Русский Афон XIX–XX веков. Переписка библиотекаря Русского Свято-Пантелеймонова монастыря на Афоне отца Матфея с учеными востоковедами России и других стран. Том 11

Том 1 • Том 2 • Том 3 • Том 4 • Том 5 • Том 6 • Том 7, ч. 1 • Том 7, ч. 4 • Том 9, ч. 1 • Том 9, ч. 2 • Том 10 • Том 11 • Том 12 • Том 14 • Том 15

Содержание

Монах Ермолай (Чежия). Краткая биография монаха Матфея (Ольшанского)

Монах Ермолай (Чежия). Краткая биография монаха Матфея (Ольшанского)

Монах Матфей, в схиме Матфий¹ (в миру Михаил Павлович Ольшанский) родился 5 ноября 1840 года в купеческой семье города Купянска Харьковской губернии. По окончании школьного образования некоторое время принимал участие в торговых операциях своего отца. Наряду с общим развитием душевных сил и способностей, в юноше Михаиле все более и более укоренялась и развивалась религиозная настроенность. Его мало занимала городская торговая жизнь с ее коммерческими интересами.

«Любовь к книжке, привитая ему в школе, и семейная, строго церковная, обстановка, в которой проходила его юность, развили в нем весьма рано интерес к чтению книг душеспасительных и назидательных. В свободное время от обычных повседневных занятий и в праздники о. Матфей предавался с увлечением «книжному почитанию», и таким образом мало-помалу впитывал в себя идею о высоко-христианской подвижнической жизни вне мира со всеми его страстями и суетными повседневными треволнениями. Помимо книг, укреплению в его сознании идеи о монашестве, как идеально-христианской жизни, содействовало и посещение им с своими родными знаменитой Оптиной пустыни, всегда привлекавшей в свои стены ревнителей церковности укладом строгой монашеской жизни и идеальных богослужебных порядков, а также замечательными образцами, в лице некоторых иноков, духовного руководительства (старчества)»².

В сердце его постепенно зрело решение оставить суетный мир и уйти в монастырь, чтобы там, в монастырской тишине, всецело и нераздельно посвятить себя на служение Богу. Выбор его пал на Оптину пустынь.

И вот, оставив, по слову Спасителя, дом, родителей и вся красная мира сего, 19-летним юношей Михаил удаляется в скит, состоящий при Оптиной пустыни. Здесь под руководством великого старца иеросхимонаха Макария получил он первые уроки иноческой жизни. Эти уроки были особенно важны и необходимы для молодого послушника: они научили его терпению, смирению, послушанию и строгому вниманию к себе – добродетелям, которые потом составили главные черты его характера.

Около трех лет пробыл он в Оптиной, исполняя разнообразные послушания. Смерть старца Макария (в 1860 году) нарушила течение его мирной жизни. Михаил стал все чаще думать об Афоне. Монашество афонское со своими тысячелетними традициями, с идеалами высокосозерцательной жизни давно привлекало его внимание. На Афоне, вдали от мира, в безмолвии мечтал он созидать свое спасение. Там безвестные миру иноки совершали высокие аскетические подвиги, восходили на высшие степени христианского совершенства. Там, при полной бедности внешней обстановки, господствовало духовное довольство, и ярким пламенем горела чистая любовь к Богу и людям. Там ревностно и благолепно совершались продолжительные церковные богослужения. Одним словом, Афон вполне отвечал его желаниям. Ему захотелось самому повидать ту жизнь, поучиться ей у богомудрых старцев, которых немало было в то время на Афоне. Недолги были сборы. Взяв благословение у начальника скита отца Амвросия, Ольшанский отправился в путь.

Михаилу было 22 года, когда он прибыл на Афон и вступил в братство обители святого великомученика Пантелеимона. Скоро острый ум и постоянная сосредоточенность молодого послушника обратили на него внимание старцев обители. Он был послан в здешнюю афонскую греческую школу в Карее для изучения греческого языка. В 1865 году Михаил был пострижен в монашество и наречен Матфеем. А через два года послан в посольскую церковь Константинополя певчим.

У него рано развилась охота к пению. В Оптиной он пел на клиросе и был канонархом. И здесь, на Афоне, эта склонность сохранилась у него до самой смерти. Иногда, уже будучи почтенным старцем, он раскрывал ноты и один в своей келье распевал догматики.

Занимая послушание певчего при посольстве, отец Матфей не оставлял и своих работ по самообразованию. Он брал уроки турецкого языка, французского. Он всю жизнь постоянно пополнял свои знания и по общеобразовательным предметам.

«Это пребывание в Константинополе имело и другие благие последствия для отца Матфея, – пишет Дмитриевский. – Он ближе сошелся со многими членами нашего посольского духовенства, познакомился с чиновниками и служащими русских посольства и консульства, установил личные связи с духовенством вселенской патриархии, вошел в сношения с некоторыми русскими учеными, приезжавшими для научных занятий в Константинополь и, по природной своей любознательности, успел прекрасно ознакомиться с древностями столицы св. Константина и пристраститься к византийской нумизматике»³.

В 1873 году он был вызван в монастырь и назначен помощником библиотекаря отца Азария, с которым уже давно имел деловую и духовную связь. Дмитриевский так писал о старце Азарии: «Отец Азарий – вятич родом, окончивший местную духовную семинарию, и учитель греческого языка в одном из духовных училищ, был тонким знатоком этого языка. На Афон прибыл по искреннему влечению к уединенной аскетической жизни и, подчинившись воле любимого им старца-игумена Герасима и духовника о. Иеронима, он всецело и беззаветно отдался служению благу родной, приютившей его, обители. Владея прекрасно греческим языком древним, он в совершенстве изучил язык и новогреческий, на котором не только вел всю деловую монастырскую переписку, но и писал свободно обширные публицистические статьи в греческих газетах Константинополя и Афин. Его знания и таланты для обители в этом отношении оказались в высшей степени ценными в период времени страстной борьбы русских с греками из-за права господства в русском Пантелеймоновском монастыре. Собранием и изданием в свет актов русского Пантелеймоновского монастыря, при помощи о. архимандрита Антонина Капустина, он оказал громадную услугу обители во время упомянутого процесса, и исторической науке и византиноведению в частности. Знание живого новогреческого языка открыло ему возможность иметь живые связи с насельниками не только Афонской горы, но Эллады, Македонии, Фессалии и других мест, а это, в свою очередь, открыло ему возможность за весьма ничтожные деньги приобретать нередко очень ценные греческие и южнославянские рукописи и обогащать ими собрания рукописей русских ученых архимандрита Антонина Капустина, епископа Порфирия Успенского и проф. Григоровича, сделавшиеся ныне ценным научным достоянием наших известных отечественных книгохранилищ. Это-то случайное обстоятельство натолкнуло отца Азария на мысль впоследствии не пренебрегать приобретением ценных книжных рукописных сокровищ и для своей монастырской библиотеки, крайне запущенной и расстроенной, благодаря отсутствию надежного надзора, в прежнее время.

Владея со школьной скамьи прекрасным бойким пером, отец Азарий, этот счастливый дар Провидения, использовал в интересах своей горячо им любимой обители, выступая нередко со своими статьями на защиту своей обители в влиятельных органах русской печати: «Московские Ведомости» и «Голос» под псевдонимом «Любителя истины». Спокойным изложением фактов истории и трезвым взглядом на ход дела отец Азарий много содействовал в свое время разъяснению и успокоению русских людей, взбудораженных задорным тоном продажной и узко-националистической печати восточной – греческой и французской. В 1860 году им был переведен и переработан «Афонский Патерик», или сказание о жизни подвигах афонских замечательных иноков. В 1861 году напечатана им книга «Вышний покров, или сказание о мимо чудотворных иконах Св. Афонской Горы». Не прошли мимо его рук «Служба и похвальное слово преподобным и богоносным отцам нашим, на Св. Афонской Горе просиявшим», служба в честь иконы, именуемой «Достойно есть», «Житие и страдание св. великомученика и целителя Пантелеимона», службы русским святым в греческом переводе и афонским чтимым святым и праздникам в славянском переводе и некоторые другие популярные издания по истории монастыря»⁴.

В 1878 году отец Матфей после смерти почтенного старца монаха Азария занял должность старшего библиотекаря и вместе с тем монастырского граматевса (секретаря). Такое назначение вполне соответствовало его склонности. В библиотеке он проводил все свое время, роясь в книгах, знакомясь с их содержанием. Тридцать три года заведовал он ею, и за этот период времени он проделал огромную работу для расширения и обогащения монастырской библиотеки, которая в его время, благодаря его любви и неусыпным заботам, встала в один ряд с лучшими книгохранилищами Афона – Ватопедским и Великой Лавры. Чтобы судить о трудолюбии отца Матфея, о его любви к книгам, надо принять во внимание то, что при нем библиотека увеличилась более чем вдвое, а число книг и рукописей достигло почтенной цифры (более 20 000 томов). Он сам просматривал текущую литературу и все полезное выписывал для монастыря.

Отец Матфей не только привел библиотеку в образцовый порядок, обогатил ее многими ценными экземплярами греческих и южнославянских рукописей, имеющих важное научное значение, но его стараниями само здание старой библиотеки было вновь отреставрировано и увеличено прибавлением нового корпуса. К этому периоду относится свидетельство одного из русских паломников, посетившего Свято-Пантелеимоновскую обитель и уделившего особое внимание описанию монастырского книгохранилища: «Библиотека производит отрадное впечатление своей чистотой и порядком, в котором выглядывают из-за стекол длинные ряды переплетов. Тут есть книги по самым разнообразным отраслям человеческого знания, но рукописный отдел менее обширен и интересен, чем в других афонских монастырях. Вероятно, он немало пострадал во время несогласий, еще недавно происходивших в Руссике между греками и русскими. Впрочем, в последнее время, понимая всю ценность старинных памятников письменности, монахи охотно покупают рукописи, если они попадают в продажу из других монастырей Афона; не знаю только, удачны ли подобного рода приобретения, тем более, что вовсе не имеется специалистов, которые могли бы руководить покупкой. Мы познакомились с библиотекарем, отцом Матфеем, который знает, кажется, наизусть все каталоги и названия книг, находящихся во вверенном ему книгохранилище»⁵.

Как истинный любитель древностей, он с любовью относился к разным древним достопримечательностям. Его трудами была приобретена и впоследствии значительно пополнена новыми редкими экземплярами нумизматическая коллекция при монастырской библиотеке. Немало терпения, времени употреблялось им, чтобы научно определить значение какой-либо истертой монеты или исторического достоинства какого-нибудь пожелтевшего листа пергамента. Как знаток византийской письменности, археолог и опытный палеограф, отец Матфей был много полезен молодым ученым, приезжавшим на Афон за материалами.

Каждому, кто посещал Святую Гору с научной целью, приходилось иметь дело с отцом Матфеем. Он радушно принимал всякого приходящего к нему за советом или какой-либо справкой, и с полной готовностью делал для просящего все, что мог.

X.М. Лопарев, побывавший с научной целью на Афоне в 1896 году, писал: «Пользуясь драгоценными указаниями библиотекаря отца Матфея, я ознакомился с новым списком мучения святого Модеста, архиепископа Иерусалимского, и затем, встретив здесь редкое печатное издание Творений Иосифа Вриенния, списал слово его, сказанное по случаю смерти супруги императора Иоанна Палеолога – Анны, дочери Великого князя Василия Димитриевича»⁶.

Через несколько лет с отцом Матфеем суждено было познакомиться другому русскому исследователю, специалисту в области христианского искусства Н.П. Кондакову:

«Библиотека Руссика, – писал Кондаков, – составляет видный почин афонского православия в деле его научного исследования, и на этом поприще уже начинают работать и руководят им достойнейшие представители афонского монашества. Таков на первом месте отец Матфей, библиотекарь Руссика, ученый издатель монастырских «актов», видный инициатор всех научных стремлений этой выдающейся обители, доказавший монашеству практическую пользу исторической науки тем, что по актам доказал права русских на эту обитель»⁷.

С обширными разнообразными сведениями по многим отраслям знаний в нем соединялась готовность поделиться этими сведениями с каждым человеком, искавшим общения с ним. Обладая громадной памятью, он и сам был богатой живой библиотекой, которой можно было пользоваться всякому. У него всегда можно было встретить теплый прием и участливое слово. Простота общения, мягкость и деликатность делали его приятным собеседником. Он переписывался с такими выдающимися востоковедами России того времени, как И.С. Пальмов, А.А. Дмитриевский, Н.Ф. Красносельцев, И.Е. Троицкий, А.И. Алмазов, В.М. Истрин, Е.К. Редин, Н.П. Кондаков, А.С. Павлов, П.А. Сырку и другие, письма которых сохранены в архиве монастыря⁸. Также он имел переписку с известными французскими учеными Емилем Леграном⁹, Луи Пети¹⁰ и др. Вот свидетельство русского ученого-паломника И. Соколова, побывавшего на Афоне в начале XX столетия и встречавшегося с отцом Матфеем: «Мы укажем только на библиотекаря отца Матфея, с которым приходится иметь дело всякому, кто приезжает на Афон с научной целью. Отец Матфей – человек замечательный в разных отношениях. Прежде всего, это ученый в полном смысле слова. Кажется, нет такой области знания, которой бы он не интересовался. Особенно почтенны его познания в богословии, истории, археологии, филологии. Между прочим, он прекрасно знает языки новогреческий, турецкий и французский, на коих и ведет обширную официальную корреспонденцию монастыря с Протатом, исполняя обязанности и монастырского грамматевса (секретаря). А сведения отца Матфея в греческой палеографии прямо изумительны: он не только с замечательным искусством читает греческие рукописи, но и прекрасно знаком с составом всех монастырских библиотек Афона и на каждый вопрос из этой области может дать интересующемуся обстоятельные сведения. Свою библиотеку отец Матфей любит, как дорогое детище. Он не только привел и содержит ее в образцовом порядке, снабдив описаниями и каталогами, но и постепенно обогащает ее новыми приобретениями. Последнее дело заслуживает величайшей похвалы. В то время как библиотеки греческих монастырей остаются «статус кво» в течение десятков лет, отец Матфей ежегодно восполняет состав Пантелеимоновской библиотеки новыми кодексами и свежими списками драгоценных греческих текстов, сохранившихся в иных библиотеках Афона. Вследствие этого молодая библиотека Русского монастыря в настоящее время почти ничем не уступает в своем богатстве древнейшим книгохранилищам греческих обителей, а в некоторых отношениях даже и превосходит их (например, по составу рукописей из новейшей истории Греческой Церкви). Ученые заслуги отца Матфея известны всем, кто интересуется историей христианского Востока, и оценены даже на Западе: года два тому назад отец Матфей получил от Парижской Академии наук официальное признание в почетном звании ученого, удостоившись соответствующего ордена и диплома. Особенно удивительно в этом человеке то, что свои обширные познания он приобрел самообразованием без предварительной систематической школы.

А затем, отец Матфей – редкий по скромности и нравственным доблестям монах. Несмотря на то, что в монастыре он, в некотором роде «персона грата», отец Матфей по своему смирению упорно отказывается от сана даже иеромонаха и остается простым иноком, неся наряду со всеми обычные монастырские послушания. Его дорога только в храм да в библиотеку, а за стены обители он никогда и не выходит, проводя все свободное от послушаний время в своей келии, среди кодексов и хартий, да в беседе с заезжими учеными, которые по приезде в Русский монастырь прежде всего спешат к этому замечательному человеку для поучения и наставлений касательно богатейшей и обширнейшей афонской письменности. Дай Бог, чтобы в Руссике никогда не оскудевал дух геронта-отца Матфея»¹¹.

Литературное наследие отца Матфея разнообразно, но «литературный заслуги его следует оценивать не только со стороны непосредственного личного участия в них, а главным образом по той руководящей, инициаторской роли, какую брал на себя отец Матфей вообще в разносторонней и обширной издательской деятельности русской Пантелеимоновской обители на Афоне. Уменье находить талантливых и усердных сотрудников для нее, и путем постоянной переписки и удовлетворения всех их запросов и нужд ободряющая и живительная поддержка и воодушевление их, какие он почерпал в себе, принесли незаменимую пользу этому прекрасному и достойному великой обители делу. Приснопамятный затворник епископ Феофан, можно сказать, всю свою жизнь неустанно работал на Пантелеймоновскую обитель, благодаря только живой непрерывной переписке с ним отца Матфея и предоставления ему свежих и интересных материалов из книгохранилищ Востока, при помощи другого постоянного корреспондента-краснописца пелусийского митрополита Амфилохия, проживавшего на покое на Патмосе. Так, появляются на свет Божий «Добротолюбие» в 5 томах, «Иноческие уставы», Слова Симеона, Нового Богослова, «Невидимая брань» Никодима святогорца, «Каллист патриарх и сподвижник его Игнатий Ксанфопулы» и целый ряд сочинений преподобного Феофана, как-то: «Путь ко спасению», «Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни», «Письма о христианской жизни» в 4-х частях, «О покаянии, причащении Христовых Таин и исправлении жизни», «Мысли на каждый день года по церковным чтениям из «Слова Божия», «Что потребно покаявшемуся и вступившему на добрый путь спасения» и др.

Кроме епископа Феофана, в сотрудники по изданиям обители были привлечены отцом Матфеем архиепископы херсонские Никанор и Димитрий (Муретов), причем «Цветы из сада Димитрия, архиепископа Херсонского», приобретенные за тысячу рублей за право издания их, доставили ему немало огорчений и довольно длительную неприятную переписку с собственником и наследником преподобного Димитрия – С.П. Никитским. Работали над изданиями Пантелеимоновской обители епископы Иустин, Мисаил, Петр, Никон (издательтроицких листков), арх. Антонин (Капустин), Леонид (Кавелин), профессорадуховных Академий и многие известные в духовной литературе духовные и светские писатели»¹².

Заслуги отца Матфея для науки были достойно оценены всеми, кто интересовался тогда историей христианского Востока. Он был признанным авторитетом для Русского археологического института в Константинополе, членом-сотрудником которого он состоял с 1896 года. Афинское историко-этнографическое общество считало его полезным своим членом еще с 1895 года.

Не чужд был отец Матфей и монашеского подвига. Он был истинным носителем лучших иноческих заветов, умел соединять свой аскетизм с практической деятельностью. В первую очередь он был настоящим послушником своих духовных отцов – отца Иеронима и отца Макария. Находясь на послушании в Константинополе, он не прерывал духовного общения с отцом Макарием и постоянно переписывался с ним.

После смерти старцев Иеронима и Макария его духовным отцом стал иеросхимонах Агафодор (Буданов), и, несмотря на относительную молодость нового духовника, отец Матфей проявлял безграничную преданность ему до самой своей смерти, чему свидетельство его обширная переписка с ним¹³.

Последние десять лет отец Матфей почти никуда из кельи не выходил. Это давало ему возможность больше заняться самоуглублением и анализом собственной души, заглянуть в ее тайники, заняться достижением нравственного идеала. Ему известны были все оттенки той борьбы, какую враг ведет с каждым истинным христианином. Он знал богатство души человеческой с ее неумолкаемым движением чувств и темными глубинами страстей. И тот светлый облик отца Матфея, который привлекал к нему многих, был не что иное, как плод неустанной 50-летней работы над собой.

В половине августа 1911 года отец Матфей занемог. Сначала он не придавал этому никакого значения, объясняя дело легкой простудой. Но время шло, а улучшения не было. Призванный врач не нашел ничего серьезного. Между тем, при отсутствии каких-либо резких симптомов, силы его угасали, организм слабел, и отец Матфей таял с каждым днем. 27 августа он принял постриг великой схимы с именем Матфий. Умирал он, напутствованный всеми таинствами Святой Церкви, окруженный всеобщей любовью и заботой. До последнего вздоха шептал молитвы и был в полном сознании. В ночь на 3 сентября в последний раз старец удостоился приобщиться Святых Христовых Таин и затем тихо и мирно предал дух свой в руки Господа. На другой день после Литургии и соборного отпевания многочисленная братия проводила тело искренно уважаемого всеми отца Матфея на место вечного упокоения.

Текст писем публикуется по правилам современной орфографии и пунктуации. Устаревшие формы слов приведены в современном написании. Многочисленные сокращения, свойственные эпистолярным текстам, раскрыты без указания. Авторские подчеркивания сохраняются.

Выделения текста, сделанные отцом Матфеем указываются выборочно. Написание дат и мест отправления унифицировано. Корреспонденты сгруппированы в алфавитном порядке. Письма приводятся в соответствии хронологией их написания.