Ю.В. Серебрякова

Глава 2

«Его слушайте…» (Втор. 18: 19): явление Мессии Израилю

2.1. Выход Христа на служение

2.1.1. Первая встреча Христа с будущими апостолами

О ближайших событиях после Крещения и искушений Христа в пустыне подробно говорит только евангелист Иоанн. Само Крещение апостол Иоанн не описывает, но посредством приводимого свидетельства Предтечи упоминает о нем как о состоявшемся. «Я не знал Его, – говорит Иоанн Предтеча, – но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» (Ин. 1: 33–34). Получив обещанное свидетельство Духа как основание для собственного свидетельства, св. Иоанн Креститель начинает говорить ученикам и народу об Иисусе из Назарета как о пришедшем в мир Мессии, Агнце Божием, Сыне Божием, Который будет крестить Духом Святым и огнем.

После свидетельства Предтечи: «Се Агнец Божий, вземлющий на Себя грех мира» (Ин. 1: 29) – два ученика Крестителя, Андрей и еще один ученик, в котором церковное Предание видит автора Евангелия, немедленно оставляют учителя и следуют за Христом. Почему сравнение Христа с жертвенным агнцем на них так сильно подействовало? Они сразу увидели разницу: к Предтече шли люди кающиеся, нуждающиеся в очищении души, здесь же Креститель свидетельствует, что идет Человек, не только не нуждающийся в покаянии, но, наоборот, способный взять на Себя грехи всего мира.

Андрей, убежденный, что нашел Мессию, позвал к Нему своего брата Симона. Симону Господь сразу дал новое имя, под которым он известен всему миру: «Иисус же, взглянув на него, сказал: ты – Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит: камень (Петр)» (Ин. 1: 42)146. На другой день после этой встречи Господь Сам находит земляка Петра и Андрея Филиппа из Вифсаиды Галилейской и зовет его следовать за Собой (в отличие от первых трех встреч, тут мы видим конкретный призыв к ученичеству): «На другой день [Иисус] восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за Мною» (Ин. 1: 43). На тот момент еще никто из будущих апостолов не видел от Христа чудес; для них несомненным удостоверением Его мессианства было свидетельство Предтечи, слово Самого Христа и кратковременное общение с Ним: «Он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос» (Ин. 1: 41); «Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета» (Ин. 1: 45).

Описанное ап. Иоанном обращение Нафанаила – пример другого пути ко Христу. Когда Филипп сообщает Нафанаилу, что они нашли Мессию из Назарета, Нафанаил, знающий закон и пророков, помнящий, что Мессия должен прийти из Вифлеема, удивляется, что великое могло прийти из Назарета, но соглашается поверить опыту самого Филиппа, «пойти и посмотреть». Нафанаила Господь располагает к вере всеведением, открывая сокровенное движение его души, известное только самому Нафанаилу и Богу. Когда Нафанаил узнал, «что Господь видит еще не выраженные звуками и только в уме вращавшиеся мысли, тотчас же охотно исповедует Сыном Божиим и Царем Израилевым, Богом по природе признавая Того, Кому принадлежат свойства Божества»147.

Точно неизвестно, но возможно, что прямо призванный к ученичеству Филипп и увидевший чудо Нафанаил с того времени сделались постоянными спутниками Христа; для рыболовов же Андрея, Петра и Иоанна эта первая встреча с Христом не стала кардинальным изменением жизни, они вернулись в Галилею к прежнему образу жизни и постоянными спутниками Христа стали позже, в Галилее, когда Господь прямо позвал их следовать за Ним (это призвание описано евангелистами Матфеем и Лукой).

2.1.2. Кана галилейская: чудо на браке

Евангелист Иоанн, сказав о том, что вследствие свидетельства Крестителя и общения с Христом некоторые от народа вскоре по Крещении узнали в Иисусе Христа-Мессию и стали Его учениками, далее кратко говорит о пребывании Христа в Галилее и подробно описывает первое чудо, совершенное Христом в Кане галилейской (Ин. 2: 1–11), после которого вера учеников в Иисуса как Мессию укрепилась (Ин. 2: 11).

Евангелист Иоанн выделяет чудо на браке не потому, что оно первое по счету, но из-за его значения для понимания служения Христа. В описании чуда есть несколько указаний, которые позволяют видеть в этом чуде знамение148, то есть деяние Божие, кроме исторического значения (в этом случае помощь молодоженам, избавление молодой семьи от позора), имеющее еще и значение духовное, открывающее тайны домостроительства Божия.

Чудо показывает верующим силу заступничества за них, силу ходатайства Божией Матери: «Своим материнским влиянием Жена склонила Господа, как сына, к совершению чуда»149. Пресвятая Богородица, от начала «слагавшая в сердце» все, что происходило с Сыном, после свидетельства Предтечи и появления у Христа учеников обращается с просьбой о помощи, хотя никогда до этого времени Господь не творил чудес. Также видим, что Господь не спешит творить чудо и приступает к нему только после просьбы Матери, то есть чудо становится ответом на нужду в помощи Божией, а не совершается ради своего прославления или привлечения изумленных зрителей150.

Это чудо характеризует новозаветное отношение к браку, с чем связано богослужебное использование этого фрагмента как апостольского чтения на венчании. Господь Своим присутствием освящает брак и начало человеческой жизни151. Кроме того, чудо на браке прикровенно указывает на образ отношений Христа и человечества (Церкви) как отношений Жениха (см.: Ин. 3: 29) и невесты, развитый апостолом Павлом в Послании к ефесянам (Еф. 5: 23–27). «Слово Божие… сошло с небес для того, чтобы, подобно жениху, усвоив природу человеческую, заставить ее чревоносить духовные семена мудрости. Поэтому и человечество справедливо называется невестой, а Спаситель – Женихом»152.

И, наконец, самое важное. Первое чудо предуказывает Крестный путь Христа, показывает, что служение Христово – это служение жертвенное и направленное на спасение людей через Его Смерть. И здесь отметим два момента: указание евангелиста на время совершения чуда: «На третий день был брак в Кане Галилейской» (Ин. 2: 1) и введение Самим Христом понятия «час Мой».

«Третий день» понимается некоторыми толкователями как указание на последнее время в истории человечества, когда Бог дает людям все средства для спасения, заключая с ними Новый Завет кровью Своего Сына, Иисуса Христа. Пророк Осия говорит: «В скорби своей они с раннего утра будут искать Меня и говорить: “Пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны; оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицем Его» (Ос. 6: 1–2). То есть образ трех дней дан как указание на всю историю человечества, и в этой истории третий день – это время от Боговоплощения до Второго Пришествия Христа.

Когда на просьбу Матери Христос отвечает: «Что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой», но потом исполняет просьбу, это не означает, что час Христов уже наступил. В Евангелиях час Христов – это час явления Славы Христа и в то же время это час Страстей; несколько раз евангелисты говорят, что иудеи хотели схватить Христа, но это не удавалось им, «потому что еще не пришел час Его» (Ин. 7: 30; 8: 20), в канун Крестных Страданий Господь скажет, что час Его настал (Ин. 17: 1). Эта мысль о Страстях находит зрительный образ в чуде: вино является не только символом любви, но и символом крови, символом смерти. Господь, начиная служение, уже прикровенно говорит о необходимых, но добровольных страданиях – и при Крещении на Иордане, и в чуде в Кане галилейской, и чуть позже – при первом изгнании торгующих из храма.

В ближайшем же смысле, в контексте совершения чуда, то, что час Христов еще не наступил, указывает на то, что люди еще не чувствуют нужды во Христе, Он еще не явил славу Свою как Сына Божия; вместо людей о их нуждах просит Божия Матерь, но сами новобрачные и участники брака не знают еще Иисуса как Христа. Так что чудо, которое Господь, несмотря на изначальный отказ, все-таки совершает «из почтения к Матери»153, в должной мере подействовало только на тех учеников, кто с Ним был на браке. Для учеников Христа положенное в Кане начало чудесам стало укреплением их веры, так что хотя они уже признали Иисуса Мессией (см.: Ин. 1: 41, 45, 49), но до этого «не знали Его как должно»154 и следствием явления славы Чудотворца стала вера учеников: «Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу Свою; и уверовали в Него ученики Его» (Ин. 2: 12).

2.1.3. Первая Пасха служения Христа: изгнание торгующих из храма

В Евангелии от Иоанна с посещением Христом Иерусалима на первую Пасху связано изгнание торгующих из храма (Ин. 2: 13–25). Господь приходит в храм и, сделав бич из веревок, изгоняет из храма продавцов овец и волов, рассыпает деньги у меновщиков и опрокидывает их столы: «И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли» (Ин. 2: 16).

Явленная таким образом власть Сына Божия, снедаемого ревностью о доме Отца (Пс. 68: 10), должна была бы у религиозно-честного человека вызвать признание мессианского достоинства Иисуса, но вместо этого действия Спасителя вызывают протест людей, потерявших свои доходы: «Когда иудеи увидели, что Господь делает это с великою властию и говорит: дома Отца Моего не делайте рынком, то говорят: уверь нас каким-нибудь чудом, что Ты Сын Бога и что Ты Им послан. Ибо откуда видно, что Господь дома сего – Отец Тебе?»155 Господь на требования дать иное знамение отвечает приточно, под образом храма указывая на Свою Смерть и Воскресение как единственное знамение, которое будет дано неверующим иудеям. «Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его. На это сказали Иудеи: сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его? А Он говорил о храме тела Своего» (Ин. 2: 19–21). «Словом “разрушьте” не поощряет их к убийству (прочь такая мысль!), но, зная их намерение совершить сие, намекает на то, что случится безотложно»156. Такой же, по сути, ответ Господь даст в другое время искушающим Его фарисеям на требование дать знамение: «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка» (Мф. 12: 39; 16: 4).

В это посещение Иерусалима Господь совершил много чудес, исцелял болящих, и многие в Него уверовали, но ап. Иоанн говорит, что Господь «не вверял Себя им, потому что знал всех» (Ин. 2: 24), то есть более не открывал Себя прямо как Сын и Царь, зная, что их вера имеет поверхностный характер. Если ученикам, принявшим Христа, дается дальнейшее удостоверение в Его мессианстве и Господь Им открывает Себя всё в большей мере, то тем, кто сомневается в Его Богосыновстве, хотя и охотно принимает чудеса, дальнейшего откровения Царства уже нет. «Христос не вверяет Себя новоуверовавшим, являя тем самым, что близость к Богу есть дело великое и достолюбезнейшее и что оно не легко дается всякому желающему взять, но достигается стремлением ко благу, старательностью и временем»157.

Приступая к изложению проповеди Спасителя по синоптическим Евангелиям, мы остановились на этих эпизодах из Евангелия от Иоанна, чтобы показать, что уже в начале служения Христа происходит деление на принявших Его как Сына и непринявших, сразу из среды народа выделяются те, кто хочет стать учеником, кто увидел в Иисусе Мессию, но появляются и те, кто противится Христу. Это противление, или, как говорит пророк Давид, восстание царей и совещание начальников «против Господа и против Помазанника Его» (Пс. 2: 2158), приведет их к убийству Мессии.

В синоптических Евангелиях рассказ об очищении храма относится к концу служения Христа и началу Страстной седмицы. Оба описания изгнания торгующих из храма – синоптиками и ап. Иоанном – похожи, но однозначно утверждать, что речь идет об одном и том же событии, не позволяет различие в деталях:

• разное время совершения (в начале служения в Евангелии от Иоанна, под конец служения – у синоптиков);

• разные предшествующие события (краткое пребывание в Галилее по Иоанну, торжественный Вход в Иерусалим – по синоптикам);

• различие в словах Христа (по ап. Иоанну: «Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли», что означает, что в храмовое служение проникли в сильной мере нечистые мирские интересы, по синоптикам: «Дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников», что выражает богоборческое настроение служителей храма. По Евангелию от Матфея, Господь в последнее посещение Иерусалима называет храм уже не домом Отца Своего, но домом иудеев: «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23: 38), обозначив этим окончательное оставление Богом ветхозаветного храма).

Но в то же время само сходство изгнаний и «революционность» этого действия Христа побуждает осторожно отнестись к отличиям двух описаний. При единстве в главном – изображении явления Христа в Храме как Сына и Мессии и указания на исполнение пророчеств, различия этих рассказов подчеркивают нарочитую утаенность хронологии евангельских событий, наличие евангельской тайны, которая требует внимательности и не допускает категоричности, основанной на человеческой логике. Пример такого отношения нам дает свт. Иоанн Златоуст, который после утверждения наличия двух изгнаний говорит, что «вероятно» таких изгнаний было два159.

2.1.4. Уход Христа в Галилею

Первые три евангелиста отмечают, что после взятия святого Иоан на Крестителя под стражу Господь ушел в Галилею. Евангелист Иоанн указывает иной повод для долговременного удаления Христа в галилейскую область: «Когда же узнал Иисус о дошедшем до фарисеев слухе, что Он более приобретает учеников и крестит, нежели Иоанн… то оставил Иудею и пошел опять в Галилею» (Ин. 4: 1–3). Неизвестно, об одном или о разных по времени уходах в северную часть страны идет здесь речь, но очевидно, что и по синоптикам, и по евангелисту Иоанну удаление Господа в Галилею связано с личностью Иоанна Крестителя: внимание фарисеев переключилось с Предтечи, лишенного жизни (или свободы, по Евангелию от Иоан на), на Того, о Ком он свидетельствовал и за Кем идет больше учеников, чем за Крестителем.

Проповедь и чудеса в Галилее привлекли к Христу множество людей «из Галилеи и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана» (Мф. 4: 25), а также из языческих приморских мест – Тира и Сидона (Лк. 6: 17).

Свою проповедь Христос начал теми же словами, что и Предтеча: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4: 17). Эта общность проповеди напоминает, что Предтеча был пророком Христа: Предтеча говорил о приближении Царства Божия, то есть Христа и жизни в Нем.

Служение Христа в Галилее можно кратко охарактеризовать Его же словами: «И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься» (Мф. 9: 15). Время служения Христа в Галилее – это время радостного брачного пира (напомним, что образ брачного пира, и соответственно образы жениха и невесты, в ветхозаветном Писании нередко используется для выражения отношений Бога и Израиля, Бога и человека), и избранному народу была дана возможность почувствовать и понять, что «исполнилось время и приблизилось Царствие Божие» (Мк. 1: 15), что в Иисусе Христе нашли исполнение ветхозаветные обетования. До исповедания апостолов у Кесарии Филипповой и Преображения Господь если и говорил о предстоящих Ему страданиях, то только прикровенно (как, например, Его слова о днях, когда отнимется Жених или образ разрушения храма как указание на смерть – см.: Ин. 2: 19–21).

Если и можно, ввиду страннического образа жизни Спасителя, говорить об основном месте Его пребывания в Галилее, то это Капернаум (Мф. 4: 13) – город на северо-западном берегу Галилейского озера. В Евангелии от Матфея Капернаум назван «Своим городом» для Христа (Мф. 9: 1). Большинство исцелений, описанных в синоптических Евангелиях, совершено было именно в Капернауме или на его окраинах. Господь позже сказал, что обилие чудес, совершенных Им здесь, могло бы вразумить даже жителей Содома: «И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься, ибо если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сего дня» (Мф. 11: 23).

Почему основным местом пребывания Христа не стал родной Ему Назарет? Более того, от описаний синоптических Евангелий остается впечатление, что, придя в Галилею, Господь сразу миновал этот город и направился в Капернаум (Мф. 13: 54; Мк. 6: 1). В Назарет Господь вернулся после того, когда весть о Его чудесах достигла этого города и могла подготовить соотечественников к восприятию Иисуса в новом качестве – проповедника и чудотворца (Лк. 4: 23). Но возвращение Христа в Назарет обнаружило их неверие.

Ап. Лука подробно рассказывает об отвержении Христа жителями этого города после проповеди в местной синагоге (Лк. 4: 14–31). Господь вошел в синагогу, по иудейскому обычаю, в день субботний. В синагогах допускалось чтение и объяснение Писания любым желающим – с дозволения начальника синагоги. Иисус, развернув поданный свиток, прочел фрагмент из Книги пророка Исаии: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное» (Лк. 4: 18–19; см.: Ис. 61: 1–2). Здесь пророк говорит от лица Мессии, наступление Царства Которого связано с освобождением людей от страданий и унижения – под образами физических недугов изображается духовное состояние порабощенности греху. Время избавления названо пророком «летом Господним благоприятным» – по аналогии с юбилейным годом (каждый пятидесятый год), предусмотренным ветхозаветным законом, когда пленникам и рабам давали свободу и возможность вернуться домой (см.: Лев. 25: 8); юбилейные годы были прообразом Царства Божия.

После чтения Господь сказал слушателям, что обещанное Богом через пророка Исаию благое время наконец настало: «Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами» (Лк. 4: 21). Показательна реакция на эти слова: с одной стороны, слушатели чувствуют особую благодать речей Христа, но в то же время удивляются ей, и это удивление сродни скептицизму. Их вопрос друг другу: «Не Иосифов ли это сын?» (Лк. 4: 22) обнаруживает не удивление веры, а соблазн (см. также: Мф. 13: 57; Мк. 6: 3). Им мешает принять Иисуса как Мессию старое знакомство: они знают Его семью, знают Его Самого, Он рос у них на глазах, занимался тем же, что и Иосиф, – и вот надо же, откуда такая премудрость взялась у бедняка, с чего вдруг плотник начал учительствовать и творить исцеления? Они сомневаются, стоит ли чудесам Иисуса придавать какое-то значение, считать их делами Мессии. В конце концов, если Он Мессия, пусть сотворит какое-нибудь чудо и подтвердит Свой статус в их глазах. Господь озвучил эти мысли, сказав от их лица: «Конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме» (Лк. 4: 23), но вместо ожидаемого «чуда по требованию» Иисус отмечает как некое правило, что пророк принимается везде, кроме своего отечества, где он до призвания жил как обычный человек (Лк. 4: 24). Опасная предвзятость жителей Назарета обличается двумя примерами из ветхозаветной истории, когда из-за духовной черствости иудеев благодеяния Божии обратились на язычников: «Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую; много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина» (Лк. 4: 25–27). Это обличение от Писания вызывает ярость у иудеев, и евангелист Лука отмечает первую попытку иудеев убить Христа; Господь избегает смерти («Он, пройдя посреди них, удалился» – Лк. 4: 30), потому что час Его страданий должен был наступить позже.

2.2. Проповедь Царства

2.2.1. Мессия-законодатель: Нагорная проповедь

Нагорная проповедь Спасителя – это первое большое поучение Христа, поэтому евангелист Матфей отмечает: «И Он, отверзши уста Свои, учил их» (Мф. 5: 2). «Для чего присовокупляется: отверз уста Своя? это, кажется, излишне. Нет: ибо Он учил, и не отверзая уст, то есть Своею жизнью и чудесами: а теперь учит, отверзши уста»160.

Проповедь продолжительна и тематически разнообразна, что делает ее более трудной для восприятия и воспроизведения, нежели краткие поучения Спасителя в притчах. Некоторые из нагорных поучений Господь позже повторял в других ситуациях. Так, в Евангелии от Луки часть Нагорной проповеди, включая заповеди блаженства, входит в беседу с учениками «на ровном месте» (Лк. 6:

17)161. Но, истолковывая отдельные поучения Нагорной проповеди и выделяя в ней некие темы, нельзя уходить от рассмотрения ее как цельного явления. Именно в таком виде она является особым свидетелем мессианства Иисуса – не менее значимым и явным, нежели Его чудеса.

Очевидно даже внешнее сходство Нагорной проповеди с Синайским законодательством: обращение к народу, произнесение на горе, дарование заповедей. В контексте Евангелия от Матфея, первоначально адресованного христианам, воспитанным в ветхозаветной традиции, и показывающего, что во Христе были исполнены обетования Ветхого Завета, Нагорная проповедь должна быть воспринята как явление обещанного в Ветхом Завете Мессии – Пророка и Законодателя, большего, нежели Моисей. Постоянным сопоставлением заповедей и постановлений Закона Моисеева и учения Христа эта проповедь провоцирует вопрос: «Кто Он, Кто это?» – и подсказывает ответ: Тот, о Ком Бог говорил через Моисея-законодателя, бывшего прообразом Мессии: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте… Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого, как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему; а кто не послушает слов Моих, которые [Пророк тот] будет говорить Моим именем, с того Я взыщу» (Втор. 18: 15, 18–19). В свете обетований Второзакония и других ветхозаветных книг Израиль должен был признать власть Иисуса из Назарета как нового Законодателя: «И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7: 28–29).

Ключевыми понятиями Нагорной проповеди являются понятия Царства Божия и праведности, а одним из приемов беседы – противопоставление того, что было ранее, тому, что вводит Христос. Уже в начале беседы, собираясь дополнить Закон и предупреждая недоумение учеников, Господь говорит о Своем отношении к Писанию Ветхого Завета: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5: 17). Как поясняет свт. Иоанн Златоуст, Иисус исполнил пророков уже самим воплощением: все пророчества «остались бы без исполнения, если бы Он не пришел в мир»162. Закон же Иисус исполняет трояким образом. Во-первых, будучи безгрешен, Богочеловек ни в чем не преступил Закон. Об этом говорили пророки и Сам Господь свидетельствовал неоднократно: «Он… не сделал греха, и не было лжи в устах Его» (Ис. 53: 9); «Кто из вас обличит Меня в неправде?» (Ин. 8: 46); «Ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин. 14: 30). Во-вторых, Сын Божий дал людям возможность достичь цели Закона; Закон показывал образ праведности и призывал к Богоугождению, но не давал сил (благодати) для исполнения и достижения этой цели. Через Христа людям дана «благодать и истина» (Ин. 1: 17) и возможность оправдания по вере: «…осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти… Уничтожаем ли мы закон верой? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 8: 3–4, 31). И, наконец, третий образ исполнения Закона Христом выражен «в учреждении того закона, который Христос имел дать»163. Христос заявляет незыблемость ветхозаветного Закона, но при этом заменяет прежние заповеди и постановления на более высокие: «Христос не хулит древней праведности, а хочет возвысить ее»164. Сама цель духовного подвига в Новом Завете заявлена выше: в Ветхом Завете человек был призван угождать Богу, заповеди призывали народ жить свято и достойно завета с Богом: «Освящайте себя и будьте святы, ибо Я Господь, Бог ваш, свят» (Лев. 20: 7), а Христос говорит, что цель жизни – подражание и в итоге совершенное уподобление Богу: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48)165.

Вкратце напомним содержание Нагорной проповеди. Она начинается, как и Книга псалмов, Давидовых, с ублажения тех, кто слушает Бога166. «Блаженны» (в Мф. 5: 3–11 греч. ) можно перевести как просторечное «счастливы», но точнее будет определить блаженство как совершенное состояние духовной радости, являющееся следствием соединения с Богом как подлинным Благом. Блаженство как возможность совершенного богообщения дано людям лишь в Новом Завете. «Словом, все блаженство у Него, и, кроме Его, нет никакого блаженства», «Христос все блаженство у Себя имеет, какое может быть, и блаженство истинное и неподвижимое»167.

В Священном Писании Ветхого Завета блаженными называются праведники, боящиеся Бога и поступающие по закону Его, а блаженством – благословение, покровительство Бога праведнику, выражающееся в научении духовной жизни (например, Иов. 5: 17168; Ис. 30: 18169) и получении земного благополучия, многочисленного потомства и долгих лет жизни. В Новом Завете описаниям блаженства как Богообщения свойственно удаление от внешних атрибутов и сосредоточенность на внутреннем, духовном делании: земное благополучие как обязательная составляющая Божьего благословения теряет свое значение, поскольку «Царство Божие не от мира сего» (Ин. 18: 36).

Девять блаженств получили наименование заповедей, поскольку указывают на условия приобщения к Царству Божию. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5: 3) и т. д.

Хотя определенно Царство обещается только в первой и восьмой заповедях (нищим духом и гонимым за правду), обетования других блаженств тоже получают свое подлинное исполнение в Царстве: именно там утешатся плачущие, кроткие наследуют преображенную землю170, насытятся алчущие и жаждущие правды, будут помилованы милостивые, узрят Бога чистые сердцем, и миротворцы будут наречены сынами Божьими. При этом награда за исполнение новозаветных заповедей не есть что-то отдаленное: нищие духом, плачущие, кроткие, чистые сердцем уже блаженны: «Но не подумал бы кто, что когда Богообщение поставляется последней целью человека, то человек сподобится его после – в конце, например, всех трудов своих. Нет: оно должно быть всегдашним, непрерывным состоянием человека. Так что, коль скоро нет общения с Богом, коль скоро оно не ощущается, человек должен сознаться, что стоит вне своей цели и своего назначения»171.

Пребывание в Боге делает христиан закваской Царства Божия на земле, поэтому Христос говорит: «Вы – соль земли», «Вы – свет миру». Ученики Христа призваны сохранить мир от тления и от тьмы греха. Они не могут не просвещать и не освещать мир, потому что в них живет Христос, Источник Света (Ин. 8: 12).

Уже в заповедях блаженства отражено характерное для Нагорной проповеди преодоление Закона. К соблюдению ветхозаветных заповедей человек принуждался со-вне, следуя чувству долга, необходимости и страха перед смертью. Как пишет ап. Павел, за соблюдение Закона иудеям обещалась жизнь: «Закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им» (Гал. 3: 12), и под жизнью здесь понималась не будущая, но физическая, земная жизнь. Закон Моисеев был своего рода охранительным колпаком, надетым на народ и за пределами его (как говорится, «шаг влево, шаг вправо…») была ясно обозначена смерть. В отличие от Декалога и других заповедей исполнение девяти блаженств не поставлено людям в обязанность. Формулировка заповедей Ветхого и Нового Завета указывает на существенное их отличие: преимущественно отрицательные, запретительные заповеди в Ветхом Завете (не делай! а если сделал – смерть) и утвердительные – в Новом (если хочешь быть блаженным – будь, заповеди даны как указание пути); ветхозаветные заповеди даются с обещанием наказания за нарушение, Новый же Завет говорит о награде за исполнение; цель исполнения Моисеева Закона – соответствие Завету с Богом, цель исполнения учения Христова – уподобление Богу. Ветхозаветные заповеди помогали иудею выполнить духовный минимум – сохранить верность Богу и остаться частью народа Божия, новозаветные заповеди указывают человеку личный путь к духовному совершенству, к святости. Заповеди блаженства предполагают особое волеизъявление от человека, и в этом трудность нового закона. Ап. Павел говорит об опасности, подстерегающей христиан из иудеев: освободившись от жесткого внешнего руководства Закона Моисеева, можно начать угождать своим страстям (Гал. 5: 13) и «пуститься во все тяжкие» – если закон Христов не будет написан Духом Святым «на плотяных скрижалях сердца» (2Кор. 3: 3).

Утверждая ценность «Закона и пророков», которые в Нем Самом и через Него находят свое исполнение: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5: 18), Господь удаляет от учеников мысль о спасительности одного только знания или формального исполнения Закона. От верующего требуется деятельное личное благочестие и миссионерство, научение других: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5: 19)172. Подлинным учителем может быть только тот, кто в начале «сотворит», а потом «научит». Лжеправедность станет препятствием для входа в Царство Небесное: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5: 20). Чуть позже Господь пояснит, что главной чертой лжеправедности является лицемерие, профанация духовной жизни за счет превращения ее в вид актерской игры.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах»173. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии»174.

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19: 8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» (Мф. 5: 46–47).

Далее Христос предупреждает против актерства в духовной жизни на примере трех добродетелей – милостыни, молитвы и поста (Мф. 6: 1–18). Совершение этих добродетелей напоказ, ради доброго мнения людей, есть род самообольщения: для таких людей будущая жизнь пустое понятие – они стремятся к вознаграждению за свои труды здесь и получают его, удовлетворяя свое тщеславие: «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф. 6: 2), «И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6: 5), «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6: 17).

Следующая группа поучений построена вокруг идеи важности, приоритетности достижения Царства Божия среди прочих жизненных задач: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6: 33). Христос говорит о невозможности компромисса между угождением Богу и привязанностью к миру на примере отношения к богатству и забот о завтрашнем дне. Речь идет не о том, что всякий христианин, живя в мире, должен совершенно удаляться от бытовых забот. Важно, чтобы обеспечение жизненных потребностей не стало страстью (служением им) и многозаботливость не вытеснила Бога из жизни верующего175: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6: 24). Человек призывается во всем руководствоваться соображениями духовной пользы и избегать маловерия.

Последняя часть проповеди (седьмая глава) начинается с запрета осуждения – действия, ставящего судящего человека на место Бога. Если человек озабочен исправлением братьев больше, чем собственным спасением, и грехи братьев для него очевидней собственных грехов, он лицемер (Мф. 7: 5). Нельзя исправить другого, не исправив себя; человек с бревном греха в собственном глазу даже не способен адекватно судить о сучках грехов в глазу братьев (Мф. 7: 2–5). Вместо бдительности в отношении других Господь призывает всецело обратиться к делу собственного спасения и настойчиво просить Бога о помощи (Мф. 7: 7–11). Бог знает нужды человека лучше его самого: «Нам кажется, что то хлеб и рыба, чего просим, а Отец Небесный видит, что просимое будет для нас камень или змея, – и не дает просимого»176. «Золотым правилом» нравственности Господь показывает «кратчайший путь к добродетели»177: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7: 12).

Христос предупреждает, что спасение требует тяжелой борьбы со страстями, поэтому спасающихся мало: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7: 13–14). Кроме внутренних врагов спасения всегда будут находиться и внешние – лжепророки и лжеучителя. Как и в начале беседы, Господь указывает на важность соединения веры и добродетелей – проверить доброкачественность пророков и собственных усилий можно по приносимым плодам: «Не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7: 21). Образ надежного союза веры и дел дан Спасителем в притче о доме, построенном мудрым человеком на камне: «Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне» (Мф. 7: 24). Дом, построенный безумцем на песке, изображает человека, дальше ушей которого учение Спасителя не пошло.

Этот приточный образ вновь обращает слушателей к книге Второзакония и образу Христа как нового Моисея. Господь заканчивает Нагорную проповедь так же, как Моисей завершил изложение Закона – учением о двух путях: человек может услышать и сделать, или услышать и не сделать (см.: Втор. 30: 9–10, 15–19178).

«И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7: 28–29).

2.2.2. Чудеса Христовы как свидетельство о Царе и Сыне Божием

В проповеди в Назаретской синагоге Свое служение Господь Иисус Христос охарактеризовал словами пророка Исаии: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное» (Лк. 4: 18–19; Ис. 61: 1). Позднее, отвечая посланным Предтечей ученикам о том, действительно ли Иисус и есть обетованный Мессия, Он указывает на очевидное исполнение этих обетований: «Идите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится о Мне» (Мф. 11: 4–6).

Основным евангельским чудом является Боговоплощение, остальные евангельские чудеса являются своего рода следствием прихода Бога в мир. Евангелисты записали лишь малую часть чудес, совершенных Христом; описать их все, по свидетельству ап. Иоанна Богослова, невозможно (иначе «самому миру не вместить написанных книг» – Ин. 21: 25). Как заметил С. С. Аверинцев, чудеса являются неким фоном евангельской истории, Господь совершает их по ходу, не только реагируя на страдания и скорби людей, но самим фактом пребывания в мире являя божественную силу179.

Среди евангельских чудес можно выделить чудесные события в жизни Самого Спасителя (Рождество, Крещение, Преображение, Воскресение и др.), общие указания евангелистов на совершение Иисусом чудес: «При наступлении же вечера, когда заходило солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых. И весь город собрался к дверям. И Он исцелил многих, страдавших различными болезнями» (Мк. 1: 32–34), а также описания исцеления или воскрешения конкретных больных.

Чудеса Христовы были не только явлением милости к людям, но и приобщением их к Царству Небесному, в котором «несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание»180. Дела Христа свидетельствовали, что это может произойти только через Него.

Освобождая людей от болезней и смерти, Господь избавляет их от власти диавола. В ряде чудес исцеление болезни сопровождается прощением грехов, что отличает чудеса Христа от чудес ветхозаветных и являет Его власть как власть Сына Божия (так, сами фарисеи наводят народ на эту мысль, когда при исцелении расслабленного в Капернауме говорят: «Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» – Мк. 2: 7). Последнее проявляется как в прощении грехов, так и в чудесах экзорцизма, то есть изгнания бесов из людей.

Власть диавола над человеком проявляет себя как в душевных, так и в физических недугах. Для примера, исцеление согбенной женщины: «Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?» (Лк. 13: 16); исцеление расслабленного: «И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои» (Мф. 9: 2); прощение жены-грешницы, пришедшей к Христу в дом Симона-фарисея: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит» (Лк. 7: 47). Свт. Игнатий (Брянчанинов) говорит, что «Господь, явив Свою власть над последствиями греха в телах человеческих, явил этим власть Свою над грехом вообще. Плотское мудрование не видит ни душевных недугов, ни вечной смерти; но недуги телесные и смерть тела оно видит, оно признает их, они очень действуют на него, озабочивают его. Человеку были даны знамения в нем самом, не где-либо вне; человеку были даны доказательства спасения его в нем самом, не вдали от него»181.

Нередко Господь совершал чудеса в субботу, и этим временем совершения чуда и самим делом освобождения человека от болезни и греха являл покой (покой = «шаббат», суббота) Царства Божия, в который ввести может только Он Сам.

Синоптические Евангелия отмечают, что Господь часто требует веры человека для совершения чуда или совершает чудо, видя веру. Категорическое неверие жителей Назарета препятствует чудесам: «…И не совершил там многих чудес по неверию их» (Мф. 11: 54–58). «И не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил [их]» (Мк. 6: 5). «Щадя их, Он не творит чудес, дабы не послужили к большему осуждению их, как людей неверующих… С другой стороны, для чудотворений потребна, во-первых, сила творящего, во-вторых, вера приемлющих чудо. Поелику же здесь недоставало второго (из этих условий), то есть веры имеющих нужду в исцелении, то Иисусу не благопотребно было творить чудеса»182. В Евангелии от Иоанна, наоборот, вера нередко является следствием чуда (см.: Ин. 2, 3, 5, 9). К чудесам четвертого Евангелия в особенной степени может быть применено понятие «знамение»183: чудо не только как факт, но и особое свидетельство о Совершителе чуда сообщающее знание о Нем как о Боге, Подателе Жизни, Творце, Владыке над духовным и материальным миром и т. д.

Опираясь на слова Самого Христа, можно сказать, что самый главный смысл и назначение чудес – свидетельство о том, что Христос есть Сын Божий: «Дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня» (Ин. 5: 36); «Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха» (Ин. 15: 24). Человеческий образ Мессии может смутить, но явление силы Духа Святого в чудесах и учении Сына Человеческого делает неверие неизвинительным: «И всякому, кто скажет слово на Сына Человеческого, прощено будет; а кто скажет хулу на Святаго Духа, тому не простится» (Лк. 12: 10).

Евангелисты отмечают, что непредвзятые свидетели чудес понимают, что равного Иисусу Назорею еще не было: «Многие же из народа уверовали в Него и говорили: когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил?» (Ин. 7: 31). Особенно ясно это показывают чудеса в Евангелии от Иоанна, совершенные в ситуации полной безнадежности: дарование зрения слепорожденному, претворение воды в вино на браке бедных людей, дарование здоровья и жизни сыну царедворца184, чудесный улов рыбы после бесплодно проведенной ночи трудов, воскрешение четверодневнего мертвеца, исцеление парализованного в течение тридцати восьми лет человека. Христос во всех этих чудесах являет силу Божию: Он помогает людям, когда никто, кроме Бога, помочь не мог185.

Чудеса Спасителя обладали самодостаточной силой свидетельства о Нем как о Сыне и Мессии и не требовали дополнительного свидетельства от людей. Так, даже свидетельство Иоанна Крестителя о Нем умаляется сравнительно со свидетельским значением чудес: «Я не от человека принимаю свидетельство… Я имею свидетельство больше Иоаннова» (Ин. 5: 34, 36). Свидетельство, которое Господь категорически запрещал, – исповедание бесами: «В синагоге их был человек, [одержимый] духом нечистым, и вскричал: оставь! что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас! знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий. Но Иисус запретил ему, говоря: замолчи и выйди из него» (Мк. 1: 23–25). Свидетельство «отца лжи» делает ложью даже правду, лишает ее доверия.

Не всегда желание увидеть чудо от Христа было хорошим желанием; в неоднократных требованиях иудеев дать им знамение (например: «И приступили фарисеи и саддукеи и, искушая Его, просили показать им знамение с неба» – Мф. 16: 1; см.: Ин. 6: 30) проявляло себя неверие: игнорируя чудеса Христовы в отношении других, они просили чуда по требованию. Логика понятная: ты Мессия? – докажи! Может, все твои чудеса – это фикция и совпадение; ты сделай что-то такое, что для меня будет убедительным. Эти просьбы не могут не напомнить искушение от диавола в пустыне: если ты Сын Божий, бросься вниз. Какое чудо убедило бы иудеев? Такое, которое отвечало бы их плотским представлениям о Царстве. Вспомните, вскоре после чуда насыщения пяти тысяч человек от Христа, сказавшего, что надо принять Его как Посланного Отцом, иудеи требуют знамения: «А какое ты нам дашь знамение?» (Ин. 6: 30), проявляют потребительское отношение к Богу, надеясь на постоянное получение манны, которую их отцы получали в пустыне: «На это сказали Ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб» (Ин. 6: 34). В другой ситуации Господь, творивший много чудес и знамений, подобные просьбы дать знамение отнес к проявлению подчиненности человека бесам: «Но Он сказал им в ответ: род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка» (Мф. 12: 39).

Обычно вызывает недоумение, почему, несмотря на чудеса Христовы, «свои Его не приняли» (Ин. 1: 11). Реакция на чудеса и все служение Христово первосвященников, других членов Синедриона, фарисеев и книжников, как и прорывающаяся порой нездоровая эйфория простых людей, ждущих Мессию как земного царя (Ин. 6: 14–15), обнаруживает проблему неверия. Кажется, как можно не поверить свидетельству дел Христа? Ответ есть в самом Евангелии. Христос говорит иудеям, что они не принимают Его по той причине, что они грешники и нарушители закона, поэтому все их оценки и выводы продиктованы «образом мыслей о Боге и о всем духовном, заимствованном человеком из его состояния падения, а не из Слова Божия»186. Нераскаянная и прикрываемая лишь внешним благочестием греховность, успокоенность в грехе делает людей неспособными принять учение Христа и даже вызывает в них ненависть к несообразному их жизни учению и к Нему Самому: «…ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас» (Ин. 8: 37).

В беседе о равенстве с Отцом Христос указал на трагедию плотских людей: отсутствие в них истинного Богопознания, «признание правдой падшей человеческой правды и отречение для нее от правды Евангелия»187 приведет к тому, что они примут дела диавола за дела Божии и признают антихриста, творящего многие эффектные чудеса, отвечающие греховным желаниям людей: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете» (Ин. 5: 43).

Древнее святоотеческое присловие говорит, что Бог не может спасти человека без участия самого человека; как нельзя насильно заставить полюбить. Господь не допускал в Своем служении насилия в деле веры, оставляя веру как дело Божие (Ин. 6: 29) на совести людей. И это еще одна черта служения Христова: «Он трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит» (Мф. 12: 20). Господь бережно относится к поврежденной грехом человеческой душе как хрупкому сосуду и ждет решения человека: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3: 20).

2.2.3. Откровение Царства Божия в притчах

В Евангелии сохранено множество притч Христа и приточных речений, то есть кратких сравнений, например: «Вы – соль земли… Вы – свет мира» (Мф. 5: 13, 14). Притча – это поучение-загадка; в притче обязательно присутствует образ, что-то символизирующий. В части евангельских притчей есть довольно развернутый сюжет (например, притча о сеятеле, о закваске, притча о злых виноградарях, притча о мытаре и фарисее, притча о блудном сыне), в других притчах даются только характерные образы, находящиеся в определенных отношениях между собой (например, добрый Пастырь, овцы, волк, наемники и воры в притче о Пастыре добром в Евангелии от Иоанна; или связь лозы и ее ветвей в притче о виноградной лозе в том же Евангелии).

В греческой Библии есть два слова, употребляемых для обозначения того, что на русский язык и на славянский мы перевели бы как «притча»: «параболи, » (отсюда название такого образного выражения, как парабола) – сравнение, подобие, образ и «паремия, » – поговорка, пословица. В синоптических Евангелиях используется слово , в Евангелии от Иоанна – .

Почему Господь говорил притчами? Во-первых, это свойство восточного образа проповеди, Господь не отделял себя от семитского, восточного менталитета, Он в нем родился, в нем жил и в этом смысле для своих был своим. Притчи часто использовали и пророки, это библейская традиция. Многие евангельские образы являются ветхозаветными аллюзиями, легко опознаваемыми слушателями и составляющими, как выражаются лингвисты, «фоновое знание»188. Например, когда в одной из притчей Царствие Небесное уподобляется закваске, которую жена взяла и спрятала в трех мерах (сатах) муки, доколе не вскисло все (Мф. 13: 33), образ трех мер был хорошо знаком слушателям Христа: в книге Бытия описано, как Авраам спешит к Сарре и говорит: «Замеси три меры [саты] муки» (Быт. 18: 6). Жена из притчи явно перекликается в сознании иудеев, наизусть или близко к тексту знавших Писание, с супругой «отца всех верующих» (Рим. 4: 11) и невольно обращает мысли к значению этого образа.

Кроме того, Господь говорил притчами, «чтобы сделать свою речь более выразительной и запоминающейся, при помощи образов внушить им определенные вещи»189. Очевидно, что пересказать притчу о мытаре и фарисее легче, чем Нагорную проповедь или беседу о равенстве Сына и Отца, так как выразительный и знакомый образ, сюжетная история удобнее для запоминания. Но что важно: притча отнюдь не упрощает проповедь, не делает учение очевидным (иначе ученики не подходили бы к Христу и не говорили: мы ничего не поняли, разъясни). Притча – это прикровенное знание, символ190, который связывает разные планы бытия: мир духовный и мир земной. В этом отношении притча сопоставима с функциями оконного стекла: с одной стороны, оно соединяет нас с внешним миром, сообщает нам знание о том, что происходит за окном, а с другой стороны, отделяет от него. То есть функция символа двойственна – сообщить некое знание и в то же время сохранить это знание от чрезмерного дерзновения человеческого ума; символ дает возможность прикоснуться к тайне духовного мира, тайне богооткровенной и в то же время защищает ее. Притча – это и откровение, и препятствие. Проповедь в притчах защищает истину от поругания: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7: 6). Христа окружала толпа, в который были не только искренние, непредвзятые люди, но и те, кто искал, как бы уловить Христа в слове: «Потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Мф. 13: 13–15). Понятно, что тот, кто хотел слышать, чье сердце было для Христа открыто и готово к вере, тому тайны Царства открывались и в приточном образе: «Кто имеет уши слышать, да слышат» (Мф. 13: 9).

Почти все притчи Христовы можно назвать притчами о Царстве Божием. Некоторые притчи говорят о том, что такое Царство, другие – о том, как войти в него, но строго классифицировать притчи по содержанию невозможно, в одной притче могут быть отражены многие реалии духовной жизни. Например, можно притчу о мытаре и фарисее отнести к притчам о покаянии, а можно назвать ее и притчей о молитве или о смирении. Но некоторые притчи по преимуществу можно отнести к притчам о Царстве, потому что Сам Христос это делает, говоря: «Царство Небесное подобно…» «Царство Небесное» и «Царство Божие» – это синонимы, то и другое выражение указывают на иную, таинственную реальность по отношению к реальности земного мира. Отсюда сложность адекватного описания в терминах нашей действительности того, что «не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор. 2: 9). В Евангелии от Иоан на Царство Божие часто называется просто «жизнь вечная» (например: Ин. 3: 15–16; 4: 14, 36; 5: 24, 39 и т. д.). В явлении Царства сочетаются два плана – времени и вечности: во Христе человек на земле уже обладает Царством Божиим, но в то же время он им еще не обладает, уже имеет в себе вечную жизнь и в то же время еще только стремится к ней (это общехристианское состояние между «уже» и «еще» ап. Павел выразит одной фразой: «Мы спасены в надежде» (Рим. 8: 24). Притча как прикровенная форма знания помогает уловить эту двойственность в явлении Царства, явление Царства как процесс.

В Евангелии от Матфея в одном месте собраны семь притч Христа о Царстве (Мф. 13): о сеятеле, о пшенице и плевелах, о неводе, о закваске, о зерне горчичном, о сокровище, зарытом в поле, и о жемчужине. В Евангелии от Марка приведена еще одна притча о Царстве – о невидимо растущем семени (Мк. 4: 26–29). Прежде чем сказать, какие черты Царства Божия раскрываются в этих притчах, учтем совет свт. Иоанна Златоуста: «В притчах не нужно все изъяснять по буквальному смыслу, но, узнав цель, для которой она сказана, обращать сие в свою пользу, и более ничего не испытывать»?191 Если акцентировать детали приточной истории, можно лишить притчу всякого смысла, она «работает» только как цельный образ, – например, в притче о жемчужине Господь говорит, что Царство подобно купцу, ищущему хороших жемчужин, но очевидно, что конкретным образом Царства здесь является не купец, а жемчужина. Притча же в целом показывает, что Царство – это высшая ценность для человека и ради него надо оставить все, что было дорого прежде.

Притча о сокровище, зарытом на поле, близка притче о жемчужине: чтобы приобрести это поле, человек продает все, что имеет. Притча о сеятеле, как и притча о пшенице и плевелах, была объяснена Самим Спасителем (см.: Мф. 13: 18–23). Притча о сеятеле показывает, что Царство благовествуется всем (как сказал ап. Павел, Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» – 1Тим. 2: 4), но принимается различно, будет ли слово Божие «работать» в человеке, принесет ли плод, зависит от самого человека, от его желания стать «доброй землей». Спасение понимается в Церкви как синергия, соработничество Бога и человека. Бог, как известно, может все, кроме одного – спасти человека против его воли. Ближайший евангельский пример, показывающий эту притчу в действии, – противление иудеев проповеди Христа, отказ принять Его, что Сам Спаситель объяснял греховностью этих людей: «Ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас… Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи. А как Я истину говорю, то не верите Мне» (Ин. 8: 37, 44–45). Такое состояние сердца выражено в притче образами каменистой земли, придорожной почвы и земли, заросшей терниями.

Притчи о пшенице и плевелах и о неводе похожи: в обеих производится разбор, отделение плохого от хорошего. Обе притчи относятся к притчам эсхатологическим, то есть изображающим события в конце мира: «…сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя – это сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы…» (Мф. 13: 36–43); «Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон. Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 13: 47–50). Притча о плевелах, как и притча о сеятеле, показывает обращенность проповеди Евангелия ко всему миру, ко всем людям. Но и среди принявших проповедь Царства без устали трудится диавол. Образ появившихся плевел среди пшеницы и наличие плохих рыб среди хороших показывают, что в Церкви до Страшного Суда пребывают и грешники, и праведники.

Образ закваски (Мф. 13: 33) показывает, что сила Царства, слово Божие и благодать качественно меняют душу человека – как закваска меняет муку, в которую положена. По одному из толкований блж. Иеронима Стридонского, взятые женщиной три меры муки, приведенные в подлинное единство положенной в них закваской, символизируют три состава человеческой природы – дух, душу и тело, которые после грехопадения пришли в разногласие, но приводятся в цельность и согласие евангельским учением192. Мысль о духовном преображении человека заложена и в притчу о зерне горчичном, которое меньше всех семян, но вырастает в большое растение, так что на нем и птицы могут укрываться (Мф. 13: 31–32). Эти образы относятся ко многим явлениям духовной жизни. Для примера, житие прп. Антония Великого показывает, что одной фразы Евангелия достаточно для полной перемены жизни человека; история Церкви свидетельствует, что из малого зерна, «малого стада» (Лк. 12: 32) учеников Христовых Церковь Христова силой Божией распространилась по всему миру.

Притча о Царстве из Евангелия от Марка о невидимо растущем семени показывает, что никто не видит, как благодать Божия действует в душе человека, духовная жизнь христианина и всей Церкви сокрыта от мира, но, в конце концов, она обнаруживает себя отчасти даже в этой жизни, поэтому христиане становятся «светом миру» и уже «не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5: 14–16). Слава христианской Церкви будет обнаружена и в конце веков, при всеобщем воскресении, об этом пишет ап. Павел: «Жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» (Кол. 3: 3–4).

В конце приточного учения Господь рассказал еще одну притчу, которая дает ключ к пониманию учения о Царстве: «Он же сказал им: поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое» (Мф. 13: 52). Ученики сравниваются с книжником, то есть человеком, сведущим в Писаниях, который по мере необходимости берет из сокровищницы слова Божия и старое сокровище, то есть уже известное ему ветхозаветное учение и обетования пророков, и новое учение – то, что получил во Христе. «Видишь ли, что Христос не исключает Ветхий Завет, но хвалит и превозносит, называя его сокровищем? Итак, несведующие в божественных писаниях не могут быть названы людьми домовитыми: они и сами у себя ничего не имеют, и от других не заимствуются, но, томясь голодом, нерадят о себе. Впрочем, не они только, но и еретики лишены этого блаженства, потому что из сокровища своего не выносят ни старого, ни нового. У них даже нет старого, а потому нет и нового. Равно не имеющие нового не имеют и старого, но лишены и того и другого, потому что новое и старое соединено и связано между собою. Итак, все мы, нерадящие о чтении писаний, послушаем, какой терпим от этого вред и какую скудность»193.

2.2.4. Обличение фарисейства как искаженного пути в Царство Божие

Как мы уже отметили, главная тема бесед, притч и поучений Христа – благовестие Царства Небесного. Господь говорил о том, что должен делать человек, чтобы стать достойным Царства Божия, и что может помешать спасению. Но главное действие, которое требуется от человека, – это вера, то есть принятие Иисуса как Мессии и Сына Божия.

Многие беседы так или иначе были связаны с фарисеями и книжниками, которые действовали против Христа. Вопреки постоянным усилиям фарисеев и законников опорочить Иисуса и ограничить Его влияние к Христу стремились толпы людей («Между тем, когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга» – Лк. 12: 1). Но за восстанием старейшин против Христа стоит восстание против Бога (см.: «Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его» – Пс. 2: 2), вытеснение Бога из жизни и искажение идеи Царства Божия, поэтому Господь при народе неоднократно обличает фарисеев и книжников, воззрения которых опасны в силу их начальственного положения. Основные грехи, в которых они обличаются, – лицемерие и лукавство, тщеславие и превозношение над другими людьми (и народами), корысть. В Послании к римлянам ап. Павел скажет, что именно эти грехи против Закона, и соответственно против Бога, составляют сугубую вину иудеев (в сравнении с язычниками): «Вот, ты называешься Иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю [Его], и разумеешь лучшее, научаясь из закона, и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины: как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? говоря: “не прелюбодействуй”, прелюбодействуешь? гнушаясь идолов, святотатствуешь? Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников» (Рим. 2: 18–22). Движение фарисеев, поставивших во главу угла обрядовое благочестие и дошедших в этом до «совершенства» (так что и свои грехи оправдывали законом, и, как показывает евангельская история, оправдание своему неверию Христу тоже находили в законе), – это движение богоборческое, в этом его опасность. Но в то же время фарисеи – лишь образ всякого грешника, прикрывающего свое противление Богу внешним благочестием, поэтому обличение фарисеев может быть отнесено к самой широкой аудитории.

Своих учеников Господь призывал избегать «закваски фарисейской», то есть лицемерия (Лк. 12: 1). Нагорная проповедь предупреждает, что подражание праведности книжников и фарисеев делает спасение для человека невозможным (Мф. 5: 20). Другие поучения Христа напоминают, что ответственность человека за свою душу не допускает актерства и лжи: духовная жизнь человека – это не то, что можно скрыть. Подлинное духовное состояние – все скрываемые дела, слова и помышления – будет открыто если не в настоящей жизни, то на Страшном Суде: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы. Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях» (Лк. 12: 3–4; ср.: 1Кор. 4: 5: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога»).

Обличение лицемерия в исполнении Закона

Евангелисты отмечают постоянное присутствие фарисеев в среде народа, но не в качестве учеников, а, как правило, в роли пристрастных наблюдателей: они следят за Христом как за потенциальным нарушителем закона (в их понимании), пытаются поставить в затруднительное или недостойное положение своими вопросами (см., например: Лк. 11: 53–54). Так, некий законник, искушая, спросил: «Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Лк. 10: 25). Поскольку он прекрасно знал Писание и, соответственно, знал ответ на свой вопрос, Христос обнаружил его неискренность встречным вопросом: «В законе что написано? как читаешь?» (Лк. 10: 26). Книжник назвал ветхозаветную заповедь о любви к Богу и ближним, действительно являющуюся кратким выражением всего закона, и поэтому заслужил похвалу Христа: «Правильно ты отвечал; так поступай – и будешь жить» (Лк. 10: 28). Но законник не уходит, а спрашивает: «А кто мой ближний?» (Лк. 10: 29). Теоретически ответ на этот вопрос был ему хорошо известен: ближний для иудея – другой иудей, так как близость определялась принадлежностью к одному народу и одной вере; ближнего надо любить, потому что он такой же, как ты. Но он спрашивает не от недоумения, а от высокомерия: «Он думал, что он праведен и не имеет подобного себе и близкого по добродетели; ибо полагал, что праведнику ближний есть только праведный же»194. Господь исправляет его понятия с помощью притчи о милосердном самарянине (Лк. 10: 30–35).

Для чего Христос отвечает притчей, почему нельзя было просто и прямо ответить? Господь делает так, чтобы законник сам дошел до ответа. Когда Христос после притчи спросил: «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?» (Лк. 10: 36) – законник хотя и не смог заставить себя сказать слово «самарянин», так как иудеи считали самарян почти язычниками и гнушались общением с ними, но ответил правильно: «Оказавший ему милость». Иисус сказал: «Иди, и ты поступай так же» (Лк. 10: 37) – и тем самым перевернул вопрос о ближнем с головы на ноги: не «кто мой ближний», а как самому стать ближним любому человеку. Образ самарянина как главного героя притчи подчеркивает, что истинное представление о «ближнем» не должно быть связано с национальными и религиозными различиями.

Нередко Господь принимал приглашения фарисеев и обедал в их домах – несмотря на недоброжелательство и пристрастность приглашающих. Блж. Феофилакт объясняет эти встречи намерением Христа повлиять на улучшение нравов фарисеев и дать предупреждающий урок ученикам195. В одно из таких посещений, когда хозяин заметил, что Гость не омыл рук перед трапезой, Христос обличил фарисеев в неразумии и лукавстве: заботясь об обрядовом благочестии, они во внутренней жизни преданы грехам: «Ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства» (Лк. 11: 39). Думая угодить Богу внешними омовениями, а также десятиной, отдаваемой даже с мелочей (Лк. 11: 42), они сводят богопочитание к внешним формам, пренебрегают нравственным долгом милости, справедливости и любви к ближнему, культивируют страсть гордости и тешат свое тщеславие почтением со стороны народа (Лк. 11: 43). Но это внешнее делание делает их похожими на скрытые гробы, по которым люди ходят, не зная, что это гробы, полные костей и тления (Лк. 11: 44; ср.: Мф. 23: 27); так и душевное безобразие фарисеев лишь прикрыто лицемерием. Как видно, Господь, пытаясь вразумить фарисеев, не жалеет их чувства – сравнение с гробами должно было сильно на них подействовать: как от гробов все сторонились, так как прикосновение к ним считалось осквернением, так же, судя по словам Христа, людям следовало держаться подальше от них, фарисеев, считавших себя украшением нации.

Порицая правила жизни фарисеев, Господь обличил и близкую им группу законников, вина которых не менее тяжела: взяв «ключ разумения» Писания, то есть присвоив себе право толкования Закона и пророков, они сами не руководствуются словом Божиим и не исполняют закон («Налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них» – Лк. 11: 46), сами не входят и другим закрывают вход в Царство Небесное (Лк. 11: 52; ср.: Мф. 23: 13).

Совершенное в субботу чудо исцеления в синагоге скорченной женщины (Лк. 13: 10–17) и исцеление в субботу же больного водянкой в доме фарисея (Лк. 14: 1–6) стали для фарисеев новым поводом для недовольства Чудотворцем. В первом случае начальник синагоги, не решившись порицать Самого Христа, начал ругать народ за то, что приходит исцеляться в субботу. Не был ли он прав, когда сказал, что неделя большая, за исцелением можно подойти и в другой день, не нарушая субботний покой от дел? Сам Господь называет его лицемером, в очередной раз давая понять, что фарисейская логика имеет дефект – недобросовестность. Чтобы начальник синагоги сам это понял и устыдился, ему предлагается вопрос с очевидным решением: любой иудей в субботу отвязывает скотину, чтобы напоить ее у яслей, и не почитает этих действий нарушением субботы, на этом фоне может ли почитаться нарушением субботы освобождение дочери Авраама от уз, которыми ее связал сатана?

В толкованиях на эту историю отмечается, что Господь в своем вопросе подбирает близкий образ: женщина восемнадцать лет не ходила прямо, передвигалась как четвероногое животное. Но в отличие от скота, такое состояние женщины, тем более дочери Авраама (как называет ее Господь, чтобы подчеркнуть, что и она участница завета с Богом), ненормально, как ненормально и состояние всего человеческого рода, связанного после грехопадения узами греха. Здесь под узами подразумевается не только телесная немощь; сама душа представляется связанной бесовскими веревками, о чем так проникновенно говорится в покаянной молитве царя Манассии: «…Я согбен многими железными узами196, так что не могу поднять головы моей, и нет мне отдохновения, потому что прогневал Тебя и сделал пред Тобою злое: не исполнил воли Твоей, не сохранил повелений Твоих, поставил мерзости и умножил соблазны. И ныне преклоняю колени сердца моего, умоляя Тебя о благости» (2Пар. 36: 24). И от этих уз надлежит избавить человека как можно скорее, но разрешить от них может только Бог, за этим люди идут к Сыну Божию и через Него получают покой от греха и унизительного подчинения сатане; в этом и есть идея субботнего покоя.

На смысл субботы и искажение его фарисеями указывается и в случае исцеления больного водянкой (Лк. 14: 1–6). Это чудо произошло в доме одного из фарисеев. Фарисеи, как обычно, наблюдали за Христом, не сделает ли Он чего-нибудь предосудительного. Перед исцелением Господь спросил фарисеев: можно ли исцелять в субботу? Он не спрашивает у них разрешения; этим в общем-то риторическим вопросом Христос побуждает их вспомнить, в чем действительное достоинство и святость субботнего дня: «Ибо тогда, как Сам Бог благословил субботу, они возбраняют делать добро в оную и таким образом делают ее проклятою. Ибо не благословен тот день, в который не совершают никакого доброго дела»197. Фарисеям оставалось только промолчать, они прекрасно понимали, что смысл субботы подразумевает делание добра. Но, как и в предыдущей ситуации, Господь будит совесть этих людей, используя близкий бытовой пример и образ: как там был образ связанности (связанная жена, привязанное животное) и очевидная нужда в освобождении от уз, так здесь образ потопления и необходимость спасения утопающего. Милость к страдающему от избытка воды человеку сопоставляется с бытовой жалостью к скотам, упавшим в колодец: субботний день не препятствует самим фарисеям проявить жалость к попавшим в беду животным: «При сем сказал им: если у кого из вас осел198 или вол упадет в колодезь, не тотчас ли вытащит его и в субботу?» (Лк. 14: 5).

Обнаруживая ложный пафос фарисеев как защитников Закона о субботнем покое, Господь неоднократно призывает их научиться от Писания и самого Закона, чего хочет Бог, напоминает, что Закон дан Богом для духовной пользы человека, не наоборот: «И сказал им: суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк. 2: 27). Когда фарисеи попытались обвинить учеников Христа в нарушении субботы за то, что они, проходя засеянными полями в субботу, срывали колосья, растирали (как бы молотили) их и так утоляли голод, Господь сказал: «Разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам? Или не читали ли вы в законе, что в субботы священники в храме нарушают субботу, однако невиновны? Но говорю вам, что здесь Тот, Кто больше храма; если бы вы знали, что значит: милости хочу, а не жертвы, то не осудили бы невиновных, ибо Сын Человеческий есть господин и субботы» (Мф. 12: 3–8). Внимание к выраженному через пророка Осию пожеланию Бога о взаимной милости людей199 требует снисхождения к голодным. Но знатоки Писания ведут себя как невежи, как будто не для них это написано, и проявляют беспощадную требовательность к другим, что, на фоне собственного «разумного» исполнения субботы (поят домашних животных, совершают другие необходимые действия), является грехом, то есть нарушением воли Божией. Апостолы, пребывая в «субботнем покое» жизни во Христе, жили уже вне Закона Моисеева, который был лишь «тенью» Нового Завета (Кол. 2: 17). Защищая их, Господь указывает на два примера из Писания и богослужебной практики. Во-первых, это история со взалкавшим царем Давидом и его спутниками, которым священник разрешил съесть хлебную жертву, хотя ее надлежало вкушать только священникам. Он «предпочел освободить людей от голодной смерти, нежели принести жертву Богу»200 и этим исполнил требование Бога о предпочтительности милости, а не жертвы. И, во-вторых, храмовый опыт: священники каждую субботу, если по Закону судить, нарушали субботний покой принесением жертв, но при этом, по самому же Закону, оставались невиновны, так как были обязаны приносить жертвы. Этими примерами Господь подводит фарисеев к главной мысли: поведение учеников было оправданно, потому что «здесь Тот, Кто больше храма», Господин храма и Законодатель. Учение Христа неразрывно с Его делами, и последующее чудо исцеления сухорукого в синагоге в день субботний показывает, что «Сын Человеческий есть господин и субботы» (Мф. 12: 9–10), то есть Бог.

Обличение гордости и превозношения над другими людьми

В отличие от фарисеев, простой народ, в том числе такие общепризнанные грешники, как мытари, шли к Христу, радовались Его учению о Царстве Божием и охотно принимали то, чего требовал Господь. Для фарисеев близкое общение Спасителя с презираемыми ими людьми было непонятно и оскорбительно («Фарисеи же и книжники роптали, говоря: Он принимает грешников и ест с ними» – Лк. 15: 2); это размывало устоявшиеся критерии праведности: если Иисус – Мессия, посланник Бога, Он не должен общаться с недостойными. Ответом на эти недоумения и злость фарисеев стали три притчи, которые принято называть притчами о покаянии: о заблудшей овце, о потерянной драхме и о блудном сыне (Лк. 15: 3–32)201. У всех трех притчей есть общая, связанная с покаянием черта: они показывают, что покаяние грешника всегда желаемо и вызывает великую радость на небе202; все три притчи говорят о том, что Богу дорог каждый человек и Он стремится спасти погибающие души: как пастух – пропавшую овцу, поэтому он идет в горы и подвергает себя опасности ради нее; как бедная женщина – потерянную драхму, поэтому она не успокаивается, пока не выметет весь дом и не найдет потерянную драхму; как отец – оскорбившего его сына, на возвращение которого отец тем не менее надеется и ждет его, поэтому сам выходит навстречу сыну, показав желанность его возвращения («когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его» – Лк. 15: 20), и, простив сыну грех, возвращает ему сыновнее достоинство, велев одеть нарядно и устроить пир, чтобы со всеми разделить свою радость. Эта притча показывает, что на уход человечества от Бога (грехопадением прародителей и личными грехами) Бог ответил любовью, открывшей для всех людей возможность прощения и спасения: «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее… Ибо нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф. 18: 11, 14). Такими же словами Господь в другое время отреагировал на историю обращения Закхея-мытаря; евангелист Лука, рассказывающий об этом (Лк. 19: 1–10), отмечает всеобщее возмущение, вызванное милостью Христа к презренному мытарю. Но этот мытарь, давно уже заклейменный общественным мнением как грешник, не постеснялся показаться в глазах общества смешным или несуразным, чтобы только увидеть Христа, а на милость Христа к нему ответил деятельным покаянием: «Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо. Иисус сказал ему: ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Лк. 19: 8–10).

Но вернемся еще раз к притче о блудном сыне. В ней есть еще один действующий герой – старший брат, возмущенный тем, что отец, как будто закрыв глаза на позорное прошлое младшего ребенка, милостиво принял его «в сущем сане». В этой части притча прямо обращена на головы фарисеев, раздосадованных прощением мытарей и грешников. Приточный старший брат уязвлен несправедливостью отца, уравнявшего и, как ему кажется, даже возвысившего над ним блудного сына, которого старший отказывается даже называть своим братом, он называет его «этот сын твой»: «Вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка» (Лк. 15: 29–30)203. В словах старшего сына звучит и горделивое сознание собственной безупречности, а соответственно ожидание заслуженного вознаграждения, и чувство, которое свт. Иоанн Златоуст определил как «скорбь о чужом благе» – то есть зависть. Отец не доказывает сыну, что у любви есть право на милость, но напоминает, что старший сын все-таки не наемный рабочий, а именно сын: он и так всем обладает в доме отца, и не будь искажено сыновнее чувство верности отцу, он радовался бы возвращению едва не погибшего брата: «Говорить ли теперь о старшем сыне, который был благоразумен, когда не пожелал оставить дом отца своего, но не таким явился, когда из радости отца извлек свою досаду, когда в спасении погибшего брата нашел свою обиду? Говорить ли о людях, которые хвалятся, что никогда не уклонялись от воли Божией и от заповедей Божиих, но которые прекословят воле Божией, милующей грешника, осуждают оправдываемого Богом и, высоко ценя свое исполнение обязанностей как заслугу и право на воздаяние, обнаруживают не сыновний, а наемнический дух? Таковы были древние Фарисеи, которые и в дом отеческий – в Церковь Христову – не хотели войти, негодуя на то, что Христос приемлет грешников. Пожелаем таким людям, чтобы они вошли в себя, лучше познали себя, и уразумели, что и они только по милосердию Отца небесного могут быть Его сынами и наследниками»204.

Св. прав. Иоанн Кронштадтский видит не только в поведении младшего сына, но и в реакции старшего брата удаление «в страну далече», грех, только прикрытый видом добродетели: «Заприметьте, братия, сколько видов грехов или страстей, столько и возвратных путей к Отцу небесному: каждый грех или страсть есть путь в страну, далекую от Бога… Ушел по пути зависти: воротись с этой адской дороги и будь доволен тем, что Бог послал, и помни, чье она исчадие: первый завистник был диавол, и завистию диаволею грех в мир вниде (Прем. 2: 24); будь ко всякому доброжелателен. Если ушел путем вражды и гнева, воротись и стань на путь кротости и любви. Помни, что ненавидяй брата своего, человекоубийца есть (1Ин. 3: 15); или удалился ты от Бога чревоугодием и распутством: воротись и стань на путь умеренности и целомудрия и помни всегда для руководства в жизни слова Спасителя: внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печалми житейскими (Лк. 21: 34) – и слова покаявшегося блудного сына: согрешили мы перед Тобою и уже недостойны называться Твоими сынами: прими нас, хоть как наемников, и Он верно примет нас как детей»205.

Самодовольство и пренебрежительное отношение фарисеев к другим Спаситель обличил в притче о мытаре и фарисее: «Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу…» (Лк. 18: 9). В богослужебной практике Церкви эта притча рассматривается как училище покаяния, поэтому первое воскресенье из трех подготовительных недель к Великиму посту называется Неделей о мытаре и фарисее, а Постная Триодь начинается словами: «Не помолимся фарисейски, братие, ибо возносяй себе смирится. Смирим себе пред Богом, мытарски пощением зовуще: очисти ны Боже, грешныя». Самодовольная «молитва» фарисея – это обращение к Богу на равных, и это высокомерие свидетельствует не о праведности, а, по словам блж. Феофилакта Болгарского, об отвержении Бога: «Ибо когда кто совершенства приписывает не Богу, а себе, тот что иное делает, как не отрицает Бога и восстает против Него? Сию-то богопротивную страсть, против которой Господь вооружается, как неприятель против неприятеля, Господь обещает уврачевать настоящею притчею. Ибо Он говорит ее к тем, кои уверены были о себе и не приписывали всего Богу, а посему и других уничижали, и показывает, что праведность, хотя бы она заслуживала удивления в прочих отношениях и приближала человека к Самому Богу, но если допустит до себя высокомерие, низвергает человека на самую низшую степень и уподобляет его бесу, иногда принимающему на себя вид равного Богу»206.

Очевидно, что претензия на превосходство над другими людьми и собственную исключительность у фарисеев связана со страстью гордости. Христос не раз обращал внимание фарисеев на несовместимость жизни в Боге и культивирования в себе тщеславия. Так, на той же вечере, где было чудо исцеления больного водянкой, видя, как гости по тщеславию стремятся сесть на самые почетные места, Христос с помощью притчи о званных на вечерю (Лк. 14: 9–11) предлагает избрать другой способ поведения: всем приятно, когда их возвышают в глазах других, и никому не хочется быть униженным, поэтому надо взять за правило садиться на последнее место. Человека уважаемого хозяин попросит пересесть на место лучшее, человек менее значимый не будет унижен перемещением на место худшее. Но ошибкой будет увидеть в этой притче практический совет расчетливо пощадить свое тщеславие. Из дальнейшей беседы понятно, что это призыв к смиренномудрию, кардинальной перестройке мышления: «…всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 14: 11). В притче Господь использует образ брака как традиционный библейский образ Царства Небесного, общения с Богом. Фарисеи были уверены, что они достойны и земной славы (поэтому стремились занять лучшие места на вечере), и славы Царства. Господь предупреждает, что тот, кто возвышает себя в собственных глазах, будет постыжен и унижен от Бога, то есть, применительно к образу вечери, пересажен на последнее место.

Наставление хозяину дома напоминает также о том, что Царство Божие требует от человека особых усилий: «Когда делаешь обед или ужин, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, ни родственников твоих, ни соседей богатых, чтобы и они тебя когда не позвали и не получил ты воздаяния. Но когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых, и блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных» (Лк. 14: 12–14). Это не запрет приглашать родственников и друзей, но напоминание о том, что в этих обедах, которые фарисеи почитали за добродетель, нет ничего действительно доброго, то есть заслуживающего поощрения от Бога. Кормящий своих получает награду уже на земле – в виде ответных обедов. Но славу и награду в Царстве Божием можно получить, только подражая Богу, творящему милость, на которую люди не могут адекватно ответить: «Я – Господь, творящий милость, суд и правду на земле; ибо только это благоугодно Мне» (Иер. 9: 24). Об этом же речь шла и в Нагорной проповеди: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?» (Мф. 5: 46). Именно творящий милость к тем, кто неспособен отблагодарить, при всеобщем воскресении будет в числе праведников, получающих воздаяние за добродетель.

Ответом Христа на восклицание одного из гостей, бывших на этой вечере: «Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Небесном» (Лк. 14: 15), стала притча о званных на великую вечерю (Лк. 14: 16–24), по сюжету близкая притче о браке царского сына (см.: Мф. 22: 1–14). Обе притчи носят обличительный и предупредительный характер: Царство Божие, изображаемое под образом вечери и брачного пира, требует готовности отказаться от мирских стяжаний и удовольствий: невозможно, следуя и угождая своим желаниям, угодить в то же время и Богу. Как бы ни были для человека значимы какие-то обстоятельства или предметы, но ради Бога надо быть готовым всем этим пожертвовать. Земные предпочтения могут побудить человека взять «самоотвод» от участия в вечери Царства. «Никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных» (Лк. 14: 24). Фарисеи тоже верили, что хлеб Царства достанется немногим – им. Но притча дает им повод понять, что они обманываются; их неверие в Христа обнаруживает, что они отдают предпочтение земным интересам и расчетам, а не проповеди Царства. Подобно рабу в притче, вынужденно обратившемуся с приглашением на брак к ничтожным и презренным, Христос общается с мытарями и грешниками, готовыми прийти на вечерю Царства. Двукратный приказ господина рабу: «Пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых» и затем: «Пойди по дорогам и изгородям и убеди прийти, чтобы наполнился дом мой» (Лк. 14: 21–23) толкователи относят к возвещению спасения грешникам из иудеев (кающимся мытарям, блудникам и др.), а затем проповеди среди язычников.

Та же мысль – что не все иудеи войдут в Царство – звучит и в ответе Христа на вопрос кого-то из народа: «Некто сказал Ему: Господи! неужели мало спасающихся?» (Лк. 13: 23). Господь дает понять, что спасающихся мало, также как мало желающих делать над собой усилие и бороться со страстями (это изображает приточный образ вхождения узкими вратами), но другого пути для спасения нет. Надо подражать вере ветхозаветных праведников, чтобы разделить с ними славу Царства. Тот, кто творит неправду, будет признан чужим для Бога, хотя бы сам себя и считал другом Божиим (это относится как к иудеям в ближайшем контексте, так и к нерадивым христианам): «Подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут. Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в двери и говорить: Господи! Господи! отвори нам; но Он скажет вам в ответ: не знаю вас, откуда вы. Тогда станете говорить: мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды» (Лк. 13: 24–27).

В книге Деяний апостолов отражено сильное неудовольствие иудеев, узнавших об апостольской проповеди Царства Божия язычникам, что нарушало религиозную избранность еврейского народа. Ответ Христа подразумевает ветхозаветные пророчества о том, что язычники станут участниками Нового Завета, и предупреждает, что многие иудеи по собственной инициативе лишатся этой славы: «Там будет плач и скрежет зубов, когда увидите Авраама, Исаака и Иакова и всех пророков в Царствии Божием, а себя изгоняемыми вон. И придут от востока и запада, и севера и юга, и возлягут в Царствии Божием. И вот, есть последние, которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними» (Лк. 13: 28–30). У ап. Павла в Послании к римлянам будет дано такое объяснение призванию язычников в Царство: «Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность» (Рим. 11: 11), то есть призвание язычников стало следствием отпадения от Бога иудеев, но призвание язычников в свое время возбудит у отпавших иудеев ревность, то есть сыновнее желание Богу угодить и исправиться и получить то, что им первым было обещано. Об этом же говорил и пророк Моисей: «Я раздражу их не народом, народом бессмысленным огорчу их» (Втор. 32: 21). Эта ревность, то есть запоздалое раскаяние и вера, поможет первым (иудеям) стать хотя бы последними в Царстве Божием207.

Чудо исцеления десяти прокаженных (Лк. 17: 12–19) примечательно тем, что символически изображает сердечное расположение всего иудейского народа и мира внешнего, полуязыческого и языческого. Иудеи с самарянами, как известно, не общались и берегли свою религиозную чистоту, но, будучи изгнанными, в соответствии с Законом Моисеевым, из общества здоровых, прокаженные объединились, уравненные общей бедой. Те и другие искали Христа в надежде на милость и, признав при встрече Христа наставником, а себя соответственно Его учениками, просили об исцелении. После же исцеления дороги иудеев и самарянина вновь разошлись: они все пошли показываться своим священникам и должны были бы встретиться вновь у Христа, – но вернулся, чтобы поблагодарить за исцеление лишь один прокаженный, и это был самарянин. После дня Пятидесятницы, когда апостолы выйдут на проповедь среди других народов, те охотнее и свободнее будут принимать христианскую веру, нежели иудеи. Поэтому когда фарисеи спросили Христа о признаках наступления Царства, Он сказал не о внешних признаках, а о внутренних – Царство придет, когда изменится их сердечное расположение: «Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17: 20–21).

Христос Своим служением свидетельствовал, что благость Божия изливается на всех людей без различия. Так, притча о работниках в винограднике, нанятых хозяином в разное время, но получивших равное воздаяние за свой труд (Мф. 20: 1–16), показывает, что нельзя судить об устраиваемом Богом деле спасения людей с позиции человеческой справедливости. Трудившиеся весь день в винограднике и перенесшие тяжесть дневных работ оказались уравнены в вознаграждении с теми, кто пришел поздно и поработал совсем мало. Эта притча относится как к иудеям и язычникам, так и к верующим от детства и обретшим веру в зрелые годы или перед смертью.

Духовный выбор, к которому Господь призвал, неизменно связан с изменением образа мыслей и образа жизни, то есть с покаянием. Покаяние должно выразиться в оставлении неверия во Христа. Надо примириться с Богом, пока еще есть время: «Когда ты идешь с соперником своим к начальству, то на дороге постарайся освободиться от него, чтобы он не привел тебя к судье, а судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу; сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки» (Лк. 12: 58–59).

Призыв к покаянию прозвучал и в ответе Господа на известие об убийстве нескольких галилеян в Иерусалиме по указанию Понтия Пилата (Лк. 13: 1–2)208, а также трагическом случае в Иерусалиме, когда восемнадцать человек были задавлены упавшей силоамской башней (Лк. 13: 4). Жестокая, насильственная смерть ревнителей, восставших против кесаря, и нечаянная, то есть неожиданная, внезапная смерть других не является следствием какой-то выдающейся греховности. Но эти случаи должны стать предупреждением еврейскому народу: «…если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 13: 5). Жестоко подавленное восстание галилеян, разрушение здания и гибель людей стали предвестниками событий в Иудее в конце 60-х – начале 70-х годов, когда исполнились слова Христа о всеобщей погибели и безумное пророчество самих иудеев: «Кровь Его на нас и на детях наших» (Мф. 27: 25).

Притчей «с открытым концом» о неплодной смоковнице, от которой три года хозяин виноградника и садовник безуспешно ждали плодов и, наконец, посовещавшись, оставили ее расти еще на один год в надежде, что она принесет плоды, Господь показал, что Израилю дано время на покаяние и Бог ждет плодов веры от этого народа. При отсутствии плодов наступит время суда Божия (Лк. 13: 7–9). Своего рода завершением этой притчи стала «притча в действии» на Страстной неделе – проклятие неплодной смоковницы (Мф. 21: 18–21). Впрочем, притча имеет отношение не только к иудеям, но ко всем людям: «Евангельская смоковница есть человечество; Домовладыка – Бог и Отец; Виноградарь – Сын Божий, пришедший возделать и очистить виноград наш. О смоковнице, которую Домовладыка повелевает посещи, как бесплодную, говорит Он: остави ю и се лето. Если не исправили людей закон и Пророки и не принесли люди плодов покаяния, то пусть орошены будут Моим учением, Моими страданиями, тогда, может быть, сотворят плод благопокорности, аще ли же ни, во грядущее посечещи ю, в другом, нескончаемом веке отлучив от части праведных Твоих»209.

Обращаясь ко всему народу, Господь призывает, пока еще есть возможность, ответственно подойти к делу своего спасения и сделать духовный выбор – самостоятельно, не ориентируясь на мнение фарисеев и не оправдывая им свое неверие: «Когда вы видите облако, поднимающееся с запада, тотчас говорите: дождь будет, и бывает так; и когда дует южный ветер, говорите: зной будет, и бывает. Лицемеры! лице земли и неба распознавать умеете, как же времени сего не узнаете? Зачем же вы и по самим себе не судите, чему быть должно?» (Лк. 12: 54–57).

Обличение сребролюбия, «корня всех зол» (1 Тим. 6: 10)

Еще один грех, в котором Господь обличил фарисеев, – сребролюбие. Притча Спасителя о неверном управителе и предостережение ученикам: «Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Лк. 16: 13) – вызвали насмешки фарисеев, которые, по замечанию евангелиста Луки, «были сребролюбивы» (Лк. 16: 14). Их реакция имела в некоторой степени оправдание в Законе и у пророков, которые обещали верным земные блага и благословение богатством (например: Лев. 26: 3–9; Ис. 60: 5–16); материальная обеспеченность в свете этих обещаний расценивалась как свидетельство праведности человека и вознаграждения от Бога за святость. Фарисеи своим смехом хотели показать противоречие учения Христа Закону, который они хранят. Господь на это ответил: «Он сказал им: вы выказываете себя праведниками пред людьми, но Бог знает сердца ваши, ибо что высоко у людей, то мерзость пред Богом. Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него. Но скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет. Всякий, разводящийся с женою своею и женящийся на другой, прелюбодействует, и всякий, женящийся на разведенной с мужем, прелюбодействует» (Лк. 16: 15–18). Первое впечатление, что Господь отошел от вопроса об отношении к богатству и перешел к другой теме – о законе и о разводе, но далее Он рассказывает притчу о богаче и Лазаре, и это помогает нам целостно воспринять Его ответ и не потерять смысловую нить ответа. Спаситель начинает с того, о чем говорил многократно: окружающие видят формальные признаки праведности, Бог же видит сердце человека, при этом человеческие и Божественные критерии праведности нередко отличаются. Истинно праведный человек старается угождать именно Богу, а не общественному мнению. Нравственным ориентиром для праведника служат Закон и откровения пророков, причем духовное значение того и другого сохранится навеки: все, сказанное о Мессии и Царстве Божием, находит свое исполнение, все заповеди, которые были даны, сохраняются и в новое время. Но что-то все-таки изменилось, потому что Христос говорит: «Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествует ся…» Ветхий Завет, как период духовного детства человечества, Царство Божие представлял в грубых категориях, понятных иуде ям, – в виде земного Царства, в образе земных благ; многие заповеди Божии, по снисхождению к духовной немощи людей, были даны в виде несовершенном. Рубежом изменений Сам Господь поставляет приход святого пророка и Крестителя Иоанна: «Но с того времени, как явился Иоанн, почти бесплотный по нестяжательности и нестяжательный почти по бесплотности, и проповедал царствие небесное, блага земные уже не имеют времени, а проповедуется царствие небесное»210. Отныне Царство Божие благовествуется неприкровенно, для входа в него требуются собственные усилия от каждого человека, а ветхозаветные заповеди возводятся к совершенству и изначальной своей высоте. Достичь праведности, буквально соответствующей Закону, еще не означает стать достойным Царства Божия: Закон Моисеев вынужденно снисходил к страстям, но страсти остаются мерзостью для Бога. В качестве примера Господь говорит о нарушении иудеями святости брака: по жестокосердию закон разрешал иудеям разводиться с женой, это хотя и придавало греху вид законности, но было ограничением для грехов больших (пусть лучше дают разводное письмо, чем совершают убийство). Поскольку формально закон развод дозволял, за грех это не считалось, но Христос называет вещи своими именами: развод ради нового брака или брак с разведенной является грехом. Так же надо смотреть и на отношение к богатству: ветхозаветные праведники были богаты, и это было благословение Божие и внешний признак, понятный для того времени, богоугодности их жизни, но обладание материальными средствами нельзя само по себе воспринимать как формальный признак праведности человека (раз я богат, значит, Богом благословлен и можно успокоиться относительно своего спасения). Все, чем человек обладает, должно быть соединено с усилиями угодить Богу.

В притче о богатом и Лазаре (Лк. 16: 19–31) (мы отметим не все, но только основные ее идеи, прямо связанные с контекстом беседы) дан характерный образ богача, употребляющего свои богатства на удовольствия, живущего так, как будто смерти не существует211, и не замечающего человека, медленно умирающего у ворот его дома. В отличие от безымянного богача, нищий назван по имени, и имя это знаковое: Лазарь212 – «Бог помог» (или «Божия помощь»). Притча рушит иудейский стереотип относительно богатства: посмертная судьба богача и бедняка не зависела от обладания или необладания богатством; богач наказан за греховную жизнь. То, что было в его глазах благом – земные наслаждения, – он уже получил, пока жил («ты получил уже доброе твое в жизни твоей»), поэтому после смерти жестоко страдает за свои грехи, и прежде всего за грех презрения нищего, лежащего у его ворот. А Лазарь, человек нищий, то есть, с точки зрения фарисеев, Богом не благословенный, попадает в место упокоения праведников – «на лоно Авраама». За что Лазарю такая честь – за то, что он бедный? Судя по тому, что богач пострадал не за то, что он человек со средствами, и Лазарь спасен не за нищету. Душу его сразу после смерти принимают и возносят ангелы (какой контраст с оставленным на земле больным телом, которое лизали псы): «Если бы он был ропотник и богохульник, он не удостоился бы такой чести – сопровождения и несения ангелами»213, то есть Лазарь спасен за кроткое перенесение страданий и неосудительное отношение к богачу. Показательно и то, что лоно Авраамово соединило людей не по критерию обладания богатством – сам Авраам был человеком очень состоятельным, Лазарь не имел ничего, но и тот и другой были верны Богу в испытаниях.

Богач, вразумленный тяжким наказанием и невозможностью его облегчить и зная, что его братья живут так же, как жил он, просит Авраама послать Лазаря на землю. Он надеется, что явление во славе воскресшего Лазаря, которого и богач, и братья помнили в виде крайне униженном, подействует на них, они узнают от Лазаря, что будет после смерти, и исправят образ жизни. Но богач получает отказ: Авраам сказал ему, что у его братьев достаточно знаний, чтобы жить свято, – им известна воля Божия, возвещенная через законодателя Моисея и других пророков (Лк. 16: 29). Когда богач пытается настаивать и говорить, что явление воскресшего из мертвых подействует благотворно и братья его покаются, Авраам говорит: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16: 31). Эти слова подтверждают уже евангельские события: после воскрешения праведного Лазаря в Вифании иудеи задумали убить и Христа, и Лазаря (Ин. 12: 10–11).

2.3. Новый Израиль: ученики Христа

2.3.1. Общее понятие об ученичестве Христу

На протяжении всей евангельской истории мы видим, что у Христа появляются ученики: кто-то сам приходил, видя чудеса и слыша учение, кого-то Спаситель звал следовать за Собой. Призыв к следованию за Ним был связан со служением благовестия, которое Христос хотел поручить призываемому, например: «А другому сказал: следуй за Мною. Тот сказал: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие» (Лк. 9: 59–60) – или призвание будущих Двенадцати апостолов. Люди, имеющие семью и достаток, отрывались от прежнего образа жизни и становились учениками и постоянными спутниками Христа; так было в призвании Матфея (Левия): «Проходя оттуда, Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним» (Мф. 9: 9). Свт. Иоанн Златоуст говорит, что каждого ученика Христос призывал в тот момент, когда он «был готов послушаться», поэтому кто-то был призван в самом начале служения Спасителя (как рыбари Петр, Андрей, Иоанн и Иаков), другие, как Матфей, – позже, после распространившейся славы о Чудотворце Христе.

Некоторых людей Господь не допускал к этому служению; так было в случае некоего книжника, желавшего стать благовестником: «Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел» (Мф. 8: 19). Ответ Христа: «Лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8: 20), обличает истинное намерение этого книжника, он хотел стать апостолом «не ради Иисуса, а ради хлеба куса» (свт. Димитрий Ростовский). «Видя многие знамения, он подумал, что Иисус получает от того прибыль: посему старается сделаться последователем Его, чтоб и самому получать»214. Господь, по сути, отказывает книжнику, показывая, что Сын Человеческий, а следовательно, и Его ученики отказываются от того блага, которое Бог предоставляет даже диким животным, лисицам и птицам небесным, – от земного убежища и приюта, собственно, вообще от места, которое можно считать своим.

Отказывает Господь в апостольстве и другому человеку, который просился стать учеником, но перед этим хотел «проститься с домашними» (Лк. 9: 61). Эта просьба указывает на неготовность и даже, по словам блж. Феофилакта, неспособность к Царству Небесному: «Ибо такой человек обнаруживает в себе привязанность к миру и отсутствие апостольского расположения; ибо апостолы, как услышали призвание от Господа, тотчас последовали за Ним, ничем иным уже не занимались, а оставили даже и прощание с родными»215. Поэтому Христос говорит этому человеку: «Всякий озирающийся назад, – то есть человек, который дорожит путями своей прежней жизни до желания вернуться к ней – не благонадежен для Царства Божия» (Лк. 9: 62).

Но учениками Христа можно назвать не только особо призванных благовестников, но и всех принявших Его как Мессию, уверовавших в Него как Сына Божия, через Которого можно получить дар жизни вечной. Суть ученичества прямо выразил Сам Господь в беседе на празднике Кущей: «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики» (Ин. 8: 31). Это Он сказал людям, которые в Него уверовали, слушая Его учение и зная о Его чудесах, но из дальнейших событий ясно, что их готовность видеть в Иисусе Мессию была чисто умозрительной – верю, пока это необременительно. Апостол Иаков, брат Господень, в своем соборном послании назовет такую веру бесовской: «…и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва?» (Иак. 2: 19–20). Пребывание в слове Христовом предполагает устроение жизни в соответствии с Его учением, деятельную веру. Об этом Он не раз говорил и, напомним, в Нагорной проповеди был дан наглядный образ благоразумного человека, построившего дом на камне, – это тот, «кто слушает слова Мои сии и исполняет их» (Мф. 7: 24) и образ безумного строителя, поставившего дом на песке, – это «всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их» (Мф. 7: 26).

Вся совокупность учеников Христа именуется Церковью (собранием) (см.: Мф. 16: 18; 18: 16). Спасение человека не есть дело двух – Бога и самого верующего и кроме личной ответственности за свое спасение необходима принадлежность к богоустановленному обществу спасаемых. В Ветхом Завете прообразом Церкви был Израиль, народ Божий, частью которого человек становился через обрезание как знак Завета. В Новом Завете частью нового Израиля человек становится по вере в Иисуса Христа через новое обрезание – крещение от воды и Духа, о чем говорилось в беседе с Никодимом (Ин. 3) и в проповеди Иоанна Предтечи (Мф. 3: 11). Основанная Христом Церковь управляется поставленными Им людьми – Двенадцатью апостолами и поэтому называется апостольской Церковью.

2.3.2. Условия ученичества Христу

Об избрании Двенадцати и значении их служения мы поговорим отдельно. Здесь же поговорим о наставлениях Спасителя, адресованных Двенадцати апостолам и всем ученикам вообще, в которых выражены требования к верующим. В этих требованиях все общеобязательно, но в идеальной, совершенной своей форме доступно лишь некоторым – тем, кто ищет совершенной жизни во Христе.

Из наставлений Христа понятно, что стать Его учеником и остаться таким, как был прежде, невозможно; нельзя быть верующим во Христа «в общем смысле слова». Господь требует от учеников готовности оставить ради Него все: семью, имущество, земные привязанности и даже собственную жизнь: «Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Лк. 14: 33). Это всецелое предание себя Христу является неизбежным разрывом с этим миром: «Они не от мира, как и Я не от мира» (Ин. 17: 16).

Невозможно войти в Царство Божие «вслепую», не понимая ясно, что дело спасения от каждого конкретного человека требует четко расставленных приоритетов и готовности оставить все ради Христа. Притчи о строителе башни и о царе, идущем на войну (Лк. 14: 28–32), показывают, что Царство Божие требует такого понимания: начиная войну, царь прикидывает, есть ли у него возможность в ней победить; начиная строительство, человек рассчитывает, сможет ли он его завершить. Конечно, эти притчи даны не для того, чтобы человек оправдал свое неверие: «Я не могу такой ценой покупать себе спасение, а как же мои родные и близкие, моя работа и т. д.». Собственно, такая подмена ценностей и является гибельной, потому что за ней стоит безответственный подход к делу собственного спасения. Эти две притчи показывают недопустимость самообмана: подлинным учеником Христа является тот, кто имеет решимость жить во Христе и понимает цену, которой эта жизнь приобретается. Такие люди становятся «солью земли» и «светом миру» – спасаясь сами, они своим подвигом являют миру Христа и сохраняют мир от нравственного разложения.

Разрыв с миром: отношение к семье

Многие особенности учения Спасителя по-человечески тяжелы для восприятия – и для слушавших Его иудеев, и для нас. Вместо ожидаемой иудеями общей победы Израиля над врагами Господь обещал неизбежное разделение даже родных людей: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» (Лк. 12: 51–53). Разделение внутри семьи обычно воспринимается как зло, но оно может оказаться и «неким божественным деянием»216. Слова Христа: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14: 26) – кажутся отменой родственных чувств и семейных обязанностей, но это не так, потому что из них не следует, что любовь к Богу может быть выражена только разрывом отношений с родственниками. Господь предупреждает, что любовь к Богу и сохранение верности иногда с необходимостью требуют от человека подобного разрыва: Бога надо любить больше, чем кого бы то ни было из людей, а о своем вечном спасении надо заботиться больше, чем о чем-то еще. «Смотри же, в простоте своей и неопытности не соблазнись сим изречением. Ибо человеколюбец не бесчеловечию учит, не самоубийство внушает, но хочет, чтоб искренний Его ученик ненавидел своих родных тогда, когда они препятствуют ему в деле богопочитания и когда он при отношениях к ним находит затруднения в совершении добра… Итак, кому родные вредят в деле богопочтения, и он однако ж с удовольствием продолжает расположение к ним, ставит оное выше благоугождения Богу, а иногда из любви к жизни, в случае угрозы мучения, склоняется к отречению от веры, – тот не может быть учеником Христовым»217.

В истории Русской Церкви есть два знаменитых примера, иллюстрирующих и помогающих понять эту проблему разрыва: двое святых – прп. Сергий Радонежский и прп. Феодосий Киево-Печерский – почему-то по-разному вели себя с родителями. Прп. Сергий не уходил в монастырь, пока об этом просили родители и, почитая их, оставался в миру. А прп. Феодосий, как будто в нарушение заповеди о почитании родителей, убежал в монастырь вопреки воле своей матери и скрывался от нее. Ответ прост: родители Варфоломея, будущего радонежского подвижника, не препятствовали ему в благочестии, а мать будущего устроителя «колыбели русского монашества» как раз мешала сыну подвизаться «добрым подвигом веры» (1Тим. 6: 12), хотела его оставить в миру, женить и отлучить от желания совершенной жизни во Христе.

Но притом что долг следования за Христом выше родственного долга, сам этот долг не только не отвергается, но и ставится высоко в церковном учении; довольно посмотреть, например, Первое послание ап. Павла к Тимофею: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1Тим. 5: 8).

Приобщение к победе Христа над миром: о хранении верности Богу

Опасности и трудности, которым ученики подвергались, сопутствуя земному служению Христа, усугубятся впоследствии и будут сопровождать жизнь Церкви вплоть до Его Второго Пришествия; наступят времена, когда ученики будут желать возвращения хотя бы одного из дней, когда они пребывали со Спасителем и в тени Его служения были в безопасности. От христианина в грядущих опасностях требуется хранение верности Христу. Сами опасности будут иметь разный характер: это и внешние скорби, гонения на Церковь, и соблазны от внешних (то есть нехристиан, проповедь лжеучителей), и соблазн греха, искушение от собственных страстей, с которыми каждому христианину предстоит бороться до смерти. Эта часть наставлений Христа связана с обетованием Его Второго Пришествия, которое станет для учеников желаемым событием (см.: призыв «Ей, гряди, Господи Иисусе!» в Откр. 22: 20), окончательным и полным явлением победы Христа над миром (диаволом), окончанием периода испытаний.

На протяжении всей жизни Церкви и в особенной мере накануне Второго Пришествия Христа и явления Его всему миру будут появляться лжеучителя, распространяющие ложные слухи о Нем, но Господь, исключая соблазн учеников, предупреждает, что Его появление нельзя будет не заметить: «И скажут вам: вот, здесь, или: вот, там, – не ходите и не гоняйтесь, ибо, как молния, сверкнувшая от одного края неба, блистает до другого края неба, так будет Сын Человеческий в день Свой. Но прежде надлежит Ему много пострадать и быть отвержену родом сим» (Лк. 17: 22–31). «День Свой» – это «День Господень», о котором говорили пророки и который нельзя отождествить с одним каким-то событием в служении Христа: в понятие Дня Господня вмещаются Страдания и Смерть, Воскресение, Вознесение и дарование Духа Святого ученикам как явление славы Царства верующим, но в особенной мере это Второе Пришествие и Суд как явление Христа во славе всему миру.

Второе Пришествие Христово будет неожиданным и внезапным, явление Христа как Судии застанет мир в беспечности греха, подобной состоянию человечества накануне всемирного потопа: «И как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого: ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и пришел потоп и погубил всех. Так же, как было и во дни Лота: ели, пили, покупали, продавали, садили, строили; но в день, в который Лот вышел из Содома, пролился с неба дождь огненный и серный и истребил всех; так будет и в тот день, когда Сын Человеческий явится» (Лк. 17: 26–30). В этой истории с потопом, являющейся прообразом состояния людей накануне кончины миры, не может не удивлять это пренебрежение к собственной безопасности; любому человеку все-таки свойственно чувство самосохранения. За этим может стоять только надежда на альтернативные пути спасения: другие плавсредства, высокие крыши, деревья, горы. Но все, имевшие надежду на что-то «вне спасительного ковчега»218, погибли; гибель ждет и тех, кто не верит и неверен Христу.

Разделение людей на верующих и неверующих, живущих по Христу и живущих без Него, станет окончательным во время Второго Пришествия Христа, оно навсегда отделит грешников от праведников вне зависимости от общности их занятий или жизни: «В тот день, кто будет на кровле, а вещи его в доме, тот не сходи взять их; и кто будет на поле, также не обращайся назад. Вспоминайте жену Лотову. Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее. Сказываю вам: в ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; две будут молоть вместе: одна возьмется, а другая оставится; двое будут на поле: один возьмется, а другой оставится. На это сказали Ему: где, Господи? Он же сказал им: где труп, там соберутся и орлы» (Лк. 17: 31–37). Последняя фраза, приточное речение про труп и орлов, загадочна и, можно сказать, двусмысленна; она понимается толкователями и в отношении грешников, и в отношении верных. В первом значении предполагается, что апостолы спрашивают о месте, где будет суд и явление Царства, а Господь отвечает, что везде: где есть грешники, там будет и Судья219. Во втором значении вопрос апостолов относится к ним самим и другим верным: где они будут, когда описанные события будут происходить: «Когда ученики спросили Господа, куда взяты будут сии, Он отвечал: где труп, там и орлы; то есть где Сын Человеческий, там все святые, легкие и высоколетающие, тогда как грешники тяжелы и потому остаются на низу. Как тогда, когда лежит мертвое тело, все плотоядные птицы слетаются к нему, так и тогда, когда явится с небес Сын Человеческий, умерший за нас и вмененный в труп, соберутся все святые и самые ангелы»220.

В условиях всеобщего нравственного развращения от учеников Христа потребуется особенная собранность и ревность по сохранению веры и чистоты жизни. Несмотря на множество опасностей (искушений), нет ситуаций, оправдывающих предание человеком своей души на погибель. Христос призывает Своих учеников безбоязненно быть верными Его учению перед лицом тех, кто может убить тело, и бояться одного только Бога, в руках Которого власть над душами: «Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь Того, Кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, Того бойтесь» (Лк. 12: 4–5). Верность Христу будет связана со страданиями и необходимостью защищать свою веру, но Господь говорит, что ни первого, ни второго не надо опасаться, потому что наградой за исповедание будет вечное спасение, а помощь в исповедании веры будет дана Духом Святым, Который научит учеников, что говорить. Отступничество же, как и неверие, будет осуждено: «Кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими» (Лк. 12: 9).

В ожидании Второго Пришествия ученикам надо хранить верность Богу; это показано притчей о рабах, ждущих господина (Лк. 12: 36–39). Ожидая возвращения господина с брака, рабы должны быть препоясаны, то есть готовы к труду, чтобы встретить господина, в какой бы час ночи он ни пришел. В конце этой притчи господин как-то нетипично себя ведет: найдя усердно бодрствующих рабов (тех, которые не спали не только в первую стражу ночи, но и во вторую и третью), он готов сам оказать им честь и послужить им так, как они послужили ему: «Препояшется и посадит их, и, подходя, станет служить им» (Лк. 12: 37). Так показано, что верность будет вознаграждена в Царстве Божием, причем совершенно непостижимым на земле образом (как прямо говорит ап. Павел: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» – 1Кор. 2: 9).

Об обязанностях учеников говорит и притча о верном и неверном домоправителе (Лк. 12: 42–48). Она сказана в ответ на недоумение Петра, к кому обращена предыдущая притча – к ученикам или к народу? Из приточного ответа Христа ясно, что верность требуется от всех, – так, любой верный раб будет награжден честью («Над всем имением своим поставит его»), а неверный будет наказан («…и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными» (Лк. 12: 45–46), но на апостолах как предстоятелях Церкви (домоправителях) лежит большая ответственность: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12: 47–48).

В обеих притчах есть прикровенное напоминание ученикам о близком уходе (Смерти – Воскресении – Вознесении) Христа. Чтобы ученики лучше поняли, что требуется от них, какое звание на них возложено, Господь говорит о цели и цене Собственного служения: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!» (Лк. 12: 49–50). Мы уже отмечали, что Господь крещением называет Собственные страдания, крещение как погружение в смерть. Но что это за огонь, низведенный Христом на землю? Действие огня – уничтожение вещей сгорающих и очищение того, что неподвластно сгоранию. Образ огня показывает, что следствием явления Бога в мир станет преображение этого мира, избавление его от всего тленного, грешного, а средством этого очищения – победа Христа над «князем мира сего», то есть осуждение и изгнание из мира диавола (Ин. 12: 31; 16: 11). Под огнем, в соответствии с ветхозаветными теофаниями – явлениями Бога как огня, многие святые отцы понимали действие Божие в мире, благодать Духа Святого. Так, прп. Серафим Саровский говорил: «Бог есть огнь, согревающий и воспламеняющий сердца и утробы. Итак, если мы ощутим в сердцах своих хлад, который от диавола, ибо диавол хладен, то призовем Господа, и Он пришед согреет наше сердце совершенною любовью не только к Нему, но и к ближнему. И от лица теплоты изгонится хлад доброненавистника»221.

Стремление стяжать спасительную благодать Божию как средство победы над миром (диаволом и грехом), должно стать постоянным для христиан. Если ученики будут терпеливо переносить внешние напасти, хранить верность Богу, молиться и не унывать, то они получат помощь от Бога. Христос призывает учеников не к однократным молитвенным воздыханиям в связи с конкретными проблемами, а к молитве непрестанной и усердной. Образ такой молитвы дан в поведении вдовицы из притчи о неправедном судии. Вдовица донимала своими прошениями судью, человека злобного и бессовестного, который «Бога не боялся и людей не стыдился» (Лк. 18: 2). Желая, чтобы она оставила его в покое, судья выполнил ее просьбу. «И сказал Господь: слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? Сказываю вам, что подаст им защиту вскоре. Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лк. 18: 6–8). В другой беседе с учениками образом такой настойчивой молитвы стал человек, пришедший к другу в неурочное время: «Если, говорю вам, он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему, сколько просит. И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Лк. 11: 8–10).

Но что и зачем должны просить верующие у Бога, Который и так все знает? В каком-то смысле молитва людей Богу не нужна, Он не нуждается в молитве как источнике информации, а нужды людей видит и понимает лучше них самих. Из наставлений Христа понятно, что молитва – это показатель решимости человека жить духовной жизнью и свидетельство его веры и верности. «Отчего плохо идет молитва? Оттого, что не чувствуется нужда в Боге…»222Настойчиво, усердно прося у Бога помощи, человек укрепляется в желании получить просимое; усердная молитва помогает человеку победить грех, освободиться от страстей («Сей род изгоняется только молитвой и постом» – см.: Мф. 17: 21) и, как результат, познать волю Божию. Такое духовное расположение привлекает к душе благодать Божию. Стяжание, то есть получение, благодати Божией и есть настоящий предмет и результат молитвы: «Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него» (Лк. 11: 13). Познав волю Бога, человек в молитве будет просить у Бога только того, что полезно для души и соответствует воле Божией, поэтому всякое прошение верующих будет исполнено (см.: Ин. 16: 23–24).

В Евангелии от Луки дарование молитвы «Отче наш…» связано с просьбой учеников научить их молиться (Лк. 11: 1). Было время, когда на упреки фарисеев, что Его ученики не постятся и не молятся, Господь ответил, что еще не пришло время: пока Жених с ними, сыны чертога брачного не должны поститься (Мф. 9: 14–15). Исполнение просьбы учеников свидетельствует о приближении дней взятия Христа от мира.

Кроме опасностей внешних, угрожающих жизни и оттого способных привести людей, немощных в вере, к отступничеству, христианину угрожают опасности и более тонкие – соблазны от лжеучений. Всегда будут находиться люди, подпадающие под власть бесов и сеющие соблазн. Страшное наказание, по слову Спасителя, грозит тем, кто пытается отлучить, отвести ученика от Христа, ввести в соблазн: «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской. Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18: 6–7). «Надобно прийти соблазнам», поскольку грешники как бы с необходимостью присутствуют в падшем мире, который во зле лежит, – всегда будут находиться люди, которые из любви к греху или желания оправдать свой грех препятствуют другим спасаться.

Христос указывает на два средства избавиться от соблазна и духовной гибели: во-первых, внимательность в духовной жизни и бескомпромиссное удаление от источника соблазна – лучше лишиться на земле того, что тебе дорого, но духовно-опасно (использован образ отсечения объятой гангреной руки или ноги, больного глаза), нежели сгнить в своих страстях и лишиться вечной жизни (Мф. 18: 8–9) и, во-вторых, внимательно относиться к другим людям, опасаясь навредить «малым сим» – верующим, внешне незначительным по мирским понятиям или же немощным в духовном отношении. Для Бога любой человек так дорог, что, спасая его, Бог Сам стал человеком, а ангелы, хранящие этих людей, находятся в непосредственной близости к Богу: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного. Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Мф. 18: 10–11).

Как мы уже отметили ранее, спасение человека осуществляется в Церкви, как обществе верующих, которые должны подражать Богу в заботе о других людях и стараться вразумлять грешников и заблуждающихся, так как «нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф. 18: 14). Среди тех, кто сеет соблазн, есть различие: это могут быть как люди трудноисправимые, упорствующие в своем заблуждении, так и те, кто при явлении истины готов отказаться от своих ошибочных воззрений. Сеять разные соблазны среди людей – это очевидный грех, но если соблазняемый превозносится над тем, кто его смущает, или враждебно себя ведет с ним, то его поведение тоже является грехом. Поэтому Христос призывает тех, кто терпит соблазны, не поступать опрометчиво, но стараться приобрести для вечности душу согрешающего брата: «Если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему; и если покается, прости ему; и если семь раз в день согрешит против тебя и семь раз в день обратится, и скажет: каюсь, – прости ему» (Лк. 17: 3–4). Господь указывает путь бережного вразумления: на первом этапе – обличение наедине («Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним, если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего…), второй этап – попытка убедить грешника в его заблуждении не только своим словом, но и свидетельством двух-трех братьев, по ветхозаветной норме об истинности свидетельства нескольких человек («…если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово…»), последний этап – вразумление всею Церковью и при упорстве заблуждающегося – прекращение общения с ним, отдаление от него ради сохранения чистоты веры («…если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе как язычник и мытарь» (Мф. 18: 15–17)). Последнее наставление по преимуществу относится к предстоятелям Церкви – апостолам, а впоследствии епископам; одним из направлений их служения является служение словом – наставление и вразумление. На это указывают последующие слова Христа – апостолам дается дар «вязать и решить», то есть благодать прощения грехов: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18: 18).

Итогом этого наставления Христа стал призыв сохранять Церковь как союз любви (см. у ап. Павла: «храните единство духа в союзе мира» – Еф. 4: 3). Будут появляться соблазняющие и повреждаемые, но пока будут ученики, верные Христу, с ними будет пребывать Сам Христос: «Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18: 19–20).

Кроме подражания Богу в желании спасения других, человек в общении с согрешающим братом должен помнить и о том, что он сам небезупречен перед Богом: надо миловать других, потому что Бог милует нас, и без конца прощать личные обиды: «Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18: 21–22). В качестве наглядной картинки к этому наставлению, а также к словам из молитвы «Отче наш…»: «Остави нам долги наша, как и мы оставляем должникам нашим» – Господь предложил притчу о немилосердном должнике, которому царь по милости простил огромный долг, а он сам, выйдя на свободу, упек в тюрьму собственного должника за мизерный долг, вопреки слезным просьбам. «Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (Мф. 18: 32–35).

В связи с предупреждением о грядущих соблазнах апостолы просили Христа об умножении в них веры. Ответ Христа показывает, что и просьба, и желание хороши; действительно, надо стремиться к укреплению и совершенству веры, тогда не только соблазны будут нестрашны, но для верующего вообще не будет ничего невозможного (естественно, если эти дела соответствуют воле Божией). В качестве примера силы веры приведена пересадка смоковницы в море, в водную стихию, где земные деревья не растут: «Господь сказал: если бы вы имели веру с зерно горчичное и сказали смоковнице сей: исторгнись и пересадись в море, то она послушалась бы вас» (Лк. 17: 6)223. История христианской Церкви подтверждает это обетование: учениками Христа совершалось и до сих пор совершается множество великих дел.

Впрочем, одобряя желание совершенства, Христос предупреждает опасность самомнения и превозношения и просит помнить о том, что ученики лишь служители Божии, все их духовные дары – от Бога, а их труды – исполнение воли Божией224: «Кто из вас, имея раба пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: пойди скорее, садись за стол? Напротив, не скажет ли ему: приготовь мне поужинать и, подпоясавшись, служи мне, пока буду есть и пить, и потом ешь и пей сам? Станет ли он благодарить раба сего за то, что он исполнил приказание? Не думаю. Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17: 7–10). «И пред людьми мнение о своей добродетели есть ущерб существа добродетели: кольми паче пред Богом. Возвышение путей наших в наших собственных очах есть уклонение от пути Божия, хотя бы мы на нем и находились»225. Апостол Павел в Послании к филиппийцам одной фразой выразит мысль о данной ему силе веры и то, что зависит это совершенство только от Христа: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Флп. 4: 13).

Разрыв с миром: отношение к богатству

Довольно много наставлений Спасителя связаны с темой богатства. Отчасти мы об этом говорили в разделе об обличении сребролюбия фарисеев, но ряд наставлений обращены прямо к ученикам. Богатство в учении Христа является образом этого мира со всеми его ценностями. Отказ от богатства, как увидим далее, предлагается Христом в качестве необходимого условия спасения. Но чтобы правильно понять это условие, надо выяснить, что именно понимается под богатством и когда обладание богатством является грехом, то есть уклонением человека от пути спасения.

Однажды одну из бесед Христа с учениками прервал кто-то из народа, обратившись к Спасителю с просьбой выступить в роли гражданского судьи: «Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство» (Лк. 12: 13). Просьба временная и земная, в основе которой пользовательский подход к Богу: Он нужен для решения тех проблем, которые чувствуются особенно остро, – житейских. Раздел отцовского имения не был делом Спасителя. Но, отказавшись решать это дело как судья, Христос не оставил просьбу без духовного решения. В основе подобных тяжб, как правило, лежит корысть и сребролюбие. Эти страсти рушат семьи, разделяют близких людей и губят души, поэтому Христос предостерегает: «Смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения» (Лк. 12: 15). Сбой ценностных ориентиров приводит к тому, что человек живет так, как будто смерти не существует. Как пример безрассудного увлечения стяжанием земных благ Господь привел притчу о безумном богаче: «У одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю бо льшие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так [бывает с тем], кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет» (Лк. 12: 16–21)226.

Возвращаясь к прерванной беседе с учениками, Господь напомнил им наставления, сказанные во время Нагорной проповеди, и призвал избегать суетливой многозаботливости, подрывающей доверие Богу и превращающей верующего в человека «мира сего» (Лк. 12: 30). «Малое стадо» учеников, слушающихся Христа-Пастыря, получило от Бога в дар Царство – небесные блага: «Наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам. Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12: 31–32). К полноте обладания ими надо стремиться, не страшась лишений: «Не бойся – не сомневайся, что Бог будет промышлять о тебе, хотя бы ты сам и не заботился о себе»227. Ученикам надо перенести «капитал» с земли на небо: продавать имения и использовать средства на милостыню, тем самым освобождая себя от излишних попечений и уз, привязывающих сердце к мирским ценностям, а не к Богу: «Где сокровище ваше, там и сердце ваше будет» (Лк. 12: 34).

Дополняет поучения об отвержении мира встреча с богатым юношей, исполнявшим заповеди и имевшим ревность достигнуть духовного совершенства (Лк. 18: 18–28). Господь на вопрос юноши, чего ему недостает для этого, ответил: «Оставь все и следуй за Мной». Этот ответ показывает, что совершенства можно достичь только полным оставлением всего ради Христа. В условиях жизни в миру такое полное оставление почти неосуществимо, поэтому в Церкви со временем этот идеал реализовался в монашестве.

Но нельзя не обратить внимание, что среди учеников Христа были такие богатые и влиятельные люди, как Никодим и Иосиф Аримафейский, не оставлявшие ни своего богатства, ни общественного положения. Это не означает, что одни люди призываются все оставить ради Христа, а другие к этому не призываются. Каждое слово Спасителя обращено ко всем и для всех имеет значение непреложного правила, но в Церкви спасаются конкретные личности, многое зависит от духовного состояния человека, поэтому и степени, и формы отказа от богатства у всех различны. Любому христианину нельзя рассматривать богатство как самоценность, нельзя считать себя владельцем богатства, но лишь его распорядителем. Если человек не считает богатство своим и использует свои материальные возможности для служения ближним, а не для самоугождения и питания своих страстей, то тем самым он совершает духовный подвиг ради Христа и его лишь условно можно назвать богатым. Такими условно богатыми были Никодим и Иосиф Аримафейский.

Говоря о невозможности спасения богатых (обладателей), Господь использует фантастический образ верблюда, проходящего сквозь игольные уши. Не может не удивить вопрос апостолов, услышавших это сравнение: «Кто же может спастись?» (Лк. 18: 26). Почему этот вопрос задают апостолы, сравнительно бедные люди, их-то что беспокоило? Вряд ли есть основания видеть в этом широко заданном вопросе только проблему отличия представлений о богатстве в Ветхом и Новом Завете. Очевидно, что учеников беспокоит участь не только богатых, но вообще возможность спасения для людей вне зависимости от их имения и достатка. Что заставляет так думать? Действительно, в Ветхом Завете материальный достаток представлен как благословение Божие и обязательный атрибут мессианского обетования (например, Быт. 13: 14), с чем отчасти связано и устойчивое представление о Царстве Мессии как времени благословенном во всех отношениях: наступят дни, когда Бог «из праха подъемлет… бедного, из брения возвысит нищего, посаждая с вельможами, и престол славы даст им в наследие» (1Цар. 2: 8), потому что «Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает» (1Цар. 2: 7). Так что неудивительно, что все иудеи, богатые и бедные, в качестве жизненного идеала имели богатство, хотя бы и будущее. Бедность, как общее явление, понималась как попущенное Богом зло и последствие греха (например: Притч. 6: 9–11; 10: 4; 21: 17), но конкретная бедность, нищета конкретных людей не считалась грехом или каким-то постыдным состоянием; бедные находились под особым покровительством Закона, люди состоятельные призывались заботиться о них, милостыня бедным представлялась как занятие душеполезное для людей богатых. Зачастую в книгах учительных и пророческих бедность представлялась признаком человека благочестивого и праведного (Пс. 9: 10; Притч. 19: 1, 22; 28: 6), которому дается обетование будущего утешения и воздаяния за лишения, кротко переносимые на земле (Пс. 36: 71; Ис. 29: 19). И не только Писание, но и современная апостолам жизнь давала примеры благословенной, непостыдной бедности – прежде всего, таким примером является жизнь Спасителя.

Обратим внимание и на последующее замечание ап. Петра: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою» (Лк. 18: 28). Апостолы все вышли из незнатной и небогатой среды, много ли им пришлось оставлять? Но само это замечание показывает, что любое стяжание – это богатство. Всякий человек хоть в чем-то считает себя «обладателем» богатства, каждый имеет земные привязанности, от которых трудно освободиться, но если спастись без такого освобождения невозможно, то «кто же может спастись?». И Господь отвечает, что спастись без помощи Божией совершенно невозможно; своими силами ни один человек не в состоянии преодолеть грехи, страсти и силу мирских привязанностей и интересов, но «невозможное человекам возможно Богу» (Лк. 18: 27).

Притча о неверном управителе (Лк. 16: 1–9) указывает, что человек может распоряжаться своей жизнью только до смерти, потом –нет, поэтому важно вовремя «поделиться» вверенным богатством. Управитель подумал о том, что будет с ним завтра, после изгнания с места работы, и использовал доступные ему средства228.

Все люди являются неверными управителями, потому что «несть человек иже жив будет и не согрешит»229, и все, что они имеют на земле, – это богатство неправедное, незаслуженное, потому что принадлежит не им, но Богу. Когда человек чувствует себя не распорядителем, а обладателем, независимым владельцем богатства, так что оно становится для него самостоятельной ценностью, мир неизбежно вытесняет Бога из души: «Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Лк. 16: 13).

Близка притче о неверном управителе притча о десяти минах. Рассказанная в Евангелии от Луки, эта притча непосредственно предваряет Вход Господень в Иерусалим и предызображает ближайшие события, касающиеся Самого Христа, а также будущее служение учеников. Евангелист отмечает, что в учениках при приближении к Иерусалиму усилилась надежда (вопреки всему сказанному Христом об инаковости Его Царства и о том, что Он Сам – это Царство) на скорое явление Царства. Господь несколько отрезвляет их этой притчей, в которой показывает, что Он должен удалиться от них (умереть) ради наступления Царства, об отвержении Его «своими» (Ин. 1: 11), то есть иудеями, о поручении рабам (ученикам) усердно трудиться во время отсутствия господина: «Итак сказал: некоторый человек высокого рода отправлялся в дальнюю страну, чтобы получить себе царство и возвратиться; призвав же десять рабов своих, дал им десять мин и сказал им: употребляйте их в оборот, пока я возвращусь. Но граждане ненавидели его и отправили вслед за ним посольство, сказав: не хотим, чтобы он царствовал над нами. И когда возвратился, получив царство, велел призвать к себе рабов тех, которым дал серебро, чтобы узнать, кто что приобрел» (Лк. 19: 12–15). Напомним, чем заканчивается притча: по продолжительном отсутствии господин вернулся, поощрил тех рабов, кто смог из порученных им денег принести прибыль, а того, кто ничего не приобрел, жестоко наказал. Такое же наказание постигло и тех, кто отверг господина. В качестве комментария к заложенному в притчу призыву ученикам ревностно трудиться приведем толкование свт. Филарета (Дроздова): «Но не одно получение талантов, а делание и приращение вводит в радость Господа. И удивительно, что те, которые более имеют, более стараются приобретать; а получивший менее совсем не старается. Не указывает ли сие на нас, которые часто говорим, что мы не Апостолы, не Святые, не Праведные, не имеем их благодати, и тем думаем извинить у себя недостаток подвигов и добродетелей?.. Видите, как принятый уже талант или дар Божий благодатный, или же и естественный, может оказаться вотще принятым, и не только вотще, но и к осуждению принявшего: ибо Раздаятель прозорлив и, после крайнего милосердия, совершенно правосуден; не попустит, чтобы дар Его был расточен безвозмездно и чтобы под личиною немощи укрылись лукавство и леность, но наконец отымет пренебреженный дар и неключимому рабу оставит только тьму кромешную»230.

О девстве как пути совершенного отвержения мира

Одним из путей совершенного отвержения мира и жизни во Христе является путь девства.

Сказанные Спасителем краткие слова о разводе (Лк. 16: 18), видимо, задели фарисеев за живое и ввиду перспективы представить Христа противником Закона перед народом (Закон дозволяет развод, Христос запрещает его), они решили вернуться к этому вопросу. И нельзя не отметить остроту темы: к ее обсуждению (правда, уже наедине – см.: Мк. 10: 1–12) присоединились даже ученики. «И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?» (Мф. 19: 3). В устной традиции фарисеев было на тот момент два мнения: школа фарисея Гиллеля разрешала развод по любой – действительной или надуманной – причине, а школа Шаммаи ограничивала произвол мужей. Господь, игнорируя частный вопрос о дозволительных причинах развода (а в Законе было одно условие – если жена «не найдет благоволения в глазах» мужа, см.: Втор. 24: 1231), обращает фарисеев к книге Бытия и описанной там истории установления Богом брачного союза. Ради чего? Чтобы показать, что развод вообще нарушает заложенную Богом идею брака: «Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19: 4–6; см.: Быт. 2: 24). Этот ответ дал возможность фарисеям выложить приготовленный аргумент – прямое разрешение Закона: «…говорят Ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею?» (Мф. 19: 7). Господь повторяет, что нерасторжимость имеет характер заповеди, является изначальной и существенной чертой брачного союза, а постановление о разводе – это не заповедь Божия, что и фарисеям было понятно, это временное дозволение, и дано оно лишь по снисхождению к немощи и во избежание жестокости в обращении; новый брак разведенного или на разведенной – это прелюбодейство (впрочем, Господь оговаривает допустимое основание для развода – прелюбодеяние, когда брак фактически разрушен грехом): «Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так; но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, [тот] прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует» (Мф. 19: 8–9).

Ученики Христа отреагировали на эти слова довольно-таки неожиданно: «Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться» (Мф. 19: 10), то есть и для них идея нерасторжимости брачного союза показалась чересчур строгой: «Им казалось, что слишком несносно иметь жену, исполненную всякого зла, и терпеть при себе постоянно неукротимого зверя… Если муж с женою для того соединились, чтобы составлять одно; если муж так этим обязан, что он всякий раз, как скоро оставляет жену, поступает против закона, – то легче сражаться с пожеланием природы и с самим собою, нежели с злою женою»232. Напомним, что обета девства в ветхозаветное время не существовало, потому что брак и деторождение были подчинены мессианским ожиданиям, и это делало их единственно возможным жизненным путем и подвигом. Свт. Иоанн Златоуст обращает внимание, что Господь не обратился к апостолам с прямым призывом к безбрачию, но раскрытием высоты идеи брака помог им самим дойти до еще более высокой добродетели девства и безбрачия, так что апостолы сами пожелали жизни, свободной от трудностей брачного союза.

Но предложенное самими учениками девство – это не универсальный выход из положения. Если брак – это жизнь по естеству, то целомудренное безбрачие – это подвиг выше естества (уже поэтому монашество в Церкви будет названо ангельским чином): «Не ангельское ли свойство – душе, связанной с плотью, жить не по плоти и быть выше самой природы?»233 – следовательно, этот путь доступен не всем. «Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано, ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19: 11–12). Как видим, Господь поощряет намерение апостолов; в ответе Он выделяет три типа людей, которым дано безбрачие, но собственно подвигом и добродетелью оно представлено только в одном случае – когда соединено с усилием воли.

1) Скопцы от чрева матери, то есть люди от рождения неспособные к брачной жизни, но для них безбрачие не подвиг, а скопчество, то есть отсутствие движения естественных страстей, не добродетель:

«Не высоко думайте о себе, скопцы по природе! Может быть, что вы и непроизвольно целомудренны, потому что целомудрие ваше не подвергалось искушению и не доказано опытом. Что сделано доброго по естественному влечению, то не заслуживает одобрения, а что сделано по свободному произволению, то похвально… Покажи мне, что желаешь добра… Не прелюбодействуйте в отношении к Божеству!.. Итак, сохраняя телесное целомудрие, не любодействуй душевно. Не заставляй делать вывод, что ты невольно соблюдаешь целомудрие плотское, потому что нецеломудрен в том, в чем имеешь возможность быть блудником»234.

2) «Скопцы от людей» – это люди, по воле других людей лишенные возможности жить в браке (например, евнухи при восточных дворах). Как и в случае первых скопцов, безбрачие для таких людей не нравственный выбор, а вынужденная необходимость.

3) Скопцы по собственному желанию – ради Царства Божия. Скопцы объективно не могли стать частью избранного народа, что и Законом было оговорено и запрещено; те, кто это делал, подвергались проклятию235. Здесь же образ скопчества означает добровольный подвиг совершенного отсечения страстей и употреблено к тем, кто стремится к стяжанию Царства Божия: «Когда же Он говорит: скопиша себе, то разумеет не отсечение членов, – да не будет этого! – но истребление злых помыслов»236. У свт. Иоанна Златоуста есть известная «формула» богоугодного девства: «Крестная жизнь есть и корень и плод девства»237.

«Кто может вместить, да вместит». Из ответа Христа ясно, что путь девства – это особый дар Божий, он доступен тем, «кому дано», но «дано тем, кои хотят»238. Он не является общеобязательным, потому что не все могут, не впадая в грех, вести безбрачную, девственную жизнь, но сама решимость поощряется и привлекает к душе благодать Божию. Для живущих в браке знание о высоте и совершенстве девственной жизни задает планку, к которой надо стремиться: «Ко всем говорим о девстве: чтоб и брачные знали, что есть состояние выше брака; чтобы смиренно мыслили о браке и чтобы, уважая девство, хотя в других, и смиренно мысля о браке, приобретали браку благословение, близкое к благословению девства… Девство и брак не для всех: но целомудрие для всех. Явися бо благодать Божия спасительная всем человеком, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно праведно и благочестно поживем в нынешнем веце (Тит. 2: 13239.

2.3.3. Избрание Двенадцати апостолов

Как мы уже говорили, среди множества учеников Самим Христом была избрана небольшая группа из двенадцати человек, которых Он назвал апостолами. Греческое слово «апостол» означает «вестник, посланник». Имена Двенадцати апостолов приведены в синоптических Евангелиях, что уже указывает на важность их служения: «В те дни взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Богу. Когда же настал день, призвал учеников Своих и избрал из них двенадцать, которых и наименовал Апостолами: Симона, которого и назвал Петром, и Андрея, брата его, Иакова и Иоанна, Филиппа и Варфоломея, Матфея и Фому, Иакова Алфеева и Симона, прозываемого Зилотом, Иуду Иаковлева и Иуду Искариота, который потом сделался предателем» (Лк. 6: 12–16).

В Евангелии от Марка указана двоякая цель избрания Двенадцати (толкователи называют это рукоположением, то есть посвящением на особое служение): «И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь» (Мк. 3: 14), то есть первая цель – постоянное пребывание со Христом, вторая – благовестие.

Позднее, после Вознесения, при избрании нового апостола на место отпавшего Иуды обязательным условием избрания кандидатов будет следующее требование: «Надобно, чтобы один из тех, которые находились с нами во все время, когда пребывал и обращался с нами Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова до того дня, в который Он вознесся от нас, был вместе с нами свидетелем воскресения Его» (Деян. 1: 21–22). То есть ученик должен быть свидетелем всего служения Христова и видеть Христа Воскресшим. Надо сказать, что из множества людей, ходивших за Спасителем и считавших Себя Его учениками (чтобы понять масштаб, достаточно вспомнить толпу в пять тысяч человек, не считая женщин и детей), учеников, отвечающих этим двум требованиям, нашлось всего двое: «И поставили двоих: Иосифа, называемого Варсавою, который прозван Иустом, и Матфия» (Деян. 1: 23). Постоянно следовавших за Христом людей было немного; остальные приходили, слушали Христа и возвращались к своим делам, в свои дома, к своей жизни.

Одной из характеристик служения Двенадцати была полная перемена жизни, оставление всего ради Христа; как ап. Петр сказал: «Вот, Господи, мы все оставили и последовали за Тобой» (Мф. 19: 27). Казалось бы, почти все апостолы из бедняков, многое ли им надо было оставлять? Имеет ли какую-то ценность это «мы все оставили»? Это будет понятнее, если сопоставить поступок учеников с жертвой вдовицы, ее двумя лептами (Лк. 21: 1–4): при формальной незначительности отданного Богу для самого человека это все, что он имел, поэтому за таким поступком стоит полное, решительное доверие Богу. Блж. Феофилакт отмечает, что апостолы оставили не только то немногое вещественное, за что обычные люди крепко держатся, но оставили также «все мирские удовольствия и самую любовь к родителям, отказались от сродников, от знакомых и даже от своей воли. А ничто так не приятно для человека, как своя воля»240. «Может быть, нетрудно человеку оставить свою собственность, но весьма трудно оставить самого себя. Потому что мало значит отказаться от того, что он имеет, но весьма много значит отказаться от того, что он есть»241.

Такое совершенное предание себя Богу Христос ублажает и обещает апостолам и всем совершающим подобный подвиг особую честь в Царстве Божием: «Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф. 19: 27–28). «Иудеи были воспитаны в тех же самых законах и по тем же обычаям и вели такой же образ жизни, как и апостолы. Поэтому, когда они в свое оправдание скажут, что мы не могли уверовать во Христа потому, что закон воспрещал нам принимать заповеди Его, то Господь, указав им на апостолов, имевших один с ними закон и, однако же, уверовавших, всех их осудит, как о том и раньше сказал: сего ради тии будут вам судии (Мф. 12: 27242. В этом обетовании Спасителя обратим внимание на связь: за прославлением Христа и явлением Его как Судии последует прославление апостолов.

Вторая составляющая апостольского служения – благовестие – прямо связана с первой, пребыванием со Христом. Во время земной жизни Спасителя апостолы выполняли порученную Им миссию и были участниками Его служения, проповедуя приближение Царства. После Вознесения и Пятидесятницы они, получив благодать Святого Духа, станут свидетелями о Христе как о Сыне Божием: «Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин. 15: 26–27) – и продолжат Христово дело спасения людей. Это преемство в служении Христа и апостолов выражено уже в момент призвания рыбарей. Оно связано с первым чудесным уловом рыбы (Лк. 5: 1–10), на таинственное значение которого как образ будущего служения благовестия указывает Сам Господь: «Идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков» (Лк. 5: 10; Мк. 1: 17).

Христос неоднократно отмечал необходимость появления новых апостолов, то есть учеников-благовестников: «Жатвы много, а делателей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою» (Мф. 9: 37–38; Лк. 10: 2). Господь дает понять, что Он и есть этот Господин жатвы, потому что, сказав: «Молите…», Сам немедленно посылает учеников на проповедь (Мф. 9: 37–10: 1–4). Жатвой является в первую очередь Израиль. Христос посылает учеников жать то, что сеял Сам через пророков; после Пятидесятницы жатвой станет множество остальных народов.

Апостолы получили от Христа многие чудесные дары: Он дал им дар слова, чтобы благовествовать Его Царство, дал силу Его именем исцелять всякие недуги (Мф. 4: 23) и изгонять бесов (Лк. 9: 1). Служение всех посланников Христа имеет основание в Самом Христе, поэтому отвержение их проповеди приравнивается к отвержению Пославшего: «Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня» (Лк. 10: 16). Свт. Ириней Лионский свидетельствует: «Кто не согласен с ними, тот презирает причастников Господа, презирает и Самого Христа Господа, презирает и Отца и сам собою осужден, противясь своему собственному спасению, что делают все еретики»243.

Отметим здесь евангельский случай, который вызвал затруднение у учеников. Они запретили действовать некоему проповеднику, изгонявшему бесов именем Христовым, так как он не входил в общину учеников и дар чудотворения не получил, как они, лично от Самого Христа. После ап. Иоанн Зеведеев спросил у Христа, правильно ли они поступили, опасаясь, что истинной причиной их запрета, как и нередких споров между собой о том, кто больше (Лк. 9: 46–48), была гордость и превозношение над этим человеком. Господь сказал: «Не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас» (Лк. 9: 50). Этот ответ призывает учеников судить по плодам (изгнание бесов) и способу действия (именем Христовым) и понимать, что их подлинный враг не неизвестный чудотворец и их непризнанный союзник, действущий именем Христовым и тем сокрушающий сатану, но сам сатана, воюющий против Бога.

Избрав Двенадцать, Господь готовил их к будущему служению через личное общение с Собою, через их присутствие при совершении Им чудес и через слышание Его учения. Ученики, постоянно находясь с Господом, получали опытное знание Царства Божия. Христос сказал: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17: 21); одно из значений слова «внутрь» – «посреди». В Ветхом Завете пребывание Бога с народом давалось только в неких образах; в Новом же Завете Бог вошел в среду народа как Его родная часть («нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» – Мф. 1: 23). Ученикам Христа было дано несоизмеримо больше данного пророкам: «Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Мф. 13: 17).

Часть чудес Господь Иисус Христос совершал не при народе, а в присутствии только апостолов или даже избранного круга апостолов: Иакова, Иоанна и Петра. Например, только в присутствии учеников совершено исцеление дочери Иаира, хождение по водам, исцеление тещи Петра, Преображение и др. Блж. Феофилакт в толковании на чудо хождения Господа по водам отмечает, что для апостолов был крайне важен личный опыт переживания чуда. Они, конечно, видели, как Он исцеляет других, как умножает хлебы, как проходит незаметно через разъяренную толпу, но важными для них были и случаи, когда они чувствовали непосредственную связь и зависимость своей физической и духовной жизни от Христа как Бога.

Событие исповедания у Кесарии Филипповой (Мф. 16: 13–18; Мк. 8: 27–30; Лк. 9: 18–21), когда апостол Петр – не под влиянием чуда, не под давлением страха, как это было во время бури на море, но в совершенно свободной и спокойной обстановке, когда вокруг не было даже никого из народа244, – от лица всех учеников исповедал Христа Сыном Божиим, является итогом, плодом этого общения. Вывод, к которому пришли апостолы, – что Иисус есть Христос, Сын Бога Живого, – есть свидетельство чистоты сердца, давшей дорогу богопознанию («Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» – Мф. 5: 8). Как сказал ап. Павел коринфянам, «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор. 12: 13). Христос Сам подтвердил духовное значение и происхождение этого исповедания словами: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах» (Мф. 16: 17).

Все время личного общения с Христом – это время духовного роста апостолов. Христос отмечал открытость и восприимчивость их сердец для Него. В частности, это выражалось в объяснении ученикам некоторых притчей, когда Господь открыто говорил с ними о Царстве: «Вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано… потому говорю им притчами, что они видя не видят и слыша не слышат, и не разумеют» (Мф. 13: 11, 13). Это с поразительной силой проявилось и в событии Преображения Господня, когда трое апостолов смогли увидеть нетварный Божественный свет. Свт. Григорий Палама говорит, что для видения этого света нужно было иметь просвещенные очи сердца245.

Но в то же время Евангелие реалистично показывает, что ученикам понимание слов Христа и Его служения давалось непросто. В Евангелии от Марка трижды отмечается, как слова Христа о предстоящих Ему Страстях вызывают недоумение; ученикам мысль о страданиях и смерти Мессии и неприятна, и чужда. За первым предсказанием (после кесарийского исповедания) следует прекословие Петра; за третьим246 (Мк. 9: 31) – тщеславный спор учеников, кто из них больше; за четвертым предсказанием (Мк. 10: 33–34), которое Господь произносит, «когда они были в пути, восходя в Иерусалим, и Иисус шел впереди них, а ученики ужасались и, следуя за Ним, были в страхе» (Мк. 10: 32) – сыновья Зеведеевы просят предоставить им почетные места в Царстве. Апостолы, как и прочие иудеи, надеялись на скорое осуществление чаяний Израиля и наступление земного Царства, в котором они, будучи учениками Мессии, займут высокое положение. В книге Деяний мы видим, что даже после Смерти и Воскресения Учителя они надеются на скорый приход земного царства Мессии и в полной мере смысл исполнения ветхозаветных обетований не понимают: «Посему они, сойдясь, спрашивали Его, говоря: не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?» (Деян. 1: 6).

Уча апостолов, Христос постоянно показывал, что Его Царство требует смирения. Он это являл и в Самом Себе, в уничижении первого явления Своего в мир, поэтому призывал: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11: 29). Между тем среди Двенадцати не раз возникал спор о первенстве – кто из них больше. Ответом на их опасения оказаться на периферии славы в Царстве Мессии стал призыв Христа отречься от плотских представлений об успехе, амбициях и достоинстве и в этом смысле стать как дети. Впечатление от слов было усилено «иллюстративным пособием» – Господь, призвав ребенка, поставил его между взрослыми и, указав на него, сказал: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф. 18: 3–4). Указав на ребенка, Господь перевернул их «разумные» представления о мире и условиях вхождения в Царство: «Ибо кто из вас меньше всех, тот будет велик» (Лк. 9: 48). Ребенок мал и незначителен по мирским представлениям, это маленький человек не только ростом и умом, но и своей значимостью в мире и своей зависимостью от родителей, это можно назвать объективными чертами детства. По словам Христа, Царство Божие только для тех, кто может так умалиться, отдать свою жизнь в полную зависимость от Бога и не считать себя чем-то великим. Подлинное достоинство учеников в том, что они Христовы и честь этого имени сообщает честь им самим и их служению: «Кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня» (Мк. 9: 37). Практический вывод для учеников – оставить мысли о своей личной исключительности и понять, как важно сохранить верность Христу.

В другой раз, в ответ на «скромную» просьбу сыновей Зеведеевых отметить их особенной честью при наступлении Царства, Господь ответил вопросом: «Готовы ли вы пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым я крещусь?» (Мф. 20: 22). Речь идет о готовности следовать за Ним до конца: участие во славе Царства невозможно без общения с Ним в испитии чаши страданий и крещения (погружения) в смерть. Апостолам это было и ясно, и нет. К мысли, что путь в Царство лежит через Голгофу, Господь постепенно приучал учеников – до Преображения в прикровенных образах, после Преображения – прямым текстом. При этом Иисус неоднократно будет подчеркивать, что Его служение и служение Его учеников тесно связаны: пострадает Он, будут страдать и они, но об этом яснее всего будет сказано в Прощальной беседе с учениками, в ночь взятия Христа под стражу.

2.3.4. Внутренняя иерархия Двенадцати

Несколько слов скажем о составе и внутренней иерархии Двенадцати; то, что она была, очевидно уже из сопоставления списков Двенадцати, приведенных в синоптических Евангелиях и в книге Деяний святых апостолов (Деян. 1: 13). Списки можно разбить на три группы по четыре человека, и состав в них во всех перечислениях практически одинаков. В первой четверке, состоящей из бывших рыбарей, на первом месте всегда стоит апостол Петр, затем в двух списках идет апостол Андрей, брат Петра (Мф. 10: 2; Лк. 6: 14), затем парой идут Иаков и Иоанн Зеведеевы, которые, как и Симон-Петр, в апостольстве получили новое общее имя – Воанергес, то есть «сыны громовы», что указывает на ревностный и горячий характер их веры. В перечне апостолов в книге Деяний и у ап. Марка второе и третье место после Петра сразу занимают Иаков и Иоанн. Неоднократно Господь берет с Собой трех из перечисленных апостолов – Петра, Иакова и Иоанна, делая их тайнозрителями и свидетелями Преображения, воскрешения дочери Иаира, Гефсиманского моления. Один раз к этой группе присоединяется и ап. Андрей: «И когда Он сидел на горе Елеонской против храма, спрашивали Его наедине Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей» (Мк. 13: 3).

В этой группе можно выделить еще одну. Несколько раз апостолы Петр и Иоанн Богослов фигурируют вдвоем (так, они выполняют поручение Христа приготовить пасхальную вечерю накануне последней Пасхи, они вдвоем идут во двор первосвященника в ночь взятия Спасителя под стражу, они вдвоем пытаются на Тайной вечере узнать, кто предатель, – и один из них узнаёт это; они вдвоем бегут в день Воскресения к пустому Гробу Христа). Такая близость двух апостолов должна быть признана знаковой; она помогает избежать характерного для католического богословия перекоса в оценке роли Петра среди Двенадцати. Есть ряд эпизодов в истории ранней Церкви, отраженной в книге Деяний, которые показывают, что Петр обладал авторитетом первенства в христианской общине: он выступает с инициативой избрания двенадцатого апостола на место отпавшего Иуды, он обращается после сошествия Духа с проповедью к иудеям и т. д. Но это именно авторитет первенства, старшинства, а не авторитет власти. Из Деяний видно, что все решения по значимым вопросам у апостолов принимались совместно, соборно, нет единоличной воли ап. Петра в вопросах общецерковных.

Отметим те указания Евангелия, интерпретация которых отличается в православной и инославной традиции. Во-первых, исповедание у Кесарии Филипповой, когда Петр исповедал Христа Сыном Божиим и в ответ услышал ублажение своей веры: «Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах» (Мф. 16: 15–17) понимается в Церкви как ублажение веры не только Петра, но всех апостолов. Господь спросил всех, за кого они Его почитают, Петр от лица всех ответил, и всем апостолам Господь потом запретил говорить, что они знают, что Он Христос (Мф. 16: 20; эта власть свидетельствовать о Нем будет им дана в день Пятидесятницы). Обращение Христа к Петру в единственном числе, по мнению святых отцов, есть символ единства апостолов. Ключи же от Царства, которые Господь обещает дать Петру, – это образ церковных Таинств, власть совершать которые дается всем апостолам: «И дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16: 19; ср.: Мф. 18: 18: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» – и Ин. 20: 22–23: «Сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся»). Католическую мысль об утверждении Церкви на личности апостола Петра как на неком незыблемом камне помогает опровергнуть сам апостол; в Первом соборном послании он пишет о Христе: «Ибо вы вкусили, что благ Господь. Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. Ибо сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится. Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены» (1Петр. 2: 3–8).

Во-вторых, моление Господа о Петре на Тайной вечере и поручение утвердить братию: «И сказал Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22: 31, 32). Говоря о превосходстве Петра над другими апостолами, католические богословы упускают последующие строки Священного Писания: Господь молится за Петра, потому что его ожидало искушение, приведшее к троекратному отречению. Когда смиренный своим падением Петр вновь будет восстановлен в лике апостолов, он поможет утвердиться в вере другим ученикам.

В-третьих, имевшее место после Воскресения троекратное исповедование Петром своей любви ко Христу и троекратное поручение ему пастырского служения: «Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси агнцев Моих. Еще говорит ему в другой раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих. Говорит ему в третий раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь ли Меня? и сказал Ему: Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих» (Ин. 21: 15–17) в православной традиции понимается как прощение троекратного отречения от Христа.

Итак, старейшему и наиболее ревностному по характеру апостолу, конечно, принадлежало первенство среди Двенадцати, но это не первенство власти; Петр если и первый, то «первый среди равных»: «…это был примат не власти, а авторитета, старшинства, первостоятельства, который притом принадлежал ему лишь в соединении со всеми, но не без всех и не помимо всех»247. Здесь припомним и выделенные нами случаи совместного действия Петра и Иоанна. Как отметил протоиерей Сергий Булгаков, авторитет старшинства апостола Петра уравновешивался «авторитетом любви» апостола Иоанна Богослова, младшего и возлюбленного ученика Христа: «В примате Иоанна граница примата Петра»248.

Остальные апостолы в списках представлены двоицами; это деление не имеет иерархического значения, но показывает, что именно по двое они посылались на проповедь (Мк. 6: 7).

Последнее место в списке всегда занимает ставший предателем Иуда Искариот (прозвище Искариот указывает на происхождение Иуды – человек из Кериофа, это город в Иудее; вероятно, он был единственным негалилеянином среди Двенадцати и прозвище получил для отличия от Иуды Иаковлева).

Призвание Иуды к апостольству не было ошибкой Христа, об этом свидетельствует Сам Господь: «Я знаю, которых избрал» (Ин. 13: 18). Иуда получил те же духовные дары, что и прочие апостолы, и ничем, до своего предательства, не был умален по сравнению с другими апостолами: он, как и другие, ходил на проповедь, совершал чудеса, исцелял больных и изгонял бесов. Богослужение Великого Четверга говорит, что до последнего момента Господь хотя давал Иуде понять, что знает о его предательстве, но не лишал его благ, в том числе и приобщения на Тайной вечере Своей Плоти и Крови: «Руце простерл еси, имиже хлеб приял еси нетления, прияти сребреники, уста к целованию принося льстивно, имиже Тело Христово и Кровь приял еси: но горе тебе, якоже рече Христос»249.

Кроме общего служения в общине учеников у Иуды было особое поручение: он был хранителем пожертвований. «Но зачем избрал его, или потому что ненавидел его? зачем же еще сделал его распорядителем и носителем кошелька? Во-первых, затем, чтобы показать совершенную любовь Свою и благодать милосердия Своего; во-вторых, чтобы научить Церковь Свою, что хотя в ней бывают и ложные учителя, однако (самое) учительское звание истинно, ибо место Иуды предателя не осталось праздным; наконец, чтобы научить, что хотя и бывают негодные управители, однако правление Его домостроительства истинно»250. По словам свт. Иннокентия Херсонского, Господь избирает Иуду, несмотря на его корыстолюбие, ради возможности спасения: единственное место, где Иуда мог бы получить исцеление от своей страсти, это около Христа251.

Рассуждая о предательстве Иуды, свт. Иоанн Златоуст говорит: «Иной скажет: если написано, что Христос так пострадает, то за что осуждается Иуда? Он исполнил то, что написано. Но он делал не с той мыслью, а по злобе. Ибо не предательство Иуды соделало нам спасение, но мудрость Христа и величайшее Его промышление, обращающее злодеяния других в нашу пользу. Сам Премудрый знал, как устроить наше спасение, хотя бы и не случилось предательства. Потому-то, дабы не подумал кто, что Иуда был служителем домостроительства, Иисус называет его несчастнейшим человеком»252.

Апостолы были избраны Христом, но само избрание не сделало их совершенными. Дальнейшее возрастание и пребывание их со Христом и во Христе зависело во многом от них самих (в Первом послании к коринфянам ап. Павел скажет об обязательной и для апостолов постоянной борьбе с грехом: «Усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» – 1Кор. 9: 27). Это показывает и история Иуды-предателя, и история отречения в ночь взятия Христа под стражу старейшего и ревностнейшего из учеников – апостола Петра.

2.3.5. Миссия Семидесяти апостолов

Для того чтобы дать иудеям последнюю возможность еще раз услышать Его учение и поверить благовестию Царства Божия, Господь, сказавший апостолам о намерении идти в Иерусалим (см.: Лк. 9: 51: «Когда же приближались дни взятия Его [от мира], Он восхотел идти в Иерусалим»), перед Собой посылает семьдесят учеников – по двое в те города, которые Сам хотел посетить. Об избрании Семидесяти апостолов рассказывает только евангелист Лука (Лк. 10).

Семьдесят учеников, посланных на проповедь Христом, и те Семьдесят апостолов, соборную память которых мы празднуем 17 января (4 января по ст. ст.), – это не одни и те же люди. В Деяниях и посланиях упоминаются апостолы, прославленные потом Церковью в лике Семидесяти апостолов, но их обращение ко Христу имело место после Пятидесятницы – благодаря проповедническим трудам Двенадцати апостолов и ап. Павла (например, ап. Лука, ап. Тимофей, ап. Сила и др.). В «Житиях святых» свт. Димитрия Ростовского говорится, что «близ вольного страдания Господня умалишася зело ученицы Его, и едва кто от Седмидесяти остался при Нем»253, со ссылкой на потери даже в лике Двенадцати и общее упоминание в Евангелии от Иоанна случаев отпадения учеников: «С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним» (см.: Ин. 6: 66).

В Евангелии имена Семидесяти апостолов не указаны, и это наводит на мысль, что Семьдесят здесь – это число собирательное (также как оно употреблялось в Ветхом Завете: например, семьдесят помогающих Моисею в управлении народом). Существенно, что, в отличие от апостольской Двоенадесятицы, нуждавшейся в восполнении после отпадения Иуды (см.: Деян. 1: 15–26), специальных актов избрания новых благовестников на место отпавших из числа Семидесяти не требовалось. Господь Сам так устроил, что лик Семидесяти был восполнен в продолжение апостольского века.

Отличается ли их апостольство – цель избрания и полученные духовные дары – от служения Двенадцати? Отличие, конечно, есть. Семьдесят – это апостолы, то есть вестники, посланники, в самом общем смысле слова. Это делатели, которые были избраны для временного поручения – подготовить иудеев (прежде всего, жителей галилейских городов) к последней проповеди Христа: «Жатвы много, а делателей мало» (Лк. 10: 2). Двенадцать апостолов – это особая иерархическая единица. Мы веруем в апостольскую Церковь, то есть в основании своем имеющей апостолов, избранных и поставленных на это служение Самим Христом. Церковь хранит апостольское Предание – то, что они получили от самого Христа и передали другим ученикам, и апостольское преемство – от них происходит священная иерархия (епископство, священство, диаконский чин).

Наставления, данные Семидесяти перед отправлением на проповедь (Лк. 10: 1–16), в целом повторяют наставления Христа, данные Двенадцати. Семьдесят апостолов, как и Двенадцать, посылаются только к иудеям (потому что отправляются в города, куда Сам Господь потом шел с проповедью, а Он благовествовал только «погибшим овцам дома Израилева» – см.: Мф. 15: 24). Им даются общие правила поведения, те же духовные дары исцеления, способствующие проповеди Царства; высота их посланничества подтверждается возвещением горя тем, кто отвергнет проповедь апостолов. Но есть и важное отличие: если часть наставлений Двенадцати дана была «на вырост», то есть относилась к всемирной проповеди после Воскресения Христова и Пятидесятницы (см.: Мф. 10: 17–20), то наставления, адресованные Семидесяти, ориентированы только на ближайшую миссию среди галилейских иудеев – подготовить их к последнему посещению и проповеди Мессии.

Вернувшись с проповеди254, Семьдесят, удовлетворенные успехом миссии, более всего радовались полученному дару изгнания бесов: «Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем» (Лк. 10: 17). Господь же словами: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк. 10: 18) указал, что ученики, творя чудеса экзорцизма именем Христовым, приобщились к куда более значительной победе – Бога над сатаной, которая некогда была явлена в свержении падших духов с неба, сейчас совершается в служении воплотившегося Сына Божия и будет окончательно обнаружена при Втором Пришествии Христа. Эта победа Сына обеспечивает неприкосновенность верующих для «силы вражией» (Лк. 10: 19) и их спасение. Не изгнание бесов из других людей, а собственное изъятие из-под власти диавола – вот что должно составлять главный предмет радости учеников: «Однакож тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк. 10: 20). Прп. Ефрем Сирин объясняет эту радость через контраст с Иудой-предателем. «Не радуйтесь, – говорит, – что бесы повинуются вам, – поскольку и Иуда Искариот изгнал бесов, но – радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (ср.: Лк. 10: 20); Иуда же написан на земле вместе с распинателями Господа. Иуда изгнал демонов, дабы сам враг Господа разъяснил товарищам своим – распинателям, действительно ли через веельзевула Господь изгонял бесов, и дабы предатель постыдился, если бесы убоялись того, кто был вор»255.

Господь и Сам после этих слов возрадовался и обратился к Отцу: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение» (Лк. 10: 21). Благоволение Божие выразилось в том, что тайны Царства были открыты простым, не книжным людям (младенцам как в смысле учености, так и в значении незлобия), а не тем, кто считал себя мудрым, разумным и достойным этого познания. Слова, что Отец что-то «утаил», не делают Его виновником их незнания. Подобный оборот встречается и в беседе о Хлебе небесном (Ин. 6: 44). Открываемое через Христа учение о Царстве имеет особое свойство: адресованное всем людям, оно остается закрытым для человека пристрастного, не желающего его принимать по злобе или неспособного его принять из-за греха. Можно думать о себе как о хорошем и достойном человеке, никогда никому ничего плохого не делавшем, и в этой самоуспокоенности (по сути, греховной) так и не почувствовать нужды в Спасителе; знание библейского учения остается для такого человека внешним, то есть невостребованным, непонятым, утаенным.

2.4. Преображение Господне: явление ученикам божественной славы

Обратимся к событиям, последовавшим сразу за апостольским исповеданием у Кесарии Филипповой, где ученики в лице Петра исповедали свою веру в Иисуса как Сына Божия, а Господь ублажил эту веру и на ее основании, как на неком камне, обещал создать Церковь Свою (Мф. 16: 18–19). Господь обещает в будущем дать апостолам ключи Царства – власть прощать грехи и совершать другие таинства. Создавая Церковь и давая ей в лице апостолов власть исцеления человеческих душ, Господь обещает неуязвимость Церкви для диавола: «Врата ада не одолеют ее» (Мф. 16: 18). Такая незыблемость Церкви как Тела Христова связана с Главой Церкви, Который является самой истиной: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1: 5), «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14: 6).

Там же, в Кесарии, Господь, зная, что «приближаются дни взятия Его от мира» (Лк. 9: 51), впервые открыто говорит апостолам о предстоящих Страстях. Ученики – в лице того же Петра – прекословят. Попытка апостола Петра из лучших побуждений нерассудительной любви не допустить страданий Христа пресекается очень строго: «Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16: 23). Мы видим, что два разных действия исходят из одного источника: Иуда Искариот предает Христа на страдания по наущению диавола, так что и сам именуется диаволом (Ин. 6: 70), а ап. Петр назван сатаной по обратной причине – потому что пытается удержать Христа от страданий, но тоже по наущению сатаны. Дьявол добивается смерти Христовой, не зная, чем она для него самого обернется, но в то же время с самого начала служения Христова он пытается уклонить Самого Христа от пути Страданий на путь угождения человеческим желаниям (искушения в пустыне), а также представить ученикам и всему народу страдания, как дело недостойное Мессии (как сказал ап. Павел, «слово о кресте для погибающих юродство есть» – 1Кор. 1: 18). Одна из страшных евангельских картин – глумление иудеев над распятым Спасителем как радостное оправдание своего неверия Ему: «Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и фарисеями, насмехаясь, говорили: других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него; уповал на Бога; пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему. Ибо Он сказал: Я Божий Сын» (Мф. 27: 41–43).

Через шесть дней (или через восемь, если считать также день исповедания и день Преображения, как это, видимо, делает евангелист Лука – см.: Лк. 9: 28) после исповедания апостолов у кесари Филипповой (Мф. 16: 15–19) и первого явного предупреждения учеников о грядущих страданиях Христа произошло Преображение Господне – явление славы Христовой. Слава Христа как Сына Божия уже открывалась ученикам в Его чудесах и учении, но Преображение – это единственный раз до Воскресения Христова, когда ученики увидели неприкровенное явление славы Сына Божия. Об этом рассказывают евангелисты Матфей, Марк и Лука и свидетельствуют два очевидца Преображения – апостол Иоанн Богослов: «…и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1: 14) – и апостол Петр: «…быв очевидцами Его величия. Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе» (2Петр. 1: 16–18). Преображение предвосхищает Второе Пришествие Христово, которое, в отличие от Первого, будет явлением Христа во славе.

Иисус взял трех апостолов – Петра, Иоанна и Иакова Зеведеевых – и поднялся на высокую гору (по Преданию – на Фавор), чтобы помолиться. Утомленные ученики вскоре заснули, но, когда проснулись, увидели, что во время молитвы Христос преобразился: лицо Его просияло, как солнце, а одежды Его стали белыми, как свет (Мф. 17: 2), и блистающими, как снег (Мк. 9: 3). Во время Преображения Господня произошло явление двух ветхозаветных праведников – законодателя Моисея и пророка Илии, также явившихся во славе и беседовавших со Спасителем о страданиях, которые Ему надлежало перенести в Иерусалиме. Апостолы пробудились, застав конец беседы, и, как все евангелисты отмечают, устрашились увиденного. Необычайность видения славы Христовой и явления пророков так поразила Петра, что он воскликнул: «Наставник! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи256: одну Тебе, одну Моисею и одну Илии…» (Лк. 9: 33) (апостолы Марк и Лука отмечают, что Петр не понимал, что говорит, желая Иисусу остаться на горе в явлении Царства и не страдать).

Петр еще не успел договорить, как учеников осенило светлое облако и они услышали из облака голос Бога Отца, свидетельствовавшего о Христе и призвавшего их быть внимательными ко всем словам Христа: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф. 17: 5). В этом свидетельстве Бог Отец призвал апостолов слушать то, что им давалось наиболее тяжело, – учение о Мессии страдающем. Глас Отца последовал, когда пророки удалились, Христос был уже один, и свидетельство могло относиться только к Нему. Отметим, что в свидетельстве Отца есть отсылка к мессианскому пророчеству Второзакония: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте» (Втор. 18: 15). Свидетельство Отца о Сыне и беседа со Христом двух великих ветхозаветных праведников, олицетворявших весь «закон и пророков» (Лк. 16: 16) подтвердили апостолам исповеданное ими у Кесарии Филипповой Богосыновство Иисуса Христа и исполнение на Нем обетования о приходе подобного Моисею Пророка, который даст новый закон. Ученики знали, что в народе одни принимали Иисуса за Илию, а другие за одного из пророков; во время Преображения они познали разницу между Сыном и пророками как слугами Божиими. Существенно для понимания этого явления то, что и Моисей, и Илия – боговидцы, тому и другому было явление Бога, поэтому на горе Преображения они присутствуют как свидетели о Христе как Сыне Божием. Кроме того, ученики должны были понять, что Иисус есть именно Мессия страдающий – об этом говорили «закон и пророки» в Ветхом Завете, и именно об этом представители «закона и пророков» беседовали со Спасителем на Фаворе. И, наконец, тот факт, что ученики увидели Христа, неоднократно упрекаемого иудеями в нарушении закона и пророков и разорении субботы, беседующим с законодателем Моисеем и ревнителем веры Илией, должен был устранить все поводы для смущения относительно власти Христа. Хотя влияние всевозможных толков народа о Христе апостолы, безусловно, испытывали. Это видно, например, из вопроса после Преображения, показывающего, что они стараются сопоставить собственный опыт и знание о Христе и Его Царстве с тем, что говорят те или иные люди: «Как же книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде?» (Мк. 9: 11). Но вера апостолов на фоне разных слухов, предположений и заблуждений народных тем ценнее; с их стороны это заслуживающий ублажения подвиг веры – пойти ради Христа против общего течения слухов и мнений.

Услышав голос Отца, ученики в ужасе пали на землю, но Иисус, подойдя, сказал: «Встаньте и не бойтесь» (Мф. 17: 7). Когда апостолы встали, явление славы уже прекратилось, а Иисус запретил ученикам разглашать увиденное до Его воскресения, и, как говорит ап. Лука, «они умолчали, и никому не говорили в те дни о том, что видели» (Лк. 9: 36). Показательно, что ученики смутились от слов Христа о воскресении из мертвых: иудеи верили, что Царство Мессии будет вечным, поэтому смущало, как это Мессия воскреснет, если Он не может умереть? «И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых» (Мк. 9: 10).

Почему Господь явил Свою славу только трем апостолам, а не всем? Дело в том, что Бог каждому открывает Себя в той мере, в какой человек способен Его принять; откровение связано с духовным состоянием людей. Не каждый человек может вынести Божественное явление, а «эти три ученика были наиболее подготовлены…»257 Святые отцы говорят, что можно говорить даже не столько о Преображении Господнем, сколько о преображении учеников. Явленная на горе слава всегда была присуща Христу, но в тот момент «ученики удостоились воочию увидеть обожествление человеческой природы Христа именно потому, что они сами преобразились»258. Блж. Феофилакт выделяет Петра как ученика, больше всех любящего Господа, Иоанна как любимого ученика, и Иакова как самого ревностного. Выбраны были ученики, которые лучше других могли понять тайну Преображения и сохранить ее до времени в молчании. В богослужебных текстах праздника Преображения Церковь прямо говорит, что эти трое были лучшими: «Петру и Иакову и Иоанну, лучшим учеником Твоим, Господи, днесь показал еси на горе Фаворстей славу Божественнаго Твоего зрака»259. Прп. Максим Исповедник олицетворяет трех учеников с тремя добродетелями: «Слово возводит тех, кто обладает верой, надеждой и любовью, на вершину богословия и преображается пред ними…»260

Для чего произошло Преображение? Кондак праздника Преображения Господня говорит, что оно должно было укрепить веру апостолов перед Страстями. Позднее, когда апостолы увидят Учителя распинаемым, знание о божественном достоинстве Спасителя, явленное на Фаворе, должно сохранить их от соблазна и потери веры в Него как Сына Божия и помочь понять, что и страдания и смерть Мессии были добровольны: «На горе преобразился еси, и якоже вмещаху ученицы Твои славу Твою, Христе Боже, видеша: да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистинну Отчее сияние».

На фаворской вершине Господь также показал апостолам, каким Бог хочет видеть Свое творение. Преображение Господне – это образ будущего преображения человека и всего мира. Контрастом явлению славы, которая ожидает человеческую природу в Царстве Божием, выступает образ земного уничижения этой природы, которое апостолы увидели у подножия горы. Чудо исцеления лунатика (юноши, одержимого злым духом, заставлявшего его в полнолуния бросаться в огонь и воду) показывает, что во власти Христовой спасти и преобразить одержимое бесами человечество (Мф. 17: 14–21).

Ученикам, обеспокоенным, почему на этот раз они не смогли совершить исцеление, Господь говорит о важности поста и молитвы. Когда-то в начале служения Он объяснял фарисеям, что сынам чертога брачного нет нужды в усиленном молении и посте, так как с ними Жених, сейчас же после предупреждения о приближении дней, «когда отнимется от них Жених» (Мф. 9: 15), обращает внимание на необходимость и поста, и молитвы для победы над бесами (примерно в это же время Господь ответит на просьбу учеников о научении молитве, даст им молитву «Отче наш…» и наставления о молитве – см.: Лк. 11: 1–4).

После Преображения Господь возвращается в Капернаум, и там происходит случай на первый взгляд незначительный, но прямо связанный с мессианским исповеданием апостолов и Преображением. Апостолы, знающие Христа как Сына Божия, получают в Его служении урок смирения.

В Капернауме собиратели налога на храм, не решившись по причине великих чудес обращаться к Самому Иисусу, подошли к ап. Петру и спросили, не даст ли Учитель дидрахмы261. Вопрос был задан, видимо, не без лукавства – на это указывает нетипично-просительная для собирателей форма запроса: если Он Мессия, Царь, то считает ли Он Себя обязанным платить подати? Апостол Петр ответил утвердительно, так как Господь обычно соблюдал требования закона, но когда пришел в дом, понял, что не все так просто, как ему показалось. Господь повелел Петру пойти на море и у первой пойманной рыбы вынуть изо рта статир262. Для чего это чудо совершается? Господь мог просто дать деньги из тех, что у них были. Небольшой диалог, который предваряет чудо, позволяет дать ответ.

Апостолы уже исповедали Христа Сыном Божиим, Господь напоминает об этом Петру вопросом: «Как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих или с посторонних?» (Мф. 17: 5). Пошлина собирается на храм, дом Царя Небесного, поэтому Сын Божий как царский сын свободен от уплаты податей. Тем не менее Христос отдает пошлину как «посторонний» (Мф. 17: 26), чтобы по снисхождению не ввести сборщиков в соблазн, дав повод видеть в Нем противника Закона и храма, а апостолов еще раз уверить в Своем Богосыновстве – с помощью чуда, явившего Его всеведение и всемогущество, власть над тварным миром.

* * *

146

Петр – это греческий аналог арамейского слова «кефа», что означает «скала».

147

Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. II, 1 (на Ин. 1: 49). С. 577.

148

См.: церк. – сл. текст: «Се сотвори начаток знамением Иисус в Кане галилейстей и яви славу свою» (Ин. 2: 11).

149

Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. II, 1 (на Ин. 2: 5). С. 579.

150

См.: Там же (на Ин. 2: 4). С. 579.

151

См.: Там же (на Ин. 2: 1–4). С. 578–579.

152

Там же (на Ин. 2: 11). С. 580–581.

153

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Иоанна. 22. 1.

154

Там же.

155

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 1: 18–22.

156

Там же.

157

Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. II. 1 (на Ин. 2: 24). С. 588.

158

Полный церк. – сл. текст этого стиха: «Предсташа царие земстии, и князи собрашася вкупе на Господа и на христа его».

159

См.: Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Иоанна. 23. 3; Он же. Беседы на Евангелие от Матфея. 67. 1.

160

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 5: 2.

162

Иоанн Златоуст, свт. Толкование на святого Матфея евангелиста. 16, 2.

163

Там же. 16, 3.

164

Там же. 16, 4.

165

В святоотеческом наследии этот призыв будет известным образом осмыслен: «Бог стал человеком, чтобы человек стал богом» (свт. Ириней Лионский (II в.), свт. Афанасий Александрийский (IV в.).

166

Пс. 1: 1: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе». Свт. Афанасий Великий поясняет этот стих так: «Давид полагает начало пророчеству о Христе, Который имел родиться от него. Посему, прежде всего, ублажает уповающих на Него. Блаженными же называет тех, которые не ходили на совет нечестивых, не стояли на пути грешных и не сидели на седалище губителей. Ибо у иудеев три рода людей восстали против Спасителя: книжники, фарисеи и законники, и они справедливо названы нечестивыми, грешными и губителями. А путем наименована жизнь, потому что рождаемых приводит к концу» (Толкование на Псалтирь).

167

Тихон Задонский, свт. О Истинном христианстве. Кн. 2 // Творения иже во святых отца нашего Тихона Задонского. Изд. 5. Репр. воспр. изд. 1889 г. (М.): Изд-во Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1994. Т. 3. С. 140.

168

«Блажен человек, которого вразумляет Бог…» (Иов. 5: 17).

169

«И потому Господь медлит, чтобы помиловать вас, и потому еще удерживается, чтобы сжалиться над вами; ибо Господь есть Бог правды: блаженны все уповающие на Него!» (Ис. 30: 18).

170

Ублажая кротких, Господь опять цитирует Псалтирь: «А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира» (Пс. 36: 11); «Праведники наследуют землю и будут жить на ней вовек» (Пс. 36: 29). Вечное обитание праведников на обетованной земле подразумевает Царство Небесное, прообразом которого в Ветхом Завете и была обетованная евреям земля.

171

Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения. 1.А. в [Электр. ресурс]:(02.01.12).

172

Блж. Феофилакт поясняет, что под понятием Царства здесь понимается всеобщее воскресение как подведение итогов жизни (Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 5: 19). Для тех, кто сам нарушит заповеди Христа и соблазнит своим неправомыслием других, всеобщее воскресение станет «воскресением осуждения» (Ин. 5: 29).

173

Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.

174

Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27.

175

См. близкую мысль в Послании к римлянам: «Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13: 14).

176

Феофан Затворник, свт. Мысли на каждый день года. Неделя двадцать вторая по Пятидесятнице. Среда (на Лк. 11: 9–13). [Электр. ресурс]:(15.02.12).

177

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 7: 12.

178

«…С избытком даст тебе Господь Бог твой успех во всяком деле рук твоих… если будешь слушать гласа Господа Бога твоего, соблюдая заповеди Его и постановления Его, написанные в сей книге закона, и если обратишься к Господу Богу твоему всем сердцем твоим и всею душею твоею. …Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. …Если же отвратится сердце твое, и не будешь слушать, и заблудишь, и станешь поклоняться иным богам и будешь служить им, то я возвещаю вам сегодня, что вы погибнете и не пробудете долго на земле, для овладения которою ты переходишь Иордан. Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое».

179

См.: Аверинцев С. С. Тема чудес в Евангелиях: чудо как деяние и чудотворчество как занятие // Связь времен: Собр. соч. / Под ред. Н. П. Аверинцевой и К. Б. Сигова. Киев: Дух I Лiтера, 2005. С. 145.

180

Последование панихиды. Канон, песнь 6, кондак «Со святыми упокой…».

181

Игнатий Брянчанинов, свт. Аскетическая проповедь. Беседа в понедельник 29 недели: о чудесах и знамениях, 1 // Полн. собр. творений: В 8 т. Т. 4. М.: Паломник, 2002. С. 294.

182

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Марка, 6: 5.

183

В Евангелии от Иоанна чудеса Христовы называются «делами» или «знамениями» (это не всегда отражено в русском переводе, но очевидно в греческом и церковнославянском тексте). В синоптических Евангелиях понятие «знамение» используется в негативном смысле: знамения требуют противники Христа (Мк. 8: 11), в будущем лжехристы и лжепророки будут творить «чудеса и знамения» (Мк. 13: 22); в Евангелии от Иоанна в таком же смысле понятие знамение употребляется один раз в требовании иудеев после насыщения пяти тысяч дать им знамение (Ин. 6: 30). В синоптических Евангелиях чудеса Христовы чаще рассматриваются как проявления божественной «силы».

184

На рус. яз.: «Пойди, сын твой здоров», на славянском языке: «Иди, сын твой жив» (Ин. 3: 50).

185

См.: Прокопчук А., иерей. Лекции по Евангелию от Иоанна. М.: Изд-во храма Трех Святителей на Кулишках, 2009. С. 7.

186

Игнатий Брянчанинов, свт. Аскетическая проповедь. Беседа в понедельник 29 недели: о чудесах и знамениях. С. 285.

187

Там же. С. 289.

188

Подробнее см.: Грилихес Л., свящ. Евангельские притчи и внебиблейские языковые данные // Альфа и Омега. 2002. 4 (34). С. 22.

189

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 44. 2.

190

От греч. – соединение.

191

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 64. 3.

192

Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие от Матфея. 2. 13. 33.

193

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 47. 3.

194

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, Лк. 10: 29–37.

195

Там же.

196

В церковнославянской Библии: «Слячен есмь многими узами железными…»

197

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 13: 1–6.

198

Впрочем, во многих греческих рукописях Евангелия от Луки (и в новых переводах) стоит не «осел», а «сын» (например, в Синайском кодексе). И в толковании блж. Феофилакта на этот фрагмент употребляется именно слово «сын».

199

«Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений» (Ос. 6: 6).

200

Иероним Стридонский, блж. Комментарий на Евангелие от Матфея, 2. 12. 4 // Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII вв. Новый Завет. Т. 1а. Евангелие от Матфея 1–13. С. 294.

201

Покаянный смысл притчи о блудном сыне подтверждает богослужебное использование: неделя о блудном сыне – одна из подготовительных недель к Великому посту.

202

«Почему же радость [на небесах] бывает больше о грешниках, приносящих покаяние, чем о праведниках, которые не согрешили? Потому, что радость обыкновенно бывает после печали. Итак, поскольку печаль бывает у тех, которые согрешили, то пусть будет и радость [им], когда они раскаиваются… Но как радость, так и печаль суть чувствования души; как же [могут] печалиться и радоваться на небесах? А [именно], «печалью на небесах» называется то, что [грешники] осуждены за грехи, дабы и мы поражались скорбью. Ибо если наши грехи печалят Ангелов, то насколько более нам самим надлежит раскаиваться в них?» (Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 14. С. 205).

203

В этой части притча близка другой истории – о работниках одиннадцатого часа, которых «несправедливый» хозяин виноградника вознаградил так же, как и работавших целый день.

204

Филарет Московский, свт. Беседа в неделю о блудном сыне и на память Святителя Алексия (1855) // Собр. соч.: В 5 т. Т. 5: 1849–1867. М., 1885. С. 360.

205

Иоанн Кронштадский, прав. Беседа в неделю о блудном сыне [Электр. документ]: http://www.glinskie.ru/common/mpublic.php?num=14.

206

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 18: 9–14.

207

У ап. Павла в том же Послании к римлянам выражена надежда на обращение иудеев ко Христу, хотя бы и в конце земной истории: «Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, – чтобы вы не мечтали о себе, – что ожесточение произошло в Израиле отчасти, [до времени,] пока войдет полное [число] язычников; и так весь Израиль спасется» (Рим. 11: 25–26).

208

Блж. Феофилакт предполагает, что речь идет об Иуде-галилеянине, о восстании которого упоминает и книга Деяний святых апостолов (Деян. 5: 37) (Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 13: 1–5).

209

Исидор Пелусиот, прп. Письмо 312: Евлогию. На слова: смоковницу имяше некий в винограде своем (Лк. 13: 6) // Исидор Пелусиот, прп. Письма: В 2 т. Т. 1. М.: Изд-во им. свт. Игнатия (Брянчанинова), 2000. С. 132.

210

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 16: 16–18.

211

О том же говорит ап. Иаков в соборном послании: «Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас… Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания» (Иак. 5: 1, 5).

212

Лазарь – это одна из форм имени Елиазар.

213

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 16: 19–22.

214

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 8: 19–20.

215

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 9: 57–62.

216

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 12: 51–53.

217

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 14: 25–27.

218

Тропарь из Великого покаянного канона прп. Андрея Критского. Песнь 2.

219

См.: Горский А., прот. История евангельская. С. 199; Толковая Библия. Толкование на Евангелие от Луки, 17: 31.

220

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 17: 31.

221

Серафим Саровский, прп. Наставления. 1: О Боге. [Электр. документ]:(12.02.12).

222

Феофан Затворник, свт. Письмо 967: О попечительстве в богадельне. Об упорядочении мыслей, вставании утром, чувстве негодности и употреблении кратких молитв. Разрешение недоумений (25 апр. 1890 г.) // Собр. писем. Вып. 6: 942–1049. [Электр. ресурс]:(15.11.11).

223

Близкое место есть в Евангелии от Матфея, но там речь идет о передвигаемой по слову верующих горе (см.: Мф. 17: 20)

224

«Поелику вера совершает многое и содержащего ее соделывает исполнителем заповедей, украшая его при сем и чудотворениями, а от сего человек легко может впасть в высокомерие; посему Господь предостерегает апостолов не превозноситься совершенствами, представляя прекрасный пример» (Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 17: 5–10).

225

Филарет Московский, свт. Слово в день венчания и помазания на царство Благочестивейшаго Государя Императора Николая Павловича (1849 г.) // Филарет Московский, свт. Слова и речи. Т. 5. С. 27.

226

О том же грехе безумного времяпровождения, обращаясь к богатым, то есть людям, все свои жизненные интересы сосредоточившим на стяжании земных благ, в соборном послании пишет ап. Иаков: «Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания» (Иак. 5: 5)

227

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 12: 32–34.

228

Попытка некоторых комментаторов, вслед за архиепископом Лоллием (Юрьевским) (1875–1935), объяснить эту притчу историко-археологически с целью оправдания неверного управителя, да и Самого Христа, Который не мог поставить в пример ученикам человека нечестивого, не соответствует ни содержанию притчи, ни святоотеческим толкованиям на нее. Исходный пункт этого толкования: предположение, что сделки заключались управителем и управитель, не ставя в известность хозяина, увеличивал плату с арендаторов и разницу оставлял себе. По этому толкованию нечестивый управитель, узнав, что хозяину стало известно о его махинациях, глубоко раскаялся и ужаснулся своей будущей участи отверженного от всех домов и решил изменить уже заключенные договора, отказавшись от собственной доли и неправедного дохода. В глазах арендаторов это делало его благородным героем, облегчающим их жизнь, а ему обеспечивало их расположение, когда его выгонят с прежней должности. Автор этого комментария называет эту идею управителя счастливой и благодатной. Хозяин, узнав о поступке управителя, похвалил его: «И удивился строгий, благочестивый Рехум такой самоотверженности своего «Неправедного Управителя». И когда тот явился к нему с отчетом, то не только не устранил его от должности, но даже похвалил его, что он так благочестиво и благоразумно поступил» (Лоллий (Юрьевский), архиеп. Неправедный управитель (Лк. 16: 1–14): историко-археологическое изложение притчи. [Электр. ресурс]:(01.12.11). Толкование это далеко уводит от смысла притчи. Из слов Спасителя ясно, что эта притча не о покаянии и не о внезапном изменении ценностных ориентиров у грешника; собственно, никаких указаний на то, что управитель изменился, в притче нет. Поступок неверного управителя остается нечестным: изменяя расписки должникам своего господина, управитель продолжает его обкрадывать ради собственного блага. Господин похвалил его не за благочестие и благоразумие, но одобрил догадливость поступка. «Наперед утвердите мысль свою в том, что в притчах не всякой черте надо приискивать значение, а держать только главную мысль притчи, которая всегда почти указывается Самим Господом. Например, Господь называет Себя татем в том только смысле, что Он придет неожиданно и незаметно. Все же прочие черты, отличающие татя, не должны быть принимаемы в счет. Так и в притче этой только одну черту имел в виду Господь указать, именно, как неверный приставник, услышав, что его ожидает отставка, не зевал, а тотчас взялся за дело и обеспечил себя на будущее время. Приложение таково: мы же, зная наверно, что ожидает нас лишение царствия, и ухом не ведем: живем, как живется, будто не ожидает нас никакая беда. Такую мысль и выразил Господь, сказав: сыны века мудрей сынов света. Сею мыслью и ограничиться надо, не стараясь толковать других черт притчи, хоть и можно бы сказать что-нибудь» (Феофан Затворник, свт. Письмо 359: Изъяснение Лк. 20: 18; 6: 26; 16: 1–12; Ин. 20: 17 // Собр. писем. Выпуск 2: 204–369. [Электр. ресурс]:ru/lib/book/read/86069/#TOC_id2760616 (22.03.12). Из слов Самого Христа в конце притчи: «И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители» (Лк. 16: 9) также ясно, что богатство остается неправедно приобретенным, оно не обеляется.

229

Из заупокойной службы и Последования погребения мирских человек. Молитва священника «Боже духов и всякия плоти…».

230

Филарет Московский, свт. Слово в день рождения Благочестивейшаго Государя Императора Николая Павловича (1843 г.) // Филарет Московский, свт. Слова и речи. Т. 4. С. 260.

231

Правда, это дозволение действовало только в браках, заключенных при обычных обстоятельствах. Если брак заключался между мужчиной, соблазнившим взрослую девушку, и этой девушкой, то расторжение такого брака запрещалось; невозможен был развод и для мужчины, оклеветавшего свою жену (см.: Втор 22: 13–19, 28–29).

232

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 62. 3.

233

Григорий Богослов, свт. Слово 37: На евангельские слова: «Когда окончил Иисус слова сии…» и проч. (Мф. 19: 1), 11 // Творения: В 2 т. Т. 1: Слова. М.: Сибирская благозвонница, 2007. С. 437.

234

Григорий Богослов, свт. Собр. творений: В 2 т. Т. 1. Минск: Харвест; М.: АСТ, 2000. С. 618–632 [Электр. ресурс](08.12.11).

235

В связи с этим в книге Деяний описан эпизод крещения евнуха царицы ефиопской (Деян. 8), чтобы показать, что тому, для кого был категорически закрыт доступ в ветхозаветный Израиль, отныне открыт путь к спасению в новозаветной Церкви.

236

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 62. 3.

237

Иоанн Златоуст, свт. Книга о девстве. 80.

238

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 62. 4.

239

Филарет Московский, свт. Слово в день Введения во храм Пресвятыя Богородицы (1836 г.) // Филарет Московский, свт. Слова и речи. Т. 4. С. 24–28.

240

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 19: 27.

241

Григорий Двоеслов, свт. Беседа 32, говоренная к народу в храме святых мучеников Прокесса и Мартиниана в день их мученичества. О самоотвержении и следовании за Христом // Григорий Двоеслов, свт. Беседы на Евангелия. М., 2009. С. 293.

242

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 44. 2.

243

Ириней Лионский, свт. Против ересей. III. 1. 2.

244

Господь, как предполагает еп. Кассиан (Безобразов), нарочно уходил иногда в языческие области, куда иудеи старались не ходить, чтобы побыть наедине с учениками

245

Стоит здесь вспомнить известную беседу прп. Серафима Саровского с его учеником Николаем Мотовиловым, во время которой Николай увидел преподобного сияющим неземным светом. Прп. Серафим сказал, что Мотовилов сейчас и сам в таком свете пребывает, иначе бы не смог увидеть свет вокруг учителя.

246

Второе предсказание было дано после Преображения, см.: Мк. 9: 9–13.

247

Булгаков С., прот. Два первоапостола. Минск: Лучи Софии, 1996. С. 30.

248

Там же. С. 60. Та же мысль о двух первенствах – любви и авторитета – на с. 46.

249

Повечерие Великой Среды. Канон, песнь 9.

250

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 14. С. 201.

251

Иннокентий Херсонский, свт. Последние дни земной жизни господа нашего Иисуса Христа, 16 // Соч.: В 5 т. Репринт. Киев: Свято-Успенская Киево-Печерская Лавра, 2002. Т. 4. Кн. 2. С. 379.

252

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на святого Матфея евангелиста. 81. 2.

253

Димитрий Ростовский, свт. Жития святых. Кн. 2: Декабрь, январь, февраль. 4 января. Репр. СПб.: Аксион эстин, 2009. С. 263.

254

Вопрос о порядке событий после избрания Семидесяти до Входа в Иерусалим толкователи и исследователи решают различно, что обусловлено отсутствием четких указаний в синоптических Евангелиях, с разной степенью подробности рассказывающих об этом периоде, и сложностью согласования их с Евангелием от Иоанна. Так, свт. Феофан Затворник в «Евангельской истории» события и поучения большей части Пути в Иерусалим (Лк. 10: 25–18: 14) помещает между отправлением Семидесяти (Лк. 10: 1–16) и их возвращением в Галилею (Лк. 10: 17–24). После этого святитель помещает события в Иудее – посещение Христом Иерусалима в период от праздника Кущей до праздника Обновления, затем краткое пребывание в Заиорданье, оттуда Господь идет воскрешать Лазаря в Вифанию и вскоре после этого совершается Вход в Иерусалим. Одно из неясных мест в этой последовательности: почему святитель посещение дома Марфы и Марии, живших в Вифании, относит к Галилее. В «Евангельском синопсисе» свящ. А. Емельянова порядок иной: после отправления Семидесяти на проповедь по Галилее Сам Господь с Двенадцатью идет в Иерусалим на праздник Кущей (это осень), встречается в Иудее с Семьюдесятью, возвращается в Капернаум (Лк. 11–12), в начале зимы идет вновь в Иерусалим на праздник Обновления, уходит за Иордан и вновь возвращается ненадолго в Капернаум (Лк. 13: 1–5), откуда идет в Заиорданье (Лк. 13: 6 – 18: 14), затем воскрешение Лазаря и далее порядок событий такой же, как у свт. Феофана.

255

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 17. С. 257.

256

Куща – палатка, шатер.

257

Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. С. 187.

258

Там же. С. 165.

259

Стихира на стиховне великой вечерни праздника Преображения Господня.

260

См.: Лаут Э. От христологии к образу Христа: преподобный Максим Исповедник о Преображении Господнем // Альфа и Омега. 2002. 3 (33). С. 39.

261

Драхма – небольшая серебряная греческая монета, две таких монеты – дидрахма – были равны по стоимости еврейскому полсиклю и составляли ежегодную подать на храм. Этот сбор был установлен при Моисее (Исх. 30: 11–16), но ежегодным он стал позднее – предположительно со времени построения храма Соломона.

262

Статир – серебряная греческая монета, по ценности равная четырем греческим драхмам или одному еврейскому сиклю (шекелю).



Источник: Четвероевангелие [Текст] : учебное пособие / Ю. В. Серебрякова ; Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Факультет дополнительного образования, Кафедра теологии. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва : Изд-во ПСТГУ, 2017. - 364, [1] с.

Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс