Осуждение: как с ним бороться

про­то­и­е­рей Геор­гий Бреев

О том, почему так при­вычно и есте­ственно осуж­дать, как и зачем с этим бороться, почему Хри­стос никого не судит и как же быть с поня­тием Страш­ного суда, рас­суж­дает насто­я­тель храма Рож­де­ства Пре­свя­той Бого­ро­дицы в Кры­лат­ском, окорм­ля­ю­щий свя­щен­но­слу­жи­те­лей Запад­ного вика­ри­ат­ства Москвы, про­то­и­е­рей Геор­гий Бреев.

Если всмат­ри­ваться в себя и ста­раться уви­деть свои склон­но­сти, то мы легко заме­тим, что в нас есть уже нара­бо­тан­ная при­вычка осуж­дать.

Свя­щен­но­слу­жи­тели, испо­ве­дуя людей, очень редко встре­чают чело­века, кото­рый бы мог ска­зать: «А я никого не осуж­даю». Это при­ятно услы­шать, но такое состо­я­ние — скорее исклю­че­ние… 

Осуж­де­ние есть про­яв­ле­ние нашей гор­дыни, кото­рой мы при­сва­и­ваем себе воз­мож­ность судить о другом чело­веке. Само­пре­воз­но­ше­ние свой­ственно каж­дому чело­веку, оно всем нам глу­боко при­вито. Чув­ство само­до­воль­ства, само­цен­но­сти всегда нас изнутри греет: «Он такой кра­си­вый, хоро­ший, а я еще кра­си­вее и лучше!» — и сразу нам тепло на душе. Все при­ят­ное, что мы слышим в свой адрес, нас радует, а чуть скажи что-то вопреки нашему мнению о себе… о, брат ты мой! Неко­то­рые даже при­хо­дят в ярость от такого: «Что ты мне сказал?!» Ощу­ще­ние само­цен­но­сти может быть силь­ным сти­му­лом для дости­же­ния многих высот, это мощный дви­га­тель! Но все-таки, мы знаем, он рабо­тает на энер­гиях плот­ских, земных. И знаем, что Писа­ние гово­рит: «Бог гордым про­ти­вится»… 

Чув­ство само­лю­бия не пре­одо­ле­ешь, оно очень сильно. И если чело­век не борется с ним, не отвер­гает его от себя, то есте­ствен­ным обра­зом у него воз­ни­кает потреб­ность с высоты своего само­мне­ния судить других: «Я так высок и совер­ше­нен, а кругом-то я не вижу совер­шен­ства, поэтому имею право рас­суж­дать и наве­ши­вать „ярлыки“ на окру­жа­ю­щих». И вот уже люди стре­мятся собраться, пого­во­рить, обсу­дить, как тот живет, как этот. И сами не заме­чают, как начи­нают осуж­дать, при этом оправ­ды­ва­ются: «Я не осуж­даю, я рас­суж­даю». Но в таком рас­суж­де­нии всегда при­сут­ствует склон­ность к тому, чтобы обри­со­вать чело­века мрач­ными, тем­ными крас­ками. 

Так мы начи­наем брать на себя то, что нам не при­над­ле­жит, — суд. Причем чаще всего делаем это не открыто. Напри­мер, посмот­рим на кого-то и думаем про себя: «Ага, этот чело­век — такого-то сорта, так настроен». Это скольз­кий путь и оши­боч­ное мнение!  

***

В Свя­щен­ном Писа­нии есть очень глу­бо­кое выра­же­ние: Ибо кто из чело­ве­ков знает, что в чело­веке, кроме духа чело­ве­че­ского, живу­щего в нем? (1Кор. 2:11). И еще: Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия (1Кор. 2:12). Этим Гос­подь сразу опре­де­ляет глу­бину, кото­рая свой­ственна лич­но­сти. Ты не можешь до конца знать чело­века! Даже если дос­ко­нально иссле­ду­ешь его био­гра­фию, все равно в нем оста­ется очень много сокро­вен­ного, что только он сам спо­со­бен пере­жить и про­чув­ство­вать.

Если этой глу­бины в под­ходе к чело­веку нет, тогда все наши суж­де­ния довольно поверх­ностны. Поэтому Гос­подь прямо гово­рит: Что ты смот­ришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чув­ству­ешь? Или, как можешь ска­зать брату твоему: брат! дай, я выну сучок из глаза твоего, когда сам не видишь бревна в твоем глазе? Лице­мер! вынь прежде бревно из своего глаза и тогда уви­дишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего (Лк. 6:41–42).

Со сто­роны мы можем в любом свете пред­ста­вить чело­века, но под­линно, глу­боко знать его дано только ему самому — если он, конечно, сам себя испы­тует, если хочет познать себя, причем не просто как одного из мил­ли­о­нов, а себя пред лицем Божиим. Потому что, когда мы оце­ни­ваем себя иначе — перед лицом других людей или исходя из нашего соб­ствен­ного мнения — нам кажется: да, мы дей­стви­тельно какие-то осо­бен­ные, достой­ные, и уж, конечно, не пре­ступ­ники. Как фари­сей гово­рил: «Я не такой, как прочие чело­вецы. Закон Божий выпол­няю, пощусь, деся­тину даю». Это есте­ственно «выплес­ки­ва­ется» из нас. И сви­де­тель­ствует о том, что у нас нет глу­бо­кого знания о себе.

***

Веде­ние, знание чело­века о себе самом и о Боге — мне кажется, и есть источ­ник неосуж­де­ния. Оно дается или по бла­го­дати, или в резуль­тате подвига, внут­рен­него дела­ния. А осуж­де­ние про­ис­хо­дит оттого, что мы, с одной сто­роны, не склонны к глу­бо­кому позна­нию себя, а с другой — не вышли на уро­вень пока­я­ния.

Загля­ды­вать в себя — это начало про­цесса духов­ного. Совесть подает чело­веку знание о самом себе, и видя себя, он иногда даже дохо­дит до нена­ви­сти: «Нена­вижу себя такого! Не люблю себя такого!» Да, ты подо­шел к позна­нию себя, оно горь­кое, но это позна­ние — может быть, самое важное, самое суще­ствен­ное в жизни. Потому что здесь — отправ­ная точка пока­я­ния, воз­мож­ность для пере­рож­де­ния своего ума, каче­ствен­ного изме­не­ния отно­ше­ния к себе и всему миру, а прежде всего, к своему Творцу и Созда­телю.

Почему ска­зано, что об одном каю­щемся греш­нике на небе­сах бóль­шая радость, чем о ста пра­вед­ни­ках, не име­ю­щих нужды в пока­я­нии? Потому что трудно, но необ­хо­димо прийти к этому пони­ма­нию: «Ока­зы­ва­ется, я по своему есте­ству ничем не отли­ча­юсь от других, мое есте­ство — от вет­хого Адама, я такой же по при­роде, как и мой брат». 

Но мы не хотим себя позна­вать, иссле­до­вать себя испы­ту­ю­щим оком, потому что это потре­бует сле­ду­ю­щего шага — поиска ответа на вопрос: «А отчего это так во мне?» Плот­ское про­ти­вится духов­ному, это закон внут­рен­ней брани. Поэтому люди изби­рают более есте­ствен­ный и про­стой, каза­лось бы, путь — смот­реть по сто­ро­нам, судить о других, а не о себе. Они не осо­знают, что это нано­сит им боль­шой ущерб…

***

Про­зре­вая, чело­век начи­нает пони­мать, что Бог-то никого не осуж­дает. В Еван­ге­лии от Иоанна об этом прямо гово­рится: Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего еди­но­род­ного, чтобы всякий, веру­ю­щий в него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него (Ин. 3:16–17). С Мес­сией свя­зано пред­став­ле­ние, что Он будет обле­чен цар­ской вла­стью и придет рас­су­дить народы, как име­ю­щий суд под­линно Боже­ствен­ный. Но тут вдруг ока­зы­ва­ется, что Бог пришел не судить нас, а спасти! Тайна эта дей­стви­тельно пора­жает, она для нас уди­ви­тельна! А если Бог нас не судит, то кто может судить?

Поэтому осуж­де­ние — это оши­боч­ная уста­новка нашего созна­ния, оши­боч­ное пред­став­ле­ние, будто мы имеем власть. А если Сам Бог отка­зы­ва­ется от этой власти? В Писа­нии ска­зано, что Отец отдал суд Сыну, а Сын гово­рит: «Я не пришел вас судить».

Но в то же время Гос­подь не скры­вает, что будет Суд пра­вед­ный, кото­рый, как Лер­мон­тов писал, «не досту­пен звону злата». Бог явит себя, и в этом явле­нии все тво­ре­ние увидит себя таким, какое оно есть. Сейчас Гос­подь Себя скры­вает из-за наших немо­щей, несо­вер­шен­ства нашего, а когда придет полное откро­ве­ние Божие, тогда нечего будет скры­вать. Книги сове­сти раз­вер­нутся, все тайное откро­ется, и чело­век за каждое свое слово даст ответ. И то Гос­подь гово­рит:Отвер­га­ю­щий Меня и не при­ни­ма­ю­щий слов Моих имеет судью себе: слово, кото­рое Я гово­рил, оно будет судить его в послед­ний день (Ин. 12:48). Он пока­зы­вает, что наше пред­став­ле­ние о суде как о некоем чрез­вы­чай­ном, сверх­лич­ност­ном, авто­ри­тет­ном раз­би­ра­тель­стве — как в наших земных судах, когда соби­ра­ется целая кол­ле­гия судей, рас­смат­ри­вает по делу огром­ней­шие тома и выно­сит реше­ние — не вполне верно. Бог не выно­сит реше­ния. Он дает сво­боду, всегда дает воз­мож­ность чело­веку испра­виться: отступи от нездо­ро­вых норм, кото­рые ни тебе, ни людям не при­но­сят радо­сти. Таким обра­зом, чело­век до конца волен выби­рать. 

Гово­рят, тяжело попасть под суд чело­ве­че­ский, потому что люди в своих суж­де­ниях могут быть очень жестоки, прин­ци­пи­ально жестоки: вынесли тебе при­го­вор — всё, и попро­буй измени себя в глазах обще­ствен­но­сти! Но Божий суд — мило­серд, потому что Гос­подь хочет оправ­дать чело­века: Не хочу смерти греш­ника, но чтобы греш­ник обра­тился от пути своего и жив был (Иез.33:11).

***

Грань между осуж­де­нием лич­но­сти и осуж­де­нием поступка нам трудно не перейти! А ведь ска­зано: лич­ность чело­века не суди, не суди его как образ и подо­бие Божие. Дух Святой не при­ем­лет, когда мы при­сва­и­ваем себе власть давать резкую оценку дру­гому. Да, пусть его дурной, без­об­раз­ный посту­пок достоин осуж­де­ния, но самого чело­века как лич­ность ты не суди! Он может завтра испра­виться, пойти путем пока­я­ния, стать другим — такая воз­мож­ность до послед­него изды­ха­ния у чело­века не отни­ма­ется. Мы не знаем до конца ни Про­мысла Божьего о нем, ни того, как он дорог для Бога, — ведь Хри­стос же за всех Свою кровь пролил, всех иску­пил и не осудил никого. Поэтому судить сами мы просто не имеем права! 

Да, Хри­стос разо­гнал бичом тор­гов­цев у храма, но это не осуж­де­ние, а воле­вое дей­ствие, направ­лен­ное против без­за­ко­ния. Ска­зано в Писа­нии: Рев­ность по доме Твоем сне­дает меня (Ин. 2:17). Подоб­ные при­меры и в нашей жизни встре­ча­ются. Когда мы видим, что чьи-то дей­ствия выхо­дят из духовно-нрав­ствен­ных рамок, что кто-то много зла сооб­щает людям, то, конечно, можно реа­ги­ро­вать, при­звать к порядку, одер­нуть чело­века: «Что вы дела­ете? Опом­ни­тесь! Посмот­рите, что это само по себе значит».

Но такова наша иска­жен­ная грехом при­рода, что нега­тив­ные эмоции сразу про­сятся наружу в любой ситу­а­ции, без вся­кого повода: только посмот­рел на чело­века, а уже его изме­ря­ешь, оце­ни­ва­ешь его внеш­ние досто­ин­ства — но надо себя оста­нав­ли­вать. Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом сýдите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить(Мф. 7:1–2) — эти слова Гос­подни в любое время, на всяком месте должны быть нам напо­ми­на­нием. Здесь нужна очень боль­шая трез­вен­ность. И прин­ци­пи­аль­ность: «Нет, Гос­поди, Ты — Единый Судия, Ты — Единый Чело­ве­ко­лю­бец, никому Ты не хочешь поги­бели и не про­из­нес даже над самыми страш­ными греш­ни­ками слов осуж­де­ния. Даже рас­пи­на­е­мый, Ты молился: „Отче, прости им, не ведают, что творят“».

***

Я помню, была у меня такая при­хо­жанка, из про­сто­на­ро­дья, кото­рая гово­рила: «Батюшка, а Бог всех поми­лует, всех про­стит, я верю, что все спа­сутся!» Она по доб­роте своего сердца никого не хотела судить и верила, что у всех людей есть что-то доброе, чему можно поучиться. Такой настрой дости­га­ется трез­ве­нием ума, когда душа напи­тана истин­ными при­ме­рами, Еван­ге­лием. Да и у вся­кого, кто каждый день молится, читает Писа­ние — особое миро­ощу­ще­ние, особое настро­е­ние! Ощу­тив­шие бла­го­дать чув­ствуют любовь Божию ко всем, поэтому не хотят при­ни­мать каких-то злоб­ных выпа­дов или язви­тель­ных чувств в отно­ше­нии других.

У нас, хри­стиан, в этом отно­ше­нии есть жест­кий пример людей высо­кой духов­но­сти. Они всех любили, жалели, никого не осуж­дали, и даже наобо­рот: чем чело­век немощ­ней, чем больше у него види­мых недо­стат­ков, тем больше вни­ма­ния и любви святые про­яв­ляли к таким людям; очень ценили их, потому что видели, что истина до них дойдет, ведь они самой своей тяже­лой жизнью под­го­тов­лены к этому. А гор­дость, напро­тив, всегда найдет страш­ные суж­де­ния, кото­рые готовы обез­ли­чить любого чело­века.

«Все плохие и все плохо!» — это дух гор­дыни, демон­ский дух, это суже­ние нашего сердца. Оно при­во­дит в дей­ствие такую меха­нику, от кото­рой люди сами же и стра­дают. Всякое осуж­де­ние есть внед­ре­ние в себя какой-то тьмы. В Еван­ге­лии Иоанна Бого­слова есть такие слова: Веру­ю­щий в Него не судится, а неве­ру­ю­щий уже осуж­ден, потому что не уве­ро­вал во имя Еди­но­род­ного Сына Божия. Суд же состоит в том, что свет пришел в мир, но люди более воз­лю­били тьму, нежели свет, потому что дела их были злы (Ин. 3:18–19). Осуж­дая, чело­век нару­шает духов­ный закон жизни в Боге и тут же полу­чает изве­ще­ние, что он тяжко согре­шил. Сколько раз такое бывало: кто-то молился, просил у Бога мило­сти, про­ще­ния, и Гос­подь давал ему — и чело­век шел со службы обнов­лен­ным! А вот встре­тился ему кто-то на пути из храма, и пошло осуж­де­ние: а ты такой-сякой, а он — раз­э­да­кий. Все. Он поте­рял все, что только что при­об­рел! И многие святые отцы гово­рят: только косо посмот­рел на кого-то, принял дурной помысл о чело­веке — тут же бла­го­дать остав­ляет тебя. Она не терпит осуж­де­ния, кото­рое совер­шенно про­ти­во­по­ложно духу еван­гель­скому. 

***

Как бороться с осуж­де­нием? Во-первых, у Иоанна Зла­то­уста есть такой совет: если ты согре­шил мыслью, тут же мыс­ленно и кайся. Поду­мал о своем род­ствен­нике, о друге своем что-то дурное, поймал себя на этом: «Что ж за мысли? Зачем я так? Гос­поди, прости меня за это мгно­вен­ное про­яв­ле­ние! Я не хочу этого». 

Во-вторых: когда внут­рен­нее чув­ство побуж­дает тебя дать отри­ца­тель­ную оценку кому-либо, ты тут же обра­щайся к себе самому: а ты сво­бо­ден от этого недо­статка? Или ты за собой ничего не знаешь, за что можно было бы тебя упрек­нуть? И — почув­ству­ешь, что ты такой же, как тот, кого ты готов осу­дить! 

В древ­но­сти было еще такое «золо­тое» пра­вило. Когда борешься с чув­ством него­до­ва­ния и никак не можешь понять, почему этот чело­век так посту­пил, тогда поставь себя в его поло­же­ние, на его место, а этого чело­века — на свое. И сразу тебе станет многое ясно! Это очень отрезв­ля­юще дей­ствует. Вот я встал в поло­же­ние дру­гого: «Боже мой, сколько у него труд­но­стей в жизни! В семье — слож­но­сти, с женой пони­ма­ния нет, с детьми… Дей­стви­тельно, как ему, бед­ному, трудно!» 

Другое пра­вило есть у святых отцов. Хочется тебе кого-то осу­дить? А ты на свое место поставь Христа. Гос­подь осудит? А ведь даже когда Его рас­пи­нали, Хри­стос никого не осудил, наобо­рот, за всех постра­дал. Так почему я вдруг возо­мнил себя выше Бога, поста­вил себя судией?

***

Осуж­де­ния избе­жать можно в любом случае. Потому что чело­век устроен так, что он всегда может защи­тить лич­ность дру­гого, не ста­вить на него клеймо, а сразу идти путем рас­суж­де­ния: «Я знаю, какой он пре­крас­ный, сколько у него труд­но­стей было, и он все вынес».

Осуж­де­ние — это сердце, непра­вильно настро­ен­ное. Вот я встре­чаю чело­века, и вместо радо­сти у меня мысли: «Ага, опять он с папи­ро­с­кой идет» или «Опять он наве­селе, такой-сякой». Здесь нет добрых моти­ва­ций, кото­рые должны быть. На пути стоит соблазн осу­дить — никуда не денешься! Но прежде чем выльется поток осуж­да­ю­щих мыслей, я должен сна­чала поста­вить себя на место и дать место рас­су­ди­тель­но­сти.

 Мне нра­вится выска­зы­ва­ние совре­мен­ного гре­че­ского подвиж­ника, монаха Паисия Свя­то­горца: «Совре­мен­ный чело­век должен быть „фаб­ри­кой добрых мыслей“». Надо быть гото­вым лич­ность чело­века при­нять и понять: да, ему тяжело, он попал в непро­стые обсто­я­тель­ства, жизнь его поло­мала, но все-таки есть что-то доброе, цель­ное в нем, что-то, что дает воз­мож­ность не исклю­чать его из числа людей поря­доч­ных, хоро­ших. Внут­рен­няя нара­ботка таких добрых помыш­ле­ний, при­я­тия любого чело­века, в любом его каче­стве, как бы он ни выгля­дел и себя ни вел, — как защит­ная среда, она не даст при­нять серд­цем злую, раз­ру­ша­ю­щую область чело­века. А ведь ты своего ближ­него раз­ру­ша­ешь в душе, когда даешь ему нехо­ро­шую харак­те­ри­стику. 

Сам по себе чело­век — пре­кра­сен! Как гово­рил один подвиж­ник, если бы мы знали, как кра­сива душа чело­ве­че­ская, мы бы пришли в удив­ле­ние и никого б не стали осуж­дать. Потому что душа чело­ве­че­ская дей­стви­тельно, вели­ко­лепна. Но она рас­кро­ется — как во всех наших сказ­ках всегда бывает — в послед­ний момент…

интер­нет-изда­ние пра­во­слав­ный журнал “Фома”

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки