Отчитка (экзорцизм)

фраг­мент про­по­веди в Неделю о Страш­ном Суде

архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин)

… мне хочется при­ве­сти для вас мало кому извест­ное сви­де­тель­ство живого чело­века об истин­но­сти адских мук, ожи­да­ю­щих тех, кто услы­шит страш­ное слово послед­него при­го­вора: “…оты­дите от Мене…” (Мф. 25:34,41).

И ска­зать об этом сви­де­тель­стве меня побуж­дает поток писем и личные беседы со мно­гими людьми, уже теперь страж­ду­щими от бесов­ского наси­лия и обдер­жа­ния и уже теперь отча­сти при­ка­са­ю­щи­мися к этим мукам. Очень-очень много людей испы­ты­вают их теперь, но очень немно­гие пони­мают, что же с ними про­ис­хо­дит. И потому ищут люди спа­се­ния и исце­ле­ния там, где полу­чить его не могут.

Сего­дняш­ний рас­сказ укажет всем страж­ду­щим един­ственно верный путь несе­ния подвига и путь к исце­ле­нию – это вера, молитвы Церкви и Божии мило­сти, пода­ва­е­мые страж­ду­щим в Таин­ствах Церкви.

Нико­лай Алек­сан­дро­вич Мото­ви­лов – “служка Сера­фи­мов”, как он сам себя любил назы­вать,— тот, кото­рый удо­сто­ился чуд­ного исце­ле­ния по молит­вам угод­ника Божия, а впо­след­ствии лице­зре­ния соб­ствен­ными очами сияния лика пре­по­доб­ного Сера­фима Фавор­ским светом бла­го­дати Свя­того Духа. Чело­век горя­чего и искрен­него сердца, дабы, дей­стви­тельно, послу­жить памяти отца Сера­фима, он решил лично поехать на родину вели­кого старца, в Курск, и собрать све­де­ния о его дет­стве и юно­ше­стве, а также посе­тить Киево-Фло­ров­ский мона­стырь. Поездка эта имела весьма тяжкие послед­ствия для Нико­лая Алек­сан­дро­вича: он забо­лел по попу­ще­нию Божию от врага, излив­шего на него свою месть за труд, послу­жив­ший к про­слав­ле­нию угод­ника Божия, отца Сера­фима. Обсто­я­тель­ства, пред­ше­ство­вав­шие болезни Нико­лая Алек­сан­дро­вича Мото­ви­лова и объ­яс­ня­ю­щие ее начало, были сле­ду­ю­щие.

Как-то раз в беседе с пре­по­доб­ным Сера­фи­мом зашел раз­го­вор о вра­жьих напа­де­ниях на чело­века. Свет­ски обра­зо­ван­ный Мото­ви­лов не пре­ми­нул, конечно, усо­мниться в суще­ство­ва­нии злой силы. Тогда пре­по­доб­ный пове­дал ему о своей страш­ной борьбе с бесами в тече­ние 1000 ночей и 1000 дней. Авто­ри­те­том своей свя­то­сти, силою своего слова, в кото­ром не могло быть даже тени лжи или пре­уве­ли­че­ния, старец убедил Мото­ви­лова в суще­ство­ва­нии бесов не в при­зра­ках или меч­та­ниях, а в самой насто­я­щей горь­кой дей­стви­тель­но­сти.

Пылкий Мото­ви­лов так вдох­но­вился пове­стью старца, что от души вос­клик­нул:

— Батюшка, как бы я хотел побо­роться с бесами!

Батюшка Сера­фим испу­ганно пере­бил его:

— Что вы, что вы, ваше Бого­лю­бие! Вы не знаете, что вы гово­рите. Знали бы вы, что малей­ший из них своим когтем может пере­вер­нуть всю землю, так не вызы­ва­лись бы на борьбу с ними!

— А разве, батюшка, у бесов есть когти?

— Эх, ваше Бого­лю­бие, ваше Бого­лю­бие, и чему только вас в уни­вер­си­тете учат?! Не знаете, что у бесов когтей нет. Изоб­ра­жают их с копы­тами, ког­тями, рогами, хво­стами потому, что для чело­ве­че­ского вооб­ра­же­ния невоз­можно гнус­нее этого вида и при­ду­мать. Таковы в гнус­но­сти своей они и есть, ибо само­воль­ное отпа­де­ние их от Бога и доб­ро­воль­ное их про­тив­ле­ние Боже­ствен­ной бла­го­дати из Анге­лов света, какими они были до отпа­де­ния, сде­лало их анге­лами такой тьмы и мер­зо­сти, что не изоб­ра­зить их ника­ким чело­ве­че­ским подо­бием, а подо­бие нужно,— вот их и изоб­ра­жают чер­ными и без­об­раз­ными. Но, будучи сотво­рены с силой и свой­ствами Анге­лов, они обла­дают таким для чело­века и для всего зем­ного нево­об­ра­зи­мым могу­ще­ством, что самый малень­кий из них, как и сказал я вам, может своим когтем пере­вер­нуть всю землю. Одна Боже­ствен­ная бла­го­дать Все­свя­таго Духа, туне дару­е­мая нам, пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам, за Боже­ствен­ные заслуги Бого­че­ло­века Гос­пода нашего Иисуса Христа, одна она делает ничтож­ными все козни и зло­ухищ­ре­ния вражии.

Жутко стало тогда Мото­ви­лову. Прежде, под защи­той пре­по­доб­ного, он мог не бояться злобы сата­нин­ской. Но лег­ко­мыс­лен­ный дерз­кий вызов, по попу­ще­нию Божию, не остался без послед­ствий – он был принят.

Когда Мото­ви­лов после кон­чины старца Сера­фима поехал в Курск, немного ему уда­лось собрать здесь све­де­ний о дет­стве и юности пре­по­доб­ного. Близ­кие родные, пом­нив­шие отца Сера­фима в моло­до­сти, или умерли, или отзы­ва­лись забве­нием. Даже дом, в кото­ром родился и вос­пи­ты­вался пре­по­доб­ный, был раз­ру­шен, а на месте его выросли новые постройки. Нашелся только один старик, ровес­ник батюшки, кото­рый и дал Мото­ви­лову све­де­ния, вошед­шие теперь во все изда­ния жития пре­по­доб­ного Сера­фима.

Поездка в Курск и пре­бы­ва­ние в нем были вполне бла­го­по­лучны. Гроза ждала Мото­ви­лова на воз­врат­ном пути в Воро­неж. На одной из поч­то­вых стан­ций, по дороге из Курска, Мото­ви­лову при­шлось зано­че­вать. Остав­шись совер­шенно один в ком­нате для при­ез­жих, он достал из чемо­дана свои руко­писи и стал их раз­би­рать при туск­лом свете оди­ноч­ной свечи, еле осве­щав­шей про­стор­ную ком­нату. Одною из первых ему попа­лась запись об исце­ле­нии бес­но­ва­той девицы из дворян, Ероп­ки­ной, у раки свя­ти­теля Мит­ро­фана Воро­неж­ского.

“Я заду­мался,— пишет Мото­ви­лов,— как это может слу­читься, что пра­во­слав­ная хри­сти­анка, при­об­ща­ю­ща­яся Пре­чи­стых и Живо­тво­ря­щих Таин Гос­под­них, и вдруг одер­жима бесом, и притом такое про­дол­жи­тель­ное время, как трид­цать с лишним лет. И поду­мал я: вздор! Этого быть не может! Посмот­рел бы я, как бы посмел в меня все­литься бес, раз я часто при­бе­гаю к Таин­ству Свя­того При­ча­ще­ния!..”

И в это самое мгно­ве­ние страш­ное, холод­ное, зло­вон­ное облако окру­жило его и стало вхо­дить в его судо­рожно стис­ну­тые уста. Как ни бился несчаст­ный Мото­ви­лов, как ни ста­рался защи­тить себя от льда и смрада впол­зав­шего в него облака, оно вошло в него все, несмотря на его нече­ло­ве­че­ские усилия. Руки были точно пара­ли­зо­ваны и не могли сотво­рить крест­ного зна­ме­ния; застыв­шая от ужаса мысль не могла вспом­нить спа­си­тель­ного имени Иису­сова. Отвра­ти­тель­ное, ужас­ное совер­ши­лось, и для Нико­лая Алек­сан­дро­вича насту­пил период тяг­чай­ших муче­ний.

Соб­ствен­но­руч­ная запись его дает такое опи­са­ние испы­тан­ных им мук: “Гос­подь спо­до­бил меня на себе самом испы­тать истинно, а не во сне и не в при­ви­де­нии, три геен­ских муки.

Первая – огня несве­ти­мого и неуга­си­мого ничем более, как лишь одною бла­го­да­тию Духа Свя­таго. Про­дол­жа­лась эта мука в тече­ние трех суток, так что я чув­ство­вал, как сожи­гался, но не сгорал. Со всего меня по шест­на­дцать или сем­на­дцать раз в сутки сни­мали эту геен­скую сажу, что было видно для всех. Пере­стали эти муки лишь после испо­веди и при­ча­ще­ния Святых Таин Гос­под­них молит­вами архи­епи­скопа Анто­ния и зака­зан­ными им по всем сорока семи церк­вам Воро­неж­ским и по всем мона­сты­рям заздрав­ными за боля­щего раба Божия Нико­лая екте­ни­ями.

Вторая мука – в тече­ние двух суток – тар­тара лютого геен­ского, так что и огонь не только не жег, но и согре­вать меня не мог. По жела­нию его высо­ко­прео­свя­щен­ства (архи­епи­скопа Воро­неж­ского Анто­ния) я с пол­часа держал руку над свечой, и она вся зако­птела донельзя, но не согре­лась даже. Опыт этот удо­сто­ве­ри­тель­ный я запи­сал на целом листе и к тому опи­са­нию руку мою, закоп­чен­ную свеч­ной сажей, при­ло­жил.

Но обе эти муки, бла­го­даря при­ча­ще­нию Святых Хри­сто­вых Таин, давали мне хоть воз­мож­ность есть и пить, и спать немного мог я при них, и видимы были они всеми.

Но третья мука геен­ская, хотя на пол­су­ток умень­ши­лась, ибо про­дол­жа­лась только полу­тора суток и едва ли более, но зато велик был ужас и стра­да­ние, неопи­су­е­мого и непо­сти­жи­мого. Как я жив остался от нея! Исчезла она тоже от испо­веди и при­ча­ще­ния Святых Таин Гос­под­них. На этот раз сам архи­епи­скоп Анто­ний из своих рук при­ча­щал меня оными. Эта мука была – червя неусып­ного геен­ского, и червь этот никому более, кроме меня самого и архи­епи­скопа Анто­ния, не был виден; но я весь сам был пре­ис­пол­нен этим наиз­лей­шим червем, кото­рый ползал во мне всем и неизъ­яс­нимо ужасно грыз всю мою внут­рен­ность, но и выпол­за­ючи через рот, уши и нос, снова во внут­рен­но­сти мои воз­вра­щался. Бог дал мне силу на него, и я мог брать его в руки и рас­тя­ги­вать. Я по необ­хо­ди­мо­сти заяв­ляю это все, ибо неда­ром пода­лось мне это свыше от Бога виде­ние, да не воз­мо­жет кто поду­мать, что я дерзаю всуе имя Гос­подне при­зы­вать. Нет! В день Страш­ного Суда Гос­подня Сам Он Бог, Помощ­ник и Покро­ви­тель мой, засви­де­тель­ствует, что я не лгал на Него, Гос­пода, и на Его Боже­ствен­ного Про­мысла деяние во мне совер­шен­ное”.

Вскоре после этого страш­ного и недо­ступ­ного для обык­но­вен­ного чело­века испы­та­ния Мото­ви­лов имел виде­ние своего покро­ви­теля, пре­по­доб­ного Сера­фима, кото­рый утешил стра­дальца обе­ща­нием, что ему дано будет исце­ле­ние при откры­тии мощей свя­ти­теля Тихона Задон­ского и что до того вре­мени все­лив­шийся в него бес не будет уже его так жестоко мучить.

Дей­стви­тельно, через трид­цать с лишком лет совер­ши­лось это собы­тие, и Мото­ви­лов его дождался, дождался и исце­лился по вели­кой своей вере в самый день откры­тия мощей Тихона Задон­ского в 1861 году. Мото­ви­лов стоял в алтаре, молился и горько плакал о том, что Гос­подь не посы­лает ему исце­ле­ния, кото­рого по обе­ща­нию пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского ждала его изму­чен­ная душа. Во время пения Херу­вим­ской песни он взгля­нул на горнее место и увидел на нем свя­ти­теля Тихона. Свя­ти­тель бла­го­сло­вил пла­чу­щего Мото­ви­лова и стал неви­дим. Мото­ви­лов сразу почув­ство­вал себя исце­лен­ным.

И вот, доро­гие мои, у многих теперь воз­ник­нет недо­умен­ный вопрос: “Как, за что и зачем такая страш­ная мука постигла веру­ю­щего чело­века?!”

Мы с вами, доро­гие мои, часто забы­ваем, что у Бога один день как тысяча лет, и тысяча лет как один день. И что жизнь наша земная – время купли или вечных благ, или вечных мук. Будучи в земной жизни рядом с пре­по­доб­ным Сера­фи­мом, Мото­ви­лов по любви к нему жаждал и в веч­но­сти не раз­лу­чаться с ним. И вот ценой таких стра­да­ний, тер­пе­ния и слез после­до­вал за пре­по­доб­ным, за его славой в веч­но­сти мир­ской чело­век.

Сайт Псково-Печор­ского мона­стыря

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки