и сла­во­сло­вие, и пока­я­ние, и устрем­ле­ние к вечной жизни во Христе. Каза­лось бы, этого вполне доста­точно. Но затем сле­дует вторая часть молитвы, про­ше­ния кото­рой на поверх­ност­ный взгляд почти повто­ряют про­ше­ния первой части, но на самом деле лишь с ними пере­кли­ка­ются, пока­зы­вая при этом, что умное дела­ние моля­ще­гося пере­шло на неко­то­рый иной уро­вень, более глу­бо­кий. В самом деле, здесь первое про­ше­ние не только выра­жено в пози­тив­ной форме (приими, а не не лиши), но и содер­жит пони­ма­ние того, что Гос­подь при­ни­мает каю­щихся:

Гос­поди, в пока­я­нии приими мя.

Этими немно­гими сло­вами на самом деле ска­зано очень многое. Желая при­бли­зиться ко Гос­поду, быть при­ня­тым Им, чело­век должен пока­яться. Но всякое ли пока­я­ние при­ни­ма­ется (точнее, всякий ли рас­сказ о своих недо­стат­ках и “про­бле­мах” может счи­таться пока­я­нием)? — Моля­ще­гося охва­ты­вает тре­вога по этому поводу, но он видит выход, что и выра­жа­ется в сле­ду­ю­щем про­ше­нии:

Гос­поди, не остави мене.

Если сопо­ста­вить это про­ше­ние со вторым про­ше­нием первой части молитвы (избави мя вечных мук), то неко­то­рый парал­ле­лизм налицо. В даль­ней­шем во второй части молитвы пре­об­ла­дает мотив испра­ши­ва­ния духов­ных благ:

Гос­поди, не введи мене в напасть.

Это про­ше­ние опре­де­лен­ным обра­зом свя­зано с пятым про­ше­нием первой части (избави мя от вся­каго иску­ше­ния); раз­ли­чие в более глу­бо­ком пони­ма­нии того, как дей­ствует зло в мире: иску­ше­нию чело­век может с помо­щью Божией и не под­даться, напасть же — это особый прорыв зла, пости­га­ю­щий пра­вед­ных и непра­вед­ных; доста­точно вспом­нить Иова Мно­го­стра­даль­ного и упо­мя­ну­тых Хри­стом людей, на кото­рых упала башня Сило­ам­ская, хотя они вовсе не были греш­нее других (Лк.13:1–5). При­ме­ча­тельно, что Гос­подь здесь гово­рит, что такое может слу­читься со всяким, кто не пока­ется. Может быть, с напа­стью можно сопо­ста­вить и тех бесов, кото­рые при­хо­дят в душу, очи­щен­ную пока­я­нием (Мф.12:45; Лк.11:26), и поэтому моля­щийся, при­неся пока­я­ние, спешит испро­сить у Гос­пода Его бла­го­дат­ных даров:

Гос­поди, даждь ми мысль благу.

Это очень глу­бо­кое про­ше­ние, потому что оно отно­сится к той сфере чело­ве­че­ского суще­ства, кото­рая лишь в очень слабой сте­пени кон­тро­ли­ру­ется самим чело­ве­ком. Кто из нас избав­лен от состо­я­ния, когда в голову “сами лезут” дурные мысли! Кто из ново­на­чаль­ных не испы­ты­вал ужаса от того, что самые сквер­ные мысли, совсем не свя­зан­ные ни с наме­ре­ни­ями, ни с обык­но­ве­ни­ями чело­века, воз­ни­кают, когда он молится! Вытес­нить же эти навя­зы­ва­е­мые врагом рода чело­ве­че­ского мысли мыс­лями доб­рыми можно отнюдь не уси­лием воли, но только обра­ще­нием к помощи Божией4. Говоря языком совре­мен­ной пси­хо­ло­гии, это про­ше­ние — о нис­по­сла­нии бла­го­дати Божией в под­со­зна­ние, в самые глу­бины чело­ве­че­ского суще­ства.

Далее просьбы о бла­го­дат­ных дарах мно­жатся, ширятся, стре­мятся охва­тить всего чело­века:

Гос­поди, даждь ми слезы, и память смерт­ную, и уми­ле­ние.

Слез­ный дар — вели­кий дар, кото­рого спо­доб­ля­ются немно­гие подвиж­ники, знак воз­вы­шен­ного ума, чистоты души и откры­то­сти сердца веянию бла­го­дати. Посто­ян­ная память о смерти дает чело­веку трез­вость, избав­ляет от пани­че­ского живот­ного страха и поз­во­ляет пре­бы­вать в посто­ян­ной готов­но­сти пред­стать перед Созда­те­лем. Можно ска­зать, что память смерт­ная — это наи­луч­шее духов­ное лекар­ство от апо­ка­лип­ти­че­ских ересей, кото­рыми зара­жен совре­мен­ный мир. Уми­ле­ние же изле­чи­вает душу от злобы, зави­сти, недоб­ро­же­ла­тель­ства, само­сти и поз­во­ляет бороться с гор­ды­ней; чело­век, с уми­ле­нием взи­ра­ю­щий на Божий мир, при­бли­жа­ется к тому, чтобы видеть его гла­зами Творца, ска­зав­шего добро зело.

Эти высо­кие дары не могут всегда при­сут­ство­вать в душе чело­века, посто­янно омра­ча­е­мой, оже­сто­ча­е­мой, ослеп­ля­е­мой грехом, поэтому моля­щийся вновь при­хо­дит к мысли о пока­я­нии и выра­жает ее более тонким обра­зом, нежели ранее:

Гос­поди, даждь ми помысл испо­ве­да­ния грехов моих.

Помысл этот неко­то­рым обра­зом связан со сво­бод­ной волей; моля­щийся уже на опыте знает облег­че­ние от пра­виль­ной испо­веди и просит под­дер­жи­вать его в его стрем­ле­нии вновь и вновь очи­щаться пока­я­нием, не мириться с грехом, пре­об­ра­зить его душу так, чтобы при­вя­зан­ность ко греху (ведь мы так часто вовсе не желаем осво­бо­диться от греха, став­шего “милой при­выч­кой”, потому что счи­таем его мелким, про­сти­тель­ным и остав­ляем отказ от него “на потом”) сме­ни­лась чув­ством невы­но­си­мо­сти греха, чтобы пока­ян­ные мысли стали посто­ян­ным содер­жа­нием созна­ния, чтобы стыд и сокру­ше­ние пре­об­ра­зо­вы­ва­лись в радость осво­бож­де­ния. Но для того, чтобы уко­ре­ниться в помысле испо­ве­да­ния грехов, нужно укре­пить себя совер­шенно опре­де­лен­ным обра­зом, и об этом — сле­ду­ю­щее про­ше­ние:

Гос­поди, даждь ми сми­ре­ние, цело­муд­рие и послу­ша­ние.

Сми­ре­ние — вели­кий дар Божий, укреп­ля­ю­щий чело­века в пре­одо­ле­нии гор­дыни, матери всех грехов и поро­ков. Сми­ре­ние — та опора, с помо­щью кото­рой чело­век идет путем спа­се­ния, к своему Гос­поду и в жизнь вечную. Тайну хри­сти­ан­ского сми­ре­ния нелегко (если не вовсе невоз­можно) понять извне, да и ново­на­чаль­ным нужен неко­то­рый духов­ный опыт для того, чтобы начать ее пости­гать. Неда­ром про­ше­ние о сми­ре­нии появ­ля­ется только в этом месте, когда молитва уже бли­зится к своему завер­ше­нию. Под­лин­ное сми­ре­ние всегда начи­на­ется со сми­ре­ния перед волей Божией, ожи­во­тво­ря­ется любо­вью к Богу, про­яв­ля­ется в отно­ше­ниях к ближ­ним и к жиз­нен­ным невзго­дам и не имеет ничего общего с рав­но­душ­ным при­я­тием всего про­ис­хо­дя­щего, кото­рое куль­ти­ви­ру­ется, напри­мер в буд­дизме. Навер­ное, один из самых впе­чат­ля­ю­щих при­ме­ров хри­сти­ан­ского сми­ре­ния — это кон­чина самого свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, кото­рый умирал, будучи гони­мым в изгна­ние, пре­тер­пе­вая мно­же­ство лише­ний и уни­же­ний, кото­рые окон­ча­тельно подо­рвали его жиз­нен­ные силы (а был он чело­ве­ком болез­нен­ным и изну­рен­ным); тем не менее послед­ние слова его были слава Богу за все, став­шие дра­го­цен­ной жем­чу­жи­ной пра­во­слав­ной муд­ро­сти.

Под­линно хри­сти­ан­ское сми­ре­ние неот­де­лимо от цело­муд­рия, кото­рое, конечно же, состоит не в физи­че­ской воз­дер­жан­но­сти (она скорее явля­ется его след­ствием), а в гар­мо­ни­че­ском устро­е­нии духа, души и тела чело­века, в их целокупной рав­но­на­прав­лен­но­сти, руко­во­ди­мой премуд­ро­стию Божией. Цело­муд­рие есть пре­одо­ле­ние внут­рен­них боре­ний, раз­ди­ра­ю­щих чело­ве­че­ское суще­ство и пре­пят­ству­ю­щих не только его бла­го­че­сти­вому устро­е­нию, но и всякой более-менее спо­кой­ной и устро­ен­ной жизни.

Послу­ша­ние — доб­ро­де­тель не только мона­ше­ская, хотя нужно ска­зать, что суще­ствен­ным ослож­не­нием совре­мен­ной пра­во­слав­ной цер­ков­ной жизни явля­ется именно ложно поня­тое “по­слушание” ново­на­чаль­ных мирян так назы­ва­е­мым мла­до­стар­цам (кото­рые, как пра­вило, сами духовно недо­ста­точно опытны). До истин­ного пони­ма­ния пра­во­слав­ного послу­ша­ния душа воз­рас­тает долгие годы. Тема эта слиш­ком обширна и слиш­ком болез­ненна, чтобы подробно рас­смат­ри­вать ее здесь; отме­тим лишь, что дар послу­ша­ния испра­ши­ва­ется отнюдь не в первую оче­редь, и это соот­вет­ствует утвер­жде­нию о том, что при­нять его далеко не так просто, как подчас кажется.

Гос­поди, даждь ми тер­пе­ние, вели­ко­ду­шие и кро­тость.

Уди­ви­тель­ным обра­зом в этом про­ше­нии при­выч­ное сло­во­со­че­та­ние тер­пе­ние и кро­тость раз­де­лены вели­ко­ду­шием (в первой части молитвы чело­век просит изба­вить его от мало­ду­шия, здесь же по уже под­ме­чен­ной зако­но­мер­но­сти испра­ши­вает вели­ко­ду­шия). Если поду­мать, то именно вели­ко­ду­шие, поз­во­ля­ю­щее хри­сти­а­нину вме­стить в свое сердце горе­сти ближ­него, даже если тот плохо с ним посту­пает, поз­во­ляет тер­петь и быть крот­ким. Тер­пе­ние в пра­во­слав­ном его пони­ма­нии — это вовсе не холод­ный сто­и­цизм, тер­пе­ние дви­жется и согре­ва­ется любо­вью; тер­пе­ние — это под­ра­жа­ние Христу, с любо­вью пре­тер­пев­шего за грехи чело­ве­че­ства даже до смерти крест­ной. Кро­тость также может воз­ник­нуть только в любя­щем Бога и ближ­него чело­веке (дей­стви­тельно, тер­петь и быть крот­ким можно только Бога ради, иначе инди­виду, упраж­ня­ю­ще­муся в кро­то­сти, грозит стать лице­ме­ром5). …А ведь я знаю, когда нам тре­бу­ется именно соче­та­ние тер­пе­ния, вели­ко­ду­шия и кро­то­сти, и, навер­ное, не одна я, и навер­няка не только в этом случае. Это когда ожи­да­ешь своей оче­реди на испо­ведь, изне­мо­гая под грузом всего, что нужно ска­зать, и вновь и вновь отыс­ки­вая пер­во­при­чину своего при­скорб­ного состо­я­ния… а батюшка так долго бесе­дует с дру­гими! Вот в такой ситу­а­ции понятно, что только воору­жив­шись любо­вью к этим “другим”, можно запа­стись тер­пе­нием, вели­ко­душно пони­мая, что у них свои про­блемы, навер­няка не менее важные, чем твои (а может быть, и более важные), и кротко дожи­да­ясь, когда наста­нет твой черед.

И вот во внут­рен­ней жизни моля­ще­гося совер­ша­ется некое даль­ней­шее дви­же­ние; при­ме­ча­тельно, что во второй части молитвы дви­же­ние это, о кото­ром мы гово­рили в самом начале, совер­ша­ется иначе, нежели в первой: там было посте­пен­ное, но после­до­ва­тель­ное вос­хож­де­ние, здесь же, после испра­ши­ва­ния высо­ких даров, насту­пает черед раз­мыш­ле­нию о том, при каких усло­виях эти дары могут быть вос­при­няты. Чело­век пони­мает, что есть пре­пят­ствие для того, чтобы испро­шен­ные им дары полу­чили твер­дое осно­ва­ние в самом его суще­стве, чтобы они уко­ре­ни­лись:

Гос­поди, всели в мя корень благих, страх Твой в сердце мое.

Уди­ви­тельно сильно и кра­сиво ска­зано всели, то есть ‘поме­сти навсе­гда’. Страх Божий, образно назван­ный здесь корнем, то есть тем, из чего про­из­рас­тает все осталь­ное6, пред­по­ла­гает, что чело­век всегда ощу­щает себя перед лицом Божиим (в Ветхом Завете это назы­ва­ется хож­де­ние перед Гос­по­дом), тем самым страх Божий, страх посту­пить вопреки Божьей воле — это страх быть отлу­чен­ным от Бога, что, в свою оче­редь, пред­по­ла­гает, что в глу­бине этого про­ше­ния таится жажда Бого­об­ще­ния как непре­мен­ного усло­вия быто­ва­ния в чело­ве­че­ском суще­стве тех даров, кото­рые испра­ши­ва­лись в преды­ду­щих про­ше­ниях.

О Бого­об­ще­нии гово­рит и сле­ду­ю­щее про­ше­ние; точнее, оно каса­ется его основ:

Гос­поди, спо­доби мя любити Тя от всея души и помыш­ле­ния, и тво­рити во всем волю Твою.

Спо­доби, то есть ‘удо­стой’, потому что дар любви к Богу — наи­со­вер­шен­ней­ший из даров, без кото­рого обра­ща­ются в ничто все другие. Душа и помыш­ле­ния охва­ты­вают всю нема­те­ри­аль­ную дея­тель­ность чело­века, иными сло­вами — он просит, чтобы любовь к Богу охва­ты­вала и про­ни­зы­вала все его суще­ство, потому что только при таком усло­вии он будет спо­со­бен все­цело нахо­диться в Божией воле. Так моля­щийся при­хо­дит к тому, что все­цело устрем­ля­ется к Богу, к Бого­об­ще­нию.

Но молитва дает ему еще и Бого­по­зна­ние, очи­щает и воз­вы­шает, — иначе как можно объ­яс­нить сле­ду­ю­щее про­ше­ние:

Гос­поди, покрый мя от чело­век неко­то­рых, и бесов, и стра­стей, и от всякия иныя непо­доб­ныя вещи.

Каза­лось бы, это повтор про­ше­ний избави от иску­ше­ния и не введи вна­пасть, но эта молитва заме­ча­тель­ным обра­зом вклю­чает как пони­ма­ние того, что может быть источ­ни­ком иску­ше­ний и напа­стей, то есть неко­то­рую сте­пень духов­ной зре­ло­сти и зор­ко­сти, так и какую-то уди­ви­тельно дове­ри­тель­ную инто­на­цию, — может быть, потому, что моля­щийся ума­лился перед Гос­по­дом, а может быть, и потому, что так может гово­рить уже не раб, но сын (Гал.4:7; ср. Ин.15:15).

Нако­нец, послед­нее, завер­ша­ю­щее про­ше­ние этой заме­ча­тель­ной молитвы пред­став­ляет как бы венец бла­го­че­сти­вых устрем­ле­ний хри­сти­а­нина:

Гос­поди, веси, яко тво­риши, якоже Ты волиши, да будет воля Твоя и во мне греш­нем, яко бла­го­сло­вен еси во веки. Аминь.

Это молитва о полном пре­да­нии себя в волю Божию; она вклю­чает и сла­во­сло­вие, и пре­кло­не­ние перед все­ве­де­нием и все­мо­гу­ще­ством Бога, и кон­ста­та­цию своей гре­хов­но­сти, и порыв — вопреки этой гре­хов­но­сти быть вме­сти­ли­щем Божьей воли.

* * *

Молитву свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам пред­ла­га­ется читать каждый вечер7. Это цер­ков­ное уста­нов­ле­ние испол­нено пони­ма­ния кру­го­вра­ще­ния чело­ве­че­ской жизни, при кото­ром мир властно вры­ва­ется в наи­луч­шие наме­ре­ния, и его дик­тату необ­хо­димо про­ти­во­по­ста­вить посто­ян­ное духов­ное напря­же­ние, посто­ян­ное стрем­ле­ние поло­жить благое начало.

Нужно ска­зать, что и вся цер­ков­ная жизнь устро­ена так, чтобы обра­зо­вы­ва­лось встреч­ное дви­же­ние, про­ти­во­по­лож­ное дви­же­нию мира сего. Нам запо­ве­дано еже­днев­ное духов­ное дви­же­ние от утрен­него пра­вила к вечер­нему; еже­не­дель­ное дви­же­ние от Евха­ри­стии к Евха­ри­стии8; внут­рен­няя дина­мика Литур­гии; выра­жен­ное в пре­крас­ных бого­слу­жеб­ных пес­но­пе­ниях и чте­ниях внут­рен­нее дви­же­ние Все­нощ­ного бдения, отра­жа­ю­щее всю исто­рию спа­се­ния от сотво­ре­ния мира; испол­нен­ное глу­бо­кого смысла плав­ное тече­ние Вели­кого поста; пере­ход от одного дву­на­де­ся­того празд­ника к дру­гому; нако­нец, цер­ков­ный год в целом, пред­став­ля­ю­щий собой в неко­то­ром смысле единое бого­слу­же­ние, — все это пере­дает путь чело­ве­че­ства и каж­дого отдель­ного чело­века от брен­но­сти к веч­но­сти.

А если доба­вить, что бла­го­даря тому, что Земля круг­лая и делится на 24 часо­вых пояса, пра­во­слав­ная Литур­гия слу­жится каждый час, то есть посто­янно, и каждый час со сло­вами Твоя от Твоих… воз­но­сятся Святые Дары, то можно смот­реть на мир сей не как на оби­тель мрака и скорби, но как на место, где совер­ша­ется сила Божия, пре­одо­ле­ва­ю­щая все, что пре­пят­ствует Бла­гому Про­мыслу, веду­щему нас к жизни в Боге.


При­ме­ча­ния:

1 Именно от такой смерти пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин просит его убе­речь, говоря да наглая (то есть вне­зап­ная) смерть не похи­тит мя него­то­ваго.

2 Именно поэтому суще­ствует боль­шое напря­же­ние между меди­ками, счи­та­ю­щими, что нали­чие смер­тель­ного забо­ле­ва­ния нужно скры­вать от боль­ного, и пра­во­слав­ным боль­ным и его близ­кими.

3 На этом месте меня пора­зило про­стое сооб­ра­же­ние: ведь это и неуди­ви­тельно, потому что текст Литур­гии напи­сал тот же самый Зла­то­уст! Но все-таки трудно пред­ста­вить себе, что такие сокро­вища хри­сти­ан­ской духов­ной сло­вес­но­сти исхо­дят от одного чело­века. Перед нами — огром­ной силы сви­де­тель­ство того, насколько мощно дей­ствует бла­го­дать Духа Свя­того.

4 При­ме­ча­тельно, что это про­ше­ние пере­кли­ка­ется с нача­лом одной из утрен­них молитв Божией Матери: Вос­пе­ваю бла­го­дать Твою, Вла­ды­чице, молю Тя, ум мой обла­го­дати. Вряд ли слу­чайно и то, что суще­ствует коро­тень­кая молитва, спа­са­ю­щая от иску­си­тель­ных мыслей, кото­рая также содер­жит обра­ще­ние к помощи Бого­ро­дицы; неда­ром мы име­нуем Ее Пре­чи­стой.

5 Печаль­ным под­твер­жде­нием этому был случай, неко­гда наблю­дав­шийся мной в храме: совсем рядом со мной вдруг шумно и злобно поссо­ри­лись три весьма пожи­лые при­хо­жанки, причем две из них напа­дали на третью. Та, вдруг смолк­нув, тор­же­ственно вышла на сере­дину храма, столь же тор­же­ственно пере­кре­сти­лась и покло­ни­лась перед Цар­скими вра­тами и, вер­нув­шись на свое место, дове­ри­тельно шеп­нула мне: “Видала, как я за врагов своих моли­лась? Вот теперь-то Бог их нака­жет!!!”.

6 Заме­тим, что мета­фора здесь при­род­ная, а не, скажем, стро­и­тель­ная (как и в первой части — роса бла­го­дати), поскольку чело­век — не агре­гат, не меха­ни­че­ская струк­тура; весь его путь ко спа­се­нию должен про­те­кать не просто гар­мо­нично, но орга­нично, почему и назы­ва­ется воз­рас­та­нием.

7 Само ука­за­ние на то, что она состоит из 24 частей по числу часов в сутках подви­гает на мысль о том, не читать ли ее в таком случае в тече­ние суток, каждый час по молитве. Я знаю, что какие-то или сход­ные попытки неко­то­рыми пред­при­ни­ма­ются, но не встре­чала ни одного свя­щен­ника, кото­рый реко­мен­до­вал бы такую молит­вен­ную прак­тику (во всяком случае — мне или всей пастве).

8 Разу­ме­ется, речь здесь идет о духов­ной жизни мирян; цик­лич­ность мона­ше­ской жизни, в кото­рой духов­ное дела­ние есте­ствен­ным обра­зом зани­мает гораздо больше места (и вре­мени), струк­ту­ри­ро­вана более подробно.

опуб­ли­ко­вано в аль­ма­нахе “Альфа и Омега”, № 37, 2003

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки