Часть 1. Переписка с русскими учеными

Тема, вынесенная в заглавие нашей статьи, достойна, полноценного монографического исследования, в чем читатель без труда убедится, обратившись к публикуемым материалам. От души хотелось бы надеяться, что когда-нибудь это и произойдет, тем более, что настоящее издание писем русских ученых к библиотекарю Пантелеимонова монастыря схимонаху Матфею (Ольшанскому), несомненно, этому способствует.

Интерес к рукописным сокровищам Афона восходит в России как минимум к середине XVII века, когда Арсений Суханов приобрел на Святой Горе замечательное собрание греческих и славянских кодексов, сохранившееся по преимуществу в фондах Синодальной (Патриаршей) библиотеки (ГИМ), Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря (ГИМ) и библиотеки московской Синодальной типографии (РГАДА)¹⁴. Научное использование этих рукописей (во всяком случае, славянских) совпало по времени с начальными шагами славистики в России в начале XIX века, когда один из членов знаменитого «Румянцевского кружка»¹⁵ К.Ф. Калайдович привлек для своей монографии о болгарском писателе и переводчике X века Иоанне Экзархе¹⁶ по крайней мере два кодекса из привезенных Арсением Сухановым: древнейший (сербский) список «Шестоднева» Иоанна Экзарха 1263 г. и болгарский Сборник, переписанный в 1348 г. для царя Иоанна-Александра иеромонахом Лаврентием. Во второй половине XVIII века благодаря путевым запискам Василия Григоровича-Барского, неоднократно издававшимся начиная с 1787 года исследователям дополнительно стало известно об архивных богатствах Святой Горы, как греческих, так и славянских. Поэтому может показаться на первый взгляд странным, что глава «кружка» – известный меценат, граф и бывший канцлер Н.П. Румянцев, не предпринимал заметных усилий для получения копий книг и документов из монастырских собраний Афона, хотя в отношении других зарубежных хранилищ подобная работа велась весьма активно¹⁷. Тому есть несколько объяснений.

Прежде всего, предметом интересов «Румянцевского кружка» была главным образом российская история и российские древности, а сведения записок Григоровича-Барского не давали особых надежд на открытия в этом направлении. Существеннее, однако, другое. Последняя треть XVIII ‒ первая треть XIX века – это время почти непрерывных русско-турецких войн: перспективы отправить научную экспедицию на Афон, входивший в состав Османской империи, были весьма мало реальны. И почти столь же малоперспективны были в тот момент надежды на научное сотрудничество с братией святогорских монастырей. В Свято-Пантелеимоновой обители (даже если оставить в стороне тогдашнюю бедность монастырской библиотеки) не было в тот момент русских насельников¹⁸. Хиландар с его богатейшей славянской библиотекой и средневековым архивом еще в первой половине XVIII века практически полностью утратил живые связи с дружественной России Сербией. Другой сербский монастырь – Св. Павла, из которого немало ценных рукописей привез в Москву Арсений Суханов, окончательно стал греческим в 1779 году. Отсутствовали сколь-либо надежные контакты и с болгарским Зографом. Возможно, если бы Н.П. Румянцев дожил до четверть векового мирного промежутка, завершившегося Крымской войной (1829‒1853), он нашел бы возможности для научных изысканий и на Афоне. Но эксканцлер скончался в 1826 году.

Подлинная волна интереса к афонским древностям возникает в русской науке в десятилетие перед Крымской войной. Она формировалась параллельно с возрастающей активностью русского монашества на Св. Горе¹⁹ и определялась целым рядом обстоятельств. Формальным двигателем явилось создание в 1835 году кафедр славистики в немногочисленных еще российских университетах – новая дисциплина нуждалась в разыскании новых источников. Неформальным мотивом служил все возрастающий интерес к деятельности славянских первоучителей, к древнейшему периоду славянской письменности и к проблеме взаимоотношения двух славянских алфавитов – глаголицы и кириллицы. Афон начинает представляться исследователям своеобразным заповедником, «Эльдорадо» палеославистики, сулящим самые невероятные находки и открытия²⁰, способствующие решению этих научных проблем. В 1840-х гг. на Афон с минимальным хронологическим разрывом приезжают русские представители светской и церковной науки, имена которых в дальнейшем неразрывно будут связываться с изучением святогорских письменных сокровищ. В 1844‒начале 1845 года здесь побывал В.И. Григорович (возглавлявший в то время кафедру славяноведения в Казанском университете)²¹, в 1845 году – архимандрит (в будущем архиепископ Чигиринский) Порфирий (Успенский)²². Написанные обоими учеными книги²³ на десятилетия стали настольными для всех ученых и любителей древностей, интересующихся Афоном и его византийскими и славянскими памятниками. Буквально накануне Крымской войны на Святой Горе дважды (в 1851 и 1852 гг.) побывал П.И. Севастьянов²⁴. Во время этих поездок он составил наглядное представление о документальных, книжных и художественных («археологических», по терминологии того времени) сокровищах Афона и разработал проект, как сделать их по возможности доступными для исследователей и любителей древностей за пределами «монашеского полуострова» (к реализации его Севастьянов приступил уже после войны, во второй половине 1850-х гг.)

В период после Крымской войны поездки российских ученых (как духовных, так и светских) на Афон становятся достаточно регулярными, их лишь ненадолго прервала Русско-турецкая война 1876–1878 гг. Афон (и при этом непременно Свято-Пантелеимонов монастырь) посещают исследователи (византинисты и слависты) практически из всех российских университетских и академических (в смысле духовных академий) центров – Петербурга, Москвы, Киева, Казани, Одессы и Харькова. Помимо лиц, чьи письма публикуются ниже, здесь необходимо упомянуть также архиепископа Порфирия, вторично побывавшего на Св. Горе в 1858‒1861 гг. и почти так же подробно, как в первый раз, описавшего позднее свое путешествие²⁵, архимандрита Леонида (Кавелина) и академиков Е.Е. Голубинского и Н.П. Кондакова, хотя этим список, безусловно, не исчерпывается.

Особо стоит остановиться на двух персонажах: архимандрите Антонине (Капустине), в то время настоятеле посольской церкви в Афинах, и уже упоминавшемся П.И. Севастьянове (в 1859 году они путешествовали вместе). Первый написал о своей поездке книгу²⁶, основанную на дневниковых записях, и в отношении научной информативности служащую достойным продолжением «Очерка путешествия» В.И. Григоровича (напомним, что сочинение епископа Порфирия о поездке 1845 года увидело свет значительно позднее).

Второй – П.И. Севастьянов, начиная с поездки 1857 года²⁷ приступил к исполнению задуманной ранее программы. Она заключалась в привлечении новых технических средств (фотографии) для копирования письменных и художественных памятников (включая архитектуру). Наиболее значительные работы были проведены в 1859‒1860 гг. Их результаты представлены в архиве П.И. Севастьянова (ОР РГБ), а также в целом ряде исследовательских центров, как отечественных, так и зарубежных. Снимки афонских актов, выполненные во время экспедиции 1859‒1860 гг. на протяжении более чем столетия служили основой их научных изданий. По окончании съемок Севастьянов подарил фотоаппаратуру русскому монастырю Св. Пантелеимона и обучил искусству светописи двух русских монахов обители. Тем самым была положена основа монастырскому ателье, продолжавшему функционировать по крайней мере до второй половины 1920-х гг.

Примерно с последней трети XIX века и вплоть до начала Первой Мировой войны библиотека и библиотекари Свято-Пантелеимонова монастыря (в рассматриваемый период ими были многократно упоминаемые на страницах данного издания отец Азария (Попцов) и отец Матфей (Ольшанский) становятся весьма заметным фактором развития российской гуманитарной науки – это в равной мере относится и к ее церковному ответвлению, и к светскому (университетскому и академическому), и материалы тома более чем наглядно это демонстрируют. Этот фактор в полной мере базируется на готовности небольшого библиотечного коллектива (библиотекарь и один-два его помощника) бескорыстно (и при этом вполне профессионально) помогать исследователям в их научных занятиях. По совокупности издаваемых писем российских исследователей видно, что помощь эта в итоге достигает уровня повседневного подвига, двигателем которого выступает непоказной патриотизм и глубочайшее уважение к науке. Не будет преувеличением сказать, что библиотека Руссика превратилась в рассматриваемый период в своеобразный отдел обслуживания российской (а через нее в значительной степени и зарубежной²⁸) гуманитарной науки. И можно лишь поражаться тому, как много было сделано столь скромными силами, и восхищаться этим.

По просьбе многочисленных ученых монастырский библиотекарь (прежде всего отец Матфей) наводил справки, копировал рукописи (либо нанимал копииста), сверял сделанные списки с оригиналом, отыскивал новые рукописи с искомыми текстами в своем хранилище и в собрании других обителей. И вновь копирование (фотосъемка применялась еще довольно редко, несмотря на наличие в монастыре Св. Пантелеимона фотоателье), и вновь сверка. Масштабы копирования рукописей на Афоне для исследователей в это время явно приближались к интенсивности средневекового книгописания. С учетом пространств, которые приходилось преодолевать на Афоне до отдаленных монастырей и скитов пантелеимоновским энтузиастам-библиотекарям и их сотрудникам в условиях плохих дорог и неналаженной регулярной связи, масштабы работы возрастали многократно. В подобной ситуации присылка корреспондентами пантелеймоновских книгохранителей книг для монастырской библиотеки выглядит минимальной компенсацией за их труды. Но, очевидно, подобное положение вещей вполне устраивало обе стороны.

Добавим к этому, что география переписки рукописей не ограничивалась Афоном; рукописи для российских исследователей копировали и на острове Патмос, и в Афинах. При этом координационным центром всей этой деятельности оставался отец Матфей.

Стоит, пожалуй, отметить и еще один положительный эффект от организации копирования (неважно, в какой форме) афонских рукописей в библиотеке русского монастыря – заметное сокращение (хотя и неполное исчезновение²⁹) хищения рукописей приезжими исследователями, в особенности варварского их расчленения, столь типичного для более раннего периода (1840‒1850-е гг.) ученых изысканий на Афоне³⁰.

Безусловно, к 1914 году библиотека Свято-Пантелеимонова монастыря усилиями ее создателей и хранителей превратилась в одну из лучших (если не в лучшую) библиотек на Афоне. Рукописное собрание Пантелеимоновской библиотеки является в полной мере рукотворным, оно создалось благодаря неустанным поискам и приобретениям на Афоне и за его пределами все тех же монастырских книгохранителей отца Азарии (Попцова) и отца Матфея (Ольшанского). Неприметная и явно незначительная в середине XIX века коллекция греческих рукописей Руссика занимает в настоящее время четвертое (по числу томов и значимости) место среди афонских собраний³¹, славянская³² – хотя и с заметным отставанием в количестве – явля ется третьей по числу после собраний сербского Хиландаря и болгарского Зографа³³. Отдельно следует сказать о научно-справочной литературе и соответствующем научном аппарате, к которым обращались и хранители других святогорских монастырей, что устанавливается порой по косвенным признакам. К примеру, отец Савва Хиландарец в расширенном и дополненном варианте каталога славянских рукописей «своего» монастыря (1897‒1906 гг.), оставшегося, к сожалению, неопубликованным, ссылается (знамение времени) при датировке на данные филиграней³⁴. Между тем альбомы водяных знаков (К.Я. Тромонина и Н.П. Лихачева) имелись в то время только в библиотеке Руссика, где они хранятся и по сей день. В 1910 году было завершено строительство специального двухэтажного здания для библиотеки (первого на Афоне) и археологического музея, созданного отцом Матфеем. Многочисленные буклеты-каталоги иностранных книжно-антикварных магазинов и аукционов конца XIX‒начала XX вв., сохранившиеся в монастырской библиотеке, наглядно свидетельствуют, что пантелеимоновские книгохранители внимательно следили за состоянием европейского книжного рынка и не упускали случая приобрести как раритеты, так и необходимую научную и справочную литературу.

Российские ученые, посещавшие Святую Гору с научной целью, находили в Пантелеимоновом монастыре не только прекрасно укомплектованную научную библиотеку, редкие старопечатные греческие и славянские книги или собранные из разных концов греко-славянского мира рукописные памятники, но и радушный прием, заботу о своих душевных потребностях и, наконец, отдых. Об этом свидетельствуют записи, сделанные в гостевой книге обители.

«Пробыл на святой Афонской Горе я грешный и недостойный с 25 июня по 12 августа. Усерднейше благодарю Русскую обитель св. Пантелеимона за ее гостеприимство, смиренно прошу ее не оставить меня в святых молитвах», – записал в монастырской книге 11 августа 1873 года профессор Московской духовной академии Е. Голубинский³⁵.

Другой ученый, побывавший на Афоне в разгар греческо-русского противостояния из-за выбора нового игумена, А.С. Будилович, делает более развернутую запись.

«Хотя мне удалось посетить из 20 Афонских монастырей и многочисленных скитов лишь Руссик и Св. Андреевский скит, однако на основании всего виденного, слышанного и читанного я смею утверждать, что две означенные обители не уступят ни одной из прочих Афонских ни в благочестии и подвижничестве братии, ни в благолепии храмов, ни в гостеприимстве поклонников. Утешаюсь этим как христианин, и горжусь как русский! Да будут эти две обители центрами все новых и новых поселений русских подвижников. В утверждении на Афоне русского элемента я вижу залог и необходимое условие восстановления нравственного значения Святой Горы, которое угрожают подорвать эгоизм и фанатизм греческих поселенцев Афона. Да здравствует русская братия Афона; да распространяется она и развивается на славу Бога, пользу Афона и честь России!

Магистр славянской филологии, профессор Санкт-Петербургской духовной академии Антон Семенович Будилович.

28 июля 1974 г.»³⁶

Политические события естественным образом влияли на связи России с Афоном. Греко-русский Пантелеимоновский процесс 1874‒1875 гг., заговор младотурок и свержение султана Абдул-Азиза в Константинополе в 1876 году, последовавшая затем Русско-турецкая война 1877‒1878 гг., убийство императора Александра II в 1881 году – все это не способствовало русским ученым путешествиям на Афон; активное возобновление научных контактов начинается лишь в царствование Александра III.

В 1882 году в Петербурге создается Православное Палестинское Общество, которое возглавляет брат царя великий князь Сергей Александрович. На его личные средства в 1882‒1883 гг. на Восток, в Палестину и на Синай, с научными целями был отправлен А.А. Цагарели. На обратном пути Цагарели заехал на Святую Гору и побывал в обители Св. Пантелеимона, оставив об этом соответствующее упоминание.

«После шестимесячного путешествия по святым местам Востока, посетив Святую Гору, провел несколько дней в Руссике, где я нашел ту истинно-христианскую приветливость и предупредительность, которые составляют характеристическую черту русского духовенства, – за что приношу я душевную благодарность всей братии Пантелеимоновского монастыря в лице его представителей: Их Высокопреподобия отцов архимандрита Макария и Иеронима.

15 июля 1883 года.

Александр Цагарели, профессор Санкт-Петербургского университета.»³⁷

Прибывший на Афон в ноябре 1883 года и радушно принятый русской братией Свято-Пантелеимонова монастыря И.С. Пальмов начал свою научную работу с изучения рукописей монастырской библиотеки Руссика. Ученый впоследствии отмечал, что благодаря всевозможному содействию и искренней готовности к помощи игумена отца архимандрита Макария и всей монастырской братии Свято-Пантелеимоновская библиотека дала ему больше материалов, чем все остальные афонские монастыри. По богатству печатных изданий библиотека монастыря св. Пантелеимона ко времени приезда И. С. Пальмова уже превосходила остальные афонские библиотеки. Вместе с тем в этот период она постоянно пополнялась и новыми рукописями: монастырь, заботясь о сохранении рукописных памятников от естественной их гибели вследствие нерадивого хранения и хищений, покупает их и хранит в специально устроенном для этого сухом здании. Именно новоприобретенные монастырем рукописи и стали основным объектом научных изысканий И.С. Пальмова в библиотеке Руссика. Ознакомившись со старой коллекцией и не найдя среди новоприобретенных славянских рукописей памятников, представляющих существенный научный интерес, ученый сосредоточился на изучении новоприобретенных греческих манускриптов. И.С. Пальмов описал новую коллекцию и сделал копии рукописей имеющих, по его мнению, интерес для церковно-исторической науки. Намереваясь продолжить исследовательскую деятельность в других греческих и славянских афонских монастырях и заручившись необходимыми рекомендательными письмами, И.С. Пальмов обратился в Протат за письменным разрешением работы в библиотеках афонских обителей, однако несмотря на поддержку представителей славянских монастырей (Пантелеимонского, Зографского и Хиландарского) это разрешение так и не получил. В рекомендательном письме к афонским монастырям, полученном И. С. Пальмовым в Протате, посещение библиотек упомянуто не было, а в получении повторной письменной рекомендации с упоминанием посещения библиотек ему было отказано. В первом же греческом монастыре, куда попал И. С. Пальмов, в Ватопеде, доступ в библиотеку ему так и не был разрешен, поэтому исследователь в дальнейшем решил отказаться от посещения греческих монастырей. После недельного пребывания в болгарском Зографе, и изучении его славянских рукописей и архива И.С. Пальмов отправился в сербский Хиландарский монастырь, занятый в то время в основном болгарами, румынами, греками и отчасти сербами. Библиотеку монастыря И.С. Пальмов застал в запущенном состоянии. Расположены книги и рукописи были беспорядочно, каталога в библиотеке не было, многие манускрипты, виденные еще Григоровичем, теперь отсутствовали. Изучив славянские рукописи Хиландара, ученый сосредоточился на работе в монастырском архиве, где исследовал и переписал множество ценных историко-церковных документов.

Возвратившись в Пантелеимоновский монастырь, И.С. Пальмов по совету архимандрита Макария посетил находящиеся в дружественных отношениях с Руссиком Симоно-Петров монастырь, монастыри Григориат, Дионисиат и св. Павла. В этой поездке основное внимание И.С. Пальмов уделил библиотеке монастыря св. Дионисия, поскольку библиотеки Симоно-Петрова и св. Григория невелики, а в монастыре св. Павла славянских рукописей ему не показали. Отбыл И.С. Пальмов с Афона в конце января 1884 года.

24 августа 1886 года в книге гостей расписались двое ученых представителей разных школ, но путешествовавших вместе: профессор Санкт-Петербургской духовной академии Иван Егорович Троицкий и ординарный профессор Новороссийского университета Александр Александрович Кочубинский. Оба имени записаны рукой А.А. Кочубинского, так что стоит считать, что и запись была сделана им от лица обоих ученых. «С благоговением вступил на священную почву исторического монастыря Св. Пантелеимона, с умилением сердечным; и в то же время с сожалением о невозможности пробыть дольше в святой обители расстаюсь я с приснопамятным Афоном: воспоминание о братстве будет источником моего умиления к нему»³⁸. А месяц спустя 21 сентября 1886 года обитель посетил профессор Киевской духовной академии К.Д. Попов.

В том же 1886 году на Святую Гору впервые приезжает А.А. Дмитриевский, ставший впоследствии первым историком и летописцем Русского Афона. Его связала искренняя и тесная дружба с архимандритом Макарием (Сушкиным) и библиотекарем отцом Матфеем (Ольшанским), начавшаяся в этот момент, переписка с ними продолжалась на протяжении всей жизни старцев. Дмитриевский бывал на Афоне неоднократно, всегда оставляя записи о своих впечатлениях в монастырской гостевой книге. Исключение составляет лишь третье посещение Дмитриевским Афона, упоминаний о котором в книге посетителей не обнаружено. Приведем эти записи полностью, одна за другой.

«С великою сердечною скорбию я расстаюсь с Руссиком, отныне навсегда близким моему сердцу, и только надежда на скорую встречу с ним умеряет настоящую скорбь. Сюда, в это училище нравственности, образцового порядка во внутреннем строе монастырском и в Богослужении и, наконец, глубокого житейского опыта я приезжал учиться, дополнять свои скудные познания, и уроки с полною готовностию предлагались мне повсюду и всегда. Дай Бог, чтобы в жизни потом я не оказался тем камнем или каменистою почвою, на которой, по Слову Божию, доброе семя не может дать должного плода и оправдать надежды сеятеля.... В чувствах глубокой благодарности я кланяюсь до лица сырой земли старцам сей святой обители, и открыто заявляю, что всеми своими успехами на Афоне я обязан им.

До скорого свидания.

Доцент Киевской духовной академии Алексей Дмитриевский.

1886 г. октября 5 дня»³⁹.

«Господь вторично привел меня на место святое. Но как это мое вторичное пребывание на Святой Горе не похоже было на первое. Здесь в дорогом для русского сердца монастыре св. Великомученика Пантелеимона мне пришлось быть очевидцем страшного пожара, истребившего в ночь на 7 августа прекрасный собор Покрова Богоматери с прилегавшими к нему параклисами. Тяжелое горе, постигшее, по воле провидения, братию сего монастыря, не прошло бесследно и запечатлелось в моей памяти навсегда. За стенами сего монастыря мне пришлось пережить другое не менее тяжелое мучительное состояние моего духа, вызванное неожиданным для меня открытием, что на месте святе воцарились «мерзость и запустение», о них же не ... мии есть глаголати ныне подробну. И сия мерзость проистекла не только в убогие каморки келлиотов, мнящих себя быти любителями истинного безмолвия, но и за высокие забрала идиоритмов, и даже некоторых киновий. Но среди этих скорбей для меня было отрадным утешением сознание, что не угас еще на Святой Горе дух истинного благочестия и строго-подвижнической жизни. Св. Пантелеиомновская обитель, руководимая своим опытным старцем, любвеобильнейшим отцом и настоятелем архимандритом Макарием, по мере сил своих стремится к осуществлению идеалов истинного монашества, завещанных святыми отцами, и посему является носителем сего духа. Ее христианские добродетели ярко светят посреди облегающего ее мрака и дают основание предполагать, что обитель св. Пантелеимона ожидает великая будущность на Св. Горе и даже на Востоке христианском, если она будет неуклонно идти по пути, который указан отцами и учителями церкви, истинными подвижниками-аскетами, ее уже отошедшими в вечность подвижникамистарцами и во всей строгости поддерживается ее настоящим благополучно здравствующим старцем отцом Макарием. Дай Бог, чтобы веяния времени рассеялись у порога ее порты и честный омофор Богоматери покрыл и защитил бы св. обитель от враг видимых и невидимых, от наветов вражиих, от несогласий братских, от огня и иных тьмочисленных бед. Мир и благословение Божие да будет над св. обителью всегда ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Доцент Киевской духовной академии Алексей Дмитриевский.

1887 г., 5 октября»⁴⁰.

«Нынешним летом в четвертый свой приезд на Святую Афонскую Гору я окончил свое ученое путешествие по Афону. Благодарю Бога за явленные им ко мне милости: цель моего путешествия осуществлена на столько удовлетворительно, как я и не предполагал. Особенно удачное было непродолжительное мое нынешнее пребывание на Святой Горе. Своими успехами я весьма много обязан Русской Пантелеимоновской обители, которая оказывала мне всевозможного рода услуги совершенно бескорыстно и по первому моему желанию. Поэтому считаю долгом выразить мою сердечную глубокую благодарность отцу игумену священно-архимандриту Андрею и представительным старцам отцу Павлу, отцу Матфею, отцу Агафодору, отцу Имадиру, отцу Иораму, а равно и все прочей, любезно ко мне относившейся младшей братии.

Доцент Киевской духовной академии А. Дмитриевский.

3 августа 1891 г.»⁴¹

«В пятый свой приезд на Святую Афонскую Гору я прожил под гостеприимным кровом достославной Русской Пантелеимоновской обители всего только две недели и уезжаю с глубоким сожалением, что новый мой приезд, по слагающимся обстоятельствам, последует, если Богу угодно, не скоро.

Доцент Киевской духовной академии Алексей Дмитриевский

10 июля 1893 г.»⁴²

В 1887 году побывал на Афоне ученый-славист, византинист и будущий издатель описания архива епископа Порфирия (Успенского) П.А. Сырку. «В Пантелеимоновском монастыре я был как дома; все мои желания исполнялись так как исполняет добрый отец желания добрых сыновей. Со стороны отца библиотекаря я встречал всегда не только полную готовность содействовать мне в моих занятиях, но и особенную заботливость для облегчения моих трудов.

Профессор Санкт-Петербургского университета Полихроний Сырку.

20 августа 1887 г.»⁴³

В следующем году в книге посетителей оставили свои записи сразу трое ученых из России.

«Оставляю сию св. обитель в надежде никогда не забыть о проведенном мною здесь счастливом времени. Здесь я встретил такой радушный прием, какой можно встретить только в кругу самых близких родственников. Оказанная мне братиею сей обители любовь заставила меня забыть, что я находился за несколько тысяч верст от своего семейства, перенесла меня в круг моих родных. В братиях сей обители я встретил поучительные примеры чисто братской взаимной любви, христианского смирения и подвижнического самоотвержения. Здесь вообще увидел полное осуществление идеала христианского православного монашества, на утрату которого так часто ныне искренно и лицемерно жалуются христиане. Афон любит Бога и любит в мире и человечестве Бога. Желаю сохранить теперешние настроения в монашестве сей обители на многие будущие годы под руководством мудрого и опытного в духовной жизни Архимандрита отца Макария. 10 июля 1888 г.

Доцент Казанской духовной академии Павел Юнгеров»⁴⁴.

«Да сохранит Бог святую обитель, пусть она процветает и распространяется. Православная вера имеет в ней оплот, а православная наука приют.

Профессор Казанской духовной академии Николай Красносельцев.

1888 г., сентября 4 дня»⁴⁵.

«Оставляя Афон после двухмесячного пребывания на нем, считаю наиприятнейшим долгом выразить мою сердечную признательность высокочтимому отцу Игумену и братии русского Пантелеимонова Монастыря, которые оказали мне незаменимое содействие в моих археологиченских экскурсиях по афонским монастырям. Дай Бог, чтобы наш «Руссик» навсегда оставался твердым оплотом Православия и русской народности в отдаленном крае.

Профессор Санкт-Петербургской духовной академии Николай Васильевич Покровский.

15 сентября 1888 г.»⁴⁶

На Святую Гору приезжали и представители естественно научных дисциплин. Соответствующий пример предоставляет свидетельство профессора Харьковского университета, зоолога В. Ф Брандта.

«Двухнедельное мое пребывание на Афонском полуострове, куда я был командирован Министерством народного просвещения с зоологическою целью, оставит во мне неизгладимые светлые воспоминания, в особенности по причине того необыкновенного радушия и гостеприимства, коими имел удовольствие пользоваться со стороны как Его Высокопреподобия отца игумена, да и всей братии Пантелеимоновского монастыря. Стоя далеко от сферы моей деятельности, они тем не менее, с полнейшею готовностию оказывали всевозможное содействие при выяснении намеченной мною задачи.

Покидая Святую гору, считаю приятным для себя долгом засвидетельствовать в этой книге искреннейшую свою признательность радушным и гостеприимным хозяевам.

23 апреля 1889 г.»⁴⁷

Новая волна поездок ученых российских университетов и духовных академий началась в середине 90-х гг. XIX века.

В 1891 году Афон в третий раз посетил профессор Новороссийского университета Н.Ф. Красносельцев,⁴⁸ и в четвертый раз А.А. Дмитриевский, а за ними приехал коллега Н. Ф. Красносельцева по месту службы А.И. Алмазов, запись которого в книге посетителей мы приводим.

«Почти месяц привелось мне пробыть в стенах св. обители, посвященной памяти св. великомученика и целителя Пантелеимона... Чистосердечно и искренно благодарю отцов св. обители за радушный прием, за братский привет и всестороннее внимание, коими пользовался я здесь во все дни моего пребывания. Да даст Господь, чтобы еще более росла и цвела св. обитель на славу земли Русской.

1891 года, декабря 17 дня.

Экстра-ординарный профессор Императорского Новороссийского университета Александр Иванович Алмазов»⁴⁹.

В 1894 и 1895 годах Святую Гору дважды посещал приват-доцент Московского Университета В.М. Истрин,⁵⁰ благодаривший в книге посетителей «достопочтенную братию и ее настоятеля о. архимандрита Андрея за гостеприимство и за полную готовность оказать полное содействие при занятиях в библиотеках», а так же «достопочтеннейшего о. Матфея за его ценные указания в области византийской литературы»⁵¹.

В этой поездке В.М. Истрин изучал славянские и греческие рукописные памятники в библиотеках Белграда, Софии, Праги, Филипполя и в Афонских монастырях. На Святой Горе ученый работал в библиотеке Свято-Пантелеимоновского монастыря, в монастырских библиотеках Зографа, Ватопеда, Хиландара, в библиотеках Андреевского скита, Иверского монастыря, монастыря св. Дионисия. Однако, несмотря на наличие патриаршей грамоты, не во всех афонских обителях ученый был допущен до занятий в библиотеках. В обширной библиотеке Протата В.М. Истрину отвели для научной работы лишь 20 минут. А в допуске к занятиям в библиотеке лавры св. Афанасия, библиотеках монастыря св. Павла и монастыря Кутлумуш ученому и вовсе было отказано.

В своем отчете о научной командировке В.М. Истрин отмечал ревнивое отношение монастырского руководства к хранящимся в монастырях рукописям, а также зачастую наивное и невежественное обращение с рукописными памятниками. Так, он приводит пример пергаменного свитка, содержащего устав, написанный собственноручно св. Саввой Сербским. Этот свиток хранится в церкви, построенной на месте келии св. Саввы. Для исправления неровностей листов пергамена часть рукописи была специально смочена водой с обратной стороны. В результате эта часть свитка еще больше съежилась и стала весьма трудно читаемой. Многие рукописи русского Андреевского скита по свидетельству В.М. Истрина совершенно пропали после того, как для лучшего хранения были вымазаны по указанию игумена прокипяченным маслом.

Несмотря на отсутствие в афонских библиотеках необходимой для работы литературы и справочного материала, а также определенные бытовые сложности Афон стал для В.М. Истрина местом весьма плодотворной научной деятельности. Большое внимание ученый уделил изучению славянских сборников Хиландарского монастыря. Его внимание привлекли также редко встречающиеся списки «Бесед на книгу Бытия» св. Иоанна Златоуста, имеющиеся в библиотеках Хиландара и Зографа. В.М. Истриным были исследованы греко-славянские хронографы из монастырей Ватопедского, Иверского, св. Дионисиата, св. Пантелеимона. В библиотеках Андреевского скита, Зографского, Иверского и Ватопедского монастырей ученым были найдены и исследованы греческие оригиналы различных памятников славянской письменности, обнаружены новые списки известных произведений византийской литературы⁵².

Лето 1894 года провел на Афоне приват-доцент Московского университета, П.А. Лавров. Основной целью его поездки было изучение памятников южнославянской письменности⁵³. Поскольку исследователя интересовали только славянские рукописи, он ограничился посещением Свято-Пантелеимонова, Зографского, Хиландарского монастырей и монастыря св. Павла, в библиотеках которых имелись обширные славянские собрания. Задачей ученого было как изучение языка рукописей, так и изготовление фотографических снимков для развития южнославянской палеографии. П.А. Лавров неоднократно отмечал, что своими успехами в работе с афонскими рукописями он в значительной степени обязан отцам Руссика. Ученый проживал в Пантелеимоновском монастыре, откуда совершал поездки по другим обителям. Имея добытое стараниями отцов Пантелеимоновского монастыря рекомендательное письмо от влиятельного греческого монаха, представителя всех афонских монастырей в Солуне, П.А. Лавров смог получить полный доступ к монастырским библиотекам и даже к труднодоступной для исследователей обширной библиотеке монастыря св. Павла. Исследователь обнаружил, что в этой библиотеке славянские рукописи содержатся в полном беспорядке и в совершенно неподходящих для хранения условиях. Из рукописей монастыря св. Павла он выбрал для изучения два Апостола XIV века, шесть книг Ветхого Завета и агиографические сборники, в которых особый интерес для ученого представляли статьи о славянских святых. Кроме того, для целей палеографии П.А. Лавровым были сфотографированы отдельные страницы рукописей.

Наибольшую часть из двух недель проведенных в Хиландарском монастыре П.А. Лавров потратил на изучение Мирославова евангелия. Им было сделано полтора десятка снимков страниц рукописи, выполнено сравнение текста Мирославова и Вуканова евангелий. П.А. Лавров также внимательно исследовал и другие рукописи, хранящиеся в Хиландарском монастыре: обнаружил новый список Толковой Палеи, изучил рукописные Апостолы, болгарское евангелие 1322 г., сербский пергаменный сборник XIII–XIV вв. В Зографском монастыре наибольший интерес у П.А. Лаврова вызвала служебная минея XII–XIII вв., списки Апостола и агиографические сборники. В библиотеке Свято-Пантелеимонова монастыря П.А. Лавровым были сделаны выписки и фотоснимки наиболее древних рукописей, Евангелий и Апостолов.

Покидая Афон, П.А. Лавров оставил следующую запись в гостевой книге обители:

«Отрадно русскому человеку быть свидетелем процветания Пантелеимоновской обители и с благодарностию поминать всех, кто тому способствовал. Исполнен глубокой признательности отцу игумену и братии за содействие, оказанное мне в главной цели моего приезда на Афон – занятиях в богатых памятниками старой славянской письменности афонских монастырях, и за радушный прием вообще. П. Лавров. 9 июля 1894 г.»⁵⁴

В 1895 году записи в книге посетителей Пантелеимонова монастыря сделали еще несколько человек. Каждый из них оценивал значение Русской афонской обители под своим собственным углом зрения, но несмотря на это, в словах благодарности неизменно присутствует и общее чувство гордости за Россию, сознание того, что этим чувством они обязаны Пантелеимонову монастырю.

«Приятнейшим долгом считаю засвидетельствовать искреннюю благодарность отцу архимандриту и всей братии Пантелеимоновского монастыря за в высшей степени радушный, родственный прием. От души желаю всегдашнего процветания святой обители, так много делающей и сделавшей для русских интересов на Востоке.

Член Русского Археологического института в Константинополе Александр Фаддеев»

(Был на Афоне с 24 июля по 11 августа 1895 года)⁵⁵.

«24 августа 1895 г.

Давно взоры нашей далекой родины привыкли обращаться сюда, к этой Святой Горе, когда нужно бывает поискать истинного уклада нашей церковной нравственной и религиозной жизни. Бог судил мне побывать здесь. Отрадно и тепло чувствовать здесь, в этом чисто древнецерковном кругу, с которым мы так тесно связаны по отдаленным добрым родным преданиям и постоянным заветам Церкви. «Ищите прежде Царствия Божия», «созидайте прежде внутреннего человека» – и тогда выступайте на деятельность – вот незаменимое правило нашей Церкви, которое, однако, дано помнить далеко, далеко не всем. Строгий древний иноческий устав, постоянное духовное делание здесь, в этой святой обители, как и во всей Святой Горе, имеют целью выполнить первое необходимейшее условие христианской жизни – нравственное самоусовершенствование. Чтобы осветится и запастись силами к такой жизни, исцелеть при помощи Целителя-Угодника от давних недугов, спешит в обитель каждое чуткое сердце, и дай Бог силы святой обители твердо и с достоинством стоять на этом посту, как она стоит до настоящего времени.

Приношу искреннюю благодарность святой обители Св. мученика Пантелеимона в лице достоуважаемого отца архимандрита Андрея, за то духовное удовольствие, которое я получил здесь, и за тот радушный прием, которым я пользовался здесь в течение 2-х недель. В частности считаю долгом выразить свою благодарность добрейшему отцу иеромонаху Матфею, радушно открывавшему для меня здешние книжные сокровища, о. иеромонаху Агафодору (в Карее), о. иеромонаху Илиодору и о. иеродиакону Иораму за всевозможные содействия и любезные услуги во время моего пребывания в обители и проезда по Святой Горе.

Магистрант Санкт-Петербургской духовной академии И. Евсеев»⁵⁶.

«1895 года ноября 2-го дня.

Пробыв шесть недель на Святой Горе и пользуясь радушным гостеприимством Пантелеимоновского монастыря, считаю своим долгом и вместе с тем удовольствием засвидетельствовать, что вынес самое отрадное впечатление о строе и духовной жизни святой обители. Дай Бог, чтобы рос и процветал Руссик, чтобы сыны его служили на благо отечества, чтобы доблестями их украшалось русское имя. Приношу искреннюю благодарность начальствующим и старцам за содействие, которое они оказали мне в научных целях.

Директор Русского Археологического института в Константинополе Ф. Успенский»⁵⁷.

Х.М. Лопарев совершил поездку на Афон в мае-июне 1896 года на средства, предоставленные Императорским Православным Палестинским обществом⁵⁸. Целью поездки было изучение рукописей Слова на перенесение Ризы и Пояса Богородицы из Палестины в Константинополь, поиск новых списков мучения св. Модеста, архиепископа Иерусалимского, жития св. Евдокима праведного, а также знакомства с неизданными письмами патриарха Фотия и другими греческими рукописями.

Прибыв в Константинополь, Х.М. Лопарев неделю провел в изучении рукописей библиотеки Иерусалимского подворья. В Свято-Пантелеимоновом монастыре Х.М. Лопарев также пробыл неделю, занимаясь в библиотеке и ожидая получения рекомендательной грамоты Вселенского Патриарха, открывающей доступ к библиотекам греческих монастырей. В Руссике ученый, пользуясь указаниями отца Матфея, познакомился с новым списком мучения св. Модеста, архиепископа Иерусалимского, списал Слово Иосифа Вриенния по случаю смерти Анны, супруги императора Иоанна Палеолога. Через неделю Х. М. Лопарев получил патриаршую грамоту, и предоставив ее в Протат, заручился там рекомендательным письмом ко всем 20-ти афонским монастырям.

Почти месяц затем Х.М. Лопарев путешествовал по Афону, знакомясь с рукописными собраниями афонских библиотек. Несмотря на наличие письменных рекомендаций, не во всех монастырях ученый смог достаточное время провести в книгохранилищах. Начав свои занятия с библиотеки самого Протата, Х.М. Лопарев потерпел первую неудачу: он был допущен в библиотеку в сопровождении шести членов кинота только на 25 минут. Лишь три часа в день ему позволяли заниматься в библиотеке русского Андреевского скита. Однако Ватопедский и Иверский монастыри благодаря содействию сербского епископа Дмитрия и Хиландарского архимандрита Хрисанфа предоставили Х.М. Лопареву все условия для плодотворной научной работы. Ученый изучил и переписал там различные греческие рукописи, в частности, в Иверском монастыре письмо патриарха Фотия, Слово Метафраста о перенесении Ризы Богородицы из Иерусалима в Константинополь. Окончив занятия в этих монастырях, Х.М. Лопарев затем работал библиотеках лавры св. Афанасия, монастырей Каракалл, св. Павла, св. Дионисия и скита св. Анны.

В июле 1896 года на Афон для изучения памятников византийского искусства в трехмесячную научную командировку прибыл приват-доцент Казанского университета Д.В. Айналов. Основным местом занятий ученого стал Свято-Пантелеимоновский монастырь. Д.В. Айналов опубликовал описание ряда хранящихся в монастыре произведений византийского искусства⁵⁹.

В ризнице монастыря ученый обнаружил интереснейший предмет, выполненный в константинопольских мастерских XI века, артосницу из яшмы. Описание этой артосницы, принадлежащей, как гласит надпись на ней, Михаилу Ангелу Комнену, опубликовано Д.В. Айналовым на страницах «Византийского Временника»⁶⁰ наряду с описанием миниатюр из двух рукописей XI века из библиотеки Свято-Пантелеимоновского монастыря, Евангелия и Речи Григория Назианзина.

Однако наиболее интересной находкой Д.В. Айналова на Афоне стали миниатюры IX века, обнаруженные им в пергаменном кодексе XII века из Андреевского скита. Эту рукопись Д.В. Айналов изучил во время своей поездки по Афонским монастырям, начавшейсяся с лавры св. Афанасия. В лавре исследователь ознакомился со стенными росписями и памятниками византийского искусства из ризницы монастыря. Затем он направился в Иверский и далее в Ватопедский монастыри, где составил описания иллюстрированных рукописей, мозаических и резных на графите икон, стенных мозаик и других предметов византийского искусства. В этой поездке Д.В. Айналов также описал древние иконы и книжные миниатюры русского Андреевского скита, составил подробное описание мозаических икон монастыря Ксенофонт и миниатюры книг из монастыря Дохиар.

В начале лета 1898 года Афон посетила научная экспедиция Императорской Академии наук во главе с Н.П. Кондаковым. Одним из членов экспедиции был Н.Я. Марр⁶¹, отправившийся на Афон для изучения хранящихся в афонских библиотеках рукописей, и прежде всего грузинских памятников из библиотеки Иверского монастыря. Главной частью работы Н.Я. Марра на Афоне было изучение рукописного материала для описания влияния древнеармянской литературы на древнегрузинскую. С этой целью Н. Я. Марром в Иверском монастыре были изучены грузинские рукописи Священного Писания и агиографические памятники. Наряду с изучением текстов Н.Я. Марр также составил палеографические таблицы, подробно описав почерки древнейших грузинских пергаменных рукописей, хранящихся в библиотеке Иверона. Работал ученый и с греческими источниками, в частности исследовал греческий список «Душеполезной истории Варлаама и Иоасафа» имевшийся в библиотеке монастыря св. Пантелеимона.

С.В. Смоленский подробно описал свои впечатления от посещения Святой Горы в номерах «Российской музыкальной газеты» за 1906 год⁶². Основной научной целью поездки было отыскание и описание нотированных славянских и греческих рукописей. Эта часть рукописного наследия до экспедиции С.В. Смоленского оставалась на Афоне совершенно неизученной. Известный каталог Ламброса содержал только скудные и отрывочные указания на наличие нотации в некоторых рукописях. Оказалось, что хотя в отношении славянских рукописей надежды на новые находки совершенно не оправдались, среди греческих рукописей нашлось необыкновенно много весьма ценного и совершенно неизученного материала. Внушительный по содержанию массив греческих рукописей с певческой нотацией из библиотек лавры св. Афанасия, Андреевского скита, Иверского, Есaигменского, Ватопедского, Кутлумушского монастырей был запечатлен на более чем двух тысячах негативов. Фотографические принадлежности этой экспедиции, организованной Обществом Любителей Древней Письменности были впоследствии специально оставлены в Пантелеимоновском монастыре для дальнейшего использования будущими исследователями.

В заключение этого далеко не полного перечня поездок русских ученых на Святую Гору скажем, что в Пантелеимонов монастырь их привлекали не только необходимость научного исследования, но и прекрасно подобранный инструментарий для научных занятий, а кроме этого еще и всесторонняя поддержка и помощь местного афонского знатока как рукописей, так и текстов, обычаев Восточной Церкви и ее богослужения библиотекаря отца Матфея (Ольшанского). Значение его для развития русской науки, связанной с исследованием греческих и славянских рукописных памятников трудно переоценить. При этом тем, кто по роду деятельности не принадлежал к когорте ученых богословов, славистов или византинистов, в обители уделялось не меньше внимания, что лишний раз подтверждает, что главным двигателем не были личные пристрастия отца Матфея: им руководило чувство беззаветной любви к человеку науки. Таким он и остался в памяти все, кто имел возможность пользоваться его вниманием и его заботой.

Свидетельством тому будет еще одна цитата, которой мы заканчиваем этот краткий очерк:

«В летописях русской науки навсегда останется воспоминание о том бескорыстном и теплом участии, которое русские ученые встречают у своих земляков на Афоне. И я, со своей стороны, пользуюсь случаем выразить мою сердечную благодарность Руссику за редкое сочувствие и помощь моим занятиям и за родное гостеприимство.

Ассистент при кафедре Зоологии Московского университета Александр Корчагин.

20 сентября 1887 г.»⁶³

Дмитрий Власьевич Айналов родился в Мариуполе Екатерининской губернии 8 февраля 1862 года в семье мещанина Власия Дмитриевича Айналова, имевшего греческие корни. После окончания в 1884 году Мариупольской мужской гимназии поступил на историческое отделение историко-филологического факультета Новороссийского университета в Одессе. Специализировался на истории искусств у выдающегося искусствоведа и археолога Н.П. Кондакова. Студенческая работа о живописи Софийского собора в Киеве, выполненная Д. В. Айналовым совместно с Е.К. Рединым, была опубликована в 1889 году в Санкт-Петербурге и удостоена золотой медали Новороссийского университета. После окончания университета в 1888 году был прикомандирован к Санкт-Петербургскому университету на два года для приготовления к профессорскому званию по теории и истории искусств (без стипендии).

В 1890–1903 годах Д.В. Айналов преподавал историю античного и древнерусского искусства в Казанском университете на кафедре теории и истории искусств, занимая должность приват-доцента. В этот же период с целью сбора материала для диссертации о мозаиках Италии побывал в заграничной командировке, где исследовал памятники старины в Риме, Венеции, Неаполе, Палермо, Парме, Флоренции и в других городах Италии. Результатом пятилетнего труда была успешная защита в ноябре 1895 года магистерской диссертации под названием «Мозаики IV и V вв.». В этой диссертации, посвященной проблеме происхождения византийского искусства, Айналов пришел к выводу, что уже в италийских монументальных мозаиках V в. (Рима, Неаполя, Капуи, Милана) складывался новый византийский стиль, источник которого следует искать в греко-римском искусстве Востока, прежде всего Палестины. Такой вывод оказался новым, т.к. в XIX веке центром развития позднеантичного искусства традиционно считался Рим. Свои идеи ученый развил в докторской диссертации «Эллинистические основы византийского искусства» (май 1900 года), где на материале ранневизантийского искусства (монументальные росписи, миниатюры, пластика) показал, как Константинополь уже с IV-V веков начал приобретать ведущее положение в художественной культуре, опираясь на блестящий расцвет искусства эллинистического Востока до прихода арабов и соединяя в себе особенности классического античного наследия и влияния восточных традиций.

В июле 1903 года Айналов был утвержден ординарным профессором Санкт-Петербургского университета, а в декабре 1906 года он также избирается профессором историко-филологического факультета Высших женских курсов.

Айналов являлся членом Русского археологического, Палестинского и ряда др. научных обществ, заведовал Музеем искусств и древностей в Санкт-Петербургском университете. В ноябре 1914 года он был избран членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук на отделении русского языка и словесности. К этому времени он был награжден орденами Святого Станислава 2-й и 3-й степени, Св. Анны 2-й степени, что давало ему право на личное дворянство.

Социальные потрясения, связанные с революцией и гражданской войной, совпали с трудным периодом в жизни Дмитрия Власьевича. Тяжелая болезнь заставила его временно оставить научную деятельность. В апреле 1917 года семья переехала в Козелец Черниговской губернии, где у Айналовых был собственный дом. Следующие четыре года Айналов проживал в Киеве, Одессе, Симферополе. В 1921 году Айналов возвращается в Петроград, где становится действительным членом Института истории искусств. С 1922 по 1929 год его основным местом службы становится Государственном Эрмитаж. С 1923 года он – профессор факультета общественных наук Петроградского университета.

В эти годы Айналов продолжает научные изыскания. Но в условиях новой идеологической обстановки тематика работ выдающегося историка искусств становится неугодной. Не случайно в 1927 году кандидатура Айналова была отвергнута на выборах в действительные члены Академии наук. Все это не могло не сказаться на здоровье ученого. Следствием был выход Айналова на пенсию в 1929 году, но исследовательская работа его на этом не прекратилась. Предметом его научных изысканий становится древнерусский письменный источник «Слово о полку Игореве», а также творчество самого известного живописца эпохи Ренессанса. Книга «Этюды о Леонардо да Винчи» вышла уже в год смерти ученого.

Был репрессирован, в 1930-е годы находился в заключении, впоследствии был реабилитирован. Скончался Дмитрий Власьевич 12 декабря 1939 года в Ленинграде. Похоронен на Литераторских мостках на Волковском кладбище, в северо-восточной части некрополя. Список печатных трудов Д.А. Айналова составляют около 220 книг и статей; неопубликованная часть работ и эпистолярного наследия ученого хранится в его архиве Санкт-Петербурга.

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфий!

Уезжая в Россию и не имея возможности проститься с Вами лично и благодарить Вас за оказанное мне содействие в моих занятиях, делаю это письменно и приношу Вам мою душевную благодарность за Ваше доброе участие и содействие.

По Вашему указанию я осмотрел в ризнице резную каменную чашечку и находя, что она представляет один из замечательных предметов византийского искусства, прошу письменно о. Гавриила⁶⁵ сфотографировать ее вместе с тарелочкой, представляющей тот же сюжет, что и на чашечке.

Кроме того просил я о. Гавриила сфотографировать мне миниатюру, представляющую Воздвижение Честнаго Креста в Тетраевангелии № II, лист 189 оборот, а также две терракотовые головки (одна архаическая, которую Вы мне показывали последний раз, другая головка Геры с кокошником) и терракотовую статуэтку сидящей девушки. Эти три вещицы я считаю достойными обнародовать и издать в рисунках.

Покорнейше прошу Вас указать о. Гавриилу миниатюру и эти вещицы, чтобы он мог их сфотографировать. С сожалением покидаю Афон с его научными сокровищами и надеюсь, если будет на то воля Божия, еще раз побывать здесь, но уже приехать на более продолжительное время, чтобы подольше позаняться в его библиотеках.

Остаюсь с искренним почтением и уважением благодарный

Димитрий Айналов

27 августа, 1896 г.

Монастырь св. Пантелеимона.

Архондарик, келия № 11

Книги, взятые мною, с благодарностию возвращаю⁶⁶.

Многоуважаемый отец Гавриил!

Уезжая теперь обратно в Россию и не имея возможности повидаться с Вами лично, обращаюсь к Вам с просьбой письменно. Будьте так добры, снимите мне фотографии с двух предметов, хранящихся в ризнице. Это одна чашечка византийской работы, отданная в ризницу о. Матфием. На этой чашечке в центре изображена Пресвятая Богородица с младенцем, а вокруг изображены пророки со свитками. Надпись греческая вокруг говорит, что чашечка эта принадлежала Алексею Комнену.

Другой предмет – тарелочка черная тоже с изображением Пресвятой Богородицы и с изображением вокруг нее пророков. Также прошу Вас сфотографировать в библиотеке у отца Матфия в пергаменной рукописи Евангелия № II, на обороте листа 189 изображение Воздвижения честнаго Креста, а если у Вас окажется возможность, то сфотографируйте и три предмета, находящиеся на хранении в библиотеке отца Матфия, именно: две головки из обожженной глины, т.е. терракотовые (одна представляет Геру в архаическом типе, а другая Геру в типе IV столетия)⁶⁷ и одну статуэтку (девушка сидящая) из терракоты.

Если Вы сможете сфотографировать мне эти предметы, то прошу Вас, отпечатайте по два экземпляра с каждого негатива и пришлите мне в город Казань по адресу: Казань. Университет. Профессору Димитрию Власьевичу Айналову.

По получении я тотчас же с полной моей благодарностью вышлю Вам затраченные Вами на фотографии деньги.

Остаюсь в ожидании проф.

Д. Айналов

27 августа 1896 г.

Монастырь св. Пантелеимона.

P.S. Было бы хорошо, если бы Вы прислали мне оттиски всех у Вас имеющихся негативов, представляющих не виды, а предметы древности, как-то: рисунки из рукописей, кресты и проч. Премного обяжете такой присылкой.

30 октября 1896 г.

Казань⁶⁸

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый и добрейший отец Матфий!

С глубокой душевной благодарностью получил только что Ваше весьма интересное письмо и фотографии отца Гавриила. Они пришлись очень кстати, так как пришло уже время писать и печатать мой отчет о поездке на Афон⁶⁹. Фотографии, по моему мнению, вышли недурно, и гораздо лучше, чем фотографии г. Христобула, присланные мне из Андреевского скита, так что и в печати выйдет лучше.

Кальки с миниатюр Иова издать, к сожалению, нельзя будет, так как они сделаны не совсем умело, хотя все же калькировал, очевидно, человек, когда-то державший карандаш в руках. Он выбрал лощеную кальку, на которой карандаш не ложится, или же ложится тогда, когда ее протереть хорошенько резиной. Я не ожидал, чтобы миниатюры эти были так велики и все же, несмотря на плохую сохранность, так интересны.

Действительно, судя по присланным Вами образцам, можно думать, что здесь мы имеем одну из ранних редакций иллюстраций к Иову, стоящую между отрывком неапольским и иллюстрациями к Библии королевы Христины в Ватикане (№ 1), а затем имеющей и прямое отношение к иллюстрированным книгам Иова ― Парижа, Ватикана и Лавры св. Афанасия. Конечно, высказаться яснее относительно миниатюр я не осмеливаюсь, но все же эти миниатюры продолжают, по-моему, быть весьма важными.

Следуя Вашему совету, посылаю мою благодарность автору калек по адресу, Вами сообщенному.

В свою очередь прошу Вас покорнейше из прилагаемых 35 рублей серебром, 10 рублей передать отцу Гавриилу за сделанные им фотографии, и попросить его и на будущее время, если он найдет возможность, не оставлять меня своими фотографиями, которые, как мне известно, он делал в других монастырях Афона, сопровождая Федора Ивановича. Остальные же 25 рублей прошу Вас покорнейше передать в монастырскую кружку.

Весной будущего года я рассчитываю вновь побывать на Афоне вместе с Никодимом Павловичем Кондаковым⁷⁰ и с некоторыми другими участниками. Это будет ученая экспедиция. В будущем году также думают навестить Афон и французы, которые не смогли составить своей экспедиции в этом⁷¹ году.

Припоминаю, что в Константинополе, в Институте я видел точно такую же пластинку с изображением свв. Константина и Елены, как у Вас, и потому убедился, что такие вещи подделывают. Но кто и где?

С Федором Ивановичем⁷² я свиделся в Одессе. Он возвращался в Константинополь один, без жены, и был очень недоволен тем обстоятельством, что ему отказали в средствах на снаряжение экспедиции на Афон. Дело это, впрочем, поправимое. На Афон не дали, дадут на что-нибудь другое. Это неизбежно. Раскопки, предпринятые где-нибудь на востоке, надо полагать, найдут сочувствие в наших ученых сферах.

Прошу передать мой душевный привет всей братии монастыря, также особо отцу Гавриилу. Остаюсь с искренним уважением и почтением

Д. Айналов

6 февраля 1898 г.

Казань.⁷³

Многоуважаемый и добрейший отец Матфий!

Искренно благодарю Вас за письмо и за память и спешу ответить на Ваши вопросы.

Прошу извинить меня за то, что я не догадался сам выслать Вам и в библиотеку монастырскую мой отчет. Этот отчет, действительно, напечатан в «Ученых записках» нашего университета, но я его никому не даю и вообще не распространяю, так как он представляет собою официальное донесение факультету о результатах поездки. Вам я хотел выслать его вместе с тем отчетом, который в виде довольно большой статьи появится на страницах Византийского Временника⁷⁴ и представит научное по мере сил объяснение того материала, который был мною собран. При этом я не решаюсь все-таки писать обо всем, что я видел, так как для этого надо иметь хорошие фотографии, а лишь о тех предметах, которые еще никем не были описаны и хорошо обследованы.

Таким образом, упомянутая статья будет носить заглавие: «Византийские памятники Афона» и в свою очередь будет состоять из ряда мелких статей в следующем порядке:

1) Евангелие № 5 Андреевского скита.

2) Миниатюра кодекса Пантелеимоновского монастыря с изображением Воздвижения Св. Креста.

3) Артосница Пантелеймоновского монастыря.

4) Мозаическая икона Ватопедского монастыря собрания А.И. Нелидова.

5) Краткое описание миниатюр различных рукописей разных монастырей.

Этот отчет появится не ранее лета, хотя уже теперь находится в портфелях Византийского Временника. К моему отчету будет приложена статья моего друга С.А. Жебелева⁷⁵ о греческих и византийских надписях, которые я встретил.

Очень жаль, что я не успел или забыл каким-то образом скопировать надпись, находящуюся в Вашей библиотеке на мраморной немного испорченной доске. Надпись, кажется, говорит о построении какой-то башни. Я был бы душевно благодарен, если бы Вы прислали мне или точную копию или же фотографию⁷⁶, чтобы издать эту надпись вместе с другими, так как та, кажется, нигде не издана. (Надпись стоит на окне во втором отделении библиотеки).

Посылаю Вам два экземпляра моего отчета.

Не знаю, удастся ли в этом году побывать на Афоне. Обстоятельства у меня складываются так, что весну я должен провести дома, а затем необходимо будет для написания диссертации ехать за границу.

К сожалению, отчет мой и других ввел в недоразумение. Получаются требования из книжных магазинов, и мне совестно разочаровывать тех, кому нужен мой отчет.

Прошу передать от меня душевный поклон всей знакомой братии: отцу Иораму⁷⁷, отцу Гавриилу и другим.

Остаюсь с истинным уважением

Д. Айналов

Душевно прошу извинить меня за промедление в отсылке письма. Я должен был ждать 20 числа, чтобы раздобыть денег.

Еще раз от души благодарю за присылку фотографий и калек, и прошу передать мой привет всей честной братии и всей обители.

Прилагаю и третий экземпляр для Андреевского скита, который прошу переслать с моим душевным поклоном отцу Иосифу и братии.

Александр Иванович Александров родился 16 апреля 1861 года в селе Байтеряково Лаишевcкого уезда Казанской губернии. Сын протоиерея кладбищенской церкви в городе Казани. Окончил Первую Казанскую гимназию.

В 1879 году поступил на историко-филологический факультет Казанского университета, на котором и окончил курс в 1883 году со степенью кандидата историко-филологических наук. По решению совета университета, согласно представлению факультета, оставлен при Казанском университете, в качестве стипендиата, для приготовления к профессорскому званию по кафедре сравнительного языкознания и санскрита. Занимался под руководством профессора И.А. Бодуэна де Куртенэ и Н.В. Крушевского сравнительным языковедением и санскритом, а также и славянским языкознанием.

В феврале 1884 года командирован, по представлению совета Казанского университета, для научных занятий санскритом и немецким языкознанием, на полтора года, в Дерптский университет. В летнее время посещал прибалтийские губернии для изучения литовского языка и его говоров. В течение весеннего полугодия 1885 года выдержал в Дерптском университете испытание на степень магистра сравнительного языковедения и санскрита, а в мае 1886 года защитил магистерскую диссертацию «Язык национального поэта Литвы Донелайтиса: К семасиологии».

В осеннем полугодии 1886 года в качестве приват-доцента по кафедре сравнительного языковедения Дерптского университета начал читать курс лекций. Осенью того же 1886 гола назначен на кафедру сравнительного языковедения и санскрита в Харьковский университет.

В сентябре 1888 года защитил в Дерптском университете диссертацию «Литовские этюды: Именные сложные слова», удостоен степени доктора сравнительного языковедения. Оба сочинения, магистерское и докторское, были написаны А.И. Александровым на немецком языке, поскольку на этом языке шло и преподавание в Дерптском университете.

В ноябре 1886 года А.И. Александров утвержден в звании экстраординарного профессора по кафедре сравнительного языковедения и санскрита в императорском казанском университете, а в 1889 году перемещен на кафедру славянской филологии.

В 1890, 1891, 1893, 1895 годах выезжал в научные командировки за границу, в Австро-Венгрию, Черногорию, Сербию, Болгарию, Константинополь и на Афон. Исследования, выполненные в ходе этих поездок нашли отражение в последующих публикациях, в частности, результатом посещения Афона явилась научная публикация двух средневековых афонских рукописей, службы св. Кириллу и Мефодию⁷⁸ и Физиолога⁷⁹. Оставил описание своего путешествия на Святую Гору⁸⁰.

С февраля 1896 году А.И. Александров – ординарный профессор Казанского университета.

С 1896 по 1905 год ― заведующий и руководитель мужской Воскресенской школы в городе Казани.

В 1896–1906 годах ― член Попечительского совета Казанского учебного округа по русскому языку и словесности.

В 1897–1905 годах ― секретарь историко-филологического факультета, в 1905–1911 годах ― декан. Будучи деканом, не раз исполнял обязанности ректора.

В 1903–1908 годы ― редактор «Ученых записок Казанского университета».

С мая 1911 по февраль 1912 года – заслуженный ординарный профессор.

В 1910 году удостоен звания доктора церковной истории, утвержден ординарным профессором Казанской духовной академии.

В июле 1911 года пострижен в монашество под именем Анастасия, в том же месяце посвящен в иеродиаконы и рукоположен во иеромонаха.

В августе 1911 года возведен в сан архимандрита, назначен инспектором и профессором кафедры церковно-славянского и русского языка с палеографией Казанской духовной академии.

С марта 1912 года ― епископ Чистопольский, второй викарий Казанской епархии, ректор Казанской духовной академии.

С мая 1913 года – епископ Ямбургский, викарий Петербургской епархии, ректор Петербургской духовной академии.

Скончался епископ Анастасий 23 июня 1918 года в Петрограде, от воспаления легких, погребен на братском кладбище Александро-Невской лавры.

27 сентября 1893 г.

Казань⁸²

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Позвольте предложить Вашему вниманию два моих издания афонских рукописей – это «Физиолог»⁸³ и «Служба свв. Кириллу и Мефодию»⁸⁴.

У Вас в библиотеке в шкафу славянских рукописей, Адриатич на нижней полке, кажется, (пергаменная рукопись) есть служба св. Кириллу, список сербской редакции. Если бы Вы разрешили, и благословили отца архимандрита, кому-нибудь из Вашей братии сделать пробный снимок/список⁸⁵ с сохранением деления на строчки, столбцы, переносы и страницы для меня ― премного бы обязали сердечно уважающего Вас, недостойного Вашего покорного слугу. Мне список этого текста крайне необходим для обстоятельного описания службы свв. Кириллу и Мефодию, которое я теперь предпринимаю.

Молю Вас, отец библиотекарь, не откажите мне в этой моей покорнейшей просьбе!

Сердечное приветствие мое отцу архимандриту, отцу Иораму и прочим святым отцам Вашей святой обители. На веки мне мое пребывание под покровом Пресвятой Богородицы у Вас, в 1891 году летом драгоценно!

Прося Ваших святых молитв и благословения, остаюсь усердный послушник Александр Иван Александров, Профессор Императорского Казанского университета

Нетерпеливо жду дорогого для меня ответа и присылки списка.

Чем могу, готов услужить Вашей святой обители.

А. Александров⁸⁶

26 ноября 1893 г.

Казань⁸⁷

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Сегодня получил я посланный Вами 10 ноября список службы св. Кириллу из Вашей библиотеки. Обрадовался я невыразимо, и право, не нахожу слов, как и высказать свою благодарность Вам и отцу архимандриту. Сейчас же принимаюсь за исчерпывание ее материала для своей работы о редакциях службы Святым Кириллу и Мефодию.

Ваш «Физиолог»⁸⁸ в моем издании оказался самым полным из доселе известных ученому миру. Слава доблестной обители Вашей, что она сохранила такой драгоценный памятник для науки, а Вам, дорогой и глубокоуважаемый отец библиотекарь, что Вы уберегли и пристроили его к месту.

Только одно меня беспокоит, многоуважаемый отец Матфей:

а) как точно можно озаглавить эту пергаменную книгу, из которой списком является присланная Вами служба св. Кириллу

б) сколько в ней (книге) тетрадей и листов всего

в) как велика длина листов и ширина и

г) на каком расстоянии сверху, снизу и с боков, отступая, начинал списатель писать эту пергаменную книгу

д) были ли линейки, над которыми он чертил свои буквы

е) писано все, кажется, одной рукой (почерком) и средним уставом, переходящим уже к подуставу? Так что с внешней стороны вся рукопись может быть отнесена к XIV веку?

Усерднейше прошу Вас, отец Матфей, разрешите мои сии вопросы, пожалуйста! Чем премного обяжете искренне преданного Вам и благодарного

А. Александрова

Мой земной поклон отцу архимандриту и всей братии Вашей святой обители.

Душевно скорблю, что в бытность свою у Вас я мало присмотрелся к этой рукописи, а теперь для меня все мелочи в ее подробном описании крайне необходимы и интересны. Свое путешествие в Черногорию на празднование 400-летия⁸⁹ я обстоятельно описал и печатаю. Несколько отдельных экземпляров считаю своим приятным долгом прислать (по напечатании) Вам и в Вашу библиотеку.

Праздник был весьма интересен, и в смысле чисто филолого-палеографическом, а также и историко-этнографическом. Что сумел и мог наблюдать, что уловил и увидел, стараюсь все изложить в своей книжке. Не будьте строги к моим слабостям, дорогой отец Матфей!

Ваш покорный слуга

А. Александров

28 января 1894 г.

Казань⁹⁰

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Премного Вам благодарен за сообщение подробностей описания рукописи «служебной минеи» ― я весьма этим воспользуюсь.

Позвольте предложить Вам описание торжества 400-летия Црноевской типографии в Черногории⁹¹. Эту брошюрку я посылаю сей час же Вам под простой бандеролью.

Есть у меня экземпляр и «жетона» свободный, я бы его с полной готовностью передал Вам в библиотеку на память обо мне грешном, но как переслать его к Вам, многоуважаемый отец Матфей, научите и укажите путь, я по нему охотно последую.

Несколько дней тому назад я узнал о смерти милого и доброго И.С. Ястребова⁹², сердечно скорблю об этой неоценимой утрате для сербов и славян Балканского полуострова; его труды весьма верны и в научном отношении. Жаль ужасно, что Господь судил ему так скоро отойти в вечные обители.

Чем он болел только, не знаете ли, дорогой отец Матфей?

Куда отправятся оставшиеся после него рукописи и заметки, между ними ведь очень много интересного и важного для этнографии Балканского полуострова.

Сердечный мой поклон глубокоуважаемому отцу игумену и всем помнящим меня отцам, отцу Иораму особенный. Благословите!

Душевно уважающий Вас, покорнейший Ваш слуга

А. Александров

12 февраля 1894 г.

Казань⁹³

Глубокоуважаемый и добрейший отец Матфей! Ужасно я надоел Вам просьбами, но эта, кажется, последняя спешная, и я успокоюсь на некоторое время, ибо примусь за дело: буду издавать свое набранное. Мне бы необходимо было снять фотографию с какого-нибудь листа этой службы св. Кириллу, хотя бы с 220а листа Вашей пергаменной рукописи. Если это не так трудно и могу я утрудить Вас своей покорнейшей просьбой, то пожалуйста, глубокоуважаемый отец Матфей! Этим Вы премного обяжете покорнейшего Вашего слугу.

Я думаю, отец архимандрит ничего не будет иметь против того, чтобы благословить на это дело отца, заведующего у Вас фотографией.

Отец Матфей, прошу Вас, присоедините и от себя просьбу перед отцом настоятелем за меня, грешного, а я потом готов служить всем Вам, чем только могу и сумею.

Жду нетерпеливо Вашего благосклонного ответа, а если можно, так и бы и карточку дорогой для меня 220-й страницы службы св. Кириллу по пергаменному списку XIV века (сербской редакции) Вашей библиотеки.

Недавно я выслал Вам письмо с готовностью прислать в Вашу библиотеку на память о многогрешном медаль-спомениду 400-летия Ободской типографии. В простой бандероли препроводил я к Вам и мое описание торжества 400-летия. Наверное, Вы все это уже получили.

Помолитесь за меня, грешного.

Искренне уважающий Вас и преданный

А. Александров

Мой душевный поклон Отцу Настоятелю и всем Отцам Вашей Святой Обители. Благословите меня!

Ваш покорнейший слуга Александр Александров, профессор Казанского университета.

27 марта 1894 г.

Казань⁹⁴

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Сию минуту я получил Ваше письмо, невыразимо меня обрадовавшее. Сердечное спасибо Вам за фотографию с рукописи Службы Свв. Кириллу и Мефодию. Свою статейку я уже отправил в Петербург: она будет печататься в Обществе любителей древней письменности⁹⁵. Получив от Вашего о. фотографа карточку, я тотчас же отправлю ее в редакцию для изготовления приложения к моей работе.

Позвольте предложить Вам в библиотеку Вашей святой обители спомениду. Я необыкновенно счастлив, если хоть чем-нибудь могу быть полезным Вам и, хотя бы отчасти, поблагодарить за Вашу ко мне любезность и внимание.

Сердечно благодарю (за память) о. игумена и всех отцов, меня помнящих. Примите, отцы святые, мое душевное поздравление с пожеланием в духовной радости встретить торжество Воскресения Христова.

Прошу усердно Ваших святых молитв о мне грешном и благословения!

Жаль мне ужасно Ивана Степанович Ястребова! И что меня особенно поразило – так это ужасная быстрая смерть, неожиданная, зная его фигуру и настроение, вечно живое, веселое. Нельзя ли будет как-нибудь Вам, глубокоуважаемый отец Матфей, Вашей обители – бы приобрести оставшиеся после него рукописи?! Тогда бы их можно было издать, а то так они пропадут для науки и для человечества, ибо супруга покойника – особа неопытная в этом деле. Материалов же у И.С. ценных в области этнографии и языкознания очень много. Во время свиданий мне приходилось беседовать много с покойником по этому поводу, и он мне высказывал кое-что относительно своих запасов.

Я душевно рад за отца Феофилакта, прежде Ф.И. Клементьева⁹⁶. Хороший он человек – и дай ему Господи всего лучшего. Я с удовольствием поприветствовал его, когда он мне, как своему учителю по университету, написал о своем намерении.

Мой сердечный привет отцу игумену и всем помнящим меня отцам Вашей святой обители.

Искренно уважающий Вас и готовый всегда

А. Александров

26 апреля 1894 г.

Казань⁹⁷

Глубокоуважаемый отец Матфей, Христос Воскресе!

Премного Вам благодарен за присылку мне фотографического снимка 220а страницы рукописи, а отцу фотографу за снимок. Только отчего-то нижняя часть правого столбца вышла немного стерта и не так ясна? Снимок оказался очень удачным, как нельзя лучше. Спасибо Вам!

Получили ли Вы мою брошюрку «По Адриатическому морю в Черногорию»⁹⁸ и затем спомениду 400 года Ободске штамперие? Все это я выслал по Вашему указанию в Одессу на имя о. Пиора⁹⁹, с пересылкой на Св. Афон, Вам, дорогой отец Матфей. Этим же путем направились к Вам работы Архангельского – издания Святоотеческих текстов¹⁰⁰.

Помните, отец Матфей, Вы просили летом 1891 года достать их для библиотеки Вашей обители. Простите за промедление – только теперь я их добыл и удалось мне послать, но я свято помнил Ваше желание их иметь, а также Вашу просьбу ко мне их Вам достать и прислать. Не стало и отца Антонина в Иерусалиме!¹⁰¹ Боже мой, как жалко. Золотой он был человек!

Какова судьба бумаг и рукописей покойного И. С. Ястребова? Не слыхали ли, отец Матфей? Будьте добры, сообщите: горю нетерпением познать сие, так как у покойника в портфеле много было весьма интересного по славянистике и этнографии Балканского полуострова.

Письмо мое к вдове Нине Александровне Ястребовой, должно быть, не дошло, ибо до сих пор она ничего не ответила мне, хотя вопросы, мной поставленные, должны были ее живо интересовать. В Солуни ли она?

Что новенького у Вас в св. обители? Поклон мой глубокий всем меня помнящим и сердечная признательность за внимание отцу игумену. Прося молитв и благословений Вашей св. обители, остаюсь Вашим покорным слугой сердечно уважающий Вас,

А. Александров

28 сентября 1894 г.

Казань¹⁰²

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Простите меня, пожалуйста, что я так замедлил ответом. Пришло Ваше письмо в Казань своевременно, но меня все лето не было здесь. Я вернулся из Вятской губернии в Казань только к началу лекций и застал Ваше письмо у себя; затем принялся наводить справки о судьбе «Творений Отцов Церкви…» Архангельского, посланных к Вам весной. В результате ничего… Должно быть, вся моя посылка сгибла. И так как она была послана просто, я сам виноват и казнюсь. Теперь позвольте предложить Вам другой экземпляр. Сегодня, уже под заказной бандеролью, я отправляю этот труд, состоящей из 3-х книжек (4 выпуска) на имя отца Пиора в Одессу. Думаю, в таком отправлении они должны достичь своего назначения аккуратно.

Недавно я получил корректуру сербской службы св. Кириллу, по рукописи Вашей святой обители. Надеюсь вскоре готовый экземпляр с радостью предложить Вашему вниманию, дорогой и глубокоуважаемый отец Матфей!

Н.Ф. Красносельцев¹⁰³ писал мне, что он был летом у Вас.

Глубоко Вам благодарен за память обо мне. Искренний привет отцу Андрею¹⁰⁴, отцу Варлааму и всем, всем отцам Вашей святой обители.

Нетерпеливо жду Вашего письма, дорогой отец Матфей!

Искренно уважающий Вас и преданный Ваш слуга

А. Александров

11 ноября 1894 г.

Казань¹⁰⁵

Глубокоуважаемый отец Пиор!

28-го сентября я послал через Одессу, на Ваше имя, для передачи на Св. Гору несколько книг… Но до сих пор не имею никакого известия о их получении. Меня крайне беспокоит, не постигла ли их какая-нибудь злая судьба, подобно предыдущей посылке, в отправлении которой я сам виноват, ибо послал простой бандеролью. Пожалуйста, уведомьте, получили ли Вы все это?

Отцу Матфею я писал письмо и нетерпеливо жду ответа. Глубокое ему почтение от меня прошу Вас передать, а также отцу настоятелю архимандриту Андрею и прочей доброуважаемой братии.

Прося Ваших святых молитв и благословения, имею честь быть Вашим покорным слугой, профессор

А. Александров

20 декабря 1895 г.

Казань¹⁰⁶

С наступающим радостным праздником Рождества Христова, душевно Вас приветствую, глубокоуважаемый отец Матфей!

Мое искреннейшее поздравление отцу настоятелю, отцу Варлааму, отцу Иораму, и всей братии дорогой и высокочтимой Вашей святой обители. Сердечные мои пожелания прошу Вас принять от меня на предстоящий Новый год.

Лето 1895 года я все пропутешествовал по Балканскому полуострову. Кое-что из этой своей поездки уже напечатал и направил к Вам в библиотеку. Думаю, что Вы уже что то получили. Теперь занят разборкой всего, собранного мной за лето материала, и готовлю работу по истории Черногории за время владения ею владык-императоров из династии Петровичей. Эпизод крайне интересный, но много приходится хлопотать, так как все, что было публиковано представляет данные не точно определенные и носят характер случайного. Хотелось бы и к Вам как-нибудь, глубокоуважаемый отец Матфей, еще поработать у Вас в архивах. Дай бы Господи!

До свидания!

Прошу Ваших святых молитв обо мне, грешном и недостойном.

Благословите, дорогой отец Матфей!

Ваш А. Александров

Адрес мой: Александру Ивановичу Александрову, профессору Казанского университета.

10 марта 1896 г.

Казань¹⁰⁷

Глубокоуважаемый батюшка отец Матфей!

С предстоящим радостным Светлым Христовым Праздником от всего сердца приветствую Вас, и почтительнейше приношу искреннейшие пожелания телесного здравия и душевного спасения.

Мои глубокие поздравления с Праздников Праздником прошу Вас передать отцу архимандриту и всей братии, а особенно хранящим меня в дорогой для меня памяти, после нашего свидания летом 1891 года.

Христос Воскресе, глубокочтимый Отец Матфей! Я немного предупреждаю Господень Праздник, но надеюсь на милосердие Божие и сердечно уповаю, что Он Премилосердый судит нам дожить до Светлого Торжества и благословит нас здоровьем и в будущие годы по Вашим святым молитвам и прочих отцов афонских за нас, грешных.

Прося Ваших святых молитв и благословения, остаюсь с глубочайшим поклоном ко всем моим знакомым отцам обители Св. великомученика Пантелеимона.

Ваш покорнейший слуга

А. Александров

12 ноября 1898 г.

Казань¹⁰⁸

Дорогой и глубокоуважаемый отец Матфей!

Теперь Вы, наверное, статью Шестакова¹⁰⁹ уже получили. Достал я ее у самого автора. Душевно я рад был исполнить Ваше поручение это, глубокочтимый отец Матфей. От чувства сердечной привязанности и расположения к дорогой Вашей обители и святым ее отцам, тепло памятующим меня, недостойного грешника, преисполненного теплейшей благодарности к Вам, отец Матфей, мое сердце за то душевное расположение и внимание ко мне, которым Вы дарите меня, обращаясь с той или иной просьбой. Мое исполнение есть только слабая дань за то доброе, что я имел во время пребывания на Святой Горе от святой обители Св. великомученика Пантелеймона. Ваши молитвы и память обо мне, грешном Александре мне дороже всего.

Ужасно прискорбно, что не стало Н.Ф. Красносельцева. Прелестная была эта душа и дорогой труженик науки. Особой памятью почтили его и в Заседании ученого Общества археологии, истории и этнографии. Благодарение Богу, что он скончался в Царьграде на Вашем подворье. Отцы подворья, конечно, не оставят его без духовного внимания и напутствия. А где его похоронили?

Нынешним летом я занимался в библиотеках Петербурга, был проездом в Москве, и кажется, однажды встретил отца протодиакона Иорама, ехавшего откуда-то на извозчике по направлению к Кремлю, мимо синодальной типографской библиотеки, в которой я в то время сидел.

До свидания, дорогой отец Матфей! Будьте здоровы!

С истинной любовью прошу Вас мое душевное почтение передать всем Вашим отцам и просьбу об их молитвах за меня, грешного.

Остаюсь с крайне искренним сердечным и глубоким уважением к Вам, всегда готовый к услугам

А. Александров

19 ноября 1898 г.

Дорогой и глубокоуважаемый отец Матфей!¹¹⁰

Позвольте обратиться к Вам с просьбой об одной нашей даме-профессорше. Она по обещанию хотела бы отслужить молебен перед иконой Божией Матери «Скоропослушница». Но, конечно, живя в Казани, да особенно еще даме исправить это перед чудотворным образом, находящимся на Святой Афонской Горе, очень трудно. Потому позвольте обратиться к Вашей, без числа раз испытанной мною любезности и попросить Вас поручить кому-нибудь из Ваших иеромонашествующих отслужить молебен о здравии Параскевы, Екатерины, Бориса и Юлии перед Иконой Скоропослушницы в том монастыре, где она находится.

Если можно, то, пожалуйста, пришлите известными Вам способами и небольшой образок Скоропослушницы. При этом позвольте приложить Вам на все 12 рублей нашими российскими хартиями.

Душевно уверяющий Вас,

Ваш всегда А. Александров

Адрес молящейся: Казань, Прасковье Николаевне Хомяковой.

25 октября 1898 г.

Казань¹¹¹

С великим Праздником Христова Рождества честь имею принести Вам поздравление, глубокоуважаемый Отец Матфей.

Дай Вам Господи радостно провести эти великие дни!

Мое глубочайшее почтение покорнейше прошу Вас передать отцу настоятелю, о. архимандриту Андрею и всей братии Вашей святой обители. Усерднейше прошу ее благословения и молитв перед Господом о мне грешном.

Сейчас же я препровожу к Вам, глубокочтимый отец Матфей, несколько своих листочков, вышедших на днях же. Примите же скромное от меня вечно Вам благодарного за Ваше ко мне внимание и дорогое расположение. Благословите!

С истинным почтением и преданностью, какая только может быть, Ваш покорнейший слуга

А. Александров

Алмазов Александр Иванович родился 15 августа 1859 года в с. Замартынье Лебедянского уезда Тамбовской губернии в семье дьякона. С 1868 по 1874 годы учился в Лебедянском приходском училище, а с 1874 по 1880: в Тамбовской духовной семинарии. В 1980 году поступил в Казанскую духовную академию. После получения в 1984 году степени кандидата богословия был оставлен на кафедре литургики профессорским стипендиатом на 1984–1985 учебный год. В этот период изучал литургические памятники в Москве и Санкт-Петербурге. В мае 1885 года защитил магистерскую диссертацию на тему «История чинопоследований крещения и миропомазания», был удостоен за нее премии митрополита Макария.

В диссертации А.И. Алмазов исследовал святоотеческие свидетельства о богословии и чинах таинств Крещения и Миропомазания, исследовал историю литургических формуляров таинств по рукописям XI–XVII веков. В 1885–1886 годах А.И. Алмазов преподавал литургику и гомилетику в Симбирской духовной семинарии. В 1886 голу назначен помощником инспектора Казанской духовной академии. С 1887 года он экстраординарный, затем ординарный профессор Новороссийского университета по кафедре канонического права, декан факультета.

В 1896 году защитил докторскую диссертацию на тему «Тайная исповедь в православной Восточной Церкви: Опыт внешней истории», получил степень доктора церковного права. В этом уникальном по охвату материала сочинении автор на основе изученных им 189 греческих, 12 южнославянских и 427 русских рукописей, а также многочисленных печатных изданий исследует историю чинопоследования исповеди в православной Церкви в X–XIX веках с экскурсами в более ранние эпохи вплоть до апостольской.

Открытием А.И. Алмазова явилось доказательство того факта, что русская редакция чина исповеди, хотя в них широко используются тексты греческого и южнославянского происхождения, в целом представляет собой плод самостоятельной пастырской деятельности русских духовников.

В лекциях по церковному праву в Новороссийском университете А.И. Алмазов характеризовал христианскую Церковь как особое религиозное сообщество, характеризующееся наднациональным характером, особой целью ― «достижение вечного общения человека с Богом», достижимостью этой цели благодаря наличию благодатных средств и возведением данного союза непосредственно к Божественному Основателю.

В 1906‒1907 годах А.И. Алмазов ― член Предсоборного Присутствия, в 1910‒1912 годах – проректор Новороссийского университета. Состоял в Одесском отделении Русского собрания, заведовал в нем научно-литературными заседаниями.

С 1912 года и до момента смерти А.И. Алмазов был профессором церковного права Московского университета, с ноября 1913 он параллельно преподавал в Московской духовной академии.

А.И. Алмазов является одним из крупнейших в русской науке издателей литургических текстов, почти каждое его исследование содержит исчерпывающую публикацию источников по теме. В течение многих лет объектом пристального научного внимания А.И. Алмазова были небольшие по объему последования Требника, обычно находящиеся вне поля зрения литургистов: молитвы «на различныя потребы», врачевальные молитвы, апокрифические и полуапокрифические тексты.

В исследовании «К истории молитв на разные случаи» (Одесса, 1896) А. И. Алмазов дал классификацию этих молитв и проанализировал некоторые из них.

В труде «Врачевальные молитвы: к материалам и исследованиям по истории рукописного русского Требника» (Одесса, 1900) он привел подробную классификацию текстов, охарактеризовав их как молитвы о даровании здоровья вообще и об исцелении конкретных заболеваний.

А.И. Алмазов внес крупный вклад в изучение Номоканона, составление которого приписывается св. Иоанну Постнику. Ученый проанализировал композицию этого исповедного устава и его влияние на славянскую покаянную дисциплину в своей докторской диссертации, затем посвятил ему сочинение: «Канонарий монаха Иоанна» (Одесса, 1907).

Скончался А.И. Алмазов 15 марта 1920 года в Москве.

17 декабря 1891 г.

Афон¹¹³

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Еще не оставляя гостеприимных берегов Святого Афона, смею беспокоить Вас усердным прошением…

Просил я о том и о. Иорама, но считаю необходимым просить о том и Вас, это: если найдете время, то не сочтите за большой труд сообщить в канцелярию св. обители, аще будут письма и пакеты на мое имя (разумеется, кроме денежного, который должен получить отец Павел), то пусть она пересылает их по возможности не медля с первою же почтою на мое имя в Константинополь на Пантелеймоновское подворье. Прошу «немедленно», ибо в Константинополе я пробуду самое большее до 10го января.

Равным образом, хотя бы чрез отца настоятеля Константинопольского подворья, прошу о. Павла уведомить меня о получении имеющего прийти денежного пакета; иначе я не могу с спокойным духом уехать из Константинополя.

Верую, что некоторые популярные издания святой обители, которые, к сожалению, не успел приобрести здесь, я могу приобрести в Константинополе.

Весьма сожалею, что пред отъездом мне не удалось попрощаться с о. архимандритом Андреем. Считал бы это крайне необходимым и для должного выражения своей признательности за гостеприимство и для крайне желательной мне беседы по вопросу о возможности записи имени моего отца на вечный помин, по крайней мере при рассрочке платежа, – платежа, признаться, для нашего брата порою не легкого.

В заключение чистосердечно и от всей души смею высказать Вам слово искренней благодарности за Ваше радушное отношение, сердечное внимание и теплое участие ко мне ― и при моих занятиях и вне оных… Искренно желал бы, чтобы и я в свою очередь чем-нибудь мог быть небесполезен и Вам.

С искренним сердечным уважением к Вам

А. Алмазов

P.S. Усердно просил бы, чтобы при возвращении моих писем в Константинополь, в канцелярии не сочли за труд проставить на конверте, когда именно данное письмо было получено на Афоне. Хотелось бы этого, дабы знать, не придет ли в самом деле льготный пароходный билет 19го декабря с греческим пароходом¹¹⁴.

29 декабря 1891 г.

Константинополь

Ваше Высокопреподобие, Глубокоуважаемый отец архимандрит Андрей!

Искренно сожалею, что в момент своего отъезда из управляемой Вами святой обители я не имел возможности, за Вашим отъездом, принять от Вас напутственное благословение и высказать Вам мою глубокую благодарность.

Приветствуя Вас настоящими строками с наступающим новолетием и искренно желая, да пошлет Вам в нем Всевышний всякого благоденствия, я вместе с тем считаю своим долгом теперь же письменно от всей души сказать Вам доброе спасибо за Ваш отеческий привет в дни моего пребывания в стенах обители св. Пантелеимона.

Прошу Вашего благословения и молитв, и от всего сердца желаю Вам долгоденствия на благо и процветание святой обители, ея же стражем избрал Вас Всевышний!

С глубоким уважением к Вам,

А. Алмазов

30 декабря 1891 г.

Константинополь¹¹⁵

Искренно уважаемый и добрейший отец Матфей!

По русскому обычаю от всей души приветствую Вас с наступающим новолетием. Да пошлет Вам в нем Всевышний бодрости и крепости в несении Ваших (действительно) тяжелых иноческих трудов и да поможет Он Вам в возможно большем пополнении создания Ваших рук – библиотеки.

Искренно благодарю Вас за теплое письмо, присланное мне Вами от 22го декабря. Передайте (при встрече) о. Павлу ― да не беспокоится он о деньгах…

Пакет с 55-ю рублями засел здесь в Константинополе и здесь же получен мною уже самим. Получение это было сделано с ведома О. Иоанникия, с которым я здесь и сочтусь. Вместе с этим передайте ему и мой поклон и мою благодарность за доверие.

Со льготным билетом, оказывается, я прогорел…

За Ваши хлопоты по помину глубокое спасибо. Взносы за поминовение буду делать я сам; ergo адрес уплатчика Вам (будет) известен уже. Начало взносов последует с мая. Долгого растяжения во времени взносов во всяком случае не имеет быть. Отец мой диакон, а не иерей, и служил при Рождество-Богородицкой церкви г. Лебедяни и скончался 11го февраля 1889го года¹¹⁶.

Помин предполагается вечный ежедневный на проскомидии божественной литургии, т.е. за 60 рублей (иначе нечего бы и было хлопотать о раскладке).

Относительно точности в уплате нечего сомневаться, так как здесь дело касается веры.

В святогробской библиотеке я занимаюсь; приняли очень любезно; всего здесь 800 рукописей, но нового я ничего не найду; номоканонов и здесь велие изобилие.

Завтра, вероятно, и кончу заниматься.

Улетучусь отсюда числа 8го января, и тогда уже примусь за обработку.

Твердо уповаю, добрейший О. Матфей, что при случае удобном Вы, действительно, приобретете мне один-другой номоканончик (Малаксы и оригинал русского номоканона при большом требнике); об уплате не беспокойтесь.

Относительно евхология Гоара¹¹⁷ письмо посылается; по получении ответа немедленно сообщу результат.

В свою очередь смею просить и Вас, когда только найдется досужая минута, черкнуть мне одну-другую строчку по поводу моих чаяний, особенно если удастся обрести и списать что-либо искомое мною юго-славянское.

Вот пока и все.

Да поможет Вам и да сохранит Вас Господь Бог во всех трудах и делах Ваших! Искренно добрая и глубоко благодарная память о Вас всегда будет при мне.

Искренно уважающий Вас

А. Алмазов

P.S. Чем только могу быть полезен, пишите без стеснения по адресу в университет, там всегда знают мой точный адрес.

25 марта 1892 г.¹¹⁸

Незабвенный и достоуважаемый отец Матфей!

Во имя моей глубокой благодарности к Вам за Ваше внимание ко мне во дни моего пребывания на Святом Афоне, прошу принять мое искреннейшее приветствие Вас с праздником Пасхи ― Христос Воскресе! Да пошлет Вам Бог в дни пасхальные ― время полной радости духовной!

Я уже давно в родных палестинах, и усердно работаю над добытыми мною разнообразнейшими материалами. Живу пока не в Одессе, где буду по июнь, а в далеких северных окраинах, где в тишине работать далеко сподручнее. При этом имею сообщить следующее.

Вашему желанию добыть Гоаровский Евхологий я уже дал ход. Что на мой запрос последовало, – сего не вем; но это вероятно уже известно Н.Ф. Красносельцеву, который несомненно не замедлит дать знать Вам. Я говорю ― Николаю Фомичу, потому, что ввиду предполагавшейся мною поездки еще в Москву и посему непостоянного моего адреса, я просил профессора Бердникова¹¹⁹ (к которому обращался с вопросом) ответить именно ему. Если на настоящий раз дело потерпит фиаско, то постараюсь хлопотать лично, так как в июне надеюсь быть в Казани.

При случае же, раз Вы будете на то согласны, я не прочь обратиться с таковым запросом в один из антикварных магазинов в Рим. Бог даст, дело увенчается успехом! В Константинополе в святогробской библиотеке я нашел кое-что заслуживающее большого внимания.

От всей души желаю Вам всего доброго и хорошего.

Всегда благодарный Вам

А. Алмазов

P.S. Постоянный мой адрес ― Одесса, университет. Если найдете возможным ― передайте мой поклон отцу архимандриту Андрею, отцу Иоараму и отцу Илиодору.

Январь. 1893 г.

Одесса¹²⁰

Незабвенный отец Матфей!

По заповеди евангельской любви простите мое молчание, отсутствие моего поздравления Вас с праздником Рождества и с новолетием. Не в забвении здесь причина и не в неблагодарности к Вам здесь основание. Мое невежество, говорю по совести, объясняется просто-напросто много, порою до nec plus ultra раздражающею сутолокою мирской, житейской суеты… И как ведь негодуешь порою на самого себя, а все-таки должное сделать вовремя не успеешь…

В Одессу явился я еще в августе. Лето вследствие холеры и нездоровья пришлось так скверно провести, что лучше бы его не было…

В Одессе тоже несладко пришлось на первых порах ― то устройство квартиры, то чуть не двухмесячные хлопоты с больным членом своей семьи, и другие более мелкие житейские передряги, так затормошили меня, что верите ли, за обработку своих материалов в первый раз я мог засесть только 16го ноября. Сознание того, что уже много времени утекло даром, и жажда скорее развязаться с предпринятою работою невольно заставляли нервно отнестись к самому процессу писательства…

В таком состоянии я и был за все последнее время… Тут уже невольно выходило не до своевременных писем… А между тем писать Вам есть не только нравственный долг, но и деловой вопрос. Последний ― это по предмету приобретения Вашею библиотекою Евхология Гоара. Как уже я сообщал Вам, тотчас же по возвращении в Россию я снесся с кем следует по этому.

К сожалению, результат сего сношения объявился мне весьма поздно. Результат этот однако в известной мере положительный ― именно: Совет Казанской духовной академии согласен отказаться от одного из своих экземпляров Евхология, причем из двух предлагаемых Вами на промен изданий находит полезным принять одно [–] это Κανονικὸν ἱερομ. Χριστοφόρου. Ἐν Κωνσταντ.¹²¹ 1800.

Что же касается до другого издания Συλλογὴ κανόνων Νεωφύτου ἐν Κωνστ. 1787, то оно имеется уже в академической библиотеке. Взамен его совет просит Вас прислать одно из таких изданий: Τῶν ἁγίων συνόδων τῆς καθολικῆς ἐκκλησίας τῶν ἀνὰ πάσαν τὴν οἰκουμένην συναθροισθείσων οἰκουμενικῶς τε καὶ τοπικῶς νέα καὶ δαψιφεστάτη συνάθροισις. Ἐν Παρισίους. 1761–2. Σ. I–II. Или Συνόδων ἱερῶν δαψιφεστάτη Συλλογή. Ὑπὸ Σ. Μηφία. Venetia, 1761.

Сверх того Академии желательно было бы приобрести путем обмена (не знаю точно, на Евхологий ли Гоара, или на другое какое-либо издание) ― 1) Δοσιθέου Ἱεροσολύμων – «περὶ τῶν ἐν Ἱεροσολύμοις πατριαρχευσάντων»¹²² и 2) Μελετίου Ἀθηνῶν «Ἐκκλησιαστικὴ ἱστορία»¹²³. Быть может, такие условия Вам не подойдут?

Тогда лучше всего сделать ― высылать те издания, какие можете, на обмен сюда ― мы отправим их в Казань, и дело уладится. Я по крайней мере сообщаю в Казань, что раз желаемые для академии издания Вам самим нужны, то для Вас удобнее будет приобрести один-другой номоканон рукописный ― греческий, и выслать его для обмена.

Вообще сообщите, что Вы намерены предпринять в виду такого положения дел. Хотелось бы и во что бы то ни стало надо сотворить так, чтобы казанский Гоар был в Вашей библиотеке.

Как Ваше приобретение рукописей? Быть может, приобрели что-либо новенькое?

Если попадется псевдо-Зонарин Номоканон, не упустите ― его списки довольно-таки редки, да и всегда с большими различиями. Сам копаюсь усердно. И не рад, что взялся за такую работу. Выходит далеко более, чем я предполагал.

Предполагал выпустить свою историю в двух томах ― один исследование, другой ― памятники. Есть пламеннейшее желание окончить ее хотя и в необработанном виде до ваката, тогда позднею осенью я уже напечатал бы ее. Но увы! для такого желания так много всевозможных побочных условий, что хотя и лелею его, но и сильно сомневаюсь в его осуществлении. Увидим, что будет…

Есть еще один вопрос, о котором я нравственно обязан написать Вам. Это все по поводу помина моего отца. Как я писал Вам, деньги будут высылаться по частям мною начиная, кажется, с мая 1892 года ― и как, вероятно, Вам не безызвестно, пока еще ничего не выслано.

Как пойдет эта уплата впредь, в виду указываемого казуса, определенно сказать смелости на себя не беру. Но что я в данном случае не есть недобросовестный обманщик ― думаю, может в известной степени служить мое следующее предложение: сообщите, пожалуйста, кому следует, чтобы имя моего отца было устранено из Синодика, и пусть будет вписано только по полной уплате следующих за помин денег. Эта уплата действительно последует или по частям, или может быть, и разом.

Что она будет осуществлена, и во всяком случае не в особенно далекое время, в этом не может быть сомнения даже и вне того, если бы не было обязывающего к оному юридического акта, а он именно есть… В этом-то акте пока отчасти и есть запятая…

Молю и прошу Вас, если что нужно, если чем могу быть полезен, пишите всегда, исполнено будет. Но и вне того прошу Вас усердно, не сочтите за тяготу почаще возбуждать во мне память об Афоне. Положа руку на сердце, могу сказать, что в воспоминание о пребывании там я частенько углубляюсь… вдали от житейской сутолоки, я так хорошо себя чувствовал за все время моего пребывания там, что счел бы за большое наслаждение телеснедушевно ― отдохнуть там когда-либо еще… И кто знает, может быть, это и сбудется.

Вот пока и все.

Мой сердечный привет о. архимандриту, о. Илиодору, о. Иороаму и всем моим знакомым. Да хранит, да крепит и да радует Вас во всем Всевышний!

С искреннею и глубокою благодарностью и любовью к Вам

А. Алмазов

18 февраля 1893 г.

Одесса¹²⁴

Незабвенный отец Матфей!

Простите, что не дожидаясь от Вас одной-другой строчки, снова беспокою Вас своим посланием. Вынуждаюсь к сему делом. Последнее вот в чем.

По поводу Вашего известия на имя Н.Ф. о том, что сочинение Досифея продается на Афоне за 60 рублей ― от Казанской академии пришло ему то сообщение ― не можете ли Вы приобрести эту книгу для академии. Если приобретете, то высылайте хотя на мое имя, хотя на имя Николая Фомича ― и деньги от Казанской академии будут высланы Вам неотложно. Это одно дело, а другое ― как Вы порешили относительно обмена на Евхологий Гоара ― казанцы очень интересуются этим вопросом.

Есть и еще наконец одно дело. Просил у Вас во дни оны, раз попадется по случаю ― не откажитесь приобрести во имя мое Номоканон Малаксы… разумеется, за «профессорскую цену». В настоящее время я снова к Вам с этою просьбою, и Вы весьма порадовали бы меня, оказав мне такую, правда, ничем не заслуженную мною услугу.

Я не прочь бы был, если бы Вы приобрели во имя мое и два экземпляра этого номоканона, только различных изводов. Сих последних я и знаю только два. Разница между ними чисто внешняя ― в количестве глав. (Один отступает от другого глав на 20; разность эта начинается едва ли не со второго или третьего десятка; по крайней мере несомненно, что, например, в одном изводе глава 59 или 60, то в другом 40-я или 39-я (например περὶ ἀναθέματος).

Простите, если я докучаю такою просьбою и раз ее нельзя исполнить никак, предайте эти строки забвению, а меня не осудите за навязчивость… Пишу это от сердца.

Простите равным образом, что этим я и оканчиваю свое послание. Прощаюсь и все-таки питаю надежду получить от Вас одну-другую строку на свои строки, посланные за святки.

Я, конечно, продолжаю копаться в своей египетской работе. Именно египетской, ибо за этою массою всяких источников, за дробностью и мелким разнообразием их содержания, а порою и содержанием очень скучным каждый шаг вперед приходится завоевывать потом и долгим и кропотливым сиденьем. К великому моему сожалению, при всех усилиях едва ли я окончательно разделаюсь с этим делом к вакату… А так бы хотелось, так бы хотелось этого! Не скоро, значит, придется мне отплатить Вам за Ваш сердечный привет своею книжкой…

Итак, простите и удостойте меня одной-другой строки ответа.

Поклон моим знакомым.

Да хранит Вас Господь на благо обители и на добрый привет нашему брату, заглядывающему в Ваше книгохранилище!

С глубоким уважением и благодарностью к Вам,

А. Алмазов

24 февраля 1893 г.

Одесса¹²⁵

Незабвенный отец Матфей!

В недавно посланном письме я забыл сделать еще одну приписочку, быть может, и не важную по своему существу, но которую считаю нужным, по требованию нравственного долга объявить теперь. Дело вот в чем…

Есть здесь в университете некто Христока(о?)чи¹²⁶, родом албанец, а упражняется он в вольном слушании здешних лекций. Судя по единственному разговору с ним ― враль он первостатейный, и вообще жулик порядочный. Однако, раз упросил он меня обратиться к Вам по его делам, делать нечего ― исполняю. Сообщил он мне, что когда-де он посетил русский Пантелеймоновский монастырь и оставил там на хранении в гостинице у о. Маврикия (sic) до пятнадцати принадлежащих ему рукописей. И вот теперь он пламенно просит меня списаться, – нельзя ли де их как-нибудь выслать. В этом все и дело; если найдете полезным, напишите одно-другое слово по этому предмету, а если нет ― то и не надо.

Признаться, я все-таки не доверяю сему Христокачи, и едва ли вся эта история не есть повод, избранный им для оправдания своего посещения меня. Но раз эти рукописи действительно существуют ― не лишне бы знать, что именно это за рукописи? Вот и все.

Простите, что все беспокою и беспокою Вас. Да хранит Вас Бог!

С глубоким уважением к Вам,

А. Алмазов

6 апреля 1893 г.

Одесса¹²⁷

Незабвенный отец Матфей!

Оба Ваши сердечные послания получил своевременно; последнее, между прочим, получено как раз во время пасхальной утрени… Не столько за празднествами, сколько за делами, отвечаю на них только теперь; впрочем это промедление оказалось к лучшему.

Согласно Вашей приписке я действительно сообщил Качу, что рукописи ему высылаются ― и он возрадовался духом; согласно Вашему второму письму ― сообщил, что рукописи пока побудут на Афоне, сие побудило его допытываться у меня, как и почему, и дало ему повод высказывать всякие подозрения.

В результате он получил от меня и неприятное, и, пожалуй, грубое назидание по поводу последнего. Впрочем, подобные господа всякую гадость проглотят не поморщившись.

Ваше известие, что между рукописями есть номоканон Малаксы и евхологии ― для меня действительно большой соблазн. Я хотел бы приобрести и первый и лучший из последних… Но с таким продажным субъектом, как Кач, едва ли это можно здесь сотворить, почему я не дерзал говорить с ним о таких своих поползновениях. Если бы рукописи по присылке были переданы не прямо ему, а прежде (для передачи ему) мне или Николаю Фомичу, тогда еще можно бы что-либо здесь сотворить. Но оставим это…

Я говорю, мое замедление к лучшему ― и это вот почему: позавчера я получил из Казани письмо, из которого уведомляют, что указанный Вами номоканон Христофора и трехтомную историю приемлют для обмена на Гоара. Остается, следовательно, высылать эти книжицы, и самое лучшее, если бы Вы выслали их прямо на Казанскую академию, проволоки было бы меньше; впрочем, как лучше, так и делайте; желательно только, чтобы с этою высылкою Вы не замедлили, тогда Николай Фомич, предполагающий первого июня отправиться под Ваш кров, лично бы привез Вам Гоара.

Сердечное спасибо за Ваше пожелание скорого окончания моих трудов; но увы, к великому моему прискорбию, до ваката я не кончу всего… А хотелось бы того весьма и весьма. Признаюсь, эта долгая возня так утомила меня, что порой готов бросить все…

Ваши великие мастера разбирать всякие почерки, судя по сообщению Николая Фомича, столь же великие художники и по части вознаграждения за свои артистические труды; карман мой для них, несомненно, столь мизерный, что и говорить нечего…

Что же касается до Вашего дешевого трудолюбца, то это для меня подходяще. Почерк мой будет им разобран, так как греческий текст я списывал всегда крупно и четко, а злохудожные сокращения и фигуры ― во многих местах мною оставлены так, как они есть в оригинале. Да если что не разберет ― то ему остается пропустить (с оставлением места) ― и я восполню сие в Одессе.

Переписки у меня может быть ему страниц на 100. Хотелось бы сделать так: Николай Фомич в первых числах июня привезет ее, а о. трудолюбец к концу Августа покончил бы с нею. Можно на это рассчитывать?

Пожалуй, я сам могу ее выслать среди мая, тогда времени для переписки будет больше. Прошу, сообщите о сем свои планы.

Вот пока и все. Да хранит Вас Господь за добрую душу и чистое сердце!

Всегда с глубоким и искренним уважением к Вам,

А. Алмазов

16 марта 1893 г.

Одесса¹²⁸

Незабвенный отец Матфей!

Весьма и весьма порадовали Вы меня своим обстоятельным письмом. Не отлагая в долгий ящик, спешу ответить на оное, елико возможно скоро. Один κανονικὸν τοῦ Χριστοφόρου, действительно, маловато будет для ублажения академического Совета за Гоаровский Евхологий.

Что касается до Вашего предложения еще истории Μελετίου Ἀθηνῶν, то ее, по всей вероятности, нет в библиотеке Казанской академии, и очень естественно, что ее примут с удовольствием. На всякий случай, однако, я посылаю завтра о том известие в Казань и искренно желал бы, чтобы канонист (потому-то Совет академии и возжелал канонических книг) устроил при таком предложении все дело в Вашу пользу. Отвечают они мне скоро, так что недели через три Вы уже получите от меня об этом точное сообщение.

Относительно рукописного номоканона, если не в пользу академии, то для меня (и именно номоканона Малаксы) усердно прошу при случае не отказать в его приобретении. Что касается до псевдо-Зонарина номоканона, то раз у Вас имеется описание рукописей Соловецкой библиотеки (а оно должно быть, так как, вероятно, Вы выписываете Православный ежегодник, оно же издавалось в приложении к нему), то там в каноническом отделе найдете обстоятельное его описание. Если же указанного издания у Вас не обретается, то в следующем письме я опишу Вам трактуемый номоканон, как подобает быть.

Книгу Досифея каким угодно порядком препровождайте; раз академия решила его приобресть, значит, нечего и толковать о затруднениях при доставке.

Ваши строки, незабвенный о. Матфей, относительно помина моего отца, служат подтверждением моего прекрасного воспоминания об афонской братии. Но простите, я писал без всяких задних мыслей, ни разу не допуская мысли об обиде братии. С моей точки зрения, точки мирской ― это самозащищение и самоизвинение более чем необходимы, и я позволяю себе просить, чтобы указываемое письмо мое до поры до времени (до исполнения трактуемого в нем) осталось целым, как юридическое доказательство моей обязанности в отношении приютившего меня во дни оны афонского Пантелеимоновского монастыря. Повторяю: моя самозащита была, по моему воззрению, необходима, ибо между нашим братом мирянином можно найти такого добра, что порою надо требовать такой самозащиты.

Что касается до Вашего сомнения о верности списывания мною статьи ― «Σύντομος ἀπαρίθμησις τῶν ἁμαρτημάτων» говорю не краснея, не подлежит сомнению, ибо я если не новичок в чтении греческих рукописей, однако никоим образом не имею данных взять на себя дерзость заявить, что читаю их без затруднений. Указываемое Вами место я списал как оно есть в оригинале. До получения Вашего письма я не обратил на него внимания, и вот почему: этот Σύντομος ἀπαρίθμησις я отложил к числу не нужных, так как он есть (и кажется неправильный) список с печатной книги Πασχαλεύς-a ― «Ἐξομολογητάριον» изд. Венец. 1673 г., так что я потрудился на этот раз даром. Обратив же внимание на указываемое Вашим письмом в этом перечне место, относительно слова «καμα» ― нахожусь в затруднении, а прочее перевожу «некий обет».

Искренно сознаваясь, что я могу, в особенности при торопливости, далеко не всегда правильно прочитать текст, я уже давным-давно предполагал отдать для беловой переписки материалы, которые намерен издать, кому-либо на Афоне. Необходимость этого я сознаю и сам, но к этому меня убеждает и Николай Фомич. На днях он показывал мне только что присланный ему Вами список жизни Филофея и рекомендовал отдать мои материалы переписать писцу, трудившемуся над указываемым списком, было-де недорого. Для меня это было бы большим облегчением.

Ввиду этого я и обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбою ― не убедите ли Вы указываемого трудолюбца на обычных для него условиях взяться за переписку моих памятников, которые теперь приведены в порядок и которых хватит ему листов на 40 (в четыре страницы лист). Писано у меня вообще разборчиво ― но по обычаю не отчетливо и не чисто. В местах писанных, каких вообще очень мало (исключая одной безграмотнейшей афонской рукописи) ему, быть может, придется подумать о правильном чтении текста.

Я усердно просил бы Вас не забыть меня ответом по этому предмету. Переписывать мне все равно нужно, так как не только греческие, но и русские свои рукописания, предполагаемые к печати (за своею каллиграфиею) я обыкновенно отдаю переписчику. Трактуемые материалы, повторяю, уже приведены в нужную для меня систему, так что в мае я мог бы их и выслать, а может быть, препроводить с Николаем Фомичом.

Николай Фомич на днях удостоен степени доктора за свои труды. В этот раз действительно достойное достойному.

Говоря по совести ― не ручаюсь, чтобы сумел к самому празднику послать нарочитое послание… А потому прошу теперь (простите, если заблаговременно) принять мое чистосердечное и искреннее приветствие с праздником Пасхи ― Христос Воскресе! Да хранит и укрепляет Вас Господь!

Не осудите меня, если так небрежно писал и чтó не так сказал…

Всегда с искренним уважением к Вам,

А. Алмазов

P.S. Смею просить передать мой поклон отцу архимандриту Андрею и всем посещавшим мою келью.

27 апреля 1893 г.

Одесса¹²⁹

Незабвенный отец Матфей!

Простите, что на Ваше добрейшее послание отвечаю пока несколькими строками. На следующей неделе уповаю писать подробнее, а теперь и за делами, и за утомлением ограничиваюсь только вопросом о переписке.

Согласно Вашему внушению и по предварительном сношении с любезнейшим отцом Пиором, вчера же я передал ему объемистый пакет с бумагами для переписки, который он взялся доставить Вам. Посылка эта заключает почти все, что наиболее потребно мне переписать.

В данном пакете в свою очередь Вы найдете четыре меньших пакета, каждый под особым №. Из сих последних пакеты под №№ 1–2 составляют одно целое, обнимающее собою 120 страниц. Это исповедные чины ― приложение к моей будущей главной работе.

Всего там около 23 №№ списков. Счет страниц, указывающий распорядок этих списков, писан зеленым карандашом.

Пакет под № 3 заключает в себе в двух экземплярах Апостол Ἀκολουθία τοῦ ἀφορισμοῦ и εὐχὰς συγκαθαρτικάς к ним. Это отдельная вещь.

Равным образом отдельная же вещь и пакет под № 4, заключающий в себе апокрифический обряд над воркулаками.

Признаюсь, спеша отправить переписку (ввиду того что в августе для нее не может быть места), я сделал бегло главные исправления. Думаю, однако, что тем самым я устранил многие могущие быть недоумения при переписке¹³⁰.

Да не смутится сердце отца трудолюбца, видя мои материалы, написанные и неровным почерком, и на самой разнообразной бумаге и разнообразнейшими чернилами. В сущности дела, они написаны далеко разборчивее, нежели я пишу по-русски. Правописание у меня везде оставлялось как оно есть в рукописях; а в крайне темных случаях оставлен в силе и образ письма в рукописи.

Искренно желаю, чтобы о. трудолюбец благословясь принялся за дело. Где не разберет, да пропускает без смущения; здесь после разберу; главным образом только ― в разбираемом да исправляет погрешности и мои, и самих древних писцов. В этом отношении ему немало труда представит самый пространный список по рукописи Афинского университета № 85 (Θ), написанный «варваром».

Где отец-трудолюбец затруднится относительно красных строк, да решает всегда положительно; знак Z, порою встречающийся, да оставляет без внимания, ибо он указывает на различие строк в оригинале, с которым я имел дело; а изредка попадется ему знак зеленым карандашом ― он требует писать последующее с красной (= новой) строки.

Вот пока и все.

Боюсь опоздать к пароходу и прерываю послание.

Да хранит Вас Бог!

Поклон всем знакомым.

С искренним и глубоким уважением к Вам,

А. Алмазов

P.S. Не будет ли возможности переписывать на одной стороне листа, как у меня вообще писано. Это потребует в два раза больше бумаги – но такая трата оплатится мною. Деньги, замечу кстати, в достаточном количестве Вам представит Николай Фомич.

21 августа 1893 г.

Одесса¹³¹

Незабвенный отец Матфей!

Простите, что ограничиваюсь теперь только коротенькой запиской. Я только что приехал в Одесские Палестины ― и житейских хлопот у меня пока полон рот.

Видал у Николая Фомича кипу переписанных моих греческих материалов ― и остался доволен перепискою как нельзя более. Не могу не выразить поэтому искренней благодарности Вам за Ваше доброе посредство в этом деле и признательности о. трудолюбцу за его энергичную и самоотверженную деятельность по этой во всяком случае трудной переписке.

Ввиду такой трудности я считаю себя нравственно обязанным и умножить плату за его труд, ― насколько Вы найдете это целесообразным. Вне всякого сомнения, через неделю я пришлю более обстоятельное послание, а теперь ограничусь лишь набросанными строками.

Да хранит Вас Бог!

Всем знакомым поклон и привет…

С всегдашним искренним уважением к Вам,

А. Алмазов

P.S. Николай Фомич шлет Вам поклон. По возвращении с Археологического съезда он порядком расклеился своим здоровьем. 6 июня 1893 г.

Лебедянь¹³²

Незабвенный отец Матфей!

Простите Бога ради, что так долго замешкался с своим ответом на Ваше последнее письмо…

Обычные служебные дела при окончании учебного года, несвоевременные «мучительные» сборы на летнюю поездку в далекие северные края, и наконец самая эта поездка ― как поездка к умирающей матери, при которой теперь нахожусь, так измучили и физически и особенно нравственно, что порою на мир-то Божий не глядел бы… Очевидно при таком настроении было не до писем… Простите посему, если и теперь выйдет из-под пера нечто несвязное и нескладное.

Многоуважаемому о. Пиору сверх чаяния пришлось получать книги ― рукописи Кача. Случилось это так, что во имя жульнической физиономии Кача и ввиду того, что на коносаменте было обозначено – «носильное платье», а не «книги», и Николай Фомич, и профессор Успенский (по просьбе которого он писал Вам) отказались хлопотать по сему делу лично в таможне, а предоставили творить сие «самому» Качу. Сей же последний, предвидя неминуемые расходы по получению своих сокровищ, каким-то образом успел приспособить к таковому неприятному для него делу о. Пиора.

Любопытно бы знать ― уплатил ли он о. Пиору расходы? Если нет, то не следовало бы и выдавать ему рукописи. Мне, между прочим, он изрекал, что-де уплатил, но вельми сомневаюсь в правоте сего сказания.

Со своими книжицами он пока не расстался, и лишь пускает пыль в глаза. Профессорам говорит, что не продаст их, а студиозам возвещает, что намерен получить за них ни много ни мало как 1000 (!) рублей. Номоканона он не показал мне; а другие рукописи я перелистывал, и действительно они дрянь-дрянью.

В Казани Ваши книги уже получены; а книга Гоара, вероятно, уже выслана. Отец-трудолюбец подвизается ли за моею перепискою? Пошли ему Бог и сил, и терпенья, и скорости в работе. Внушите ему только, да не смущается он особенно в тех случаях, где что-либо не сможет разобрать.

Николай Фомич (быть может он уже у Вас) привезет еще одну кипу листочков (моих же) для переписки. Это будут апокрифические молитвы. С ними нет особенной нужды спешить, но списывать их по крайней мере в некоторых случаях будет затруднительно, ибо в большинстве случаев они списаны с безграмотнейших оригиналов, а иногда пополнены вельми темными вокабулами.

С половины сентября приступлю к печатанию 1-го тома моей работы о покаянии; когда второй будет окончен ― Всевышний знает.

Много сил утащило у меня покаяние, и во всяком случае, больше того, нежели оно будет мне стоить… Как жаль, что в свое время я не остановил внимание на другом, более подходящем вопросе… А теперь я так измучен, что и не помышляю предпринимать другие крупные работы… Впрочем, грядущее в руках Всевышнего.

Прошу передать мои поклоны отцу Андрею, отцу Илиодору, отцу Иораму и другим моим знакомым.

Почти не сомневаюсь, что на днях мне придется писать Вам же по другим делам. А теперь пока все.

Да хранит Вас Господь, и да укрепляет во всех делах Ваших.

Искренно уважающий Вас,

А. Алмазов

2 сентября 1893 г.

Одесса¹³³

Дорогой отец Матфей!

Из Вашего последнего письма к Николаю Фомичу я уведомился, что отец-трудолюбец покончил с моею перепиской…

Мне остается сказать: «Слава Богу», и выразить теперь мою сердечную и искреннейшую благодарность Вам за Ваши хлопоты по этому делу. Спасибо и о. трудолюбцу, что он не отказался потрудиться над моей перепискою ― работою в некоторых местах (в особенности, вероятно, при списывании апокрифических молитв) египетскою. Переписывает он далеко лучше, нежели мне рисовал это в свое время Николай Фомич.

Относительно сделанной ему надбавки ничего не имею против, и нисколько не смутился бы даже и в том случае, когда бы она была и больше… Впрочем, Вам все это виднее.

Евхологий Гоара из Казанской академии вне всякого сомнения вышлют; вся медленность по этому делу, вероятно, зависит от того, что оно попало несколько на вакационное время.

Работу свою об исповеди я уже начал печатать; окончится же процедура с печатанием вельми как не скоро; дай Боже в год успеть.

Теперь вот что… В июле или августе должны были быть высланы деньги на помин отца моего в Вашей обители. Вы, добрейший отец Матфей, весьма обяжете меня, если при удобном случае известите, сделано ли это действительно, и если да, то сделано ли в должном размере, а если не в полном, то насколько именно.

Вакационное время ни на что доброе не пришлось употребить. Даже, благодаря домашним передрягам, и здоровьем-то не удалось запастись должным образом.

Николай Фомич шлет Вам свой поклон; здоровье его значительно расклеилось.

Вчера имел удовольствие видеть у себя (в квартире Николая Фомича) о. Пиора, посетившего нас по делам Новоафонской обители и сообщившего о присланных Вами книгах Николаю Фомичу.

По получении переписанных апокрифических молитв, надеюсь в непродолжительном времени позаняться ими. Хотелось бы скорее разделаться со всякими набранными материалами… Но это не значит, что я хочу затем на покой.

Вот пока и все…

Дай Бог Вам всего доброго…

С искренним уважением к Вам,

А.Алмазов

P.S. А номоканона Малаксы все-таки нет?

Поклон всем моим знакомым (отцу Илиодору, отцу Иоараму и отцу архимандриту Андрею).

28 сентября 1893 г.

Одесса¹³⁴

Незабвенный отец Матфей!

Простите за краткость, ибо располагаю (пред лекцией) только минутами времени.

Книги, о которой Вы пишете Николаю Фомичу ― ни он, ни я не знаю, но очевидно, что для меня она имеет весьма важное значение. Посему, нет ли какой возможности приобрести ее примерно для меня, за плату, разумеется, и препроводить, елико возможно, не отлагая. На всякий случай, впрочем, напишу в Афины ― не достанут ли там?

Списки апокрифических молитв получил, и глубоко благодарю Вас. На этот раз о. трудолюбец очень значительно спасовал.

О том, что упомянутые в предыдущем письме деньги, как оказалось, еще не высылались, совершенно нежданно получил известие на днях.

Смел бы просить, если попадется Вам на глаза какой-либо сборник апокрифических молитв, не отказать в поручении кому-либо списать их, пусть даже будут и известные мне. Хотелось бы сделать из издания их нечто порядочное.

Вот пока и все.

Надеюсь в скором времени писать обстоятельнее.

Да хранит Вас Господь Бог.

С искреннейшим уважением к Вам,

А. Алмазов

14 ноября 1894 г.

Одесса¹³⁵

Незабвенный отец Матфей!

Только вот когда собрался я писать Вам! Да не будет сие удивительным…

Весь истекший (учебный) год прошел в беспрерывной работе за печатанием моего исследования. Минувшего 22-го октября, наконец, я сдал последнюю корректуру и таким образом издание моего труда стало фактом совершившимся. Работы была такая бездна, что невольно пришлось оставить всякие сношения письменные.

Вместе с сим письмом Вы получите и мои книги. Не осудите, если встретите в них не мало недостатков; большинство из них, когда эти недостатки внешние, зависели порою и не от меня. Во всяком случае, Ваш почтеннейший слуга относился на этот раз к делу добросовестно, оставляя в стороне всякие материальные расчеты.

Теперь занимаюсь рассылкой своего творения; это ‒ дело тоже немало хлопотливое. Впрочем, скоро будет, куда подобает, разослано все.

Конечно, буду пока отдыхать. Да это и необходимо, потому что по требованию врачебному я должен уклониться некое время от всяких письменных работ. После Рождества, конечно, займусь чем-либо вновь, однако, чем именно, пока не решил.

Теперь буду собираться постепенно уплачивать мой долг Вашей обители; надеюсь, все будет сделано как должно.

Искание мне номоканона ― оставьте; вполне обойдусь и без него. А вот если встретятся Вам такие же краткие и случайные сборники епитимийных правил, как у меня издано в №№ 2–8, или в особенности если встретятся какие-либо неизвестные в печати вопросо-ответы, относящиеся к сфере церковной обрядности, или старинный сборник правил в подобном роде, да списать бы это (разумеется, в мой счет), за такое доброе дело я был бы весьма благодарен.

Вероятно, для своей библиотеки Вы приобрели уже немало новых рукописных вещей?

Простите, что на этих кратких строках, за недугами, я и оканчиваю свое послание.

Искренний привет о. архимандриту Андрею и всем моим знакомым из братии, а Вам, дорогой о. Матфей, желаю благоденствовать долгие годы на благо обители.

Всегда с благодарностью к Вам,

А. Алмазов

15 декабря 1895 г.

Одесса¹³⁶

Незабвенный отец Матфей!

Я не из лукавых рабов; в этом просил бы верить мне, как говорится, нá слово. Более данных предполагать во мне раба ленивого; но и это было бы не особенно правильно. Скорее предположите во мне человека, несколько поломанного житейскими условиями, тогда и найдете более или менее вероятное объяснение, почему я ― корреспондент один из ненадежных, берущихся за перо только экспромтом, без всякого руководства сроком и вообще временем.

Сердечное спасибо Вам за Вашу всегдашнюю память обо мне в письмах к Николаю Фомичу. Равным же образом благодарю Вас и за Ваше доброе письмо ко мне по случаю высылки Вам мною моего труда.

Над последним, как видите, Св. Синод не произнес еще своего суда. Сначала эта бесконечная процедура несколько волновала меня; но теперь смотрю так апатично, как будто и нет никакого дела по поводу моего труда. Забыты мною, значит, хлопоты по его составлению, а к благам материальным из-за своих писаний я никогда не стремился так, чтобы ставить их не только на первом, но даже и на втором плане.

Вашей библиотеке, хотя Вы и говорите, что я уделил ей в своем труде видное место, по моему разумению, нужно бы уделить одно из первых мест. К сожалению, явясь к Вам уже на конце своих занятий, потрепанный и крайне утомленный, я не был в силах воспользоваться всеми сокровищами ее, как должно. Я уверен, что в ней много и много осталось такого, что могло бы интересовать меня и по вопросу об исповеди и по другим предметам… Но прошлого ― не вернешь!..

Просил бы, однако, раз подвернется что-либо напоминающее канонические вопросо-ответы из позднего времени (значит, еще не изданное, списать во имя мое; уплачено будет аккуратно.

Другим чем-либо пока мало интересуюсь, кроме впрочем ― сокращенных епитимийников; каких-либо обрядов, редких по назначению, а порою и апокрифического характера. Живу пока не праздно; оставив всякие памятники в стороне, упражняюсь теперь над другою работою. Работа, впрочем, не столько ученая, сколько чисто практическая. Труд, предполагается, будет большой; а так как печатать большие труды охотников мало, то очень может быть, что он останется для меня самого. В чем на этот раз суть дела, об этом ― когда окончу вполне.

Истекшим летом, наконец-то, я расплатился с своим обещанием Вашей обители. Я разумею, что (установившаяся) плата за вечное поминовение моего отца была выслана в месяце июне. Надеюсь, что она получена. Высылалось из Лебедяни на имя отца Пиора, т.е. в Одессу.

В связи с этим не лишнее будет сделать еще одно замечание. До самого последнего времени (как я поздно узнал), на имя моего покойного отца высылалось Ваше издание «Душеполезные размышления». Мне пришлось получить из него жалкие отрывки, так как своевременными получателями на этот раз явились лица посторонние. Почти не сомневаюсь, что эта высылка продолжается и теперь. Ввиду сего не только желательно, но даже необходимо прекратить это доставление Вашего издания по указанному адресу.

При этом, просить не смею, но раз указываемое издание доставляется Вашею обителью и другим лицам, так или иначе соприкосновенным с нею, то я не отказался бы получать его. Пожалуйста, не примите эти последние строки за назойливость ― иначе пропустите их мимо.

Счастливец Николай Фомич, пользуясь Вашим добросердечием, собрал уже велию группу материалов для своих работ; есть материалы, не лишенные интереса и для меня; по крайней мере одним когда-нибудь с его дозволения, несомненно, воспользуюсь.

Вот пока и все. Не осудите на немногом моем писании, а по сердечной доброте своей ответьте одною-другою строчкою.

Поклон всем знающим меня отцам св. обители. Когда-то судьба приведет меня хоть раз еще заглянуть на Афон, попользоваться его животворным воздухом, полюбоваться Вашим морем и Вашей природой.

Не помяните лихом!

Всегда с доброю памятью о Вас,

А. Алмазов¹³⁷

22 марта 1896 г.

Одесса¹³⁸

Незабвенный отец Матфей, Христос Воскресе!

Сердечно приветствую Вас и всю знакомую мне братию с великим христианским праздником. Примите эти строки не как письмо, которое соберусь написать несколько позднее, а как просто приветствие с «Пасхою красною».

Вместе с тем примите эти строки и как выражение моей благодарности за Ваше доброе содействие по осуществившейся теперь высылке мне Вашего Душеполезного Собеседника. Надеюсь, что со временем воздам за сие какою-либо печатною работой.

Об одесских новостях, конечно, Вам уже давно сообщил аккуратнейший Николай Фомич. Писал он, вероятно, и о торжестве освящения церкви на здешнем подворье Вашей святой обители ― торжестве, участником которого имел высокую честь быть и я.

Кажется, на летние месяцы Николай Фомич, как вольная птица, собирается в Ваши благословенные края. Жив и здоров есмь по милости Божией; и пользуясь свободными минутами, упражняюсь в новой работе, быть может, и небесполезной для Вас.

Да хранит Вас Всевышний долгие годы в здоровье и бодрости духа на благо обители Вашей святой.

Всегда с доброю памятью о Вас,

А. Алмазов

23 декабря 1896 г.

Тагай¹³⁹

Незабвенный отец Матфей!

Прошу принять ― правда, запоздалое, но во всяком случае искреннее и сердечное, мое приветствие с наступающими (при получении сего письма уже отчасти прошедшими) празднествами и с грядущим новолетием.

Да пошлет Вам Бог силы и успеха по благоустройству и пополнению редкостями Вашей библиотеки, – создания Ваших рук, на славу Вашей обители и на добрую услугу науке и Русской Церкви!

Сердечно благодарен за Вашу добрую память обо мне, грешном, сказавшуюся в Вашем письме ко мне от минувшего 31го Октября. Простите за мой весьма поздний, несвоевременный ответ на это Ваше послание. Мы ― миряне, при всем нежелании того, нередко невольно не имеем возможности поддерживать сношения аккуратно.

Самое место, откуда теперь пишу и куда я переселился на рождественские каникулы по домашним мотивам, в настоящем случае может служить Вам довольно красноречивым подтверждением только что сказанного.

По приезде в Одессу (около 20 января) отправлю Вам свою новую брошюрку, мало, впрочем, любопытную. Вместе с тем буду просить Вас ходатайствовать о списании для меня некиих вопросо-ответных статей церковно-практического характера, имеющихся в рукописях Патмосской библиотеки. Но это дело далеко будущего.

Над чем-либо глубоко ученым и серьезным пока не работаю. Копаюсь по одному предмету, быть может, отчасти не лишенному интереса и для монашества, да выходит вещь большая, сухая, тяжелая и в смысле материала, а до печатания таких вещей более чем сомневаюсь найти охотника. Остается время от времени пробавляться небольшими брошюрками, в том роде, как имею послать.

Прошу передать мой глубокий поклон всем знакомым мне членам братии Вашей святой обители.

Да хранит Вас Бог долгие годы ― в здоровье и крепости сил на благо обители и нашему брату.

Всегда с благодарностью к Вам и с доброю памятью о Вас,

А. Алмазов

8 апреля 1897 г.

Одесса¹⁴⁰

Христос Воскресе!

Незабвенный отец Матфей!

Сердечно приветствую Вас и всех моих знакомых из Вашей братии с пасхальным торжеством! Примите это приветствие от меня как мирянина всегда с доброю памятью о Вас и с глубокою благодарностью к Вам.

Ваше письмо ко мне, присланное чрез Николая Фомича, конечно, я получил. Чисто «мирские» дела позволили мне только теперь набросать несколько строк.

Брошюрку мою, очень бедную по содержанию, наконец-то Николай Фомич отправил чрез подворье.

Услугами о. трудолюбца Патмосского обязательно воспользуюсь летом; нужно списать будет одну-другую статейку из небольших и поздних. И за недугами, а главное, за мирскою суетою все не удается пристально присесть за какое-либо нужное дело… А так хотелось бы, так хотелось бы.

Да хранит Вас Бог в добром здоровье ― на благо себе, на добро нашему брату и на процветание Вашего детища ― библиотеки.

Всегда с благодарною памятью о Вас,

А. Алмазов

30 марта 1898 г.

Одесса¹⁴¹

Добрейший и глубокоуважаемый отец Матфей!

Христос Воскресе!

Несколько поздно, но сердечно приветствую Вас с великим праздником. Простите моему бесконечному молчанию.

Откровенно говоря, я усиленно все время занимаюсь своими кабинетными делами. Предполагаю в будущем напечатать довольно большое издание ― впрочем, не научного свойства.

А вместе с занятиями все время значительно-таки нездоровится. Летом, по обычаю, поеду в деревню поправляться. Желал бы душевно хоть раз еще позаниматься на Афоне, да к сожалению, едва когда удастся мне взять командировку на долгое время; а при короткой командировке предпринимать далекие путешествия я не особенно склонен.

Николай Фомич весьма и весьма расклеился. С 1-го июня ему разрешена командировка на целый год и, конечно, значительную часть ее он посвятит пребыванию на Афоне. Маршрут свой, впрочем, он еще не определил. Распространяться о нем, однако, мне не имеет оснований; по всей вероятности, он уже подробно сообщил Вам о себе.

Был я как-то на Вашем подворье у о. Пиора и взял «Душеполезные размышления» и «Душеполезный собеседник»¹⁴² ― за все годы их издания. Они весьма нужны мне временно для некоторой цели. По миновании в них надобности я возвращу их.

Простите, если на этот раз я поступил несколько назойливо. По-прежнему ли Вы благодушествуете и по-прежнему ли обогащаете Ваше книгохранилище драгоценными памятниками рукописной старины?

Да хранит Вас Всевышний долгие годы в добром здоровье на долгие годы. Искренно хотел бы когда-либо видеть Вас еще.

Всегда с доброю и благодарною памятью о Вас,

А. Алмазов

26 декабря 1898 г.

Одесса¹⁴³

Незабвенный отец Матфей!

Само собою разумеется, Ваши добрейшие письма от 4 и 24 сентября получены мною (первое письмо только пришло так поздно, что почти одновременно со вторым). Но Вы сами знаете, с чем совпали эти письма. Я разумею ― с печальною и для Вас смертью незабвенного Николая Фомича. Вот в этом-то совпадении и кроется причина, почему я доселе в ответ на Ваши письма не написал ни строки.

Смерть Николая Фомича положила на меня целый ряд хлопот, с которыми я не покончил еще и теперь и покончу разве к Пасхе¹⁴⁴. Правда, при начале декабря мне было несколько свободнее; но как раз в это время, к великому неудобству для меня, я подвергся временному недугу, от которого оправился только вчера.

Положительно в последнем объяснение того, почему я не только позднéе отвечаю на Ваше письмо, но даже не успел своевременно приветствовать Вас с праздником Рождества Христова.

Сердечно приветствуя Вас теперь с последним, вместе с тем отвечаю и на Ваши письма.

Прежде всего, Ваше поручение относительно брошюры «Магометанский рассказ о св. Деве Марии»¹⁴⁵, насколько от меня зависит, давно уже исполнено мною. И я уже получил ответ из Казани, из коего следует, что Илья Степанович Бердников (профессор академии) сам вышлет Вам эту интересующую Вас брошюрку.

Ваши, несомненно, весьма важные извлечения из номоканонов для покойного А.С. Павлова¹⁴⁶,не достигли своей цели, тоже совпав с неожиданною его кончиною. Скажите, какая судьба постигла эти выписки?

Никто, конечно, не будет отрицать, что книга А.С. Павлова ― солиднейшая работа, но в ней есть нечто такое, что для человека благородно служащего науке, претит нравственному чувству. Простите, это не согласуется с Вашими впечатлениями от книги, но говоримое мною ― верно.

О себе сказать не имею что-либо интересное. Более хвораю, и только понемногу порою копаюсь по книжным делам.

Очень сожалею, что пока ничем не могу напрасно обременить Вашу дорогую библиотеку. Впрочем, вчера вышла отдельно (от сборника, который посвящает памяти Николая Фомича здешнее филологическое общество) моя брошюрка о Николае Фомиче, которую сегодня или завтра отправлю к Вам¹⁴⁷. Когда наработаю что-либо большее, попрошу в возмездие у обители некоторых изданий.

Убедительнейше прошу, во всех случаях, когда могу быть полезен Вам по книжным делам, ― прошу обращаться ко мне не стесняясь; исполнение такого рода поручений меня не затрудняет, и для пользы обители, так гостеприимно приютившей меня в свое время, всегда считается неукоснительною обязанностью.

Храни Вас Бог в здоровье добром долгие годы!

Глубокий поклон мой всем знающим меня отцам.

Всегда с доброю памятью о Вас и всегда преданный Вам,

А. Алмазов

23 сентября 1899 г.

Одесса¹⁴⁸

Незабвенный отец Матфей!

Простите Бога ради моему невежественному и непозволительному молчанию. Не устами коварства глаголю, а устами горькой и обидной для самого себя правды: не плод оно злохудожного сердца, а исключительно плод моих недугов, да несчастной мирской суеты. Чистосердечно говорю, более чем за полугодие, благодаря сим условиям, в своей корреспонденции я только и знал что два адреса и оба по деловым вопросам: один адрес ― к родной матери, а другой ― к наследникам Николая Фомича.

Признаюсь, последний адрес довольно-таки дал себя знать. Столько пришлось писать и столько пришлось хлопотать, что исключительно по этому делу я убил не менее двух месяцев и ничего не сделал в своем кабинете. Теперь, кажется, этим хлопотам конец. И не дай Бог, чтобы они еще повторились при подобном же случае.

Писал ли Вам что-либо И.С. Бердников? Выслал ли он Вам нужную для Вас брошюру?

Я не имею от него вестей давным-давно, во всяком случае, с мая. Если брошюра не выслана, попытаемся достать ее другим путем.

Книги Николая Фомича все высланы в Казань. Выслано, конечно, туда же и издание его Addenda. У меня имеется единственный лишний в некотором роде экземпляр сего последнего труда незабвенного Николая Фомича. Так как Вы в нем нуждаетесь, одновременно с сим препровождаю его Вам. Ранее сего я не мог сделать, ибо привез свой книжный хлам только на днях.

Что касается до полной брошюры о Николае Фомиче, изданной филологическим обществом, то просить ее во дни весны были некие неудобства, быть в соприкосновении с которыми было крайне нежелательным. Теперь она будет приобретена и выслана.

Второй экземпляр своей брошюрки о Николае Фомиче препровождаю при сем же. Не осудите, что чего-либо нового своего не препровождаю. Его нет, в значительной мере по указанным уже условиям. Будет ли оно впредь, не знаю. Но во всяком случае я и работаю теперь (собственно начинаю) и должен работать. Говорю ― должен работать, так как имею некоторые поручения свыше. Одно из сих поручений между прочим таково, что я должен буду усерднейше просить Вас помочь мне кое-чем важным для подобающего его выполнения. Я имел нужду просить о сем еще в мае, но повторяю ― с моими недугами порою и часто ― не до своевременности.

Поручение касается оценки последнего, очень известного Вам, труда покойного профессора А.С. Павлова ― «Номоканон при Большом требнике». Вы не только знаете этот труд, но отчасти (для покойного его автора) и сделали кое-что, относящееся к его области.

Я бы осмелился просить Вас, незабвенный отец Матфей, и теперь сделать нечто подобное не во имя мое, а во имя науки. В частности, мои просьбы пока сводятся к следующему:

1) Вы делали для покойного А.С. Павлова выписки из Ваших рукописей, по всей вероятности, по поводу пресловутых статей номоканона – 211 и 212. Эти выписки возвращены Вам. Если они целы, не откажитесь меня ссудить ими с тем, чтобы они, по миновании надобности, в целости были возвращены мною Вам¹⁴⁹. Если же они не целы, то не найдете ли возможным по рукописям Вашей библиотеки навести справки и отметить ― в каких именно №№ этих статей не имеется, в каких №№ они имеются в том изложении, как они изданы и у А.С., и в каких №№ они имеются в другом изложении и в каком именно.

2) Нет ли в какой-либо рукописи хотя косвенного указания на автора номоканона и в особенности на место ее написания. Если бы Вы указали что-либо подобное, это было бы большою заслугою для русской науки¹⁵⁰.

3) Наконец, о чем особенно прошу. Сверх греческого текста, изданного у Павлова, в рукописях, как особое наслоение к нему, должен быть дополнительный отдел под заглавием: «Κεφάλαια διάφορα καὶ ἐκλογὴ ἐξ ἑτέρου νομοκανόνου». (См. у Павлова предисловие, стр. VI–VII.)

Они отвечают тому заключительному отделу Номоканона при Большом требнике, который имел место в дониконовских отдельных изданиях этого номоканона на Руси. Я убежден, что в рукописных памятниках этого номоканона, хранящихся в Вашей обители, несомненно есть это дополнение, и его не составит особенной трудности найти. Наиубедительнейше прошу, ввиду этого, поручить кому-либо (любому борзописцу (только разборчиво писал бы), а не краснописцу) списать это наслоение вполне по более исправной рукописи и прислать мне. Стоимость сего немедленно будет уплачена. Для меня, да и для науки это была бы весьма серьезная услуга.

Просил бы, если можно и если Вы не отклоните моих просьб, сделать это так, чтобы среди ноября я уже имел и справки, и список «Κεφάλαια…». Мало того, если Вы не откажетесь от такой услуги, просил бы ранее известить меня, что «Κεφάλαια» имеются в Ваших списках и будут списаны. Быть может, в некоторых списках номоканона каждое правило, каждая глава имеют свое надписание, а не так, как это есть в славянском тексте (а равно и в греческом по изданию у Павлова) ― надписания имеются только над некоторыми правилами (что, очевидно, не порядок), усердно бы просил отметить и №№ таких списков.

Есть пока и еще одна просьба. А.С. Павлов на стр. 43–44 указывает на одну рукопись Патмосской библиотеки Πρόχειρον κανονικὸν ἀναγκαῖον... и пр. У Вас, о. Матфей, я знаю, бывают сношения с Патмосом. Если они и теперь есть и если, независимо от моего желания, Вы будете сноситься по рукописным делам в настоящее время, то не найдете ли возможным просить, чтобы Вам прислали начальную и заключительную страницу сего номоканона, а равным образом отметили бы там, имеется ли чин исповеди, и какой, и, наконец, выписали бы правила, хотя бы 1, 5, 10, 15 и 20-е, и 211, и 212, и конечная и отметили бы общее число глав. О сей услуге я не смею мечтать, но быть может, по случаю… такая справка имела бы для меня смысл, если бы даже она пришла и в конце декабря¹⁵¹.

Простите, если я дерзнул обратиться со всеми этими просьбами. Если Вы признаете их праздными и напрасными и неудобными, то все-таки не осудите… так как по существу в сей просьбе несть беззакония.

За эту работу я должен бы был приняться еще с мая ― но что поделаешь, когда и немощи, и житейское море влекут против сердечных намерений…

Говорят, что душевно жить в стенах обители есть иго неудобоносимое, подвиг тяжелый… А если бы знали, какой подвиг же жить в мире вечно в борьбе с житейскою суетою, всегда готовою поглотить в человеке все духовные его стремления, чаяния, надежды… Право, это подвиг не легче иноческого…

Из сельской глуши, в которой провел я лето, возвратился я к первому сентября. И вот, пока устроился, пока отдохнул от устройства и пути, только теперь с грехом пополам получил возможность приняться за дело, а равно и за корреспонденцию. За последнюю, в точности говоря, засел всего только другой день.

Хотелось бы знать, что нового в области изданий Вашей обители?

Душевнейше благодарен, что Ваш «Душеполезный собеседник» по-прежнему мне высылается. Просматривая его, я нередко задаюсь вопросом, отчего бы в него не ввести отдел в известной мере научный, но в то же время относящийся исключительно к монашеству. У нас ничего подобного нет, и несомненно, такое издание имело бы глубокий интерес.

Бегут дни… И как бы хотелось хоть раз еще заглянуть в книгохранилища Востока. Но на краткие дни ― непосильно для моих материальных средств, а на долгие, Бог весть, когда еще получу возможность… А дни бегут и бегут…

Простите, что начинаю развлекаться суетными желаниями и мыслями. Сердечный мой привет всем отцам обители, помнящим меня.

Храни Вас Бог в здоровье добром, в бодром духе и крепости сил. Это мое воззвание примите не как пустой звук, а как возглас от чистого сердца. Поверьте, в лице Вас, можно сказать, одно из наиболее основных звеньев, связывающих русский ученый мир с обителью…

Итак, простите. Всегда благодарный Вам смиренный мирянин,

А. Алмазов

P.S. Быть может, памятник, указываемый А.С. Павловым в Патмосской рукописи, имеется в какой-либо из Ваших рукописей, тогда я прямо просил бы списать его целиком.

Переводного текста «Κεφάλαια διάφορα» я не высылаю, ибо пока не имею его под руками. Да это и не нужно; другого содержания статей при Номоканоне под таким заглавием быть не может. Допустим даже, что оказались бы здесь другие статьи, все равно выписка не потеряет значения. В этих главизнах, добавлю для характеристики содержания их, имеются между прочим статьи вопросо-ответные о возрасте духовников монашествующих и пр

1 ноября 1899 г.

Одесса

Незабвенный отец Матфей!

Приношу Вам мою глубокую благодарность за пространнейшее Ваше письмо, которое я получил назад дня два. Спешу ответствовать на него, и простите, если отвечу пока кратко, в том чаянии, чтобы письмо было отправлено с завтрашним пароходом, и нескáзанное теперь восполнится после.

И Лавров¹⁵², и Истрин¹⁵³ здравствуют. Тотчас же по получении Вашего письма я сообщил тому и другому Вашу добрую память о них. Оба приказали кланяться Вам, а Лавров добавил к сему, что все откладывает писать к Вам, надеясь зато посетить богохранимый скит.

За отправленные мною книги не стоит благодарить. Думаю, что на случай надобности Вам едва ли не найдется свободный экземпляр Addenda в книгах здешнего историко-филологическог общества.

Глубокое спасибо Вам за Ваш ответ по поводу моей работы над Номоканоном при Большом требнике. Справки, сделанные Вами для А.С. Павлова, будут нелишними мне, а по миновании надобности в них, я возвращу их Вам обратно. Хорошо, что Вы сохранили их!¹⁵⁴

Ваши заметки на лично мои специальные вопросы касательно номоканона, как он есть в рукописях, сослужат мне великую услугу. При этом, пока есть возможность и резон, позвольте мне поделиться некоторыми мыслями по поводу этих заметок, вызывающими, быть может, новые вопросы.

Ввиду Ваших сообщений касательно моих 1–2 пунктов, мне хотелось бы еще знать (разыскивать нарочно о сем совершенно не прошу, – а быть может, Вам известно то будет по случаю), не надписывается ли номоканон при требнике именем Кирилла? (Как я указал в I томе об исповеди на стр. 119), я имею другие косвенные данные, что лицо с этим именем, по-видимому, имело близкое отношение к сему сборнику.

Относительно Διάφορα κεφάλαια усердно прошу списать их как порешили. Сомнения Ваши по вопросу о несоответствии их с переводным текстом весьма основательны. И само собою разумеется, мне хотелось бы, чтобы текст их возможно совпадал с переводным текстом. Посему я и прилагаю теперь на особом листке схему содержания сих главизн, как они имеются в переводе. Быть может, из двух известных Вам списков Вы укажете о. трудолюбцу списать ближе подходящий к сей схеме. Впрочем, предоставляю Вашему доброму усмотрению, и что бы ни было списано, за все буду душевно признателен. Само собою разумеется, что, присылая выписки, не забудьте обозначить стоимость их переписки, каковая сумма тотчас будет внесена мною куда подобает.

Относительно Патмосского номоканона, если не сносились еще, то пожалуй, и отложите заботы. Дело в том, что мне теперь известен более ранний список того же номоканона в Афинской библиотеке, куда уже Истрин по моему настоянию на днях писал с просьбою сделать мне выписки начала и конца, и чего-либо из средины.

Я вполне согласен с Вами, что ожидать здесь сходства более чем сомнительно. А все-таки думаю, Вам не грех бы иметь подобный список в своей библиотеке. Памятник сей, по-видимому, очень редкий. Судя по каталогу Λάμπρος ― а списки нашего номоканона буквально тождественные с его переводом на славянский язык, несомненно есть в афонских библиотеках. Экземпляра два их я мог бы указать с безошибочностью¹⁵⁵.

Вместе с изложенным, простите, дерзаю еще один раз обратиться к Вам, добрейший отец Матфей, с некоторыми новыми вопросами все по моему делу с тем же номоканоном. Вопросы эти прилагаю здесь особо.

Относительно тягот монашеской и мирской жизни побеседуем особо. А что касается до особого отдела в «Душеполезном собеседнике», то в среде Вашей братии нашлись бы люди, вполне могущие вести его и сделать весьма любопытным и поучительным и для иноков, и для людей науки. Нужно только немного энергии; а в трезвом взгляде на вещи здесь у афонских отцов недостатка не будет.

Простите, дорогой о. Матфей, если пока ограничусь изложенными теперь страницами. Бог даст, с следующей почтой удосужусь написать и еще одну-другую строку.

Всем знающим меня отцам земной поклон.

Храни Вас Всевышний долгие годы в крепости телесных сил и в бодрости духа. Примите это пожелание ― как пожелание от чистого сердца.

Всегда благодарный Вам,

А. Алмазов

P.S. Простите на неразборчивости моего писания. Поверьте, что его достоинство не менее доставляет мук самому творцу его, чем его читателям.

Мои новые вопросы:

1) Действительно ли в Греческой (разумеется, Константинопольской) Церкви имела место та практика, что в приходские духовники назначались афонские иеромонахи? Если да, то при каких условиях бывало подобное назначение, на долгое ли время и в далекие ли пункты назначались такие духовники.

Имеет ли место подобная практика в настоящее время? Вопрос возникает по поводу рассуждений А.С. Павлова об афонском происхождении номоканона.

2) Не имеется ли таких греческих списков номоканона при Большом требнике, где бы вообще число глав его было далеко менее 220, а в частности, такие, где отсутствовали бы главы приблизительно 77–118 (заключающие в себе иноческие епитимии).

3) В 120 статье номоканона при Большом требнике говорится о гражданском наказании духовнику, открывшему исповеданные ему грехи. Не знаете ли Вы или не встретите ли случайно каких-либо особенных изложений сей статьи (особенно по поводу гражданского наказания) и тем более каких-либо специальных рассуждений по тому же вопросу. Аще что-либо оказалось таковое, просил бы списать чрез отца трудолюбца. Вместе с тем просил бы указать, какова теперь практика Греческой Церкви по вопросу об обязательности тайны исповеданного?

Вот, кажется, пока все существенные вопросы, в решении которых я имею нужду. Сомневаюсь, чтобы оказались еще какие, а в случае окажутся, успею обратиться с следующей почтой.

P.S. Быть может, это будет сделать удобно, тогда пусть о. трудолюбец спишет оглавление указываемых Вами отделов (заключающих по нескольку правил) номоканона по какой-либо из рукописей, более близкой по объему к тексту, изданному А.С. Павловым.

Содержание различных главизн.

1) О священницех (решение различных случаев касательно совершения литургии, с выпискою из Симеона Солунского).

2) О рукоположении на мзде.

3) О отлучении безсловеснем.

4) О священницех (ряд различных правил).

5) О иеромонасех (ряд различных вопросо-ответов).

6) О иноцех (ряд епитимийных правил).

7) Различные статьи о постах, между которыми есть одна статья о чаровницех, одна о вурдолаках и одна о сугубых мерилах в продании. Последняя статья «О устроении пения».

8 ноября 1899 г.

Одесса¹⁵⁶

Незабвенный отец Матфей!

Простите мою дерзость и назойливость, но благосклонно примите еще одну и надеюсь мою последнюю просьбу по части справок из рукописей. Просил бы именно вот о чем:

1) Быть может, по Вашим рукописям Вы знаете, в канонических сборниках какие-либо (непространные) епитимийники, назначенные исключительно для монашествующих (исключая Василия Великого и Феодора Студита)¹⁵⁷. Если подобные памятники Вам известны, то не откажитесь поручить списать их (один-другой, наиболее любопытный и состоящий исключительно из епитимий как правил) о. трудолюбцу, что не сочтите за труд прислать вместе с «Κεφάλαια διάφορα». Этим Вы весьма обязали бы меня. Если не знаете чего-либо подобного, так тому и быть.

2) В I томе моего сочинения об исповеди, на стр. 117, в прим. 73 отмечены между прочим номоканоны Вашей библиотеки № 311 (XV–XVI в.); № 316 (1518 г.) и № 317. Действительно ли это такие списки, в которых правила расположены приблизительно по таким (надписанным) отделам:

а) περὶ πνευματικῶν;

б) περὶ ἀρχιερέων;

в) περὶ κληρικῶν;

г) περὶ ἱερέων;

д) περὶ διακόνων;

е) περὶ μοναχῶν;

ж) περὶ καλογριάδων;

з) περὶ κοσμικῶν;

и) περὶ γυναικῶν и пр.

(Первое правило в номоканоне подобном должно надписываться приблизительно: περὶ τοῦ μὴ πρὸς τὸ τῶν ἁμαρτημάτων μέτρων ἐπάγειν τὸν πνευματικὸν τῆς ἐπιτημίας τοῖς ἐξομολογουμένοις. Пятое: περὶ πνευματικοῦ ὅτι ἄλλου πνευματικοῦ κρίσιν λῦσαι ἣ δῆσαι ἐξουσίαν οὐκ ἔχει и т.д.

Я почти не сомневаюсь, что так и есть; но смущаюсь только и незначительным числом глав в подобных списках, и особенно ранним их временем. Если подобная справка затруднит Вас, то сердечно говорю, не утруждайте[сь]. Я и без того весьма обязан Вашему добрейшему вниманию ко мне. Простите, если и теперь посылаю не письмо, а записку. Письмо будет прислано.

Храни Вас Господь!

Всегда признательный Вам,

А. Алмазов

15 ноября 1899 г.

Одесса

Незабвенный отец Матфей!

Вчера я получил Ваше добрейшее письмо. Спешу набросать в ответ на него одну-другую строку ― извиняясь заранее за те беспокойства, какие доставляю Вам своею назойливою корреспонденцией. Буду краток.

Я не ответил и не отвечаю Вам телеграммою, так как она не достигла бы какой-либо полезной цели. Объясняется это просто. В номоканоне под № 143 ничего не приходится списывать; в нем собственно два номоканона, из коих первый нужно почитать переделкою Номоканона Малаксы, а второй в 428 глав ― нашим Номоканоном при Большом Требнике, но только в новой распространенной редакции (См. о сем в моем I томе об исповеди, стр. 117, цит. 73). Ни то, ни другое, значит, не представляет искомых мною «Различных главизн из другого номоканона», каковых подобное надписание должно быть и в греческом оригинале ( =Κεφάλαια διάφορα ἐκ τοῦ ἑτέρου νομοκανόνου). По моему разумению, эти различные главизны в том виде как они нужны, если они имеются, могут быть только при номоканонах Вашей библиотеки под №№ 312, 314 и 315 (См. мое соч. ibid. цит. 72-й) и им подобных.

Надеюсь, Вы получили мое октябрьское письмо, в котором я приложил точный перечень отделов в этих Κεφάλαια διάφορα (говорю точный ― прямо с перевода их при издании номоканона в 1620 г.).

Относительно последних статей в сих главизнах, обозначенных мною обще, добавлю теперь, что они содержат правила о постах, о вурколаках, о «сугубых мерилех в продании» и наконец о устроении пения. Полагаю, что при таком перечне Вам не трудно видеть, нужны ли мне встречающиеся Вам различные главизны или нет.

Если встретится что-либо только значительно подходящее, просил бы списывать без сношения со мною ― ошибки здесь значительной никак не будет. Добавлю еще для внешней характеристики главизн, что по объему они обнимают в издании номоканона 1620 г. до 30 печатных листиков в малую 8ю долю листа.

Конечно, чем скорее будут списаны они, тем лучше. Если скоро нельзя, то не будет поздно, раз я получу из к 15 января 1900 г. В крайнем случае не будет поздно получение их и в 20–25 числах января, но долее нельзя уже.

Просил бы сверх сего, если будут у Вас в руках номоканоны под №№ 312, 314 и 315, отметить, поскольку в них глав и именно есть ли в каком-либо из них надписания над каждою главою¹⁵⁸.

Вот, кажется, и все деловые вопросы. Всех их не перепишешь. Сам я не могу быть непосредственно при рукописях, а заглазно все равно не предусмотришь всего. Добавлю еще, если отдельные монашеские епитимийные номоканоны попадутся, закажите списать нимало же сумняся.

Простите ради Бога, что так беспокою Вас своими строками. Вы знаете, я не ленив и при возможности никого бы не утруждал, но к крайнему сожалению, сей возможности теперь я не имею.

На место Николая Фомича назначен из Москвы Доброклонский¹⁵⁹. Не знаю, имеет ли он склонность работать по рукописям.

Поклон всем, а Вас храни Бог в здоровье и мире душевном!

Пожалуйста, добрейший отец Матфей, не стесняйтесь моими просьбами. Если нельзя что сделать, так и нельзя. Я знаю, исполнять чужие поручения, да еще по письменной части, дело не из легких и не из благодарных…

Так простите; а на неподробном письме пока и не осудите. Подробное ― будет.

Искренно признательный и благодарный Вам,

А. Алмазов

5 декабря 1899 г.

Одесса¹⁶⁰

Незабвенный отец Матфей!

Душевно признателен за Ваше доброе письмо от 19го ноября. Уповаю, что после его отправки ко мне Вы получили моих две писульки, посланных мною уже после 8-го ноября. В них я все изложил, чего мне хотелось бы… Если нельзя чего будет сделать, значит, так тому и быть.

Что касается до оглавлений к номоканонам в рукописи № 143, то пока вот что: если какое-либо из этих оглавлений уже списано, приемлю это с благодарностью; но если к списыванию их еще не сделано поползновения, то пока прошу отложить. На этот раз более подходило бы мне иметь оглавление, например, № 312-го, но так как теперь уже поздно, значит, и это лучше отложить же.

Относительно Διάφορα κεφάλαια ἐκ τοῦ ἑτέρου νομοκανόνος Вы теперь имеете кое-какие определенные сведения. Хорошо, если бы они нашлись и были списаны, это для меня подходило бы.

За список сочинений Феодора Студита спасибо; но не найдется ли вместе с тем какого-нибудь епитимийника для монашествующих ― хотя бы очень краткого, но нарочитого и сборного характера и не раннего времени; за такой список особенно хлопотал бы.

Ввиду того, что Ваш о. архимандрит, живущий на Патмосе, пока здравствует, не теперь, а после и уже для других могущих быть работ буду просить Вас, добрейший о. Матфей, кое-что списать, как, например, ответы некоего Иоасафа, митрополита Ефесского (в рукописи по каталогу Сакеллиона № 540).

Теперь пока не имам о чем-либо подобном просить Вас¹⁶¹.

Боюсь, что и без того я так затруднил Вас своими посланиями. Искренно просил бы Вас только о том, не утруждайте себя особенно изысканиями по поводу моих вопросов. Что дастся легко, по случаю, вот и на том глубокое спасибо.

С своею работою по поводу книги А.С. Павлова начерно я уже покончил. Дополню в свое время кое-какими справками, могущими быть от Вас, да приложениями ― и делу конец.

Будете писать мне, между прочим бросьте одно-другое слово по такому вопросу: насколько для Вас удобно и возможно заказать списать что-либо из рукописей тех афонских монастырей, библиотеки которых уже описаны Лампросом и в отношении каких именно монастырей для Вас сие не составило бы ига неудобоносимого? Обращаюсь с этим вопросом потому, что по руководству каталога Лампроса весьма подмывает иметь кое-что списанное из известных теперь по сему описанию монастырских рукописных сокровищ.

Пока простите. Отсылаю сие послание в чаянии более верного получения его Вами, тем же способом, каким получил и Ваше.

Храни Вас Бог в здоровье, крепости сил и мире душевном!

Сердечно признательный Вам,

А. Алмазов

P.S. Глубокий поклон моим знакомым отцам…

18 декабря 1899 г.

Одесса¹⁶²

Дорогой отец Матфей!

Днем-другим запоздал я с посылаемыми теперь строками… Но за недугом и делами решительно не смог набросать их своевременно.

От души приветствую Вас и всю знакомую братию с великим празднеством Рождества Христова. Приветствую Вас, вместе с тем, и с грядущим новолетием. Да даст Вам Всевышний в нем и бодрости душевной, и крепости телесной, а делу, при нем же Вы в обители, – вящщего и вящшего процветания! Это мое желание ― от чистого сердца.

Получил я Ваше послание от 2 Декабря с приложением списка епитимий Феодора Студита. За последнее прошу указать плату (быть может, вместе и за что-либо другое, могущее уже быть списанным теперь для меня?). Воспользуюсь я этим списком, однако, уже для другой работы, а не для той, какая теперь меня занимает.

За Ваше же письмо приношу мою глубочайшую признательность, равно как и за целый ряд Ваших предыдущих. Очень многое из Ваших писем мною будет приложено к делу, и разумеется, не с сокрытием того, что не мною сделано.

Простите, пожалуйста, если порою своими просьбами о справках я несомненно доставлял Вам много и много хлопот! Я вполне сознаю и ценю эти хлопоты.

Свой обзор сочинения А.С. Павлова я уже кончил, теперь переписывают. Получилось что-то немалое… Не знаю, насколько оно будет хорошее, во всяком случае оно добросовестное.

Если уже что-либо списано отцом-трудолюбцем во имя мое, хоть бы и запоздательно, не сумняся присылайте.

Когда развяжусь с поглотившей меня теперь работой, попрошу что-либо списать в виде целого номоканона, как, например, № 316. При настоящей работе, вероятно, мои приложения будут бедны.

Весьма сожалею, что не попались эти «Διάφορα κεφάλαια». Если попадутся, когда бы ни было, не смущаясь просите отца-трудолюбца списать, да и перешлите ко мне¹⁶³.

Признаться, утомился я с этим обзором чрезвычайно. До сего дня только и отдыхал что за 1–4 декабря; все прочие дни работал и работал.

В Казани я снова затеял поиски за нужной Вам брошюрой; на сей раз зондирую почву уже другим путем. Усердно прошу Вас, если что нужно по части книжной, без церемонии обращаться ко мне. Я Ваш всегдашний должник. Что возможно будет сделать ― будет сделано.

Пока храни Вас Господь во всех путях Вашей жизни и деятельности.

Вседушевно признательный Вам,

А. Алмазов

14 марта 1900 г.

Одесса¹⁶⁴

Незабвенный oтец Матфей!

В дополнение к письму, отправленному мною с неделю назад, посылаю теперь еще несколько строк.

Вчера я просматривал Каталог рукописей Ламброса¹⁶⁵, и собственно, смотрел, что у него сказано относительно Филофеевской рукописи под № 1950 (186), о которой Вы пишете в своем письме. В результате весьма соблазнен, и потому усердно просил бы, аще возможно, упросить отца-трудолюбца списать для меня всю эту рукопись, разумеется, кроме отмечаемых Вами «εὐαγγέλια ἑωθινά». Судя по краткому описанию ее Ламброзом, она весьма подходит к имеющимся у меня отрывочным материалам. Получение к ним такого дополнения невольно заставило бы меня расквитаться с этими материалами и выпустить их в свет. Хотелось бы только, чтобы, раз возможность списать состоится, список был у меня в руках до моего отъезда на вакат, т.е. до 30-го мая. Быть может, на этот раз можно устроить так, что отец-трудолюбец доставит Вам другой список, а своим Вы поделитесь со мною?

Но это, по-видимому, сделать едва ли будет позволительно, тогда список, который предполагается, будет возможно получить мне, пусть будет написан, как у меня обыкновенно принято, с одной стороны листа (впрочем, это очень не важно). Если все так устроить, как я теперь расписываю, тогда и список «ответов Иоасафа» (с Патмоса) можно выслать вместе с этим списком апокрифических молений, дабы я разом мог расплатиться и за оные, и за присланный уже мне список епитимий Феодора Студита (в нем, не забудьте, 11 страниц).

На днях, наконец, я получил описание Номоканона 1379 г. по афинской рукописи, сделанное при участии Ламброза. Это тот памятник, на который, как имеющийся в рукописи Патмосской библиотеки под № 536, указывает покойный А.С. Павлов и о котором я писал Вам ранее. Не имеется данных заключить, чтобы этот сборник представлял что-либо исключительное; но во всяком случае, он отличается от номоканона при требнике. Подмывает заказать списать его. Просят за это удовольствие 50 франков; но обойдется, вероятно, менее, так как приблизительно 10-ю часть рукописи нет нужды списывать, ибо она обнимает собою апостольские правила.

Просил бы Вас, если при случае будете писать в Патмос (нарочито писать нет особенной надобности), то попросите справиться ― в списке номоканона Патмосской библиотеки, более ли 136 глав или менее, и присоединены ли после 136-й главы Апостольские правила (в числе 85).

А II тома каталога Ламброза, по-видимому, все нет и нет; между тем весьма хотелось бы ознакомиться с ним, благо там описание рукописей Вашего создания ― Вашей библиотеки.

На лето отправляюсь в деревню на Волгу. Ехать куда-либо в командировку решительно считаю невозможным. Я так развинчен, так расклеился, что месяц-другой побыть среди природы для меня прямо-таки насущное благодеяние… Это не значит, что я не буду в деревне работать… Поэтому-то я и хочу получить Ваши любопытные апокрифы именно до отъезда на вакат.

Я уже писал Вам, что летом у Вас будет добрейший Петр Алексеевич Лавров. Это вопрос окончательно решенный. Если бы я теперь знал состав Хиландарской библиотеки, то попросил бы его извлечь что-нибудь и на мою долю; он пробирается для занятий именно в эту обитель и, словом, туда, где есть «славянские» рукописи.

Новостей «мирских» каких-либо любопытных и для Вас сообщить не имам. Быть может, что-нибудь подобное и имеется, да я столь упорно живу в четырех стенах кабинета, что новости узнаю всегда как факты старые.

Занимаюсь порою библиографическими справками по своей специальности в русской периодической печати и отмечаю для себя и статейки, и очерки, касающиеся монашества. Быть может, что-нибудь в этом роде Вас может интересовать, я всегда с искренним желанием готов буду указать.

Пока храни Вас Бог в добром здоровье. Постараюсь своевременно одну-другую строку написать к Пасхе. А все-таки на всякий случай заранее приветствую Вас с приближением великого праздника!

Земной поклон знающим меня отцам.

Сердечно признательный Вам,

А. Алмазов

P.S. Если когда будете пробовать по части извлечения чего-либо из рукописей Ксиропотама, то я не прочь был бы получить оттуда выписку статьи «περὶ πνευματικοῦ πατρὸς ἐρωτήσεις καὶ ἀποκρίσεις» (в рукописи 136 (по Ламброзу ― № 2469), φ. 177–192.

28 марта 1900 г.

Одесса¹⁶⁶

Незабвенный отец Матфей!

Написать собственно письмо, чтобы оно пришло к Пасхе, не имел никакой возможности. Напишу на свободе… А потому примите пока краткую записку. Сердечнейше приветствую Вас ею с праздником Пасхи и от души желаю во дни ― душевной радости!..

Поклон и то же приветствие всем знакомым отцам. Храни Вас Бог в добром и полном благополучии!

Искренно признательный Вам,

А. Алмазов

29 февраля 1900 г.

Одесса

Незабвенный отец Матфей!

27 января я покончил с рассмотрением книги Павлова… Утомила меня эта работа очень и очень. В результате такого утомления почти три недели так скверно себя чувствовал, что хуже некуда. Теперь прихожу в колею и принимаюсь за обычные дела.

Простите ради Бога поэтому, что только теперь собрался Вам написать. Чистосердечно говорю, почти за весь истекший месяц рука не поднималась вообще писать. Искреннейше благодарен Вам за все те сведения, какие доставили Вы мне для работы над книгою Павлова. Не малым чем я действительно воспользовался из них.

Я помню Ваши строки о книге Павлова, какие Вы писали в скором времени по выходе ее. Согласен с Вами вообще, но в частностях так-таки не без грехов и, быть может, не желательных. Ну, да об этой книге пока речь кончена.

Вчера я получил из Казани от профессора богословия в Университете письмо, где он пишет: «книги (Матвеева) сказаний Корана о Пресвятой Деве Марии ― в Казани в книжных магазинах не нашел; поручил разыскать, но Бог знает, найдут ли. Есть еще сочинение Михайлова ― Сказания Корана о новозаветных лицах и событиях; здесь есть рассказ и о Богородице; стоит она два рубля; эту книгу всегда можно выслать, если нужно». Вот пока результат поисков за Вашею нуждою. Вероятно, книга Михайлова не годится Вам; значит, будем ждать, что скажут после других поисков.

Оригинал славянского перевода нашего номоканона при требнике, которого все-таки не было у Павлова, имеется на Афоне, например, в рукописи монастыря Дохиара № 299 (по каталогу Лампроса № 2974). Так следует здесь с безусловною несомненностью из надписания Номоканона (собственно самого Номоканона). Жаль, что список этот относится только уже к XVII в. Но он (едва ли подлежит сомнению) ― списан с древнего оригинала. Поразмыслю и, быть может, попрошу списать из сей рукописи «Κεφάλαια διάφορα», хотя бы и было дорого; пока воздерживаюсь от сего.

Ваш список монастырей со стороны податливости их по части списывания из их рукописных сокровищ, откровенно говоря, ценнейший документ для нашего брата. Есть уже жаждущие его видеть. Летом к Вам (и затем, собственно, в монастыри с славянскими рукописями) обязательно припожалует добрейший человек, профессор П.А. Лавров. Его-то, между прочим, и подмывает зреть Ваш список монастырей. Хотя Вы и писали, что II-й том каталога Λάμπρος-а должен был выйти в декабре, но пока о его выходе ни слуху ни духу… И это очень жаль ― весьма хотелось бы его посмотреть.

На днях получил Ваше и второе (сверх письма от 14 января) письмо от 10 февраля. От души признателен Вам за доброе внимание. Указываемый Вами апокрифический Евхологий заметил и я, при просмотре каталога рукописей Лампроса. И несомненно, в нем много любопытного и при том такого, что едва ли могло быть издано Васильевым. К сожалению, сейчас не имею под руками каталога; буду иметь его чрез несколько дней, тогда и напишу, будет ли у меня поползновение чем-либо воспользоваться из сего списка, или нет. Думаю, первое.

Собранные мною апокрифические тексты все лежат и ждут у моря погоды. То нездоровье, то житейские треволнения, то посторонние работы ― все не позволяют за них приняться… А надо бы… И дни бегут и силы гаснут…

Весьма рад, что вопросы Иоасафа митрополита будут списаны. Их постараюсь издать с примечаниями.

Жаль, что в Ксиропотаме Вы не пробовали по части списывания. В ряду его рукописей я обратил внимание на одну по Лампросу ― № 2469. В ней имеется статья «περὶ πνευματικοῦ πατρὸς ἐρωτήσεις καὶ ἀποκρίσεις», которая, думаю, небезлюбопытна; смущает разве одно, что рукопись-то не из ранних.

Если в конце концов не успею в Афинской библиотеке, то, вероятно, буду просить Вас ходатайствовать о списании на Патмосе указанного у Павлова и Сакеллиона номоканона, составленного в 1374 г.

Признаться, я не согласен с Вами, добрейший отец Матфей, что специальных монашеских епитимийников не было. Для примера смотрите, например, у Лампроса рукопись под № 350 (Зографского монастыря под № 24). Сверх того у Керамевса¹⁶⁷ в Описании рукописей Иерусалимской библиотеки указывается несколько таких епитимийников, думается, порою довольно любопытных.

Недавно отцы Вашего подворья в Одессе доставили мне каталог изданий Вашей обители… Я внимательно его просматривал и надо сказать, нашел многие полезные вещи. Думается, едва ли бы было бесполезным, если бы отцы обратили особенное внимание на издание житий различных святых, издавая таковые с возможною полнотою. Это согласовалось бы и с общим духом их изданий, и могло бы иметь весьма не узкое значение.

Вот пока и все. Чрез неделю или чрез две, но не позже, верую в возможность писать Вам и еще. К этому времени я в точности ознакомлюсь с содержанием рукописи митрополита Филофея под № 1910 и скажу, насколько я пожелал бы иметь из нее какую-либо выписку.

Пока ― храни Вас Всевышний в бодрости духа и в крепости сил. Это мое желание от чистейшего сердца.

И душевно уважающий Вас и искренно благодарный Вам

А. Алмазов

P.S. Знакомым отцам земной поклон.

Владимир Николаевич Бенешевич родился 9 августа 1874 года в г. Друя Дисненского уезда Виленской губернии (ныне пос. Браславского района Витебской обл.). Сын обрусевшего белоруса, работавшего судебным приставом, и внук священника.

В 1893 году В. Н. Бенешевич окончил 1-ю виленскую гимназию с золотой медалью и поступил в Санкт-Петербургский университет. В 1897 году закончил юридический факультет с дипломом 1-й степени и был оставлен в университете для приготовления к профессорскому званию.

В 1897–1901 гг. учился в Германии ― в Гейдельбергском, Лейпцигском и Берлинском университетах, где изучал философию, историю и право. Во время занятий в западноевропейских библиотеках В.Н. Бенешевичу удалось открыть целый ряд неизвестных памятников и найти новые редакции известных; свои исследования он продолжал и на Востоке. После многократных поездок на Афон, Синай, в Египет, Малую Азию и Палестину, а также работы в Санкт-Петербурге и Москве у него в руках оказалось огромное собрание рукописного материала, большое количество снимков рукописей. Им был переработан и практически заново составлен каталог греческих рукописей библиотеки Синайского монастыря.

В 1905 году В.Н. Бенешевич защитил магистерскую диссертацию «Канонический сборник XIV титулов со второй четверти VII века до 883 года. К древнейшей истории источников права греко-восточной церкви», удостоеной премии графа Уварова.

В.Н. Бенешевич – автор более 100 работ по различным отраслям византиноведения. Основным направлением научной деятельности В.Н. Бенешевича было стремление воссоздать историю греко-римского права на основе обширнейшей систематизированной источниковой базы. В 1908 году под редакцией и с дополнениями В.Н. Бенешевича в серии «Русская историческая библиотека» вышло 2-е издание первой части «Памятников древнерусского канонического права». Дополнения включили сочинения киевского митрополита Иоанна II, новгородского архиепископа Илии, грамоты Патриарха Антония 1380–1393 гг. и др.

Для истории русского церковного права важен также двухтомный «Сборник памятников по истории церковного права, преимущественно Русской Церкви, до эпохи Петра Великого» (Пг., 1914–1915. Вып. 1–2). Он включает в себя все основные источники церковного права, в том числе «Духовный регламент» Петра I.

В работах В.Н. Бенешевича изучались история, литература, искусство всех народов византийского мира: он занимался грузинскими памятниками, издал древний грузинский перевод Четвероевангелия по спискам X века, тексты грузинского Номоканона и грузинских Четьих-Миней, в научный оборот им был введен армянский перевод «Сказания о Борисе и Глебе» (1909).

С 1905 года В.Н. Бенешевич приват-доцент, с 1909-го – экстраординарный профессор, затем ординарный профессор Петербургского (затем Петроградского) университета. В 1905–1910 годах он вел занятия по греческой палеографии и истории Византии на историко-филологическом факультете, с 1910-го читал лекции по церковному и государственному праву на юридическом факультете.

В.Н. Бенешевич преподавал историю церковного права в Александровском лицее (1903–1904 гг.), Петербургской духовной академии (1906–1909 гг.), на Высших женских курсах (1909–1917 гг.), на Женских курсах Раева (1910–1911 гг.), в Военно-юридической академии (1909–1912 гг.).

В 1914 году он защитил докторскую диссертацию на тему «Синагога в 50 титулов и другие юридические сборники Иоанна Схоластика». Почетный доктор права Афинского национального университета (1912 г.), почетный член Афинского общества византийских исследований (1927 г.).

В.Н. Бенешевич член-корреспондент Страсбургской (1914 г.), Баварской (1927 г.) и Прусской (1929 г. ) академий наук.

В.Н. Бенешевич был помощником секретаря Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг., и под его редакцией было издано несколько томов журналов заседаний Собора. С 1920-х годов он участвовал в работе Русско-византийской комиссии при Академии наук. С 1925 года работал в Отделе рукописей Публичной библиотеки, занимаясь описанием греческих рукописей и изучением палимпсестов.

В июле 1922 года В.Н. Бенешевич ― обвиняемый на процессе митрополита Петроградского Вениамина около полугода находился в заключении. Освобожден «за недоказанностью вины». Вновь арестован в 1924 году. В связи с желанием советского правительства наладить отношения с Польшей, освобожден из заключения (в соответствии с условием поставленным президентом Польши) и отправлен на самолете в Варшаву.

Во время пребывания за границей в декабре 1924 года избран членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук. В 1927 году В.Н. Бенешевич находился в трехмесячной командировке в Берлине, Лейпциге, Мюнхене, Париже и Риме. В ноябре 1928 года арестован в Ленинграде. В июне 1929 года сослан в Кемь. В феврале 1930 года был вновь арестован, привезен в Ленинград, и в августе 1931 года приговорен к заключению в лагерь на пять лет. До февраля 1933 года Бенешевич находился в Ухте, а в 1933 году после досрочного освобождения по ходатайству В.Д. Бонч-Бруевича вернулся в Ленинград.

В 1933‒1937 гг. преподавал на кафедре Истории средних веков в ЛГУ и работал в Публичной библиотеке. В 1937 году в Мюнхене был опубликован его многолетний труд по изданию текста «Сборника в 50 титулах», что привело к увольнению его с работы, исключению из АН СССР, третьему аресту в ноябре 1937 года. Часть времени, видимо, провел в тюремной больнице (страдал серьезными заболеваниями сердца и печени).

Коллегией НКВД в январе 1938 года приговорен к высшей мере наказания и расстрелян 27 января 1938 года.

12 августа 1902 г.

Иверский монастырь, Афон

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Сердечно благодарю Вас за Ваше содействие. Что выйдет, не знаем, но хотелось бы думать, что отец Александр окажется не таким пугливым, как Ватопедцы. В Иверском мне было раздолье: жалость только, что должен уехать, не выписав им всего, достойного внимания. Времени у меня мало, потому что нужно будет поехать еще мне в Грецию по просьбе Академии (телеграмма из Академии).

Глубоко уважающий Вас и сердечно Вам преданный

В. Бенешевич

8 сентября 1902 г.

Монастырь Кутлумуш, Афон

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Мне не пришлось и теперь увидеться с отцом Александром лаврским, потому что он уехал в Лавру и вернется только во вторник, когда я буду уже или в Иверском, или в Филофееве. Очень боюсь я, что и в Лавре мне дадут также мало заниматься, как в Ватопеде, что бывало отец библиотекарь мог уделить мне часа два в день!

До сих пор не могу пожаловаться, чтобы где-нибудь мне отказывали или не старались сделать того, что полагается по закону, однако для меня выходит εὐκολία неважная, и я знаю, что фактически и в Ватопеде, например, многие находились в гораздо лучших условиях. Благожелательные греки сообщили мне, что патриаршая рекомендация сама по себе, а для библиотек Афонских Ваше слово владычное действует. Поэтому я и осмеливаюсь обратиться к Вам с покорнейшей просьбой, не откажите замолвить словечко о.Александру, чтобы он или позволил мне брать хоть некоторые рукописи в архондарик, или доставил мне возможность регулярно заняться в библиотеке с восхода и до заката солнца, он может быть уверен, что я не обману его доверие, работа займет дня 3–4, если не меньше. В Лавре буду дня через 3–4.

Глубоко уважающий Вас,

В. Бенешевич

Воло

28 сентября 1902 г.

Глубокоуважаемый отец Матфей!

С ужасом увидел я сегодня в моих бумагах, что не хватает целого тюка, в котором находятся результаты моего пребывания на Патмосе. В Ватопеде я их еще имел, но именно там-то и мог их забыть, потому что таскал из комнаты в библиотеку. После Ватопеда я поехал в Кутлумуш, Иверский, Филофеев (не развязывал ничего), Лавру, Павла, Дионисиати Пантелеймон. Не остались ли эти бумаги в мешках, с которыми я путешествовал?

Я страшно удручен такой громадной для меня потерей и покорнейше прошу Вас оказать содействие в разыскании утраченного. Прямо не понимаю, как я мог быть так безобразно небрежным и глупо рассеянным. Если пропажа нашлась, то прошу переслать ее в Археологический институт в Константинополе или же в Пантелеимоново подворье.

Фотографический аппарат добыл в Салониках у драгомана русского консульства; сегодня сделал несколько пробных снимков очень удачно. Бумаги не оказалось ни в Салониках, ни в Воло, но пришлют из Афона; надеюсь, что мои старания не пропадут даром.

О житии Метеорских подвижников не забыл.

Глубоко уважающий Вас и искренне Вам преданный,

В.Н. Бенешевич

3 октября 1902 г.

На пароходе Πιραῖος по пути в Салоники¹⁶⁹

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Редко приходилось мне переживать более тяжелые дни, чем с 28 сентября до сего дня. К счастью, история с Патмосскими рукописями окончилась удачно: я их сам запрятал в вещи и в такое неожиданное место, что вот только теперь на пароходе совершенно случайно нашел свое сокровище. Тороплюсь сообщить Вам об этом, чтобы Вы не беспокоились предпринимать розыск и чтобы поскорее попросить извинения за напрасную тревогу. Если уже предприняты меры для разыскания, то не разубеждайте братию монастыря, чтобы они и в другой раз не подумали: ну, опять субъект ищет рукавицы, которые у него за поясом.

Поездка в Калабак не увенчалась каким-нибудь новым приобретением: оказалось, что существует один только крест и притом без надписи.

Насчет ἀκολουϑία справлялся везде в монастырях: его не оказалось; у игумена Варлаамского монастыря один экземпляр только, который нужен в самом монастыре. Можно ее переписать (20–30 драхм); я дал на всякий случай инструкции некоторым, чтобы поискали печатный экземпляр.

Благоволите сообщить мне (если cкоро, то по адресу: Константинополь, русская почта до востребования или сие лучше в Пантелеймоновское подворье; если будет замедление, то в петербургскую библиотеку университета), как быть с ἀκολουϑία дальше. На всякий случай вот адрес человека в Калабаке, который может быть Вам полезным насчет расходов и переписки: Εὐστάϑιος Μαντάρας проводник. Боюсь, как бы он Вас не насчитал на некоторую толику драхм; пишите, что это Вам нужно, так как только тогда можно рассчитывать на содействие и щедрость Мантары¹⁷⁰.

Досадно очень, что вместо поездки в Салоники не остался на Афоне; не видел и того интересного, что Вы мне обещали показать, и забыл сам показать Вам несколько моих рукописей (одна пергаменная X–XI в.) и монет.

Насчет пополнения моих выписок буду писать Вам просительное письмо. Прошу передать о. Ксенофонту мой нижайший поклон.

Глубоко уважающий Вас и искренно преданный

В. Бенешевич

Вилинский Сергей Григорьевич (1876–1950) ― филолог, доктор русской словесности, профессор на кафедре русского языка и словесности, председатель Историко-филологического общества Новороссийского университета (1907–1916).

Сергий Григорьевич Вилинский родился 22-го августа 1876 года в Кишиневе. В 1895 году окончил среднюю школу с отличием, после чего учился в Санкт-Петербургском Историко-филологическом институте, и не окончив его, поступил на славяно-русское отделение историко-филологического факультета Новороссийского университета в Одессе. Уже в 1897 году написал две научные статьи на темы: «Русские народные заклинания и их отношение к заклинательным молитвам книжных источников» и «Литературная деятельность старца Артемия (XVI в.)».

В 1900 году, по поручению профессоров В. Истрина и П. Лаврова был назначен кандидатом на должность университетского профессора русского языка и литературы. Готовясь к экзамену на соискание звания доцента, Вилинский провел 1902‒1903 гг. в московских и петербургских архивах, на семинарах у профессора М. Соколова в Москве и у профессора И. Шляпкина в Петербурге.

На рубеже 1903‒1904 гг. ему было присуждено звание доцента. С того времени Вилинский ежегодно, иногда и чаще, работал в русских и заграничных архивах, изучая древнюю русскую литературу на основе неизданных и неисследованных рукописей.

В марте 1907 года С.Г. Вилинский защитил магистерскую диссертацию «Послания старца Артемия (XVI века)». В 1909 году он стал экстраординарным профессором Новороссийского университета в Одессе. С 1912 по 1917 годы профессор С.Г. Вилинский занимал должность проректора. В феврале 1914 года ученый защитил докторскую диссертацию на тему «Житие св. Василия Нового в русской литературе», и после назначения ординарным профессором русской литературы Одесского университета, находился на этой должности до 1920 года. Кроме того, С.Г. Вилинский преподавал русскую литературу в Одесской женской гимназии и с 1906 по 1915 год являлся председателем педагогического совета.

В 1920 году С.Г. Вилинский эмигрировал в Болгарию, где был назначен учителем русского языка в женской гимназии города Плевен. Оттуда в следующем году был переведен в Софию на должность учителя латинского языка.

Во время преследований русских эмигрантов в Болгарии в 1922 году был отстранен от преподавания и работал бухгалтером в Болгарском банке. В течение 1921 года С.Г. Вилинский читал лекции по русской литературе в университете им. Т.Г. Масарика в Брно и, наконец‚ в апреле 1923 года был назначен профессором по контракту. Кроме того, в 1925–1927 гг. С.Г. Вилинский читал лекции по русской литературе, а также методику преподавания русской литературы в Русском педагогическом институте в Праге.

На протяжении многих лет С.Г. Вилинский пытался добиться признания ученой степени доктора наук, уже присужденной ему в России, однако добиться этого он смог лишь в 1946 году.

В 1946–1947 гг. С.Г. Вилинский ― ординарный профессор университета им. Т.Г. Масарика в Брно.

После ухода на пенсию в 1947 г. С.Г. Вилинский не хотел прекращать своей университетской работы, но его просьба об оставлении в Университете в качестве действующего профессора не была удовлетворена. Однако С.Г. Вилинский смог продолжать свою деятельность на должности почетного профессора по контракту.

После тяжелой болезни Сергей Григорьевич скончался в Праге 15 января 1950 года.

5 мая 1909 г.

Одесса¹⁷²

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Уже давно получил я письмо Ваше от 26-го февраля, но до сих пор, к стыду моему, не мог собраться ответить: почти всю зиму проболел я, а также и мой сынишка, то оба одновременно, то чередуясь.

У меня к Вам почтительная просьба: так как переписка Иверской рукописи¹⁷³ идет, вероятно, к концу, то не откажите сообщить, сколько именно следует выслать денег за нее. Конечно, высчитать стоимость одной переписки я мог бы приблизительно, но здесь, должно быть, были и другие расходы, сопряженные с поездкой по моему делу. Немедленно по получении Вашего ответа я передам отцу Кириллу, для передачи Вам, требуемую сумму.

Если здоровье мое плохо, то университетские дела хороши: в марте избран на кафедру русской словесности одновременно в двух университетах ― Одесском и Казанском. Где придется служить ― не знаю, как утвердит Министерство.

Я же сам в большой нерешительности: как южанин, я не хотел бы расстаться с Одессой, но зато в Казань меня привлекает возможность работать в Соловецкой библиотеке¹⁷⁴, где так много материалов именно по литературе Московской Руси.

Поживем ― увидим, а пока понемногу приготовляюсь к летней командировке: летом думаю съездить в Болгарию для изучения тамошних списков слов Исаака Сириянина, издание славянского перевода которых готовлю к печати¹⁷⁵.

Искренне желаю Вам всего лучшего, покорнейше прошу не забыть мою просьбу и простить меня за беспокойство, вызываемое моим делом.

С глубоким уважением

С. Вилинский

27 августа 1908 г.

Одесса¹⁷⁶

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой: нельзя ли, при Вашем содействии, добыть копии двух греческих списков Жития св. Василия Нового, а именно:

1. Пантелеимоновского монастыря № 202 (Ламбр. 5702¹⁷⁷), XVIII века in 4, и

2. Иверского монастыря № 478, (Ламбр. № 4598), перг. XVIII века in 8 нач.: τοῦ ἀκαταλήπτου Θεοῦ περὶ τὸ βροτ. γένος?

Иверскую рукопись хотелось бы иметь в сфотографированном виде; если нельзя сфотографировать, то хотя бы в рукописной копии: она для меня особенно важна. Пантелеимоновский же список лучше ― рукописный, так как у меня из него много выписок и он мне нужен больше для проверки.

Что касается расходов, то я заранее согласен на всякую цену, лишь бы только скорее удалось получить копии. Сообщите, пожалуйста, сколько следует выслать и сразу ли выслать всю сумму или сначала на предварительные расходы, и я пошлю с ближайшим пароходом.

Особенно прошу об Иверской рукописи: если будет работать одно лицо, то моя покорнейшая просьба ― начать сначала с Иверской рукописи и прислать мне, по возможности скорее, хоть часть ее.

Простите великодушно за то, что обременяю Вас своей просьбой: беда моя в том, что нынешним летом разные обстоятельства помешали мне самому отправиться на Св. Афон, а тем временем печатание диссертации о Житии Василия Нового уже началось¹⁷⁸.

Жду ответа, и очень хотелось бы, чтобы он был для меня благоприятным.

Уважающий Вас,

С. Вилинский

Адрес: Одесса, Одесская третья гимназия, Успенская улица, Сергею Григорьевичу Вилинскому.

Для ответа прилагаю три случайно оставшиеся у меня турецкие марки: мне они не нужны, а для письма с Афона ими воспользоваться достаточно.

22 сентября 1908 г.

Одесса¹⁷⁹

Глубокоуважаемый отец Матфей.

Сегодня получил я Ваше письмо от 5 сентября, и спешу ответом.

Прежде всего, примите мою сердечную благодарность за хлопоты по моему делу. Теперь я не буду ожидать Иверской рукописи и продолжу печатание Синодального списка¹⁸⁰, но просьбу мою об Иверской рукописи покорнейше прошу Вас оставить в силе и, когда представится возможность, не откажите в своем содействии к получению копии Иверского списка: я воспользуюсь им хотя бы в виде дополнения к работе.

Что же касается № 202 библиотеки Вашего монастыря, то я покорнейше прошу о присылке мне копии этого списка в полном его объеме: мои выписки переплетены с заметками по содержанию памятника и сравнениями с другими списками, почему прислать их теперь я не могу. Да и лучше иметь полный список, которым можно проверить правильность и моих записок.

Для покрытия расходов по переписке посылаю, пользуясь любезным содействием отца Кирилла, три лиры; когда же будет возможность приступить к списыванию Иверской рукописи, прошу Вас известить, и я немедленно вышлю, что будет следовать. Теперь буду ожидать копии № 202.

Еще раз прошу извинить за беспокойство и еще раз спасибо.

Искренне уважающий Вас

С. Вилинский

19 ноября 1908 г.

Одесса¹⁸¹

Глубокоуважаемый отец Матфей!

На письмо Ваше от 25-го октября я не мог своевременно ответить, так как был болен. Сегодня получил письмо Ваше от 7-го ноября, и спешу отписать, так как сегодня уходит афонский пароход.

Сердечное спасибо Вам за помощь и содействие в получении копии списка Вашего монастыря. Буду очень благодарен, если удастся добыть копию Иверского списка. Покорнейше прошу Вас, глубокоуважаемый о. Матфей, сообщить мне, когда откроется возможность приступить к Иверскому списку, сколько приблизительно придется уплатить, и тогда я немедленно вышлю что будет следовать.

Первую половину копии [рукописи] Вашего монастыря я уже получил, вторая, вероятно, будет прислана на днях; может быть, впрочем, удастся и сегодня увидеть о. Кирилла при отходе парохода.

У нас все по-старому. Впрочем, кажется, через несколько месяцев мне удастся занять кафедру в Казани, освободившуюся за уходом А.С. Архангельского¹⁸² в отставку. По крайней мере, уже потребовали туда мои работы для составления отзыва. Впрочем, поживем-увидим.

Другая новость ― научного характера: при Академии наук образована Комиссия под председательством В.М. Истрина¹⁸³, для издания памятников древнерусской письменности. В первую очередь наметим издать: Пролог, сочинения Серапиона Владимирского, Путешествия Антония в Царьград, Поучения Феодосия Печерского, Хождение Даниила Паломника, Житие Авраамия Смоленского и служба ему и некоторые другие памятники. Знак хороший: прошло смутное время, и начинается мирная научная работа.

Оканчиваю письмо сердечным пожеланием Вам всего лучшего и глубокой благодарностью за Ваше участие к моим нуждам.

Искренне уважающий Вас

С. Вилинский

P.S. На днях буду иметь честь прислать Вам некоторые новые издания нашего Историко-филологического общества¹⁸⁴.

2 июня 1909 г.¹⁸⁵

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Письма Вашего, отправленного в начале апреля, я, к сожалению, не получил: может быть, оно затерялось на почте.

Сегодня я оставил у отца Кирилла для пересылки Вам 4 руб. 35 коп., следующие за копию Иверской рукописи.

Сердечно благодарю Вас и о. каллиграфа за оказанное содействие моей работе. Сочту своим долгом прислать Вам и в библиотеку монастыря как эту, так и другие работы.

Диссертация о житии Василия Нового будет окончена печатанием, вероятно, осенью: так обещает проф. Доброклонский¹⁸⁶, редактор университетских «Записок».

В.М. Истрин сократил срок своего путешествия за границей и 28 мая выехал из Рима, 14-го июня ожидаем в Одессе, где у него есть несколько учеников. Теперь он на пути в Афины или же уже в Афинах. На Афон, к сожалению, не заедет, так как путешествует с женой.

Проводив его из Одессы, соберусь в командировку и я, так как теперь уже закончились занятия в Университете.

Еще раз искренне благодарю Вас, глубокоуважаемый отец Матфей, за исполнение моей просьбы об Иверской копии, и за добрые пожелания мне и моему сыну, ибо я не только семейный человек, но и вдовый, уже три года вдовствую, и сказать правду, поездка моя на Афон в 1907 году имела целью не только научные интересы (и даже «не столько научные интересы»), но и стремление получить религиозное утешение в постигшем меня незадолго того горя ― смерти жены.

Навсегда сохраню светлую память о немногих днях, проведенных в Вашей обители.

Еще раз спасибо Вам! Искренне уважающий Вас

С. Вилинский

Л. Пети ― С.Г. Вилинскому¹⁸⁷

Многоуважаемый Сергей Григорьевич!

Спасибо за добрый совет: письмо получил как раз вовремя, а то бы я взял билет на 1 июля (пароход «Королева Ольга» ― прямого александрийского рейса) и сидел бы в Константинополе целую неделю. Друзья мои ― и Мантелли, и Селенгинский, в последнюю минуту «оставили меня».

От судьбы не уйдешь: еду на «Ростове». Кажется, слава о нем, как о неустойчивом пароходе распространилась главным образом благодаря последнему его бурному рейсу, о чем (т. е. о таком рейсе) писано было во многих газетах.

Всего хорошего. Скоро увидимся.

Ваш Л. Пети¹⁸⁸

P.S. Открытки получил (3 штуки). Поклон Вам от моих родных.

Окончил Киевскую духовную семинарию (1906) и Санкт-Петербургскую духовную академию (1910), преподавал греческий язык в Киевской духовной семинарии. Другие биографические сведения не установлены.

14 сентября 1911 г.

Киев¹⁹⁰

Достопочтенный и глубокоуважаемый отец Матвей!

Посылаю Вам для монастырской библиотеки книгу К.Д. Попова о блаженном Диадохе. Другая же книга, «История Христианской Церкви», предназначается для о. Мартириана, который просил меня прислать ему в целях самообразования кратенькую, конспективно изложенную, церковную историю. Моя покорнейшая просьба передать эту книгу по назначению.

Простите, что немного запоздал с посылкой: масса дел причина этому.

С нетерпением ожидаю переписываемых для меня рукописей. Не удалось ли ознакомиться Вам, достоуважаемый о. Матвей, с житием св. Петра Афонского по рукописи Протатской библиотеки (каталог Лампроса № 36). Если удалось, то я усерднейше просил бы Вас переписать две первых страницы и прислать мне.

Потом еще одна просьба к Вам. Если только, конечно, можно, то я просил бы через кого-нибудь списать несколько строк с рукописи № 78 (по Лампросу) Дохиарской библиотеки. В этой рукописи находится слово св. Мефодия на Сретение Господне; после же этого слова есть несколько строк о Симеоне. Эти-то несколько строк я бы и просил прислать мне, переписавши их как можно точнее. Конечно, это в том только случае, если удобно это сделать. Если же нет, то и не беспокойтесь.

Прошу Ваших молитв о мне, грешном.

Глубоко признательный и готовый к услугам

Леонид Дмитрев¹⁹¹

Алексей Афанасьевич Дмитриевский родился 11 марта 1856 года в Астраханской губернии в семье псаломщика (впоследствии диакона) Афанасия Петровича и Елены Феодоровны, окончил Астраханскую духовную семинарию, затем в 1878 году поступил в Казанскую духовную академию. В 1882 году окончил академию и был оставлен на кафедре литургики у профессора Н.Ф. Красносельцева.

В ноябре 1882 года А.А. Дмитриевский избран приват-доцентом кафедры церковной археологии и литургики. В декабре 1883 года он получил степень магистра за диссертацию «Богослужение в Русской Церкви в XVI веке. Часть первая. Службы круга седмичного и годичного и чинопоследования таинств». После двухлетнего преподавания в Казанской духовной академии А.А. Дмитриевский в марте 1884 года получил в академии кафедру литургики и церковной археологии, с которой была связана его дальнейшая многолетняя профессорская деятельность.

Научная деятельность Дмитриевского была тесно связана с библиотеками Святой Горы. Летом 1886 года А.А. Дмитриевский отправился на Восток и несколько месяцев занимался изучением богослужебных рукописей на Афоне (всего описал 38 типиконов и более 100 других богослужебных рукописей). В 1887–1888 гг. работал в библиотеках на Афоне, на острове Халки, в Иерусалиме, на Синае, в Каире, в Афинах. Он впервые составил каталог икон Синайского монастыря (всего описал более 500 икон).

В 1889, 1891, 1893 и 1898 годах он вновь посетил Иерусалим, Афон, а также Константинополь, Афины, Италию. Летом 1889 года он работал в Иерусалиме и на Афоне; летом 1891 года в очередной раз посетил Афон, Фессалоники, Афины, Смирну (ныне Измир, Турция), остров Патмос и Италию. В 1893 году занимался в Константинополе, Афинах, на Афоне и путешествовал по Италии, побывал в Вене.

В 1894 году он работал в московских библиотеках, в 1896 году снова в Константинополе, Афинах, Риме, Париже и Дрездене, в следующем году совершил путешествие в Трапезунд (ныне Трабзон, Турция).

В 1898 году А.А. Дмитриевский опять посетил важнейшие книгохранилища Востока, за исключением Синая и Патмоса, сверяя корректурные листы «Евхология» с подлинниками. В том же году он в шестой раз работал на Афоне. В 1903 году состоялось седьмое его путешествие на Афон.

В 1910 году А.А. Дмитриевский еще раз побывал в святогорских монастырях в должности секретаря Императорского Православного Палестинского Общества. Путешествия по Востоку, и те богатые впечатления, которые получал Дмитриевский от них, послужили материалом не только для научной деятельности, но и для ряда работ по церковно-политическим вопросам православного Востока. В 1892 году в журнале «Странник» был опубликован очерк «Русские на Афоне», посвященный состоянию русского святогорского монашества конца XIX века.

После кончины игумена Пантелеимонова монастыря Макария (19 июня 1889 года) Дмитриевский написал его подробную биографию. В 1895 году вышла в свет докторская диссертация Дмитриевского «Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках Православного Востока. Том 1. Часть 1. Памятники патриарших Уставов и ктиторские монастырские Типиконы».

В 1896 году он был удостоен степени доктора церковной истории, в том же году был избран ординарным профессором Киевской духовной академии. В 1903 году его избрали членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по Отделению русского языка и словесности.

В 1906 году ученый уехал в Петербург работать в Предсоборном Присутствии; по поручению Святейшего Синода он участвовал в Комиссии по исправлению славянского текста богослужебных книг; принял деятельное участие в занятиях Императорского Православного Палестинского Общества.

В 1907 году А.А. Дмитриевский избран секретарем Палестинского Общества. В 1918 году прекратил в нем свою работу и переехал в Астрахань, где получил кафедру греческого языка в недавно открытом университете, а в 1919 году был избран проректором.

В 1922 году был арестован по обвинению в противодействии изъятию церковных ценностей, и осужден, получив а год условно, а затем выпущен на свободу в октябре того же года. В январе 1923 года, после закрытия Астраханского университета, А.А. Дмитриевский остался без работы и возвратился в Петроград. Участвовал в работе Русско-византийской комиссии при Академии наук.

С 1923 года А. А. Дмитриевский – действительный член Академии наук и член Славянской комиссии Академии наук; с осени того же года он читал курс лекций по литургике на Высших богословских курсах в Петрограде (закрыты в августе 1928 года).

Скончался 8 августа 1929 года. Погребен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

17 декабря 1886 г.

Киев¹⁹³

Глубокочтимый отец Матфей!

Поздравляю Вас с наступающим праздником Рождества Христова и желаю Вам да сподобитесь здраво и в спокойствии душевном петь хвалы родившемуся Спасителю мира. Засим безмятежно и с спокойною совестию, свалив в понт Архипелага бремя и недуги старого года, зажгите светильники с новым светом и чистым елеем, дабы светить более ярко миру христианскому добродетелями своей мирной отшельнической жизни и тем назидать ищущих утоления «жажды духовной».

Посылаю мой привет с новым годом всей братии афонской во главе с ее мудрым пастырем и любвеобильнейшим отцом игуменом о. Макарием, коему я особенно бью челом, и кланяюсь до лица сырой земли.

Аз многогрешный влачу бремя своей многомятежной жизни сносно: разделяю время между делом и бездельем, которое намного превышает первое. Недугов не испытываю, но хвастаться здоровьем не могу.

Начинаю делиться печатно и своими афонскими впечатлениями. С первого номера нового года журнала «Руководство для сельских пастырей»¹⁹⁴ начинаю печатать наблюдения и заметки о богослужении на Афоне и в Константинополе¹⁹⁵, посему нахожусь в необходимости покорнейше просить Вас побудить о. Мину¹⁹⁶, коему поклонитесь от меня, чтобы он окончил для меня свои заметки об афонском богослужении. В тетрадках, которые у меня имеются, он окончил службою предпразднества Рождества Христова. Желательно, чтобы он окончил свой труд поскорее, так как я намереваюсь окончить свою статью до отъезда на Афон, куда я приеду в начале июля.

Заметки о. Мины для меня оказываются весьма полезными, и ему вместе с Вами уже я воздам должную благодарность печатно. Заодно уже, о. Матвей, вышлите мне, если списан, Σχηματαλόγιον Феодора Студита и брошюрку о борьбе вашего монастыря с греками. Быть может, стану печатать свой дневник.

Сожалею очень, что я не познакомился с Типиконом вашего греческого собора, так как теперь это знакомство для меня крайне необходимо. Первая статья у меня посвящается именно типику святогорскому. Приходится ограничиться только содержанием вашего Типикона, которое, по Вашему участию, списал для меня один из молодых иноков Вашей обители.

Мой сердечный привет отцам Рафаилу, Павлу, Владимиру, Валентину, Лукиану и прочим отцам, их же имена Ты, Господи, веси.

Поклон сердечный о. Нафанаилу¹⁹⁷ с его Типиком, о котором я уже не могу ни слова сказать. Жаль очень.

Ходатайствую о командировке заграницу на полтора года.

Ваш покорнейший слуга, много Вам обязанный,

А.А. Дмитриевский

P. S. К.Д. Попов¹⁹⁸ шлет Вам поклон.

27 февраля 1887 г.

Киев¹⁹⁹

Незабвенный отец Матвей!

Недоумеваю, что за причина, что Вы доселе не ответили на мое письмо. Оно меня весьма интересует, потому что через Вас я обращался к о. Мине с покорнейшею просьбою продолжать свои замечания об афонском богослужении. От этих замечаний зависит успешное продвижение моей начатой работы «Современное богослужение на Афоне и в Константинополе»²⁰⁰. Уже шесть листов напечатано. Будьте добры, если можно, вышлите продолжение этих замечаний. Отец Мина остановился на сочельнике Рождественском.

Посылаю Вам несколько произведений своего слабого пера. Примите их милостиво. Вторые экземпляры передайте в библиотеку от меня.

Мой привет до лица сырой земли преподобнейшему отцу Макарию и его споспешникам отцу Рафаилу, отцу Павлу, Владимиру и всем, иже памятующим обо мне. Отцу Мине поклон и мою просьбу.

Собираюсь на Афон. Примите с любовию направляющегося на Афон кандидата богословия Казанской духовной академии Василия Ильича Альбертова²⁰¹. Человек хороший во многих отношениях.

Искренно уважающий Вас

А.А. Дмитриевский

P. S. Распорядитесь с книгами по надписаниям²⁰².

5 мая 1887 г.

Киев²⁰³

Воистину Воскресе, незабвенный отец Матфей!

Глубоко благодарю Вас за память обо мне и за все, что доброго и полезного Вы сделали лично для меня и для нашей русской богословской литературы. Нелестно говорю, что ваша скромная деятельность на далеком Востоке будет всегда с благодарностию поминаться истинными сынами своего отечества и нашей Православной Церкви. Да продлит Вам Бог веку и да поможет свершать свой земной путь еще многие-многие годы, по мере сил трудясь в том звании, в нем же поставлены есте, помогая маломощным и неопытным своими советами и указаниями… По своей скромности и монашескому смирению ради Бога не примите все это за любезные фразы. Если Вы поняли меня, то поверьте, я льстить и двоедушничать не могу. Я человек сердца и, пожалуй, несколько увлекающийся, но никогда не лжец.

Еще раз благодарю за все Вас и о. Мину, заметки которого я получил в полной исправности, но которыми, кажется, скоро не придется воспользоваться. Теперь я окончил печатание введения и приступил к составлению очерка седмичного богослужения, когда же начну писать круг годичного – это Бог весть. Во всяком случае, я привезу на Афон заметки отца Мины все, дабы Вам можно было списать их. Да впрочем, если выйдет моя книга, то они будут излишни, так как их можно будет прочесть в печатной книжке.

Поблагодарите от меня о. Мину за его труды и попросите: не возьмет ли он на себя труд составления продолжения этого труда, т.е. описания особенностей в требах и таинствах афонского богослужения, например, в таинствах елеосвящения, рукоположения, покаяния, в чинах пострижения в монашество, погребения монахов и мирских человек, в водоосвящениях и в других мелких требах. Его замечания мне будут весьма полезны, если я стану писать этот отдел восточного богослужения. Думаю, что о. Мина не будет против моего желания.

Простите, добрейший отец Матфей, что я не поблагодарил доселе Вас за присланные тетрадки и книги. Все получил исправно и устроил по Вашему желанию. Одного только не ведаю, каким это образом Вы опустили написать мне в прошлом письме о деньгах на желаемые Вами книги. Хорошо однако, что Вы вспомнили о них теперь. Высылайте, исполню Ваше желание с полным удовольствием. Об одном только прошу, поспешите высылкою, а то можете не застать меня в Киеве. В конце мая или в первых числах июня думаю уже выехать в Константинополь. Не ответил на Ваше прошлое дорогое для меня письмо потому, как Вы, верно, догадались, что меня не было в Киеве. На Пасху я ездил в Астрахань повидаться с родными и проститься ввиду далекого путешествия, если только оно будет разрешено Св. Синодом. Доселе этого разрешения не последовало, и неизвестно, когда оно будет дано. На днях я лично обратился к обер-прокурору за разрешением моего недоумения и на днях ожидаю ответа.

Впрочем, для дела все равно, будет ли разрешена мне казенная командировка или нет, я в июле непременно буду на Афоне. Теперь у меня есть и серьезные побуждения быть на Афоне. Синод мне поручил дать отзыв о сочинении г. Мансветова²⁰⁴ «Церковный устав» (Типик)²⁰⁵, которое представлено на премию митрополита Макария. Таким образом сама судьба заставляет работать по истории Типикона и отыскивать типики Феодора Студита, но не думайте только подлинник, а устав, только надписанный его именем. Я хорошо знаю, что от Феодора Студита Типикона не сохранилось, но сохранился в славянском переводе оный XI–XII века Типикон его монастыря. Если есть перевод, то должен быть подлинник. Где же он? Вот вопрос. Господи, помоги найти его мне.

В Ватопеде можно будет найти интересные триоди из монастыря Студита. В прошлом годе я видел их, но не успел рассмотреть их.

Афон! Афон! Как много дум наводит он!.. Лечу к нему с полною готовностию и охотою.

До скорого свидания, добрейший и незабвенный о. Матфий. Мой привет о.о. Павлу, Рафаилу, Нафанаилу, Владимиру и прочим уважаемым мною старцам. Всех их я мысленно обнимаю и ответствую «Воистину Воскресе».

А.А. Дмитриевский

P.S. Константин Дмитриевич едет ныне к немцам. Что сгорело в Андреевском скиту? Цела ли библиотека?

22 октября 1887 г.

Константинополь

Глубокочтимый отец Матфей!

Спасибо за память. Письмо Ваше получил, но сделать по нему ничего не мог. Мой Александр Иустинович с парохода прямо был отправлен в русскую константинопольскую больницу, где и пролежал две недели. В прошлый понедельник я его отправил в Россию и теперь рад весьма, что я с ним совершенно разделался. Очевидно, путешествие по Афону его сильно утомило и обессилило, так что ему потребуется продолжительное лечение дома. Он и уехал, не поправившись окончательно. Понятно, что работать он был не в состоянии. Все, что он должен был делать для меня, я сделал сам, хотя не в тех широких границах, в которых задумывал. Для этого мне пришлось остаться в Константинополе и прозаниматься в Халках целую неделю. В одну из поездок я сильно простудился, схватил жестокую лихорадку и целых три дня пролежал в постели, лишившись сил и аппетита. Теперь я поправился, хотя и таскаюсь с большим насморком. Должен был сделать визиты послу и служащим в консульстве и посольстве. Все находят, что болезнь страшно изнурила меня. В субботу двадцать четвертого октября думаю выехать в Иерусалим. Пожелайте доброго и мирного пути.

Корреспонденция о пожаре «в Крумице» моя, читал ее. Письмо о. Алексею написал, чтобы он выручил мои письма из редакции «Нового времени» и отослал бы Вам.

До лица земли мой поклон отцу Макарию. Прошу его святых молитв. Отцам Павлу, Рафаилу, Августину, Евстратию, Азарию, Андрею, Виссариону, Лукиану, Иораму, Валентину и другим помнящим мой сердечный поклон.

Искренно преданный Вам и всегда готовый к Вашим услугам

А. Дмитриевский

4 октября 1888 г.

Киев²⁰⁶

Глубокочтимый отец Матфей!

Письмо Ваше получил в Константинополе и приношу за него благодарность. Но портфель с моими тетрадками получен в неисправности: из него исчезли бесследно и без оговорки с Вашей стороны записки об афонском богослужении о. Мины, которые мне крайне необходимы ввиду продолжения мною печатания сочинения об афонском богослужении. Почему сия немилость ко мне и к чему сей глад духовный? Предполагая, что Вы их удержали для снятия копии (хотя и принялись за это дело поздновато), о чем Вы думали прежде, я обращаюсь к Вам с наипокорнейшею просьбою выслать мне эти записки в возможно непродолжительном времени. Вам, собственно говоря, нет надобности писать эти записки в копии, так как Вы будете иметь их в моей книге, в более лучшем изложении и с учеными объяснениями. Кстати же попросите отца Мину продолжать неоконченное. Редакция «Руководства для сельских пастырей» уже просит продолжения, чего, по весьма понятной Вам причине, сделать я не могу до получения от Вас записок.

Любезнейший отец Матфей, не забудьте сообщить мне, что Вы знаете о судьбе моих корреспонденций о пожаре на Афоне? Ужели они бесследно исчезли. Помню, я посылал о. Алексею доверенность на право получения их из редакции «Нового времени». Пишу об этом потому, что теперь эти корреспонденции весьма удобно напечатать, и, во-вторых, ими интересуется Е.И.В. великая княгиня Александра Петровна²⁰⁷, которая меня уже приглашала к себе, подробно расспрашивала об Афоне и об отцах его (справлялась о здоровье о. Макария) и пригласила меня на несколько часов к себе для беседы во второй раз, когда я найду это удобным. Думаю, что о пожаре будет обстоятельная речь. Покажу ей и имеющиеся у меня снимки видов сего печального обстоятельства.

Послал к Вам Евхологий Гоара, чтобы не везти его в следующий год. Напишите, доплыл ли он благополучно.

О книжных новостях более обстоятельного ничего не могу сказать. О крутеницких рукописях заметка мне сделана рукою самого автора, т.е. Пападопула-Керамевса, и я в письме к Вам снял с нее копию. Если допущена им ошибка в томе или годе, то ее легко можно исправить, просмотревши самый «Силлогос».

Отца Паисия, ныне архимандрита, я видел в лавре. Здесь его чествовали замечательно: Платон митрополит угощал его обедом, митрополит Сербский и наместник лавры ― чаем; у нас в академии он был на акте и был приглашен к нашему братскому столу и сидел в числе почетных гостей, провожали его из Киева целою толпою и усадили в первый класс вагона. Врет он напропалую, а газеты печатают, что с ним уже едут пятьсот человек в основываемую им обитель. Жаль старика – не весть бо что творит?!?

За приобретение критского Типика благодарю.

Нет ли у вас книжных новостей?

Мой до земли поклон отцу Макарию и почтение отцам Павлу, Рафаилу, Нафанаилу и другим. Жаль, если отец Макарий отпустит иеродиакона Иераклимона (скажите от моего имени, что я не советую ему ехать с Паисием, толку не будет). Полезен он монастырю.

Ваш А.А. Дмитриевский

4 апреля 1888 г.

Синай²⁰⁸

Христос Воскресе! Добрейший отец Матфей!

С праздником. Да вселится в сердце Ваше радость сего торжества, и мир души да сопутствует ей.

Простите, что я доселе Вам не писал ничего. Времени не было – вот вся разгадка. В Иерусалиме я прожил три с половиной месяца, т.е. как раз в три раза более того, чем предполагал. Дело в том, что все палестинские рукописи, по воле нынешнего Патриарха, собраны теперь в Иерусалим, и на занятие ими назначено всего-навсего пять часов в сутки. Понятно, что времени очень мало, особенно если принять во внимание частые иерусалимские праздники. Кое-что нашел интересное в патриаршей библиотеке, но самою капитальною находкою считаю «Чин службы страстной седмицы и Пасхи в Иерусалиме» IX–X в. Это такая вещица, что вполне стоит Типикона Феодора Студита. Пришлось над ним много поработать. Теперь приготовил к печати и отослал из Каира в Казань для напечатания в «Православном Собеседнике»²⁰⁹. Лучшею характеристикою этой находки могут служить слова архимандрита Антонина: «Это золотом должно быть напечатано»²¹⁰.

И действительно, помимо литургического значения открытый мною памятник важен для археологии Палестины, для топографии святых мест. Теперь к нему в качестве приложения я посылаю с Синая чин литургии апостола Иакова полный и Преждеосвященных даров. Последний факт в литературе нашей тоже новинка и будет украшением настоящего издания. Читайте и наслаждайтесь.

Но кроме этой экстраординарной работы там же в Иерусалиме я написал, по поручению учебного комитета, разбор книги Мансветова²¹¹. Затем хлопоты о поездке сюда и другие разные дела отвлекли меня, и я не мог Вас уведомить о своем существовании. Теперь уже четыре недели прожил на Синае. Кроме упомянутых литургий прочел все семнадцать Типиконов, из коих особенно интересны самый древний Типикон Саввы XII века (неполный), Типикон XIII века с обычаями самой лавры Саввы Освященного и Типикон 1214 г. Синайской обители. Более прочих я дорожу вторым. В нем хотя и в позднейшей редакции я нашел Типикон именно лавры Саввы Освященного, а доселе имел лишь дело с Типиконами, переделанными в Константинополе и только имя сего отца удержавшими. Здесь мне посчастливилось найти духовное завещание самого Саввы, оставленное им преемнику своему Мелиту и считавшееся в литературе потерянным. Приступаю к чтению Часословов, а из них есть IX века. Лежит у меня Евхологий 1159 года (самый древнейший Евхологий с годом из известных в литературе), чрезвычайно интересный. Что-то даст мне Синай в сем отношении, еще не знаю, но жду многого.

Об Италии почти перестал думать. Впрочем, послал прошение в совет об отсрочке моей командировки еще на четыре месяца. Если разрешат ее мне, то я прямо из Каира, окончив занятия в тамошней патриаршей библиотеке, направлюсь к вам на Афон оканчивать свое путешествие по Афону, если же нет, то из Каира поеду в Италию, и мы уже не увидимся с Вами в этот год, а если будем живы, то еще через год. Побывать в Италии необходимо. Там типики Феодора Студита. Без них и начинать работы нельзя.

Сообщу для Вас необходимые сведения о новых книгах.

1) Ἑλληνικὸς φιλολογικὸς σύλλογος. Ἀρχαιολογικὸν παράπρημα ιζ΄ αἰῶνος. Constant. 1886. Здесь описаны рукописи Круженицы, что в Македонии.

2) Acta et diplomata monasteriorum et ecclisiarum orientis collecta ediderunt Fr. Miklosich et Jos. Müller. Vol. V. et. II. Vindob. 1887. Здесь акты монастырей и между ними несколько ктиторских Типиконов. Издан и ваш критский. Вот Бог-то наказал, не подарили в свое время!

3) Bibliographie hellénique ou description resonnée des ouvrages publiés en grec par des Grecs aux XV et XVI siècles par Emile Legrand † répétiteur à l’Ecole Nationale des langues orientales. T. I-II. Paris. 1885. Это прекрасный труд и большой двутомный (тридцать франков). Для Вас очень полезный при определении старопечатных книг. Описаны старопечатные греческие издания тщательно.

Сообщил бы и более, но довольно, хорошенького понемногу.

Мой глубокий поклон о. Макарию и приветствие с праздником. Прошу его св. молитв. Поклоны о. о. Павлу, Рафаилу, Нафанаилу, Андрею, Владимиру, Евстратию, греческому типикарию, Валентину, Иораму, о. архидиакону-келлиоту, Агафодору и всем, меня не забывающим.

Искренно преданный Вам

А. Дмитриевский

4 ноября 1888 г.

Киев²¹²

Глубокочтимый отец Матфей!

Заметки отца Мины так близки ко мне, но в руки не даются, и Бог весть, когда я узрю их у себя в квартире. Жду терпеливо и надеюсь. Самому бы мне и не след заниматься афонскими впечатлениями, есть более новые и интересные, о которых я обязан дать официальный отчет, но меня постоянно толкают заправилы «Руководства для сельских пастырей» продолжать прерванную работу и именно с первых номеров журнала в наступающем 1889 году. Конечно, и в моем интересе зашибить себе лишнюю копейку ― ввиду нового путешествия на Восток. Есть и другие причины, по которым я должен серьезно заняться Афоном и Востоком вообще. Это-то более серьезное отношение к начатой работе и побуждает меня обратиться к Вам за неким содействием.

Так, прежде всего попросите от моего имени отца Мину, чтобы он продолжал свои замечания (желательно, чтобы к каникулам были окончены) об особенностях афонской практики при совершении таинств (например, елеосвящения, священства и др.) и важнейших чинопоследований (погребения, пострижения в монахи, освящения церквей и т.д. и т.д.).

Не будет лишне, если он коснется каких-нибудь более частных молитвословий. Это первая моя просьба. Вторая подобная ей. Четвертую главу моего сочинения о богослужении Востока составляют особенности в чинопоследованиях таинств вообще и на Востоке. Т.е. хотелось бы знать, какие особенности ныне отличают Греческую Церковь от нашей при совершении таинств. Правда, некоторые из таинств я лично имел счастие наблюдать, как, например, таинства священства и елеосвящения, но совершение таинств крещения, миропомазания и брака для меня было недоступно, потому что все эти таинства совершаются ныне большею частию на дому. При этом желательно было бы не только отметить разности нашей практики от греческой по одному евхологию, но даже и в обрядах, евхологием не указанных, имеющих характер неписанного предания, обычая, старины и т.д. и т.д. (сколько имен дается дитяти, сколько бывает восприемников, какие они делают приношения крещаемому, в какой воде крестят дитя, куда девают волосы ребенка и воду из крестильницы и т.д. и т.д.).

Ввиду сего, добрый мой о. Матфей, не обретете ли Вы кого-нибудь из греческой монашествующей братии такого человека, который с охотою, но без ущерба монастырскому послушанию, человека, подобного о. Мине (вроде молодого диакона-грека в Пантелеймоновском соборе, даже о. типикара, конечно по дружбе нашей) взялся бы составить по-гречески, конечно, (но разборчиво лишь писать) замечания об особенностях богослужения в современной греческой практике, именно в совершении таинств и важнейших чинопоследований: погребения умерших простых человек, женщин, детей, монахов, священников, чинов пострижения в монахи, освящения церквей и т. п. Для того, чтобы он мог судить о нашей практике, то пусть возьмет венецианский евхологий греческий XVII или даже XVI столетия, с которого наш требник буквально переведен, и по нему отмечает: это есть, а этого нет, здесь так-то делают, а здесь иначе и т. п. Не найдется среди вашей братии способный человек, найдите, если можно, на стороне. Я заплачу за труд, но лишь бы все было приготовлено к июню месяцу.

Третья моя просьба более сложная. При сочинении должны бы быть рисунки планов афонских храмов, образцов живописи, богослужебных принадлежностей и т.п. Нельзя ли будет их сделать в Вашей фотографии (каждый снимок должен быть в трехстах пятнадцати экземплярах), конечно, с платою за бумагу и материалы фотографии. Если можно – буду просить уже о. игумена дать благословение на сие дело в пользу самого Афона. Конечно, я мог бы взять некоторые снимки в Петербурге в редакции «Палестинских известий», где печатались сочинения ГригоровичаБарского²¹³, но доселе я не видел еще это новое издание и не знаю, какой там можно взять рисунок и насколько они пригодны моему сочинению. Посему, о. Матфей, будьте так добры, не поскупитесь мне выслать первый том «Описания» Барского в новом издании или распорядитесь, если эти книги в Москве или Одессе, чтобы мне выслали эту книгу. Буду весьма благодарен Вам. Но во всяком случае, сколько я знаком с сочинением о. Барского, всех нужных мне рисунков в нем не будет, и беспокоить вашу фотографию мне необходимо.

Четвертая просьба направляется уже к Вам лично. Что такая за греческая богослужебная книга «Ἁγιασματάριον»? Указание на нее я встретил в «Христианском Чтении» за 1888 г. №№ 5‒6, стр. 673. Если Вы знакомы с нею, сообщите краткие сведения о ней, и где можно достать ее, а если у вас найдется лишний экземпляр, то вышлите мне уже не в собственность, а просто на время для пользования при написании сочинения. Кстати, не поставьте себе в труд сообщить мне и еще что-нибудь о богослужебных греческих книгах, употребляемых на Востоке в современной практике. У меня некоторые описаны в «Руководстве», это «Ἐξομολογητάριον», «Ἱεροτηλητικὸν τεῦχος», «Αἱ θεῖαι Λειτουργίαι», «Τυπικόν». Теперь мне еще известна книга «Λειτουργικόν». Что Вы знаете кроме сего?

Сделайте, пожалуйста, приблизительный рисунок (σχέδιον) современной просфоры, употребляемой греками. Имел самую просфору, но мыши съели во время моего путешествия на Синай. Также приблизительно изобразите, как ныне располагаются частицы греками на дискосе уже.

Вот сколько просьб и сколько затруднений Вам ― простите за бесцеремонность. Но в сем печальном обстоятельстве усмотрите, что моя работа о богослужении на Афоне и Востоке принимает широкие размеры и выходит далеко за те узкие рамки, в которых я думал писать ее прежде.

Еще одна просьба ― не к спеху, и которую можете не исполнять, если встретите трудности к ее исполнению. Выпишите из вашего Типикона (в Пантелеимоновском соборе) месяцеслов день за днем ― одни лишь имена святых и праздников. Ах, как бы было хорошо иметь под руками Типикон отца Нафанаила!!!

Мой сердечный поклон отцу Макарию. Жду с нетерпением его проповедь после пожара. Княгиня желает ее выслушать. Кланяйтесь о. Павлу, Рафаилу, Нафанаилу, Мине, Агафодору, Валентину, Андрею и др.

Ради Бога разъясните мне. Один из моих сослуживцев послал на Афон пять рублей денег на помин и получил сей прилагаемый ответ²¹⁴. Что сие ― подделка или подлинный документ? Марки на конверте турецкие.

Если подделка, возвратите письмо. Хочу напечатать в газетах.

Ваш А.А. Дмитриевский

Кажется, Вы скоро именинник. Поздравляю с днем ангела. От души желаю здоровья на пользу науки и благо Вашей библиотеки.

Что Ваш каталог?

12 июля 1889 г.

Добрейший отец Матфей!

Надеюсь, что в мое отсутствие Вы отыщете келейные записки покойного о. Макария. Примите этот труд и для меня, и из почтения к усопшему. Для предполагаемой биографии²¹⁵ вещь очень важная, а для читателей самая убедительная.

Готовый к Вашим услугам

А.А. Дмитриевский

6 сентября 1889 г.

Киев²¹⁶

Любомудрейший отец Матфей!

Письмо Ваше имел удовольствие получить вчера и приношу за него свою глубокую благодарность, но перевод о. Аркадия²¹⁷ (спаси его, Господи, за труд!) нисколько не уяснил мне стихиру, а пожалуй, еще затемнил. Постараюсь теперь полюбомудрствовать наедине…

Книжица г. Агафодора прибыла в Киев благополучно и покоится пока без всякого употребления, ибо мне в настоящее время не до занятий, а лишь самому до себя.

Дело в том, что в самый день моего возвращения в Киев (в девять часов ночи двадцатого числа) Господь послал мне огненное посещение. Загорелась библиотека покойного профессора Ф.А.Терновского²¹⁸, в которой было сложено все мое имущество, все книги, рукописи и разного рода выписки из рукописей восточных книгохранилищ. Пожар начался в два часа ночи, когда мы с приятелем, профессором С.Т. Голубевым²¹⁹, только что окончив дружескую беседу, разошлись на покой, но еще не легли в постель.

Можете понять, как я чувствовал себя скверно, когда видел, что библиотека объята пламенем. С книгами горело и мое сердце… Пожар удалось потушить скоро, но бед немало натворил он. Погорело все мое имущество, как-то книги (хотя и не все), картины, иконы, подушки, ковры и т.п. Из книг сгорело весьма ценное собрание «Описание русских монастырей». Было у меня до трехсот экземпляров, а теперь едва ли соберу тридцать экземпляров. Сгорела моя магистерская диссертация почти дотла²²⁰. После пожара набрал полуобгорелых экземпляров двадцать пять-тридцать. Более же всего книги пострадали от воды, которую вылили в достаточном количестве пожарные.

Рукописи и тетради сохранились невредимыми совершенно случайным, хотя и не без промысла Божия, образом. Пред каникулами я рукописи и тетради сложил в новый кожаный чемодан, который во время пожара обгорел, и истлела на нем кожа, но рукописи и тетради вышли совершенно невредимыми, лишь слегка подмоченными. Благодарю Бога за сию милость Его ко мне. Верую, что сие явлено ко мне по молитвам старцев афонских, которым приношу земное благодарение и свидетельствую свое наиглубочайшее почтение. Мой же товарищ Голубев пострадал очень сильно: сгорела его диссертация на доктора (три главы, приготовленные к печати) со всеми документами, а также рукописный его труд «Выдубицкий монастырь», который он с сентября предполагал печатать. Погорело немало книг и несколько (немного) рукописей. Свой убыток я оцениваю в триста-четыреста рублей, а он в пятнадцать тысяч.

Рядом с этой библиотекою предполагалась моя квартира, которая во время пожара тоже пострадала. Посему я доселе еще живу, яко вран на нырище²²¹, и не имею, где главу подклонить. Почти целых две недели занимался просушкою своих мокрых книг, а потом потребуется почти столько же, чтобы привести их в порядок.

Думать о работе, пожалуй, до конца сентября некогда. Нужно думать о покупке всего необходимого для житья-бытья. Однако как только соберусь с силами, то усажусь за работу.

Учение у нас начинается с девятого сентября. Константин Дмитриевич²²² еще не возвратился из Вены. Просимые Вами книжки я вышлю, их будет можно отыскать. Об одном лишь прошу, несколько повремените, за недосугом нелегко это сделать.

Прошу Вас выслать мне «Описание» монастыря полное, которое у меня сгорело, а также распорядиться, чтобы выслали «Душеполезное размышление» за годы 1887, 1888 и 1889. Радуюсь вашему новому приобретению в библиотеку. Нельзя ли через того же гуся достать круг старых Миней XVI в., евхологиев и других печатных книг XV, XVI и начала XVII в. У меня старопечатные издания жестоко пострадали. Кстати, приобретаю Типикон южно-русский XVII начала и конца XVI в. Не обменяемся ли на круг Миней XVI в. или на варфоломеевские новые? Редакция Типикона очень древняя и интересная. Полюбомудрствуйте и напишите. Есть на примете и Триодь, но о сем потом.

Литургия апостола Иакова списана у меня кратко. Посему списывайте каллиграфически, а мне пожертвуйте потом сей какографический. Хочу сверить и издать его весь. Впрочем, если не скоро спишете новый, буду просить и настоящий.

Прошу выслать отмеченные для списывания проповеди о. Макария. Нельзя ли как-нибудь отыскать копию прошения к Великой Церкви о печатне на Афоне, а также грамоту о награждении о. Макария орденом Анны II степени.

Мой поклон о. игумену, о. Павлу, Нафанаилу, Рафаилу, Агафодору, Валентину и прочим.

Ваш Ал. Дмитриевский

27 марта 1889 г.

Киев²²³

Достолюбезнейший и уважаемый отец Матфей,

Христос Воскресе!

Приветствую Вас о Господе с праздником праздников. Желаю Вам провести его в радости и веселии, а наипаче в добром здоровье. Аз же окаянный и многогрешный немоществую и немоществую не на шутку ― жду лихих болестей впереди.

Пока же понемногу тружусь и работаю. Печатаю в «Собеседнике» перевод своего вновь открытого Типикона в Иерусалиме²²⁴, написал «отчет» о заграничной командировке (около шести печатных листов) и с мая начну печатать в «Трудах» академии (нечто будет об Афоне и об афонских книгохранилищах)²²⁵, а на днях окончил разбор(будет до трех печатных листов) каталогов синайской библиотеки Гардгаузена и афонских библиотек Ламброса²²⁶. Ошибок очень много. Теперь займусь переводом иерусалимского типика, чтобы окончить его до отъезда на Афон. Хочется повидать Вас и Ваши приобретения…

За Ваше письмо сердечно благодарю, но много было сделано и напрасно. Меня интересовали такие книжки, как Ἁγιασματάριον и т.п., а об Орологиях и Профитологиях и я хорошо знал, и в нашей литературе имеются довольно обстоятельные сведения об этих книгах. Но во всяком случае благодарю за труд.

Скорблю об отце Мине, ибо он не окончил свои замечания. После его смерти должны остаться заметки еще, так как некоторые он приносил мне и показывал их. Чтобы не пропали, до времени приберегите их у себя в библиотеке. Насчет таинств у греков не беда, если вы не найдете подобного отцу Мине труженика. Думаю сие сделать через студентов греков. Наверное они не откажут в моей просьбе.

Что касается Вашей просьбы касательно некоторых указаний легких способов добывать Вам новые книги из-за границы, то я здесь пасую и отказываюсь исполнить Вашу просьбу. У нас это легко делается через книжный магазин Лехелина²²⁷, который аккуратно доставляет нам все необходимое. Я же бы посоветовал Вам войти в сношения с афинским очень хорошим книгопродавцем Карлом Боком, у которого можно находить все книжные новости.

Работа Николая Фомича²²⁸ об иерусалимском богослужении мне только приятна; с моим памятником она имеет очень и очень мало точек прикосновения. Николай Фомич подвигается ближе к Афону. Он переходит в Одессу в университет на кафедру церковной истории и кидает литургику. Теперь он печатает списки чинов литургий²²⁹ и, между прочим, один ваш 1545 года Феофила.

Нужно ли мне брать новую грамоту у Патриарха? Спросите отца Нафанаила и поклонитесь ему. Я, кажется, уже старый знакомый.

Поклон отцу Иераклимону и Рафаилу.

Ваш Ал. Дмитриевский

13 октября 1889 г.

Киев²³⁰

Добрейший отец Матфей!

Пожар меня совершенно выбил из колеи. Все мои планы и намерения рухнули, так что никак не могу встать на надлежащую дорогу. С месяц времени совершенно у меня пропало даром, затем стояли на очереди приготовленные, но не обработанные статьи к печати, которые наконец-то удалось довести до конца и раздать по типографиям. Написал рецензии на книги Н.Ф. Красносельцева²³¹ и отдал для печатания в «Руководство для сельских пастырей». Отчет свой оканчиваю печатанием в ноябрьской книжке «Трудов», в которой будет помещен и разбор каталога синайских рукописей г. Гардгаузена, а в декабрьской – разбор каталога г. Ламброса. С шестнадцатого октября наконец принимаюсь за биографию о. Макария.

Описание монастыря и выпуски «Душеполезного размышления» получил из Москвы и приношу как Вам лично, так и отцу игумену свою глубокую сердечную благодарность.

Что касается упомянутых мною рукописей, то выполнил поручение наполовину. Триодь уже у меня, и я намерен ее привезти на Афон летом, но Типикон в руки не дается. Хозяин очень дорожится и решительно объявил, что менее как за семьдесят пять карбованцев не продаст. Признаюсь, я довольно внимательно присмотрелся к этому Типикону и нахожу, что он интереснее, чем это я предполагал с первого взгляда. Рукопись несомненно XVI века и имеет уже запись о продаже ее 1661 года.

Происхождения южно-русского, что этот Типикон делает еще более интересным, так как подобных рукописных уставов не имеется ни в одной из известных библиотек. Я и сам уже подумываю, если мужик отдаст за сорок рублей, то приобрести ее для своей библиотеки. Вещь любопытная, но дороже дать не могу.

Вы мне сообщите, можно ли, не любомудрствуя, дать за ваш счет просимую плату. Рукопись при этом разбита и в конце ее недостает нескольких листов. Жду ответа. При этом не могу не покаяться, что едва ли не я сам виноват в том, что так дорого ценится настоящая рукопись.

Во второй раз я просматривал рукопись с особенным вниманием и тем, кажется, убедил владельца в интересе ее. Прежде он просил сто рублей, но, спустившись на семьдесят пять, не хочет идти ниже. Я ему пока даю двадцать пять рублей, но как-нибудь пойду и предложу тридцать пять.

Кстати, у него нередко бывают старопечатные южнорусские издания; не думаете ли приобрести некоторые для своей библиотеки.

С княгиней доселе не виделся. Говорят, что никого не принимает к себе из мужчин. Порядки у нее в монастыре, куда она перешла в августе месяце, строгие. Служба идет денно и нощно. Жизнь суровая ― студийская, а посему набранные монахи понемногу разбегаются. Сама она в религиозном экстазе начинает ходить по комнате. Но денежные ее дела худы и кредита она не имеет никакого в городе.

Константин Дмитриевич недавно возвратился из заграницы и, кажется, привез много новостей, но я с ним не виделся.

Николай Фомич не пишет и мне, у него по горло дела. Новый предмет и новые труды.

За присылку отчета г. Ламброса благодарю, теперь уже он более мне не нужен. Смотрите, так же не сделайте с просимыми мною проповедями о. Макария.

Кстати, усердно прошу Вас в ноябре месяце выслать в Киев литургию св. апостола Иакова, списанную с рукописи каракальской. Возвращена будет скоро.

Узнал недавно, что Григорович-Барский при описании Афона сильно пользовался книгою или проскинитарием врача Иоанна Комнина, издания 1701 г. Нет ли у вас этой книги в библиотеке? Нельзя ли приобрести ее для меня. Если есть в библиотеке ― вышлите мне.

Кстати, сверьте имеющееся у Вас описание лавры Афанасия с Барским и результат сообщите мне, но не откладывая надолго. Евхологий 1602 г., если дешево продается, покупайте.

Мой сердечный поклон отцу игумену, отцам Павлу, Нафанаилу, Рафаилу, Агафодору, Евстратию, Иераклимону, Валентину и всем прочим.

Преданный Вам

А.А. Дмитриевский

P.S. Я просил Н.Ф. Красносельцева оповестить Вас о новой книге Маи, издавшего большой и малый катехизис Феодора Студита, но не знаю, известил ли он Вас. Вот заглавие этой интересной для Вас книги: «Novae Patrum bibliothecae ab. Ang. Card. Maio collectae. Tom. IX. editus a Josepho Coza Luzzi compact in parte I et II S. Patri nostri Th. Studitae parvae et magnae catecheseos Sermones». Romae. 1888 an. Книгу выписывайте из Рима или Вены.

23 декабря 1889 г.

Киев²³²

С новым годом, добрейший отец Матфей!

Не хотел было прибавлять и обычную стереотипную фразу «с новым счастием», так часто употребляемую в мире и имеющую известный смысл и значение, думая, какого «нового счастия» может желать истинный отшельник, ежечасно и ежеминутно мечтающий о том, чтобы разрешитися и со Христом быти...

Не поздравлять же, в самом деле, с счастливою смертию! Но, поразмыслив хорошенько, я пожалел о том, что Вам не прибавил и «нового счастия», которое может заключаться, во-первых, в том, чтобы Ваш библиотечный билет выиграл двести тысяч рублей, а во-вторых, чтобы Вы в наступающем году приобрели бы уже не Петрское Евангелие, а студийское или что-нибудь более интересное, вроде, например, синайского канонаря IX века. Теперь же я пока ограничусь лишь тем, что пожелаю Вам исцеления от старых недугов и нового несокрушимого здоровия для продолжения Ваших полезных трудов для славы и блага обители и для пользы нам, грешным.

О себе ничим же похвалюся, токмо о немощах моих. Недомогаю и немоществую постоянно. Недавно болел «энфлуенцией» – этой новомодной болезнию, которая мало-помалу утихает. По мере сил моих тружусь и работаю. Окончил печатанием книгу под заглавием «Путешествие по Востоку и его научные результаты», и в конце генваря выпущу в свет. Пошлю эту книгу Вам не раньше поста, по возвращении из Москвы.

Напечатал рецензию на книгу Н.Ф. Красносельцева, который едва ли меня похвалит за нее. Биографию отца Макария довел до поездки за границу и поступления в монашество. В декабре заниматься биографиею не мог по многим причинам, из коих главнейшая заключается в следующем.

Как Вам известно, в генваре имеет быть археологический съезд в Москве и вместе празднование двадцатипятилетнего юбилея Императорским московским археологическим обществом. Академия меня избрала депутатом, а как таковый я должен на съезде прочесть один или два реферата.

Вот посему, отбросив все прочие работы, я занялся составлением рефератов:

1) о Нежинском братстве и его архиве и

2) о Служебнике 1655 г.

Кстати уже пересмотрел и свой перевод нежинских документов. Оказалось, что там произвольного немало, а есть и неподобные места.

В последнем заседании Исторического общества Нестора-летописца постановлено было, чтобы я продолжал печатание своих документов, и изысканы средства. Я согласился и думаю продолжать, а биографию о. Христодула вновь перепечатать. Начну все сие с февраля месяца.

Ввиду изложенного обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбою просмотреть имеющиеся у Вас под руками акты нежинские и по исправлении на полях выслать мне в Киев, за что я глубоко Вам буду благодарен. Кстати, есть у меня и другая просьба.

От С.И. Пономарева²³³, а затем и из книжки «Душеполезный собеседник» я узнал, что вышел IV том «Добротолюбия». Конечно, горю нетерпением его прочесть. Посему попросите о. игумена, чтобы он с первою же почтою написал в Москву отцам выдать мне все четыре вышедшие томы, а паче IV-й.

Я там буду у отцов, а в Москве вообще проживу до двадцать пятого января. Думаю написать заметку о IV томе «Добротолюбия» в библиографическом листке при «Руководстве для сельских пастырей».

Кстати, не вышел ли уже и первый том «Патерика»? Если да, то и его присоедините к прочим.

Завязал переписку с Ив. Ив. Сушкиным о письмах о. Макария. Обещался доставить, но дело это тянется более двух месяцев. На возвратном пути думаю заехать в Тулу и лично поговорить с Ив. Ив. об о. Макарии. Справьтесь, не сохранились ли письма родных к о. Макарию? Если да, то сохраните до моего приезда.

Кажется, с биографиею скоро не разделаюсь и едва ли начну печатать в сей наступающий год.

Мой привет и поздравление с новым годом передайте о. игумену (был у княгини, которая весьма рада подарку его), отцам Павлу, Нафанаилу, Григорию, Иераклимону, Валентину, Маркелину и прочим старцам.

Ваш покорнейший слуга

А. Дмитриевский

10 апреля 1890 г.

Киев

Любезнейший отец Матвей,

Христос Воскресе!

Приветствую Вас с наступившим праздником Воскресения Христова. Желаю еще многажды встречать сей праздник в добром здоровье.

Я, слава Богу, здравствую пока, хотя могу хвалиться также немощами своими. Но сила Божия в немощах совершается, посему и я, невзирая на свои болезни, по мере своих сил продолжаю трудиться.

Работа об отце Макарии идет вперед: написал уже до десяти печатных листов, а теперь приступаю к более трудной главе ― «О положении монастыря в русско-турецкую войну».

Не особенно верю в то, что письма о. Макария, особенно в пятидесятые и шестидесятые годы, имеют значение только финансовое для истории монастыря, в эти дела он был посвящен гораздо позже. Считаю это любезною отговоркою.

К счастию, я добыл от Ив. Ив. Сушкина двадцать одно письмо о. Макария за интересный период его жизни, а именно с 1854 по 1856 год. На основании этих писем мне удалось окончательно рассеять те нелепые толки о пострижении отца Макария в монашество, какие держатся в монастыре, на Афоне и отчасти даже в печати, а также обрисовать нравственный облик будущего великого игумена в эти первые годы его монашества и то аскетическое воспитание, какое дано было ему отцом Иеронимом.

Кажется, лучше несколько уяснил отношение о. Макария к родителям. Вообще, очень сожалею, что для меня недоступны ваши архивные бумаги, без которых останется многое неуясненным. Но одно меня утешает, что я не без гордости могу говорить потом, что написана правдивая и документальная история монастыря без документов. Всем буду обязан приснопамятному отцу Мине и его замечательной любознательности.

Желаю иметь от Вас копию с прошения к Патриарху о дозволении открыть типографию в монастыре, а также хотя краткие сведения о самих типографических работах и рабочих. Точно так же прошу приготовить выдержки из газет по поводу процесса. Они мне необходимы для цитат. Пожалуйста, помогите, чем можете. Втянулся в эту работу, уже не хочется оставлять недоделанною.

Причина долгого странствования моего последнего письма заключается в том, что я оставил отправить письмо своему товарищу, который забыл о нем и послал чуть ли не через две недели. В Москве я заходил к вашим и получил четвертый том «Добротолюбия» в прекрасном переплете, а теперь недавно получил все четыре тома. Благодарю Вас за исполнение моего поручения и отца игумена. Простите, что надоедаю своими просьбами.

Мне думается, что Вы по обычаю преувеличиваете недостатки перевода правил пр. Саввы Освященного. Действительно, я сознаю, что в последнем или предпоследнем пункте есть неточность, но и только. Что же касается прочих неточностей, то будем посмотреть при личном свидании.

«Апокрисис» Филалета постараюсь привезти на Афон вместе уже с своим «Путешествием по Востоку», которое вышло в свет постом. Не думаю посылать сейчас, так как особой в том надобности нет, ибо Вы имеете все в «Трудах» академии.

Передайте мой сердечный поклон отцу игумену, отцам Павлу, Нафанаилу, Агафодору, Иераклимону и прочим, меня помнящим.

Резензий на книги Н.Ф. Красносельцева (их две) я не имею и только в академии мог прочесть их. Сам я не получаю «Руководство для сельских пастырей».

Н.Ф. Красносельцев собирается путешествовать снова.

Думаю, что это мое письмо в этом учебном году будет последним, а посему могу сказать: до близкого свидания.

Остаюсь всегда Вам благодарный и признательный

А. Дмитриевский

P.S. Из Киева выеду числа седьмого или восьмого июня, чтобы попасть на Афон к девятнадцатому июня, чтить день годовщины приснопамятного отца Макария.

16 июня 1890 г.

Пятигорск

Многоуважаемый отец Матфей!

Поздравляю Вас с наступающим праздником! Желаю провести его в добром здоровье и в духовной радости. Скорблю, что в этот праздник я не с вами. Не забудьте меня, болящего, в своих святых молитвах.

Мысленно я живу Афоном и вами всегда, тем более это теперь, когда думы и чувства не идут далее рукописи о. Агафодора. Она меня сокрушила, она мне и жизнь дает. Однако скоро кончаю ее и возвращаю по принадлежности на Афон. Жаль, что доктора безусловно воспрещают заниматься и даже думать о чем-нибудь серьезном. Но если слушаться докторов, то и хлеба нельзя кушать, а посему и я, не утомляя себя, понемногу работаю, благо чувствую себя весьма хорошо.

Видно, глава об издательской деятельности монастыря так и не выйдет так хороша, как это желательно было бы. Вот посему-то еще раз прошу Вас, отыщите копию прошения к патриархии о печатании на Афоне славянских книг (это важный факт), сообщите хотя что-нибудь по воспоминаниям о монастырской литографии и типографии и, если можно, несколько хотя кратких сведений о лицах, печатавших свои труды в афонских изданиях. Еще просьба: нельзя ли взять статистические сведения у о. Владимира относительно ваших изданий, хотя за время с открытия журнала «Душеполезный собеседник» до настоящего времени. В Москве вы наверное эти сведения добудете, а они очень важны.

Нечего и напоминать Вам о том, что Вы новые издания «Патерика» вышлете мне, или напишите москвичам, чтобы они выслали. Можно будет переслать и через наших студентов (назову Ефимова), которые на возвратном пути из Иерусалима обещались быть у вас на Афоне.

Что нового? Пишите ради Бога. Письмо Ваше для болящего будет великим утешением. Адрес у Николая Фомича.

За справки Павлову²³⁴ благодарю. Чем больше их будет, тем лучше, но посылать сейчас едва ли есть смысл. Павлов теперь живет на даче и ранее пятнадцатого августа не вернется в Москву.

Отцу Агафодору поклон.

А.А. Дмитриевский

24 октября 1890 г.

Киев²³⁵

Любезнейший отец Матфей!

Меня удивляет, что Вы на сей раз оказались неисправным и не ответили на мое прошлое письмо, писанное к Вам с Кавказа. Объясняю все это делом и недосугами. Надеюсь, что на сей раз Вы не будете глухи к моим просьбам и мою вторичную просьбу уже выполните при первой возможности.

Я снова обращаюсь с просьбою снять копию с прошения, адресованного в патриархию, о дозволении печатать на Афоне богослужебные книги для южных славян. Эта копия имеет важное значение для истории Вашего монастыря.

2) Не знаете ли Вы, напечатана биография о. Феодорита андреевского и где именно, или не напечатана? Если она имеется в изданиях Андреевского скита, то не вышлете ли Вы мне ее сюда в Киев.

3) Недавно узнал, что Вы издали отдельными брошюрами биографию о. Арсения и его письма. Я желал бы иметь то и другое. Брошюры необходимы для биографии сего отца. Заодно присоедините и «Патерик» в новом издании. Намереваюсь о нем сказать свое слово в главе «Об издательской деятельности» монастыря.

Принимаюсь, после большого перерыва, который был необходим для поправления здоровья, за свою афониаду, которая получает у меня заглавие «К вопросу из истории русской колонизации на Афоне». Думаю скоро окончить ее, но печатание отложу до возвращения с Афона, куда снова собираюсь в предстоящее лето. Посему снова обращаюсь с просьбою к Вам и отцу Агафодору оставить рукопись у меня еще на некоторое время. Правда, с рукописью все счеты покончены, но в некоторых местах необходимы исправления в сочинении, при чем рукопись будет весьма нелишнею. Нужды Вам в ней нет особенной.

Для истории издательской вашей деятельности я нашел много интересного материала в переписке старцев и самого отца Арсения с покойным проф. Ф.А. Терновским.

Отцу архимандриту Андрею передайте мой поклон и испросите у него благословение на высылку вышеозначенных изданий.

Кланяйтесь отцам Павлу, Нафанаилу, Агафодору и прочим, иже хранят обо мне память.

От отца Нафанаила желал бы иметь канонизмы скитов Андреевского и Ильинского, а если возможно, то общий канонизм Святой Горы. Передайте ему при случае мое желание.

Посылаю для библиотеки и Вам лично свою книгу «Путешествие по Востоку».

С истинным почтением остаюсь готовый к Вашим услугам

А. Дмитриевский

29 декабря 1890 г.

Нежин²³⁶

Глубокоуважаемый оотец Матфей!

Пред самым Рождеством Христовым, в сочельник, получил из Москвы две книги «Патерика» и две брошюры об о. Арсении. Спасибо за книги Вам и передайте мою сердечную благодарность о. игумену. С патериком не успел еще ознакомиться, но просмотрел предисловие, о котором на основании рецензии в «Церковных ведомостях» получил представление несколько неверное. Действительность меня обманула. Но рядом с этим, как бы в утешение, я получил известие от Николая Фомича, что ему вы предлагаете написать историю афонского монашества, в чем ощущается положительный недочет в науке, и порадовался весьма. Дай-то Бог, чтобы он взялся за это благое дело с свойственною ему энергиею.

Биография отца Макария окончена, кроме главы об изданиях монастыря. Для нее я еще не собрал прямых материалов. Во-первых, с нетерпением жду уже два века назад обещанное Вами прошение о печатании книг славянских на Афоне; во-вторых, вступил в переписку с известным Вам Степаном Ивановичем²³⁷ и жду писем об издании книги «Жизнь Иисуса Христа». Пожалуй, придется беспокоить по этому же вопросу Сергея Алексеевича, брата покойного Филиппа Алексеевича²³⁸, который (т.е. С.А.), говорят, даже написал заказанную вами книгу и якобы напечатал в десяти экземплярах. Правда ли это? В третьих, жду от о. Матфея сведений касательно того же вопроса, но со священником, кажется, Матвеевским. Так ли? Какова премия? Сколько ему было дано денег? И другие сведения приму с благодарностию.

Теперь, в четвертых, желал бы иметь сведения о тех лицах (с краткими биографическими очерками), которые содействовали успеху изданий монастыря своими литературными трудами. Скажите нечто об отце Пантелеймоне. В Письмах с Афона к профессору Терновскому он фигурирует довольно часто. Наконец, прошу не забыть и прошлые мои просьбы. В частности, не забудьте указать ― напечатан ли, и где, некролог или что-нибудь в этом роде об отце Феодорите. Недавно прочел весьма интересную брошюру 1856 года об Андреевском ските.

Здоровье мое не блестяще. Недавно болел тяжко и не мог читать лекций. Теперь чувствую себя хорошо.

В ноябре месяце получил от Синода три с половиной тысячи рублей на издание материалов, собранных во время путешествия по Востоку. С генваря приступаю к печатанию.

Теперь занимаюсь примечаниями к памятнику, печатаемому на страницах «Православного собеседника».

На днях вышла моя новая книга «Современное богослужение на православном Востоке», волюм первый²³⁹, которую скоро вышлю и Вам.

Мой поклон отцу игумену, отцам Павлу, Нафанаилу, Агафодору, Ираклемону и всем, меня помнящим.

С Новым Годом. Желаю здоровья и всякого успеха в делах.

Преданный Вам,

А. Дмитриевский

6 февраля 1891 г.

Киев²⁴⁰

Добрейший отец Матфей!

Спасибо русское и большое я воздал Вам за Ваше последнее письмо, которое поистине утешило меня. Очевидно, вы постарались отплатить мне за мое многоглаголание, коим я всегда переполняю свои письма. К счастию, Ваше писание исполнено глубокого интереса и состоит из фактов, имеющих для меня важное значение.

Получил, наконец, давно ожидаемое прошение ваше к патриарху и нашел его весьма интересным, а ответ пуст и бессодержателен, каким я его и воображал. Хотелось бы подробнее знать о сотрудниках ваших, но и на том спасибо, что дали.

От Степана Ивановича я не получил никаких сведений, якобы он запамятовал. У Сергея Алексеевича²⁴¹ не наводил еще справок.

Казалось бы, нужно было бы поблагодарить Вас и успокоиться, после большого письма Вашего, а выходит, необходимо снова тревожить Вас и опять с новыми вопросами обращаться к Вам. Хотя биография и окончена, но глава об издательской деятельности монастыря и доселе еще не писана. Для этой-то главы не лишне знать, в скольких экземплярах печатаются та или другая брошюра, тот или иной листок. Этим определится (необходимо указать и количество изданий) распространенность книги и потребность народа. Это можете узнать через отца Владимира в Москве. Пусть отцы сделают это и вышлют на мое имя. Я имею список кой-каких брошюр, но крайне неполный. Его делал для меня о. Владимир в последнюю мою поездку на Афон.

Желал бы, чтобы вы к моему приезду запаслись журналом Андреевского скита «Утешения и проч.» и именно тою его книжкою, в которой содержится биография о. Феодорита. Крайне любопытно знать, как неблагодарные андреевцы, при жизни сего мужа, возблагодарили его по смерти… О, как бы было хорошо иметь ее под руками! Больше пока не буду обременять письма вопросами, дабы ответ Вам было можно писать легко. Присоедините к сему, если это не в тягость, и несколько слов о ваших книжных сокровищах.

Если можно, на мою долю поищите плохенький греческий Псалтирь, ибо сейчас необходим страшно, а в библиотеке не имеется. Если попадется, то купите. При свидании расплачусь.

Оконченную биографию непременно привезу на Афон и дам Вам прочесть, как строгому судии. К тому меня побуждают некоторые пробелы в документах, необходимость справок в греческих газетах, имеющихся в вашей библиотеке, указанное Вами в последнем письме присутствие писем Святогорца на Афоне (о, если бы нашлись письма его пред 1855 и за 1856 г., как бы я был счастлив!) и наконец советы по поводу некоторых документов…

У Филиппа Алексеевича я не нашел ни одного письма вашего старца «об актах», и вообще у него не много интересных писем с Афона. Очевидно в пожаре много их сгорело. Поэтому нет надобности хранить их. Письма писаны большею частию Арсением и Пантелеймоном.

Мой поклон о. игумену, о. Павлу (скажите, я не обижаюсь на него, ибо знаю, что не по лености он не корреспондирует со мною), о. Агафодору и прочим старцам.

Ваш А. Дмитриевский

Глубоко скорблю об отце Нафанаиле. Вечная память ему! Жаль, что рано убрался в обитель Отца Небесного.

Сообщите краткие биографические сведения, может быть, напечатаю его некролог.

23 апреля 1891 г.

Киев

Глубокочтимый отец Матфей,

Христос Воскресе!

Глубоко благодарю Вас за сообщенные сведения. Ныне я уже не обременяю своего письма новыми «вопрошаниями», так как о всякого рода «недоумениях» надеюсь беседовать «усты ко устом». В начале июня надеюсь двинуться в Константинополь, а в двадцатых числах думаю быть уже в Ваших объятиях. Впрочем, несколько раньше у вас будет Николай Фомич, выезжающий на Афон в конце мая и имеющий изучать историю афонского монашества. Помоги ему, Боже! Авось мы и увидим полную историю афонского монашества!

Что касается Вашей похвалы, ю же Вам внушил пакостник ангел плоти сатанин, то она преждевременна. Мы, живущие во градех и весях, тоже следим за литературою и по мере сил своих «тянем за уши науку». Патмосские акты у нас в библиотеке еще с прошлого года, так как высылаются в нашу библиотеку немедленно по выходе в свет, ибо мы подписчики на все издания Мюллера и (покойного) Миклошича²⁴².

О выходе каталога рукописей Саккелиона²⁴³ я получил сведения от автора непосредственно и знаю, что эту книгу можно приобрести в Одессе у немецкого книгопродавца Бека. Дозде о гордости, а се о смирении.

А знаете ли Вы о выходе двух интересных брошюр Саккелиона:

1) о крещении России при Владимире и

2) о некоторых проповедях Никифора Феотоки.

Я имею эти брошюры под руками и готовлю библиографический отчет о них, который имеет быть напечатан в июньской книжке «Трудов Киевской духовной академии».

Я все продолжаю сидеть над примечаниями к памятнику, который издаю в «Православном собеседнике». Примечания чем дальше, тем становятся интереснее. Сожалею, что до отъезда на Афон я не успею их окончить вполне. Думаю памятнику предпослать довольно обширное введение листов на восемь.

Дело с печатанием материалов остановилось совершенно. Сейчас я списываю в Афинах Евергетидский типикон. Переписчик взял с меня по две с половиной драхмы от листа рукописи. Πρόλογον его не списываю в надежде на Вашу доброту. Хочется этот Типикон издать почти целиком.

Прошу передать глубокое почтение о. архимандриту, о. Павлу, о. Агафодору, о. Ираклимону и прочим старцам. Попросите от моего имени о. Агафодора списать «Канонизм Св. Горы» в греческом подлиннике.

Итак, до скорого свидания.

Глубоко уважающий Вас

А. Дмитриевский

24 сентября 1891 г.

Афины²⁴⁴

Глубокочтимый отец Матфей!

Спешу Вам выразить свою глубокую благодарность за то одолжение, которое Вы сделали мне, дав на время список пролога из Типикона Евергетидской Богородицы. Ваш список мне не понадобился, так как Пирромалис во время моей поездки на Патмос нарочито сделал для меня новый список, или, вернее, дополнил и дописал тот список, который первоначально готовил для Вас. Две-три зачеркнутые фразы для меня ничего не значат. А между тем я теперь имею свой пролог и за двадцать франков золотом… Терпению и трудолюбию сего человека я изумляюсь. Все нужное он имеет в черновых списках, которые потом вторично уже переписывал он набело.

По проверке с подлинником оказывается, что Пирромалис был весьма тщательным и внимательным переписчиком. Я проверил теперь весь пролог и все службы Триоди Постной и Цветной и нашел не более двадцати или двадцати пяти описок, и за исключением двух-трех все эти описки ничтожные. Я просто поражаюсь его добросовестности.

Положение сего трудолюбца поистине плачевное. От места ему отказали еще за два месяца до смерти Саккелиона, а со смертию сего неутомимого труженика его положение, по моему мнению, критическое. Сейчас он сдал экзамен во второй класс гимназии и намерен приняться за науку в тридцать лет, невзирая на то, что нужда стоит за его плечами во всем своем отвратительном величии. Вся надежда его на Бога и на добрых людей. Рассчитывает, что Вы не оставите его своими заказами, которые не будут так дороги, как первый.

Не застав в живых Саккелиона, я вынужден был по приезде в Афины на третий день удалиться на Патмос, так как отделение рукописей остается закрытым и доселе, за неимением человека, который бы заменил покойного. На Патмос поездка была во всех отношениях удачною. Типикон списан до конца, причем должен сказать, что в списках преосвященного Амфилохия нашел несколько неверных чтений, ошибок и пропусков. В целом виде рукопись высокой важности и глубокого интереса и достойна издания целиком. Среди евхологиев нашел один весьма интересный. Нашел немало ошибок в каталоге Саккелиона. Описал иконы и важнейшие предметы ризницы. Думаю нечто написать о Патмосе, где я прожил двадцать два дня.

В Афинах я с четырнадцатого числа сентября и оканчиваю уже свои занятия, собираясь в Италию, куда выезжаю двадцать восьмого числа в субботу.

Что касается пребывания в Солуни, то я должен Вам прежде всего заявить, что Ваши сведения о Солуни крайне неточны. В Солуни по-прежнему хранятся рукописи, и хранятся в такой небрежности, как и прежде. Кое-что я там нашел весьма интересное. Полагаю, что там можно будет поживиться кое-чем, что я и заявил отцам, иже в Солуне. В митрополии рукописей не было, и нечего их искать. Имеются рукописи и в болгарской гимназии. Св. София Солунская доступна ныне обозрению, благодаря печальному своему нынешнему состоянию.

О. игумену и о. Павлу приношу свою благодарность за то гостеприимство, которое оказали мне солунские отцы. Поклон сим старцам до самой земли.

Кланяйтесь отцу Агафодору. Надеюсь, что все нужное для меня уже делается или сделано.

Ваш пролог отправляю пароходом.

Благодарный

А. Дмитриевский

23/10 октября 1891 г.

Рим²⁴⁵

Добрейший отец Матфей!

Итак, я в вечном Риме, у цели заветных моих стремлений. Еще в прошлую пятницу, следовательно уже неделя, как я занимаюсь здесь, я получил доступ в Ватиканскую библиотеку и читаю студийский Типикон, доселе в науке считавшийся ктиторским сицилийским монастыря Богородицы Μῆλι или Μῖλι.

Как раньше в других случаях, так и в настоящем разе при ближайшем знакомстве с рукописью оказалось, что напутанного и здесь немало, немало и недоразумений. Виновник, конечно, Тоскани, впервые описавший этот Типикон, а за ним уже повторяют его недоразумения и многие другие последователи. Так, настоящий Типикон ни в каком случае не может быть отнесен к ктиторским, а написан некиим коринфянином по заказу и на иждивение какого-то Никодима для монастыря в Сицилии Богородицы Мили.Подобные указания можно находить и в других Типиконах, имеющих приписки в конце.

Все типиконы и рукописи богослужебные писались для какого-нибудь монастыря, для какой-нибудь церкви. Ни об умершем ктиторе, ни о местных празднествах в себе Типикон не содержит указаний, исключая предпразднества и попразднества к Введению во храм, воспоминанию которого посвящен был храм. Это раз.

Во вторых, это Типикон не полный, а сокращенный, как явствует из заглавия: «Κεφάλαια ἐν ἐπιτόμῳ δηλοῦν σευ τῆς ἐκκλησιαστικῆς καταστάσεως», и подобен «Ἐκλογάδιον-ам» иерусалимской редакции.

Составлен, в третьих, этот Типикон не исключительно только на основании студийского Типикона, но главным образом (весь месяцеслов) на основании иерусалимского Типикона и Типикона Св. Горы, о чем неоднократно заявляется самым категорическим образом.

В -четвертых, наконец, это Типикон восточного происхождения и ничего в себе западного не содержит, что весьма понятно из того, что писец родом Коринфянин и был долгое время монахом элладских монастырей. Но во всяком случае интерес этого Типикона громадный. Что-то дадут мне другие тосканиевские студийские Типиконы? Почти уверен, что и там я найду немало неточностей.

Скорблю о том, что слишком мало открыта Ватиканская библиотека, т.е. с девяти до часу пополудни. В такое короткое время не много поработаешь.

Кроме Ватикана буду заниматься в бамбериновской и веллечилиевой библиотеках, где по словам Тоскани, тоже имеются студийские Типиконы. Так как рукописей этих довольно, а времени у меня мало, то посему я начинаю подумывать отложить свою поездку в Милан, Неаполь и Венецию, а лучше пожить дольше в Риме. Еще не решил окончательно, но едва ли я выеду из Рима ранее пятнадцатого ноября месяца. Это и для моей цели важно, так как главнейшие рукописи здесь в Риме, а все другие сравнительно незначительны в научном отношении. Через год или два я снова посещу Италию.

Теперь позвольте уже обратиться к Вам с покорнейшею просьбою. Еще в июле месяце послана из Казани корректура на имя о. Пиора для передачи мне. Мудрствуя лукаво, о. Пиор вместо того, чтобы послать по назначению, удержал корректуру у себя до того времени, когда ему станет известен мой адрес (во время проезда через Одессу я не виделся с о. Пиором, так как он был в отъезде). Но так как ему адреса я не посылал, то корректура у него пролежала довольно долго и была наконец отправлена к Вам на Афон. Где она теперь ― не ведаю. Вы по всей вероятности, никак не догадались послать ее через наше посольство в Рим. Посему будьте добры, немедленно вышлите ее по следующему адресу: Italia. Roma. Via Margutta, Albergo Aliberti № 9, per signore professore A. Dmitrievskij.

По вечерам начинаю заниматься окончанием Афона. Пишу главу об издательской деятельности монастыря. Жду сообщения о брошюрах и биографию о. Азарии.

Что нового? Получил ли отец Павел двести рублей, высланные на имя о. Пиора? Получили ли Типикон Евергетидский?

Поклон отцу игумену, отцу Павлу, отцу Агафодору, Пиору и Иораму (послал ли последний оставленные у него брошюры в Одессу на Н.Ф. Красносельцева?)

Ваш А.А. Дмитриевский

30/18 ноября 1891 г.

Рим²⁴⁶

Глубокочтимый отец Матфей!

Неожиданно для себя я выполнил, хотя и наполовину, Ваше поручение. Сегодня я отправил Вам IX том «Bibliotheca patrum» изд. Миня²⁴⁷, в котором содержатся сочинения Феодора Студита. Какой Вы счастливец! Неожиданно в книжной продаже г. Бокка (единственно и исключительно книги богословские старые) оказался лишний экземпляр этой серии изданий, которая не продается по томам, и я мог приобрести для Вас всего только за шестнадцать франков. Но этого мало. Мне удалось случайно и отправить эту книгу с очень надежным человеком. Г. Алмазов давно уже выехал из Рима, а посему избрать его комиссионером я не мог, но случай указал мне на другого человека, который едет сначала в Афины, а к Рождеству думает быть у вас на Афоне. Это наш русский художник Владимир Александрович Беклемишев²⁴⁸. Его я рекомендую особенному Вашему вниманию. Член старой известной у нас в России дворянской фамилии, сын богатых родителей, он получил прекрасное образование и с успехом блистательно окончил курс Петербургской академии художеств, которая и отправила его на три года стипендиатом в Италию. Здесь он, отличившись статуей «Жрица, защищающая своих богов», в последнее время занялся разработкой типов из истории христианства. Плодом его этих занятий была только что оконченная и отправленная в Петербург новая превосходная статуя «Христианка, зажигающая светильню» для предстоящей академической выставки. Окончив свои занятия в Риме, он едет для обзора памятников искусства в Афины, а затем поедет на Афон, чтобы заняться изучением типов монашества для будущих своих работ. Человек религиозный, с чистою душою и идеалист, он горит страстным желанием видеть Афон и проникнуть в подземелья Карулья, чтобы своими глазами видеть то, о чем он много слышал заочно.

Вы, и также прошу и о. Павла, окажите ему радушное гостеприимство и всеми возможными мерами посодействуйте осуществлению его добрых намерений. Я ему передавал о трудности посещения Карулья, и он намерен побыть только в некоторых местах.

От этого человека Вы получите Феодора Студита, а ему взамен отдадите шестнадцать франков, уплаченных мною в магазин и взятых с сего художника для удобства расчета.

Что же касается описания папианской библиотеки, то, во-первых, его нет в продаже, и во-вторых, прямо говорю, что я приобрел бы его для себя скорее, так как Вы особенной нужды в нем не имеете. Что касается Типикона Феодора Студита, то его я видел не во сне, а наяву, и Типикон этот несомненно восточного происхождения – это ватиканская рукопись № 1609, описанная в Patr. Curs. Complet. A. 99. Но теперь снова разгорается у меня желание видеть студийский Типикон в Ватопеде. Зная о его существовании со слов Никодима Святогорца и получив отказ от Ватопеда, когда я обращался к ним с расспросами по поводу сей драгоценности, я подумал, что Никодим Святогорец что-нибудь напутал и сообщает неверные сведения. Теперь Н. Ф.Красносельцев сообщает мне, что печатается новый том Порфирия об Афоне, и что в нем описывается этот Типикон ватопедской ризницы. Следовательно, Никодим Святогорец говорил правду. Как же теперь увидать эту рукопись? Желание страстное. Мечтаю обратиться к нашему константинопольскому послу, чтобы он личным письмом попросил (ведь их червонцы идут через посла) их показать мне эту рукопись.

Как Вы находите мой план? Иного выхода из сего лабиринта нет. И хочется, и колется. Никакими грамотами Патриарха и кинота их не проберешь. Вот если бы этот план удался, тогда я снова побывал бы на Афоне.

С этим письмом отправляю письмо к Пономареву, редактору «Странника»²⁴⁹ с предложением своего труда об Афоне. Если условия будут выгодны, то с первой или второй книжки журнала я начну печатать отца Макария. Посему доставлением биографических и библиографических сведений поспешите. Нужно знать, сколько изданий было и какой брошюры.

За присылку корректуры благодарю. Бокк обещался выслать свои каталоги. У него можно покупать ценные книги и недорого сравнительно (это антикварий). Писать ему можно на немецком, французском и итальянском языках.

Кстати, Вы пишете выслать Вам VIII том Маия, но я предполагаю, что это ошибка, так как я писал Вам о IX томе, который посвящен Феодору Студиту главным образом, хотя в то же время говорите о письмах его, которые имеются и в VIII, и других томах. В случае моей ошибки том этот я беру за себя.

Пишите мне уже в Киев. Двадцать третьего ноября я выезжаю в Вену.

Мой поклон отцам Павлу, Агафодору и всем, меня помнящим.

А. Дмитриевский

28 января 1892 г.

Киев²⁵⁰

Любезнейший отец Матфей!

С Новым годом!

Проснитесь, наконец, любезнейший, и дайте о себе хоть какую-нибудь весточку. Ну, Господи, и лень же какая у св. афонских отцов, от них же Вы есть первый! В самом деле, отправил из Рима книгу, послал письмо с вопрошаниями, и, конечно, многими, а ответа нет и нет и по сию пору. Да уж живы ли Вы все? Проснитесь.

Дошла ли книга и та ли самая, какую Вы желали иметь? Был ли на Афоне Беклемишев? Что сделал Алмазов у вас? Скоро ли явятся сведения о брошюрах?

Об о. Азарии я уже написал биографию. Не томите ответами. Ведь у нас в миру время течет, как быстрая река.

Вот я уже и начал печатание о. Макария в «Страннике». Боюсь, чтобы Ваши сведения не опоздали бы, поторопитесь. Сейчас, например, мне нужна, как говорят, до зарезу коробочка с книжками, которую я оставил на руках у о. Иорама, чтобы он переслал ее мне в Одессу. Напоминал и ему из Рима, но тоже все молчит. И сей трудолюбец тоже дремлет… Напомните ради Бога и ему о коробочке. Нужна очень.

Отцу Агафодору передайте от меня глубокую благодарность за письмо и за те справки, которые он сделал для меня. Теперь я снова обращаюсь к нему за двумя справками:

1) чтобы он в «Общем канонизме Св. Горы» (в сборнике о. Мины) прочел XXV член, который у меня очень дурно списан, и я его плохо понимаю

2) в канонизме Ватопедского монастыря Андреевскому скиту прочел бы члены 13 и 21.

Пусть он все эти члены перепишет набело и объяснит мне, что они значат. Здесь, очевидно, дурен перевод. Нельзя ли подыскать греческий текст? Оба эти канонизма решаюсь напечатать целиком, один в приложении, другой в тексте, когда буду говорить о скитах.

Еще просьба. С благословения о. игумена переснимите карточку, висящую в архондарике большом и изображающую приезд в монастырь графа Игнатьева с американским послом. Здесь сняты все деятели Афона: игумены отец Герасим, Феодорит ильинский, отец Макарий, отец Иероним и др. Думаю приложить к своему сочинению. Не запамятовал ли уже я, не есть ли эта карточка ― приезд А.А., великого князя²⁵¹. Помню, что на этой карточке есть подписи имен, так с подписями и снимите.

Не забудьте весьма нужное: из какой губернии родом о. Павел? Когда и где напечатаны извлечения из келейных записок о. Иеронима?

Биографии деятелей переделываю. Побраниваю Вас и о. Агафодора за замечания на полях рукописи, которые теперь приходится стирать резинкою.

Еще раз, ради Бога, вышлите коробочку, которая у о. Иорама, и сведения о брошюрах, и скорее.

На святках я прочел в корректурных листах последнюю часть «Афона» пр. Порфирия, которая скоро выйдет в свет. Думаю, что Вы не будете ею довольны. Он доказывает, что россы, населявшие первоначально Русский Пантелеймоновский монастырь, были далматинцы, а не русские.

Мой поклон отцу игумену, отцу Павлу и всем, меня помнящим. На сколько приблизительно потерпел монастырь убытку от пожаров на Крумице и от потопления судна?

Ваш А. Дмитриевский

2 апреля. 1892 г.

Киев²⁵²

Досточтимый отец Матфей, Христос воскресе!

Поздравляю с великим праздником. Желаю провести его в добром здоровье и благодушии. Да укрепит Вас воскресший Господь и да дарует силы на продолжение Ваших полезных трудов по библиотеке и в монастыре.

Что-то ничего не слышу о Ваших новых приращениях, или же продавцы рукописей стали очень скупы и жадны до денег. Не приобрели ли Типикон Феодора Студита? К слову замечу, что один список этого Типикона я неожиданно нашел в Венской библиотеке, где я проездом из Италии занимался дней пять. Об этом Типиконе как студийском нигде не говорится. Лямбеций, Несель и другие относят его к разряду обычных Типиконов, а Тоскани и не подозревает о существовании этого Типикона. Честь открытия принадлежит, таким образом, мне. Теперь вопрос трудный: как бы добраться до Типикона ватопедского?

Но прежде, чем добудете Типикон Феодора Студита, потрудитесь между вашими евхологиями отыскать венецианский евхологий 1602 года и списать для меня его выходной лист. Профессор Голубинский²⁵³ отрицает евхологий этого года. Мне помнится, что Вы в одном из прошлых писем предлагали мне купить греческий евхологий именно этого года, продававшийся каким-то келиотом. Нельзя ли этого сделать теперь? Думаю воевать с Голубинским по поводу его статьи во II кн. «Богословского вестника» «К полемике с расколом».

Печатание биографии отца Макария, слава Богу, началось в «Страннике»²⁵⁴. Окончена она будет не ранее начала следующего года. Напечатано уже две главы.

Я снова обращаюсь с просьбою, на которую Вы не обратили должного внимания в прошлый раз – выслать мне снимок с той карточки, или самый подлинник, «приезд графа Игнатьева с американским послом», который находится на правой стене (от входа) большого архондарика. Там изображены игумены все русских скитов и все важнейшие старцы вашей обители и с подписями. Ради Бога исполните эту просьбу.

Отцу Иораму передайте мой поклон и успокойте его насчет моих коробков, которые получены в полной исправности.

Прилагаемый полулистик при первой возможности перешлите отцу Агафодору.

Знаете ли Вы, что профессор харьковского университета Брандт печатает свои очерки об Афоне в «Вестнике Европы»? Очерки читаются с интересом²⁵⁵.

К.Д. Попов Вам кланяется и просит Вас добыть для него весьма важную книгу: Ἠπτιρωτικαὶ καὶ μακεδονικαὶ μελέται Β. Δ. Ζώτου Μολοσσοῦ., т. 4, вышел в 1887 году.

Мой сердечный поклон передайте о. игумену, о Павлу и всем, меня не забывающим.

Здоровье мое в сносном состоянии. Лето проживу на Кавказе и буду писать актовую речь: «Патмос в церковно-археологическом отношении».

Преданный и всегда готовый к услугам,

А. Дмитриевский

8 июля 1892 г.

Пятигорск²⁵⁶

Прошу, досточтимейший отец Матфей, великодушно простить меня за то, что я долго и, пожалуй, как никогда, замедлил ответом. Много было на то причин, перечесть которые едва ли бы удалось в настоящем письме. Место, откуда это письмо направляется, лучше всего объяснит Вам главную причину.

Итак, я на водах и ремонтирую свои расшатавшиеся нервы. Здоровье мое не блестяще, и общее мнение таково, что мне необходимо перестать работать, что сделать для меня труднее всего. Вот и здесь я не перестаю подготовлять дальнейшие главы об о. Макарии (гл. VII и VIII) и переделываю главу о скитах.

Кстати сейчас же и вопрос: чем кончилось дело ильинцев с Андреем? Куда девался о. Иннокентий и когда он умер?²⁵⁷ Экономствовать при Андрее ему, очевидно, не удалось. В Андреевском деле говорю только об о. Феодорите и ваших покойных старцах, а имен других монахов не называю и их козни против о. Феодорита опускаю.

Прошу еще указать мне статью в своде законов, или указ какой, в котором бы говорилось, что афонские монахи дизертиры, и что они въезжают в отечество в том звании, в каком оставили его. Это мне весьма нужно знать. Теперь необходимо приниматься и за актовую речь о Патмосе.

За Ваше подробное описание евхология 1602 г. приношу глубокую благодарность. Мне интересно было бы знать ― есть ли описание этого евхология у Леграна или нет²⁵⁸?

Леграна в Киеве нет, и посему прошу Вас, сделайте эту справку и укажите мне нужную страницу. Взамен Вам ничего не могу дать.

Нет под руками никаких пособий, чтобы сказать что-нибудь об евхологии 158 года? Извините.

Что касается «Analecta» Регеля²⁵⁹, то я лично не видел их, но слышал, что особенного интереса эта книга не представляет. По слухам он перепечатывает эту книгу и хочет представить в качестве диссертации. По всей вероятности она выйдет более интересною.

Николай Фомич тоже на водах, но в Старой Руссе Новгородской губернии. Недавно он напечатал превосходную и большую статью о патмосском Типиконе. Не знаю ― выслал ли Вам?

Г.М. Пирромалис скрылся с горизонта. От Рождества он мне ничего не писал. За ним мои (небольшие) деньги, и он мне должен переписать еще тридцать листов из Евергетидского афонского Типикона. Ни слуху, ни духу от него. «Погибоша, аки обры».

Кланяйтесь отцам Павлу, игумену, отцу Агафодору и прочим, меня помнящим.

Поздравляю с преддверием праздника св. Пантелеимона. Желаю Вам встретить его и провести в добром здоровье и полном благодушии.

Пишите мне в Киев, куда вернусь пятнадцатого августа.

Благодарный и преданный Вам

А. Дмитриевский

Карточку отцов получил ― благодарю, но едва ли ею воспользуюсь.

8 ноября 1892 г.

Киев²⁶⁰

Любезнейший отец Матфей!

Вчера я продержал последнюю корректуру последнего листа своей актовой речи о Патмосе, которая, к слову сказать, вышла сверх ожидания очень длинною, в десять с половиной печатных листов, и сегодня принимаюсь за корреспонденцию. Нынешний день ― день отдыха, которого я решительно не имел со дня возвращения с Кавказа, т.е. с семнадцатого августа. Все это время я был сильно занят речью, которую я, собственно говоря, окончил наполовину. Думаю ее продолжать, так как у меня имеются материалы из ризницы, из типикарницы, целый очерк христианской жизни на Патмосе и т.д. Нет, Вы верно заметили, что для меня рецепт ― мало заниматься ― неподходящ. Вот и сейчас нужно бы отдохнуть, так как сильно порасшатались нервы, а между тем отдыхать некогда.

Со вторника начинают набирать документы, относящиеся к Типикону, собранные мною на Востоке. Наконец-то это дело идет в начало! Затем необходимо писать главу об издательской деятельности вашего монастыря для «Странника», продолжать Патмос и примечания к казанскому изданию. Кстати, рукопись IX–X вв. Иерусалимского Типикона отыскалась, и Пападопуло издает ее теперь в III томе его «Analecta» при палестинском обществе. Очевидно, в бытность мою в Иерусалиме Пападопуло-Керамевс припрятал эту рукопись и отсылал меня к другим лицам, которые к скрыванию ее были непричастны.

Читаете ли Вы «Русские на Афоне»? Скажите что-нибудь по поводу напечатанного.

В ноябрьской книжке будет напечатана глава «Монастырь во время войны», во время каникул сильно переделанная и сделавшаяся очень интересною. Но беда, корректор «Странника» невозможен, допускает ужасные опечатки. Но я теперь интересуюсь более Патмосом и обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбою удовлетворить следующим моим желаниям:

1) Письмом попросите преосвященного Амфилохия (иже на Патмосе), чтобы он списал из рукописи патмосской библиотеки № 523 «Ἐγκώμιον εἰς τὸν αὐτοκράτορα πασῶν τῶν Ῥοσσιῶν Παῦλον πατρίδην» Феофила, патриарха Александрийского.

2) В сборнике той же библиотеки № 407 имеются письма патмосских дидаскалов Даниила Керамевса, Мисаила Маргаритиса и Макария-иеродиакона. Для меня интересны те письма этих дидаскалов, которые относятся к патмосской школе, историю которой я написал теперь. Пусть преосвященный письма эти, трактующие о школе, или снимет для меня целиком, или же сделает из них важнейшие извлечения.

За труд я готов отблагодарить, при первой возможности. За Ваше посредничество буду весьма благодарен, и поблагодарят Вас люди науки.

В частности, Вас прошу просмотреть письма Неофита Кавсокаливита к патмосскому дидаскалу Василию Куталиносу, хранящиеся в Вашей библиотеке (Порфирий Успенский. Первое путешествие в афонские монастыри. Ч. I. Отд. 1. С. 128) и сообщить мне, что Вы найдете в них о патмосской школе и о личности о. Василия. Буду весьма благодарен.

На Патмос напишите не мешкая, с присоединением моего поклона всем отцам и с заявлением, что я их не забываю, ибо постоянно пишу о них. Книга моя о Патмосе не будет окончена ранее каникул и, пожалуй, и того позже.

Сообщите что-нибудь о Типиконе τῶν Στουδιτῶν, находящемся в скевофилакии Ватопеда. Настает решительный момент. Не увижу его в нынешний каникул, значит он пропал для науки. Напечатать его мне не удастся в своем первом томе «Описания восточных рукописей»²⁶¹. Ради Бога, через отца Каллиника попытайтесь хотя стороною разузнать об этом типике. Во всяком случае, вот мои намерения по сему делу.

Думаю в наступающий каникул поехать в Трапезунд (а по пути и на Новый Афон), чтобы побывать в монастыре Сумела, авось, быть может, что-нибудь и отыщется там по части иерусалимского Типикона трапезундской редакции (пять экземпляров которой я уже видел и описал), а оттуда поеду в Константинополь, чтобы у Нелидова²⁶² выпросить рекомендательное письмо к отцам Ватопедского монастыря (в Протате я более уже не нуждаюсь), если можно, то таковое же буду просить и от патриарха. В письме будет изложена вся суть моего желания. Думаю, что ватопедцы послу не откажут. Для меня на Афоне только и нужен теперь этот Типикон. О, если бы я узрел когда-нибудь это сокровище не во сне, как Вы мне доброжелательно желали очень часто, а лицом к лицу, воочию? С какою энергиею и с каким бы я спокойствием и самосознанием, что все возможное мною сделано, я принялся бы тогда за свою диссертацию.

С Афона поеду в Афины и снова в Италию. Необходимо поработать в Грота-Феррате, Флоренции и Венеции и у Барберини. Дай, Господи, здоровья и успеха.

Пирромалис здравствует и учится в гимназии в третьем классе. Как он существует ― неизвестно. Сообщу новость: каталог рукописей библиотеки афинского университета И. Саккелиона вышел из печати и на днях будет в моих руках. О сем имею сведения от сына покойного, который заведывал печатанием.

Паки об Афоне. Хотя Вы и высоко- и велемудрственно ответили мне на мой вопрос о том, почему афонские монахи въезжают в Россию в первобытном состоянии, но живущий в юдоли рассеянности и греха не мог выразуметь широких вещаний и глаголов превыспренной мысли, обитающей на святых высотах, и остался неудовлетворенным. Простите за тупость. Вопрос прямой такой: где в своде законов статья о том, что выбывший заграницу возвращается в первобытном состоянии? Почему всякий раз, когда желаете послать монаха в Россию, вы испрашиваете разрешение на то, чтобы он мог въехать в Россию в монашеском звании? Очевидно были распоряжения Синода по сему случаю. Не мудрствуя лукаво и выспренно, напишите, что не знаете, и тогда я обращусь в посольство к Мансурову²⁶³. Знать это мне необходимо для заключения.

От о. Агафодора ни слуху, ни духу. Очевидно, он вполне освоился с своим протатским положением ― «ничего не делая, думать, что он ужасно как много делает, страшно устает, и что все время его уходит в несении тяжелого ига послушания перед своим монастырем». Помогай ему, Господи, не изнемочь в том водотолчении и пустословии, за которые, думаю, перед Богом будут в сильном ответе, иже несли иго антипросопства. Однако ему мой поклон. Не думаю, чтобы у него было время и помянуть меня, многогрешного, в его святых молитвах. Кое общение свету ко тьме?..

А вот никак до меня не может дойти описание Афона Барского, сгоревшее в одном экземпляре и пообещанное во втором Вашим преподобием. Чувствую его недостаток и взываю к нашим почталионам, да принесут его они мне.

В речи о Патмосе немало и об Афоне. Тема такая: Иоанно-Богословский монастырь на Патмосе по сравнению со святогорскими монастырями идиоритмами»²⁶⁴. Слушатели остались довольны. Не знаю, что скажете Вы?

Мой глубокий поклон о. игумену, о. Павлу, о. Иораму, Илиодору, Иераклимону и всем, кто помнит.

Преданный А. Дмитриевский

23 января 1893 г.

Киев²⁶⁵

Любезнейший отец Матфей,

Приветствую Вас с Новым годом.

От души желаю Вам здоровья и успеха во всех Ваших благих намерениях. За высылку Григоровича-Барского и монашеских уставов в переводе Феофана епископа²⁶⁶ приношу благодарность Вам, отцу игумену и отцу Павлу. Обе книги для меня весьма необходимы. От рецензии на уставы отказываюсь, так как я ныне не состою в числе сотрудников «Руководства для сельских пастырей», а писать рецензию для академического журнала у меня нет времени. Необходимо готовить главу о просветительно-издательской деятельности на Афоне для «Русских на Афоне» и оканчивать «Патмос».

Спасибо и за последнее письмо с нагоняем, но напрасно Вы гневаться изволите на меня жестоко за «Русских на Афоне». Хотя я и писал не для «русских на Афоне», но их мнением я дорожу и желаю знать, что они скажут о себе, узнают ли себя в своем зеркале. Но, видно, правы публицисты Московского психологического общества во главе с отцом ректором Антонием Московской духовной академии²⁶⁷, что «русские на Афоне» не хотят понимать русских в России, и им нет дела до России. Они на все смотрят еще сквозь розовые очки Серафима Святогорца. (Почитайте-ка, что писано об афонцах в «Вопросах философии»). Странно, что говорит особа духовная и стоящая на свещнице ― это во-первых, и во-вторых, хвалит Руссик, ругая Святогорца за его «Письма» и забывая, что он монах руссиковский, и его убеждения и взгляды суть убеждения и взгляды, под которыми подпишутся все монахи Руссика.

Меня же, мирянина, простите за невольные грехи. Думаю и мыслю по-мирски, а не яко «русские на Афоне»…

В ошибках меня не вините строго. О. Иерона знаю лично, и в оттисках моих Вы его узрите, но корректор и наборщик «Странника» не признают существования в нашем календаре такого имени²⁶⁸.

Имя Елены графини примите на свой счет. Вы читали мою рукопись с о. Агафодором и не исправили ― тут уже не моя вина. Я сейчас помню, что поминаете вы Николая и Елену. Сообщите, как она называется, поправлю в опечатках.

Титул иеромонаха при о. Григории ― мой грех, но беды в том нет большой. Если и «тысячи» прочих моих грехов равносильны названным, то надеюсь избежать геены огненной. Но ведь это комары, а Вы ловите «верблюдов». Вот за них-то я сильно опасаюсь.

Не могу не сообщить Вам моей радости, что русские в России читают о «русских на Афоне» с интересом. На днях я выслушал лестный отзыв о моей работе от нашего профессора церковной истории Малышевского²⁶⁹, который не прочь даже наградить ее премиею. Что-то Вы скажете о «Патмосе» по сравнению с «Афоном»?

Нечто о типике Феодора Студита. В библиотеке его нет ― это я знаю хорошо. Он находится в скевофилакии, как свидетельствует Никодим Святогорец в «Ὁμολογία πίστεως». Мне думается, что Порфирий тоже лично не видел этого Типикона, иначе он сказал бы о нем что-нибудь серьезное. Вот где его нужно искать, а не у Евгения, у которого мне нечему учиться по части творений сего св. отца. Но думается, что необходимо лично поискать, а на людей полагаться нельзя. Если можно, то попросите о. Агафодора навести справки в скевофилакии, благо на очереди близко и храмовый праздник в Ватопеде.

Николай Фомич благодушествует. Он получил звание исполняющего должность ординарного профессора, и его жизнь можно бы назвать счастливою, если бы его половина решительно не разорвала с ним всяких связей.

Константин Дмитриевич кланяется Вам. Он никак не может одолеть своего Диадоха²⁷⁰.

Зима у нас стоит лютая, какой давно мы не видали. Впрочем, теперь все лучше делается погода.

С преддверием поста. Желаю радостно встретить светлый праздник.

Мой сердечный поклон отцу игумену, отцу Павлу, отцу Агафодору, отцу Илиодору, отцу Иораму, отцу Иераклиту и прочим.

Преданный А. Дмитриевский

31 марта 1893 г.

Киев²⁷¹

Возлюбленнейший отец Матфей, Христос Воскресе!

Да дарует Вам воскресший Господь вся блага душевные и телесные и да продлит Вашу полезную жизнь на многие и многие лета. Празднуем «праздник праздников» «веселыми ногами» светло, хотя на дворе эта Пасха не выглядит красною и скорее может казаться Рождеством.

В ночь под Пасху выпал у нас в Киеве большой снег, а между Киевом и Одессою в таком обилии, что поезда застряли в снегу и не могли двинуться ни взад, ни вперед. Из Киева выехала компания богатых купцов с целью встретить Пасху в Константинополе и пробраться на Афон, но просидев в сугробах целых два дня почти без хлеба, на второй день праздника возвратились восвояси. Ничего подобного старожилы не запомнят.

Приношу глубокую благодарность за справки о типике Ф. Студита, но опять мне думается, эти справки сделаны не в надлежащем месте. Нужно осведомиться у скевофилакса, который один может удовлетворить меня.

Откуда Вы знаете, что Никодим Святогорец не работал в библиотеке Ватопеда? В его Синаксаре я часто встречаю ссылки на ватопедские рукописи. Но пусть «типика Феодора Студита ни в библиотеке, ни в скевофилакии (??) ватопедской не существует», но откуда Вы знаете, что его здесь «никогда не было»? Ведь не миф же типик Феодора Студита? О нем говорят не московские и не петербургские философы, а наш православный восточный Саввинский типик? Ужели он изгиб на Востоке бесповоротно? Откуда же взяли мы, русские, этот типик? Почему и у греков итальянских, и у нас списки этого типика довольно многочисленны? Нет, что ни говорите, а нужно самому убедиться своими очами. Итак, аще будем здравы, летом увидимся на высотах Афона. Собираются к Вам и другие гости.

«Странник», пропустив три книжки, снова напечатал статью «Русские на Афоне» и наделал корректурных ошибок не менее, чем и прежде. Поделать с ними ничего не могу.

За справки на Патмосе благодарю и присылке сведений буду рад, но в слове Даниила Керамевса не нуждаюсь, оно напечатано в «Παρνασσός’е» и у меня имеется под руками.

Деспоту Амфилохию мой сердечный поклон.

Патмосский типик печатаю и думаю окончить к отъезду за границу. Жалею весьма, что самое печатание движется медленно. Мой сердечный поклон и пожелания всего наилучшего отцу игумену, отцу Павлу, отцу Агафодору, отцу Илиодору, отцу Иораму, отцу Ираклимону и прочим, меня помнящим. За все сообщения буду благодарен весьма отцу Агафодору.

К.Д. Попов шлет Вам глубокий поклон.

Неизменно благодарный

А. Дмитриевский

Каталог библиотеки доставлю лично.

20 июля 1893 г.

Афины²⁷²

Глубокочтимый отец Матфей!

Пишу из Афин, чтобы Вы не забыли обо мне. Посылаю книгу «Ψυχολογικαὶ μελέται» Скалтсуни, которую я обещался доставить о. Евгению, ватопедскому библиотекарю, и прошу Вас переслать ее с верным человеком. Это ему подарок за его всегдашнее радушие. Вот случай Николаю Фомичу (поклон ему) позаниматься в Ватопеде. Может быть, он и воспользуется им.

В Афинах я провел время в безделье. Пирромалис, мой переписчик, уехал на Патмос и отослал копии ко мне в Киев. Таким образом, оказалось, что сверки никакой не может и быть. Время провел в переборке нотных книг и в проверке некоторых рукописей, списанных у Саккелиона. Ошибок целая тьма, куда ни сунешься. Сын Саккелиона при смерти и едва ли поправится.

Афинская библиотека мечтает о подробном каталоге по статьям. Жара стоит невыносимая. В двенадцать часов дня в тени барометр показывает тридцать семь градусов.

С книгами моими ― целая история. В Солуни по случаю воскресного дня мне не удалось выручить свои книги из турецкой цензуры. По приезде в Афины от И.С. Ястребова²⁷³ я получил телеграмму с просьбою назвать по имени те книги, которых я недосчитываюсь. Дело нелегкое, когда таможня отобрала эти книги без счета и числа, но я назвал:

1) Ἀρχαιολογικὸν καὶ ἐθνολογικὸν δελτίον. 1884 ετ. (Не помню точно тома. На книге есть академический библиотечный знак).

2) Δελτὶον τῆς χριστιανικῆς ἀρχαιολογίας. 1892 ἔτ.

3) Ἤθη καὶ ἔθιμαι τῆς Πάτμου и

4) Βυζαντινά (на русском языке проф. Беляева²⁷⁴).

Сегодня же отправляю письмо и Ивану Степановичу. Если не вышлет он эти книги в Рим, то после выручки прошу немедленно отправить эти книги в Киев. Они очень нужны.

Пожалуйста, обратите внимание на следующее: в книге Ἤθη καὶ ἔθιμαι τῆς Πάτμου лежал незапечатанный конверт с материалами, относящимися к истории Патмоса. Ради Бога его сберегите, он мне весьма нужен. Кончится ли вся эта история благополучно?

Двадцать второго июля выезжаю в Патрас, а оттуда в Бриндизи. Еще не решил, поеду ли в Неаполь, так как там началась холера. Но, впрочем, волков бояться, в лес не ходить.

Мой сердечный поклон отцу игумену, отцу Павлу, отцу Илиодору, отцу Виссариону, отцу Иораму и прочим старцам. Прошу их святых молитв.

Διάταξις τῆς καμίνου здесь не нашел, но два новых интересных чина песенной вечерни списал. Видел и притом в одной рукописи Τυπικά и проверил свой ватопедский список. Пусть Николай Фомич оставит все свои сомнения. Мой список точный.

Преданный и готовый к услугам

А. Дмитриевский

22 ноября 1893 г.

Киев²⁷⁵

Глубокочтимый отец Матфей!

Давно я не писал Вам, а между тем надвигается уже и праздник Рождества Христова, с преддверием которого и поздравляю. От души желаю встретить этот праздник в добром здоровье и в сердечном спокойствии.

Немощи физические и занятия берут у меня все свободное время. По возвращении из заграницы болел нарывами в ушах почти полтора месяца, а теперь сижу с инфлюенцией, лихорадкою и зубами. Впрочем, все это хотя и изнуряет сильно, но не препятствует моим занятиям. «Патмос» свой окончи²⁷⁶. Думаю в генварской книжке напечатать дополнительную небольшую статью и выпустить в свет книжку в восемнадцать или девятнадцать печатных листов.

Продолжаю печатать и свои материалы с бо́льшим успехом, чем в прошлый год. Печатаю четырнадцатый лист.

Не могу похвалиться своим «Афоном». «Странник» не печатает продолжения. Доселе я не ссорился с редактором, но теперь намереваюсь. Пора наконец и концу быть этой книги.

С февральской книжки «Трудов» думаю пустить «Евхологий Сарапиона Тмуитского»²⁷⁷ и заняться обработкою «Чина пещного действия»²⁷⁸.

Николай Фомич на меня в большой обиде и ничего мне не пишет.

Поездку на запад совершил в этот год весьма удачно. Усердно и прекрасно поработал в превосходной библиотеке гротто-ферратской, которая имеет превосходный каталог на латинском языке ― «Codices Cryptenses seu abbatiae Cryptae Ferratae in Tusculano digesti et illustrati cura et studio D. Antonii Rocchi». Romae 1884 an. Цена его на месте двадцать пять франков. Я приобрел в собственность. Прием там мне оказан был радушный и сердечный.

Нашел очень любопытный типик Феодора Студита в Туринской библиотеке, куда нарочно ездил на три дня через всю Италию.

Осматривал музеи в Неаполе, Помпее, Флоренции, Милане и в Венеции и всюду вынес превосходное впечатление.

В Риме проверял Гоара и нашел целую кучу недостатков в нем. В Венеции занимался иконами критской школы, которых здесь много в греческом венецианском братстве и в музеях города и академии. Занимался и итальянскими рукописями в том же греческом братстве, так как все документы и греческий братский устав писаны на древне-итальянском языке. Вообще поездкою на запад я доволен весьма и возвратился домой с хорошим запасом интересных материалов и для диссертации, и для статей. Теперь буду сидеть в России и разбираться в собранном.

Сообщите что-нибудь о судьбе моих арестованных книг. Есть ли надежда на их возвращение домой?

Не получили ли каких-нибудь сведений с Патмоса?

Передайте мой глубокий поклон отцу игумену и отцу Павлу со всеми прочими отцами, не исключая николиже отца Илиодора и отца Иорама. Всех их приветствую с преддверием праздника Рождества.

Перед отцом Павлом извиняюсь, что я доселе не мог выслать двухсот рублей, взятых у него перед выездом с Афона. Деньги будут непременно высланы в генваре месяце.

Зимы у нас нет. Холода только что начались еще. По Днепру ходят пароходы.

В ожидании новостей остаюсь преданный и любящий Вас,

А. Дмитриевский

12 апреля 1894 г.

Киев²⁷⁹

Глубокочтимый отец Матфей, Христос Воскресе!

Поздравляю Вас с праздником праздников. Да дарует Вам воскресший Господь вся по желанию сердца Вашего.

Давно я не беседовал с Вами, по недосугу и своим немощам, а побеседовать есть о чем.

Год для моего здоровья выпал не блестящий. Из заграницы я вернулся больным ушами, с которыми провозился около полутора месяцев. Но едва отделался от этой болезни, как схватил инфлуенцу. Сначала ничего не было серьезного, и я через пять дней сидения стал посещать лекции, но оказалось, я вышел рано, и вторично должен был слечь в постель и пролежать полтора месяца. Вышел из дома перед самым Рождеством. Страдания были тяжкие и небезопасные для жизни, но все миновало благополучно, и после святок я благодушествую.

За присылку сведений от преосвященного Амфилохия благодарю. Ими я воспользовался в последней статье о Патмосе, хотя, признаюсь, рассчитывал на большее.

«Патмос» окончен и посылается Вам в двух экземплярах, из коих один для библиотеки. Скажите, как Вы переписываетесь с Патмосом, и именно преосвященным Амфилохием. Хочу послать ему свой «Патмос» и поручить ему проверить корректурные листы Патмосского Типикона Великой Церкви. Сообщите, пожалуйста, адрес его.

Но «Русские на Афоне» в застое. Не печатает Пономарев и даже не отвечает на мои письма о причинах. На днях послал ему ругательное письмо и думаю объясняться с ним в газетах. Не у,²⁸⁰ явися, что будет?!

О пещном действии написал статью, которая будет напечатана во II и III книжках «Византийского временника».

По поручению той же редакции пишу отзыв о книге Порфирия «История Афона» Ч. III.²⁸¹ Отзыв выходит неодобрительный. Плохой был историк преосвященный Порфирий!!!

Смерть Ястребова я оплакал вдвойне. Сожалею о нем и как о человеке-консуле, и об ученом, и как надежду возвратить свои книги из турецкой таможни. Жаль следующие книги: «Βυζαντινά» Д.Ф. Беляева, «Δελτίον τῆς χριστιανικῆς ἀρχαιολογίας» и книжку «Δελτίον τῆς ἱστορικῆς καὶ ἐθνολογικῆς ἱστορίας τῆς Ἑλλάδος». Последняя ― казенная книга, и придется хорошо заплатить за нее. Как бы не пришлось покупать издание это за все годы…

Брошюрами «Древнеиудейская синагога»²⁸² распорядитесь по своему усмотрению. Они мне не нужны. Кстати, не худо бы получить и те вещи и книги, которые оставлены были на попечение о. иеродиакона Иорама (поклон ему).

Перед отцом Павлом (которому низко кланяюсь) я жестоко виноват. По причине немощей и слабостей долг не уплатил доселе, но это сделаю непременно первого мая, когда мы получаем квартирное содержание.

Отцу игумену и всем, меня помнящим, глубокий поклон. С радостию извещаю, что и примечания к «Иерусалимскому богослужению», что печатаются в «Православном собеседнике», окончены. Книга выйдет каникулами.

Остаюсь любящий Вас,

Алексей Дмитриевский

11 октября 1894 г.

Киев²⁸³

Любезнейший отец Матфей.

Вы-таки совершенно забыли о моем горемычном существовании и не хотите мне напомнить о себе хотя бы то и единою строкою. Ведь почти год я не слышу о Вас и не знаю ― живы ли Вы? Вы, конечно, сошлетесь на меня, что я не пишу Вам, но Вы знали бы, сколько дела у меня на руках? Право, нет минуты свободного времени.

Вы, я думаю, следите, что мои «Русские на Афоне» идут скорым маршем, и Пономарев грозит окончить мой очерк в декабрьской книжке. У меня сейчас лежит заключение, требующее отделки, чтобы совсем развязаться с этим противным редактором. Следовательно, в генваре или феврале получите и оттиски. Для них мне необходимы портреты отца Рафаила, отца Илиодора, отца Иерона, отца Иллариона, отца Алексея (петербургского заведующего), отца Михаила (ростовского), а главное, отца игумена Андрея. Нет ли портретов отца Лукьяна, отца Григория (покойного регента) и отца Нафанаила? Думаю составить карточку всех афонских деятелей и приложить к книге. Посему я был бы благодарен отцам обители, если бы они помогли осуществить мне это намерение. Исполнение не требует замедления.

Кроме «Русских на Афоне» только что покончил с «Страстною и пасхальною седмицами в Иерусалиме»²⁸⁴ и уже выпустил в свет эту книгу, которую в недалеком будущем пошлю и Вам. Сам имею только один экземпляр. С энергиею и настойчивостию продолжаю печатание материалов и уже печатаю сорок третий лист. К каникулам думаю выпустить первый том в шестьдесят печатных листов.

С этим вместе начал новую историко-библиографическую работу «О служебнике и требнике, изданных в Москве при Патриархе Никоне». Над нею просидел немало времени в прошлый год, целый прошедший каникул в Москве, и принужден много работать и нынешний год. Для этой же работы думаю побывать вторично в Москве на святках. Вот сколько дела помимо текущих дел и лекций! Верьте Богу, нет времени вздохнуть свободно. А Вы считаетесь письмами. Грех вам!

Ну есть ли какая-нибудь надежда когда-нибудь получить за мою рукопись обещанные Минеи и Триоди? Вы дали слово наделить меня и «Ὁμολογία τῆς πίστεως», которая мне весьма была необходима для рецензии на Пофирия? Но этого мало. От Вас, очевидно, заразился неподвижностию и отец Иорам, не высылающий мне вот уже другой год оставленные ему книги и икону.

В недалеком будущем я высылаю отцу Павлу остальной долг и при них пятнадцать рублей на присылку и обещанных, и оставленных мною книг. Когда же нибудь надобно получить их?

Отцу Андрею, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и прочим старцам мой сердечный привет. Попросите их об удовлетворении моей просьбы.

А отец Рафаил архимандрит и в Иерусалиме? Что-то он там будет творить. «Паломник» перепечатал мой отзыв об отце Рафаиле с искажениями до неузнаваемости.

Преданный Вам,

А. Дмитриевский

2 февраля 1895 г.

Киев²⁸⁵

Достопочтеннейший и глубокочтимый отец Матфей!

И Вас с Новым годом. Взаимно примите те же пожелания. Я могу теперь поздравить Вас и с наступающею четыредесятницею и пожелать Вам в добром здравии достигнуть светлого Христова Воскресения.

По обычаю, Вы продолжаете язвить меня. Дело «о цветах из сада Дмитрия», по-Вашему, изложено «шиворот-навыворот». Пеняйте на себя. Вы дали мне лишь письма епископа Иустина, а переписку г. Никитского с Вами Вы в свое время не отыскали. Неудивительно посему, что я «коммерческих», меркантильных расчетов не понял, а «язык» этот мне вовсе не знаком. Все же немножко резко выразились. Здесь нет ничего перевернутого, а лишь недоговорено, что соглашение в данном случае не навсегда, а разовое. Беда невелика, хотя, конечно, лучше бы, если бы не было этой недомолвки.

Настойчиво вы желаете ксиромахов называть «сиромахами» и производить это слово от русского слова. Факт любопытный, что это слово употребляют и греки. Уж нельзя ли здесь видеть культурное влияние славян на греков. Иронизируя, Вы переводите «сухобирцами» слово «ксиромах», но по-моему проще нужно смотреть на дело. Слово ξηρός не только значит сухой, но и голый, нагой, неимущий. Не лучше ли переводить «монах-бедняк»?

О карточках я продолжаю просить Вас. Правда, уже снимки некоторых находятся в Петербурге, но мне желательно иметь карточки и остальных. Когда-нибудь, может быть, и воспользуюсь этими карточками.

Дело с книгою «Русские на Афоне» снова затянулось. Пономарев отложил печатание приложений до январской книжки сего года и выпуском в свет ее не торопится. Я сам лично был в Петербурге, и попытка моя напечатать заглавный лист и опечатки при себе (я пробыл в Петербурге две недели) не увенчалась успехом. Да, это такой «философ», с которым дай Бог более не встречаться.

Сообщу к сведению, что в «Страннике» об Афоне будут печататься статьи какого-то афонца. Кто он ― редактор мне его не назвал. Поживем, увидим.

В Петербурге познакомился с трехтомным громадным трудом Алмазова. Плохой труд²⁸⁶. По проверке оказалось ― ни одного памятника не издано верно. Желал бы, чтобы Вы проверили его по своим рукописям и сообщили мне свои результаты. Собираюсь писать критику. Проверьте прил. I стр. 1–4 и укажите в нем замеченные Вами ошибки. Эта рукопись номоканон № 153 и 160–164.

Книга «Русские на Афоне» выйдет не раньше марта. Я просил Пономарева передать двенадцать экземпляров вашим отцам в Петербурге на подворье для отсылки на Афон. Вот кому я назначаю эти экземпляры: о. игумену, о. Павлу, о. Илиодору, о. Виссариону, о. Агафодору ― два экземпляра, Вам, о. Матфей, в библиотеку, о. Владимиру, о. Иораму, о. Ираклимону и о. Иоанникию (в Константинополь на подворье). Прошу передать по назначению, а отцам сообщите, чтобы они понаведались в редакцию «Странника» в начале марта за получением книжек.

Отец Павел передаст Вам десять рублей на пересылку обещанных мне Миней и Триодей с присоединением «Ὁμολογία τῆς πίστεως».

Здоровье мое в данное время находится не в цветущем состоянии.

Преданный А. Дмитриевский

Передайте поклон отцу Иораму и благодарность за доставку мне икон и книг. Получил исправно.

24 марта 1895 г.

Киев²⁸⁷

Достопочтеннейший отец Матфей,

Христос Воскресе!

Приветствую Вас и всех отцов чтимой Вашей обители с светлым праздником. Желаю встретить и провести его в добром здоровье.

Спасибо за присылку книг, которые сегодня я привез к себе в квартиру с вокзала. Спасибо и за те замечания, какими Вы наполнили свое письмо. Не признаю себя виновным в Никитском. Не скупитесь на документы, сами виноваты. Каюсь в ксиромахах. Отроду не был свойствен мне грех скрытности, а тем паче клеветы (удивительно, афонцы любят употреблять это словцо довольно часто). Моя погрешность относительно ильинцев-малороссов не есть результат «восхищения созвучием», а именно как раз наоборот, плод зрелого размышления. В дневнике современника прямо говорится: εἰς τὴν σκήτην τοῦ προφήτου Ἡλίου, а не так, как Вы пишете: ἄνω τοῦ προφήτου Ἡλίου. Зная хорошо терминологию Афона, я ни минуты не колебался отнести к скиту наших малороссов, так как другого скита с этим именем не было на Афоне и нет доныне. Единственно, над чем я задумывался, так это над тем, что разбойники утопили еретиков не близ Пандократоровского ближайшего монастыря, а повели их через всю Гору к скиту Св. Павла. К сему прибавить нужно, что для меня в рецензии имел значение факт расправы, а не самые лица и их происхождение, которое могло лишь наводить на размышления. Ради Бога, привычку афонскую не прилагайте ко всем, а паче к тем, кои делом доказали, что в разряд сих лиц они себя не записывали.

Дело об «Афоне» снова стоит на точке замерзания. Вот уже два месяца Пономарев никак не может напечатать крышки и подложку, и листы книги продолжают валяться по подвалам. Да, корыстолюбие великий порок. За напечатанием должна последовать расплата, а на нее-то редактор весьма туг.

Да, правда, на Руси мало изданий правильных изданий греческих памятников. Здесь повинны издатели, а более типографии. Но чтобы из «русских» никто «верно» не издавал русских памятников, о чем была у меня речь по поводу книги Алмазова, это по меньшей мере напраслина. Могу указать (умалчиваю об образцовых изданиях академии наук) тысячи изданий частных лиц с превосходным воспроизведением палеографических особенностей памятников. У Алмазова же только один русский памятник издан верно, но и то относительно лишь текста, а правописание и тут хромает. К чему все эти титла и знаки, если не соблюдать правописания.

Кстати, я надеюсь, что отец Матфей не поставит себе в труд сличить приложение I в отд. I в книге Алмазова с рукописью 1420 г. № 153 Пантелеймоновского монастыря и отметить мне все ошибки и пропуски, которые допущены Алмазовым, и на мою вторичную просьбу ответит в следующем письме. На сличение необходимо не более пятнадцати минут, а то и того менее.

Отец Августин долго был у нас священником при Софийском соборе. Я с ним лично знаком хорошо. Как француз ― человек крайне легкомысленный. Много начитанный в исторической и патрологической литературах, он пробовал писать, но он решительно не умеет связно написать и пяти строк. Любит сладко поесть, а поэтому навещает тех из своих знакомых, кто больше угощает его печеньями. В Синод он устроен Саблером²⁸⁸, ввиду неопределенности его положения в Киеве.

Еще одна черта для характеристики. Взятых книг для справок и для прочтения никогда не возвращает, и дарит их, как свою собственность.

Постараюсь выслать свою «Страстную седмицу». Полагая, что книга эта печаталась в четырехстах экземплярах, я раздарил двести экземпляров и тем оставил себя без экземпляров. Напечатано и было всего-навсего только двести экземпляров. В продажу книга эта не поступала, а Синод рекомендовал ее в семинарии. У меня имеется не более пяти экземпляров на веленевой бумаге, из коих один будет Ваш.

Присланные книги дошли исправно. Превосходный экземпляр Триоди Постной. Спасибо Вам. Минеи хороши, но жаль, что три последние месяца старше почти на полтораста лет. Для цитат это пестровато. Прошу, ради Бога, наградите меня и Параклитиками. Тогда только у меня будет полный круг книг. Господь не оставит Вас своими милостями за это.

Мой глубокий поклон отцу игумену, отцу Павлу, отцу Илиодору, отцу Агафодору и всем прочим.

Глубоко благодарный за все,

А. Дмитриевский

18 июня 1895 г.

Киев²⁸⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Вчера отправил о. Пиору экземпляр «Богослужения страстной и пасхальной седмиц во св. Иерусалиме в IX–X вв.» для пересылки Вам, но забыл присоединить брошюру «Чин пещного действия». Сделаю это уже в сентябре месяце, когда отправлю Вам том первый «Описания литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока». Последняя книга (текст) печатанием окончена, работаю над предисловием, которое уже отпечатано в количестве шести печатных листов. Думал было за каникулы окончить и предисловие, но тяжкая болезнь отца (паралич) отрывает от работы, и я должен на днях выехать на родину в Астрахань. По совету докторов мы с больным отцом поедем кататься по Волге. На пути заеду в родную Казань. Во время дороги на пароходе и думаю работать над введением, чтобы окончить его составлением, а в сентябре уже допечатаю.

Еще раз «о клевете». Повторяю снова: глубоко размышлял я над несчастными ересиархами Ильинского скита, но при этом имел в виду краткий рассказ летописца-современника, а не повесть приукрашенную Вашей рукописи, где упоминаются и «всенощное бдение» и «кириакон Св. Анны», и «рассвет». В моем повествовании, как видите, ничего нет такого. Будь все это, наверное, я избежал бы «клеветы». Повторяю паки и паки –― это грех неведения, который клеветой именовать едва ли следует.

Книга «Русские на Афоне» в количестве двенадцати экземпляров передана редакциею «Странника» на ваше подворье, и мне прислана расписка в получении некоего «монаха Сильвестра». Получили ли Вы эти экземпляры и розданы ли они по назначению ― сего я не ведаю. Само собою разумеется, и в конце дело не обошлось без недоразумений с Пономаревым. Мы обменялись несколькими обидными телеграммами. Денег мне за статьи он не заплатил, и кажется, дело в этом отношении не обойдется без суда.

Ὁ Συμαῶς ― не «клевета», а уже сущая правда. Так себя собственноручно титулует сам Максим, автор св. истории.

За справку в рукописи весьма благодарен. Вы дали мне весьма любопытные варианты, которыми я воспользуюсь всенепременно, конечно, с умолчанием о том, кем доставлены мне справки.

Мой глубокий поклон отцу игумену, отцу Павлу, отцу Агафодору, отцу Иораму, Иераклимону и прочим отцам, меня не забывающим.

Книга «Русские на Афоне» рекомендована для духовных семинарий, а Синод выписал у меня пятьдесят семь экземпляров. Вообще всем книга нравится и читается с удовольствием. Представлю ее на премию. Напрасно гневается о. Иоаким. О нем дурного ничего не сказано. Письма эти, думаю, рассматривались в Синоде.

Благодарный,

А. Дмитриевский

P.S. Пожалуй Николай Фомич посетит ваш Афон.

5 декабря 1895 г.

Киев²⁹⁰

Глубокочтимый отец Матфей!

Поздравляю Вас с наступающим праздником Рождества Христова и грядущим Новым годом. От души желаю встретить их и проводить в добром здоровье и с полным успехом во всех добрых начинаниях. Монастырю желаю процветания, братии мирно и благоуспешно свершать свой святой подвиг.

Поездка на родину имела благие последствия для моего родителя, который снова возвратился к службе, и для моего здоровья, но для моего «Описания» была тормозом. Целое лето я не мог пера держать в руках и был в беспрерывных разъездах по суше и воде. В силу сего мое «Описание» едва-едва могло народиться на свет Божий первого ноября, а из брошюровки не вышло и доселе. Слава и благодарение Богу, давшему мне возможность довести свой труд до конца. Впрочем, это не конец, а начало великого дела. Молитесь Богу за меня, грешного, да узрю я и конец его. Разослал первые оттиски знакомым специалистам и получил весьма сочувственные отзывы о своей книге, что доставило мне много отрадных минут.

Радуюсь, что и Вам нравится введение в мое «Описание», но сожалею, что Вы не обозначили прямо, что Вас смущает в моей статье о Пандократоровском монастыре. Не скрою, что типик Пандократорского монастыря очень труден для чтения, и мне необходимо было много потратить времени и труда, чтобы сделать тот анализ, который Вы читали. Многие слова и технические названия прямо ставили в тупик. Надеюсь, что Вы укажете сомнительное в следующем письме. Исправляться никогда не поздно. Сожалею, что Вы прошли невниманием Евергетидский типикон, которым я дорожу более всего, и что Вас, афонцев, должно интересовать прежде всего. Мне удалось совершенно неожиданно для себя доказать, что типик св. Саввы хиландарский ― почти дословный перевод Евергетидского, а теперь доказываю, что и в богослужебной практике Афона типик Евергетидский играл немаловажную роль…

Вот это все материал для Вашего патерика! Ужели Вы прошли невниманием эту мою статью, а Вас-то я мнил первым читателем ее. Слепое заблуждение!

Книгу мою и «Чин пещного действа» получите, вероятно, в конце января. Поинтересуйтесь моими поисками Феодора Студита в западных библиотеках, что появится в декабрьской книжке «Трудов» академии²⁹¹.

От «Афона» еще не могу отдышаться. Оканчиваю рецензию на книгу Мейера «Главные документы для истории Афона» и отошлю для напечатания в «Византийский Временник»²⁹². И тогда квит с Афоном и иже на Афоне…

На каждое чихание не наздравствуешься. Ларионов (солунский консул)²⁹³ в восторге, что я потревожил мирный сон сановитого афонского анахорета.

«Иерусалимское богослужение» печатать вновь не думаю (требования на книгу получаю довольно часто), потому что не располагаю деньгами и имею даже долги. А летом собираюсь в Афины, Италию, и главное, в Париж, чтобы проверять Гоара. Это тоже будет чего-нибудь стоить!

Приступил к печатанию второго тома «Εὐχολόγια». Отпечатано четыре листа. Принимаюсь за написание докторской диссертации «Московский служебник 1655 года и его судьба до наших дней». Молитесь, да не впаду в искушение и довершу дело сие с пользою.

А что, Ламброс не такой ли спешный составил каталог, как и первый? Я еще доселе не видел английского издания. Говорят, что он исправил свои недостатки.

Сообщите, что знаете о поездке Ф.И. Успенского²⁹⁴ и его работах на Афоне. Здесь многие интересуются его занятиями.

Отец Матфей, профессор Павлов весьма интересуется номоканонами X в. патмосской библиотеки. Что, если бы Вы поручили преосвященному Амфилохию списать старейший, а младший отметить в вариантах.

При случае сообщите мне: что такое у Вас за Псалтирь Агиополита? Агиополит теперь мне спать не дает. Это не к спеху, а на досуге сообщите мне.

Передайте мои пожелания по поводу праздника и Нового года с присоединением глубокого поклона отцу игумену, отцу Павлу, отцу Илиодору, отцу Агафодору, отцу Иораму, отцу Лукиану, отцу Иераклимону, отцу Евстратию и прочим, кто меня помнит. Прошу их святых молитв, а сам я лишь памятую о их доброте. Летом проеду, по всей вероятности, близ Афона.

С пожеланием всего лучшего остаюсь глубоким почитателем Вашим

А. Дмитриевский

Профессор Помяловский в восторге от Вас и благодарит меня, что он познакомился с Вами через книгу «Русские на Афоне».

6 февраля 1896 г.

Киев²⁹⁵

Глубокочтимый отец Матфей!

Поздравляю Вас с наступившею Святою Четыредесятницею. Желаю Вам прожить ее в добром здоровье и встретить великий праздник светлого Христова Воскресенья в вожделенном здравии.

Письмо Ваше принесло мне тяжелую весть ― о кончине дорогого о. Павла. Сочувствую вполне вашей искренней скорби и молюсь, чтобы Господь Бог даровал бы обители столь мудрых же и неустанных тружеников, какими были всегда исчезающие с лица земли старцы ― ратоборцы за «русское дело» на Афоне. Удивительное дело, как быстро сходят в могилу один за другим питомцы незабвенного о. Иеронима, немного их уже остается в живых. Дай Боже, чтобы предания великого старца и его ближайших учеников никогда не умерли в обители, и тогда все невзгоды и потери для обители будут не страшны. Господь волен спелый колос взять в житницу и на место его вырастить новый, могущий с честью заменить старый.

Едва ли кто из Ваших знакомых так искренно пожалеет доброго о. Павла, как я, которому удалось узнать его поближе, чем обыкновенным посетителям обители. Интересны поэтому для меня все подробности смерти о. Павла, не исключая и той, о которой из дипломатичности Вы умолчали. Сообщите, ради Бога, для успокоения меня: сделал ли распоряжения о. Павел о монастырских деньгах, которыми в последнее время он распоряжался бесконтрольно. Передал ли эти деньги он лично или же не успел этого сделать? Впрочем, верьте искренности не праздного любопытства, а сердечного и благоговейно чтущего память старца человека. Ведь мне хочется думать, что моя оценка о. Павла в книге моей и в моем представлении сделана мною правильно. Мне никогда не хотелось верить клеветникам труженика покойника. Ради Бога, сообщите мне эти сведения, нимало не опасаясь, что я злоупотреблю Вашим доверием.

Перепечатывать «Страстную и пасхальную седмицу» не думаю, так как денег не имею. В Палестинском Обществе не берутся. Не желаете ли вы переиздать эту книгу? На расход книги есть полная надежда, так как требования на нее получаю я довольно часто.

О Псалтири Агиополита сведения сообщаются у Порфирия в его «Первом путешествии»²⁹⁶. Пожалуйста, справьтесь в библиотеке.

Каталога Ламбриса никак не могу получить, хотя два раза делал заказ его.

На Афоне быть теперь не думаю, так как у меня много дела в Риме и Париже, но вовсе не отказываюсь быть на Афоне со временем, особенно если буду печатать славянский евхологий. Ведь в Зографе я не работал, да и про Хиландарь говорят, что там теперь образцовый порядок.

Проездом у меня был о. Варнава из Андреевского скита. Ему и вручил для передачи о. Пиору в Одессе первый том «Описания рукописей» и «Чин пещного действия» для пересылки Вам на Афон.

Что бы пригласить меня на освящение подворья? Нарочито бы поехал в Одессу.

Мой поклон отцу игумену, отцам Агафодору, Илиодору, Иораму и Иераклимону.

Преданный А. Дмитриевский

15/24 августа 1896 г.

Париж²⁹⁷

Любезнейший отец Матфей!

Последнее мое письмо к Вам, написанное после кончины о. Павла (вечная ему память!) не удостоилось ответа с Вашей стороны. Очевидно те грузные вопросы, какими было переполнено оно, еще не переварились в Вашем желудке, медленно совершающем процесс самопитания. А очень жаль, ибо те вопрошания не были плодом праздного любопытства, а искреннего желания проверить свое собственное сложившееся годами о человеке убеждение, с целью потом дать это почувствовать и другим.

После Вашего письма я думал было писать нечто в виде некролога, но, увы, теперь уже поздно! Прискорбно, что и афонская летопись в вашем «Душегубительном чтении» удостоила упомянуть о кончине о. Павла лишь мимоходом, как бы к случаю. Не заслужил покойник двух столбцов петита и трех сочувственных строчек!.. А ведь это валятся столбы, вековые устои, которыми создается монастырь и насаждается тот удивительный строй жизни, который ныне все разрушается и разрушается, а не пройдет десяти лет, от него не останется и следа…

Я знаю пантелеимонцев с 1886 года, т. е. ровно десять лет, а какая громадная разница между иноками этого монастыря в 1886 году и 1896 году!! Не хочется верить в такую быструю перемену к худшему. Приезжаю я в 1886 году в Константинополь, человек никому не известный, юноша, и меня встречают с полным радушием, живу целых четыре месяца, и мне никто намеком не дал понять, что я обременяю, стесняю кого-нибудь. В то же самое время вижу, что приезжих на подворье множество, и все люди почтенные, солидные. Приезжаю я в Константинополь ныне в 1896 году вместе с одним молодым ученым, будущим дипломатом (это Дмитриев, бывший у вас летом на Афоне с нашею «Колхидою»), и нас озадачивает встречавший инок вопросом: «А вы надолго сюда?». В смущении я отвечаю: «Я-то ненадолго, а вот сей юноша намерен пожить месяц или даже полтора. Да к чему этот вопрос-то?» ― переспрашиваю я встречавшего. «Старцы наши не дают благословения. Стесняемся теперь в помещении». «Да кто у Вас старец-то теперь?». «Отец Иоанникий», ― отвечает встречавший. «Ну, если отец Иоанникий, то как-нибудь потеснимся». «Не вы ли будете профессор Дмитриевский?» ― переспрашивает меня встречавший, поняв, что что-то выходит неладное. На мой утвердительный ответ он ласково стал приглашать: «Пожалуйте, пожалуйте, мы вас ожидаем».

После такой встречи ожидаю, что или на подворье перестройки, или же тьмы тьмущие народу. Вхожу и вижу, что никаких перестроек нет, в передней толкаются несколько баб-поклонниц, готовящихся ехать на пароход. Спрашиваю наверху: «Кто из приезжих здесь?» «Никого нет, сейчас были паломницы и собрались уже на пароход», ― отвечает мне отец Васой, милый монашек, бывший некогда на больнице. «Где же стеснения в помещении?». Вскоре узнаю, что на Андреевском подворье живет Андреев, на Ильинском чиновник синодальный Рункевич²⁹⁸.

Знакомлюсь с ними, узнаю о причинах их остановки на этих подворьях и слышу в ответ: «Пантелеимоновцы ― неласковы, горды». Это слышу я всюду в России, в Петербурге, Москве и других местах. «После отца Аристоклея хоть не ходи в Пантелеимоновскую часовню», – говорила мне чтительница Пантелеимоновского монастыря, старая москвичка. Вот дух новых иноков Пантелеимоновского монастыря, незнакомый людям, знавшим монастырь при старцах Иерониме, Макарии, Павле и др.

Как видите, я в Париже. Сюда добрался после Константинополя, Афин и Рима. Здесь я работаю в Национальной библиотеке. Отыскал целый евхологий Великой Константинопольской Церкви 1027 года, писанный священником Стратигием «τῆς μεγάλης ἐκκλησίας καὶ τῶν πατριαρχικῶν εὐκτηρίων». В нем множество любопытных чинов, которых мне не приходилось встречать в других рукописях, как, например, чин пострижения в монахини с омовением ног (русский текст напечатан Николаем Фомичом), чин елеосвящения, но особенно интересен «Ἀκολουθία καὶ τυπικὸν τοῦ ἁγίου λού(ο)ματος τῶν Βλαχέρνων». Все эти чины будут изданы у меня целиком во втором томе «Описания».

Итак, теперь я имею, во-первых, полный круг богослужения Великой Церкви, а во-вторых, даю читателям евхологий с датами от 1024 года вплоть по XVIII век. Ведь что может быть интереснее такого евхология?

Нашел следы и нового списка Типикона Великой Церкви, более интересного, чем изданный мною, и даже другого, который готовит к изданию Керамевс. Чин хождения на осляти уже несомненно теперь взят из Византии. Καὶ καθέγεται ὁ πατριάρχης ἐπὶ πῶλον, говорит новый Типикон о неделе Ваий. Одно жаль, что я не нахожу в Национальной библиотеке тех рукописей, какими пользовался Гоар при издании своего евхология, и надежды видеть их нет, а для проверки-то их я и приехал сюда.

Парижане теперь в большом волнении ввиду приезда государя сюда. Готовят торжественную встречу. Я думаю прожить поэтому до двадцать шестого сентября.

А. Дмитриевский

Письмо Вам было написано вчера, т.е. еще четырнадцатого августа утром, пред отходом в библиотеку, и в нем выражал я надежду прожить в Париже до двадцать шестого сентября, но вчера же во время занятий в библиотеке определилось, что мне здесь делать так долго нечего, и я наверное уеду в первых числах сентября. Дело в том, что евхологии я пересмотрел все и среди них не нашел гоаровских, а раз дело обстоит так, то у меня остаются для просмотра лишь τυπικά, из коих самыми интересными я считал три экземпляра: № 361 с надписью имени Софрония, № 38 типик Лавры Афанасия Афонского и № 92 подлинный типик Маманта, изданный Успенским и мною, а остальные экземпляров десять потребуют времени не более двух дней. Но вчера присоединился к этим трем интересным экземплярам четвертый, и присоединился совершенно неожиданным образом. В Supplementum к каталогу Омона²⁹⁹ (ох, сколько нашлось грехов в этом каталоге!) значится «Joannis Palaeologi imperatoris Typicam». Судя по заглавию XV в., и типик ничего не представляет интересного, но занимающемуся Typica любопытно взглянуть, о каком монастыре идет речь. Читаю пролог, сначала все в тумане, а потом становится все знакомее и знакомее, и оказалось, что я имею дело с полною копиею типикона, сделанного гдето в Молдавии, известного Пандократорского монастыря, основанного Иоанном Комненым, а не Палеологом, и супругою Ириною. Ученых французов, не пожелавших заглянуть в текст, ввел в заблуждение переписчик, прибавив в конце четырехстишие, и пожелавший для рифмы пооригинальничать:

Ἄναξ μὲν σήνδε ἐκδέδωκε τὴν βίβλον

Ὁ Ἰωάννης, ὁ καὶ Παλαιολόγος (?),

Ὁ δὲ αὖ τὴν αὐτὴν μεταγράψας καλεῖται

Ἰωάννης Βυζάντιος Παλαιολόγος.

Так, дорогой отец Матфей, созидаются исторические ошибки и держатся сто пятьдесят лет. А будь в каталоге император Иоанн Комнен, и я, наверное, был бы в Париже двумя годами раньше, и тогда парижская рукопись уже вошла бы в мой первый том «Описаний», благо в ней нет тех дефектов, которыми обилует халкинская копия. Сегодня, на Успение, буду сличать свой список с здешнею рукописью и после напечатаю дополнение к описанию. Но и эти находки не задержат долее сентября начала.

Проездом через Берлин думаю заглянуть в тамошнюю императорскую библиотеку, авось что-нибудь найду интересное. Ввиду всего этого пишите мне уже в Киев.

Кстати загляните, пожалуйста, в книгу Алмазова, верно ли ставил он хронологические даты вашим рукописям. При проверке в других библиотеках нашел большие погрешности по этой части…

Окончил свое «Путешествие в Бари»³⁰⁰, и по возвращению напечатаю. Ужасов целые тьмы.

Поклон отцу игумену, отцам Агафодору, Иораму, Илиодору и всем, меня помнящим.

Готовый к услугам

А. Дмитриевский

15 декабря 1896 г.

Киев³⁰¹

Глубокоуважаемый отец Матфей!

С преддверием праздников и Нового года. Желаю обители Вашей, Вам лично и всем помнящим меня отцам обители встретить их в душевной радости и проводить в крепости телесной. Fiat³⁰²!

«Пространное» Ваше письмо куда-то затерял, а посему буду отвечать по памяти. Как оно ни велико, но оно не исчерпало всех вопросов, какие были поставлены мною в моих маленьких письмах. Надеюсь, при ответе на сие послание Вы присовокупите ответы, о них же умолчано, может быть, и не без намерения. Мы ведь живем в простоте и без дипломатии, рубим матку-истину с плеча… Меня очень интересует Ваше мнение относительно второго издания «Иерусалимского богослужения», благо предстоящим летом я еду, аще Богу угодно, вторично в Иерусалим, чтобы повидать оригинал и открытый там Пападопуло новый список устава Великой Церкви, который под редакциею Беляева будет теперь печататься во «Временнике».

Ответы Ваши по поводу кончины приснопамятного и достойного вечной похвалы о. Павла могу назвать дипломатичными и риторичными. Последний эпитет Вам самому пришел на ум, что и требовалось доказать. А Ваша ссылка, что мы не знаем вас и Афона, ровно ничего не говорит больше, кроме того, что Вы сами не хотите дать знать о себе. Напечатайте в вашем журнале ваш канонизм, найденный после смерти отца Павла, составленный отцами Макарием и Иеронимом. К чему тут секреты. Но пусть мы невежи в вашем деле, но почему вас не знают свои, «иже плоть от плоти», коих вы величаете «старцами», духовниками. Не буду говорить о здравствующих, а укажу на отсутствующих и покойников. Отчего это Рафаил, Нафанаил и др. не знают о средствах обители, о существовании у вас двух экономов, о тактической поверке сумм и т. д. и смущали братию слухами о том, что деньги все в руках покойника, что не дай Бог Синод тронет о. Павла, прощайся тогда обитель с своими денежками и т.д.? И как это один эконом с ключом от кассы в обители, а другой по целым годам «пужает» пчел на огороде? Не хотите нас успокоить, успокойте братию. Но это все я говорю лишь к слову, и сердечно благодарен, что Вы дали мне понять, что замешательств финансовых при неожиданной смерти о. Павла не было, чего ждали и в Петербурге великие люди, не раз вопрошавшие меня по сему поводу. Я лично всегда верил в бескорыстное служение о. Павла, но меня смущали ваши же «столпы», старцы, и успокоение мне было необходимо. Но сего довольно.

Стихиры «Тебе одеющагося» и «Приидите ублажим» взяты из слова Епифания Кипрского на великую субботу, но с некоторыми переделками (о сем подробнее у Филарета в «Песнописцах»)³⁰³.

Теперь перехожу к себе. Я живу по милости Божией сносно, работаю, не покладая рук, евлогий мой печатается, набирается тридцатый лист. Подошел к Σχηματολόγιον’ у Θεοδώρου, ὁμολογητοῦ ἡγουμένου τῶν Στουδιτῶν (;) по вашей рукописи XV в. (Сборник), но тут у меня неожиданно встретилось затруднение ― не знаю, под каким номером эта рукопись значится у вас в библиотеке (она не имела прежде номера³⁰⁴), и не могу указать, на каких местах находится:

a) ἀκολουθία εἰς ῥασοφόρον

b) ἕτερα εὐχὴ εἰς ῥασοφόρον

c) ἕτερα εὐχὴ εἰς γυναῖκα

d) εἰς (σ)χῆμα τοῦ μανδιώτου

e) ἀκολουθία τοῦ ἁγίου καὶ ἀγγελικοῦ σχῆματος, αὐτοῦ γινομένη τῶν Στουδίου;

f) Τέλος. Εἰς μοναχούς и g) Ἕτερος κανὼν ψαλλόμενος εἰς κοσμικούς.

Ради Бога, по возможности в скором времени потрудитесь сообщить мне номер рукописи, и на каких листах рукописи находятся все эти чины и молитвы. Напечатаю уже после получения от Вас ответа.

Семнадцатого октября получил диплом на звание доктора церковной истории, в каковой степени утвержден двенадцатого августа Синодом без чтения диссертации кем-либо из архиереев. Двадцать девятого ноября избран советом академии в ординарные профессора прямо. Итак, все мытарства теперь покончены. Об утверждении в новом звании Синодом Вы узнаете из «Церковных ведомостей», не ранее, впрочем, февраля месяца.

Летнее мое путешествие было необыкновенно счастливое. Помимо находки цельной рукописи евхология Великой Константинопольской Церкви мне удалось открыть новый список Устава Великой Церкви, украденный Матеи³⁰⁵ из типографской библиотеки и проданный в Мюнхен. Я скопировал эту рукопись и нахожу, что патмосский, а равно и иерусалимский и в подметки не годятся новому списку. Только теперь я могу сказать, что мы знаем устав Великой Церкви. Чины Пещного действия, Хождения на осляти, Новолетия, Воздвижения Креста, Православия, Тритекти, песенного последования и проч. ― все налицо. Нашел и οἱ σπουδαῖοι в Византии, которых мы знали по иерусалимскому уставу, и которых Н.Ф. Красносельцев и Керамевс возвели в латинских монахов бенедиктинского ордена. С выдержками я познакомил Беляева, который написал мне: «Поздравляю Вас от всей души с новым открытием: наконец Вы добрались до такого памятника, который является источником для многих обрядов, следы которых не были ясны». Н.Ф. тоже призадумался немного. Не везет бедняку ― не удалось ему найти и хождение на осляти… По поводу сей рукописи я ликую и собираюсь ее печатать в третьем томе своего «Описания».

Напечатал «Addenda et corrigenda» к первому тому и при случае вышлю Вам. Отдал для первой книжки «Трудов» свое путешествие в Бари и Рим. Не даю покою афонским инокам и здесь. Довольно. Жду целый большой лист.

Мой сердечный поклон отцу игумену, отцу Иосифу, отцу Иораму, Иераклимону, отцам Илиодору, Агафодору, отцу атипросопу и прочим старцам.

Преданный Ваш слуга,

А. Дмитриевский

14 ноября 1897 г.

Киев

Глубокочтимый отец Матфей!

Ваше письмо застало меня в самую благую минуту, так что я решаюсь на него отвечать немедленно. После трехмесячных самых усиленных занятий я, поставив точку, решился наконец передохнуть. Но начнем сначала.

Поехать в Иерусалим не удалось, так как выезд туда русским подданным был возбранен правительством. Думаю, если Бог даст здоровия, да слухи о чуме перестанут быть тревожными, направить свои стопы туда в наступающий каникул. Весьма нужно быть в Иерусалиме. Много там открыто за десять последних лет. В прошлый же каникул вместо Иерусалима я отправился в Вену разыскивать царские кодексы, какими пользовался Гоар при издании своего Εὐχολόγιον’а, но поиски там были безуспешны. Через три дня я покинул Вену и курьерским поездом полетел в Барбериновскую библиотеку в Рим к четвергу, чтобы там разыскать «Cod. Barber. Secundus» и алляциевский евхологий, которыми широко, хотя и дурно воспользовался Гоар. Здесь работа пошла успешно, и мне удалось достигнуть желаемого. Теперь более нет надобности ехать в Рим в скором времени.

Успел на скорую руку пересмотреть все пятьдесят номеров греческого евхология. Там же в Риме по счастливому случаю два дня занимался и проверял А.И. Алмазова в Ватиканской библиотеке. В свободное время писал там рецензию на Алмазова, которую с ноябрьской книжки «Трудов» начал печатать³⁰⁶.Проездом подъехал в Неаполь и любовался новыми замечательными раскопками в Помпее, произведенными в два последние года. Открытие «нового дома» (casa nuova) ― одно из величайших открытий. В Бари уже не поехал, опасаясь, как бы не намяли там бока. К слову, мое «Паломничество на Запад» сделало свое дело, и теперь в Бари уже назначен русский консул. Поговаривают о постройке русской церкви. С приездом в Рим А.И. Нелидова дела барские пойдут еще успешнее.

Из Бриндизи плыл через Корфу на Афины, но здесь пробыл лишь один день с целию познакомиться с воинственным пылом «миромидонцев». На всех олеографиях видел, как турки валятся, как чурки, а греки без голов стоят, да еще трубки курят. Немало видел и карикатур на русских, из коих одна поразила меня своею циничностию. Помните взрыв на «Сысое Великом»? Карикатура изображает этот взрыв, а поверху едет в колеснице Илья Пророк и мечет стрелы в русские войска за блокаду Крита.

В Константинополе прожил пять дней у ваших отцов и здесь получил «Ὁμολογία τῆς πίστεως», за что приношу Вам и братии обители глубокую благодарность. Теперь за Вами действительно «Пентикостарий» один, но я буду весьма благодарен, если к нему присовокупите старенький «Орологий». Эта последняя книжка есть у меня, но нового издания.

Из Константинополя, при страшной буре двадцать шестого июля, я направился по живописному берегу Малой Азии в желанный Трапезунд. Наш русский консул, местный вали встретили меня весьма радушно и снабдили всем необходимым для путешествия по трапезундским монастырям. Сумела находится в десяти часах расстояния от Трапезунда, из коих четыре с половиною часа я проехал в коляске по эрзерумской шоссейной дороге.

Положение монастыря Сумела чрезвычайно живописное. Это своего рода Метеоры. Монастырь окружен густым лесом, большая часть которого состоит из олеандра, и прилепился, как гнездо ласточки, к отвесной высокой скале. Такая влажность воздуха здесь была во все время, что я видел солнце лишь до девяти часов утра, а с девяти часов до вечера монастырь стоял окутанный облаками, что ему придавало еще более чарующую прелесть. Прохлада здесь для вас, пантелеимонцев, невообразимая. Тридцатого июля я спал под двумя теплыми одеялами, и так до шестого августа. Монастырь богатый, и видно во всем довольство. Только храм стоит в жалком положении. Меня встретили весьма радушно и весьма гостеприимно. Небольшая библиотека (семьдесят рукописей) открывалась по первому желанию. Однако интересного в литургическом отношении здесь ничего не нашел. Пришлось заниматься историею монастыря и рукописью Арсения, Елассонского архиепископа, содержащею в себе его мемуары о Смутном времени. Рукопись занимательная, и ею-то я теперь и занимаюсь. С генваря начну печатать в «Трудах» извлечение из нее с комментариями и биографию самого Арсения³⁰⁷. «Евхологий» свой на время отложил. (Кстати, не знаете ли, когда Иеремия II, патриарх Вселенский Τρανός, сделался Ларисским митрополитом? Нигде не нашел).

Из Сумелы я отправился в Перистера̀ седьмого августа и в этот день столько перенес физических и нравственных страданий, сколько не приходилось за всю мою жизнь. Здесь я чуть было не лишился ноги. День с утра был хороший, но в полдень пошел дождь. Дорога ― невозможная. Пока ехали по лесу, еще можно было сидеть на коне, но как только выехали на вершину горы, голую и суглинистую, конь стал оступаться, и проводники попросили меня слезть с лошади. Я шел по колено в грязи, падая на каждом шагу. Истинным благодетелем был турецкий заптий, данный из Трапезунда, который как мать нянчился со мною. Дороги почти не было никакой: то ехали по густой широкой траве, которая чуть не касалась моей головы, то по лесу, в котором деревья хлестали мне в глаза, обливая водою… Измученный и промоченный до костей, я еле-еле после семичасовой езды добрался до Перистеры. Оказалось, я стер себе ногу, и на сухом мозоле образовались два кровяных мозоля. Нога почернела. Средств в монастыре никаких. Я уже предвкушал удовольствие ампутации ноги или гангрену. Само собою разумеется, занятия здесь не могли идти правильно, хотя я и нашел несколько любопытных евхологиев и немало нетронутого исторического материала. Опасаясь запустить болезнь, я на четвертый день покинул Перистера, послав наперед заптия выехать к условленному месту в коляске. До коляски три часа с больною ногою, под которую я уже подвязывал платком туфли, ехал снова верхом на лошади.

В Трапезунде во мне приняла участие любезная наша консульша. Сейчас меня усадили в горячую ванну и пригласили опытного врача, который успокоил меня, заявив, что я должен просидеть не двигаясь дня два дома, и тогда болезнь примет счастливое течение. Так с больною ногою я покинул Трапезунд и поехал в Батум, по берегу всего Кавказа и даже в Крым. Только в Одессе я едва-едва мог надеть на ногу туфель и в таком жалком виде предстал пред Николаем Фомичом, которого застал в еще более плачевном положении. У него я прожил сутки и поспешил в Киев, чтобы явиться к началу экзаменов, но оказалось, меня не ожидали так рано и на экзамены не назначили. Воспользовавшись свободою, я переменил заграничный паспорт на внутренний и через три дня полетел в Москву, чтобы там собрать некоторые сведения об Арсении Елассонском. Поездка не была без результатов. Вернувшись тридцать первого августа в Киев обратно, я присел вплотную за работу и одиннадцатого октября поставил точку, т. е. вчерне окончил свою работу. Теперь нужно еще недели три, чтобы обработать ее и подделать некоторые примечания. Затем примусь оканчивать рецензию на Алмазова. Остается еще разобрать третий или, по его счету, второй том.

Радуюсь преуспеянию Русской Пантелеимоновской обители и возвышению ее достопочтеннейшего о. игумена. Да продлит Господь ему веку, как хорошему человеку. Передайте ему мое земное поклонение и мою горячую просьбу, чтобы он не забывал меня в своих святых молитвах. Кланяйтесь отцу Агафодору, отцу Иллариону, отцу Илиодору, отцу Иораму, отцу Ираклимону, отцу Евстратию, отцу Лукьяну и прочим старцам, иже хранят обо мне воспоминание. Скажите отцу Агафодору, что я очень сожалею, что не видел его в Константинополе. Не застал его всего несколько дней.

Поздравляю с наступающими праздниками и Новым Годом. От души желаю Вам всем встретить их в добром здоровье и проводить в духовной радости и безмятежии.

Искренно уважающий Вас профессор академии

А. Дмитриевский

P.S. К.Д. Попов наконец начал печатать своего Диадоха. Не у, явися, что будет!!

21 марта 1898 г.

Киев³⁰⁸

Глубокоуважаемый отец Матфей!

С светлым праздником Пасхи. Желаю в радости и душевном веселии провести его.

Ну и мучитель же Вы, отец Матфей. Написать много интересного об Арсении и не сказать ничего существенного. Ведь это мучит меня жаждою Тантала. Ну что бы Вам сообщить хотя дату, когда икона пожертвована. Теперь, я уверен, Вы уже прочли мою статью об Арсении и можете судить, какой интересный документ был в Ваших руках.

Кстати, напишите Ларионову, не доставит ли он мне копии с подписи на этой иконе. Я напечатал бы ее в поправках. В вашем сообщении неточностей масса. Архиепископ Арсений никогда не был на Афоне и сам лично не мог даровать эту икону на благословение монастырю. Он с удобством мог прислать ее из Москвы. Если же Арсений пожертвовал данную икону на Афон в бытность там, то какое отношение эта икона имеет к Москве, и какое значение ее для москвича? Множество недоумений. Вот почему я не решился целиком воспользоваться Вашим интересным письмом. Если Ларионов вышлет мне надпись, то книга моя об Арсении ему будет выслана.

Собираюсь летом в Палестину и Каир. В Иерусалиме буду заниматься рукописями Арсения и восполнять те пропуски в изучении евхологиев, какие сделаны мною в прошлую поездку в 1898 году. Проверю и иерусалимский типик, так как не покидаю мысли о переиздании своей «Страстной и пасхальной седмицы», по поводу которой Вы продолжаете упорно молчать. Не возьмут афонцы, напечатаю каким-нибудь другим путем, но необходимо это сделать, особенно теперь, когда у меня такая масса накопилась нового и интересного материала.

Здоровье свое сильно порасшатал, а посему думаю месяц прожить на купаньях в Яффе. Там превосходный прибой морских волн. Будем беседовать с отцом Рафаилом, но не у явися, как он меня встретит за «Русские на Афоне».

Рецензию на Алмазова пока отложил, так как занят очень Арсением. Впрочем, в апрельской книжке появится третья статья. Окончу ее уже осенью.

Николай Фомич болеет и просится за границу в командировку на целый год, конечно не для ученых занятий, а для лечений. Мне он тоже не пишет. Даже не поздравил по обычаю с днем ангела.

Передайте мой сердечный привет и поздравления с светлым праздником отцу игумену, отцу Илиодору, отцу Иораму, отцу Агафодору, отцу Ираклимону, отцу Иоанникию, отцу Иосифу и всем, кто помнит обо мне.

Преданнейший и искренний почитатель профессор

А. Дмитриевский

P.S. Попов Вам кланяется. Деятельно печатает своего Диадоха и, пожалуй, к концу лета окончит его печатанием. Начальство у нас новое, но порядки старые, дурные.

29 мая 1898 г.

Киев³⁰⁹

Высокочтимый отец Матфей!

Удивительное дело, вот Вы лично в роли «беспощадного критика» не бывали, а полемического задора у Вас столько, что хоть отбавляй. Я не намерен разбирать, какие неточности вкрались у Вас в сообщение о ватопедской иконе Арсения Элассонского, так как для меня это ровно не имеет никакого значения, но могу констатировать за несомненный факт, что в погоне за полемикою со мною Вы не достаточно внимательно прочли мою статью об Арсении.

Спешу Вас заверить, что «Летопись» Арсения не-Елассонского чепушная, и верить ей не следует. Арсений Елассонский никогда не был в тюрьме, что Вы теперь увидите и из его мемуаров, уже мною напечатанных вполне. Книжки Сафы «Βιογραφικὸν σχεδιάσμα…» у меня при составлении очерка действительно не было (теперь я имею ее), и она мне нужна была для хронографа Дорофея или Иерофея Монемвасийского, помещенного в ней, но не для сочинения Арсения «Κόποι καὶ διατριβή», которое я имею в отдельном издании Зампелия и цитирую, по крайней мере, десятка два раз. Как это Вы не усмотрели, что из этой книжки мною извлечено «немало доброго». Мало этого, я даже устанавливаю теперь и время написания «Κόποι καὶ διατριβή».

Но здесь неточности фактические, а теперь перейду к массе неточностей в приписках. Пардон, τάχα не значит быстро, и в сем я винюсь, но причина сего в том, что под руками не было «Лексикона» Досифея, и я мудрствовал лукаво. Но говорю откровенно, не удовлетворил меня и Досифей, переводя это слово «может быть». Если принять это значение, то как понять всю приписку к Евангелию, несомненно писанную, а не «может быть», рукою Арсения. Ради Бога, умудрите меня на сей счет, решительно недоумеваю. Быть может, это слово имеет и другие значения. Слова приписки «Καὶ πάλιν ἀδελφαί μου», переданные мною «И снова братьями моими» и т.д., Вы называете «невозможными». Почему? Я надеюсь, что Вы просветите меня и на этот счет.

Что же касается φημί, то я опустил его как излишнее слово, поставленное автором для рифмы. Согласитесь, по-русски нельзя сказать «богоспасаемого града, т.е. Елассоны». Что объясняет это «т.е.», ровно ничего, а поэтому в переводе нет надобности переводить его. Не знаю, как бы Вы одолели слово «ἀρχιερομονάχων», но я отношу его на долю поэтической вольности Арсения, нуждавшегося в лишних слогах для полноты стиха и сковавшего неупотребительное словечко. Не думаю, что русские читатели проиграли от того, что это непонятное слово и неупотребительное в византийской письменности, «ἀρχιερομονάχων», я переделал просто: «иеромонахов», а не «архииеромонахов». Нужно было бы объяснить значение этого титула, а мне известно только, что один был архимандритом и до некоторой степени имеет право на «архи», но другой был простым иеромонахом и на эту прибавку права не имеет. Переводя для русских читателей эту приписку, я не подозревал, что причиню досаду Вам, грекофилу, но для Вас верхи, а бедным некнижникам низы. Итак, если и прочая «масса неточностей» в этом роде, то смотрю смело в глаза, они не вредят делу. Во всяком случае, я буду рад, если Вы соберете все замеченные неточности и укажете мне их, я исправлю их в опечатках, но знайте, φημί и ἀρχιερομονάχων не исправлю.

Опасаясь новых упреков в неточностях, я теперь обращаюсь с покорнейшею просьбою к Вам перевести на русский язык следующие две эпиграммы, над переводом которых я трудился много и, кажется, безуспешно. Обе эти эпиграммы очень важны для решения вопроса об авторе мемуаров и читаются так:

Ἐπίγραμμα εἰς τὸν μακαριώτατον ἀρχιεπίσκοπον κὺρ Ἀρσένιον,

τὸν συγγραφέα τοῦ βιβλίου.

Ἀρσένιος μούσας πολλῷ πλεόν, ἤπερ Ὅμηρος

Ῥουσαέων τ’ ἀέθλων δεῖξεν ὑπηρέτιδας,

Μᾶλλον θὴν τό γε πᾶν μουσῶν ὑπολάξεν Ὅμηρος

Ἀρσενίῳ δά γ’ἔπνει πνευμ’ ἆρα θειότερον.

Ἕτερον εἰς αὐτόν;

Ἀρσένιος³¹⁰ θεῖκεν τὸ δέ γ’ἀρχιερεύς, παρὰ γουναστε

Χιλιαδ’ ἑξ ἑκατὸν δέκατ’ ἔννατον ἔτος.

За перевод буду много благодарен, попрошу переслать его к двадцатому июня на подворье ваше в Константинополь. Около двадцатого числа я буду проезжать через Константинополь в Иерусалим. В случае опоздания попросите переслать его мне в Иерусалим. Перевод этот нужен мне для третьей главы об Арсении, которую я буду писать в Иерусалиме.

Постараюсь выполнить Ваши поручения, если обрету скорописца, и передам в Константинополь на возвратном пути.

Николай Фомич едет теперь лечиться на Кавказ, а потом на целый год заграницу.

Кланяйтесь о. игумену и прочим старцам, меня помнящим, а особо Агафодору, Иораму и Иераклимону.

Ваш покорнейший слуга,

А. Дмитриевский³¹¹

2 августа 1898 г.

Иерусалим³¹²

Добрейший отец Матфей!

Видно, уже такова моя планида, чтобы от Вас вовремя никогда не получать ответа на нужное письмо. Последнее мое послание из Киева было обременено множеством вопросов, а главное, просьбою помочь мне в переводе эпиграмм к мемуарам моего Арсения Елассонского. Ответа на просьбу ждал два месяца, но напрасно. Теперь я снова повторяю ту же просьбу и умоляю прислать мне перевод этих эпиграмм к половине сентября на Ваше подворье в Константинополе, где я при своем возвращении в Россию проживу около недели. По возвращении я сейчас должен оканчивать Арсения, чтобы к Рождеству выпустить книгу.

Ваше поручение я исполнил, но не совсем согласно с Вашим приказанием. Желательных для Вас слов Феодора Студита из рукописи св. Саввы Освященного № 88 я не списал, так как счел этот труд напрасным. Дело в том, что все здесь отмеченные слова (φ. 195‒225), начиная с слова «περὶ μνήμης θανάτου» оказались напечатанными дословно и с отметкою самых мелких вариантов у Harduini и Auvray в его «Малом катехизисе». Издание это Вам необходимо иметь в библиотеке (оно роскошное и превосходное), и я для Вас выписываю подробное его заглавие: «Τοῦ ὁσίου πατρὸς ἡμῶν καὶ ὁμολογητοῦ Θεοδώρου, ἡγουμένου τῶν Στουδίου Μικρὰ Κατήχησις».

Sancti patris nostri et confessoris Theodori Studitis praepositi Parva catechesis graecum textum e codicibus multis nunc primum critice descriptum, uti et latinam P. J. Harduini S. J. interpretationem nondum vulgatam edidit Emmanuel Auvray in chola altiorum studiorum philologico diplomata donatus et annotatione historica instruxit A. Toucard in litteris doctor. Parisiis MDCCCXCI.

Отмечаю по этой книге интересующие Вас слова³¹³.

Κατήχησις πη΄ см. разд. 300

β΄ ― 4β΄ 313

γ΄ ― 4γ΄ 317

δ΄ ― ≈θ΄ 239

ε΄ ― Α΄I

σ΄ Κατήχησις ξδ΄ = см. разд. 224

ζ΄ ― ξε΄ 227

η΄ ― ξς΄ 230

θ΄ ― κ΄ 71.

Посмотрел я и другой кодекс того же собрания № 336. Существующие отношения тоже из «Малого Катехизиса» и напечатаны Авраем и Гардуином. Следовательно, чем платить деньги за переписку, лучше приобретите прекрасную книгу, цена которой не дороже сорока франков или шестидесяти.

Я вот уже месяц просидел в библиотеке, а конца своим занятиям и не вижу. Списал новый список Типикона Великой Церкви, который оказался гораздо интереснее, чем его описывали Красносельцев и Беляев. Как жаль, что он мне не попался одновременно с патмосским, многих бы ошибок можно было избежать в издании. Текст рукописи превосходный орфографически и представляет важные варианты в фактическом отношении.

Пересмотрел чин страстной и пасхальной недели по подлинной рукописи и сверил свое издание с рукописью Максима Симеона. Оказалось, что издание Пападопуло-Керамевса (Ἀνάλεκτα) изобилует громадными, даже невероятными искажениями, пропусками, неправильными чтениями и т.д. Намереваюсь дать подробный отчет о своих сверках. Является таким образом снова настоятельная потребность в переиздании этого чина по подлинной рукописи. Так как Пантелеймоновский монастырь молчит на мое предложение издать эту драгоценность под своею фирмою, то намереваюсь обратиться с предложением в Палестинское общество.

Виделся несколько раз с отцом Рафаилом³¹⁴, но он, окруженный изысканною роскошью, жалуется на немощи. Недавно целых три недели купался в Яффе. Все миссийские стонут под его правлением. Деятельность миссии сводится к нулю. Ничего антониновского здесь нет.

На днях отослал в петербургскую публичную библиотеку и антониновские рукописи. Юродствует здесь и о. Августин, земляк о. Рафаила, небезызвестный и Афону Антон-горемыка.

Мой привет отцу архимандриту и всей братии.

Ваш А. Дмитриевский

15 марта 1899 г.

Киев³¹⁵

Незабвенный отец Матфей.

Будьте добры и великодушны и простите меня за мое продолжительное молчание. И переводы эпиграмм, и Ваши любезные письма получил вовремя, но благодарить за них не было времени. Письма Ваши по поводу кончины незабвенного Н.Ф.Красносельцева приняты мною с благодарностию и истинным удовольствием. Поправки в приписках к предметам приняты в соображение и вошли в мои «поправки и дополнения», но перевод эпиграмм и особенно последней, несмотря на то, что над ним работал некий филолог, показался мне весьма сомнительным, и я перевел их по-своему, быть может, и не совсем верно³¹⁶. Книга об Арсении скоро выйдет в свет, и Вы там увидите, почему я не мог согласиться с Вашим переводом.

Извинением в мое оправдание за долгое молчание может служить целый ряд грустных причин.

Еще в Константинополе, под гнетущим впечатлением печального факта ― кончины Н.Ф., я принялся за составление вступительной лекции в память Н.Ф. и другого, тоже дорогого мне покойника, А.С. Павлова (брошюры о них мною уже отправлены Вам), и, конечно, проработал над нею усидчиво и напряженно несколько недель³¹⁷. (Припомните, что в Иерусалиме целые три месяца просидели безвыходно в библиотеках). Приезд в Киев совпал с жгучим вопросом для меня, который решался в Археологическом обществе: нужен археологический музей для преподавателя археологии или нет? Пришлось писать обширную докладную записку и много волноваться по этому поводу. Как ни странно, но это ― факт, совет академии единогласно ответил «нет», и профессор археологии остался при печальном интересе, как рак на мели. Громом меня поразило это постановление, и мною овладело гнетущее состояние духа, близкое к помешательству.

Но не успел я пережить первого удара, как неожиданно последовал второй. Известная Вам книга моя «Русские на Афоне» была представлена мною в нашу академию на премию митрополита Макария. Целых три года ходила эта книга по мытарствам и наконец отдана была на рецензию известного Вам К.Д. Попова. После полуторагодичного чтения (полагается на рецензию только пять месяцев) в ноябре он представил злейшую рецензию на эту книгу, и мне отказали в премии. К.Д. Попов нашел, что я без оснований (как другие писатели, Святогорец и проч.) восторгаюсь иноческою жизнию на Афоне, идеализирую, тогда как там одни тунеядцы, корыстолюбцы, уклонившиеся далеко от истинного идеала монашества, нарисованного Исааком Сирином и др. отшельниками. Уму помрачение, что было написано в этой рецензии, прочитав которую, (особенно иронизировал надо мною Попов по поводу чашечки кофе с лимоном, которую пил отец Макарий по утрам) я решился уничтожить антикритикою. Свой ответ³¹⁸ я направил прямо к митрополиту Иоанникию³¹⁹, который признал отзыв Попова несправедливым и держит доселе журнал несданным. Что-то будет из сего дела, не у, явися?

И так прожив в волнениях и трудах до пятнадцатого декабря, когда я отправил в Петербург свой отзыв к митрополиту, на святки я уехал в Москву и просидел все праздники в тамошних библиотеках над делами, относящимися к Арсению Элассонскому. Начал лекции крайне утомленным, и поэтому случилось то, что должно было случиться.

Четвертого февраля на лекции по археологии у меня неожиданно начал сильно биться нерв у левого виска, рот перекосился на сторону, и я в бессилии упал на руки студентов… Через тридцать пять минут меня при помощи двух докторов привели в чувство и перенесли на постели в квартиру о. инспектора, а на четвертый день я уехал домой на Старый город. Теперь вот уже второй месяц я не хожу на лекции и по предписанию врачей бездействую, или, вернее, томлюсь духом. Последствия удара незначительны: биение левой ноздри, онемение трех пальцев левой руки и боли в икре левой ноги. Состояние головы удовлетворительно, и думаю с двадцать третьего марта начинать чтение лекций.

Экзамены будут у меня в первых числах мая, а с половины мая выеду куда-нибудь на воды. В половине августа приеду в Константинополь, чтобы всю осень отдохнуть на Принцевых островах. Как бы было хорошо побывать на Афоне, быть может, и в последний раз перед смертию. Вот Вам мое невеселое житие.

От души желаю Вам вести жизнь иначе. Помоги Бог проплыть св. четыредесятницу и встретить в радости светлое Христово Воскресение.

Мой сердечный привет отцу игумену, отцам Агафодору, Пиору, Евстратию и прочим, меня не забывающим.

Ваш покорный слуга,

А. Дмитриевский

P.S. Если здоровье не будет хуже, то думаю покончить с холостою жизнию и сочетаться браком. Спутницу себе отыскал в Константинополе, а посему и понятны мои стремления в столицу падишаха на поправку³²⁰.

2 июня 1899 г.

Железноводск (Терской области)

Глубокоуважаемый отец Матфей.

Спасибо Вам великое за письмо, которое я получил в полночь, перед пасхальною заутренею. Из него я узнал, что г. Попов, весьма много обязанный обители св. Пантелеимона и в благодарность не пожалевший красок разнести иноков Святой Горы на чем свет стоит, конечно, для нового пасквиля заставил обитель израсходовать несколько рублей, чтобы удостовериться по телеграфу ― пил или не пил о. Макарий черный кофе с лимоном, и чтобы потом ненавистного и поперек горла ставшего ему Дмитриевского вместе с обителью Пантелеймона уничтожить в пух и прах. Пусть их куют на нас ковы!.. Сии на колесницах и на конех, мы же во имя Господне…

Как бы там ни было, но люди добросовестные и знающие историю афонского иночества не на стороне г. Попова. Наш митрополит, которому я послал антикритику на критику Попова вместе с книгою и брошюрою об Арсении, из которой я будто бы списал дословно (вот почему по телеграфу спрашивает Попов, был ли золотопромышленник Базилевский дядею или нет. Он смешал однофамильцев ― дядю и золотопромышленника), по прочтении и книги «Русские на Афоне», и моей антикритики не нашел возможным согласиться с г. Поповым и прямо не одобрил его.

Дело о присуждении премии за книгу мне и трехсот рублей (вот какую махину присудили за пасквиль!) г. Попову митрополит с декабря месяца держит у себя и не сдает. На днях из Киева получил известие, что это дело вторично пойдет через совет, и что у митрополита с ректором идут по этому поводу оживленные дебаты. Чем вся эта история кончится и когда, не знаю, но Попов за свою крайнюю недобросовестность наказан.

Дня два тому назад мне прислали копию с отзыва о моей книге «Русские на Афоне» из учебного комитета при Св. Синоде, куда, как Вам известно, я представлял на премию м. Макария, и где мне был присужден за книгу лишь почетный отзыв, хотя рецензент и удостоивал половинной премии. Так как отзыв этот (к сожалению, и доселе не знаю, кто писал его) интересен и для Вас, то я целиком выпишу его заключение.

«Из сказанного о книге г. Дмитриевского явствует, что он отнесся к своей задаче ― представить очерк жизни и деятельности отца Макария ― с полным вниманием и дал в своей объемистой книге интересный и поучительный рассказ о судьбах русского православного иночества на Св. Горе. Рассказ этот, основывающийся на подлинных документах, наблюдениях самого автора и на рассказах современников, представляет ценное дополнение к известным повествованиям инока Парфения и Серафима Святогорца. Изложение автора всегда очень живо и интересно, и некоторые страницы читаются с увлечением, и вся книга производит впечатление труда вполне добросовестного и весьма поучительного.

Недостатки книги в сравнении с ее достоинствами до того незначительны, что мы не решаемся на них останавливаться долго. Мы желали бы, чтобы о. Иерониму, занимающему столь видное место в биографии о. Макария, было бы отведено в биографии последнего более места, чтобы с большею ясностию и отчетливостию было указано, что в деятельности последнего было результатом влияния о. Иеронима, и что составляло убеждения самого о. Макария. Правда, это есть требование нелегкое и иногда трудно исполнимое, но выставить его и предъявить мы вправе, имея в виду ту роль, которую играл о. Иероним в деятельности своего ученика.

Другой недостаток книги г. Дмитриевского заключается, по мнению нашему, в том, что многие из описываемых им событий еще очень свежи, что об них еще помнят современники, и что доселе живы и здравствуют почтенные сотрудники отца Макария. Думаем, что скромность их не будет нарушена трудом г. Дмитриевского, и что они благодушно отнесутся ко всему, что, по их мнению, он не дописал или переписал.

По нашему убеждению, труд почтенного автора представляет важный и поучительный вклад в историю современного и недавно минувшего русского православного монашества и заслуживает половинной премии имени высокопреосвященного митрополита Макария».

Об XI главе книги, где я описываю подворья обители, рецензент дает такой отзыв: «Некоторые страницы этой главы, весьма живо написанной, производят весьма сильное впечатление, читатель с увлечением следит за послушанием монахаафонца, который не щадит ни своего времени, ни здоровья только для того, чтобы исполнить евангельскую заповедь странноприимства». Вообще, писавший отзыв весьма расположен к Афону и его насельникам, а поэтому очень жаль, что его имя мне не известно.

Кстати, книга «Русские на Афоне» у меня в полном застое, и ее более трехсот экземпляров остаются непроданными. Не возьмет ли обитель ее в свои книжные склады ― она у вас пошла бы живее и бойчее. Я мог бы уступить обители за половинную цену. Сообразите, осведомьтесь и напишите, а не умолчите деликатно… Обидного в предложении и отказе, как мне кажется, ничего нет.

Как Вы видите по заголовку, я на Кавказе и в Железноводске на отдыхе, чтобы восстановить расшатанное здоровье. Конечно, мне предписан безусловный покой и животная жизнь, но примириться вполне с предписаниями врачей для такого человека, как я, трудно. Правда, я гуляю, купаюсь, ем, но… и понемногу работаю, благо и дождливая холодная погода вполне располагает к этому. Теперь я снова взялся за иерусалимский Типикон 1122 года, изданный Палестинским Обществом и обследованный мною в книге «Страстная и пасхальная седмица». Первые две главы посвящены критике, и довольно суровой (уж таков норов!), издания г. Пападопуло-Керамевса, третья трактует об отношении святогробского Типикона к Типикону Великой церкви, а четвертую думаю еще посвятить новым интересным данным для Типикона Великой церкви. Мною отыскан новый список типика Великой Церкви, который превосходит своим интересом и содержательностию и патмосский Типикон, и Типикон иерусалимский, открытый Пападопуло-Керамевсом и уже описанный Н.Ф. Красносельцевым и Д.Ф. Беляевым. (Керамевс этот последний обещает напечатать). Мой готовый третий список этого Типикона дает блестящий комментарий к книге Константина Багрянородного «De ceremoniis aulae Vyzantinae». Не знаю только, хватит ли моих сил на окончание этой работы – две главы уже почти готовы, третья в деле, а четвертая ― вот это и заковыка. Хочу книгу посвятить памяти Н.Ф. Красносельцева, который уже отчасти был осведомлен о моей новой находке…

В Железноводске проживу до двадцатого или двадцать пятого июля. Дальше еду так: сначала во Владикавказ, оттуда по Военно-Грузинской дороге в Тифлис дня на два или на три, а затем и раздумье будет, куда направить свои стопы. Близость Нового Афона соблазняет, и хочется там побывать, но недостаток времени мешает с уверенностию покончить этот вопрос. Во всяком случае, в первых числах августа покидаю Россию и еду в Трапезунд, чтобы еще раз побывать в Сумелийской обители. Хочу еще раз взглянуть в рукопись, содержащую в себе мемуары Арсения Елассонского, чтобы решить для себя назревшие вопросы, а затем думаю списать всю ее и напечатать целиком греческий текст с русским переводом в «Чтениях Общества истории и древностей при Московском университете»³²¹.

К пятнадцатому августа или около двадцатого непременно намереваюсь быть в Константинополе, где с Божиею помощью думаю вступить в законный брак и прожить всю осень на Принцевых островах на отдыхе. Не знаю, когда у меня будет свадьба, а то ввиду близости Афона хотелось бы заглянуть и туда, чтобы с о. Матфеем побеседовать «усты к устом». Но это пока мечты…

Ввиду наступления праздника Св. Пантелеимона приветствую Вас, досточтимого о. игумена и всю любезную братию с предстоящим духовным торжеством. Желаю всем в добром здоровье и в духовной радости встретить и провести этот праздник.

Мой сердечный привет отцу игумену, отцу Пиору, отцу Владимиру, отцу Агафодору, отцу Иораму, отцу Иоанникию, отцу Иераклимону, отцу Евстратию и всем, иже хранят обо мне памятование и хотя изредка молитствуют о моих согрешениях.

Всегда и душою, и сердцем искренно Вам преданный профессор

А. Дмитриевский

P.S. Получили ли мою книжку об Арсении Элассонском? (Сделал поправки в надписях согласно Вашим указаниям, но с переводом эпиграмм, хотя Вы его делали и при помощи какого-то филолога, не мог согласиться. Выходит несуразность. Напишите мне о себе и своих новостях в Константинополь на подворье³²².

24 декабря 1899 г.

Киев³²³

Добрейший и глубокочтимый отец Матфей.

Приветствую Вас с наступающим праздником Рождества Христова и приближающимся новым столетием. Желаю встретить их в полном здоровье и с светлыми упованиями на все лучшее.

Приношу Вам великое спасибо за поздравления с вступлением в законный брак и за добрые пожелания. Принимаю их с полною благодарностию и земно Вам кланяюсь.

В Киев мы прибыли в конце октября и сейчас же принялись за устройство своего гнезда. Несмотря на спешность и позднее время года, мы однако же успели обставить себя вполне сносно. Квартируем на Бульварно-Кудрявской улице д. № 21 кв. 17 (это и наш адрес). С хлопотами по устройству квартиры и с слабыми опытами в хозяйстве решительно не имею времени заниматься наукою, и теперь она у меня в застое. Не у, явися, когда примусь за работу.

Исполнил наполовину и свое обещание насчет книги «Русские на Афоне». Прежде всего оказалось, что у меня свободных не четыреста экземпляров, а всегонавсего двести экземпляров. Ошибка у меня произошла оттого, что я считал каждую связку по пятьдесят экземпляров, а оказалось лишь по двадцать пять экземпляров. Но так как я уже договорился в цене и даже взял у о. Мисаила сто рублей вперед, то остаюсь при своем слове, изменив лишь рассылку книг.

В Москву я отправил сто двадцать пять экземпляров и «большою скоростию», израсходовав на посылку и упаковку три рубля серебром. Послать случаем не удалось, так как внести в вагон массу книг не позволили. Оставшиеся семьдесят пять экземпляров отправлю в Одессу «малою скоростию», что обойдется около двух рублей серебром с упаковкою. Посему мне в настоящее время придется получить из монастыря за книги лишь сто пятьдесят пять рублей серебром, каковые деньги я просил бы выслать к Пасхе мне в Киев. Нужда в деньгах теперь чувствуется постоянная, а на лето, может быть, поедем и в Париж на выставку, что без денег устроить уже невозможно.

В Киеве опять пришлось получить огорчение от Попова. Несмотря на резолюцию митрополита «пересмотреть дело вновь», книга моя «Русские на Афоне» не подвергалась новому критическому разбору и не читалась новым рецензентом, но ректор академии позволил в совете академии профессору Попову прочитать возражения на мою антикритику, и тем дело ограничилось. Само собою разумеется, Попов не поскупился на резкие словечки и раскостил меня на чем свет стоит. Одно хорошо, что теперь он смягчил свой отзыв об афонцах. Воспользовался в отзыве и Вашею телеграммою, но, конечно, в той лишь части, какая ему нужна, а во всем прочем был безгласен. Вообще, дело это возмутительное от начала до конца. Я написал протест, но пока не отсылаю его митрополиту, который огорчен в данную минуту волнениями в здешней семинарии.

Волнения семинаристов вызвали перемену ректора. Сюда назначен из Твери архимандрит Василий, человек недюжинного ума, большой силы воли и прекрасный администратор. Можно надеяться, что теперь пойдет в гору и «Руководство для сельских пастырей».

Насчет погрешностей в переводе мемуаров Арсения Елассонского будьте откровенны. За ошибки и поправки заранее приношу благодарность.

Мой глубокий поклон отцу игумену, отцу Агафодору, отцу Пиору, отцу Владимиру, отцу Иераклимону и прочим приснопамятным отцам.

Весь Ваш и сердцем, и душою

А. Дмитриевский

4 апреля 1900 г.

Киев³²⁴

Глубокочтимый отец Матфей, Христос Воскресе!

Приветствую с радостным светлым праздником. Да укрепит Господь Бог Ваши силы на пользу обители и науки на многие лета. А игумену и всем братиям желаю радоваться о воскресшем Господе и праздновать Пасху «веселыми ногами».

Напрасно Вы, добрейший отец Матфей, испугались относительно невысылки наших тяжеловесных «Трудов». Они не сделались удобосъедомыми и легкоперевариваемыми, но позапоздали выходом в свет благодаря печатанию на их страницах цветов красноречия юбилейного свойства в честь нашего владыки Иоанникия, за пятьдесят лет вреда не причинившего, но и пользы мало принесшего Св. Церкви. Возни с юбилеем и печатанием реклам было весьма много, а посему мы и запоздали. Каверзить же Вам никто не собирался (даже и Попов преисполнен чувств благодарности), и, надеюсь, книжки наши уже теперь на Афоне. Преосвященный ректор, так недавно гостивший на Новом Афоне, весьма благоволительно относится к афонцам и на мое заявление о Ваших недоумениях ответил полною готовностию посылать «Труды» и впредь.

Согласен я выслать Вам и новый экземпляр Арсения Елассонского, если, конечно, желаемые мною замечания Ваши на перевод прибудут вовремя, без опоздания. Хотелось бы на каникулах обработать и отдать в печать и греческий текст этих мемуаров.

С книгою «Русские на Афоне» творится что-то неладное. Еще перед Рождеством я отправил малою скоростию в Москву на имя вашей часовни сто двадцать пять экземпляров с просьбою о получении уведомить меня и афонскую Пантелеймоновскую обитель, но до сих пор ни я, ни Вы, как свидетельствует Ваше последнее письмо, не извещены о получении сих книг. И я нахожусь в неведении, где эти книги: в дороге, в чехаузе железной дороги или в складах Пантелеимоновской часовни в Москве. Сейчас у меня лежат семьдесят пять экземпляров для Одессы, и я собираюсь на святой отправить их по назначению, но опасаюсь, что и с сими книгами может случиться та же беда. Вы, добрейший о. Матфей, много обязали бы меня, если бы через верного человека навели справки в Москве ― получены сто двадцать пять экземпляров моей книги или все еще нет?

О себе могу сказать мало утешительного. Год настоящий прошел в бездействии. За все время успел написать лишь одну статью «Новоизбранный Александрийский Патриарх Фотий Пероглу»³²⁵, которую отдал для печатания в «Труды» академии в майскую книжку. С этим Фотием я четыре месяца сидел на Синае и три месяца в прошлом году в Иерусалиме и потому хорошо его знаю. Радуюсь за Александрийскую кафедру, так как она приобретает владыку сильного словом и делом.

Пробовал было продолжать свой застоявшийся евхологий, но пока неудачно. Новый ректор, преосвященный Димитрий, назначил ревизию суммам, отпущенным на мое описание, и тем затормозил это дело. Составлена новая комиссия с Поповым вкупе. Комиссия выяснила перебор бумаги типографиею на четыреста рублей серебром. Нет худа без добра. После Пасхи, может быть, и примусь за евхологий. Да, желательно скорее окончить этот сильно залежавший труд. Ради этого, несмотря на сильное желание моей благоверной половины увлечь меня в Вавилон-Париж на выставку, думаю в первый раз своей службы в Киеве остаться в Киеве на целый каникул для печатания евхология и окончания критики на издание Керамевсом святоградского Типикона. Но как все сие сбудется ― это покажет будущее. Уж очень недружелюбно смотрит на науку моя благоверная… Ин тя пояшет и ведет, аможе не хощеши…

Теперь у меня к Вам есть две просьбы, исполнением которых Вы обяжете весьма меня и науку. Первая просьба небольшая и не представит трудностей для ее выполнения. Справьтесь в рукописи вашей библиотеки XV в. № 604 в Σχηματολογίου π. Θεοδώρου ὁμολογητοῦ, ἡγουμένου τῶν Στουδίων в чине великой схимы о каком великом славословии говорится, обычном или необычном? Но вторая просьба несколько мудренее для исполнения, однако же не невозможная. По каталогу Ламброса (первое издание греческое) в рукописи Свято-Павловского монастыря № 178–51 XVIII в. имеется очень любопытная статья: «Συνοπτικὴ ἐξήγητις τῆς θείας καὶ ἱερᾶς λειτουργίας παρὰ τοῦ ἐν δασκάλοις κυρίου Μελετίου Συρίγγου θεολόγου καὶ τοῦ ἱεροῦ εὐαγγελίου κήρυκος αἰτηθεῖτα ὑπὸ τοῦ ἐν Μοσχοβία πατριαρχεύοντος Νίκονος». Познакомиться с этою статьею весьма желательно, а посему покорнейше прошу, употребите возможные старания и спишите через какого-нибудь инока ее. Лучше всего это сделать через иноков Аннинского скита, часто приезжающих к Вам в обитель за подаянием, да сии иноки, как соседи, могут пешком прогуляться в обитель для исполнения Вашего поручения. Мзда должная будет мною уплачена. Ради Господа попецытеся о сем. Дело сие небезынтересное и для русской обители на Афоне.

Царство небесное добрейшему отцу Иосифу. Не отмаялся, бедняк! Время и лета взяли свое.

А как здоровье о. Агафодора? Неужели он хандрит по-прежнему? И умудрит же Господь человека ‒ мудрствовать земная и телесная, когда следовало бы летать орлом по поднебесью? Мое челобитье ему донесите исправно.

Подписка на памятник Николаю Фомичу в Казани дала хорошие результаты, и теперь можно не сомневаться, что могилу его не забудут почитатели.

С сердечною преданностию и горячею любовию имею быть Вашим почитателем,

А. Дмитриевский

25 июня 1900 г.

Киев³²⁶

Глубокочтимый отец Матфей!

Простите великодушно за долгое молчание, а наипаче за несвоевременную высылку семидесяти пяти экземпляров книги «Русские на Афоне» в Одессу. Семейные недосуги и наезды родных мешали быть аккуратным по обоим сим пунктам. Но Богу благодарение, нам теперь уже не придется ожидать Рождества Христова для отправки книг, которые лежат у Вас в Одессе, но не невероятно, что извещение о их получении Вы на Афоне получите близ сего светлого праздника.

Из письма супруги, которая взяла на себя обязанность доставить эти книги в Одессу, видно, что хлопот с этими книгами было немало. Прежде всего, их не пропустили, ввиду тяжести, в качестве пассажирского багажа во второй класс поезда, и пришлось отправить багажом, а главные мытарства она претерпела уже у вас на подворье. По Вашему письму было видно, что отцы ваши, иже в Одессе, осведомлены насчет этих книг, но на деле оказалось, что они ничего не слыхали об этих книгах. Заведующий книжным складом сослался на заведующего подворьем, а сей последний на кого-то третьего и т.д., и еле-еле через два часа дело было улажено, книги были сданы, и доставка с вокзала до подворья обошлась в один рубль пятьдесят копеек извозчику, который дожидался у ворот пассажирки. Вот и дешевую доставку свели на дорогую. Куда все дешевле обошлось бы, если бы в свое время я отправил багажом «малой скорости». Но еже творих, творих…

Теперь я покорнейше прошу Вас, любезнейший о. Матфей, по получении известия о книгах из Одессы (оказалось в одной пачке двадцать четыре экземпляра вместо двадцати пяти. Недостающий экземпляр я восполню почтою, и его не ставьте мне в вину), известите Вашего доверенного в Константинополе о. Мисаила, или кого другого, чтобы он выдал жене моей Анастасии Ивановне Дмитриевской (урожденной Никоновой) следуемые мне за книги и их доставку в Москву и Одессу сто шестьдесят (160) рублей серебром. На эти пенязи она должна, по моему указанию, произвести ремонт своей амуниции и вспять возвратиться восвояси.

С супругою я отправил для пересылки в монастырь чистый экземпляр книги об Арсении Елассонском и новую свою брошюру «Новоизбранный Александрийский патриарх Фотий Пероглу». Теперь надеюсь, что и недостающие исправления моего перевода мемуаров не умедлят появиться у меня во граде Киеве. За присланные исправления приношу глубокую благодарность. Некоторые исправления уже сделаны мною или в «Дополнениях и поправках», или же в опечатках.

Ныне я домовничаю в Киеве в самом настоящем смысле этого слова. Сейчас я сижу, как Марий на развалинах Карфагена: в доме по случаю ремонта квартиры полнейший беспорядок, который надеюсь упорядочить лишь дня через два к двадцать девятому июня. По приведении квартиры в приличный вид принимаюсь за печатание своего евхология, почти два года находившегося в застое. Кроме того, печатаю теперь лекции по каноническому праву покойного профессора нашей академии П.А. Лашкарева³²⁷, а когда и редактирую их заново. По случаю смерти митрополита Иоанникия за отсутствием присяжных борзописцев должен был писать некролог и описывать погребение почившего митрополита, что Вы и прочтете, аще удосужитесь, в июльской книжке наших «Трудов». Видите теперь, что наши «Труды» за этот год наполнены будут митрополитом Иоанникием: сначала мы печатали биографии, панегирики, адреса и телеграммы по случаю юбилея почившего митрополита, а теперь почти то же самое делаем по случаю его кончины. Покойный Тредьяковский или Херасков могли бы наш журнал назвать не «Трудами», а «Иоанникидою». И сие достойно и праведно.

Теперь мы в ожидании нового митрополита. Прочат нам московского Владимира, который выражает желание перейти в Киев, да и мы не прочь иметь владыкою сердечного человека. Такие сфинксы, как почивший Иоанникий, и такие болтуны, как митрополит Платон, нам достаточно прискучили.

Все особенно рады назначению митрополита Антония первоприсутствующим в Синоде ― дела церковные теперь оживятся.

За справки благодарю, но в конце чина есть прямое указание на славословие, которое полагается и в чинах монашеского пострижения наших старинных рукописей.

Толкование литургии Сирига мне известно теперь по рукописи святогробского метоха в Константинополе, а посему в справке в библиотеке Свято-Павловского монастыря на Афоне я не нуждаюсь. Это толкование в ответ Патриарху Никону Паисия, Патриарха Константинопольского.

Ввиду приближающегося праздника св. Пантелеимона поздравляю Вас с преддверием. Желаю светло и в добром здоровье праздновать его. Скорблю о бедном о. Иоанникии. Как рано ему приходится распрощаться с этим миром!

Что касается о. Лукиана, то он уже на очереди, и его смерть где-нибудь позагулялась. Ну а отец Агафодор, упоенный млеком, все бездельничает?.. Жаль, что много обещавший человек израсходовался так рано и на пустяки.

Всем названным уже отцам, а равно глубокочтимым старцам отцу игумену, отцу наместнику, отцу Виссариону, отцу Иораму, отцу Илиодору, отцу Иераклимону, отцу Владимиру передайте до лица сырой земли поклон.

У вас гостит некто Селиванов, болтун и борзописец великий, а паче всего сплетник. Остерегайтесь сего бумагомараки. Его корреспонденции в «Петербургских ведомостях» имеют, к сожалению, большой успех. Что-то он уж очень хвалит андреевцев. Не подмазали ли его о. Дорофей et tutti quanti. У них теперь панигирь великий, и такие блядословы им на руку…

Здравствуйте о Господе на многая лета, добрейший старец, и не забывайте любящего Вас всем сердцем

А. Дмитриевского

7 сентября 1900 г.

Киев³²⁸

Незабвенный и глубокочтимый отец Матфей!

Великое и земное Вам поклонение за кропотливый и скучный труд пересмотра моего Арсения. Всеми, за исключением, конечно, мелочей, Вашими замечаниями я воспользуюсь при издании греческого подлинника этих мемуаров. Особенно меня обрадовало второе письмо, в котором Вы дослали замечания и на мои поправки, о коих я думал просить Вас нарочито. Но видно правду говорится: сердце сердцу весть подает. Вот и вы угадали мою мысль и предупредили мое желание. Но у меня относительно Арсения есть и еще одна и, быть может, последняя просьба ― помочь мне перевести и уяснить одно очень трудное место, над которым я долго мучился и о котором и теперь думаю как еще недостаточно выясненном. (Сейчас оторвался от письма и более часу потерял времени, чтобы отыскать копию записок Арсения для выписки, но, увы, не нашел. Вот беда с массою тетрадок и с плохою памятью! Буду продолжать письмо дальше, хотя равновесие духа уже нарушено).

Дела патмиотов, о которых Вы писали мне в письме от тринадцатого июля, мне хорошо известны, так как они по старому знакомству навестили меня и рассказали «усты ко устом». О них я писал и в местной газете «Киевское слово», вырезку из коей препровождаю к Вашему сведению. Но прямо скажу, что дела сбора милостыни патмиотов я считаю блестящими: их принимал радушно митрополит и внес лепту в сто рублей в записную книжку, сто рублей они получили от отца Иоанна Кронштадтского, пятьдесят рублей дал Регель, пятнадцать рублей И.С. Пальмов, немало они собрали в церквах Петербурга, Саблер пообещал (думаю, не исполнит) уладить их дело с метохом в Тифлисе. В Петербурге они жили на даровых хлебах. Москва не дала им сборов, потому что они никого, кроме греков, не видели. У нас в Киеве я устроил их в Лавре на даровых хлебах. Архиереи наши встретили их радушно. Не вина русских, что монастырь выслал сборщиков, не знающих языка, и порядочных лентяев. Они думали, что стоит им растопырить карманы, и русские червонцы дождем посыпятся в них. Но опять повторяю, патмиоты не в убытке от поездки по России и, конечно, благодаря популярности своего монастыря. Сумелиоты и перастериоты не имели и наполовину их успеха. Не думаю, чтобы дионисиатцы были счастливее других. Вот поэтому было бы очень хорошо, если бы Вы отговаривали дионисиатцев от поездки в Россию.

Вполне разделяю Вашу мысль, что Синод напрасно дает монастырям Востока право на подобные сборы. До получения Вашего письма, поздравляя митрополита Петербургского (я его ученик и близкий ему человек) с назначением первоприсутствующим и благодаря за радушный прием патмиотов, я прямо сказал, что эти разрешения приносят вред монастырям Востока, а не пользу, и развращают восточных монахов, среди которых всегда найдутся охотники поездить в Россию на монастырский счет. Какое впечатление письмо произвело на митрополита, не знаю, потому что ответа еще не получал!

Я здравствую и пребываю в трудах и бдениях. Уже три с половиною листа напечатал евхология, а вкупе сорок девять листов. Начинаю подумывать об индексах. Думаю поручить составление их злополучному Пирромалису, околачивающемуся в киевской казенной палате на двадцати пяти рублях содержания и хлопочущему о русском подданстве (ему обещано место на Вашей родине в Курске). Само собою разумеется, о больших индексах и не мечтаю, сие дорого и требует много труда и денег, но думаю составить подробное оглавление.

В сентябрьской книжке печатается моя статья «Древнейшие патриаршие Типиконы иерусалимский (святогробский) и Великой Церкви Константинопольской»³²⁹. Первая глава посвящена известному Типикону 1122 года святогробской библиотеки, изданному Керамевсом во втором томе Ἀνάλεκτα. Статьи первая и вторая будут критическими, а две следующие положительными. Прочтите и скажите свое правдивое слово. Ошибки исправьте. Я могу воспользоваться в опечатках.

С лекциями Лашкарева по каноническому праву заминка. Остановилось дело на девятнадцати листах.

Я и доселе пребываю в одиночестве. Супруга все еще не покидает столицы падишаха, и даже не знаю, когда двинется в родные палестины. На днях в Одессе скончался зять, муж старшей сестры моей жены, а посему все теперь находятся в горе. Думаю, что не скоро его выплачут…

Встретили и нового благостного митрополита Феогноста³³⁰. Владимира Московского оставили на своем месте, идеже, по слухам, он буйствует и творит «неподобная». Почему-то у нас его ждали с розовыми надеждами.

Об отце Ионе, иже в Цареграде, Вы пишете странное, но правдоподобное. Сей муж беснуется в чаянии архиерейства. Глуп и самолюбив сей Иона, иже не во чреве китове, до геркулесовых столбов.

Константин Попов, Ваш приятель, морозит своего Диадоха, и когда его выпустит в свет ― это одному Богу известно.

«Чин погребения иереев» Лаврова меня интригует³³¹. Я знаю их несколько, но в Зографе я никогда не работал и откладываю знакомство с рукописями его в долгий ящик. Только четвертый том я посвящу южно-славянским рукописям.

Прошу святых молитв у отца игумена и свидетельствую ему свой сердечный привет. Кланяйтесь от меня отцу Илиодору, отцу Нифонту, отцу Виссариону, отцу Владимиру, отцу Иораму, отцу Лукиану и всем, иже памятуют обо мне многогрешном.

С любовию и преданностию весь Ваш

А. Дмитриевский

Еще раз поклон за труды по Арсению Елассонскому. Отец Паисий многогрешный наконец на покое, а то все время пребывал в беспокойстве. Пора и отдохнуть!

9 декабря 1900 г.

Киев³³²

Глубокочтимый отец Матфей!

Приветствую Вас с наступающим великим праздником Рождества Христова и Новым годом, открывающим собою в действительности уже XX столетие. Да даст Вам Господь встретить и грядущие праздники, и новое столетие в вожделенном здравии, и да продлит Он, Милосердый, Вашу драгоценную жизнь для блага обители и для утешения всех, искренно Вас любящих (от них же первый есмь аз).

Письмо Ваше из Солуня получил с благодарностию, а вместе с ним получил и некоторые новые замечания на перевод Арсения Елассонского. К сожалению, почему-то Вы не обратили внимания на мою одну выдержку из Арсения, приложенную к письму, и не сделали перевода этого затруднительного места. Если не утеряна эта вторая выдержка, не откажитесь прислать мне ее перевод, который, я надеюсь, будет и последним моим желанием по отношению к Арсению.

Спешу поделиться новою скорбною повестию, связанною с моим Арсением Елассонским. Я представлял его на премию Макария в нашу академию, но мне, как ожидал я, премии не дали, да плюс обругали, елико возможно. Впрочем, уже менято лично ругали мало, а досталось на орехи ни в чем не повинному Арсению Елассонскому. Рецензент профессор Завитневич³³³, читающий русскую гражданскую историю, выходя из того общего положения, что Арсений ― грек, а все греки, по его словам, лжецы, хитрецы и лгуны, признал его мемуары выдумкою, враньем, ложью на русский народ и т.д. Рецензия хлесткая и резкая. Браня Арсения, косвенно досталось и мне, что я хочу его якобы канонизировать и вообще считаю за порядочного человека… Со временем прочтете в наших «Трудах» эту трезвонницу, а я только скажу: вот и трудись-работай!.. Люди сидят себе в кабинете сложа руки, а как возьмут труд другого в руки, то и давай хлестать направо и налево без всякого удержу. И эти называются мужами науки, профессорами высшего учебного заведения… Правда на небеси, туда и я молитвенно обращаю свои взоры, продолжая день и ночь трудиться в поте лица над своим «Евхологием»³³⁴.

Печатание «Евхология» подвинулось вперед очень далеко: набирается уже шестьдесят первый печатный лист. Закончил XVI в., напечатал некоторые рукописи XVII в., и теперь находится в наборе чин священнического погребения по патмосской рукописи 1707 года и готовится к печати чин нильского водоосвящения по рукописям XVIII–XIX вв. На этом и закончится текст основной «Евхология». Далее последует «Прибавление первое», куда войдет описание сорока евхологиев, находящихся в западных библиотеках: парижской Национальной, барбериновской, гроттаферратской, венецианской Марка и венской, и тех из евхологиев восточных библиотек (святогробской, константинопольской, лаврской – афонской и иерусалимской патриаршей), которые не попали в «Описание» раньше. Называю это прибавление первым, потому что надеюсь, с Божиею помощью, напечатать сам или через своих учеников и преемников когда-нибудь «Прибавление второе», «третье» и т.д.

Если таким образом успешно будет продолжаться мое печатание, то «Евхологий» будет к каникулам уже окончен. Тогда мне останется напечатать предисловие, подробное оглавление (индексов не буду делать, на это и денег нет, и книга выходит чересчур велика ― тысяча страниц с лишком) и обложку и, быть может, к Рождеству следующего года «Евхологий» пойдет гулять по белу свету… Молитесь, да дарует Господь мне сил к окончанию труда. Иногда в трудностях прихожу и в уныние…

Новый наш владыка Феогност проявляет большую нервность. Духовенству от него приходится несладко, но к нам и вообще к учащим он относится хорошо. Не любит добром вспоминать владыку Иоанникия и неспокойно слушает в честь последнего панегирики… Видно зависть не покидает сердец и таких великих светильников земли российския…

В академии нового ничего нет. Диадох лежит в покое без движения. Очевидно, автор держится русской поговорки: «Тише едешь, дальше будешь».

Зимы у нас нет. Погода стоит теплая.

Передайте мой поклон отцу архимандриту-игумену, отцу наместнику, отцу Виссариону, отцу Иораму, отцу Владимиру, отцу Агафодору (что, еще болезнует?), отцу Пиору и всем прочим старцам (соловью-щуру отцу Евстратию), кои меня не забывают в своих молитвах. Желаю им встретить праздник в добром здоровье и успешно судить и рядить дела обители в новом столетии с тем же, а то и вящим успехом, как в истекшем.

Ваш искренний почитатель профессор

А. Дмитриевский

Ну как Ваши глаза? Лечите и поберегите это сокровище. Очень уж вы утрудили их монетами и иероглифами рукописей!..

26 марта 1901 г.

Киев³³⁵

Христос Воскресе, глубокочтимый о. Матфей!

Приветствую Вас с праздником праздников. Желаю встретить и провести его в добром здоровье и получить в светозарную ночь Воскресения Христова от Гроба живоносного исцеления Ваших золотых глаз, которые Вы премного утрудили за свою жизнь и не щадите до настоящего часа… Болезнь Ваших глаз чувствуется не Вами только, но и всеми, кто искренне любит Вас и нередко наслаждался счастием глядеть в Ваши некогда ясные очи, но с годами все более и более закрываемые скриниамами при желании рассмотреть неудобозримое… Щадите себя ради Бога и не обременяйте своих очей непосильною работою… Вам пора обзавестись и чтецом из иноков, который бы был Вашими глазами, а слуха и ума Ваших, верю, хватит на многие лета.

За присылку дополнительных переводов, а равно и за предыдущие поправки по Арсению Элассонскому приношу глубокую благодарность, которая при Ваших болезнях должна быть сугубо-трегубая.

Спасибо за горячие сочувствия по поводу моих злоключений с Арсением Элассонским, но сейчас могу прибавить: мера моего долготерпения еще не исчерпана на сей случай. На самых последних днях я вынес ужасную пытку в совете со стороны ректора, его «собинного друга» Попова, Петрова и других, направленную против уже моего «Τυπικά» и «Εὐχολόγια». Дело в том, что я представил Τυπικά на премию митрополита Макария в наш совет. Ректор ужасно обозлился и повел агитацию против моей книги и уже против всей моей учено-литературной деятельности. В совете, чтобы рассуждать о назначении рецензента, ректор, поддерживаемый Поповым, стал инсинуировать насчет книги, не признавая за нею не только научного значения, но даже прямо считая ее досужим вымыслом Пирромалиса, который будто бы делал поправки в документах по своему личному усмотрению, забыв конечно при этом, что Пирромалис в 1895 году, когда вышла книга в свет, еще не состоял в числе студентов академии града Киева. Но так как никто не поддерживал ректора в первом заседании в его инсинуациях, и я сам был налицо, то назначили рецензентом Булгакова с большою неохотою и после длинных горячих дебатов.

На другой день Булгаков, подговоренный Поповым, Петровым³³⁶ и Дроздовым³³⁷, отказался взять на себя составление рецензии на Τυπικά, и ректор назначил дополнительный совет по тому же делу на пятнадцатое марта. В этот совет нечестивых фарисеев я уже не пошел. На совете ректор комментировал рецензии моих казанских рецензентов. Особенно досталось преосвященому Антонию, заявившему, что мой труд имеет значение наравне с трудами преосвященного Макария. Прочитав это место из рецензии, ректор с пафосом воскликнул: «Бог судия преосвященному Антонию за то, что он позволил унизить преосвященного Макария, сравнивая его с Дмитриевским». Все, что говорилось в совете, мне не передают, но было много наговорено нелестного для меня. В результате единогласно отклонили принять мое сочинение на том основании, что я запоздал его представить вовремя, хотя в правилах о премиях нет никаких указаний на сроки относительно подачи сочинений.

Итак, новое для меня огорчение, хотя я и не унываю особенно, так как дело переношу на суд митрополита и думаю немало причинить тревог и самому ректору. Вот Вам и еще образчик научной деятельности Киевской духовной академии и ее оценки трудов своих профессоров.

С «Евхологием» у меня страшная канитель. Тот же ректор всячески тормозит дело. Я никак не могу допечатать до конца евхология ― т.е. листа с четвертью. Ректор потребовал напечатать предисловие раньше окончания текста, а напечатать «Πίναξ ἀκριβής» не позволяет даже на мой счет. Вот и трудись для науки! А покойный Николай Фомич советовал мне в свое время подать Τυπικά на степень доктора именно в Киевскую академию, чтобы победить врагов своих. Наивная мечта! Киевских собак ничем не утишишь, уж очень они злы…

Присланный Вам том Τυπικά передайте в библиотеку Лавры Афанасия, и если можно, то через руки проестоса о. Александра, который очень интересуется этою книгою.

Типикон 1878 года за три лиры купить не могу, ибо очень дорого. Лиру дам, а больше пусть ищет, где угодно. Будь это Типикон 1545 или 1577 годов, тогда другое дело.

Зачем Вам каталог книг Крыловского? Он кажется бесполезен для Вас. Получить его Вы можете через официальное прошение к ректору академии.

Пр. Борису это не повышение, а почетное понижение. За выпивание признали его негодным к ректуре, а равно и быть самостоятельным архиереем, посему по протекции пр. митрополита Антония и сдали его в синодский архив, а оттуда он уже едва ли вынырнет.

А каково, по-Вашему, видеть капрала в роли министра народного просвещения? Вот и результат бесцельного убийства и всех студенческих беспорядков.

Напрасно прислали мало «вопрошаний», ответствовал бы пространно и на недосланное, но не могу проникнуть в Ваши сокровенные тайники.

Мой сердечный привет и поздравление с праздником отцу архимандриту Андрею, отцу наместнику, отцу Агафодору, отцу Пиору, отцу Иераклимону, отцу Владимиру, отцу Евстратию и всем старцам, хранящим память обо мне.

Если будет надежда на продолжение моих литургических рукописей, то в будущий каникул поеду на Афон в Хиландар и Зограф, ergo буду лицезреть и Ваши ясные, но болящие очи.

Любящий Вас

А. Дмитриевский

9 июня 1901 г.

Киев³³⁸

Глубокочтимый отец Матфей!

Приветствую Вас с наступающим праздником св. великомученика Пантелеймона. Желаю Вам светло и в добром здоровье праздновать грядущий праздник и встречать потом во всей крепости сил физических и духовных обительский праздник и еще многие и многие годы. Настоящее торжество обители не будет уже скрашено предстоятельством святейшего Иоакима III, которому Провидение указало еще раз воссесть на кафедру св. Иоанна Златоуста. Трудно предсказать, надолго ли усидит на сем высоком месте сей досточтимый иерарх, но в православной восточной церкви совершаются события знаменательные и из разряда вон выходящие. В Константинополе занял первосвятительскую кафедру муж великого ума и необыкновенной силы воли, на александрийскую кафедру восходит (мне сообщил это за достоверное наш секретарь посольства Щеглов) не с меньшими достоинствами Феотий Пероглу. Церковь Божия может величаться сими достохвальными мужами. Но знаменует ли это величие и силу церкви Христовой на Востоке? Дай Бог, чтобы это было так. Думается мне, что оба названные мною патриарха войдут в братское общение с Антиохийским патриархом, и таким образом воцарится всюду мир и братская любовь в церкви Христовой на Востоке. Недаром же наш посол Зиновьев³³⁹ поддерживал Иоакима III?

Не мирствуем лишь мы, живущие в мире скорбей и всяких вражеских прелестей. Опять противовоюет меня известный К.Д. Попов. Дело дошло до жалоб митрополиту, и неизвестно, чем все покончится. Снова поднялась история о том, пил ли о. Макарий кофе или не пил, пользовался брошюрою об о. Арсении или не пользовался. В этих видах я усерднейше просил бы ответить мне на два вопроса: какого содержания телеграмму Вы посылали К.Д. Попову? И во-вторых, нельзя ли у о. Агафодора или, если этот сборник в библиотеке, то в библиотеке списать дословно мне биографию о. Арсения из сборника о. Мины, в котором содержатся краткие биографические сведения о каждом иноке обители. Второе поручение, если только сборник у о. Агафодора (коему низко бью челом), может сделать для меня по старой дружбе и сей последний. Впрочем, ныне война направлена и против всей моей литературной деятельности. Ректор и его «собинный» друг Попов всячески дискредитируют мое «Описание литургических рукописей», прихватив себе на подмогу негодяя Пирромалиса.

Но я, как это мне ни тяжело и нравственно ни больно, с верою в Бога и в торжество правды продолжаю трудиться по-прежнему не покладая рук. Окончил печатанием Εὐχολόγια или второй том «Описания литургических рукописей», и на днях книга должны выйти в свет. Хотел было контрабандою послать и Вам экземпляр, благо, как увидите, представляется к тому удобный случай, но отложил выполнение своего намерения до августа месяца. Теперь я печатаю «Πίναξ τῶν ἐν τοῖς Εὐχολογίοις περιεχομένων», который окончится печатанием к пятнадцатому августа и выйдет в свет отдельною брошюрою. Книгу свою поэтому не буду пускать в продажу без «Πίναξ»’а, так как без него знакомство с нею затруднительно.

Настоящее письмо посылаю при оказии. Несмотря на ужасы чумы, господствующей в Константинополе, и тяжелую перспективу десять дней сидеть в карантине, к вам на Афон, движимый любознательностию, едет молодой ученый, преподаватель Воронежской духовной семинарии Вениамин Алексеевич Преображенский³⁴⁰, год тому назад окончивший курс нашей академии. Главная цель поездки ― поработать в библиотеках ваших, Зографа и Хиландара, а равно и некоторых греческих монастырях на тему о Патерике и его источниках. Так как тема эта Вам хорошо известна и близка Вашему сердцу, то можно надеяться, Вы с упоением и любовию в сердце побеседуете с этим молодым человеком и сообщите все, что знаете сами по этому вопросу. Преображенский весьма интересуется Вашим патериком и надеется найти некоторые ценные материалы и в Вашей библиотеке. Итак, примите юношу с любовию и окажите присущее обители радушие и гостеприимство.

Много гостей из Киева собиралось на Афон, но чума устрашила всех, и собиравшиеся или засели в Киеве, или отправились в Соловки.

Мой глубокий поклон отцу игумену, отцу Нифонту, отцу Агафодору и прочим старцам.

Есть один охотник до грузинской литературы. Не найдете ли Вы среди братий переписчика грузинских рукописей? Нужно списать два орология в Ивере.

Ваш почитатель, А. Дмитриевский

19 декабря 1901 г.

Киев³⁴¹

Дорогой и незабвенный отец Матфей!

Поздравляю Вас и всю братию обители с наступающим праздником Рождества Христова и грядущим Новым годом. Вам и обители in corpore желаю всяких благ ― духовных и телесных ― и всяческого преуспеяния. Да покроет Своею любовию Господь Ваши прегрешения и избавит Вас от всех злостраданий немощной плоти Вашей, понеже аз многогрешный и все, кто Вас знает, желаем Вам адамантового здоровья и лет предолгих для блага обители и на пользу науки…

О себе могу сказать лишь одно, что я здравствую и на немощи не жалуюсь. Для благодушия же многого недостает, понеже врази, яко пси мнози, обыдоша мя и пакости деют на каждом шагу. Представьте себе, «Πίναξ» мой едва узрел свет лишь в октябре месяце, а «Εὐχολόγια» и доселе окончательно не появилась на свет Божий. Я печатал не в четырехстах экземплярах, как мне разрешил совет академии, а на сто экземпляров более, имея в виду трудность издания подобного труда вторично. При выпуске в свет ректор отказал мне дать разрешение на выход этих ста экземпляров. Дело тянулось несколько месяцев и в конце концов я решился перепечатать выходной лист «Εὐχολόγια» и выпустить книгу, не видевшую света, вторым изданием. Дай Бог, чтобы это «второе издание» узрело свет в генваре.

А се другое озлобление. Двадцать восьмого сентября я подал прошение в совет академии о продолжении издания и о новом ходатайстве средств для сего перед Синодом. Прошение мое было заслушано лишь тридцатого ноября с постановлением, чтобы я представил материалы, которые с 1890 года находятся в правлении и уже однажды рассмотрены комиссиею и одобрены в приготовленном виде к печати (!?!), для нового рассмотрения. Можете представить, что выйдет из этого ходатайства. А хотелось бы напечатать второй том Τυπικά ― иерусалимский и афонский, и новые материалы для Типикона Великой церкви. И в четвертом томе южно-славянский евхологий и оставшиеся греческие евхологии.

Но паки реку: сии все озлобления переношу с верою в правду и надеждою на Бога, что сии, мнящие службу Богу приносити, со всеми злоухищрениями будут в конце концов посрамлены. Сам я понемногу тружусь на излюбленном поле. В «Трудах» продолжаю печатать «Патриаршие Типиконы» и прошу обратить на статью в декабрьской книжке, которая много новых данных дает для обрядов византийского двора и патриаршего константинопольского служения в недели пасхальную и страстную. Здесь мне не удалось овладеть текстом и передать хорошо по-русски на стр. 532 первые шесть-семь строк сверху, стр. 565–566 «таким же образом и по трижды поет икосы этого самого кондакия. Диакон произносит ектении в алтаре, в присутствии патриарха». Оба эти места много затрудняли меня при переводе, и я остаюсь в сомнении относительно правильности их передачи по-русски. Исправьте, Бога деля, и не клепите.

Из этой статьи Вы усмотрите, какими сокровищами для Типикона Великой церкви я владею в настоящее время. Следующая глава и будет посвящена этим сокровищам.

На страницах «Руководства для сельских пастырей» начал печатать «Руководственные указания ставленникам» к чинам хиротоний и хиротесий. Думаю прихватить и чины пострижений в иночество. Так как я пишу сравнительным методом, отмечая особенности практики православного Востока, то желал бы, чтобы Вы или иной от иноков, но церковный человек, (нельзя ли сие поручить о. Евстратию, коему при сем бью челом) сообщил мне письменно все особенности в чинах пострижения иноков у афонских греков. О каллиграфии и искусстве расположения песней нет надобности заботиться. Помогите мне и в сем новом деле. На Вас у меня единая надежда.

Сведения о времени основания монастыря Филантропа и об имени основательницы получил частию из Типикона этого монастыря, напечатанного Мейером, и частию из его предисловия к типикону. Имя возобновительницы Ирины указано в Типиконе, и я теперь недоумеваю, что тут неверного и откуда Вы черпаете свои сведения более точные. Поделитесь секретом, и мы тогда посмотрим. Что касается жен императора Ватаци, и какая из них была монахинею, то возможно, что здесь есть путаница. Все эти сведения взяты у Мейера, и у меня имеется ссылка на него.

Вашими поправками номеров по Ламбросу не мог воспользоваться, так как оглавление к «Евхологию» было напечатано. Замеченные Вами опечатки невелики, чтобы гоняться за ними, так как я имел в виду главным образом пропуски и искажения в тексте, а ω и ο поправить легко всякому. И то у меня опечаток набралось до двух листов!

На Ваши вопрошания пока подожду отвечать, ибо еще не осмыслил все, Вами написанное. На некоторые отвечу делом, когда будет возвращаться в Царьград сестра моей супруги, гостящая у нас. С нею я пошлю Вам и «Πίναξ». Прошу книгу не переплетать.

Напрасно вы К.Ф. Радченко³⁴² отправили в Елисейские Поля. Он хотя и немощствует, но здравствует пока и занимает пост экстраординарного профессора в Нежинском филологическом институте по славянским наречиям. Значит, жить ему долго! Дай-то Бог! Он милый человек.

Насчет составителя πίναξ’ов не могу ничего сказать определенного. Пирромалис не годен для сего. Он у меня возился почти год, и в конце концов я вынужден был сам составлять его.

Мой сердечный привет отцу Андрею, наместнику, отцам Агафодору, Иораму, Евстратию, Лукиану и прочим, знающим меня.

Преданный Вам А. Дмитриевский

5 апреля 1902 г.

Киев³⁴³

Дорогой, незабвенный отец Матфей, Христос воскресе!

Приветствую Вас с провести его в веселии духовном, скакаше играя.

Пусть живоносный свет, исходящий от Гроба красного, оживит ваши силы телесные и укрепит их на многие и многие лета для блага обители и Святой Церкви.

Я, по милости Божией, здравствую и пребываю в трудах. Хиротонии и хиротесии меня занимают теперь непрестанно. В данный момент сижу над архиерейскою присягою. Помышляю о пострижении в монашество, аще моя просьба по сему предмету не будет отринута Вами, и я получу желаемое.

В совете заслушано мое прошение о ходатайстве новой суммы для продолжения издания материалов, собранных на Востоке. Постановлено образовать комиссию для рассмотрения моих материалов и во главе ее поставить пакостника плоти сатанина К.Д. Попова. Скорого решения этого дела не жди ― будут тянуть, елико возможно.

В предстоящих и намеченных мною двух следующих томах будут помещены материалы, относящиеся и к афонскому Типикону. Поэтому, если деньги на издание будут ассигнованы, в следующем каникуле 1903 года, если будем живы, я снова должен поехать на Афон. Приятно взглянуть и на дорогих старцев, от них же первый есть Вы.

Пирромалис обрелся в Киеве, а посему, если имеете к нему какое-либо дело, пишите. Он в работе очень нуждается. Я с ним разошелся, но у меня есть товарищ по службе, у которого он бывает частенько.

На Афоне сгорел Свято-Павловский монастырь. Не известно, пострадала ли библиотека сего монастыря? Очень жаль, если она сгорела.

С наслаждением читаю книгу об афонских памятниках древностей Кондакова³⁴⁴. Впервые в ней воздается достодолжная честь Порфирию Успенскому. Есть, конечно, и ошибки в труде Кондакова, но един Бог без греха. Особенно тяжко читать его рассуждение об эпитафии. Ученые наши никак не хотят плащаницу отличатьот воздуха с изображением положения во гроб и считают, что плащаница употреблялась на Востоке и у нас в XI и XII веках. Sancta simplicitas! Раньше XV века о ней Типиконы не говорят, а следовательно, и нет причин ей появиться раньше этого времени.

Что значит, что Вы молчите на мое последнее письмо? Иноку, конечно, удобнее молчати, но любовь к Вам просит чтений протяженных и сложенных, в коих прошу не отказать.

Отец Киприян (ныне?) пустился в литературу. Читают его с интересом, хотя и толкуют и вкривь, и вкось. Конечно, лучше, чем обивать пороги архондариков и заниматься многоглаголанием, в нем же несть спасения, нехудо и писательством заняться. В добрый путь!

Я выслал Вам свою брошюру «О Требнике»³⁴⁵. Не знаю, дошла ли она по назначению. Других поручений Ваших не исполнил ввиду неожиданного отъезда свояченицы. Льщу себя надеждою, что со временем выполню обещанное.

Пример епископа Арсения Волоколамского заразителен³⁴⁶. И у нас среди студентов идут брожения относительно поездки на Восток. По слухам, меня намерены пригласить в руководители этой поездки. Но мне в этом году путешествовать по Востоку не хочется, так как я с женою собираюсь провести лето на Кавказе. Вот на следующий каникул это было бы кстати…

Передайте мой глубокий поклон отцу игумену, отцу наместнику, отцу Агафодору, отцу Евстратию, отцу Иораму, отцу Лукиану и прочим старцам, помнящим меня.

Не сообщите ли мне, как отец Евстратий отнесся к моей просьбе письменно изложить особенности пострижений в иноки на Афоне у греков и русских. О, если бы он мне помог в моей просьбе!

С пожеланием всяческих благ и доброго здоровья, остаюсь горячо любящий Вас

А. Дмитриевский

24 июля 1902 г.

Железноводск³⁴⁷

Незабвенный отец Матфей!

Приветствую Вас и всю братию обители вкупе с дорогими старцами, о. игуменом и о. наместником с праздником обители. Желаю вам всем встретить и провестионый в добром здоровье и в духовной радости. Сей праздник и я считаю близким себе, потому что воспоминание дней юности глубоко залегли в моем сердце и невольно переносят меня к тем прошлым приятным моментам, которые связаны с этим днем. Не могу не помнить незабвенного старца отца Макария, денно-нощного молитвенника и симпатичнейшего доброго сердца человека… Присная ему память! Он почему-то чаще всего приходит мне на память в эти святые дни…

На Вас, как требовательного человека, я угодить не могу. Послал письма отца Макария, но не все, недостает двух писем. Куда они девались, не ведаю. Если найду их, то пришлю. Потерпи, человече, и аз воздам ти. Мне, конечно, нет никакой нужды хранить у себя два письма. Но мне кажется, едва ли эти два номера находятся у меня. Все письма лежали в одном месте, в одном ящике, и трудно было бы их затерять. Но и паки реку: подождите, авось обрящу и недостающее.

За Лашкарева денег не возьму, потому что надеюсь восприять мзду и чем-нибудь более для меня интересным. Посему примите книгу в дар, но не забывайте о сем.

Напрасно Вы гневаетесь за Пигаса второй том. Я обещал Вам достать этот том от супруги профессора Малышевского³⁴⁸, с которой у меня существуют и доселе дружеские отношения, зная хорошо, что этих экземпляров на подволоках у нее хранилось довольно много. Том второй в свет не был выпущен и в продажу у книгопродавцев не поступал, продавал или лучше сказать дарил эти книги сам автор своим друзьям, и лишь от него можно было получить книгу. Но теперь после смерти прошло более пяти лет, и крысы ― эти бичи человечества и науки ― сделали свое дело, истребив множество экземпляров М. Пига, лежавших на подволоке. Ни книгопродавцы, ни ученые люди в их истреблении неповинны. Достать этот том М. Пига нет возможности, а посему, при Вашей требовательности, мне грозит даже перспектива не видеть Афона в будущем году. Чтобы видеть сногсшибательные Ваши книжные приобретения, я не пожалел бы даже своего экземпляра ― подарок покойного профессора, но к глубокому сожалению, и мой экземпляр затерян одним из моих неаккуратных друзей. Итак, мне или не придется видеть Афона и Вас вместе с ним, или же искать днем с огнем желаемую Вами книгу и тогда уже плыть по морям. Обещаюсь поискать, без надежды непременно обрести желаемое сокровище.

Автограф Мелетия Пигаса я видел у Саккемона-отца, а потом и у сына и, помнится, предлагал Вам купить эти письма, но Алк. Саккемон просил за рукопись двести лир, и потому вы тогда не нашли возможным вступать с ним в переписку о приобретении автографа. Радуюсь, что рукопись не пропала и нашла прекрасного издателя в лице профессора Леграна.

Новость крупная для меня, что Ф.И. Успенский получил доступ в султанскую библиотеку. Говорят, что там хранятся рукописи из Св. Софии. Фосс когда-то обнародовал краткий каталог этих рукописей, и из него я вижу, что там хранится «Τάκτικον» Великой Церкви. Вот сокровище-то. Хоть бы одним глазком посмотреть его.

Я и супруга приехали не для веселья и развлечений, а для подкрепления своих слабых сил. Поэтому, пользуясь душами Шарко (я принимаю душ в двенадцать градусов температуры), железными ваннами, грязнушкой и кумысом, я по вечерам сижу над статьею «Новые данные для истории Типикона Великой церкви», т. е. описываю Типикон Иерусалимской патриаршей библиотеки, открытый Пападопуло-Керамевсом и описанный кратко Н.Ф. Красносельцевым и Д.Ф. Беляевым, и еще не известный в науке дрезденский Типикон, открытый мною. Переделал и приготовил также к печати три статьи «О чине архиерейской хиротонии». Отдохнуть и развлечься мы ездим на головокружительный курорт в Кисловодск, где дивный нарзан возбуждает в людях чудеса храбрости и всяких чувствий… Там неоднократно виделся с митрополитом Антонием и многими профессорами Петербурга и Казани.

К вам едет на Афон А.И. Соболевский³⁴⁹, академик и великий знаток славянских рукописей. Человек простой и милый. Он теперь подкрепляется нарзаном.

Гирса я знаю хорошо. Кажется, он и Афону хорошо знаком, а посему его назначением Вы будете довольны. Ив. Ив. Соколов³⁵⁰ ― историк и интересуется Востоком, а потому для Вас человек желательный.

Ваш почитатель А. Дмитриевский

30 ноября 1902 г.

Киев³⁵¹

Дорогой отец Матфей!

Поздравляю с именинником, коему желаю здравия на многие лета для блага обители и душевного спасения для него лично.

Ввиду приближающегося конца года поздравляю Вас и всю святую обитель вкупе с наступающим праздником Рождества Христова и грядущим новолетием. От души желаю всего наилучшего дорогой мне обители, а Вам, милый старец, здоровья, здоровья и здоровья на многие и многие лета на славу обители и для утешения нас, притекающих под кров обители с надеждою насладиться приятною беседою и поучиться уму-разуму. Ожидаю лета с нетерпением и лечу к Вам для занятий. Ожидания мои нетерпеливы особенно потому, что, по слухам, у Вас имеются какието сокровища, о коих Вы дипломатично умалчиваете.

На днях я делал доклад о дрезденском Типиконе Великой Церкви в Обществе Нестора Летописца³⁵² и остановил внимание членов его на значении этой рукописи как комментария к Обряднику императора Константина VII Багрянородного. Реферат произвел глубокое впечатление и выслушан был с интересом. Реферат этот будет напечатан в «Трудах» академии в первых книжках следующего года³⁵³. Второй реферат о том же Типиконе будет клониться к доказательству его важного значения для истории Типикона в Русской Церкви и как комментария к путешествию Антония, архиепископа Новгородского, XII века в Царьград. Затем прекращу дальнейшую работу по вопросу о Типиконе Великой Церкви до лета в надежде отыскать что-нибудь важное в ваших палестинах. Впрочем, намереваюсь еще написать статью о влахернских купаньях на основании Обрядника и парижского евхология № 213 1027 года, изданного мною во втором томе моего «Описания», но печатать думаю уже по возвращении с Афона.

Мой второй том «Описания» и в России, и заграницею принят хорошо. Рецензии пишутся удовлетворительные, а вместе с этим получаю заказы на книгу из Лондона, Лейпцига, Парижа и других городов. Новый наш ректор, бывший мой ученик, весьма сочувственно относится к моему намерению продолжать «Описание рукописей». На днях в совете будет заслушан отзыв о материалах, которые должны войти в следующие томы, и затем пойдет ходатайство в Синод о субсидии на издание. Надеюсь, митрополит Антоний поддержит мое ходатайство. Следовательно, после каникул можно будет приступить к изданию третьего тома, который будет обнимать Типиконы св. Саввы Освященного, святогорские современные и новые списки Типикона Великой Церкви ― иерусалимский и дрезденский.

Сейчас тружусь в поте лица над чином архиерейской хиротонии и вожусь с такими неразрешимыми вопросами: когда появилась у нас форма митры-шапки, архиерейская панагия, мантия с источниками и т.п. принадлежности архиерейского сана. Вопросы трудные и едва ли разрешимые при современном состоянии археологических данных. Приходится ограничиваться предположениями, но предположениями весьма любопытными, и вести полемику с установившимися предубеждениями…

К каникулам я, наверное, уже выпущу свой «Ставленник» и привезу его самолично уже в обитель для назидания братии. К слову «Ставленник» будет прибавлено второе пояснительное заглавие: «Опыт изложения практических руководственных указаний, необходимых каждому пред хиротониею с объяснениями (историко-археологическими и символическими) всех действий, возглашений и молитвословий, входящих в чины посвящений во все иерархические степени и возведений в священные звания»³⁵⁴. Заглавие несколько длинное, но вполне обнимающее содержание книги. К книге будут приложены и ставленые грамоты для всех степеней иерархий.

До зде об ученых материях, а далее скажу нечто и о себе. Живу я, как видите, по-прежнему в книжном мире и в постоянных трудах и бдениях. Следовательно, о внешнем мире имею очень мало сведений. Из Константинополя от Успенского имею любопытное письмо, в котором он извещает меня о своих занятиях в дворцовой султанской библиотеке. Результаты, по его мнению, любопытны, и он обещает скоро поделиться ими. Писал ему я об евхологии Великой Церкви, якобы имеющемся в этой библиотеке, как указывает Форстер, но Успенский его не отыскал.

Попов К.Д. продолжает трудиться над Диадохом, но когда им разродится ― это неизвестно. Я видел уже пятьсот страниц в корректуре.

От академии к Вам есть просьба, которую Вы, надеюсь, исполните охотно. Желают иметь все томы «Толкований» епископа Феофана (второй экземпляр) и просят меня довести об этом желании до сведения обители. Не откажите в моей и академической братии просьбе.

Зима у нас ныне лютая и для Киева небывалая. Здоровье мое весьма в удовлетворительном положении, но состояние здоровья супруги оставляет желать весьма многого. Она возится с эскулапами постоянно.

Мой сердечный привет о. игумену, о. наместнику, о. Евстратию, о. Иераклимону, о. Евгению, о. Агафодору, о. Лукиану, о. Иораму и прочим, меня не забывающим. Всех приветствую с праздниками и с новолетием и желаю всех видеть на Афоне в добром здоровье.

Поделитесь Вашими новостями афонскими и книжными. Последние особенно для меня любопытны.

Ваш неизменный почитатель

А. Дмитриевский

31 марта 1903 г.

Киев³⁵⁵

Дорогой и вовеки незабвенный мой старец отец Матфей, Христос воскресе!

Приветствую Вас с наступающим светлым праздником. Да дарует Господь от живоносного Гроба сил Вам для продолжения Ваших полезных трудов и да сохранит Он Вашу жизнь на многая лета.

Что-то давно уже о Вас нет ни слуху, ни духу. Признаюсь, я даже не помню, кто у кого в долгу ― Вы ли у меня, или я у Вас. Нужно полагать, я у Вас. Весь нынешний учебный год я сиднем сижу над чинами хиротоний и хиротесий и в рукописи уже окончил этот труд. Много любопытного высказал здесь по вопросу о судьбе чинов, а главное, об одеждах. Митру признал за новшество. В костюме богослужебном епископов она появляется не раньше XV–XVI веков. Большой омофор, саккос и мантию признал одеждами с плеча императорского. Много и других новостей обретете, когда появится книга. Не знаю, удастся ли мне окончить ее до отъезда из Киева.

Вчера в Неделю Ваий в Палестинском обществе говорил речь «О современном паломничестве во Святую Землю»³⁵⁶, с сегодняшнего дня нужно приниматься за другую речь под заглавием «Служебник ― книга таинственная»³⁵⁷ (по поводу двух глав в романе Толстого «Воскресение»), которую должен произнести в Неделю Мироносиц. Следовательно, в наступающие праздники проводить время «скакаше играя» не придется, а необходимо сиднем сидеть за работою.

Числа девятого мая выезжаю в Астрахань, чтобы праздновать там трехсотлетний юбилей епархии и повидаться с престарелыми родителями, постоянно уже болеющими. В Киев вернусь к тридцатому мая, чтобы закончить год учебный, а затем и в путь-дорогу на св. Афон. Ныне, если буду здоров, увижу и дорогого старца, с которым побеседуем уже всласть.

Нового в наших краях мало. Новый митрополит ― добрый человек и с этой стороны Вам уже известен по Кавказу.

Начальство у нас новое и милостивое. Грозный Димитрий наш в Казани усмиряет студентов тамошней духовной академии.

К.Д. Попов печатает нечто уже и из своей диссертации, но через час по столовой ложке. Очевидно следует пословице: «Тише едешь, дальше будешь».

Я в апрельской книжке «Трудов» начинаю печатать описание дрезденского Типикона Великой Церкви³⁵⁸. Почитайте ― вещь любопытная.

Дело с продолженим «Описания греческих рукописей» стоит в полном застое. Академия дело передала в Синод, ну а в нашем Синоде с делами не торопятся, помня: дело не волк, в лес не убежит.

Итак, готовьте Ваши новости, приеду видеть их. Скупы Вы ныне на откровенность. Слышу, что какие-то приобретения сделаны Вами драгоценные, но какие ― это остается во мраке неизвестности.

Передайте мой до земли низкий поклон о. игумену, о. наместнику, о. Агафодору, о. Иораму и прочим, кто помнит меня.

С пожеланием Вам всех благ остаюсь преданным и неизменно любящим Вас

А. Дмитриевский

Глубокочтимый отец Матфей³⁵⁹

При отъезде братьев моей жены старался выполнить данные мне поручения, но успел в этом не много. Отправляю сейчас к Вам:

1) письма отца Макария до поступления его в монашество³⁶⁰

2) книгу Лашкарева «Археологические очерки и заметки»³⁶¹

3) образчик перевода Жития св. Афанасия Афонского, сделанного одним греком (Вукупосом).

Пытался отыскать второй том Мелетия Пигаса, но безуспешно. Оказалось, что эта книга вся уже разошлась.

Перевод жития Вукупоса плох, но он имеет горячее желание продолжать его. Если вы ничего не имеете против, напишите мне о своем желании в Железноводск, куда я еду с женою на лето, и я дам поручение сделать этот перевод целиком. Вукупос человек бедный, и ваша лепта для него не лишняя.

О переменах у нас в академии Вы уже, конечно, знаете из газет. Теперь можно надеяться, что и Τυπικά пойдут в ход.

Здоровье несколько порасшатано, но надеюсь, что поездкою на Кавказ восстановлю недостающее.

За все Ваши справки приношу глубокую благодарность.

Мой сердечный привет о. игумену, о. наместнику и всем почитаемым мною старцам.

Горячо любящий и всегда благодарный

А. Дмитриевский

9 июля 1903 г.

Андреевский скит

Дорогой и незабвенный старец!

Изливаю перед тобою глубокую печаль души моея. Вот уже минуло три недели со дня моего прибытия на Афон, а дела мои мало подвинулись вперед. Протат прямо сошел с ума, и не только не дает права фотографировать или срисовывать живописи протатского собора, но не позволяет нам даже бывать в соборе и осматривать иконы и живопись. Екклисиарх прямо вырвал было лист, на котором я делал свои заметки.

Сегодня я был в Протате (отцы в сборе для торжественной встречи и представления каймакаму) и так горячо говорил с антипросопами, что они прямо заявили, что сегодня же будет речь о моем деле. Бедные труженики, они целых три недели не нашли времени решить такое пустое дело! Хорош гусь и ваш антипросоп отец Григорий³⁶²! Мы надеялись на его поддержку в Протате, а он, утомившись многосложностию святогорских дел, поспешил на отдых на лоно природы и нас покинул при пиковом интересе.

Но все эти огорчения растворяются до некоторой степени и некоторыми приятными явлениями. Я был принят в Ивере весьма радушно и неделю прожил, окруженный вниманием и любезностями, в которых просто утопал. Нужно, следовательно, чтобы прошло восемнадцать лет, чтобы удостоиться в Ивере радушного приема… рукописями занимался в архондарике, и библиотекарь дважды в день являлся для перемены их… Среди евхологиев нашел два очень любопытных по составу. В Ивере снимали фотографии совершенно свободно. Не позволили снять только чудотворного образа.

В Ставрониките прием оказан весьма радушный. Библиотека и церковь были в нашем распоряжении, но я в библиотеке ничего не нашел из того, что меня интересовало. Библиотека раскрадена. Зато приятно был вознагражден любопытною находкою иконы, присланной в 1597 году пресловутым Арсением Елассонским. Надпись прочел легко, хотя и не без некоторых затруднений. Мой ученик Никольский³⁶³ продолжает занятия в Ставрониките и сегодня, а потом поедет в Пандократор и Ксилургу, а я за неимением дела возвратился в Андреевский скит и завтра уезжаю в Ватопед и потом в Хиландар.

В монастырь возвращусь, по всей видимости, только к празднику великомученика Пантелеимона. Могущую корреспонденцию можно направлять при оказии в Зограф. Будьте здоровы. Кланяйтесь отцу игумену и всем отцам.

Ваш присный почитатель,

А. Дмитриевский

14 декабря 1903 г.

Киев³⁶⁴

Дорогой отец Матфей!

Христос раждается, славите, Христос с небес, срящите, Христос на земли, возноситеся… С светлым праздником поздравляю Вас, нового игумена и всю дорогую мне братию Вашей обители. Желаю всем в наступающее новолетие здравия и во всем благого поспешения, а наипаче мира, тишины и любви…

За Ваше последнее письмо приношу Вам мою глубокую благодарность. Ваша выдержка из статьи Бенешевича весьма любопытна, хотя и опоздала для прямой своей цели.

Не знаю, писал ли я Вам, но со мною и с Диадохом стряслась следующая история. К.Д. Попов и его клевреты-друзья, воспользовавшись моим отсутствием из Киева, в неурочное время тайно составили совет и благополучно провели его в доктора церковной истории. Вернувшись и узнав об их подлости, я был возмущен до глубины души. Немедленно я написал прошение в Синод с изложением сути дела и пообещал представить в Синод особое мнение. Полтора месяца пришлось сидеть и днем, и ночью над Диадохом, и только семнадцатого октября я отправил свое мнение в Синод. Ваше письмо опоздало всего на два-три дня. По слухам теперь в Синоде поручено читать книгу Попова митрополиту Петербургскому Антонию. Нужно полагать, что все кончится к благополучию Попова, так как ему поможет в значительной степени и вызов в Синод архиепископа Казанского Димитрия³⁶⁵, закадычного приятеля Попова.

Диадох однако же меня продолжает интересовать, и работ своих я не прекращаю, собираясь читать реферат о Диадохе в Обществе Нестора-летописца и потом печатать. К собранному материалу прибавился новый. Я уже доказывал и ранее, что Попов смешал двух Диадохов ― Диадоха епископа Фотикийского с мучеником Диадохом, память которого празднуется тридцать первого августа. Мое убеждение подтвердилось неопровержимым образом. В грузинском Синаксаре XI века, переведенном на Афоне известным Георгием II Мтацминдели (Святогорцем), рукопись пергаменная Церковно-Археологического музея в Тифлисе, я нашел (рукопись выписывал для занятий одному студенту IV курса), что под пятым марта вместе с Марком Подвижником (у него есть тоже Стоглав аскетического содержания) праздновалась память и святого Диадоха, епископа Фотики в Иллирике, написавшего сто глав аскетического учения. Следовательно, εὕρηκα. И рад сему бесконечно. О своей находке пишу и митрополиту Антонию, поздравляя его с Новым годом.

Закончил и «Ставленник», но не могу никак добиться в типографии, чтобы отпечатали обложки и предисловие. Надеюсь, однако, что к празднику книга будет уже готова. Вы получите в пост, когда поедет отсюда моя свояченица Нина Ивановна. С нею я отправлю и оба тома «Описания литургических рукописей» для Хиландаря и нечто для Зографа. Примите на себя труд доставить по назначению и для ускорения через Карею. Во всяком случае, не задержите так, как задержали книгу Кондакова, предназначенную Хиландарю, или как затеряли мою книгу для Лавры.

О себе сообщу приятную новость, которой порадуетесь, я надеюсь, и Вы вместе с мной. Академия наук избрала меня в члены-корреспонденты, о чем и сообщит во всеобщее сведение на торжественном акте сего двадцать девятого декабря. Сею высокою честию я обязан Н.П. Кондакову, по представлению которого состоялось мое избрание.

Пришлет ли Вам книгу Попов – сие покрыто мраком неизвестности. Вежливость и благодарность не составляют неотъемлемых его черт… Сидите у моря и ждите или же лучше взывайте к его благоутробию и великодушию.

В числе Ваших пожеланий находится фраза: «Бывайте же здоровы и Богу милы». Чтобы осуществить это пожелание, принял на себя обязанности церковного старосты в религиозно-просветительском доме в храме Св. Иоанна Златоуста, недавно оконченном постройкою и освященном торжественно. Хлопот много, нужд бездна, а средства у добрых людей. Следовательно, нужно много потрудиться, чтобы обставить храм более или менее удовлетворительно.

Передайте мое сердечное поздравление новому о. игумену с вступлением на трон славных и приснопамятных его предшественников. От души желаю ему мирно и ко благу обители держать кормило правления на многие годы.

Прошли слухи, что вступление нового игумена не было мирное. Что же ― видно уже такое время. Волнуются рабочие, бунтуют студенты, отчего же не волноваться инокам такой обширной, как Ваша, обители. Благодарение Богу, теперь все, кажется, улеглось и вошло в обычную колею.

А отец Ксенофонт-то как немирно покончил свой бурный век? Царство Небесное его многомятежной душе.

Привет мой передайте отцу Евстратию, отцу Агафодору, отцу Серафиму, отцу Иораму, отцу Ираклемону, отцу Сократу (спутнику нашему) и прочим отцам. Мой спутник на месте в Вашей родине в Курске ― в Борисовке.

Горячо любящий Вас

А. Дмитриевский

22 марта 1904 г.

Киев³⁶⁶

Христос воскресе, добрейший отец Матфей!

Приветствую Вас с наступающим праздником светлого Христова Воскресения и желаю провести его в добром здоровье.

Великое Вам спасибо за письмо от двадцать шестого января, которое, вопреки Вашим ожиданиям, доставило большое удовольствие. Усматриваю из оного, что критиковать легче, чем дело делать. Вы сами знаете, что летом этою самою статьею я не раз беспокоил Вас и не раз уходил от Вас неудовлетворенным. Немало над нею я поработал и пред печатанием и даже во время самой корректуры. Возьму для примера: παρέχει αὐτοῖς ἀνὰ μῆλον ἕνα. У меня и было переведено «дает по яблоку», Но, когда я сопоставил, что сакелларий женщинам дает ἀργύρια, то, признаюсь, духу не хватило перевести яблоками μῆλον. Быть не может, чтобы патриарх баловал больных мужчин яблочками, а саккеллий женщин серебренниками. Получается несуразность. Обращаюсь к «Лексикону Византии» и нахожу, что μῆλον – название монеты византийской, и тогда уже в корректуре исправляю. По упорству своему за этот перевод не приношу пардону и сейчас. То же самое с προσφορὰς καὶ χουλόν. Кто с «Обрядником» ближе знаком, тот меня поймет лучше. Как из слова Предтеча сделать звательный падеж иначе, научите, буду весьма благодарен. О περισσή прошу читать Симеона Солунского и статью Мансветова «О песненном последовании»³⁶⁷. Что византийские императоры в коронах ходили по городу, в этом сомнения нет: они имели саккос, омофор и корону во всех парадных выходах.

Вообще дело с переводом у меня ведется осторожно и внимательно (доказательство налицо ― я печатаю не более двух статей в год, и статья моя тянется уже пятый год). Недосмотры, конечно, будут и есть, но примите во внимание трудности терминологии и темноту языка. Памятник списывался весьма внимательно и дважды проверялся. Питаю надежду при издании целиком еще раз побывать в Дрездене для проверки. Но паки и паки повторяю, мне очень приятно иметь такого внимательного чтеца, как Вы, и за Ваши поправки, из коих некоторые несомненно будут приняты во внимание, я приношу глубокую благодарность и низко кланяюсь. Лексикон терминов литургических я получил в подарок в Париже от автора, но книжка ровно ничего не дает нового. В ней повторяются устаревшие Гоар и Дюканж.

Диадох увенчан степенью доктора церковной степени, а автор его представлен в сверхштатные профессора ординарные. Я остался при особом мнении. Свое исследование о Диадохе напечатаю или в «Византийском временнике», или в «Известиях академии наук». После Пасхи примусь за окончательную обработку этой стряпни.

На днях произнес две речи: «Триодь Постная ― училище благочестия»³⁶⁸ и «Антонин Капустин как деятель на пользу православия в Палестине»³⁶⁹. По отпечатании – экземпляры получите. Предназначенные Вам «Ставленник» и другие книги лежат еще у меня, так как свояченица моя осталась в Киеве праздновать и Пасху. Поплывут эти книги при первой возможности.

Еще раз усердно прошу быть передатчиком верным и моих книг, и нижеписанных поклонов и приветствий с праздником о. игумену, (его же приветствую с восшествием на трон приснопамятных Макария и Андрея. Желаю в мире вести к славе вящей обитель Св. Пантелеимона), отцу Агафодору, отцу Иораму, отцу Евстратию, отцу Ираклеону, отцу Серафиму и прочим, иже помнят обо мне.

Новостей во граде Киеве не имеем. Живем новостями из Дальнего Востока, где в недалеком будущем произойдут несомненно великие события. Сейчас празднуем встречу героев Чемульпо³⁷⁰.

Зимы настоящей не было, и лето или весна значатся лишь по календарю. На дворе пахнет Пасхою, а между тем весны на самом деле и не видим. С пожеланием всего наилучшего остаюсь неизменно

Вас любящим и всегда благодарным

А. Дмитриевский

P.S. За открытый мною чин панихиды прошу извинения. Претендовать на Ваше права не имею и постараюсь исправить ошибку.

7 апреля 1904 г.

Киев³⁷¹

Незабвенный отец Матфей.

Только теперь я удосужился исполнить свое обещание и обязательства по отношению некоторых афонских обителей, радушно меня принимавших в своих книжных сокровищницах в прошлые каникулы. Вас я избираю своим посредником. По надписям раздайте по назначению. Хорошо, если Вы перешлете через карейские конаки, которые с своими обителями имеют постоянное общение. Для Вашей библиотеки назначаю «Ставленник», «Житие Феодосия, Астраханского архиепископа»³⁷² и «Приезд восточных Патриархов в Астрахань»³⁷³. Последняя брошюра имеет второе исправленное издание (напечатана в апрельской книжке «Трудов») и со временем будет Вам доставлена. Сделаю это по отпечатании речи, произнесенной в торжественном заседании отделения киевского Императорского Православного Палестинского общества на тему: «Архимандрит Антонин Капустин как деятель на пользу православия в Палестине». Ввиду совершившегося десятилетия со дня кончины я взял труд почтить память труженика науки своим посильным словом.

Из Петербурга сведений никаких насчет продолжения «Описания рукописей». Сулят, но не кажут. Ввиду всего этого думаю лето провести в Киеве. Буду заканчивать Диадоха, свои патриаршие Типиконы и напишу статью о Синаксаре Саввы Сербского. Материалы, конечно, будут лежать без дела.

В Киеве ничего нет любопытного. Погода смотрит сентябрем и мало напоминает о наступившей весне. Война, тяжелая война не дает покоя.

Мой сердечный привет о. архимандриту и всей братии, дружественно ко мне расположенной.

Ваш горячий почитатель

А. Дмитриевский

P.S. Есть слух, что И.С. Пальмов из славянских земель проберется к вам. Кланяйтесь ему при случае.

20 июля 1904 г.

Киев³⁷⁴

Дорогой и глубокочтимый отец Матфей!

Поздравляю с наступающим праздником св. Пантелеимона. Да дарует Господь Вам, дорогой старец, встречать этот праздник еще многие годы в добром здоровье.

Отцу игумену и всей любимой мною братии шлю свой сердечный привет и пожелания светло праздновать панигирь.

О себе могу сказать, что живу я по милости Божией благополучно и продолжаю трудиться, сколько хватает сил. Конечно, не без озлоблений проходит мое житие, но что же делать ― это удел человеческий. Синод не дает денег, и мои Τυπικά стоят без движений. Жаль, если и к отцам отойдем, покинув собранные материалы в своих черновых шпаргалах.

С Диадохом оканчиваю счеты и на днях отправляю в Петербург в «Известия Императорской академии наук». Думаю больше не возвращаться к нему, если только Попов своим ответом, который несомненно последует, не вынудит к тому.

Ну а в Вашу обитель пожаловал ли злополучный Диадох или и доселе обретается в ожидании? Ужели забыты хлеб-соль обители, черный кофе с лимоном и другие услуги Ваши?

Синод утвердил профессора Попова ординарным профессором с званием сверхштатного. В этом деле ему услугу оказал архиепископ Казанский Димитрий, «собинный друг и приятель» Попова. Благодаря Попову много и других неожиданных движений и повышений по службе получили наши профессора и чиновники. Так умеет ворожить бабушка сему человеку.

В академии у нас тишь и гладь и Божья благодать, но в семинарии не все обстоит благополучно. При окончании года после экзаменов воспитанник VI класса, получивший переэкзаменовку по двум предметам, стрелял в инспектора о. Арсения. Но когда промахнулся, то дважды выстрелил в себя. Пуля засела в голове, но опасность жизни преступника не грозит. Преступник Ясинский теперь в больнице тюрьмы. Митрополит просил Синод прислать в семинарию ревизора, лишить права поступления в высшие учебные заведения воспитанников VI класса, выразивших явное сочувствие убийце и даже заявивших громко, что если из семинарии не уберут инспектора и преподавателя Иваницкого (Вам известного по Афону), то они не ручаются за спокойствие в семинарии в будущем учебном году. Митрополит предполагает этому курсу даже не давать мест священнических в Киевской епархии. Дела неважные.

В «Известиях Палестинского Общества» печатается моя речь «Архимандрит Антонин, настоятель Русской Духовной миссии в Иерусалиме». Мне хочется написать статью «Чем отличается Антонин от Порфирия». Зная, что Вы имеете письма Антонина, и особенно касающиеся приобретения рукописей, я теперь обращаюсь с усердною просьбою списать копии хотя бы нескольких и прислать их мне в Киев. За труд я был бы весьма благодарен и копиисту заплатил бы.

От Ягича³⁷⁵ из Вены получил предложение для славянской энциклопедии составить статью «Отношение славянских богослужебных книг к своим оригиналам» при славянских первоучителях и их учениках. Ввиду трудности темы я отказался было писать, но получил усиленную просьбу и теперь колеблюсь, хотя и уверен, что в Киеве на эту тему ничего путного написать нельзя. Намереваюсь написать статейку о Синаксаре св. Саввы Сербского³⁷⁶.

Кстати сообщу нечто новое и о типике Евфимия Мтацминдели ― иверца. У меня Кекелидзе³⁷⁷ студент писал кандидатскую диссертацию на тему «Описание литургических рукописей на грузинском языке в отечественных книгохранилищах», и написал прекрасно. Теперь я ходатайствую, чтобы его Синод командировал в Археологический институт в Константинополь и для описания литургических рукописей грузинских на Афоне, Синае и в Иерусалиме. Итак, если мой юноша попадет к Вам на Афон, то прошу любить и жаловать, и окажите ему всяческое содействие.

Послал свою брошюру о Постной Триоди. Читайте и назидайтесь.

От Вас нет известий, хотя и за Вами очередь.

Передайте поклон о. игумену и всем меня помнящим.

Горячо любящий Вас

А. Дмитриевский

23 сентября 1906 г.

Киев³⁷⁸

Дорогой и незабвенный отец Матфей!

Ваше последнее письмо я получил в Петербурге почти пред самым отъездом в Киев. Спасибо за него большое. Замечательно, что в это самое время я читал дневник архимандрита Антонина и именно следующие слова под тридцатым августа 1868: «Занимались актами с отцом Матфеем, навострившимся в эллинокурстве паче иных эллинов». Полагая, и конечно правильно, что дело идет об отце Матфее, моем милом корреспонденте, я утешил себя сицевою мыслию: если и в 1868 сей самый отец Матфей в «эллинокурстве» преуспевал паче иных эллинов, то что же сказать о нем в 1905–6 годах, когда ему приходится чинить прорехи писателей о Диадохе, «эллинокуров», так сказать, наскоком и по нужде. Большему кораблю и большее плавание.

Много интересного узнал я из того же дневника о «пещном отроке», как титуловал Вашего приснопамятного старца о. Антонин, но паче оного из многочисленных писем о. Азарии, писанных к о. архимандриту Антонину и теперь находящихся в моих руках. Какие прелюбопытные сведения я теперь узнал об издании ваших актов, Патерика и проч.

Но этого мало, у меня теперь письма архимандрита Леонида Кавелина к о. Антонину о путешествии его по Афону и о пребывании в Вашей обители три раза. Письма многочисленные и интересные бывшего посла Н.П. Игнатьева³⁷⁹, из коих одно касается путешествия его по Афону (имеются письма из Константинополя о пребывании посла на Афоне и о том, что жена его, жена Ону и другие дамы, прибывшие с послом на пароходе, якобы выходили на Гору, имели свидание с о. Макарием в келлии и угощались последним. Пишет очевидец, но чтото невероятно. Сообщите, если что-нибудь помните по этому делу), Кумани, Ону, членов посольства и клириков и т.д. и т.д.

Вот богатейший и любопытнейший материал для «Русских на Афоне», и как жаль, что этот материал не попал мне в свое время. В числе писем имеются письма Норова, Муравьева, Меншикова, Димитрия Херсонского, Иоанникия Киевского, отцов Иеронима и Макария и т.д. и т.д.

Да, Господь Бог мне помогает, и я все ближе и ближе знакомлюсь с Востоком и спускаюсь в такие интимности, о коих доселе и мечтать не мог. В архиве Палестинского Общества получил сведения прямо потрясающего свойства. Деятельность нашего посла Зиновьева по антиохийскому делу о признании патриарха покойного Мелетия патриархом приводит прямо в ужас, и я попал на такие секреты, что ой, ой!..

Кстати, посол с Успенским во главе в большой обиде на меня за статью о келлиотах. Они напрягли все усилия помешать печатанию ее в «Сообщениях Палестинского Общества»³⁸⁰ и выставили меня как врага Общества… О келлиотах посол отзывается восторженно, и на днях предстоит возведение «заведомо неблагонадежных» келлиотов Воронкова, Мосягина, Пантелеймона, Варсонофия и др. в пожизненные члены Общества Палестинского. Прошение двух настоятелей и их наместников различных обителей (сиречь келлий) на днях заслушивается с самою просто невероятно лестною аттестациею солунского генерального консульства. По этим бессовестным аттестациям видно, что заведующий консульством в Солуне отъявленный хабарист. Иначе нельзя объяснять этого. Синод публикует имена келлиотов как бессовестных эксплуататоров русского народа, а посольство, консульства и Ф.И. Успенский ― превозносят их всяческими похвалами… Не, у, явися, до чего мы дожили…

В академии у нас много перемен. Отошел к праотцам Ястребов, понравившийся Вам своим разбором моего Диадоха. Автор Диадоха по-прежнему благодушествует и собирается снова в Питер в предсоборную комиссию продолжать живое дело превращать в болтовню и мертвечину. Я все время занимался академическими делами, а теперь собираюсь сесть за Палестину, которую необходимо кончить к маю месяцу³⁸¹.

Теперь я позволяю себе обратиться к Вам с покорнейшею просьбою просмотреть несколько греческих рукописей Вашей библиотеки (список при сем прилагается) и сделать весьма нужные справки:

1) списать для меня в № 5832/325 л. 8

2) начала избранных псалмов Никифора Влемида из ркп. № 6011/504 XVI в. и по возможности сличить с печатными избранными

3) аще возможно, сличить предыдущий список с списками других рукописей и отметить особенности в распорядке и содержании псалмов.

Простите, что затрудняю Вас, но за справкою не к кому обратиться. Надеюсь послужить Вам и сам чем-нибудь в будущем. Зная Ваши немощи, не смею просить о присылке желательных справок в возможно непродолжительном времени, но скажу, что после Рождества справки уже будут бесполезны, так как книга о Никифоре Влемиде и его творениях начинается уже печатанием.

На днях у меня обедал о. Иорам, скитающийся по градом и весям паки смутного отечества. Через месяц он добирается до Одессы, на время хочет приютиться там.

Мой сердечный привет о. архимандриту Мисаилу, Евстратию, Иераклимону и прочим старцам, не забывающим меня.

Сердцем и душою преданный Вам

А. Дмитриевский

11 декабря 1904 г.

Киев³⁸²

Глубокочтимый добрейший отец Матфей!

Приветствую Вас с праздником Рождества Христова и наступающим Новым годом. От всей души желаю провести праздники и невысокосный год в полной крепости сил душевных и в вожделенном здравии, по-прежнему трудясь не покладая рук на пользу родной метохии.

О себе могу сказать, что, слава Богу, живу хорошо и ходом моих дел могу похвалиться, что, как Вам известно, бывает со мною редко.

На днях получил известие от Н.П. Кондакова, что Академия наук разрешила принять печатание моих Τυπικά и Εὐχολόγια, томов III и IV в своем «Сборнике». Итак, благодарение Богу, мои тетради не будут больше валяться с перспективою в случае моей смерти попасть в лавочку на завертки ваксы. Когда я приступлю к печатанию ― неизвестно, но полагаю, что после праздников. Для начала пойдет вторая песнь Τυπικά с материалами, относящимися к иерусалимскому и святогорскому (афонскому) Типикону.

Последнее вынуждает снова обратиться к Вам с просьбою летом через мою жену, которая будет гостить в Константинополе, переслать на некоторое время типик святогорский покойного о. Нафанаила, уже гостивший у меня в Киеве и необходимый при издании материалов Святогорского Типикона. Само собою разумеется, рукопись будет сохранена в целости и по миновании нужды возвращена с глубочайшею благодарностию в обитель Св. Пантелеймона.

За услугу и мне явилась возможность отплатить Вам услугою. На днях неожиданно мне попался в руки давно Вами желанный II том Мелетия Пигаса. Я с радостию перехватил его и теперь с этим письмом направляю к Вам на подворье в Одессу, а оттуда на Афон. Дай Бог, чтобы эта книжица водворилась в Вашей библиотеке вполне благополучно. Мздою за эту книгу пусть и будет в будущем отправка ко мне на время рукописи о. Нафанаила. Сие, я надеюсь, Вы не откажете сделать и в интересах науки, и для пользы всех святогорских обителей, не ведущих истории своего Типикона…

От того же Кондакова получил известие, что Никольский, бывший со мною на Афоне и работавший над афонскими фресками, прислал свой отчет о поездке и роскошный альбом снимков. Иконописный комитет постановил напечатать отчет в «Известиях» с приложением клише главным образом фресок Св. Павловского параклиса XV в. и наградить Никольского ста пятьюдесятью рублями серебром.

Никольский намеревается поехать в Метеоры, чтобы там снять фрески Франга Биотийца и других художников, работавших в афонских монастырях. Думаю, иконописный комитет не откажет ему в субсидии.

Диадох мой близок уже к появлению на свет Божий. Вчера отправил в Петербург корректуру приложений. Надеюсь, что в конце генваря буду иметь в руках и брошюры. Печатаю в сборнике Академии Наук. Теперь, с избранием меняв члены-корреспонденты Академии Наук, горизонты для печатания неожиданно раздвинулись.

Прислал ли свою книжицу Вам Попов? А то, пожалуй, критику будете иметь раньше книги.

С «Русскими на Афоне» вышла у меня неприятная заминка, в коей повинны и Вы. Как я и предполагал, наш митрополит Флавиан пожелал иметь эту книгу и обратился ко мне за нею. Я отказал, заявив, что книга у отцов Пантелеймоновского монастыря, которые обещались выслать владыке экземпляр. Но Вы, по суете, забыли об обещании и, по всей вероятности, не выслали. Сделайте это теперь, направив книгу в хорошем переплете через заведующего вашим подворьем в Петербурге.

Наш митрополит останется в Питере до поста, а может быть, и дольше. Изведите мою душу из неприятности.

В академии у нас обстоит все по-прежнему в благополучии. Студенты живут в тишине и под страхом Божиим, чего нельзя сказать о студентах университета и разных политехников. Люди орут о конституции, забывая, что несладко живется и в конституционных государствах. Очень жаль, что беспорядки и волнения происходят в то время, когда у нас не все благополучно на Дальнем Востоке. Но о мире и о всем, яже в мире, достаточно.

Теперь переношусь мыслию на Афон и приветствую о. игумена и всю братию с Новым годом. Желаю преуспеяния и процветания славной обители. Отцам, меня не забывающим, мой сердечный привет.

Хочется знать, как Вы поживаете на Афоне? Греки радуются нашим неудачам на войне и тем, конечно, доставляют Вам немало огорчений.

Печатаю на днях свой реферат о Казанской иконе и доказываю, что пропавшая икона не есть всероссийская святыня, каковою должна быть признана икона, благополучно пребывающая в московском Казанском соборе. Реферат мой носит заглавие: «В честь какой иконы Казанской Божией Матери установлен праздник двадцать второго октября?»³⁸³ Из процесса получается убеждение, что казанская святыня попала в руки раскольников и там благополучно пребывает.

Затем с пожеланием всего наилучшего остаюсь

Ваш неизменный почитатель

А. Дмитриевский

Глубокоуважаемый отец Матфей, Христос воскресе³⁸⁴!

Приветствую с светлым днем праздника Воскресения Христова. Да принесет он мир нам и будет поистине днем, в онь «возрадуемся и возвеселимся вси». Да воскреснет Бог и да расточатся врази наши внешние и внутренние.

Тяжко, очень там тяжко. И поделом нам гнев Божий. Каемся мы, молимся мы, стараемся об исцелении зол? Увы, нет. Всюду сумятица, всюду сумбур, казалось бы, в такое трудное время нужно бы всем совокупиться в одно целое и думать лишь о пользе нашего отечества, но что же мы видим? Все кричат о реформах, кричат старцы, вопиют юноши и лепечут дети. Все требуют реформ как можно скорее, забывая, что все то, что скоро, то и гнило. Доселе как будто бы оплот государственный составляла Церковь и иерархия, а ныне и на Русскую Церковь с иерархами тоже наше правительство и государь положиться не могут. Пользуясь шумком и беспорядками в России, тридцать два попа и наши синодалы задумали учредить патриаршество, полагая, что гордиев узел будет разрублен и в Русской Церкви «зацветут цветы малиновые». Как будто дело в названии, а не в людях. Ведь были же у нас великие печальники земли русской ― митрополиты Алексей и Филипп, и были Патриархи-угодники Иов, Адриан, Иоасаф II, негодяи, как Игнатий-грек, положительное дрянцо, как Иоасаф I, сидевший в боярской думе, «браду уставя», и просмотревший такое антиканоническое учреждение, как монастырский приказ, в котором судились духовные люди боярами, такие флюгера, как Филарет, и такой грекофил неразумный и упрямец-мужик, как Никон, и т.д. Ужели патриаршество принесет счастие Русской Церкви? Насолила нашим владыкам обер-прокуратура с Саблером во главе.

Действительно, зла здесь много. Но лучше ли будет у нас, если секретарями Синода патриаршего и самого Патриарха будут архидиаконы и архимандриты? Не испортят ли и их наши архиереи и попы, как они портят секретарей консисторий и при архиереях нередко священного чина? Ох, не худо бы нашим иерархам присмотреться к тому, что происходит в Великой Церкви, в патриаршем Синоде или в других Восточных Патриархатах. Но честолюбцы в историю и жизнь окружающую не заглядывают: им приятны почесть, титло и все прерогативы власти, а будет ли Церкви Русской лучше ― об этом ни Антоний митрополит, ни другие владыки не рассуждают.

Ну и утер нос государь нашему Синоду! Ловко!! Жаль только, что тридцать два пастыря, честолюбцы-синодалы будут приняты в печати за голос всей Русской Церкви. Ведь это значит, что и духовенство – столп гнилой для самодержавия. Обидно³⁸⁵.

Вот у нас в России теперь все таковы реформы. Стыду головушка! Такого сумбура не было, кажется, и в Смутную эпоху.

Год учебный мы, слава Богу, с грехом пополам окончили. После Пасхи начинаются экзамены. Студенты волновались и даже писали на ректора жалобы в Синод, но не прекращали посещение лекций.

Нам необходимо покаяние, и не частное, а общенародное. Этому вопросу я посвящаю свою речь «Триодь Постная ― училище благочестия»³⁸⁶. Удостойте благосклонного внимания.

Сейчас к Вербному Воскресению готовлю речь о Порфирии Успенском³⁸⁷.

Диадох напечатан, но доселе у меня еще нет оттисков. В будущем Вы получите мою брошюру, но будете ли иметь Диадоха – мученика, скончавшегося в августе месяце тридцать первого числа, – это Аллах ведает. Издатель, открывший такого несуществующего писателя, очевидно ценит его на вес золота даже и для старых друзей.

Жаль, что о типике Нафанаила Вы не удосужились побеседовать с о. игуменом. К слову сказать, да целесообразно ли это делать? О. игумен человек не книжный и понять моего желания не сможет. Не лучше ли это сохранить про нас двоих ― дело будет надежнее и вернее. Судите сами, а по мне беседа не даст благих результатов.

Кланяйтесь о. игумену, о. Агафодору, о. Иораму, о. Виссариону и всем, меня помнящим.

За мною, кажется, ничто не пропадает, и труды Никольского Вы будете иметь.

Ваш почитатель А. Дмитриевский

15 июля 1905 г.

Санкт-Петербург³⁸⁸

Незабвенный отец Матвей.

Приветствую Вас с приближающимся праздником храма. Желаю провести его в добром здоровье и в духовном веселии. Поздравляю о. игумена и братию с таковым же праздником и прилагаю к сему те же самые пожелания.

Я, как видите, в Питере, на берегу Невы великой. Причина ― приглашение Императорского Палестинского Общества написать историческую записку приближающегося в 1907 году двадцатипятилетия этого общества. Так как условия весьма выгодны (шестьдесят рублей за лист печатный, даровой билет до Питера и обратно и семь рублей суточных), то я, покинув тихий Днепр, переселился на Невский проспект в Думские номера № 31, в коих, впрочем, лишь коротаю ночь, а длинный день с половины десятого до шести часов вечера провожу в Палестинском Обществе.

Предварительно я рассматривал дела покойной Палестинской комиссии и нашел много весьма любопытного, но Палестинское Общество, весьма недружелюбно относящееся к памяти этого общества, вменило мне в долг «не касаться этого учреждения» и начинать записку с 1882 года, со времени учреждения Общества.

Проработав целый месяц над архивами Комиссии, я на днях приступил к истории Общества… Но тут вышла целая история… Ну, давайте документы, спрашиваю я. Никаких документов у нас нет, и где они находятся, мы не ведаем… У нас Василий Николаевич все знал по пальцам и совал их без разбора, отрывая чистые неписанные половинки листов у документов и т.д.

По чему же прикажете писать историю? А мы, право, не знаем, архив надобно разобрать, и тогда найдется кое-что и интересное. Вот для примера дело об открытии Общества. Это хорошо, давайте мне это дело, с него я буду начинать, обрадовано говорил я. Беру папку, но там два-три перевода арабских писем еще до времени учреждения Общества, два письма Головнина³⁸⁹ с критикою на проект устава Общества, одно письмо Селифонтова³⁹⁰ 1895 г., рескрипт великой княгини Елизаветы Маврикиевны³⁹¹ по поводу принятия на себя звания председательницы, а то все какие-то мелкие обрывки, переписанные карандашом рукою самого В.Н. Хитрово³⁹² с помарками по полям и в тексте. В таком виде подавался доклад в министерство иностранных дел по поводу устройства школ в Палестине, или он окончательно выработан был в иной форме? На это никто не может дать положительный ответ. К счастию, в конце концов отыскал протоколы совета, хорошо переписанные и переплетенные в одну книгу. Я прямо обрадовался находке, так как нить теперь разыскана, а прочее уже не будет надобности в крайнем случае отыскивать в подлинниках.

Итак, приступаю к делу… Мне сейчас же подали целый томик в роскошном переплете писем отца Антонина. Ведь это сокровище для живой истории Общества. Я справился: нет ли писем Леонида Кавелина, так как о нем думаю читать речь на годичном собрании киевского отдела Палестинского общества (кстати, у Вас нет ли писем интересных и не перепишете ли их для меня?). Писем его нашлось много, но так как в них много интимного, то эти письма мне обещаны лишь после пересмотра их секретарем…

Итак, занятие в обществе обещает мне много любопытного. Если Бог продлит веку, то после панегирической юбилейной речи я уже напишу истинную историю Палестинских комитета и комиссии, а быть может, даже снова и историю Палестинского Общества, но без риторики и прикрас…

Здесь я встретился с И.И. Cоколовым, профессором здешней духовной академии, вашим знакомцем и редактором «Палестинских сообщений». В следующей третьей книге этих «Сообщений» для Вас очень любопытна статья о. Михаила, архимандрита и доцента здешней академии, Вашего знакомца, под заглавием «Стиль и дух афонского иночества». Пантелеимоновская обитель всячески превознесена, а старцы отец Иероним и Макарий (с портретами статья) возводятся в идеалы. Не забыты отец Андрей и даже отец Нифонт. Достается с лихвою андреевцам за собор и Сибирякова, а отсюда и за направление в иноческой жизни. Сей отдел статьи на меня произвел дурное впечатление (к чему раздувать вражду между обителями), и я рекомендую редактору оговорить особым примечанием. Иначе андреевцы скажут, что пантелеимоновцы подкупили отца Михаила. Но статья производит сильное впечатление, и я рекомендую выпустить ее в отдельных оттисках…

Ну а Вы помалкиваете вообще и в частности насчет типика отца Нафанаила? Не у, явися, что мне будет? На днях думаю нести материалы о типиках в типографию Академии Наук… А видно, долго моим типикам не видать ясных дней… Палестина их приглушит.

Поклон всем старцам и отцу игумену.

Любящий Вас А. Дмитриевский

11 сентября 1905 г.

Киев³⁹³

Добрейший отец Матфей.

Сейчас получил от Вас обширное послание с афонскими новостями и пожелал почившим царства небесного, а здравствующим «многих лет». Нашествие галлов и с ними двунадесяти языков напрасно принято Вами с недоверием. Мне думается, что пассажиры-дамы едва ли посягнули бы на целомудрие Афонской Горы, и Вы едва ли от них потерпели больше, чем потерпели в настоящее время, т.е. напрасные тревоги, долгие ожидания и разного рода суету с раздачею альбомов и икон…

Радуюсь, что книжки мои благополучно достигли Афона. Ожидаю неприятных для себя рецензий на Диадоха, но верьте, не обижусь на Вас и приму Ваши замечания с пользою. Надеюсь, неприятное будет, во-первых, справедливым, а во-вторых, не пройдете небрежением и того, что в моей брошюре есть истинно ценного. А то на днях я удостоился в совете нашей академии такого пасквиля по поводу этой брошюры, что всякая иная неприятность покажется слаще меда. Мне указаны неточности и даже ошибки перевода, и некоторые из этих указаний нельзя не признать справедливыми, но рядом с этим по моему адресу было немало издевательств и даже инсинуаций.

Профессор Ястребов подверг с точки зрения грамматики и контекста варианты, взятые из рукописей, мои надписания, извлеченные из рукописей и признанные несуществующими, вменил в ничто; мою оплошность Χρηστὸς вместо Χριστὸς в стихе «Вкусите и видите, яко благ Господь», допущенную просто по недосмотру и по торопливости (на писание рецензии я имел лишь один месяц в своем распоряжении), среди множества других поправок с ссылками на библейские книги пригвоздил к стене и выставил на позор, а надписание «молиться обо всем» ― δι’ ὅλου ― высмеял так: «молиться и о выеденном яйце». Конечно, приятного в такой рецензии мало, но что будешь делать, нужно и к таким пилюлям привыкать. Лучше всего ничего не делать или делать по пословице: «Семь раз отмерь, а один раз отрежь». Да, кажется, следует принять за правило при переводе ― не руководиться кажущимся смыслом и чистотою речи, а необходимо чаще заглядывать в лексикон, даже и при переводе хорошо известных слов. Но, впрочем, конь и о четырех ногах, да спотыкается. О сем довольно. Посмотрим, каковы афонские пилюли?

Ну а насчет нафанаиловского типика ни гу-гу, а потом, конечно, и опять неприятности, и опять указания ― и сие не так, и оное неладно. Вот посему-то и хочется иметь под руками рукопись о. Нафанаила.

Настоящее письмо пишу на скорую руку, чтобы рекомендовать Вам моего ученика, а ныне доцента нашей академии по кафедре церковной истории иеромонаха Анатолия³⁹⁴, который командирован на Восток на целый год с целью изучить жизнь церковную православного Востока своими глазами и познакомиться с жизнию и афонского иночества. О. Анатолий несомненно наш будущий ректор академии, и желательно, чтобы к своей педагогической деятельности он хорошо подготовился, вынеся из своего путешествия и полезные в будущем практические уроки, и научные теоретические сведения. Примите его с любовию и ласкою и окажите ему во всем свое просвещенное содействие. Попросите и даже предупредите о. игумена, чтобы и он оказал о. Анатолию гостеприимство, дабы он вынес из обители на все будущее время отрадные впечатления. Научными изысканиями о. Анатолий едва ли будет заниматься на Афоне, так как не имеет свободного времени, и его магистерская диссертация по Св. Писанию требует скорее немцев и французов, чем достолюбезных нам с Вами мемран и палимпсестов.

«Миром» недовольны не только в Петербурге, но и всюду, где бьется русское сердце. Ужели этот мир не хуже позорной войны? Кровопролитие прекратилось ― это правда. Но мир этот даст нам покой, мир внутренний, мир души? С чем вернутся в Россию воины, не одержавшие ни одной победы, и каким кличем мы встретим наших воинов ― воровавших бессовестно, сдававших без боя броненосцы, пятившихся все время раком и показывавших кукиш японцам из кармана? Нет, с таким миром мир не водворится в России. А посмотрите, что делается на Кавказе, в Польше, в Финляндии и других местах? А наши университеты, получившие автономию, угомонятся и начнут занятия? Не думаю. На днях во время выборов деканов студенты в Киевском университете собрались с девицами и неизвестными личностями, почтив вставанием бунтарей «Князя Потемкина», ворвались силою в зал заседания совета и разогнали профессоров… И это мир, и это свобода, о которой так много говорят теперь.

А Вы думаете, духовенство лучше? Те же бунтари. Мы теперь рассуждаем о будущем Всероссийском соборе. Послушали бы Вы, о чем здесь говорится. Обо всем, но только не о Церкви и церковных делах. Нет, несть мира в костях моих… Готовлю речь «О просительных письмах келлиотов и их нравственно растлевающем влиянии на боголюбцев».

Кланяйтесь о. игумену и знающим меня и затем пишите мне, ибо проглотить неприятность легче, чем ожидать.

Ваш почитатель и читатель

А. Дмитриевский

7 января 1906 г.

Киев³⁹⁵

Глубокочтимый отец Матфей!

С Новым годом!

От души желаю телесного здравия и всяческого преуспеяния во всех благих намерениях книжных-ученых и практических, клонящихся на благо незабвенной обители и приснопамятной библиотеки.

Что-то не слышно о Ваших новых подвигах насчет стяжаний разного рода жемчужин и смарагдов для Вашей библиофилакии. Скупы ли стали греки, и доднесь корыстолюбивые, или же обитель Св. Пантелеимона благодаря трудным политическим и внутренним всякого рода неурядицам сделалась нестяжательна по этой части, ожидая новых лучших времен для своей корваны. Во всяком случае, надеюсь, что если какая-нибудь рыбица попадется на удочку, то Вы не умедлите вытянуть ее на берег и приобщить к прочим Вашим сокровищам. Теперь с новым игуменом (поздравляю Вас и обитель), некогда конкурировавшим по приобретению старых икон и предметов старины с отцом Софронием, заведовавшим в Царьграде подворьем Андреевского скита, можно надеяться, что прибытки библиотеки вырастут, и Вы в его лице найдете себе доброго помощника. Помоги Вам Бог.

Афон меня по-прежнему интересует. Девятого октября в заседании религиозно-просветительного общества я прочитал речь «Об афонских келлиотах и об их просительных письмах, рассылаемых по России» и отправил в Петербург к Ив. Ив. Соколову для напечатания в «Сообщениях Императорского Православного Палестинского Общества» во втором выпуске за наступивший год³⁹⁶. Много любопытного по этому вопросу нашел и в архиве этого общества.

Затем на очереди речь для Вербного Воскресения о наместнике Троице-Сергиевой лавры Леониде Кавелине. Так как сей Леонид был в переписке с покойными старцами о. Иеронимом и Макарием и одно время желал даже вступить в число братства Русского Пантелеймоновского монастыря, то не сообщите ли мне его писем для речи, чем премного меня обяжете. Быть может, по свойственной Вам осторожности Вы не пошлете мне их в подлиннике, я буду рад и копии с них, хотя должен сказать, что снятие копии сопряжено с трудностями, ибо архимандрит Леонид писал хотя и «лепко, но мелко».

Историческая записка Палестинского Общества подвигается медленно. Глава о Палестинском комитете и Палестинской комиссии выходит чересчур большою. Буду рад, если удастся написать к каникулам первые две главы. Лето вторично проживу в Питере, чтобы окончить собрание материала.

Наука и книжные занятия по нынешним тяжелым временам не только развлечение, но и отдых. Трудно живется, дорогой о. Матфей, в нашем отечестве. Все и вся бунтует, даже грудные младенцы. Мы в академии тоже не учимся и ищем автономии. Делегаты привезли немало новшеств, но пойдет ли наука теперь ― сие ведомо единому Богу. Студенты верховодят, и от них теперь зависит начать учение или продолжать бастовать. В Синоде на наши академии смотрят косо и бранят изрядно. Есть мысль закрыть четыре академии и создать одну с интернатом наподобие католических семинарий или вроде Халкинской богословской школы, чтобы воспитывать не бунтовщиков-Гапонов, а истинных пастырей Церкви. Ожидаем русского собора и тогда увидим, что водворится в нашей Церкви. Мне, кажется, придется поехать на собор в качестве «сведущего человека» для исправления чинов церковных. А теперь ждем десятого января, когда должны начаться лекции в академии. Начнутся ли?

Об Афоне у нас скупые сведения. Ради Бога сообщите о последнем землетрясении, и что пострадало в Иверском монастыре. Мне кажется, что газетные сведения страдают преувеличениями и неправильностями.

Я писал Вам давно письмо с о. Анатолием, доцентом нашей академии, прикомандированным при археологическом институте в Константинополе. О. Анатолий собирается посетить и Афон, и потому держит письмо при себе. Теперь я прошу направить его к Вам, так как в нем кое-что не устарело и доселе.

Передайте поклон отцу игумену и всей братии, помнящей меня.

Ваш почитатель

А. Дмитриевский

29 июня 1906 г.

Санкт-Петербург³⁹⁷

Глубокочтимый отец Матфей.

Не знаю, удастся ли поздравить с праздником, а посему приветствую заранее и желаю праздновать его в душевном благодушии. В России дурно теперь, и Афон ― рай.

Вчера я прибыл в Питер и наконец могу побеседовать с Вами, чувствуя настоятельную потребность принести извинение в своем продолжительном молчании. Причина последнего ― недосуги. Работа по заказу для Палестинского Общества и крупные недоразумения с представителями этого общества (желают дифирамбы, а документы не позволяют хвалить плохо и безбожно расхищавших народный грош) отнимали много времени и душевного спокойствия. Академические тревожные дела, ускоренные курсы, отсутствие многих профессоров из академии, вызванных в предсоборную комиссию и сдавших работу на наши руки, все это много отнимало времени, необходимого для научных занятий и переписки с друзьями. Экзамены также потребовали особенного напряжения. Затем я уехал во Владимир на археологический съезд, где дебатировал с А.И. Соболевским вопрос о двугубом аллилуйя, хождении посолонь, о двуперстии, читал рефераты об афонской святопавловской иконописи в Георгиевском параклисе 1423 года и Служебнике братства св. благоверного князя Александра Невского во Владимире XVI в. с новым замечательным чином мироварения, с надписанием, что это чин св. Софии и составлен по образцу чина великого богоявленского водоосвящения. Прошел съезд для меня удачно и с успехом, но в общем он не был выдающимся. Совершил на лошадях поездку в Суздаль и полюбовался богатствами ризницы Покровского женского монастыря и Спасо-Евфимиевскою тюрьмою. Город Суздаль прелюбопытный город.

В Петербург прибыл, чтобы продолжать свою работу по Палестине, но боюсь, что не доведу ее до конца. Тысячу ставят препон. Очевидно, одна будет работа для Общества, и другая ― для науки.

В Петербурге остановился у своего ученика по академии, законоучителя Пажеского корпуса священника Лисицына³⁹⁸, где и можете обрести меня, аще возжелаете.

История с келлиотами или, вернее, моя речь о них все еще не окончена. Палестинское общество печатать ее побоялось, а посему буду печатать ее в «Трудах» академии.

Теперь нечто о Ваших вопрошаниях. Едва ли и следует прибавлять, что я по поводу Ваших критических замечаний на моего Диадоха не обиделся. Я признаю свою ошибку в том, что переводил надписания, не справляясь с содержанием главы, но это и понятно, потому что я списывал надписания, а не главы. Однако же не в переводе дело, на что Вы и Ястребов напираете, этого перевода я мог свободно не делать. Главное в открытии множества надписей, в их разнообразии и бесспорном преимуществе пред надписанием анонима и Турриана. Ни Вы, ни Ястребов и знать не хотите литературных вопросов о Диадохе, а в них-то и сила. Впрочем, все это ровно не относится к моим чувствам симпатии, какими по отношению к Вам я был преисполнен всегда.

Отец Вениамин, который ныне уже на Афоне, человек особенный. В рясе монаха ― это самый прегордый человек и самомнительный. К писательству он имеет страшный зуд и печатает много на средства нашей Лавры и даже на свой счет. Как студент он весьма неважный и у меня по археологии получил единицу. И по другим предметам работает слабо. В общежитии странный, и, кажется, у него не все дома, но как иеродиакон служит благоговейно и хорошо. С ним Вы не особенно якшайтесь.

Поклон отцу игумену и старцам.

Ваш почитатель А. Дмитриевский

27 марта 1907 г.

Киев³⁹⁹

Христос воскресе, глубокочтимый отец Матфей!

Поздравляю с грядущим праздником, хотя, быть может, и раненько, но не рассчитываю сделать этого потом. Желаю Вам, о. архимандриту Мисаилу и всей братии провести и встретить праздник в добром здоровье.

Я пред Вами тяжкий грешник и неоплатный должник, так как не могу быть исправным корреспондентом. Взяв на себя составление исторической записки Императорского Православного Палестинского Общества к предстоящему юбилею двадцать первого мая текущего года, я забыл все Типиконы и Служебники и с головою ушел в Палестину. Теперь живу я частию в Киеве, а частию в Петербурге, куда выезжаю восьмого апреля почти на полтора месяца. Историческая моя записка будет готова лишь наполовину и потребует потом целого лета и всей осени. Дай Бог, чтобы я отделался от нее к началу следующего 1908 года. Кроме того, на Вербное Воскресенье я буду говорить речь в Петербургском религиозно-просветительном обществе, двадцать первого мая, в день юбилея общества во дворце в Царском Селе, в присутствии государя, мою речь прочтет М.П. Степанов⁴⁰⁰, первый секретарь общества, а двадцать второго мая во дворце Елизаветы Феодоровны я буду читать извлечение из своей записки. В Киев вернусь лишь к двадцать пятому мая, чтобы произвести экзамены студентам, а потом на все лето снова в Питер за работу.

Теперь Вы поймете, почему я такой неаккуратный корреспондент в настоящем году. Теперь Вы поймете, почему я не могу распорядиться насчет списывания любопытных писем Вашего приснопамятного старца «пещного отрока». Теперь Вам станет понятно, можно ли вести речь о втором издании «Русских на Афоне». Материалов у меня много, но на переработку книги нужно время. На книгу имеется запрос, а у меня имеется лишь один экземпляр. Просила эту книгу у меня великая княгиня Елисавета Феодоровна, и я не мог удовлетворить ее просьбу. А что если бы Вы исполнили ее желание через генерала М.П. Степанова? Если есть лишний экземпляр, пошлите.

Не знаю, заметно ли для Вас, но, стоя теперь близко к Палестинскому Обществу, нередко направляю пожертвования в Вашу обитель, особенно, если в адресе имеется или неточность, или неопределенность. Андреевский и Ильинский скиты стоят у меня всегда на втором плане. Итак, чем могу, стараюсь служить любимой мною обители, а в будущем может быть сделаю что-нибудь и большее.

По нынешним временам о соборе едва ли можно говорить. По всей вероятности его совсем не будет. А наши речи в предсоборном присутствии Вы можете видеть в «Церковных ведомостях». Наговорено много, но будет ли из всего какой толк ― это Аллах ведает.

Времена у нас тяжкие, и Вы России теперь не узнаете. Все в ней пошло вверх дном. Цыплята стали учить курицу, а отсюда и все зло в нашей Святой Руси. Благочестие в молодой Руси выветрилось.

Мой привет отцу игумену и братии.

Искренне любящий Вас

А. Дмитриевский

14 июня 1907 г.

Ваше Высокопреподобие, многоуважаемый отец архимандрит Мисаил.

Позволяю себе смелость рекомендовать Вашему покровительству моего бывшего ученика, кандидата богословия, о. иеромонаха Нестора Лежава, брат которого занимает видное место в одесской таможне. Прошу принять его гостеприимно и оказать ему свое содействие при обозрении монастырей Афона. Само собою разумеется, Вы доставите возможность ему отслужить вместе с Вами и осмотреть Вашу ценную библиотеку. Отца Матфея (коему глубокий мой поклон) прошу не отказать в своем содействии. Ныне отец Нестор преподаватель литургики в Волынской духовной семинарии и весьма близкий человек к Антонию, архиепископу Волынскому.

Прошу Ваших святых молитв и остаюсь Вашим почитателем.

Профессор Киевской духовной академии,

А. Дмитриевский

14 июля 1907 г.

Санкт-Петербург⁴⁰¹

Дорогой отец Матфей.

Целую Вас, о Господе, и поздравляю с приближающимся праздником патрона обители. Желаю Вам, о. архимандриту и всей братии светло и радостно праздновать Ваш «панагирь». Судя по всем данным, уже мне не приведет Господь еще раз праздновать день этот в славной обители. Новые обязанности, воспринимаемые мною по должности секретаря Палестинского Общества (окончательно переселюсь в Питер только в декабре) на свои слабые рамена, требуют непрерывного пребывания в Питере на месте службы, и едва ли представится возможность, как в былые блаженные дни, на мулашках разъезжать по Св. Афону и другим святым местам… Егда же состареешися, ин тя пояшет… Теперь к тому же на мои рамена взвалена обуза ― окончить историческую «Записку», из которой вышли в свет пока три первые главы. Надеюсь, что «Записку» и альбом деятелей Вы скоро получите. Теперь сижу над продолжением работы. Документам нет конца. Сейчас разбираю бумаги из кабинета великого князя Сергия Александровича. Много любопытного, и особенно о ваших константинопольских дипломатах.

Юбилей наш прошел светло. Речи мои сошли хорошо, и по общему отзыву особенно удалась речь в Новом Петергофе, в присутствии императора и августейших особ. Все речи по напечатании Вы, конечно, получите.

К новым секретарским обязанностям понемногу привыкаю. В прошлом письме Вы, по обычаю, уязвили меня и Общество, когда коснулись моей роли в Обществе. Но к моему счастию, все указанные Вами примеры относятся к 1905 году и не спускаются до октября 1906-го, а Ваш покорный слуга восприял кормило правления в канцелярии Общества лишь с двадцать первого ноября 1906 года. К моему утешению жертва томского купца в вашу обитель, направленная через местный отдел в январе 1906 года, в марте 1907-го попала по назначению ― ergo, в то время когда я уже вступил в должность. Но предупреждаю, воздержитесь от поспешного суждения. К пожертвованиям Общество относится осторожно, но практика была такова, чтобы пересылать пожертвования большими суммами, по мере накопления. Ныне уже в три месяца раз мы отправляем пожертвования, как бы малы они ни были. Сейчас отправляю к вам от неизвестного жертву в пятьсот рублей. Нет, издали предмет кажется не в своем настоящем виде, и нужна осторожность в суждениях. Не только «хаоса», даже простого «беспорядка» в пожертвованиях я не нашел.

Есть и еще одна сторона в деле пожертвования (сие и до хозяйственного управления относится), но о ней обитателю Афона лучше не говорить, он ее не поймет или получит «μέγαν σκάνδαλον».

Епископ, ныне архиепископ Арсений Псковский (я у него недавно гостил) по-прежнему любит Афон и Пантелеймоновский монастырь. Вы брюзжите, следовательно, стареете…

Любящий Вас

А. Дмитриевский

4 января 1908 г.

Санкт-Петербург⁴⁰²

Дорогой и глубокочтимый отец Матфей.

Приветствую Вас с наступившим Новым годом. От души желаю Вам здоровья на многие лета для блага обители, на пользу науки и в утешение всех искренних почитателей, от них же первый есть аз. Переписка наша ныне на точке замерзания. Два последние года, таскаясь в Питере, который, как злословил преосвященный Порфирий Успенский, бока все вытер, я не имел времени писать исправно и часто оставался в долгу у своих корреспондентов. Нужно правду сказать, и корреспонденты ― народ немилостивый и не любят лишний раз напомнить о себе, памятуя слова премудрого: «Ухлеби врага, углие огненное собираешь на главу его».

А дéла, дéла в эти два года у меня было просто по горло. Историческая записка, которую, наверное, Вы уже получили, писалась к спеху, а далее приготовления к юбилею и речи во дворцах поглощали все свободное время. Затем наступило время ликвидации моей двадцатипятилетней профессорской службы. На меня возложили усиленное чтение лекций, ввиду желания студентов к декабрю окончить курс по литургике и археологии. Совет поручил чтение очень тяжелой и плохой докторской диссертации казанского профессора И.М. Покровского «Казанский архиерейский дом»⁴⁰³ и двух магистерских диссертаций. Все это поглотило у меня время целой осени. Наконец наступил мой двадцатипятилетний юбилей и проводы, и уже я просто завертелся.

Скажу одно, что и во сне мне не снилось, чтобы мои проводы и расставание с Киевом были так горячи и симпатичны. Киевская публика и Религиозно-просветительное общество, для которых верою и правдою я работал самоотверженно, напутствовали меня сердечным адресом и иконою. Прихожане, где был я старостою, тоже почтили меня поднесением иконы. Товарищи-сослуживцы по академии поднесли икону и устроили in corpore (даже К.Д. Попов принимал участие в проводах) обед. Но самое любопытное было прощание со студентами. Вам небезызвестно, что я был строгим профессором, и по нынешним слабым временам такие профессора не в фаворе у студентов. И тем не менее на прощание со мною собралась вся академия, т.е. студенты всех четырех курсов (я читал только на III и IV курсах) и выразили мне благодарность в горячей речи и поднесли серебряный складень и письменный прибор. Я был взволнован настолько, что, начав речь «дорогие мои…», хотел прибавить «слушатели», но залился слезами и не мог продолжать речь. Оправившись, я сказал: «Хотел назвать вас слушателями, но это мне не удалось. Следовательно, так тому и быть. Я уже лучше скажу: дорогие мои друзья…», и речь с перерывами была доведена до конца. Пред студентами я выяснил, как из меня выработался строгий профессор.

В Питер я явился третьего декабря и сейчас же засел за годичную смету и отчет за прошлый год. Отчет достоин Вашего внимания. В нем я характеризую покойного о. Паисия. Все хорошо бы, но привычка к аудитории делает службу однотонною и даже скучною.

У меня к Вам имеется и одно дельце, которое разрешить мне можете только Вы. В Питере существует законоучитель Александровского кадетского корпуса о. Николай Рудинский, которого мне рекомендовал профессор И. С. Пальмов и который добивается, чтобы Пантелеймоновский монастырь дал разрешение ему напечатать книгу его дяди (сорок печатных листов) под заглавием «Жизнь апостола Павла», составленную по творениям епископа Феофана Тамбовского, и с платою за книгу не дороже одного рубля. Отец Рудинский согласен уступить право собственности этой книги и вашей обители, но с уплатою расходов по печатанию (счеты он представит вам), с выдачею ему нескольких (немногих) экземпляров, и с ценою за книгу не дороже рубля пятидесяти копеек. Что Вы скажете на все сие? Я не обнадежил его обещанием иметь успех, но дал ему слово, что ответ в феврале мною будет получен. Ради Бога не откажитесь дать ответ, ибо о. Рудинский для Общества нужный человек.

Наш общий знакомец И.И. Соколов в большом горе. Жена его, по слухам (он скрывает), сошла с ума и находится в больнице, а с самим недавно был удар. В Обществе он по-прежнему редактирует «Сообщения», но ведет это дело, помоему, без должной энергии.

В Питере, слава Богу, все затихает и понемногу налаживается.

Поклон о. Мисаилу и всем старцам.

Ваш почитатель А. Дмитриевский

Мы открыли в Иерусалиме книжную торговлю и завели сношения с вашим складом в Одессе. Скажите, какую уступку вы можете делать нам с ваших изданий, заказы у нас тысячные⁴⁰⁴.

8 марта 1908 г.

Санкт-Петербург⁴⁰⁵

Радуйтесь о Господе, дорогой отец Матфей, и паки реку: радуйтесь! Ибо близь есть время рещи чудное и единственное приветствие «Христос Воскресе». «Воистину Воскресе!» С преддверием праздника. Желаю встретить в добром здоровье и провести в душевном веселье. Да будет.

Я собираюсь в последний раз в Киев (так мне кажется), чтобы провести Пасху, проэкзаменовать студентов и окончательно ликвидировать там свои дела. Проживу там около месяца и вернусь к четырнадцатому мая в Петербург. Итак, киевскому житию конец. Не, у, явися, что мне принесет Питер?

Одно только могу сказать, что мало времени остается для себя, для наук. Канцелярия берет с одиннадцати до половины шестого часа вечера, и дела пустого текущего так много, что нет времени даже уделить на корректуру. Отсюда боюсь, что Εὐχολόγια и Τυπικά должны лежать под спудом. Ну, что Бог даст.

Здесь принялся за палестинские праздники, и опыты первые ― в виде четырех праздников приношу Вашему благосклонному вниманию. Прочтите и побраните или сделайте внушение. Думаю после, когда опишу пост до великой субботы со включением «святого огня», выпустить целую книгу о богослужении Святой Земли.

Моя статья о келлиотах озлобила сих последних. Создался даже целый журнал «Монастырь» под редакциею известного пропойцы и проходимца Павловского для борьбы со мною. Что же, туда ему и дорога. Я литературный талант получил под руководством Милюкова и Успенского, а книгу «Русские на Афоне» писал по вашему подкупу, да кажется вы подкупили меня и на статью о келлиотах. И богатый же я человек! Одного жаль, что меня не могут подкупить келлиоты. Появился «Всеобщий путеводитель по монастырям» с портретами всех келлиотских настоятелей и целых келлиотских групп, а ваш покойный отец Андрей едва нашел место на конце книги в дополнении. Вот как работают келлиоты!

Государь обратил внимание на эксплуатацию святогробских монахов. Через почту за 1906 г. переслано монахам святогробцам разных пожалований 231 260 рублей 90 копеек. Я четырнадцатого марта делаю доклад в Совете Общества по сему случаю, и будем изыскивать меры положить предел милостыни «о мертворожденных детях» и их поминовении. Вот меня будут ругать-то!

По делу о. Рудинского для ясности прилагаю его письмо ко мне. Что можно сделать ― сделайте, а если нельзя, то откажите. Для образца посылаю толкование на коринфян. Мой привет отцу Мисаилу и всем, меня помнящим. Скоро будет у вас после праздника паломник, богатый, но больной человек А.А. Кашинцев. Я дал рекомендацию ему к отцу архимандриту.

Примите с любовию.

Ваш А. Дмитриевский

26 июля 1908 г.

Санкт-Петербург⁴⁰⁶

Незабвенный дорогой отец Матфей!

С светлым праздником. От души желаю провести Вам этот праздник в добром здоровье и бодрствовать еще многие и многие лета. А как я рвусь к Вам на Афон в восьмой раз, я полагаю, наше свидание не за горами. Замышляю поездку на Восток осенью будущего года, но, увы, уже не для типиков, евхологиев и другой достолюбезной книжной премудрости, а для обозрения всех владений Палестинского общества в Сирии и Палестине в качестве секретаря. Конечно, на Афоне я буду лишь по пути на несколько дней, чтобы взглянуть на милого старца. Время течет, упустишь случай побеседовать «усты ко устом», и тогда пропало. Вот и новая смерть, небезразличная для обители, графа Игнатьева. Замечательно, что всего за одиннадцать дней до смерти он писал письмо к Степанову о мирликийском деле, а в самый день кончины двадцатого июня я целый день разбирался в этом деле… На меня большое впечатление сделала эта смерть, и я теперь пишу его некролог, пользуясь его перепискою с Антонином (у меня теперь целый кладезь добра в этих письмах. А письма о. Азарии так и пестрят перед глазами!!). Делаю это в тех видах, что никто не сказал о его заслугах Церкви Православной⁴⁰⁷. Касаюсь и отношения к пантелеймоновскому процессу.

С типиками, кажется, придется покончить. Нет времени. Пусть теперь работают молодые. К слову, Вы меня можете поздравить. Бог дал в Киеве оставить вместо себя прекрасного молодого человека, и любящего литургику. Сейчас он пишет диссертацию на магистра, а там собирается под Ваше крылышко на Афон, чтобы заниматься Типиконами. Я даю ему на доктора тему «Типикон иерусалимский», а следовательно, и святогорский афонский, как его разновидность. Надеюсь, что Вы с любовию примете моего уже птенца, и так же к нему будете относиться, как и ко мне. Скромный и симпатичный молодой человек, и без претензий. Склонности совершенно монашеские, и любитель благочиния церковного.

Ваш знакомец Карабинов⁴⁰⁸ выпустил свою диссертацию под названием «Анафора». Вы, как и я, ждали от него Постной Триоди, но, увы, ныне молодежь практичная, и Триодь отложил Карабинов на докторство, а теперь преподносит почтеннейшей публике «Анафору» в сто шестьдесят одну страничку в качестве магистерской диссертации. Я читаю и возмущаюсь – белиберда и протестантизм чистой воды. Довольно сказать, что евхаристическая молитва равняется молитве в чине богоявленского водоосвящения (это еще ничего) или даже молитве над жертвою скота, над кадилом и т.д. Что-то уму непостижимое.

С И.И. Соколовым беда. У него сошла с ума супруга и отправлена теперь в сумасшедший дом. Сам он здоровьем не может похвалиться и уехал на кумыс в Оренбургскую губернию. Дела в обществе двигаются, и их так много, как я не ожидал. Сам я все это время занят был отысканием подходящей квартиры, на это затратил почти целый месяц. Теперь начнется переезд из Киева со всею рухлядью, которой много.

Будьте здоровы.

Любящий Вас А. Дмитриевский

16 марта 1909 г.

Санкт-Петербург

Дорогой и незабвенный отец Матфей, Христос воскресе!

Я счастливым себя почитаю, что имею возможность приветствовать от всего сердца афонца, к которому сердце это подает неподдельный восторженный клик, в уверенности, что оно получает такой же отклик. И паки реку: Христос Воскресе!

Желаю Вам эту радостную весть церкви выслушать в добром здоровье и потом еще многие годы наслаждаться возможностию слышать ее… Не могу Вас братски облобызать, но надеюсь сделать это, когда Господь и паки приведет меня под сень святой гостеприимной обители, куда мысленно часто переношусь, но телесно предполагаю побывать не позже весны следующего 1910 года. Поездка моя в Палестину в конце 1909 года почти уже решена. Так как на меня возлагается ревизия всех наших учреждений и школ, и так как это дело признается спешным, то едва ли моя поездка на Афон состоится в декабре или генваре, когда я поеду в Палестину, а вернее всего после Пасхи на возвратном пути в Россию. Ну, во всяком случае, свидание имеет состояться в недалеком будущем, и дай Бог, чтобы мы оба были здоровы.

Дела Палестинского Общества благодаря смутным временам на Руси пришли в значительное расстройство. Финансы наши слабы, и исправления их ожидать в близком будущем едва ли возможно. На этой почве зиждется и необходимость ревизии и желания урегулировать нашу деятельность на месте. Понемногу привыкаю к новой своей роли, которая требует массы времени на пустяки и отвлекает от научных занятий. Стараюсь по мере возможности не отставать от науки. Выпустил первую часть своих «Церковных торжеств на Православном Востоке в дни великих праздников»⁴⁰⁹. В эту книгу кое-что войдет и из афонской практики. Так как я имею желание описать афонское всенощное бдение, то мне хотелось воспользоваться заметками покойного отца Мины, хранящимися среди его рукописей в Вашей библиотеке. Мои заметки украдены у меня одною из моих кухарок… Будьте добры, поручите списать чин бдения начиная с «Хвалите имя Господне», так как до этого момента у меня написан чин бдения… К Вам я отправил свою новую книжицу вместе с 57 и 58 выпусками «Палестинского сборника», содержащими «Сирийскую агиологию» и «Историю Синайской обители» патриарха Досифея. Сделал я это ввиду заявленного Вами желания.

«Сообщения» ведет у нас известный Вам Соколов, профессор Петербургской академии, но, к сожалению, без усердия и очень уж старается набивать своими статьями под разными соусами – «Византийский», «Световостоков», «Соколов», «И. С.» и т.д., и все сие токмо «гнусного ради прибытка». У меня на сей предмет идет с ним «распря»…

Очень сожалею, что наш Егоров Вам не понравился, а на нас он произвел прекрасное впечатление и служит в Хомсе на Ливане с усердием.

Желание Ваше иметь письма старца Азарии летом будет осуществлено, но вот уговор: мой переписчик работает на машинке усердно и просит за время с одиннадцати утра по пяти часов вечера плату в три рубля. Напишите, согласны Вы за сию плату? Начнем с конца мая и к августу окончим.

На Пасху собираюсь ехать в Киев навестить тестя и взглянуть на всех своих дорогих киевлян. Там думаю устроить торжество вложения мощей в икону св. Пантелеймона, написанную на Св. Афонской Горе. Митрополит дал благословение на это торжество. Мы помянем при этом и добрых афонцев, содействовавших благоукрашению храма, имеющего громадное воспитательное в религиозном отношении значение.

Мой привет отцу архимандриту Мисаилу, отцу Агафодору, Ираклемону, Иораму, Лукиану и проч.

Ваш почитатель

А. Дмитриевский

Приписка сверху: Приготовьте-ка к моему приезду письма отцов Антонина и Леонида. Пишу биографию последнего. Это бакшиш за мои хлопоты по письмам отца Азарии.

27 августа. 1909 г.

Санкт-Петербург⁴¹⁰

Глубокочтимый незабвенный отец Матфей.

В поездке на родину в Астрахань не удосужился написать Вам к празднику, но зато непрестанно памятовал о Вас. За лето наконец переписал письма Вашего старца Азарии тех годов, какие у меня имеются. Переписано хорошо, за исключением греческого языка, но я не выправляю, так как текст легко исправить по оригиналам. В переписке письма о. Азарии я перечитал и подивился, как легко и дешево приобретались рукописи на Афоне в шестидесятых годах прошлого столетия. Ныне уже не то, и даже вот уже несколько лет не слышу, чтобы мемвраны делались достоянием Вашей «лечебницы души», которая еще недавно росла не по дням, а по часам. Это во-первых.

Во-вторых, здесь мы имеем отличную характеристику личности о. Азарии как инока обители Св. Пантелеимона на Афоне и как ученогосамородка… Читал письма с удовольствием.

Теперь дело о пенязях. Я переписчику уплатил пятнадцать рублей авансом, а теперь Вы определите, что положить ему от листа. По определении я произведу уплату из денег, которые предназначены к отсылке в монастырь из Общества. Потрудитесь сделать расчет поскорее, ибо переписчик бедный семейный человек.

Ну а как Вам нравится новый наш посол в Турции? Решен вопрос не только иерусалимский, но и антиохийский арабский. Что-то уж очень легко! Нет ли предательства со стороны Патриарха Григория, иже от Антиохии? Человек-то он ненадежный. Поговаривают, что будет закончен и болгарский вопрос. Болгарскому экзарху, разыгрывающему ныне роль Вселенского Патриарха в столице падишаха, это, конечно, будет не по душе, но ныне все возможно… Помоги ему Бог!

Скоро посол будет встречать в Босфоре государя с семьею, едущих в Италию. Встречать будут султан, Вселенский Патриарх и экзарх. Не худо и русским афонцам соорудить депутацию и просить посла представить ее. Не упустите…

Затем посол едет в Бейрут, Дамаск и Иерусалим обозревать русские учреждения. Не заглянет ли и на Афон? Он приглашает меня сопутствовать ему, но мне пока некогда, и я едва ли двинусь на Восток раньше конца декабря. У меня нет вице-председателя, и на мне лежит годичный отчет, смета и т.д.

С письмами о. Азарии препровождаю свою любопытную брошюру об Игнатьеве, а также две других брошюры. «Нищие Иерусалима». Это труд моей супруги. Сейчас усиленно занимаюсь рецензиею на книгу Орлова «Литургия Василия Великого»⁴¹¹, по поручению Академии Наук. Нелепая книжица, но с претензиями.

Поклон отцу архимандриту и всем, меня помнящим.

Весь Ваш А. Дмитриевский

6 января 1910 г.

Каир⁴¹²

Глубокочтимый отец Матфей.

С Новым годом. Желаю от души здоровья и всяческого преуспеяния в делах.

Мое самое искреннее желание видеть Вас в этом году здрава и невредима на Св. Афонской Горе, куда мне хочется прибыть для свидания с Вами в конце мая или в начале июня. Сейчас я вернулся от пирамид и хочу поделиться своими чувствами и впечатлениями. Я здесь уже в пятый раз, и как все не похоже на то, что я видел в 1888 и 1898 годах. Почти до самых пирамид вижу зеленеющие поля феллахов, тогда как раньше это была песчаная пустыня. Около пирамид только одни были лачуги бедняков-феллахов ― провожатых на пирамиды, а ныне понастроены настоящие дворцы со всеми удобствами американских миллиардеров и английских лордов. Бывало полдня уходило на путешествие к пирамидам на осликах или в коляске, а ныне мы совершили тур туда и обратно в два с половиною часа. Самые пирамиды и загадочный сфинкс значительно повыветрились и подчинились духу времени ― высмотрят либеральнее, чем раньше, и хотят доказать ту истину, что не все вечно под луною.

Музей древностей здесь был всегда хорош, но ныне просто великолепен. При нудном распределении предметов в музее ― роскошное здание ― богатства музея просто головокружительные; я остановил свое внимание на христианских древностях и коптских папирусах. И в том и другом отношении можно находить много интересного.

Канун Богоявления провел скучно. Греки не служили даже вечерни. Зато литургия в патриархии прошла весьма оживленно, при громадном стечении народа. По окончании водоосвящения наблюдал давку и суету те же, что и у нас в России. Это мне доставило удовольствие большое, так как убедился, что люди везде одинаковы ― и в России, и в Каире, и всюду.

Папа-патриарх Фотий отсутствовал за богослужением, находясь в Александрии. Сегодня он возвращается, и завтра я намереваюсь навестить его. Не знаю, как он встретит меня теперь.

У меня к Вам просьба. Я издаю Διάταξις Филофея по рукописи XIV века с надписанием о том, что Филофей был игуменом лавры Св. Афанасия Афонского. Когда-то начинал его издавать покойный Н.Ф. Красносельцев, но не успел этого сделать. Кажется л. 90 и 91, где находится момент чина от слов «Τὰ ἅγια τοῖς ἁγίοις», у меня не вышел на фотографии, а посему усердно прошу или фотографически снять эту страницу, или списать от руки и переслать в Иерусалим на наши постройки. (Будет не более десяти строк).

Поклон отцу игумену и всей братии.

Ваш почитатель А. Дмитриевский

7 октября 1910 г.

Санкт-Петербург⁴¹³

Дорогой незабвенный отец Матфей.

Не нахожу слов благодарить Вас за доставленные фотографии литургии Патриарха Филофея и копию с письма о. Леонида. Если не удастся воспользоваться первыми (критика оканчивается печатанием), то непременно воспользуюсь вторым, когда приступлю к печатанию своего очерка об о. Леониде. А как было бы интересно получить сего старца хотя бы два-три письмеца. Это любопытный период его жизни и совершенно неизвестный в науке. Не удосужитесь ли побаловать сими крупицами от богатыя своея трапезы, благо и пишущая махина у Вас под руками ― сидите и стучите. Делать можно даже в потемках.

С своим свояком отправил к Вам книгу «Македония» Н.П. Кондакова⁴¹⁴, который охотно раздает книгу, но неохотно рассылает своим читателям и почитателям. Возня для ученого человека немалая. Если желаете получить другой экземпляр, можете.

«Триодь» Карабинова⁴¹⁵ вышла, но меня не удовлетворяет. Литургического в ней ничего. Автор занимается гимнографией, а Вы сами хорошо ведаете, как трудно разобраться в надписаниях разных имен над стихирами и канонами в Триодях и Минеях. Только Крумбахер путем изучения ритма и стиха мог сказать что-нибудь любопытное, а Карабинову далеко до Крумбахера. Книга читается без интереса.

Сейчас печатается диссертация моего ученика, протоиерея Лисицына, «Первоначальный славяно-русский Типикон»⁴¹⁶. Я просматриваю корректуру. Прелюбопытная книжица – стоит посмотреть. Автор основательно доказывает, что у нас до Алексеевского ктиторского устава действовал в практике устав Великой Церкви.

Появилась очень интересная книжица «История Византии» профессора Кулаковского⁴¹⁷. Закажите, не будете меня бранить за трату денег.

Ив. Ив. Соколов на Афон не попал. Конечно, влачась в волнах византийской истории, он мало чает утехи для себя в афонских книгохранилищах. Свои стопы он простирал до Александрии на поклон к великому Фотию и малому. В Одессе никаких страхов об Афоне не только не рассказывал никому, но даже не мог сего сделать, так как пробыл всего несколько часов и просидел у сестры жены.

Теперь у меня к Вам усердная просьба. Здесь предпринято издание толкового молитвослова. Мы не можем здесь ни у кого обрести греческого текста вечерних и утренних молитв, а также акафиста сладчайшему Иисусу. Если Вы богаты, уделите мне экземпляр молитвослова, а бедны ― продайте или купите за мой счет. Деньги вышлю книгами или натурою немедленно. Акафист сладчайшему Иисусу уж, наверное, Вы имеете.

Поклон о. игумену, его наместнику и всем старцам обители.

Любящий душою и сердцем

А. Дмитриевский

30 мая 1911 г.

Санкт-Петербург

Многоуважаемый и добрейший отец Матфей, Христос воскресе!

С прошедшими праздниками. Простите великодушно, что я не удосужился написать Вам к празднику, а написать было о чем. И я виноват тяжко пред Вами, так как доселе не поблагодарил Вас за присылку писем отца Антонина в копии к отцу Азарии. Любопытного в этих письмах весьма много, и я предполагаю ими воспользоваться для реферата о собирании рукописей о. Антонином. Теперь позволю себе усердно просить если не списать, то прислать на мое имя хотя бы несколько писем отца Леонида Кавелина к старцам. Мною уже давно написан очерк его жизни на Востоке, и не появляется в свет только потому, что пребывание его в Константинополе и его желание отречься от мира и поселиться на Афоне остается недостаточно выясненным. Переписка с вашими старцами это уяснит мне вполне. Я хорошо знаю, что переписчиками Вы не богаты, знаю, что читать его характерный бисерный почерк нелегко, а посему и не смею просить о копиях этих писем. Я прошу и даже умоляю Вас отобрать письма о. Леонида и прислать мне на прочтение. Возвращу с полною аккуратностию и благовременно. Ради Бога не откажите в просьбе. Боюсь, что опоздаю с биографией о. Леонида.

Протекший год был для меня весьма тяжелый. Поездка в Иерусалим и писание отчета, а затем смена зазнавшегося управляющего Михайлова отняли все время, и я не имел свободного времени ни минуты. Поручение Св. Синода о восстановлении института диаконисс в Марфо-Мариинской общине в Москве у великой княгини Елисаветы Феодоровны, в комиссии по христианским именам у евреев и др. в связи со множеством отзывов не давали покоя. Ныне у меня на руках школьный отзыв, но все же вижу некоторый просвет и даже мечтаю приниматься за второй том Τυπικά. Удастся ли?

На Пасху ездил отдохнуть в Киев. Из Киева могу сообщить, что очень плох здоровьем К. Д. Попов, который перенес настолько тяжелый нервный удар, что уже не читает лекций и к работе совершенно не годится. Его кормят с ложечки и возят в тележке.

В таком безнадежно тяжелом положении находится и петербургский митрополит. Второй удар отразился на памяти, которая у него значительно ослабела. В половине июня поедет на воды, но едва ли не следует говорить, что его песенка уже спета. Вот вопрос: кто вместо него будет? Кандидата достойного отыскать нелегко.

Поговаривают и о перемене обер-прокурора Лукьянова⁴¹⁸, который всем надоел до тошноты. Леонида Никольского об афонской живописи нет отдельной книги, но я надеюсь раздобыть для Вас сборник, в котором напечатан его труд. Одновременно пришлю и книгу свою (рецензию) «Литургия св. Василия Великого».

Прошу засвидетельствовать мое глубокое почтение о. игумену и всей братии, помнящей меня.

С признательностью и любовью Ваш неизменный преданный послушник

А. Дмитриевский

P.S. Бенешевич едет в Иерусалим и на Синай, а И.И. Соколов ― в Палестину

5 июля 1911 г.

Санкт-Петербург⁴¹⁹

Незабвенный отец Матфей.

Киими похвальными венцы венчаю Вашу достолюбезную мне главу. Киими досточудными песньми воспою Ваше памятование о нас, влачащихся в пучине житейских страстей. Все Ваши послания, писанные и тростию, и железом, имел утешение получить своевременно и приношу за них превеликое благодарение. Одного лишь не получил, чего так жаждет мятущаяся душа моя, ни единой копии с письма о. архимандрита Леонида.

Догадки Ваши верны, что о. архимандрит был малоглаголив, недоверчив на бумаге, и чаще по интересующим его вопросам любил говорить с приснопамятными старцами «усты ко устом», но это нисколько меня не убеждает и не успокаивает. Я имею несомненные данные, что он писал на Афон (об этом он пишет м. Филарету), и вот эти-то писания для меня дороги. Пусть он писал редко и мало, но тем чрез это для меня и для почитателей о. Леонида дороже эти немногие, даже одно, письма его. Особенно этого жажду сейчас.

Я с преосвященным Никоном Вологодским был в переписке по вопросу о Леониде и часто вижусь с ним, но он знает о. Леонида как монаха и настоятеля Троице-Сергиевской лавры. Меня интересует о. Леонид-восточник, период недоступный Никону епископу. Последний подарил мне высоко интересное письмо (переписанное рукою о. Леонида на трех больших листах) Б.П. Мансурова с характеристиками Кирилла, епископа Мелитопольского, о. Леонида и его товарища Ювеналия, архиепископа Литовского, но от его писем за восточный период отчурался полным неведением. Я сейчас работаю в архиве министерства иностранных дел и там нашел два очень интересных письма о. Леонида к князю Оболенскому (по поводу книги «Старый Иерусалим»), и эти письма еще раз меня вынуждают просить Вас усердно, кланяться Вам земно подарить мне несколько этих писем или копий с них. Если Вы не захотите мне и почитателям о. Леонида подарить этого бисера многоцветного, то кто после Вас будет интересоваться Леонидом и прочими, писавшими так убористо, точно бисером? И паки, паки молю: разыщите эти немногие письма и пришлите их мне на самое короткое время. Возвращу в полной сохранности.

Желая подкупить Вас, я послал вторую книгу сборника, где напечатана первая статья Леонида Никольского об афонской живописи, а также сборник по Вазантии статей в честь Кулаковского (автора плохой истории Византии) с службою в честь императора Никифора Фоки и книгу о. Лисицына, моего ученика, под заглавием «Славяно-русский первоначальный Типикон». Авось все это будет нелишне в Вашей библиотеке. Буду настаивать и уже взял обещание с Никольского выслать Вам и вторую статью об афонской живописи. Вот как мы раскошелились, только уже дайте хоть одним глазком взглянуть на письма отца Леонида на Афон. Право, статья готова ― Вы держите.

Радуюсь, что Археологическое общество Вас ублаготворило. Что же касается «Журнала министерства народного просвещения», то не имею ни с кем из этой редакции сношений и не обещаюсь быть Вам полезным. Впрочем, скорбить не приходится, так как ничего путного там не печатают.

А не хотите ли Влемида книгу или, вернее, о Влемиде г. Барвинка⁴²⁰? Могу выслать ― это тоже мой ученик. Там и о величаниях и избранных псалмах трактация. Вышлю непременно, но только за письма отца Леонида.

Лавров жив и здоров и живет на Васильевском. Живет он очень замкнуто, и мы видимся с ним редко.

К вам на Афон собираются В.Т. Георгиевский⁴²¹ и известный уже Леонид Никольский. Они намереваются изучать живопись в Сербии и Болгарии, а потом поедут в Метеоры и оттуда к вам на краткое время. Примите с любовию. Георгиевский знаток иконографии и заведующий иконописным комитетом и его иконописными школами, приятель графа Шереметева⁴²².

За сообщения о келлиотах весьма благодарен. При случае воспользуюсь.

С преддверием праздника поздравляю Вас, о. игумена и всю братию. Прошу не забывать меня, но паче о. Леонида.

Горячо любящий Вас

А. Дмитриевский

Александр Павлович Доброклонский (1856−1937) – родился в г. Павловский Посад Богородского уезда Московской губернии ― в семье священника. Окончил Московскую духовную академию, был учеником таких светил исторической науки, как Е.Е. Голубинского, В.О. Ключевского и А.П. Лебедева.

В научной области стал выдающимся историком московской академической школы. В 1880 году защитил магистерскую диссертацию «Сочинение Факунда, епископа гермианского, в защиту трех глав». Основное его сочинение «Руководство по истории Русской Церкви», которое вышло в четырех выпусках (1884−1893), доставило автору авторитет одного из лучших знатоков в этой области науки. Он ввел в научный оборот новые источники, особенно при описании московского периода.

В его творчестве ярко проявилась самостоятельная исследовательская работа автора. Критики отмечали строгую объективность подхода, воздержание от идейного освещения и принципиальных оценок излагаемых фактов.

В 1913−1914 гг. опубликовал докторскую диссертацию «Преподобный Феодор Исповедник и игумен Студийский» (в 2-х томах). Работа над этой диссертацией отражена в письмах А.П. Доброклонского на Афон. Преподаватель в Пензенской (1880−1881), Рязанской (1881−1892), Московской (1892−1899) духовных семинариях, приват-доцент Московского ун-та (1892−1899). Профессор Новороссийского (в Одессе) (1899−1919) университета по кафедре церковной истории . Ректор Новороссийского университета (1915−1919). Гласный Одесской городской думы (1913−1920).

При советской власти в апреле 1919 г. уволен из университета и затем арестован. В 1920 г. эмигрировал в Югославию. Профессор Белградского университета (1920−1937). Председатель Общества русских ученых (1928−1937), Русского педагогического общества (до 1937) и Русского научного института в Югославии (1936−1937).

Учеником и продолжателем Доброклонского был видный экклезиолог проф. Н.Н. Афанасьев.

Скончался 4 декабря 1937 года в Белграде.

19 декабря 1907 г.

Новороссийский университет.

Одесса⁴²⁴

Ваше Преподобие многоуважаемый отец Матфей!

Заранее прошу извинить, что обращаюсь к Вам с просьбой. Я знаю по опыту Вашу любезность и отзывчивость на запросы ученого характера, поэтому и осмеливаюсь опять беспокоить Вас.

Не можете ли Вы навести нужные мне справки:

1) Надписано ли имя автора и как начало жития Феодора Студита в рукописи № 44 афонского монастыря Симопетры fol. 761 (по каталогу Lampros’a изд. Кэмбридж I, 118); соответствует ли его редакция 1 или 2-му из житий, изд. в Patrolog. Migne?

2) Житие Феодора Студ. в рукописи Пантократорова монастыря № 100 (1649 г. по каталогу Ламброса I, 103) есть переделка εἰς αὐτὴν φράσιν акого жития, 1-го или 2-го, изданных у Migne? Об этом можно догадаться по предисловию.

Что касается жития Михаила Синадского, то, согласно Вашему любезному указанию, я нашел его текст (с афонской рукописи) в Δουκὰκη Μέγ. Συναξαριστής и потому не нуждаюсь больше в списывании его из рукописи. Очень хотелось бы, чтобы выписанные справки были сделаны насколько возможно скорее; я приступаю к печатанию своей работы и не желал бы задержек в этом.

Искренно благодарю Вас за оказанные услуги и посылаю Вам свой привет с пожеланиями Вам здоровья и энергии на долгие годы.

С почтением к Вам признательный,

А. Доброклонский

7 апреля 1905 г.⁴²⁵

Его Высокопреподобию отцу иеромонаху Матфею.

Очень благодарен за присланные справки и выписку с одного поучения Феодора Студита. На вопрос: какое издание Κατηχήσεων из II т. рукописи, соответствующих Добротолюбия 79–182 поучениям, имею удовольствие сообщить, что у меня в руках корректурный экземпляр предположенного к изданию томика из 124 означенных поучений Археографической комиссией (СПб.) под редакцией Пападопуло-Керамевса. Эти поучения издаются Комиссией соответственно Макариевским Четьи-Минеям Ноябрь 11 дня, где только эти поучения Феодора и имеются.

С истинным почтением,

А. Доброклонский

Иван Евсеевич Евсеев родился 9 августа 1868 года в с. Каменка Псковской губернии. Окончил Псковскую духовную семинарию и Санкт-Петербургскую духовную академию. Еще будучи студентом, с 1892 года, И.Е. Евсеев начал систематически заниматься изучением славянских и греческих текстов Священного Писания под руководством профессора В.В. Болотова.

По окончании академии в 1893 году И.Е. Евсеев был определен на должность помощника библиотекаря. За время работы в качестве помощника академического библиотекаря (1893−1898 гг.) И.Е. Евсеев написал свою первую работу о проблеме отношения славянского библейского текста к греческому⁴²⁶.

В 1895 году совершил поездку на Восток для изучения рукописей библиотеки Александрийского Патриархата в Каире и посетил Афон. В 1897 г. подготовил и защитил магистерскую диссертацию «Книга пророка Исаии в древнеславянском переводе» и затем опубликовал целый ряд статей под общим заглавием «Заметки по древнеславянскому переводу Священного Писания» в изданиях Императорской Академии Наук и московских обществ археологического и истории древностей.

В 1898 году И.Е. Евсеев был определен смотрителем Московского Заиконоспасского духовного училища, а в 1902 году ― инспектором Подольской духовной семинарии. С 1904 по 1906 год И.Е. Евсеев был инспектором Орловской духовной семинарии.

Во время службы в Москве И.Е. Евсеев продолжал свою работу над историей славянской Библии. Он опубликовал в это время семь содержательных статей под общим заглавием «Заметки по древнеславянскому переводу Св. Писания».

Будучи инспектором Подольской и Орловской духовных семинарий, И.Е. Евсеев продолжал научную работу. Результатом его археологических и археографических изысканий был целый ряд научных трудов, внесших существенный вклад в изучение местных древностей.

Но главным для И.Е. Евсеева и в период 1902–1906 гг. оставалась работа над историей славянской и греческой Библии, свои усилия он направил в основном на подготовку докторской диссертации, опубликованной под заглавием «Книга пророка Даниила в древнеславянском переводе» (М., 1905).

В 1906 году, получив степень доктора богословия за труд «Книга пророка Даниила в древнеславянском переводе», И.Е. Евсеев был назначен доцентом кафедры гомилетики Санкт-Петербургской духовной академии, а в 1909 году ― стал профессором кафедры русского и церковно-славянских языков и палеографии. Для предпринятого в Геттингене в 1909 оду издания греческого библейского текста Септуагинты он подготовил описание 4000 славянских манускриптов.

В 1911 году И.Е. Евсеев представил в Синод детально разработанный проект научного издания славянской Библии на основании древнейших рукописей. Вопрос о критическом издании славянской Библии решался почти четыре года, в конце концов в 1915 году при Петроградской духовной академии начала работать Комиссия по научному изданию славянской Библии, организованная в полном соответствии с первоначальными замыслами И.Е. Евсеева. С 1918 года эта комиссия продолжила работу в Академии наук. Сам И.Е. Евсеев стал научным сотрудником Отделения русского языка и словесности Российской академии наук. И.Е. Евсеев не успел воплотить в жизнь научного издания славянской Библии, но его стараниями для такого издания был подготовлен необходимый материал. Благодаря неиссякаемой энергии И.Е. Евсеева Комиссия, несмотря на тяжелые условия, вызванные Гражданской войной, продолжала работать. Последнее ее заседание состоялось 26 февраля 1921 года.

Деятельность Комиссии оборвалась в связи с неожиданной смертью ее основателя. И.Е. Евсеев последние годы своей жизни провел главным образом у себя на родине (помимо своей работы для Академии наук и Комиссии он был председателем Порховского общества изучения местного края). В расцвете творческих сил он скончался от тяжелого заболевания (воспаление центрального уха) 4 августа 1921 года в своей родной Каменке.

Деятельность И.Е. Евсеева была высоко оценена еще при жизни. Он был членом многочисленных научных и церковных обществ, получал различные премии и награды, в 1910 году был удостоен Отделением русского языка и словесности Императорской Санкт-Петербургской Академии наук золотой медали имени проф. А.А. Котляревского, а в 1914 году был избран в члены-корреспонденты Академии наук по этому же отделению.

25 ноября 1896 г.

Санкт-Петербург⁴²⁸

Высокочтимый отец Матфей!

Равно я чувствую за собой долг по отношению к Вам за Ваше любезное содействие мне в книжной области, но до сих пор все еще ничего не сделал, чтобы отблагодарить Вас.

Причиной этому было то, что сразу по отъезде от Вас в конце августа 1895 г. я сильно заболел тифом и оставался больным в Одессе 2 месяца. Стал на ноги только в январе 1896 г. Затем пошли обычные занятия, заботы по диссертации…

Диссертация моя близится к концу: напечатано 2/3 книги, думаю, что к концу января «Книга пророка Исайи в славянском переводе»⁴²⁹ появится уже окончательно. Разумеется, сочту своим долгом предложить ее Вашему просвещенному вниманию. Но покамест посылаю интересные для Вас библиографические справки о двух книгах.

«Корректурные листы Каталога иноязычных сочинений о России, находящихся в Императорской публичной библиотеке» (СПб, 1860).

В Публичной библиотеке есть в № 7149 «Нового времени» от торговли Шибанова⁴³⁰ было сделано объявление о продаже 1 экземпляра этой книги (цена 25 руб.)

(Μαυροκορδάτος. Ἀλεξ.). Βόσπορος ἐν Βορυσθένῃ. Ἐν Μόσχᾳ, 1810. В ПБ имеется.

Содержит стихотворения вроде следующих

Διάλογος Φυλίου καὶ παροίκου

Περὶ Τύχης Περὶ τοῦ Ἕκαστος δημιουργός ἐστι τῆς ἑαυτοῦ τύχης

В конце ― Ἐπιτύμβιον πρὸς τὸν ἐν μακαρίᾳ τῇ λέξει Ἀρχ. Νικηφόρου τοῦ Θεοτόκη

Ἐπιστολαί τινες τοῦ Πανιερ. Ἀρχιεπ.

Εὐγενίου Βουλγάρεως.

Думаю, что Вы при помощи Божией здравствуете и с счастливым спокойствием духа служите на пользу доброй Вашей обители и искателей книжного научения.

Дай Бог Вам многая лета.

Передайте мое почтение отцу Илиодору, отцу Агафодору, отцу Иораму.

С истинным почтением к Вам имею честь быть

И. Евсеев

P.S. В мае-июне я имел поручение быть в Петербурге с Вашими отцами Митрополитами ― Филофеем и Василием. Прием их был более чем сдержанный, в особенности со стороны духовной власти. Причина ― кажется только в бестактности нашего владыки ― митрополита.

13 июня 1910 г.

Санкт-Петербург,

Шлиссельбургский пр., 4

Досточтимый отец Матфей!

Обращаюсь к Вам с просьбой по научному делу.

Ко мне геттингенское королевское общество наук обратилось с просьбой доставить ему инвентарное описание всех славянских рукописей Ветхого Завета для надобностей предположенного этим обществом нового издания греческого текста. Я писал об этом предприятии в № 19 Церковного вестника от 13 мая с.г. Требуется, таким образом, законная дань немецкой энергии от славянской косности за неумелое использование исконным нашим сокровищем…

Очень не хотелось бы в своем инвентарном описании, которое уже теперь у меня насчитывает до 1000 №№, обидеть Вашу почтенную библиотеку. Между тем у меня решительно нет решительно никаких сведений о Ваших рукописных текстах Ветхого Завета.

Кроме библейских книг в собственном смысле, требуется дать сведения о Триодях, Минеях и Паремийниках, где есть чтения Ветхого Завета, равно как в Псалтирях следованных и Часословах. Рукописи этого рода у Вас несомненно есть. Не имея возможности обратиться к кому-нибудь за этим делом, кроме Вас, покорнейше прошу Вас не отказать помочь мне в моем затруднении. Инвентарное описание желательно дать по следующим рубрикам: место хранения рукописи, №, век, материал, формат, содержание (наименование книги), имя писца или владельца, литературу, если таковая есть о данной рукописи. На обороте я дам примерный образец такого описания.

Slav. Athos St.Panteleimon № 19/113

XVI

Chart, (где нужно Perg., Bomb.)

248 Bl. 4

Vom Mönch Kornilij 1561 geschrieben im Zograf Kloster.

Psalt.

15 июня к Вам едет И.И.Соколов⁴³¹. Собираюсь когда-нибудь и я; если Бог грехам потерпит. Посоветуйте, как ознакомиться с рукописями Хиландарского монастыря. Нет ли соответствующих рукописей в русских скитах Андреевском и Ильинском?

Поручая себя Вашим святым молитвам, имею честь быть Вашим почитателем

И. Евсеев

Григорий Андреевич Ильинский родился 11 марта 1876 года в Санкт-Петербурге, в семье тайного советника. Окончил в 1894 году 6-ю петербургскую гимназию и в 1898 году историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Студенческое сочинение Г.А. Ильинского «Орбельская Триодь» удостоено золотой университетской медали; Г. А. Ильинский оставлен в университете на кафедре славянской филологии для подготовки к профессорскому званию (1898–1903).

С мая 1901 года по май 1903 года он командирован в славянские страны, Вену и Берлин – для продолжения образования. В 1903 году Г.А. Ильинский защитил магистерскую диссертацию «Сложные местоимения и окончания родительного падежа единственного числа мужского и среднего рода неличных местоимений в славянских языках». С 1904 года он приват-доцент Петербургского университета. Докторская диссертация «Грамоты болгарских царей» защищена Г.А. Ильинским в Киеве в 1911 году и удостоена Ломоносовской премии Академии наук.

Профессор Харьковского университета (с 1907 года), Нежинского историко-филологического института (с 1909 года), затем Юрьевского (с 1916 года, с переездом в Воронеж и Казань), Саратовского (с 1918 или 1920 года), 1-го Московского (с 1927 года) университетов.

Член-корреспондент Российской Академии наук с 1921 г., академик Болгарской (1928 г.) и Польской (1930 г.) Академии наук.

Основные труды Г.А. Ильинского связаны с древней историей славянских языков. Его фундаментальная 600-страничная «Праславянская грамматика» (Нежин, 1916 г.) заложила основы современных представлений о праславянском языке. Г.А. Ильинский также много выступал в качестве публикатора памятников славянской письменности XI–XIII вв. Читал доклады и редактировал издания некоторых научных обществ, принимал участие во многих академических трудах, в том числе в составлении академического Словаря русского языка (1891–1930).

После Октябрьской революции участвовал в деятельности многих научных обществ: Научно-исследовательского института языка и литературы, РАНИОН, Комиссии по научному изданию древнеславянских текстов, Комиссии по диалектологии и др.

Автор более 500 работ (монографии, статьи, заметки, обзоры, рецензии, доклады, отзывы) по современным славянским, праславянскому, старославянскому, церковнославянскому языкам, древней истории славян, археологии и археографии, палеографии, этнографии и географии славян, источниковедению и текстологии, «Слову о полку Игореве».

В январе 1934 года Г.А. Ильинский был арестован по «делу славистов» – «Русской национальной партии», осужден на 10 лет лагерей; срок отбывал на Соловках. В августе 1934 года лагерь заменен на 5 лет ссылки в Западную Сибирь (г. Славгород). В июле 1936 г. освобожден, поселился в Томске, где заведовал библиотекой Музея краеведения.

В ноябре 1937 года был повторно арестован, осужден и 14 декабря 1937 года расстрелян. В 1938 году исключен из АН СССР; восстановлен постановлением Президиума АН СССР 11 августа 1967 года в связи с полной реабилитацией.

7 августа.

Пантократор

Преподобнейший батюшка отец Матфей благословите!

Письмецо Ваше я получил с благодарностию.

Аргат⁴³³ Димитрий доставил Ваш пакет в 9 часу вечера. Г. Шмидт особенно Вам благодарен за присланные письма. Они пришли очень кстати.

Ваше предположение оправдалось, ибо в письмах действительно заключается необходимое для производимых им работ. Библиотечные двери нам отворены на обе половинки. И жаль, что Вы не пишете: быть может нужно что-либо снять.

Г. Шмидт просит Вас прилагаемые письма отправить заказными, что следует за марки ― по приезде уплатит.

Простите.

Взаимно испрашивающий Ваших святых молитв,

Гавриил

Еще особо позволяю себе благодарить глубокочтимого отца Матфея за присылку пакета, в котором заключались очень важные для меня Институтские бумаги.

Глубоко Вас почитающий

Феодор Шмит⁴³⁴

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Не осмеливаясь обеспокоить Вас лично опять, я позволяю себе обратиться к Вам с большой просьбой, не разрешите ли Вы мне просмотреть в моей келии (№ 7) следующие рукописи:

1. Четвероевангелие Шк. XXVII п. 1, № 1

2. Апостол Шк. XXVII п. 1, № 2

3. Апостол-Евангелие Шк. XXVII п. 1, № 3

4. Служба св. Пантелеймону Шк. XXVII п. 1, № 4

5. Каноны Шк. XXVII п. 1, № 7

6. Сборник Шк. XXVII п. 1, № 17.

С глубоким уважением

Г. Ильинский

Глубокоуважаемый отец Матвей⁴³⁵!

С благодарностью возвращаю Вам каталог рукописей и газеты. Сейчас я уезжаю в Ильинский скит и Пандократор, но через 1½ недели надеюсь вернуться и еще раз попросить у Вас разрешения ознакомиться со здешними рукописями⁴³⁶.

Глубокоуважаемый отец Матвей⁴³⁷!

С величайшей благодарностью возвращаю Вам интереснейшие рукописи, которые Вы были добры вчера прислать. Между прочим обращаю Ваше внимание, что в рукописи XXVII 1, № 1 есть глаголическая приписка на л. 31 внизу.

Сейчас мы все трое уезжаем в Хиландар, так как по слухам о. Феофил, наконец, приехал.

П.А. шлет Вам свой поклон.

С глубоким уважением

Г. Ильинский

6 марта 1909 г.

Харьков, Кацарская 37⁴³⁸

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Позвольте принести Вам мою сердечную и глубокую благодарность за Ваше доброе письмо. Чувствую себя ужасно виноватым перед Вами, что до сих пор не собрался доставить Вам оттиск моей статьи об Афоне; я отложил ее для Вас еще в ноябре, но за разными делами не успел ее послать. Очень сожалею, что не могу присоединить сюда и второго экземпляра, но журнал Министерства народного просвещения очень скуп на оттиски; почти все пришлось раздать товарищам по факультету, ибо моя статейка представляет не что иное, как вступительную лекцию в здешнем университете.

Большое спасибо за радостное известие о здравии Георгия Амартола 1389 г.

А.С. Лебедев очень благодарит Вас за поклон; со своей стороны, он просит передать Вам его почтительный привет.

Е.К. Редин скончался от нервного удара. Он у нас пользовался живейшими симпатиями, как человек всей душой преданный науке. Историко-филологическое общество недавно учредило премию в память его для лучших сочинений по истории искусства.

«Грамоты болгарских царей» я предполагаю начать печатать уже в текущем месяце. Как только книга будет готова, я немедленно вышлю ее Вам в нескольких экземплярах.

Очень приятно мне было услышать, что Харьков ― Ваша родина. Очень рад был бы, если бы Вы без церемонии обращались ко мне с разными поручениями, касающимися Ваших родных или задач научного характера.

Очень прошу Вас передать мой глубокий поклон отцу Пимену; я часто и теперь вспоминаю о его поучительных и просвещенных беседах с нами.

Еще раз благодарю Вас за Ваше письмо и внимание к моей скромной статейке. Да пошлет Вам Господь Бог много лет, Вам на утешение и русской науке на пользу.

Глубокоуважающий Вас

Г. Ильинский

28 марта 1909 г.⁴³⁹

Христос воскресе!

Глубокоуважаемый отец Матвей!

Поздравляю Вас от всего сердца с Светлым праздником!

Ваше второе письмо я получил уже после того, как послал Вам свой оттиск. Надеюсь, что он дошел к Вам благополучно.

Глубоко преданный Вам

Г. Ильинский

21 апреля 1909 г.⁴⁴⁰

Примите, глубокоуважаемый отец Матфей, привет из Харькова и благодарность за Ваше письмо.

Очень прошу Вас не отказать переслать прилагаемый при сем оттиск моей статьи в библиотеку Зографского монастыря.

Искренне преданный,

Г. Ильинский

Василий Михайлович Истрин родился 29 января (10 февраля) 1865 году в селе Пехра-Покровское Московского уезда Московской губернии в семье священника. Учился в московском Заиконоспасском духовном училище, затем три года – в Московской духовной семинарии, откуда ушел учиться в Московский государственный университет.

После окончания в 1890 году историко-филологического факультета университета состоял там приват-доцентом (1891–1897), читал лекции по истории русского языка.

В 1893 году защитил магистерскую диссертацию «Александрия русских хронографов». В 1894 году изучал рукописи в библиотеках Белграда, Софии, Филиппополя и Праги.

Кроме славянских стран В.М. Истрин побывал в Италии, некоторое время жил в монастырях Афона, сделал детальное описание и разбор славянских рукописей, хранящихся в святых обителях.

Результатом работы В.М. Истрина на Афоне стала докторская диссертация «Откровение Мефодия Патарского и апокрифические видения Даниила»⁴⁴¹ и написание работы о составе Толковой Палеи⁴⁴².

В 1890-е годы В.М. Истрин публикует несколько исследований важных памятников древнерусской письменности, раскрывающих генеалогию текста, время его создания и характер заимствований. С сентября 1897 года В.М. Истрин работал в располагавшемся в то время в Одессе Императорском Новороссийском университете, куда он был назначен экстраординарным, а затем ординарным профессором по кафедре русского языка и словесности. Как профессор он не только читал в Одессе лекции по истории древней и новой русской литературы, истории русского языка, но и выступал в качестве инспектора, проверяющего качество и уровень преподавания литературы в гимназиях.

С 1904 года ученый состоял председателем историко-филологического Общества при Новороссийском университете и его византийско-славянского отделения. Там он опубликовал текст и исследования первых двух книг «Хроники» Иоанна Малалы, изучал греческие списки «Хроники» Георгия Амартола, «начал со своими учениками работу по подготовке к изданию славянского текста этого памятника», впервые исследовал ранее неизвестный перевод «Хроники» Георгия Синкеллы. В.М. Истрина интересовали не только переводные памятники древнерусской письменности, но также и оригинальные, в частности, он издает «Апокрифическое мучение Никиты» (1902).

В Одессе В.М. Истрин познакомился со своей будущей женой ― Евгенией Самсоновной Кузьменко (Истриной), и в 1906 г. они обвенчались. В Новороссийском университете он прослужил 10 лет – с 1897 по 1907 год.

В 1902 году В.М. Истрина избирают членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук. Он выступает с публичными лекциями в университетах России, ведет большую преподавательскую и исследовательскую работу, участвует в заседаниях Славянской комиссии Императорского Московского археологического общества.

Одесское десятилетие жизни В.М. Истрина закончилось его избранием в 1907 году ординарным академиком (действительным членом) по Отделению русского языка и словесности Императорской Санкт-Петербургской Академии наук, в «Известиях» которой он впоследствии напечатал ряд ценных статей о древнерусской литературе. С этого времени В.М. Истрин живет и работает в Санкт-Петербурге. Многие годы помимо научной деятельности ученый занимался преподаванием. Как профессор он не только читал лекции, но и выступал в качестве инспектора, проверяющего качество и уровень преподавания литературы в гимназиях, давал советы и рекомендации по вопросам обучения и воспитания молодежи.

В дореволюционные годы В.М. Истрин вел активную общественную деятельность в Академии наук и как председатель Комиссии по изданию памятников древнерусской литературы, и как деятельный участник Словарной комиссии. Содержательны, насыщенны фактами его работы по новейшему периоду русской словесности. В.М. Истрин исследовал русскую литературу XIX века, в том числе творчество А.С. Пушкина. Ему принадлежат работы по изучению творчества и биографий Н.В. Гоголя (1909) А.И. Тургенева (1910, 1911, 1915), А.С. Кайсарова (1916), В.А. Жуковского (1911).

В силу многих обстоятельств научная деятельность В.М. Истрина в 1920-е годы уже не была такой активной. В сложное для Отделения русского языка и словесности время он с 1920 года и вплоть до закрытия ОРЯС в 1930 году занимал должность председателя, а с 1923 года был заместителем председателя Славянской комиссии при ОРЯС. В эти годы ученый выпустил ряд трудов, с 1920 по 1930 г.

В.М. Истрин осуществил издание рукописи «Хроника Георгия Амартола в древнеславянорусском переводе» и своего исследования этой книги.

Скончался В.М. Истрин в Ленинграде 19 апреля 1937 году. Похоронен на Смоленском православном кладбище.

Многоуважаемый отец Иорам!

Пришлите пожалуйста с подателем сей записки мое пальто, которое висит в моем номере. Я совсем замерз.

В. Истрин

7 августа 1894 г.

Если можно попросите отца Матвея прислать книгу Васильева ― «Сборник апокрифов».

Преподобный отец Матфей!

Благословите⁴⁴⁴.

По сей записке благоволите послать просимые книги г-ну Истрину. Есть нарочный из Андреевского скита.

Ваш послушник Иорам

11 окт. 1894 г.

Белград⁴⁴⁵

Многоуважаемый отец Матфей!

Я получил из Москвы известие, что на Афон было мне послано в 20-х числах сентября одно письмо. Наверное, оно у Вас, быть может, даже не одно. Пожалуйста, перешлите.

Но из Белграда я уезжаю и пока прошу выслать по такому адресу:

Вена, Wien, VII, Breitegasse 4 an Herrn Murko для передачи В.М. Истрину. Из Праги я пришлю свой адрес.

Для полных соображений мне нужно собрать греческие и славянские тексты о чуде Георгия со змеем. Если где будет Вам попадаться, пожалуйста, заметьте и сообщите.

Уважающий Вас В. Истрин

1 ноября 1894⁴⁴⁶

Многоуважаемый отец Матфей!

Пока адрес мой: Вoemien, Praha, Vinohrady, Satarikova 557 byt Kratina, pan. Istrinu.

В. Истрин

5 ноября 1894 г.⁴⁴⁷

Многоуважаемый отец Матфей!

Я получил посланные Вам письма, а сегодня получил и греческий текст.

Не знаю только, состою ли я Вам должным, или нет. Насколько мог понять из Вашего расчета, не состою, но я уже успел потерять уверенность в том, что я оставил достаточное количество денег.

Я писал Вам, чтобы Вы не пропускали попадающих Вам текстов о чуде Георгия со змеем. Позвольте присоединить еще просьбу. Нужно мне теперь еще текст повествования Константина Великого с Амиритом Перским ― так кажется в славянских текстах, в которых к этому присоединяется рассказ о войне посланных Константином празногребцев с Амуком. Битва произошла на месте Юсосфении, помог им архангел Михаил. Что это за празногребцы и как было в греческом ― я не знаю. Если попадется Вам что-нибудь подобное, заметьте.

Мне, кажется, придется опять посетить летом Вас: нужно исследовать греческие хронографы в Ватопеде, Ивере и Котломуше. До декабря пробуду в Праге, а затем уеду в Мюнхен.

Поклон отцу Иораму.

Ваш В. Истрин

Praha, Vinohrady, Šatařikova 557 u p. Kratiny.

19 ноября 1894 г.

Прага. Многоуважаемый отец Матфей!

Простите, что надоедаю своими просьбами, но, может быть, между делом как-нибудь и найдете возможным при благоприятных условиях исполнить. Есть одингреческий памятничек под заглавием: Διδασκαλία Ἰακώβου νεοβαπτίστου βαπτισθέντος ἐπὶ Ἡρακλείου παρὰ φνώμην ἰδίαν πρὸς τοὺς ἐξ Ἰουδαίων περὶ νεοβαπτίστους, начин. Ὁ νόμος καὶ ἡ προφυτεία τὸν ἐρχόμενον Χριστόν.

О Парижской рукописи говорит Горский в своем описании (Опис. Синод. Б. Отд. II, ч. 2, стр. 308–309)⁴⁴⁸.

Следующей осенью я буду в Париже, но было бы очень хорошо, если бы я раньше мог иметь снимок-другой. Если Вам случайно попадется такой памятничек, то нельзя ли устроить так, чтобы он был списан. Если же оного нельзя будет сделать, то я буду доволен и ничем, если буду знать, что такие тексты находятся. Недели через три предполагаю быть в Мюнхене.

Ваш В. Истрин

1 марта 1895 г.⁴⁴⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Прожив некоторое время в Мюнхене, уезжаю в Италию, но вернусь опять в Мюнхен. Собираю тексты Откровения Мефодия Патарского. Есть на Афоне два текста 1) в Григориате № 581/34, 2) в Котломуше, по указанию Порфирия ― хронограф, писанный в 1636 г. и содержит, между прочим Μεθοδίου ἐπισκόπου Πατάρων. Очень сомнительно чтобы я опять попал на Афон, а потому оба текста останутся мне неизвестными, что очень жаль. Не можете ли Вы как-нибудь устроить ‒ списать их? Был бы очень благодарен.

О Кутлумушском тексте я говорил с отцом Дорофеем (в Андреевском ските) и с их грамматиком-греком, но, очевидно, никакого результата. Из Рима сообщу свой адрес: может быть, пожелаете сделать копии либо справки. У Вас, возможно, нет еще описания греческой рукописи Московской Синодальной библиотеки и Ватиканской, но, наверное, приобретете.

Уважающий Вас В. Истрин

2 июля 1895⁴⁵⁰

Многоуважаемый отец Матфей!

Подумываю я в половине июля посетить Афон, а потому обращаюсь к Вам с просьбой. Не сообщите ли мне расписание парохода от Салоник?⁴⁵¹

Мне не хотелось бы ждать парохода, как пришлось это в прошлом году. Теперь я во Флоренции, но недели через две думаю быть в Мюнхене, куда и прошу прислать мне расписание по адресу: Bayern, München, Amalienstrasse 53/ II.

Желаю Вам свякого благополучия,

Ваш В. Истрин

7/19 октября 1895 г.⁴⁵²

Многоуважаемый отец Матфей!

Только теперь я могу сообщить Вам о себе.

На днях я приехал в Париж. Вскоре по отъезде из Афона я захворал и попал в больницу, а потому все планы изменились. В Венецию я не попал, но в половине сентября прибыл на короткое время в Мюнхен.

Ваше письмо в половине августа я получил. В Мюнхене я узнал, что мой знакомый номер не заказал. Я поспешил заказать все книги, о которых Вам писал. Может быть, Вы уже теперь и получили некоторые.

Я говорил с книгопродавцом относительно корреспонденции, он говорит, что Вы можете писать ему и по-русски и погречески ― у него есть знающие люди. Счет он будет присылать на франки. Книга Пимры⁴⁵³ стоит с пересылкой 12 марок.

Как дела с Мефодием Патарским? Списали ли мне в Котломуше и на Патмосе? Хотелось бы попросить Ламброса, не спишут ли хоть один экземпляр в Афинах. Сообщите мне пожалуйста.

Здоровье мое до сих пор нехорошо. Посмотрю, что будет дальше. Если не будет лучше, раньше срока уеду в Россию.

Не нужно ли справок здесь? Будьте здоровы!

Ваш В. Истрин

3 ноября 1895 г.

Париж.Rue Racine, 23, Hotel Racine⁴⁵⁴

Многоуважаемый отец Матфей!

Я послал Вам отсюда с месяц тому назад письмо, но не знаю, дошло ли оно до Вас. Меня очень интересует судьба Котломушских и Патмосских списков Мефодия Патарского. Не сообщите ли, в каком состоянии они? Получили ли книги из Мюнхена? Я уже с месяц здесь живу, долго ли проживу ― не знаю.

Будьте здоровы.

Ваш В. Истрин

21 ноября 1895 г.

Париж⁴⁵⁵

Многоуважаемый отец Матфей!

Я послал Вам два письма ― одно из Мюнхена, кажется, другое ― из Парижа. Я просил сообщить, в каком положении находится дело относительно Котломушских и Патмосских списков Мефодия Патарского. Быть может, мои письма не дошли. Теперь я еще раз пытаюсь послать Вам ту же просьбу, да еще одну новую, которую, не надеюсь впрочем, чтобы можно было исполнить. В одной книге я встретил указание, что в каталоге Лампроса с. 95 (старое издание) указана статья ― молитва Асенеф: προσευχὴ Ἀσενέθ. Старого каталога у меня теперь нет, в издании библ. он тоже заменен новым, а в последнем я не нашел. Просьба моя такова ― нельзя ли списать эти апокрифы? Почему я не проглядел в бытность свою на Афоне, т.к. не знаю, в каком монастыре он находится.

Я уезжаю на время в Англию, но Вы пишите на Париж по адресу: Rue Racine, 23, Hotel Racine.

Я послал Вам свою брошюрку, получили ли Вы ее? Будьте здоровы!

Ваш В. Истрин

17 декабря 1895 г.

Лондон⁴⁵⁶

Многоуважаемый о. Матфей!

Я получил Ваше письмо еще в Оксфорде, откуда тотчас послал запрос о письме в Парижское посольство. Вчера я получил ответ, что на мое имя в Посольстве по сие время никаких писем не получалось. Значит, Ваше первое письмо не дошло, если только посольские его не уничтожили. Очень жаль, что не знаю, что Вы писали и что Вам желательно. Завтра я опять уезжаю в Париж, но едва ли надолго, недели на две, может быть, на три, но может случиться, что и короче. Во всяком случае, было бы, пожалуй, хорошо, если бы Вы опять написали, что Вам желательно: может быть, на счастье и удовольствие сделать.

Относительно мюнхенских книг я решительно не знаю, что подумать. Я сам заказал все книги, и книгопродавец был рад завершить сношения. Не задержала ли где-нибудь турецкая таможня? Из Парижа я пошлю запрос в Мюнхен.

Вот еще просьба: мне приходится немного коснуться пророчеств о судьбе Константинополя. Греки, кажется, немало издали подобных сказаний вроде Агафангела, но мне решительно они не известны, да и узнать об них и не знаю где. Может быть, Вам подобные брошюры постоянно попадают в руки. Я был бы очень благодарен Вам, если бы Вы могли мне указать на них, а вдвойне был бы благодарен, если бы могли хотя бы некоторые из них прислать, даже хотя бы на время.

Дело с Откровением Мефодия Патарского окончено, жду только Ваших рукописей, чтобы приняться за обработку, для этого же понадобились сказания о судьбе Константинополя.

Кстати, Вы говорили, что у Вас есть напечатанный рассказ об Иуде: не можете ли отправить его мне. Третий том Omont’a⁴⁵⁷ я постараюсь выслать из Парижа, если он есть в продаже. Как указала практика, каталог далеко не балует совершенством.

Будьте здоровы!

Пишите пока на Париж: rue Racine 23 Hotel Racine.

Ваш В. Истрин

8 января 1896 г.

Париж⁴⁵⁸

Многоуважаемый отец Матфей!

Я получил Ваше письмо, из которого узнал много для меня интересного. Теперь напишу Ламбросу. Вы писали, что его ученики списали одну статью из Вашей библиотеки, но нельзя ли воспользоваться и второй? Вообще списков Мифодия Патарского накопилось у меня довольно, нужно теперь обрабатывать!

Со дня на день я откладываю свой выезд из Парижа, дожидаясь то того, то другого, но, кажется, скоро уеду. Вы вышлите, пожалуйста, что у Вас есть еще по Парижскому адресу (Rue Rocine 23, Hotel Racine): если Вы вышлите заказной посылкой, то меня найдут, где бы я ни был, а дожидаться, когда я приеду в Берлин да найду квартиру, да сообщу Вам свой адрес, может пройти немало времени, а между тем я хотел бы иметь списки по возможности скорее. На родину, кажется, возвращусь не раньше лета, предполагаю пожить в Берлине, да побывать в Галиции.

Указателя к каталогу Омонта нет, а когда будет ― неизвестно. Первая часть его (de fonds grecs) есть только перепечатка громадного по формату каталога, напечатанного в 1792 году, и там есть указатель, к другим же отделам (du supplementum Coislin) указателей нет. Мне пришлось перечитывать его раза четыре, иногда совершенно напрасно.

Интересно, что ни в Оксфорде, ни в Лондоне, ни в Париже нет Византийского временнника. Нельзя сделать справки.

Жаль отца Павла. Кто-то заменит его у вас! Такой он был искусный строитель.

Странный все-таки Ламброс! Увез списки с собой, вместо того чтобы передать их Вам. Что нужно для него из Синодальной библиотеки, я бы сделал всегда и так. Хитрый грек всегда остается хитрым греком. Спасибо, конечно, ему и за то, что все-таки есть возможность воспользоваться его услугами.

Здешняя библиотека ― последняя, в которой разбираю греческие рукописи: впредь до Москвы теперь не встречу уже ни одной рукописи.

Из Берлина я сообщу свой адрес. Если по пароходному расписанию не успеете послать мне в Париж, тогда, конечно, пошлите в Берлин.

В латинском списке нашел одну довольно распространенную редакцию Мефодия Патарского, несколько отличающуюся от обыкновенной, но, кажется, хотя утверждать пока не смею, она есть переделка старого латинского текста, который был переведен с обычного греческого.

Я, кажется, говорил Вам, как в Хиландаре списал житие Иоанна Предтечи ― в списке, писанном в вашем монастыре ― еще была речь о посте в Иванов день; здесь в Париже набрел и на его греческий оригинал ― в двух списках. Оксфордский университет предпринимает большое издание ― книг Ветхого Завета по всем, кажется, трем редакциям и чуть ли не по всем старым спискам. Один из тамошних председателей будет даже в Москву. Я упомянул об Афоне: пожалуй, захватят и его, а уже если англичанин попадет на Афон, то с пустыми руками не уйдет.

Затем будьте здоровы. Кланяйтесь всем знакомым.

В. Истрин

29 января 1896 г.⁴⁵⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Пишу Вам на всякий случай. Недели три тому назад я писал еще из Парижа, чтобы вы переслали по парижскому адресу то, что у вас есть для меня. Пока еще не получил.

Не будучи никогда уверен, что письма доходят исправно, сообщаю свой новый адрес: Berlin, Linienstrasse 148, Hof, Trp. 3, Istrin.

Жду с нетерпением необходимых списков Мефодия Патарского ― без этого не могу приступить к обработке. Писал и Ламбросу, но тоже пока ничего не получил.

Будьте здоровы.

Ваш В. Истрин

27 февраля 1896 г.

Берлин, Linienstrasse, 148, Hof. III.⁴⁶⁰

Многоуважаемый отец Матфей!

Из Берлина я послал Вам свой адрес. Вашу посылку я получил и стал ждать вторую, но пока не дождался. Сообщаю свой адрес еще раз. Ламброс мне ответил, что еще в сентябре он послал мне тексты в Москву, разумеется, они пропали. Но у него сохранились будто бы копии, теперь переписывают еще раз.

Из-за всего этого задержка в работе. Не дай Бог иметь дело с Афоном!

Сообщите, сколько я Вам должен. Буккольцу я не платил, он в свое время пришлет Вам счет.

Ваш В. Истрин

25 марта 1896 г.

Прага⁴⁶¹

Многоуважаемый отец Матфей !

Я Вашу посылку на днях получил уже в Праге, куда прибыл на несколько дней, чтобы взять свои вещи. Только вот от Ламброса нет никаких известий, я послал ему уже второе письмо.

Неприятное положение! Все собрано, приведено в порядок, и нужно уже готовить текст к печати! Но не решаюсь, потому что ожидаешь, что новые письма, которые придут со дня на день, дадут что-нибудь новое. А хотелось бы по приезде в Москву сейчас же начать печатать. Теперь я еду на короткое время в Галицию, оттуда в Питер и в конце мая надеюсь быть в Москве.

Для лета адрес мой будет: Москва, Красносельская улица, дом Навозова, кв. Сергеева для передачи В.М.И. Может быть, что-нибудь понадобится написать.

Имеете ли Вы книгу Meuer Die Hauptkunde fur die Geschichte der Athoskloster. Leipzig, 1894 (10 марок). Я ее знаю только по отзыву в Ж.М.Н.П.⁴⁶² Казалось, книга интересная, но мне было жаль 10 марок.

У Вас на Афоне теперь гостит сербский король. По газетам он будет и у Вас в Русике. В следующей книжке Ж.М.Н.П. появится начало моего отчета: в нем я разбранил сильно Хиландар. Едва ли и король останется им доволен.

Поздравляю Вас с праздником и желаю доброго здоровья.

Ваш В. Истрин

22 ноября 1896 г.

Москва, у Чугунного моста

Кокоревская гостиница⁴⁶³

Многоуважаемый отец Матфей!

Давно собираюсь написать Вам, но не мог дать никакого определенного адреса своего, а между тем я ожидал, что Вы что-нибудь напишите. Чуть было я не попал к Вам в соседи ― в Одессу, но дело затянулось; до сих пор еще результаты неизвестны. Препятствием является товарищ министра, который, хотя и призвал насаждать просвещение, не делает, чтобы оно распространялось, а потому и не допускает иметь в университете двух преподавателей по одному предмету. Недавно только переселился в Москву, а то все проживал в деревне.

Впрочем, отчет мой Вы читали, за последнюю книжку (ноябрьскую) меня, наверное, на Афон уже больше не пустят. Начал печатать свое исследование о Мефодии Патарском, спешу к весне кончить, но не знаю, удастся ли.

Видел в Петербурге Лопарева⁴⁶⁴, который также не очень доволен кое-какими монастырями.

Как Ваше здоровье и моих знакомых? Передайте всем мои поклоны.

Преданный Вам

В. Истрин⁴⁶⁵

11 февраля 1897 г.⁴⁶⁶

Многоуважаемый отец Матфей!

Послал я Вам как то коротенькую записочку ― не знаю, дошла ли она до Вас. Впрочем, я не писал Вам ничего особенного.

Теперь спешу Вам сообщить, что я стал Вашим истцом: на днях я назначен профессором в Одесский университет. Поехать туда, впрочем, раньше осени вряд ли получится.

Вот какое до Вас дельце. П.А. Лавров сообщил мне, что в бытность его у Вас он видел список хроники Григория, сирочь Амартола из библиотеки Св. Павла. У нас затевается издание хроник, и между прочим хроники Амартола. Очень вероятно, что придется воспользоваться и этим списком. Памятуя, что на Афоне держатся изречения «и тысяча лет яко день един», надеемся, что Вы не отослали эту рукопись обратно. Если же отослали ― от чего Боже сохрани! ― но, наверное, можно будет и опять взять.

Кто бы ни приехал к Вам, у Вас, во всяком случае удобнее сравнить его, чем где бы то ни было. Об этом как-нибудь сообщите.

Нового другого нет ничего. Понятно, кое-что пришлю и Вам.

Скажите, читали ли Вы мой отчет? Я все жду оттиска № 1, который где-то пропал за границей, а потому до сих пор никому не посылаю. Мне кажется, что меня на Афон больше не пустят.

Поклон всем знакомым. Будьте здоровы.

Ваш В. Истрин

Мой адрес: Москва, Кокоревская гостиница у Чугунного моста.

10 сентября 1897 г.

Одесса.

Кобелевская наб. 39, кв. 1.⁴⁶⁷

Многоуважаемый отец Матфей!

Наконец я в Одессе и надеюсь, что Вы теперь откликнитесь на мое письмо. Давно-давно не имею от Вас никаких известий.

Может быть, Вам известно, что с Мефодием Патарским я покончил и в скорости выпустил о нем книжку⁴⁶⁸. Я послал бы Вам ее, но жаль денег. Нельзя ли будет передать книгу на здешнее ваше подворье? Если можно, то напишите кому. Пожалуй я посла бы Вам и отчет, но нет первого оттиска.

Не приобрели ли чего-нибудь новенького?

Желаю Вам доброго здоровья!

Ваш В. Истрин

3 января 1898 г.

Одесса, Коблевская, 39⁴⁶⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Давно уже чувствую провинность перед Вами, но, право, не мог написать ничего до сих пор не потому, что мало бы думал об Афоне, а потому, что дела столько, что никак до всего не доберешься. Вот как нужда явится, так и вспомнишь. А нужда не нужда, а вот какое дело есть.

Мне желательно ознакомиться с наличным составом греческих сказаний о создании Софии Цареградской. Здесь есть один текст славянский, но издание греческое не вполне с ним совпадает, а потому требуется обратиться к рукописям. Нет ли у Вас на примете? Если есть, то пока для сведения Вы мне сообщили бы. Хотелось бы весной приехать к Вам, но не знаю, как. Нужны, во-первых, финансы, во-вторых, дела. Есть надежда, что к нам назначен будет профессором еще Ваш знакомец ― П.А. Лавров.

Как Ваше здоровье и всех моих знакомых? Желаю Вам всего наилучшего.

Ваш В. Истрин

Иван Алексеевич Карабинов родился 15 октября 1878 в селе Федоровское Юрьевского уезда, Никольской волости Владимирской губернии (ныне Ивановская область) в семье священника. По окончании в 1899 году Владимирской духовной семинарии учился в Санкт-Петербургской духовной академии и Археологическом институте. Являлся учеником профессора Д.П. Миртова.

В 1903 году окончил курс академии со степенью кандидата богословия, был оставлен профессорским стипендиатом при Санкт-Петербургской духовной академии и командирован в Константинопольский Археологический институт для научных занятий. С научными целями путешествует по Святым местам, посещает Палестину, Синай, Рим. С 1905 года И. А. Карабинов исполняет должность доцента академии, с 1910 года, после защиты магистерской диссертации «Постная Триодь» доцент, а с 1911 года экстраординарный профессор кафедры литургики Санкт-Петербургской духовной академии.

В журнале «Христианское Чтение» опубликовал работы «К истории исправления постной Триоди при патриархе Никоне» (1911 г. ), «К истории Иерусалимского устава» (1912 г. ), «Святая чаша на литургии Преждеосвященных Даров» (1912 г. ).

И.А. Карабинов активно участвовал в подготовке и работе Поместного Собора 1917–1918 гг. В 1920–1923 годах профессор литургики в Петроградском богословском институте. Был членом Православного Общества церковных приходов.

В 1922 году И. А. Карабинов проходил как один из главных обвиняемых по петроградскому процессу митрополита Вениамина об изъятии церковных ценностей, но был оправдан «за недоказанностью преступления».Работал в Государственной Академии материальной культуры и в архиве Балтийского завода.

В декабре 1933 г. И.А. Карабинов был арестован в Ленинграде по делу «евлогиевцев» и выслан на пять лет в Тюмень, где работал в местном архиве. В апреле 1937 года был арестован и 30 августа 1937 года расстрелян.

1 июля 1904 г.⁴⁷¹

Многоуважаемый отец Матфей!

Посылаю Вам краткое описание того, что Вам требуется. Простите, работу сделал спешно, что и сами увидите из ошибок в моей записке. Библиотекарь Ватопеда был очень недоволен, что я намерен пересматривать целые отделы рукописей, и в момент моей работы для Вас напал на меня с криком. Не успел я пересмотреть в Ватопеде отдел Миней, где, правда, старше XIII в., по-видимому, экземпляров нет. Зато списал великолепную триодь XI в., другую ― XIII в. и два стихираря с именами творцов.

Был в Зографе и Хиландаре. В последнем много славянских рукописей, но ― с XIV в.: богослужебные книги ― Евфимьевского преимущественно исправления…

В Зографе нашел два листа ― славяно-русской орфографии, отрывок из какой-то рукописи ― Студийского происхождения. Содержание ― описание монашеской трапезы в Филиппов и великий посты. Это не перевод 1-й редакции Ὑποτύπωσις’a Феодора Студита: к сожалению у меня нет списка 2-й его редакции. В уставе патр. Алексия по нашему Петербургскому списку ничего подобного нет.

Вот выписка из Зографских листков:

«Въ великю же нед. въ великый понед. Ѹ҆бо тоже да предъложитьѧ. Еже и в прьвю нед рекохомъ. и въ великыи въторник зане тогда пети по обычаю въ тъ дѣнь. певаємыꙗ стыꙗ страсти. да съварѧть орѹзи рекъше сороциньскоѥ пшено. и да поставѧть и да полѣють съ верхѹ понемъ дъмь. и ․г҃․ ѱиди․ и да ѣдѧтъ мъниси. и да испиютъ по ѥдинѣй чаши. А въ великю сред. да съварѧть сочиво же и зелиѥ първѣе особъ сама (sic!). по семь въ ѥдинъ чъръньцѣ да вълѣють ѥ и съ маслъмь ѹстроѥно да поставитьсѧ зане въ тъ дѣнь кан. пети стыихъ страстьхъ. творениѥ. ѿцѧ нашего Феѡ́дора. да почѣрпають же и по ѥдинои чаши. А в сты и великыи четвьртък. да бѹдета ․в҃․ варивѣ. сочиво одино. и одино съ маслъмъ. и да поставитьсѧ и да въдастьсѧ мьнихомъ по ․в҃․ чаши. въ великый пꙗтък. да съварѧть сочивицю и въ масла мѣс ѹѯосъ. въ ню да вълиють и да поставитьсѧ и да възимаютъ и по ѥдинои чаши».

Может быть, это отрывок из устава Патриарха Алексия?

Ваш покорный слуга

И. Карабинов

P.S. Теперь – намереваюсь ехать в Ивер, где пробуду долго.

1 сентября 1903 г.⁴⁷²

Профессор Николай Васильевич Покровский,

Директор С.-Петербургского Археологического Института⁴⁷³, посылает сердечный привет глубокоуважаемому, добрейшему и незабвенному отцу Матфею и покорнейше просит оказать благосклонное внимание подателю сего г. Карабинову.

Многоуважаемый отец Матфей!⁴⁷⁴

Простите за смелую от меня к Вам просьбу.

Не можете ли Вы поручить кому-либо переписать с Вашей рукописи имена творцов канонов к святым, которым они написаны, в их календарном порядке и во всем объеме. Полного месяцеслова мне не нужно, а одну лишь малейшую часть. Работа будет мною уплачена. Тогда для меня известен будет не только объем полной Минеи, но и ее приблизительный порядок.

Простите за нахальство ― я подумывал попросить у Вас Вашего описания в Константинополь, но отказался, чтобы не навлечь на себя подозрения Вашего, что я неделикатно спишу весь месяцеслов. Вам, как открывшему эту замечательную вещь, нельзя равнодушно смотреть, что другие жнут, где сеяли Вы.

До 1-го сентября адресуйте ответ на мое имя в Русский Археологический институт в Константинополе, где я пробуду, вероятно, до 7-го сентября.

С искренним почтением

И. Карабинов

18 сентября 1904 г.⁴⁷⁵

Многоуважаемый отец Матфей!

Искренно благодарю Вас за Ваше радушное письмо. Что касается меня, то теперь я не двинусь ни в Россию, ни на Синай, а останусь в Константинополе заведующим монашескими классами. Адрес мой ― в Археологический институт.

Вашу просьбу об архимандрите Никодиме я постараюсь исполнить чрез одного своего хорошего знакомого в Санкт-Петербурге ― на днях буду писать ему.

Кончаю свой отчет, скоро пошлю его в Санкт-Петербург: всего неизвестных канонов Иосифа по Вашей рукописи оказалось не менее 105.

На Синай двинусь, вероятно, в мае, тем более, что к тому времени у меня составится для этого кое с кем компания.

Б.А. Панченко уехал сегодня в Санкт-Петербург защищать диссертацию, остальные члены института (не знаю, как сам Ф. Пч) собираются ехать на раскопки в Самсун.

Политические новости, вероятно, знаете ― ожидаем боя под Мукденом.

С искренним почтением

И. Карабинов

Владимир Васильевич Качановский родился 1 марта 1853 года в селе Великое Леске Брестлитовского уезда Гродненской губернии в семье священника. По окончании в 1876 году полного курса наук по славяно-русскому отделению историко-филологического факультета Варшавского университета со степенью кандидата был оставлен стипендиатом для приготовления к профессорскому званию по кафедре славянской филологии и тогда же командирован в Санкт-Петербургский университет для изучения санскритского языка и для занятий в петербургских книгохранилищах. После возвращения из этой командировки был определен помощником библиотекаря Варшавского университета, с сохранением звания кандидата для приготовления к профессорскому званию.

С сентября 1879 года Качановский был в отпуске в Москве, где занимался в московских и подмосковных книгохранилищах. В июле 1879 года Качановский командирован за границу министерством народного просвещения для научных занятий сначала на один, а затем на два года. Заграничные занятия состояли в изучении славянского мира во всех его отношениях, а главным образом внимание было остановлено на южных славянах. С научной целью В.В. Качановский путешествовал по славянским странам ― Греции, Италии, Франции, а по возвращении защитил на историко-филологическом факультете Санкт-Петербургского университета магистерскую диссертацию «Неизданный дубровницкий поэт А.М. Глегевич». В февраля 1883 года В.В. Качановский снова командирован за границу для собирания материала по болгарскому словарю, на один год и восемь месяцев. Во время путешествия своего в Болгарию В.В. Качановский составил обширный и весьма важный сборник песен, изданный под заглавием «Памятники болгарского народного творчества». В феврале 1886 года назначен штатным приват-доцентом в Казанский университет, по кафедре славянской филологии. В сентября 1888 года Качановский переведен экстраординарным профессором в Нежинский историко-филологический институт князя Безбородко, где сразу же начал издавать периодический сборник «Вестник Славянства». В марте 1896 года он назначен ординарным профессором в том же институте.

Умер В.В. Качановский 11 апреля 1901 года в городе Нежин.

11 мая 1894 г.

Лион (Франция)⁴⁷⁷

Досточтимый отец Матфей!

Письмо Ваше от 25 февраля, в котором Вы извещаете о получении Вами трех рукописей, переданных мною отцу Иосифу, получено мною лишь сегодня. Благодарю Вас за память.

Еще больше благодарю Вас за высылку отцу Иосифу книг для вручения лицам, способствовавшим мне приобресть доставленные Вам рукописи. Аккуратность стоит больше денег.

Своею поездкою по Македонии я остался очень доволен; македонское наречие ― язык свв. Кирилла и Мефодия можно считать исследованным.

С г. Пальмовым мне не пришлось встретиться; он прибыл в Солунь (где он пробыл шесть дней) в то время, как я странствовал по селам, и не мог дожидаться моего возвращения. О посещении г. Пальмовым Солуни мне передавали затем о. Феодосий и учителя Солунской болгарской гимназии; сообщаю их слова, что г. Пальмов произвел нехорошее впечатление своими резкими отзывами о языке болгарском (которого не знает) и своими политическими взглядами. Ученому не надо заниматься политикою и вмешивать ее в научные сухие предметы.

Поручаю себя Вашим молитвам и молитвам игуменов вашего и Зографского монастырей и всех старцев.

Магистр Славянской филологии

Владимир Качановский

Александр Иванович Кирпичников родился 18 августа 1845 года в городе Мценск Орловской губернии в купеческой семье. Среднее образование получил в Первой московской гимназии, по окончании которой в 1861 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета. В 1865 году окончил университет в звании кандидата наук и два года проработал в должности сначала учителя истории в Первой гимназии, а затем учителя русского языка в Пятой гимназии в Москве.

По окончании срока обязательной учительской службы в 1866 году А. И. Кирпичников совершил заграничную поездку в Германию. По итогам этой поездки в 1873 году защитил в Московском университете магистерскую диссертацию «Опыт сравнительного изучения западного и русского эпоса: Поэмы ломбардского цикла». Блестяще подготовленная диссертация, а также высокий научный уровень других его работ позволили Александру Ивановичу занять в 1873 году кафедру всеобщей литературы Харьковского университета. В 1879 году по итогам защиты диссертации «Святой Георгий и Егорий Храбрый» решением Совета Харьковского университета А.И. Кирпичников был утвержден в степени доктора всеобщей литературы и получил должность экстраординарного профессора, а в 1885 году стал ординарным профессором всеобщей литературы Новороссийского университета. В 1894 году А.И. Кирпичников избран членом-корреспондентом Академии наук.

В 1897 году, по достижении выслуги лет, А.И. Кирпичников стал сверхштатным ординарным профессором историко-филологического факультета Московского университета без содержания. Однако после начала работы на факультете А.И. Кирпичников был избран деканом историко-филологического факультета на срок 1899 ― 1902 гг. и введен в штат, а в 1902 году был удостоен звания заслуженного ординарного профессора. Московский период стал для А.И. Кирпичникова столь же плодотворным, как и предыдущие. Он переиздает свои «Очерки по истории новой русской литературы», печатает ряд статей о Пушкине, пишет критическую биографию Гоголя и готовит к печати критическое издание его сочинений, участвует в работах археологических съездов.

По окончании срока своего деканства А.И. Кирпичников перешел работать на должность библиотекаря Публичного и Румянцевского музеев, при которых еще с 1898 года состоял хранителем древностей. В 1903 году он был назначен помощником ректора Московского университета. Помимо Московского университета А. И. Кирпичников преподавал студентам московской консерватории, училища живописи, ваяния и зодчества.

Скончался А.И. Кирпичников 30 апреля 1903 г. в Москве.

10 апреля 1891 г.⁴⁷⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

XII том Русской исторической библиотеки я уже передал Николаю Фомичу с покорнейшею просьбою доставить при случае на Подворье для пересылки Вам. Что же касается пословицы «Долг платежом красен», то в долгу-то я у Вас и у библиотеки Вашей не только за любезность Вашу во время моего пребывания, к сожалению слишком краткого, но и за книжку Гедеона ὁ Ἄθως, а также и за книжку Ἱστορία ἀκριβὴς περὶ τῶν κατὰ τὴν σταύρωσιν καὶ ἀνάστασιν и пр. ὑπὸ Νικοδήμου Τοπάρχου, один экземпляр которой Н.Ф. Красносельцев передал мне.

Но я полагаю, что должать хорошим людям, да еще с надеждою уплатить хоть часть долга, – не велика беда, и на этом основании покорнейше прошу вспомнить обо мне, когда встретите что-либо интересное в греч. рукописях касательно жития Богородицы; а интересно все, что не напечатано в Апокрифах Тишендорфа или в книге Ἐπιφανίου μοναχοῦ καὶ πρεσβυτέρου περὶ τοῦ βίου τῆς ὑπεραγίας Θεοτόκου; вспомнить и заложить закладочку и при случае отписать мне.

1-го июня я отправляюсь в Париж, где останусь более полугода. Еду я туда именно с целью покончить свою работу над сказаниями о Пресвятой Богородице, привнеся в нее, что найду в миниатюрах и рукописях парижских. Надеюсь воспользоваться и кое-какими выписками, которые успел сделать в прошлом году у Вас, и, чтобы проверить их, буду опять-таки Вас беспокоить.

За то Вам предлагаю свои услуги в Париже, в библиотеке ли по части рукописей или по части книг. Непременно познакомлюсь с Леграном.

Не понадобится ли от него Вам что-нибудь?

Адрес мой с 1 июня; Paris. Poste restante. Alexandre Kirpitchnikow.

Искренно уважающий Вас и всегда готовый к услугам Вашим

А. Кирпичников

Николай Фомич Красносельцев родился в 1845 году в селе Верхусолье Бугульминского уезда Самарской губернии в семье священника. Учился в Бугульминском и Уфимском духовных училищах, Уфимской Духовной семинарии, а с 1866 г. – в Казанской духовной академии, которую окончил в 1870 году. За диссертацию «Западные миссии против татар язычников и особенно мухомедан» (Казань, 1872) удостоен степени магистра богословия. С 1870 года Н.Ф. Красносельцев – преподаватель Священного Писания и татарского языка в Самарской духовной семинарии. В 1871 году он возглавил вновь созданную кафедру Литургики и церковной археологии.

В 1881 году Н.Ф. Красносельцев командирован за границу, по преимуществу в Италию, для изучения памятников христианской древности; в 1888 году путешествовал с той же целью по Востоку. С 1883 года Николай Фомич был управляющим делами, редактором, цензором журнала «Православный собеседник», а также его первым историографом. С 1884 года Н. Ф. Красносельцев – профессор Казанской духовной академии.

В 1889 году ученый перешел в Новороссийский университет экстраординарным профессором церковной истории. Николай Фомич принимал деятельное участие в издании журнала «Византийский временник», а также в издании «Летописей» Новороссийского университета. В 1893 году он был удостоен степени доктора церковной истории. В 1885 году вышел в свет главный литургический труд Н.

Ф. Красносельцева – «Сведения о некоторых литургических рукописях Ватиканской библиотеки с замечаниями о составе и особенностях богослужебных чинопоследований, в них содержащихся». За этот труд в 1886 году ему была присуждена премия митрополита Макария.

Н.Ф. Красносельцев был выдающимся специалистом по литургике, более того, Н.Ф. Красносельцева можно считать основателем наиболее прославленной научно-литургической школы православного мира. Ему принадлежат: монография о наиболее интересных, с точки зрения историка византийского богослужения, греческих и славянских рукописях Ватиканской библиотеки; составление описания литургических памятников рукописного собрания Соловецкого монастыря; публикация корпуса диатаксисов Божественной литургии XIII–XV веков; серия работ о древних византийских и русских литургических толкованиях; монография, продолжающая работу священника К. Никольского о чинопоследованиях древнерусского Требника, вышедших из употребления после Патриарха Никона; многочисленные публикации по церковной археологии и апокрифическим и псевдоэпиграфическим памятникам византийской литературы. Н.Ф. Красносельцев пользовался известностью в ученом мире, он был членом Императорского московского археологического общества, Ростовского музея церковных древностей, Казанского общества археологии и этнографии, Киевского общества Нестора Летописца, Одесского общества истории и древностей, Историко-филологического общества при Новороссийском университете и Константинопольского историко-филологического общества.

Н.Ф. Красносельцев скоропостижно скончался 11 сентября 1898 года в Константинополе; похоронен на православном греческом кладбище Ферикьой в стамбульском районе Шишли.

9 сентября 1888 г.

Константинополь⁴⁸¹

Многоуважаемый отец Матвей!

Позвольте мне прежде всего поблагодарить Вас за Ваше обязательное содействие и помощь, оказанные мне во время моих занятий в Руссике. Книги и рукописи, остававшиеся у меня, я передал о. Валентину. Все, что можно было взять из них, я взял. Διάταξις списан вполне и сличен. Вероятно, в самом скором времени я издам его рядом с славянским переводом. Жаль, что в Иверской рукописи, положенной в основу, недостает двух листов. Недостача восполнена из другой рукописи.

В Константинополе настиг наконец Алексия Афанасьевича⁴⁸². Типик монастыря Евергетиды ему давали, и он просмотрел его, но говорит, что недостаточно. Типик этот он считает чрезвычайно важным. Вам он посылает Εὐχολόγιον Гоара для хранения в библиотеке до его приезда в следующем году.

Меня он просил напомнить Вам о каких-то тетрадках, писанных отцом Миною, насчет особенностей Афонского богослужения. Статьи об этом предмете он намерен продолжать. Вчера он уехал, пробыв со мною один день. Впрочем, мы успели сходить с ним в книжную лавку и купить несколько книг.

Каталог Ламброса продается здесь, но я не купил его, так как просил Николая Васильевича⁴⁸³ купить его в Афинах и даже дал ему на этот предмет денег.

Поклонение от меня о. игумену и всем отцам знающим меня.

Ваш покорнейший слуга

Николай⁴⁸⁴ Красносельцев

20 января 1889 г.

Афон. Русский монастырь

Многоуважаемый Николай Фомич!

Еще в начале сентября прошедшего года получил я Ваше любезное письмо из Константинополя и с тех пор не имел уже от Вас известий. Собирался писать Вам к прошедшим праздникам, но нездоровье помешало, и вот только теперь собрался поздравить Вас со вступлением в Новолетие и пожелать Вам от души в оном здоровья и успехов в Вашей деятельности. А пока позвольте поздравить Вас с прошедшими успехами:

Рецензию Вашу на книгу о. Никольского прочитал я в «Христианском чтении» с большим удовольствием. Также и статью в ноябрьской книжке «Православного обозрения» «Об иерусалимском богослужении в IV в.»⁴⁸⁵. Очень интересные сведения, особенно, я думаю, для Алексея Афанасьевича… в виду обработки открытого им памятника. Хотя напечатанием этой статьи Вы лишили его в значительной дозе этого удовольствия, которое он уже предвкушал.

Отец игумен свидетельствует Вам свое почтение и просит принять в память Вашего посещения Афона изданное нашею обителью «Описание 1-го и 2-го посещения Св. Афонской Горы В. Гр. Барского» (заимствованное нами из Полного Описания его Странствований по Св. Местам Востока, изд. Правосл[авным] Палестинским обществом). Книги эти по распоряжению о. игумена будут Вам высланы из Москвы.

Все отцы, Вас знающие, кланяются усердно. Надеюсь, Вы преблагополучно и благовременно достигли своего богоспасаемого града.

А у нас вот стоят холода, уже 40 дней нет сообщения Одессы с Константинополем: море замерзло на 100 верст от Одессы, и все это время мы ничего не получаем из России. А Николай Васильевич Покровский, как видно по его писаниям в Церковном Вестнике, прохлаждается в римских катакомбах.

В библиотеку нашу с сентября поступило несколько рукописей греч. и др., из литургических: 2 Литургии (XVIII в.), псалтырь, ὡρολόγιον, и в 2-х томах Кондакарий, содержащий творения Романа Песнописца и др. ― более 5000 кондаков. Списан в Патмосе. «Bibliogr. Héllenique» Legrand’a мы приобрели⁴⁸⁶.

Относительно полноты указаний у него многого и многого недостает. Я сравнил только Минеи, и оказалось, что из имеющейся у нас коллекции у Legranda не помещены 24 издания 1521–1582 гг. Εὐχολόγιον наш 1570 также у него не помечен. Впрочем, и за то, что собрано и указано им, стоит и надо сказать спасибо.

В библиотеку Вашей академии о. игумен также распорядился выслать изданную нами книгу Барского.

Затем, пожелав Вам еще раз всего лучшего и Божией помощи в трудах, прошу не забывать и нас далеких, помнящих Вас с любовию.

Готовый к услугам Вашим инок

Матфей

16 июня 1889 г.

Одесса⁴⁸⁷

Многоуважаемый отец Матвей!

Я весьма много виноват пред Вами, но по монашескому благодушию Вы, конечно, простите меня. Письмо Ваше я получил, и притом давно, хотя оно шло и весьма долго, а ответить не собрался до сих пор. Дело в том, что тотчас же по получении Вашего письма я оказался в таком положении, что каждую минуту ждал приказания ехать в Одессу. Думалось, что все равно письму ехать: по почте или со мною; а тут разные дела, требовавшие или окончания, или ускорения, тревожное, неспокойное и хлопотливое состояние духа и т.п.

Вы видите, что я ― в Одессе, т.е. оставил службу при Академии. Как это случилось ― рассказывать долго. Может быть это дело случая, а может быть, как хотелось бы верить, дело Провидения. Я слышал, что Вы не одобряете моего перехода сюда; многие другие тоже не одобряют; я и сам не вполне доволен этим. Однако же нахожу и некоторые выгоды в своем новом положении.

Литургикой заниматься я не перестану; изучение истории на время отвлечет меня, правда, но зато расширит мой умственный горизонт и даст мне возможность о литургических фактах судить многосторонне и, следовательно, основательнее и правильнее. Близость же к Афону и вообще к Востоку принесет также свою и, надеюсь, не малую долю пользы. Решаясь на переход, все это я имел, между прочим, в виду. Хотелось бы, чтобы все случилось так, как желалось бы и как предполагается. Но ведь не все от нас зависит. Посылаю это письмо и Алексею Афанасьевичу. Весьма сожалею, что не могу сам приехать, а это я было предполагал.

Посылаю также свои новые брошюры известного уже Вам содержания для библиотеки и для Вас лично⁴⁸⁸. Окончены печатанием еще две большие брошюры: одна под заглавием: Материалы для истории чинопоследования Литургии, где напечатаны греческие тексты и из Вашей библиотеки, другая ― о вышедших из употребления Службах, где тоже есть нечто, взятое из Ваших рукописей. К сожалению, мне из Казани не выслали еще их. Жду в самом скором времени, и как только получу, попрошу Ваших одесских отцев переслать их к Вам немедленно.

Прошу передать мое почтительнейшее поклонение о. игумену Макарию и глубочайшую благодарность за доставленные мне Путешествия Барсова.

Прочим отцам, помнящим меня, также прошу передать мой поклон и благожелания.

Прошу не забывать меня и писать на досуге. Надеюсь вперед быть более аккуратным.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

P.S. Алексей Афанасьевич расскажет обо мне более обстоятельно, чем как я мог написать.

26 октября 1887 г.

Одесса⁴⁸⁹

Многоуважаемый отец Матвей!

На днях я получил чрез одного из послушников здешнего Вашего подворья письмо Ваше и два тома Афонского Патерика. Несказанно благодарен Вам и всему братству Вашему за сие приношение. Весьма сожалею, что в настоящее время не имею чем отплатить, по крайней мере, равносильного.

По получении я немедленно принялся за чтение. В предисловии вижу жалобы на отсутствие истории Афона, но почему не упомянуто об «Истории Афона» преосвященного Порфирия? Вероятно потому, что предисловие писано еще в то время, когда этой истории не было, а потом перепечатывалось без перемен. Жаль только, что история эта неполная. В рукописях преосвященного Порфирия есть, кажется, ее продолжение.

Вы интересуетесь изданием св. Феодора Студита. Я знал это и действительно обещал Алексею Афанасьевичу сообщить Вам о ней. Книга эта выписана в Университет, но не получена еще. Как только получится и я рассмотрю ее, так и сообщу Вам подробности. Впрочем, что Вам в этих подробностях? Вам, очевидно, следует выписать эту книгу и как можно скорее. Разве Алексей Афанасьевич не сообщил Вам ее полное заглавие? Заглавие следующее: Novae Patrum bibliothecae ab Ang. Card. Maio collectae tomus IX editus a Iosepho Cozza-Luxi, completens in parte I et II S. Patris nostri Theodori Studitae parvae et magnae catecheseos sermons, in parte III S. Petri Episcopi Argivi historiam et sermons. Romae, Spithover 1888. Итак ― это 9й том нового собрания Отцев кардинала Майо.

Что касается условий выписки книг чрез здешних книгопродавцев, то они обыкновенные. Все книгопродавцы дерут с нашего брата при всяком удобном случае, хотя и утверждают, что делают нам великое одолжение. Я выписывал несколько книг: обошлось очень дорого. Но все-таки, конечно, Вам будет лучше, если Вы, имея во мне знакомого и благорасположенного к Вам человека, будете выписывать книги чрез Одессу, чрез комиссионеров Университета Шлейхера и Руссо. Переговоры я могу взять на себя и не буду считать этого обременительным, ибо считаю себя в долгу пред Вашею обителью. Есть еще способ выписывать более дешевый – это обращаться прямо за границу к заграничным книгопродавцам. Некоторые из здешних профессоров делают так и очень хвалятся, что дешево. Но я этого еще не делал и не могу сообщить подробностей. Если я со временем заведу прямые сношения с заграничными книгопродавцами и если это действительно будет выгодно, я не премину сообщить Вам.

Посылаю Вам несколько своих брошюр и между прочим отдельный оттиск моих статей по истории богослужения из «Православного собеседника». Алексей Афанасьевич написал уже на них критику и писал мне об этом на днях, но я еще ее не видал. Армянской литургией я конечно поинтересовался бы, но некогда теперь. Что же это однако за православные армяне?

Очень бы желалось побывать у Вас, но, увы, обстоятельства все так складываются, что приходится откладывать.

Летом ныне хотелось бы начать печатание истории Чина Литургии, но, вероятно, к лету я буду чувствовать большое утомление.

Прошу молитв о мне у всей братии Вашей.

Мой глубокий поклон отцам, меня знающим.

Ваш покорный слуга

Н. Красносельцев

13 Августа 1890 г.

Царьград⁴⁹⁰

Многоуважаемый отец Матфей!

Сегодня еду в Одессу. Ходил по книжным магазинам в сопровождении знающего человека Г. Веглера; был у Пасты и у Вафидиса. Κλείς’а не нашел, а также и Σιναξαριστής’а. Письма Феодорита у де-Пасты оказались в одном только единственном экземпляре, который я и купил. Как ни желал я приобресть еще другой экземпляр для Вас ― не нашел. Купил еще письма Мелетия Пига и Письма Фотия у Вафидиса за 50 пиастров.

Ехали мы с великою скорбию, ибо Турецкий пароход «за те же деньги», как Вы говорите, возил нас по разным местам, даже по таким, которых мы вовсе не желали видеть. Из второго класса меня выгнали, сообразив, что выгоднее наполнить этот класс товаром. Правда, что перевели в первый, но места там не дали и мы с о. Афродитианом спали на лавочках, а «хвостик под лавочку», как в сказках пишется. Тем не менее в субботу мы приехали. И слава Господу Богу. Сегодня поедем далее.

Извините за небрежность и кланяйтесь отцам. Остаюсь с самым прекрасным воспоминанием и признательностию. Простите мои прегрешения и недостатки и будьте благосклонны. Из Одессы напишу более обстоятельно.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

Нового в магазинах ничего не попалось. В праздник вспоминал о Вас.

Сейчас прислали счет и требуют за билеты на пароходе другие деньги. Нужно этот беспорядок уничтожить. С даровыми билетами нужно иметь осторожность.

3 августа 1890 г.

Пятигорск (Терской Области.)

№№ бывшие Карруты, комната № 7

Отец Матфей!

Посылаю Вам при сем с о. Георгием письмо Алексея Афанасьевича. Боюсь, как бы не остаться здесь еще дня четыре.

Как бы хорошо было, если бы Вы нашли случай немедленно переслать ко мне Κλεις’а. Нашел много особенно апокрифов. Сочинение Вописково или Аристоли⁴⁹¹ оказалось написанным в 790-м году.

Уважающий Вас

Н. Красносельцев

Если успеете, пошлите краткую записку Дмитриевскому с этою же почтою и просите его, чтобы он дал мне адрес в Одессу, где я буду неотменно 18 августа. В Пятигорске мое письмо едва ли его достало бы. Вы можете вернее рассчитать. Во всяком случае, при отъезде из Пятигорска он, вероятно, распорядится со своим адресом.

Н. Красносельцев

8 сентября 1890 г.

Одесса⁴⁹²

Многоуважаемый отец Матфей!

Давно бы мне следовало написать Вам. Прошу великодушно извинить меня за мою медлительность. Доселе я еще не мог устроиться с своею квартирою, так что и сейчас еще не могу дать прочного адреса. Но сегодня уже последний срок, и дело это завтра, вероятно, решится окончательно.

Прежде всего прошу передать от меня поклонение святой обители и обитающим в ней отцам: о. игумену, отцам: Павлу, Нафанаилу, Александру, Иораму и другим и всем прочим, знающим меня, а также и глубокую благодарность за доброе ко мне отношение.

Занятый хлопотами и университетскими делами, которые уже начались, я доселе еще не успел побывать даже и на Вашем подворье, но большую часть Ваших наказов уже исполнил, хотя и с неровным успехом. Так, предположение обменять имеющийся у Вас портрет Игнатия Кафского на Записки Общества истории и древностей оказалось неудобоисполнимым: в музее общества есть портрет Игнатия больших размеров сравнительно с Вашим и хороший, так что в Вашем нет надобности. На издания же свои администрация Общества почему-то скупится. Я, хотя и член, но ничего не получаю.

Относительно предположенного Вами переиздания Актов Пантелеимоновского монастыря я говорил с профессором Кочубинским⁴⁹³. Он высказал полнейшую готовность заняться этим делом и обещает сделать его хорошо и скоро. Если Вы предпочтете местом издания избрать Одессу, то действительно кажется лучше обратиться к нему; он знает и румынский язык и занимается изданием Университетских записок, так что с удобством мог бы вести и хозяйственную часть. Но он желает, чтобы акты были сообщены ему в подлиннике, или, по крайней мере, в засвидетельствованных копиях. Впрочем, по этому делу лучше всего войти Вам с ним в непосредственные сношения. Я извещаю Вас только о его готовности.

Спрашивал я его относительно стоимости печатания в Одессе. Он сообщил мне приблизительное сведение, а именно: Университет за печатный лист своих Записок в 200 экз. платит 19 р. Здесь считается бумага (очень хорошая), набор, корректура и оттиск. Адрес Кочубинского: Университет. Его Превосходительству профессору Александру Александровичу Кочубинскому. Он просил меня передать Вам свое почтение и просить Вас справиться, не сохранился ли в фотографии Вашей негатив той группы, которая снята была во время его пребывания на Афоне и в которой он участвовал, или, может быть, готового отпечатка. Снимок этот я видел на стене в Константинопольском Вашем фондарике. Если можно, то он желает приобрести. Письмо Ваше Кирпичникову и том трудов Археологического съезда я на днях только имел возможность передать по назначению, так как Кирпичников на днях только возвратился из Крыма. Послезавтра в понедельник мне выдадут нужный для Вас 2-й том и Вы получите его вместе с этим письмом. О пребывании своем на Афоне Кирпичников напечатал два фельетона в Одесском вестнике. Я читал только последний. Вероятно, Ваши одесские отцы сообщили их уже Вам. Они будут, кажется, перепечатаны в отдельный оттиск с исправлениями, и тогда Вы их получите.

Кроме 2-го тома трудов я посылаю Вам две брошюры нашего приват-доцента Мочульского493. Он занимается исследованием так называемой Беседы трех святителей и намерен побывать у Вас. Я посоветовал ему предварительно познакомить Вас с собою посредством посылки своих трудов. Списки этой беседы, добытые мною у Вас и в Андреевском Скиту, оказались важнее, чем как я думал. Упомянутый Мочульский исхищал уже у меня их на некоторое время и тем побудил заняться ими поскорее самому и изучить их. В одном из ближайших заседаний Историко-филологического общества я намерен прочесть о них нечто, а потом немедленно напечатать в Университетских Записках или в Записках Историко-филологического общества.

Патериком Вашим еще не занимался, так как нового издания я еще не взял, а старое закупорено вместе с другими книгами в ящиках, которые я, по своему квартирному неустройству, еще не раскупоривал. Отмеченные мною апокрифические статьи № 167 л. 248 и № 171 л. 1–9, а также указанная Вами об Аврааме, кажется, стоят списывания. Славянские переводы первой из них изданы у Порфирьева, но греческий подлинник неизвестен. Итак, если представится удобный случай, то Вы будьте добры. Дело, впрочем, не спешное. Если Вам с Патмоса сообщат что-нибудь интересное относительно Константинопольского устава, прошу Вас, не забудьте сообщить мне. Я буду очень благодарен. Из Москвы от Павлова я на днях получил письмо, в котором он извещает, что выписку об эпитимиях из Федора Студита он получил и весьма благодарен Вам и мне и Алексею Афанасьевичучу, спрашивает о здоровье последнего, но я в настоящее время ничего не знаю, так как после известного Вам письма другого еще не получал.

Писали в газетах, что весь лес на Афоне выгорел, причем сгорело будто бы много людей. Правда ли это?

Желаю Вам всего лучшего.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

12 сентября

Только сегодня получил 2-й том трудов Съезда и завтра доставлю его Вашим отцам.

Еще раз прошу покорнейше принять от меня пожелания всего доброго и передать мое поклонение о. игумену и другим отцам.

2 декабря 1890 г.

Одесса⁴⁹⁴

Многоуважаемый отец Матфей!

Давно следовало бы мне писать Вам, ибо довольно уже давно я получил письмо Ваше от 23 ноября, но отчасти по лености своей, отчасти по недосугу доселе не мог взяться за перо для ответа Вам. Простите великодушно. Причина медлительности была и та отчасти, что вместе с письмом мне хотелось послать Вам свою брошюру «О греческих источниках Беседы трех святителей»⁴⁹⁵, которая печаталась весьма медленно.

Много было возни с ней, особенно с греческим текстом, с которым я, впрочем, довольно удачно справился при помощи одного из своих сослуживцев-специалистов. Досадно только, что как ни старался, а опечаток не избежал, особенно в русском тексте. Впрочем, и брошюра уже недели две как вышла из печати. Посылаю Вам ее. Посмотрите, какое употребление я сделал из находки собственно Вашей.

Историки литературы придают большое значение этой находке, и я очень рад, что, опубликовав ее, мог услужить им. Не встретится ли Вам еще что-нибудь подобное, будьте добры, сообщите мне. Вашим приобретениям новым я чрезвычайно рад: можно, стало быть, ими при случае и воспользоваться; дорогу к Вам мы знаем теперь. Особенно интересует меня устав службы на 1-е сентября, писанный, как Вы пишете, для Софийского храма.

Но, может быть, это то самое, что отчасти напечатано у меня в рецензии на книгу протоиерея Никольского? Справьтесь, пожалуйста. Рецензия моя у Вас должна быть и книга Никольского «О службах Русской Церкви прежде бывших в печатных богослужебных книгах» тоже есть⁴⁹⁶. Сообщите, пожалуйста. Или, может быть, есть особенности? Да нет ли в этих уставных заметках указания на совершение чина пещного действа в неделю пред Рождеством? Удивительно, как это доселе не находится указаний на это в греческих источниках. Может быть, впрочем, Алексей Афанасьевич и нашел, но не сказывает?

Кстати, об Алексее Афанасьевиче. Он писал мне раз по возвращении в Киев, но очень скудно. А теперь молчит. В Киев он возвратился уже в половине октября. Впрочем, я уверен, что Вы уже давно получили о нем известия от него самого и при том подробные.

У отца Пиора я был. Книги доставлены мне. Приношу глубокую благодарность отцам за сию их ко мне благосклонность. Не знаю только, сумею ли я сделать с этими книгами то, что намерен был сделать. Времени совсем не оказывается, особенно теперь. Весь прошлогодний запас лекций истощился, и я опять должен усиленно писать. Правда, скоро святки, т.е. время, свободное от лекций; но ведь нужно же что-нибудь сделать и с Филофеевым уставом. Между тем по поводу Афона хотелось бы что-нибудь написать. Кроме Вашего Патерика сейчас у меня в руках еще немецкая статья об Афоне некоего Мейера, помещенная в последних двух книжках немецкого церковно-исторического журнала за нынешний год. Заглавие: «К познанию новейшей истории и современного состояния афонских монастырей». В ней много сведений о Никодиме, о Евгении Булгарисе и других недавних деятелях и много выписок из греческих, неизданных даже, документов. Хотелось бы проштудировать эту статью и воспользоваться ею для своей статьи. Но не надеюсь на себя.

Что касается списывания указанных мною статей, то я во всем полагаюсь на Вашу благожелательность. Торопиться ни к чему, но желалось бы, чтобы я мог воспользоваться ими прежде других. По моим следам теперь, пожалуй, многие начнут шнырять.

А что Ваши монастырские греки? Ужели нельзя ими воспользоваться для списывания? Очень мне хотелось бы получить списки со статей некоторых Сборника Андреевского скита ― того самого, где находится послание И. Христа, Хождение Зосимы и другие. Почему бы Вам не съездить к Андреевцам и не посмотреть этот сборник. Он чрезвычайно замечателен, и Вам следовало бы заказать для своей библиотеки снять с него полную копию. У Андреевцев ведь есть скорописец-грек; можно бы, кажется, им воспользоваться.

5 декабря

Получил письмо от Алексея Афанасьевича. Пишет, что Св. Синод выслал ему 3500 р. на издание собранных им литургических материалов, и зовет в Киев, чтобы посоветоваться о сем деле. Я очень сему рад. Но вот что дурно. По приезде он опять было заболел и вообще видно, что здоровье его очень расстроено. Как это жаль! Ужели не сохранит его Бог для совершения столь важного для православной науки дела!

Поклонение мое о. игумену, отцам Павлу, Агафодору, Нафанаилу, Иораму и прочим. Усердно прошу молитв Ваших.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

15 декабря 1890 г.

Одесса⁴⁹⁷

Многоуважаемый отец Матфей!

Получил я вчера Вашу посылку и письмо. Несказанно благодарен Вам за ту и другое. Вчера весь вечер я провел за чтением присланных Вами книг и рукописи. Сегодня пишу Вам только самое краткое письмо, чтобы уведомить Вас только о получении и принести глубокую благодарность. Желалось бы, чтобы письмо пошло сегодня же. С сегодняшнего дня я буду свободен от лекций и буду иметь возможность написать Вам что-либо более обстоятельное.

Копия сделана удовлетворительно, и я легко разбираю ее. Но, конечно, лучше бы было списывать с древнейшей рукописи, если только в ней действительно то же самое. Впрочем, и то, что списано, годится, так как пока это еще не издано. Повесть об обретении Св. Креста тоже годится. В греческой книжке содержится особая редакция Никодимова Евангелия. То же самое заглавие указано у Thilo. Русской книжки о борьбе русских монахов с греческими у меня действительно не было, хотя я и знал о ее существовании. Она очень хорошо написана (Кем?) и будет мне очень полезна.

Что касается Вашего предложения написать краткую историю афонского монашества, то из предыдущего письма моего, которое теперь Вами, вероятно, уже получено, Вы можете видеть, что это и мое желание. После Вашего побуждения оно становится еще более сильным и, следовательно, является более вероятности, что будет приведено в исполнение. Писать об этом предмете для меня действительно весьма сподручно, ибо написанное может быть прочитываемо в аудитории в качестве лекций.

Если я сделаю то, что желаю, то вознаграждения от Вас никакого не возьму. Я считаю себя так много обязанным Вашему монастырю, что сознание оказанной ему услуги будет для меня достаточным вознаграждением. Я попрошу только еще некоторых из монастырских изданий и может быть, копий с некоторых документов. Помнится мне, что Пальмовым отмечено какое-то послание афонских монахов в Константинополь по поводу унии с латинами. Издано оно или нет? Для истории Афона это важный документ.

Поклонение от меня о. игумену и всем знающим меня отцам. Хотелось бы летом хоть недели на три приехать к Вам, чтобы еще порыться в Ваших сокровищах, но пока не питаю надежды.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

P.S. Есть в Ростове купец Шляков ― член Московского археологического общества, занимается церковной археологией, написал несколько археологических брошюр, состоит одним из попечителей ростовского церковного музея. Я знаю его. Не он ли писал рецензию. Вероятно, он. Я забыл его имя⁴⁹⁸.

21 февраля 1891 г.

Одесса⁴⁹⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Давно уже что-то ничего не слышно о Вас. Вероятно, суровая и бурная зима нынешнего года весьма дурно отозвалась на сообщениях Св. Горы с остальным миром. Я давно уже послал Вам письмо с ответом на предложение Ваше писать историю афонского монашества, но боюсь, что письмо это не дошло до Вас. Я бросил его в почтовый ящик, вместо того чтобы снести отцу Пиору. Письмо Ваше и греческие брошюры получены. Один экземпляр я отдал Ал. Ив. Кирпичникову, который очень благодарит Вас и шлет для Вашей библиотеки последний, 25-й выпуск редактируемой им Истории литературы. Он полагает, что выпуск этот будет интересен для Вас, так как в нем содержится полная история турецкой литературы. Кроме того, он спрашивает, не хотите ли Вы получить от него еще следующую книгу: «Акты Холмогорской и Устюжской епархии. Ч. I. 1500–1699. СПб., 1890 (XII том Русской исторической библиотеки)». Сейчас он не посылает ее, предполагая, что у Вас есть.

Дела мои идут не особенно быстро: ни историей литургии, ни историей монашества не занимаюсь теперь. 6го февраля мы праздновали здесь юбилей Патриарха Фотия. К этому дню я должен был приготовить приличное случаю рассуждение, и я приготовил и прочел о византийской церковной обрядности времен Фотия. Вышло довольно много. Не знаю, буду ли печатать. К печати нужно приготовить, а времени нет. Предвидятся новые занятия. В день годовщины Фотия объявили мы об открытии Византийского отделения при Историко-филологическом Обществе. Предполагается, что я буду усердно содействовать этому отделению своими писаниями.

Впрочем, обо всем этом надеюсь беседовать с Вами усты ко устом. Решил я опять ехать к Вам на Афон. Алексей Афанасьевич тоже хочет ехать, и я надеюсь, что на сей раз мы будем с ним путешествовать совместно. Мне особенно хочется порыться в Лавре св. Афанасия: не добуду ли я сведений о деятельности Патриарха Филофея во время игуменства его. Да и других каких-либо приобретений не пошлет ли Бог? Может быть, и у Вас еще найдется что-нибудь: вероятно, Вы и еще приобрели немало любопытного. Мое глубокое поклонение прошу Вас передать отцу игумену, отцам Павлу, Нафанаилу, Агафодору, Иораму и всем прочим. Желаю Вам и им всем здравия и спасения. Профессор Н. Красносельцев. Со мною вместе изъявляет желание ехать сын нашего ректора, оканчивающий ныне гимназию, и желает быть полезным мне в переписке. Прошение о командировке мною уже подано. Ал. Ив. Кирпичников получил заграничную командировку на год и в июне едет в Париж.

7 мая 1891 г.

Одесса⁵⁰⁰

Многоуважаемый отец Матфей!

Давно уже собирался писать, но доселе не мог выбрать свободного времени. Поджидал, между прочим, когда придет из министерства разрешение моей командировки. На днях разрешение это получено, и, следовательно, можно собираться в путь. Думаю выехать не позднее 1–4-го июня, а если можно будет, то несколько и ранее; в половине июня буду непременно у Вас и усты ко устом буду глаголати с Вами о своих занятиях и настроениях. А Алексей Афанасьевич поедет позднее и, вероятно, проявится у Вас на Святой Горе около Петрова дня. Впрочем, он пишет как-то не довольно определенно. Боюсь, как бы он опять не разрушил моих надежд. Очень будет досадно, так как мне хотелось бы позаняться главным образом в греческих монастырях и особенно в Лавре; вместе с ним это было бы очень для меня удобно.

Патмосский каталог я только на днях заполучил в свои руки и теперь перечитываю его. Очень рад я, что Вы обратили внимание на не изданные сочинения Филофея и заказали списать. Если списки будут получены к моему приезду, то это будет для меня большая радость. Святогорцем Филофеем я начинаю увлекаться и очень хотел бы поосновательнее и пополнее изучить его жизнь и деятельность, и между прочим во время пребывания его на Афоне. Оказывается, что в это время он составил не только устав Литургии, но и опровержение ереси Варлаамитов, а может быть и другое что.

Недавно вышла в свет хорошая немецкая книга некоего Крумбахера ― История Византийской литературы. В ней я вычитал, что автор специально занимается сочинениями св. Романа Сладкопевца и приготовляет к изданию полное собрание его кондаков по патмосской рукописи. Немец и здесь предупреждает нас и предвосхищает у нас честь.

На днях получил от Сырку⁵⁰¹ очень любопытную книгу, изданную им: Описание бумаг епископа Порфирия Успенского. Очень любопытно. Вероятно, Сырку послал ее и Вам. Вчера заходил в Ваше подворье и оставил там книги, жертвуемые Кирпичниковым.

О. Пиора не застал дома. Книги ― нужно сознаться, мало будут Вам полезны, но похвально усердие. Пребыванием Кирпичникова в Париже и вообще в Европе Вы можете воспользоваться с большою пользою.

До свиданья! Поклонение мое отцу игумену, отцу Павлу, отцу Иораму, отцу Агафодору и всем отцам.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

3 июня 1901 г.

Одесса⁵⁰²

Многоуважаемый отец Матфей!

Я должен бы был прибыть на Афон на том самом пароходе, на котором прибудет к Вам это письмо. Но человек предполагает, а Бог располагает. Случившаяся болезнь вынуждает меня отложить выезд до следующего парохода, который пойдет из Одессы 18-го числа. Очень жалею о сем, но, будучи больным, боюсь пускаться в путь. Вообще болезненность моя в последнее время как-то значительно увеличилась. Помолитесь обо мне.

Поклонение мое отцу игумену и прочим отцам, меня знающим.

С прискорбием узнал о смерти отца Илариона в Андреевском скиту. Мир душе его и вечное упокоение. Опасаюсь, чтобы это обстоятельство не затруднило мне доступ в андреевскую библиотеку.

От Алексея Афанасьевича никаких известий давно не имею. Думаю, не вместе ли с ним придется к Вам приехать. Кажется, что ему всего удобнее ехать именно на том пароходе, на котором намерен ехать и я. Будьте здоровы и благополучны.

Искренно преданный

Николай Красносельцев

Приобрели ли Вы книгу Гедеона о Константинопольских Патриархах? Из Парижской библиотеки я достал новый список апокрифической беседы, подобной изданной уже. Издал и ее. Привезу с собою.

3 октября 1891 г.

Одесса⁵⁰³

Многоуважаемый отец Матфей!

Я еще менее предусмотрителен, чем Вы. Возвратился я в Одессу 16 сентября, сначала как-то не удосужился завернуть к отцу Пиору, ибо нужно было искать квартиру и устраиваться на ней, а потом заболел опять тою же болезнию, с какою и к Вам приезжал, и вот уже около недели не могу надеть сапог.

Письмо Ваше получил, Добротолюбие тоже мне доставлено, но книг Гедеона еще нет. Приношу искреннюю благодарность за подарок, который большую мне пользу принесет, когда буду читать студентам историю монашества. В бытность свою в Петербурге я хлопотал о том, чтобы даром посылался в Вашу библиотеку Журнал Министерства народного просвещения, и, кажется, успел в этом. Ваш монастырь записан в числе даровых получателей, и с 1 генваря Вы будете получать журнал; только посылаться он будет не прямо на Афон, а в Одесское Ваше подворье отцу Пиору. Но это уже не важно. А затем можно получить кое-что и из прошлых годов этого журнала.

Старался я добраться до бумаг преосвященного Порфирия и до некоторой степени успел в этом, главным образом чрез г. Сырку, которому поручен надзор за печатанием последней части Истории Афона. Текст этой части, доводящей историю до последних времен, уже отпечатан и начато печатание приложений, которые займут столько же места, как и текст. Я выпросил себе корректурные листы напечатанной части и теперь читаю. Это очень интересная история и написана с очень теплыми чувствами по отношению к Афону. Перевод Святогорского тома о Варлааме там есть и есть изложение содержания жития Саввы, несколько несогласное с тем, что Вы мне говорили. В приложениях же много выдержек из этого жития.

Собрание афонских актов, сделанное Порфирием, тоже предположено печатать сейчас же; печатание поручено Регелю; но, кажется, предварительно хотят командировать Регеля на Афон для проверки списков Порфирия по подлинникам, если, конечно, ему покажут эти подлинники. В Москве я искал для Вас и для себя «Путешествие» Григоровича, но не нашел. Должно быть, уже все оно распродано. А в Казань я не попал вовсе.

В Москве я был у профессора Тихонравова и видел отпечатанный уже, но не выпущенный еще том греческих Апокрифов. Между ними есть и те, которые списаны у меня, так что время и деньги потрачены как будто напрасно. А впрочем, может быть, и пригодятся имеющиеся у меня списки. То, что я отмечал для списывания дешевому попу, пожалуй, придется тоже отменить, и лучше списать что-нибудь из Евхология, например, чин освящения масла, который я успел списать только в сокращении.

От Алексея Афанасича я только что получил письмо из Афин. Он действительно списал весь Типик, а Ваш список называет никуда не годным; отмечает несколько неверных чтений и несколько важных пропусков, а затем самого Владыку Пилусийского называет малограмотным. Теперь Алексей Афанасьевич уже в Риме, надо полагать, так как из Афин он выехать хотел 24 сентября.

Письма, адресованные мне на Афон, я получил. Одно из них от профессора Корша, преподающего греческий язык и литературу. Он просит меня поискать в афонских библиотеках, нет ли хорошего списка Николая Спафария сборника предсказаний о судьбах Константинополя. Мне припоминается, что я видел у Вас что-то подобное. Будьте добры, о. Матвей, поройтесь в своей памяти и в библиотеке и сообщите мне, что знаете и что узнаете. Из Москвы собирается писать Вам профессор Павлов и просить поспособствовать ему достать с Патмоса чрез посредство Пилусийского список с какого-то весьма важного Номоканона. Вы, конечно, ему не откажете в этом. Он хорошо заплатит митрополиту.

Житие Германа, надписанное именем Филофея, о котором я Вам говорил, находится в Сборнике Вашем № 571 л. 248. Посмотрите, почитайте и скажите, может ли быть это произведением Филофея. Имею послать Вам несколько брошюрок, но откладываю до того времени, когда в состоянии буду выходить на улицу. Вчера получил известие о смерти митрополита Киевского Платона.

Поклон мой отцу игумену, отцу Павлу, Иораму и всем прочим.

Остаюсь глубоко преданный

Н. Красносельцев

8 октября 1891 г.

Одесса⁵⁰⁴

Многоуважаемый отец Матфей!

На днях я получил письмо от Алексея Афанасьевича Дмитриевского из Афин, в коем он просит меня справиться, была ли из Казани на его имя корректура, и направить ее к нему в Рим. От отца Пиора я узнал, что корректура действительно была, но отослана уже на Афон. Таким образом я не имею возможности до конца исполнить поручения; между тем знаю, что в Казани очень заинтересованы тем, чтобы помянутая корректура дошла по адресу как можно скорее. Не знаю, догадался ли Алексей Афанасьевич сообщить Вам из Афин свой дальнейший адрес. Если не догадался, то глупо сделал. На всякий случай я сообщаю Вам его римский адрес и покорнейше прошу без замедления по возможности переслать ему пакет.

Адрес следующий. Italie. Rome. L’ambassade de la Russie. A Monsieur Alexandre Salviati. Pour Monsieur le professeur Alexis Dmitriefsky.

Прислал мне еще Алексей Афанасьевич целый чемодан книг, накупленных им в Афинах, не для меня впрочем, а для пересылки их в Киев. Чемодан в Одессе уже, но не получен еще мною, ибо поступил в цензуру.

Все еще я очень болен. Вчера посетил меня о Пиор и доставил мне книги Гедеона. Очень и очень благодарен. Желаю Вам здоровья и сил.

Кланяюсь отцам и остаюсь глубоко преданный

Н. Красносельцев

15 ноября 1891 г.

Одесса⁵⁰⁵

Многоуважаемый отец Матфей!

Получил я третьего дня Ваше письмо с великим удовольствием и очень благодарен. А копии Хрисостомовской еще не получил, но, полагаю, скоро получу. Благодарен и за сие и за все.

На счет прибытия к Вам профессора Алмазова я уже извещен и, между прочим, по сему случаю спешу писать к Вам (хотя и очень не время). Покорнейше Вас прошу принять его с полною доверенностию, так же, как Вы принимали и меня. Под словом: Вы я разумею не Вас только, но и отца игумена и отца Павла и отца Иорама и отца Илиодора и отца Агафодора и всех отцев, которым Вы потрудитесь передать мою покорнейшую просьбу. Алмазов, так же как и Дмитриевский, мой ученик, но другого характера (с Алексеем Афанасьевичем они в дурных отношениях), ученик, который умеет быть благодарным. Боюсь только, как бы он не наделал Вам хлопот своим здоровьем: у него какая-то желудочная очень серьезная болезнь. Денег у него тоже нет. На этот счет я просил бы Вас сообщить и попросить отца Павла, чтобы в случае нужды он не опасался выручить его из беды, потому что денег не то чтобы нет вовсе, а только очень затруднительно пересылать их на Афон к сроку; лучше передавать их отцу Пиору.

Ваше сообщение о том, что Вы приобрели новое дополнение к сборнику сочинений Филофея, меня очень радует. Я начинаю думать, что Вы желаете собрать все неизданное Филофеевское; начинаю думать, что Вы позаботитесь приобресть из Св. Павла и ἀκολουθιю, относящуюся к Филофею, а потом и мне ее сообщите. Хотя я от этой аколутии не ожидаю ничего особенно нового, а все-таки не мешает с нею ознакомиться. Очень хорошо бы было, если бы Вы позаботились также о приобретении списка с сочинений и другого великого святогорца ― Патриарха Каллиста. Сочинения эти существуют тоже в одном из монастырей Св. Горы, и указание на них у Ламброса. На днях я читал четыре беседы Фотия преосвященного Порфирия и не могу не высказать сожаления, почему он не издал полный греческий текст их, а еще более сожаления о том, почему он не списал остальные беседы. Почему бы Вам не попросить иверцев, чтобы они сообщили Вам копию с того сборника, в котором находятся помянутые беседы. А потом и мы попользовались бы и издали бы наконец.

Извините, что я стараюсь все на Вас свалить, Вам все предлагаю хлопотать; да ведь что же делать, если без Вашей помощи мы ничего поделать не можем. Вы там у себя близко, а мы должны ехать; а приехав, ухаживать за греками без надежды получить что нужно. Нам ждать некогда, а Вы можете ждать и ловить благоприятный момент.

Вы спрашиваете, как списывать службу св. Масла. Не знаю, что Вы разумеете. Списывать верно и вполне без сокращений.

Прошу покорнейше извинить меня за небрежность письма: тороплюсь очень. Многое и другое желал бы я сообщить Вам и о многом другом побеседовать, но отлагаю до другого времени.

Поклон мой всем отцам, знающим меня.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

10 декабря 1891 г.

Одесса⁵⁰⁶

Многоуважаемый отец Матфей!

Получил я Ваше письмо, а равно и рукопись. За то и другую сердечно благодарю. Благодарю также и за сообщения Ваши об Алмазове и о прочем. Алексей Афанасьевич писал мне, что он знал о Ватопедском типиконе еще до моего сообщения ему, но только-де не мог добиться того, чтобы ему его показали. На Святки еду я к нему в Киев, чтобы лично ознакомиться со всеми результатами его продолжительного путешествия. В Киев он уже возвратился. Об этом я знаю из его телеграммы, которою он меня удостоил 6го декабря. Относительно списывания чина св. Масла я все еще нахожусь в нерешительности, но, конечно, если уж списывать, то списывать нужно сполна, за исключением текста евангелий и апостолов.

Относительно этого текста можно ограничиться только началами и концами. Если можете поручить это дело дешевому попу, то поручите, а Хрисостом будет для меня дорог. Список Хрисостома я еще не успел рассмотреть, но, кажется, он исправен и можно будет на него положиться.

Очень благодарен Вам за указание Ваше насчет бесед Фотия. Жаль только, что Вы не сказали, в каком именно году⁵⁰⁷ напечатаны они и в каких №№. Может быть, здесь я и нашел бы где-нибудь эти №№. Я собираюсь печатать свою прошлогоднюю речь о Фотии, а там есть у меня нечто и о беседах.

Работы мои идут очень дурно и медленно, ибо в настоящее время очень некогда. За время болезни я запустил свои преподавательские дела, так что теперь приходится наверстывать. А тут и праздники приближаются. С ними я Вас поздравляю и всего лучшего желаю как Вам, так и всем отцам и братии Вашего монастыря.

Об Алмазове я писал Вам, кажется, что если понадобится снабдить его деньгами для возвращения, то чтобы сделано было ему это одолжение. Это нужно единственно потому, что если он оставит Ваш монастырь в первых числах генваря, то мы не успеем ему выслать жалованье. Лучше бы было, если бы его получил здесь о. Пиор. А впрочем он и сам должен о себе позаботиться.

Кланяюсь отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и всем.

Искренно преданный Вам

Н. Красносельцев

29 мая 1902.

Одесса⁵⁰⁸

Многоуважаемый отец Матфей!

Прошу прощения за долгое молчание; то был занят, то хворал; а посему и письмо все откладывал. Вчера встретил о. Пиора, который сообщил мне, что Вы наконец пришли в недоумение. Да и есть от чего. Пишу теперь накануне своего отъезда. Здоровье мое так расхлябалось, что оказалась нужда предпринять долгое и систематическое лечение. Ради этого я еду на воды в Старую Руссу Новгородской губернии, где бывал уже и прежде и получал пользу. Дай Бог, чтобы и на этот раз оказалась польза.

На днях я послал Вам несколько моих новых брошюр, которые, вероятно, будут для Вас интересны, особенно о Типике Великой Церкви. Я потратил на изучение этого памятника довольно-таки времени и, кажется мне, достиг прочного результата, по крайней мере по вопросу о времени происхождения памятника. А.А. Дмитриевский намеревается с осени начать печатание его в полном виде и во главе своего сборника уставов.

Список чина елеосвящения я получил; только это кажется не то, о чем я просил; я просил чин елеосвящения над умершими, а не над больными. Впрочем, об этом я постараюсь после сообщить Вам более точные желания. Очень и очень сожалею, что не могу быть у Вас нынешний год. Постараемся, чтобы на следующий год не представилось препятствий.

Сейчас у меня гостит здесь Ал. Ив. Алмазов и шлет Вам поклон. Он приехал сюда только для производства экзаменов, и мы вместе отправляемся на север. Если вздумаете писать, то до половины июля (для Вас) можете писать в Старую Руссу Новгородской губернии в Контору Минеральных вод для передачи и проч.

Передайте мой поклон и глубокое почтение отцам игумену, Павлу, Иораму, Илиодору и всем прочим, знающим меня.

Ныне будет у Вас один из наших приват-доцентов по новогреческому языку, родом грек Синодис-Пападимитриу. Вы, конечно, окажете ему помощь и содействие.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

Имеется ли у Вас Вестник Европы? Там поместил несколько хороших статей о Вашем монастыре профессор Харьковского университета Брандт, бывший у Вас года 2 назад.

22 июля 1892 г.

Старая Русса (Новгородской губернии)⁵⁰⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Из надписи на верху Вы изволите усмотреть, как далеко я нахожусь от Св. Горы; но это только телесно, сердцем я не отлучался от нее, доказательством чего да послужит письмо сие. Незадолго пред отъездом из Одессы я писал Вам, а также послал составленную мною во время зимы брошюру «О типике храма св. Софии»⁵¹⁰. Надеюсь, что Вы получили эту брошюру и, наверное, не без интереса прочитали ее; не знаю только, одобрили ли.

С своей стороны замечу только, что я с величайшим интересом занимался изучением этого памятника и жалею только, что во время этого изучения я большею частию находился в болезненном состоянии и что меня очень торопили. Последнее, впрочем, может быть к лучшему: иначе я, пожалуй, промедлил бы долго; написал бы, может быть, больше, да неизвестно, лучше ли бы это было. Из брошюры Вы увидите, что под руками у меня был Типик в полном виде, хотя и беспорядочно списанный. Алексей Афанасьевич расщедрился и сообщил мне свои дополнения. Однако для этого я должен был ехать в Киев. Теперь, как Вам, вероятно, известно, и он тоже лечится на Кавказе. По возвращении он намерен кажется приступить наконец к печатанию Сборника Типиконов и во главе поставить этот именно памятник. Не знаю, как-то он с ним справится. Когда он будет напечатан, можно будет и еще к нему возвратиться, ибо в нем еще много есть кое-чего, чем можно заняться.

А между тем не найдется ли и еще чего-нибудь подобного: вдруг Вам принесут на продажу или пришлют Ваши сыщики и корреспонденты. Тогда Вы нас известите, а мы к Вам приедем. Приехать-то, впрочем, мы и так приедем, как только можно будет, например, в следующий вакат. И теперь бы я, конечно, с большим удовольствием побыл у Вас, чем здесь, но что же делать, нужно и о теле позаботиться, ибо в здравом теле бывает и здравый ум.

Здесь, в Старой Руссе, я пребываю уже более месяца и с большою пользою. Недели через три, надеюсь в полном здравии, думаю двинуться дальше: заеду на короткое время в Петербург, а затем на более продолжительный срок остановлюсь в Москве, чтобы заняться в Синодальной библиотеке. В начале сентября я буду в Казани и дождусь там празднования юбилея Казанской духовной академии 21 сентября. Отпуск я имею до октября, к 1-му числу коего я и возвращусь в Одессу. Если вздумаете писать, что мне было бы конечно очень приятно, то рассчитывайте время и если найдете возможность, то пишите в Казань, профессору Казанской духовной академии Илье Степановичу Бердникову⁵¹¹ для передачи мне. Если же найдете, что в Казань писать не стоит, то пишите уже в Одессу.

Пред отъездом незадолго я получил от Вас Чин Елеосвящения, списанный дешевым попом. Хорошенько я не успел рассмотреть его, но уже и по началу увидал, что это не то. Конечно, я сам виноват, что не дал Вам определенных указаний. Мне нужен чин елеосвящения над умершими. Он в № 505 л. 63 об. Τάξις καὶ ἀκολουθία τοῦ νεκροσύμου εὐχέλεον Συναχθέντων τῶν Ʒ ̚ ἱερέων ἐν τῷ τύμβῳ. А затем я бы не прочь иметь также чин погребения иереев, находящийся в той же рукописи л. 162 Ἀκολουθία γενομένη ἐπὶ ταφῆς ἱερέως. ’Εν τῷ θανεῖν...

Сообщите, нет ли у Вас каких новых приобретений? И вообще что у Вас нового? Все ли вы в добром здоровье?

Передайте мое глубокое почтение и поклон отцу игумену, отцам Павлу, Агафодору, Илиодору, Иораму и всем прочим. Да помолятся они о мне грешном.

В Петербурге я уже был проезжая сюда и видел последние листы третьего тома Истории Афона покойного преосвященного Порфирия. Осенью том этот несомненно выйдет в свет. В нем более 50 печатных листов.

Примите уверение в глубоком почтении и преданности от меня и не забывайте меня.

Н. Красносельцев

Какое впечатление производит на Вас жизнеописание о. Макария, печатаемое в Страннике. Алексей Афанасьевич делает много поправок.

18 декабря 1892 г.

Одесса⁵¹²

Многоуважаемый отец Матфей!

Долго что-то о Вас ничего я не слышу: виноват отчасти я сам, так как доселе не могу собраться на Ваше подворье и порасспросить о Вас и вообще о Монастыре Вашем и отцах, его населяющих, а отчасти и Вы, так как ничего о себе не пишете с давнего уже времени. Я посылал Вам пред вакатом отдельные оттиски своей статьи под заглавием: «Типик церкви св. Софии». Получили ли Вы и что о ней скажете. Я допустил в ней несколько ошибок и неточностей, о чем замечено в рецензии, помещенной в Журнале министерства народного просвещения. С некоторыми замечаниями рецензента я, впрочем, не согласен и намерен спорить.

В бытность свою в Москве в августе сего оканчивающегося года я познакомился с пресвитером Успенского собора Григорием Ионовичем Истоминым. Сей пресвитер занимается составлением подробной истории так называемого «Учительного известия» и собрал уже множество материалов. Желательно, чтобы сия История была благополучно написана; но скорому написанию ее препятствует несколько отсутствие материалов, предполагаемых на Св. Горе.

Пресвитер Истомин убедительно просил меня справиться у Вас, нет ли у Вас в библиотеке следующих изданий:

1) Орологий, изд. 1563 Захарием Скордилием, где в приложении помещено: Μανουήλου ἱεροδιακόνου καὶ χαρτοφύλακος τῆς μ. ἐκκλ. ’Έκθεσις... (об этой книге у Сафы Νευελληνικὴ φιλολογία. Ἐν Ἀθην. 1868 стр. 124)

2) Ὁδηγιὸς τῆς ἐκκλησίας, составленный каким-то афонским иноком ― книга печатная неизвестно где и когда.

Будьте добры, справьтесь, есть ли эти книги в Вашей библиотеке и если есть, сообщите, как ими можно воспользоваться. Можно ли, например, заказать списать нужные статьи? За деньгами Пресвитер, по-видимому, не постоит.

Был я ныне летом и в Казани. Дело об обмене Εὐχολόγιον Гоара на предложенные Вами книги приняло давно уже благополучный конец. Нужно только, чтобы Ваши книги были высланы; тогда выслан будет и Евхологий. Я не знаю, как бы это удобнее сделать, а хорошо бы было, если бы будущим летом Евхологий был у Вас в Монастыре, ибо я имею некую надежду вновь посетить Св. Гору.

Недавно получил от Алексея Афанасьевича беловые листы его сочинения об о. Патмосе. Не удержался он, чтобы не коснуться там и Афона. Ал. Ив. Алмазов Вам кланяется. Он теперь усердно занимается своим сочинением, но когда кончит сие, неизвестно.

Передайте мое усердное поклонение о. игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и всем прочим. На днях был на Вашем подворье; думал застать о. Иоанникия, но не застал уже. Побеседовал только с о. Васоем.

Будьте здравы и молитесь обо мне.

Ваш усердный почитатель профессор Новороссийского университета

Н. Красносельцев

21 февраля 1893 г.

Одесса⁵¹³

Многоуважаемый отец Матфей!

Наконец-то я собрался писать Вам: никак не могу отстать от дурной привычки откладывать до завтра то, что можно сделать сегодня. Много уже кое-чего накопилось, о чем следует написать Вам.

Предо мною два Ваши письма, на которые я еще не отвечал Вам. Начну с последнего и главного. Насчет способа обмена Евхологиона Гоара на Ваши книги я писал в Казань. Оттуда пишут, чтобы Вы выслали сначала свои книги, а они немедленно вышлют Евхологий. Ал. Ив. Алмазов писал Вам, какие именно книги. Постарайтесь не медлить: вышлите книги сюда о. Пиору и пусть он даст знать о получении их мне или Ал. Ивановичу, тогда мы пошлем их в Казань при бумаге и немедленно получим Евхологион. Нужно, чтобы он был здесь хоть в половине мая, так чтобы я мог его взять с собою в случае, если возможно будет ехать на Афон. Затем, что касается «Истории» Досифея, то и о ней я писал в Казань. Там желают ее приобресть, если цена не превысит 60 рублей кредитных. Итак, покупайте книгу и высылайте сюда же. Деньги я выплачу о. Пиору немедленно по получении, а книгу отправлю в Казань, если, впрочем, не соблазнюсь сам.

Далее, еще есть до Вас подобного же рода дело. В прошлом году гостил у Вас в монастыре македонский болгарин, некто Харлампий Христо, ныне состоящий студентом нашего университета. Он оставил будто бы в Вашем монастыре у фондаричного о. Маврикия найденные им где-то книги и рукописи и даже вещи. Несколько раз он будто бы писал о высылке их ему сюда в Одессу, но не получил ответа. Посему он обратился к посредничеству профессора Ф.Н. Успенского, а последний ― ко мне. Г. Христо, по-видимому, желает продать или пожертвовать найденные им рукописи в наш университет. Если есть у Вас там книги и рукописи, принадлежащие Христо, то, если возможно, прошу Вас покорнейше и их выслать отцу Пиору, который может их передать мне или Успенскому, или и самому Христо. Во всяком случае я прошу Вас справиться о сем деле и о результатах известить меня.

Летопись Историко-филологического Общества продается у нас в университете за 2 руб., но я постараюсь предоставить ее Вам даром от имени Общества. С отцом Арсением я виделся в Москве, но от перевода Филофея и Паламы он отрицается. Он нашел одно новое сочинение Филофея, а именно оправдание его по поводу вступления его на патриарший престол при Каллисте, и обещал сообщить его мне, но доселе что-то не сообщает. Найденная Вами жизнь Филофея меня очень интересует. Ее нужно бы списать. Нельзя ли сделать это при посредстве попа или кого другого? Посмертный том Истории Афона епископа Порфирия вышел уже месяца два назад. Мне прислали его даром, а купить его можно в Петербурге в Академии наук. Позаботьтесь о сем чрез Ваших петербургских отцев. Я очень рад, что Вы заказали полный список Типика на Патмосе; но весьма нелишне было бы некоторые страницы его (например, где упомянуто о Росах и о чтении Евангелия на Пасху) сфотографировать. На Патмосе есть фотография и снимают недурно. Алексей Афанасьевич приступил уже к печатанию этого Типика, но дело идет, по-видимому, очень туго. Впрочем, давно уже от него я не имею никаких известий.

На Ваш вопрос об Евхологии 158? г. я могу ответить почти наверное, что это есть Евхологий 1589-го года. Такой Евхологий есть в Петербурге у профессора Помяловского. Я видел его и пользовался им. Он действительно схож с Евхологием 1602 г. φολ. ιε΄ Διάταξις τῆς θείας καὶ ἱερᾶς λειτουργίας, а после него σύντομας Ἑρμηνεία περὶ τοῦ τίνα τὰ δεξιά, чего в более ранних Евхологиях нет.

Об Учительном известии я мало что знаю, но об нем знает много А.И. Алмазов. Он помещается будто бы постоянно в наших славяно-русских Служебниках. По ним Вы и можете познакомиться с ним и определить, насколько Ваш ὁδηγὸς τῆς εὐσεβείας походит на него.

Собираюсь к Вам на Афон, но не знаю, попаду ли. Холера опять начинается, а потому можно ждать, что в Турции поставят строгие карантины дней по 20. Тогда трудновато будет к Вам проникнуть. Будем надеяться, впрочем, что Бог смилуется над нами.

Поклонение от меня отцу игумену, отцам Павлу, Агафодору и всем знающим меня.

Всегда помнящий Вас и глубоко преданный

Н. Красносельцев

21 мая 1893 г.

Одесса⁵¹⁴

Многоуважаемый отец Матфей!

Я очень виноват перед вами неаккуратными ответами. Простите!

Письмо от 15 апреля со вложением консонамента я получил. Консонамент был безымянный, но из письма Вашего и из наименования посылки я был убежден, что это вещи Христо-Коча. Не имея охоты хлопотать о получении вещей неизвестного мне человека, я передал консонамент профессору Успенскому, по просьбе которого я вмешался в это дело, с тем чтобы он сам исхлопотал вещи или перевел консонамент Кочу. Сам хлопотать он начинал, но это ему не понравилось, и он предоставил хлопоты самому Кочу, а этот обратился за помощью к отцу Пиору, который по благодушию своему и согласился. По всей вероятности, в письме отца Пиора об этих именно хлопотах и говорится. Книги, адресованные в Совет Академии и посланные по почте, не могли коснуться отца Пиора, и, вероятно, теперь уже в Казани. Книги и вещи Коча получены, и я видел большую часть рукописей. Однако Кочь обманул нас. Запросил несообразную цену, а теперь уехал в Букарешт, не дав нам возможности хорошенько ознакомиться с рукописями, которые остались впрочем в его квартире и со временем, вероятно, не минуют наших рук.

К Вам собираюсь я, но не знаю, скоро ли достигну. Вероятно, буду у Вас в конце июня и проживу до Вашего праздника. Хотелось бы прожить недели две в Казани. Беспокоит меня только то, что старая болезнь опять начинает давать себя знать. Молитесь обо мне.

До свидания. Поклоны отцам.

Искренне преданный

Н. Красносельцев

28 Июля 1893 г.

Одесса⁵¹⁵

Многоуважаемый отец Матфей!

Случилось так, что при отъезде с Вами-то именно я и не успел проститься. Вы знаете, впрочем, что случилось это не по моей вине и против моего желания, а потому, конечно, простите меня. Случай этот, может быть, намекает на то, что мы с Вами и еще должны увидеться, чего я от души желаю. Путешествие было благополучно: карантинов никаких не было; море было довольно спокойно; только в Черном море несколько потрепало, но это уж такое море. В Константинополе отец Иоанникий очень усердно упрашивал остаться на праздник и я очень сожалел, что это было невозможно или, по крайней мере, весьма неудобно. Овчинников и Кеврейский ничего не выиграли и до Одессы ехали вместе со мною. Сегодня ктиторский праздник и я мог бы заявиться с поздравлением к отцу Пиору, но боюсь, что пока соберусь, будет уже поздно.

Сейчас написал письмо к Бердникову и сейчас же посылаю. Я написал ему настоятельно насчет Евхология Гоара, а также и насчет посылаемой Вами новой книги. Сведения о Номоканоне Малаксы я ему тоже сообщил и думаю, что он будет просить Вас о снятии копии с лучшего Вашего экземпляра. Это может быть лучше, хотя и дороже. Готовый экземпляр может быть и дешевле, но неисправной редакции. Впрочем, это как будет ему угодно.

Алмазова в Одессе еще нет и я не имею о нем известий. Так как сегодня среда и письмо ранее субботы пойти не может, то я поставлю здесь пока точку. А после сделаю дополнения.

30 июля

Сегодня был на Вашем подворье. Отца Пиора застал в добром здоровьи; постройка идет успешно и благополучно. Справлялся об Евхологии Гоара; но сказали, что доселе он не был здесь получен. Письмо к Бердникову послано. Дня через два еду в Вильно; остальные командированные все уже уехали; да и вообще из сослуживцевв Одессе почти никого нет. В Константинополе мне навязывали быть депутатом на съезде от силлогоса. Я согласился, хотя не выразил особого удовольствия.

Глубокое почтение и поклонение от меня отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Иораму, Агафодору и прочим. По возвращении около 20 Августа буду писать более обстоятельно.

Не забудьте о книгах. О книге Мамаева дайте мне подробную справку. Прение Панагиота с Азимитом оказывается весьма важным. Жаль, что [оно] не полно.

Глубоко преданный

Н. Красносельцев

4 октября 1893 г.

Одесса⁵¹⁶

Многоуважаемый отец Матфей!

Наконец собрался я писать Вам; простите за долгое молчание. Болезнь действительно сокрушила меня, но теперь, слава Богу, насчет здоровья дело пошло на лад, а вместе с этим пошли на лад и другие дела. На прошлой неделе я получил наконец из Казани Εὐχολόγιον Гоара и сегодня препровождаю его к о. Пиору с некоторыми приложениями от себя. Это, во-первых, вышедший недавно Сборник Васильева, содержащий в себе множество той дряни, которой я не мало собрал в Ваших рукописях, но доселе удерживался от издания в ожидании прилагаемого Сборника. Теперь настало время воспользоваться собранным материалом и пустить его в оборот, при чем, конечно, нельзя обойтись без Вашей помощи. Просмотрев Сборник, Вы увидите, что в Ваших рукописях можно найти и еще многое подобное, кроме того, что я указал, и в лучших списках. Вы меня премного обяжете, если, встретивши что-либо подобное, сообщите мне.

А теперь напомню Вам о Вашем обещании сообщить мне перевод турецкого списка Вопросов. Если у Вас не найдется времени для перевода на русский язык, то Ваш собрат грек (простите, забыл его имя) мог бы сделать перевод на греческий язык. Это было бы тоже хорошо, но я желал бы иметь и турецкий текст. Думаю, что здесь найдутся средства издать и этот текст. Затем мне нужен бы поскорее список видений Нифонта. Они в русской литературе вовсе почти неизвестны, да, пожалуй, и все житие его. У меня списано только видение о литургии. Житие Филофея буду весьма рад получить и заранее весьма благодарю Вас. Что касается книги Ἀνθολόγιον, о которой Вы пишете в последнем письме, то она нам весьма нужна, но делать из нее выписки нужно повременить. Александр Иванович принял меры к приобретению ее и написал об этом в Афины.

Затем к Вам еще самая покорнейшая просьба не за себя, а за други своя. Илья Степанович Бердников писал мне еще в конце Августа: «Приобретение рукописи номоканона Малаксы положительно необходимо для библиотеки Академии. Этот сборник имел весьма важное практическое значение во все средние века до новейшего времени». А когда я ему изъяснил затруднительность приобретения рукописи и возможность помириться на новом списке, то он согласился с этим, но желает, чтобы список был сделан с лучшей рукописи. Впрочем, о том, что он желает, я предоставляю Вам узнать из его подлинного письма, которое здесь прилагаю. Я же с своей стороны возымел таковые мысли. Так как список номоканона нужен не частному лицу ради его частных нужд, а для библиотеки высшего духовного заведения, для употребления многих поколений духовных юношей, худо ли хорошо ли воспитывающихся для блага и на служение церкви, то отцам обители Вашей, вероятно, даже приятно будет принять сердечное участие в деле о восполнении указанной потребности.

Мне казалось бы, что для скорейшего исполнения дела можно бы дать послушание монастырским граматевсам ― под Вашим наблюдением они исполнили бы это дело скоро. Что касается вознаграждения, то я думаю, что Академия не постоит и за ценою, но она может и иначе вознаградить Вас. Так, в Вашей библиотеке нет изданий Казанской переводческой комиссии, состоящих из переводов Св. Писания на татарский язык (для Вас очень интересных) и многих сочинений, относящихся к изучению и обличению мусульманской религии. Все это могло бы Вам быть сообщено, так как Комиссия находится в ближайших отношениях к Академии. Это все, впрочем, мои только соображения.

У Вас могут быть основания для соображений другого рода. Согласно с ними Вы, конечно, и поступите. Ясно только то, что списывать номоканон нужно и немедля. За оригинал нужно взять лучший и древнейший список с датою. Хорошо бы было, если бы к концу были приложены дополнения из других списков. Покорнейше прошу Вас, многоуважаемый отец Матвей, сообщить мне по возможности поскорее то, что будет предпринято Вами по этому делу. Греческая книга, порученная Вами мне для пересылки в библиотеку Казанской академии, пока еще здесь и ею пользуется А.И. Алмазов, но в Казань о ней дано знать.

Вчера получили сведение, что с следующего года Византийский институт в Константинополе пожалуй, будет открыт. В дело это вмешался Терций Филипов ― государственный контролер и исхлопотал деньги. Он же исхлопотал деньги на издание в Петербурге с нового года «Византийского журнала», редактором коего будет Васильевский. И нас предполагают в числе сотрудников. Посмотрим.

Успенский на днях выпустил: Синодик в неделю православия ― греческий сводный текст с славянскими переводами и приложениями. В следующем месяце я надеюсь доставить Вам его с некоторыми другими изданиями.

Алексей Афанасьевич, вероятно, теперь в Киеве. Я имею от него (весьма дерзкое) письмо из Венеции⁵¹⁷, в котором он упоминает о намерении быть в Киеве к 20 сентября. Как я ни стараюсь жить с ним в мире, а плохо это удается, к великому моему сожалению, и несмотря на все мое терпение.

Прилагаю при сем новую свою брошюрку о Преосвященном Никаноре⁵¹⁸.

Вчера приехал новый архиерей Иустин, но я его еще не видал.

Глубокий поклон отцу игумену, отцам. Павлу, Илиодору, Иораму, Агафодору и всем прочим.

Глубоко преданный

Н. Красносельцев

13 сентября 1893 г.

Глубокоуважаемый Николай Фомич!

В дополнение к письму своему, сегодня опущенному в почтовый ящик, еще считаю нужным сказать несколько слов по делу о списывании Номоканона Малаксы. Если Вам будет нетрудно, напишите на Афон об этом деле. Спросите, сколько будет стоить труд переписчика за весь номоканон. А главный-то вопрос в том, с какого оригинала они будут копировать номоканон. Желалось бы, чтобы оригинал, с которого будут писать, был исправный, с определенной датой, и по возможности самый древний, какой можно достать на Афоне.

Цахариэ в своем реферате об епитимийных Номоканонах (Die Handbücher des heistlichen Rechts aus den Zeiten des untergehenden bysantinischen Reiches…) сообщает, что он видел самую древнюю рукопись этого номоканона с определенной датой 1596 года, находящуюся в афонском монастыре τῶν Ῥωσσῶν.

Видел рукописи 1597 года. Нельзя ли будет взять за оригинал одну из подобных рукописей. Спросите, какого рода рукописи у них имеются в виду.

Извините, что беспокою Вас.

Преданный Вам

И. Бердников

13 декабря 1893 г.

Одесса⁵¹⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Получил я Ваше весьма содержательное и занимательное письмо, а также и «Беседу». Приношу Вам глубочайшую благодарность за то и за другую. Благожелательность отцев, и Ваша особенно, не имеет пределов: да воздаст Вам Бог по мере любви Вашей

О деле по списыванию Номоканона я немедленно дал знать в Казань профессору Бердникову, но ответа еще не получил. Не сомневаюсь, впрочем, что это будет выражение живейшей радости и благодарности. Дай Бог, чтобы списывание шло благоуспешно и к вакационному времени кончилось.

Что касается списывания мною отмеченных статей, то я уже начинаю колебаться: нужно ли списывать с дурных списков то, что уже издано. Так, Житие Зосимы издано в «Сборнике» Васильева, а затем недавно еще вновь издано англичанином Робинзоном (Сборник Робинзона ― тоже anecdota apocripha, вышел в этом году, но я еще не успел его приобресть). Лучше кажется оставить это.

Но относительно Жития Нифонта Вы справедливо пишете, что лучше списать его все с хорошего оригинала. Этого списка я буду ждать.

Васильев многое отнял у меня; но остались еще не разысканными некоторые весьма любопытные апокрифические жития. По-славянски они изданы покойным Тихонравовым⁵²⁰, а по-гречески еще нет, насколько мне известно.

Я сообщаю Вам здесь заглавия некоторых на случай, если при перелистывании греческих сборников житий Вам встретится что-нибудь подобное, то Вы потрудились бы отметить для меня ―

1) Георгиево мучение. Мц‾а апреля в К‾Г д‾нь Мучение ст‾го великого мч‾ника Геωргия и матере его Полихрония. Ненавидяй исперва человек злый советник диавол боряйся с хотящими жити благоверно…

2) Никитино мучение. Мц‾а Сент. в Е‾I дн‾ь Страсть ст‾го Хв‾а мученика Никита. Ги‾ бл‾ви ω‾че. В оно время бысть муж мудр именем Никита сын царев нарицаемаго Максемьяна…

3) Ипатиево мучение. Мц‾а Мартиа Л‾А. Мучение и страдание иже в ст‾х оц‾а нашего священномученика Ипатиа ω‾че бл‾ви. В время оно царствующу Феклиану в Византии сьдржаша иудейска идолослужениа во вьсех градох и странах. беше же в граде глаголемем Гангра благочестив муж и православен, ему же име беше Ипатие архиепископь…

4) Иринино мучение. Мц‾а Маия в Е‾ дн‾ь Моучение ст‾ыя славныя Хв‾ы и преподобныя мученицы Иринии бл‾ви ω‾че. В оно времена бе царь именем Ликиний в граде Мегидеце. бяше же дщи Пеленопии прелепа видением.

Вот эти-то вещи, многоуважаемый отец Матвей, поимейте в виду. Хорошо бы еще найти хороший список Прения Панагиота с Азимитом. Впрочем, конечно, все это при случае.

За Ваши выписки из Антологии я Вам очень благодарен, хотя они и запоздали, так как книга была уже у нас под руками. Особенно благодарны мы с Александром Ивановичем за указание. Немедленно по получении оного сделано было сношение с Афинским о. архимандритом Михаилом и он любезнейшим образом озаботился о немедленном приобретении ее и высылке. Книга оказалась действительно весьма важною для изучения современной греческой богослужебной практики, и мы хлопочем уже о приобретении двух других экземпляров ее.

Отвечу затем на Ваши запросы.

1. Вопрос. Издан Отчет Общества истории и древностей за 1892 г. Стоит ли приобретать?

Ответ. Не стоит, ибо Общество целый год спало.

2. Вопрос. Мочульский издал книги: Следы народной библии… Стоит ли приобретать?

Ответ. Не стоит, ибо я в скором времени буду иметь у себя лишний экземпляр этого сочинения и вышлю его Вам даром.

На 3-й вопрос о Житии Нифонта уже отвечено.

4. Вопрос. Насчет Вильны и свидания с Н.В. Покровским.

Ответ. На съезде я пробыл лишь неделю и большею частию был болен. Н.В. уехал на другой день моего приезда, и я успел с ним поговорить только в течение нескольких часов. Он сделан теперь Инспектором Академии и для ученых занятий, конечно, мало уже будет иметь времени.

На днях только получено достоверное известие из Петербурга, что открытие в Константинополе с генваря 1894 г. Византийского института в Совете Министров решено окончательно. Директором назначается наш профессор Ф.И. Успенский. Неизвестно, кто будут секретарями. Полагаю, я, что одним из них будет А.Аф. Дмитриевский. И действительно, он был бы там на месте. На днях я наконец удостоился получить от него письмо. Но письмо сие наполнено жалобами на болезнь: будто бы еще за границей он захворал и болен доселе. Болезнь состоит в том, что у него в ушах появились нарывы. Это вещь действительно очень скверная и мне очень жаль. В то же время он пишет, впрочем, что печатание памятников у него идет безостановочно и успешнее, чем в прошлом году. Дай-то Бог!

А.И. Алмазов напечатал уже 25 листов 1-го тома своего сочинения и 2 л. второго. Это много. К печатанью приглашений он приступит на днях. К вакату ему хочется кончить работу и на вакат он думает отдыхать на Афоне.

В обратной пересылке письма Бердникова нет надобности.

Книга греческая, посланная Вами чрез меня в Академию в Казань, пока еще у нас ― ею пользуется Алмазов, но о ней Вы не беспокойтесь. В Казань о ней написано и там не изъявляется неудовольствия на задержку.

Глубокое поклонение от меня отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Иораму, Агафодору и всем прочим.

Поздравляю с Праздником Рождества Христова и с Новым годом, желаю всем здравия и благополучия и прошу молитв обо мне грешном.

Глубоко преданный

Н. Красносельцев

25 марта 1894 г.

Одесса⁵²¹

Многоуважаемый отец Матфей!

Что-то уже очень давно нет от Вас никаких известий. Что с Вами случилось ― уж не больны ли Вы? Впрочем, отец Пиор, вероятно, знает что-нибудь, но видетьсяс ним как-то все не удается. Был я на Подворье около месяца назад ― по поводу отсылки Вам книги, но не застал его дома. Надеюсь, впрочем, что посланные книги Вы исправно получили, а именно «Сборник» Васильева, Сочинение Мочульского и некоторые другие. Они будут для Вас интересны.

Скажите, как подвигается списывание Номоканона и можно ли надеяться получить его к лету? Каким образом Вы будете пересылать его: чрез меня или прямо? Если это случится летом, то лучше прямо или чрез отца Пиора, ибо летом, конечно, уже меня дома не будет. А где я буду – это еще не совсем решено.

Ныне летом едет в Константинополь и даже далее до Иерусалима казанский профессор Беляев⁵²² ― тот самый, который написал Byzantina, и усиленно приглашает меня с собою, надеясь, что я могу ему показать Константинополь. Меня очень соблазняет это приглашение и я, по всей вероятности, соглашусь, если уверюсь в благополучии своего здоровья. Если эта поездка состоится, то конечно и к Вам завернем недели на две.

Александр Иванович усиленно продолжает печатание своего исследования. Первый том набран уже весь и приложения к нему греческие тоже набраны все, второго тома тоже набрано листов 15 ― всего около 60 листов, но остается еще около 30 листов. Вообще труд громадный. Боюсь, что здоровье автора серьезно пострадает. Но если дело в июне, по крайней мере, приимет свой конец, то, вероятно, и Алмазов поедет к Вам недели на две ― на три отдыхать. Греческие тексты корректируются при помощи известного Вам Папа-Димитриу, но многие слова оказываются непонятными для сего ученого грека, и он иногда мудрит очень, так что приходится сдерживать его тщетные мудрования.

Алексей Афанасьевич пишет критику на Афон преосвященного Порфирия. Критика выходит будто бы дурная и приносит ему будто бы какие-то неприятности. Критики Алексея Афанасьевича всегда жестоки, но, может быть, в данном случае она будет и справедлива. Помнится, что Вы говорили мне, что много промахов допущено преосвященным Порфирием.

Недавно вышла новая немецкая книга об Афоне некоего Мейера ― Die haupturkunden für die Geschichte der Athosklöster von Meyer. Leipzig 1894 Hinrichs Buchhandlung. Цена, должно быть, рублей 5. Нужна ли Вам эта книга? В ней краткая история Афона на 99-ти стр., а затем документы, большею частию уже напечатанные у преосвященного Порфирия и других, но есть и новое. Здесь целиком напечатан Τυπικόν св. Афанасия с Διατύπωσις-ом и Ὑποτύπωσις-ом по Иверской рукописи и по Лаврской. Копия с последней доставлена ему известным Вам грамматевсом Лавры Хрисостомом, которого Мейер называет своим другом. Это будет большой удар для Алексея Афанасьевича, которому так и не удалось добиться толку в Лавре.

Мейер был на Афоне в 1887 г. О покойном отце архимандрите Макарии Мейер сомневается, чтобы он был русский.

Поклонение мое отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору и всем прочим и приветствие с великим наступающим праздником.

Всегда преданный Вам и Горе Святой

Н. Красносельцев

17 мая 1894 г.

Одесса⁵²³

Многоуважаемый отец Матфей!

На днях я получил письмо Ваше и посылку, т.е. копию Номоканона для Казанской академии и две копии для меня ― одну, писанную «трудолюбцем» и содержащую в себе две статьи, а другую, писанную, кажется, Вами самими. Сердечно и глубоко благодарен за все сие.

Но сколько же я Вам должен? Прошу Вас покорнейше сообразить все беспристрастно и записать; написать об этом сюда ко мне Вы, пожалуй, уже не успеете.

В первых числах июня (однакоже едва ли ранее 7-го) мы уже выедем в Константинополь, где и проживем недели две. Оттуда я дам Вам знать. Несомненно пока, что нас будет трое: я, профессор Беляев и профессор Деревицки⁵²⁴, но может быть и четверо, еще профессор Айналов из Казани.

Из Константинополя мы, вероятно, двинемся в Иерусалим, а оттуда в Афины, Солунь и к Вам. К Вам попадем, вероятно, уже в августе. Впрочем, что касается меня, то я, вероятно, брошу своих спутников в Афинах (где они намерены остаться долго, а мне нет к тому побуждений) и устремлюсь к Вам ранее.

На днях уехал к Вам приват-доцент Московского Университета Лавров⁵²⁵ для занятия славянскими рукописями – человек хороший, и Вы поспособствуйте ему. Он недели три занимался здесь у нас в Библиотеке Григоровича.

На днях я жду сюда из Иерусалима профессора Казанской духовной академии С.А. Терновского⁵²⁶ (родной брат того Терновского, который издавал грамоты Вашего монастыря). С ним я и намерен препроводить в Казань присланную Вами рукопись, а также и книгу греческую, доселе еще здесь находящуюся. С книгой этой вчера только покончил Александр Иванович и более в ней нужды нет.

Терновскому сделаю я и все надлежащие наставления по предмету вознаграждения монастыря. Как член Совета он может лично все объяснить и доложить. Впрочем, и бумагу я тоже пошлю. Книгу немецкую я добуду для Вас и или сам привезу, или передам о. Пиору вместе с некиими своими.

Я тоже на днях выпустил в свет брошюру о древних литургических толкованиях, с греческими текстами и буду иметь честь предложить ее Вашему вниманию. Александр Иванович напечатал уже листов 80, а все конца нет. Измучился он и едва ли не прекратит на время печатанье, чтобы отдохнуть месяц-другой.

Об Алексее Афанасьевиче таковые слухи: будто бы он окончательно порвал с своей невестой и намерен поступить в монашество.

Усердное поклонение от меня отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и всем меня знающим, пожелание доброго здоровья и всякой духовной радости.

Глубоко преданный

Н. Красносельцев

16 июня 1894 г.

Константинополь⁵²⁷

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Вот уже три дня как я в Константинополе у Ваших отцев и получил Ваше письмо, за которое очень благодарен.

Рукопись Номоканона и старую греческую книгу я отправил в Казань с профессором Терновским, который, возвращаясь из Иерусалима, заезжал ко мне. Теперь все это, вероятно, уже в Казани. Сейчас получил письмо от Бердникова, который пишет, что все, что Вы желаете, будет исполнено с благодарностию, но после уже ваката, так как теперь нельзя собрать Совета.

Поручения Ваши в Афинах я лично едва ли в состоянии буду исполнить, так как останусь в Афинах только то время, которое будет нужно для осмотра Акрополя, пока пароход будет стоять. Но я попрошу сделать это своего товарища профессора Деревицкого, который будет жить там целый месяц. Он охотно все это сделает и книги препроводит к Вам.

Сейчас препровождаю Вам чрез о. Иоанникия последний том Летописи Византийского нашего Отделения, книгу Мейера и свои брошюры, дабы не возить их напрасно с опасностию от таможни. Здесь мы пробудем еще дней десять, а у Вас я буду уже в Августе. Желательно, чтобы в первых числах.

Будьте благополучны.

Усердное мое поклонение отцу игумену, отцам Павлу, Иораму и всем.

Глубоко преданный Вам

Н. Красносельцев

14 сентября 1894 г.

Одесса⁵²⁸

Многоуважаемый отец Матвей!

Наконец собрался уведомить Вас о том, что я и как. Времени со времени моего возвращения прошло уже довольно; пора уже заняться делом и подвести итоги своего путешествия. На днях я рассматривал житие Нифонта и наводил относящиеся к нему справки. Оказывается, что и славянский текст его в полном виде не издан (в сокращении он есть в Четь-Минеях св. Димитрия Ростовского), но не составляет такой редкости, как я думал. В Соловецкой библиотеке в Казани есть несколько экземпляров этого жития и я, следовательно, удобно могу достать его в свое пользование.

Что касается пропусков, то они очень досадны и их нужно непременно восполнить, хотя бы и позднейшим текстом. Для меня теперь это безразлично и даже любопытно, а там по времени и при случае можно будет и уничтожить пестроту. Поэтому я посылаю Вам обратно перечень опущенных мест; у себя же оставляю копию.

Входили ли Вы в сношение с Андреевцами? Очень бы мне нужно иметь копию с статей Сборника, о котором я Вам говорил:

1) л. 95–99 Толкование Πάτερ ἡμῶν и

2) л. 16–20 Διδασκαλία τοῦ Κυ˜ἡμῶν Ἰυ˜Χῦ.

Сейчас имею в своих руках первый выпуск Византийского временника и с удовольствием читаю. Стоит его иметь, но даром его никому не высылают, даже и сотрудникам (таков ныне дух времени); приходится послать деньги, впрочем, немного ― всего 5 р.

От Алексея Афанасьевича доселе не имею никаких известий, хотя писал ему вскоре после своего приезда в Одессу. Не знаю, что с ним творится; уж не женился ли, не затем ли он и в Москву ездил.

Типик Великой Церкви, виданный нами в Иерусалиме, оказывается, тот самый, который собрался издавать в Византийском временнике Пападопуло-Керамевс. Об этом я спрашивал его самого и получил подтверждение. Кланяйтесь Истрину, если он еще на Афоне. Если на Афоне, то, может быть, он поспособствует списыванию помянутых выше статей. Помнится, он обещал даже. Я, впрочем собираюсь написать ему, но сомневаюсь все, застанет ли его мое письмо на Афоне. Трудна афонская жизнь!

Третий том Летописи нашего общества я достал для Вас; брошюра об Ястребове⁵²⁹ тоже нашлась, и я на днях доставлю все отцу Пиору. Может быть, Вы все это и получите вместе с сим письмом.

Поклонение от меня отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и прочим. Спасайтесь о Господе и нас грешных не забывайте в молитвах своих.

Глубоко преданный Вам

Н. Красносельцев

4 Ноября 1894 г.

Одесса⁵³⁰

Многоуважаемый отец Матфей!

Письмо Ваше от 7 октября получил в свое время и очень рад, что трудолюбное списывание продолжается беспрепятственно. С особенным нетерпением буду ждать списков с Андреевской рукописи. Напомню опять, что мне особенно нужны: Л. 16–20 Διδασκαλία τοῦ Κυ˜ ἡμῶν Ἰυ˜ Χῦ ἐρωτησάντων ἁγ. ἀπ. Πέτρου καὶ Παύλου и л. 95–99 без начала: καὶ ὁ πάτερ ἡμῶν ὁ ἐν οὐρανοῖς.

Мучение Ипатия есть, оказывается, в Синодальной библиотеке. Кстати, вышло подробное описание греческих рукописей Синодальной Библиотеки, составленное архимандритом Владимиром; продается в Московской Синодальной лавке; цена 5 р.; но я никак не могу достать доселе. Кажется, что из этой лавки ничего нельзя достать иначе, как лично. Кто у Вас ныне управляет московским подворьем; нельзя ли иногда прибегать к помощи Ваших московских отцев для приобретения в Москве некоторых книг?

Книгу Брокгауза я заказал нашему книгопродавцу Шлейхеру приобресть. Она довольно дорога, не менее 20 марок, т.е. 10 р. Я не знал, что у Вас нет этой книги; мне почему-то думалось, что есть. Кажется, что она не представляет еще собою редкость, и я надеюсь скоро ее Вам доставить.

От Истрина на днях получил письмо из Праги; просит списать кое-что в Григоровичевой библиотеке. Я списал уже и сегодня ему посылаю. Об издании сочинений Григоровича поговорили только, но едва ли оно состоится; денег нет, да и человека, который мог бы заправлять этим делом, теперь тоже нет, ибо Успенский удалился в Константинополь, а кроме его некому.

От Алексея Афанасьевича имел письмо не очень давно, но в нем ничего замечательного. Что он делал в Москве, неизвестно; говорит, что поправился здоровьем и пишет заключение к своему Афону. Недавно получил уже из Казани отдельный оттиск его «Богослужения Иерусалимской Церкви в Страстную и Светлую Седмицы». Нужно будет прилежно проштудировать эту книгу. На счет его «Патмоса» Византийский временник просил меня написать рецензию. Я написал и сегодня посылаю в редакцию. Отказаться было неудобно, а боюсь, что не угодил Алексею Афанасьевичу.

Византийский временник доселе остается при одной книжке, хотя, говорят, вышла уже и вторая. Когда выйдут остальные две, неизвестно. Но цена, конечно, за все 4 книги 5 р.

На днях вышло сочинение Алмазова «Тайная исповедь» в трех огромных томах более 90 печатных листов. Оно Вам скоро будет доставлено. Автор кланяется Вам и всем отцам.

Как-то Вы переживали последние дни. Было великое напряжение во всей России и скорбь велия!

Поклон мой отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и прочим.

Будьте здоровы и спасайтесь о Господе.

Глубоко преданный слуга Ваш

Н. Красносельцев

P.S. Получено ли из Казани обещанное?

23 декабря 1894 г.

Одесса⁵³¹

Многоуважаемый отец Матфей!

Вчера получил Ваше письмо от 12 декабря, и мне стало очень совестно. Нет, не ярящиеся стихии виноваты в том, что Вы доселе не получили уведомления о получении мною посланных Вами письменных трудов люботрудного попа и Хрисостома, а моя леность. Простите великодушно. Все получено мною в исправности, и на праздниках я намерен пообдумать, по крайней мере, что мне делать с этим материалом.

Книга Брокгауза тоже давно уже мною получена, по крайней мере с месяц назад. Она скоро и аккуратно была мне доставлена, но я только сегодня отвез ее на Ваше подворье, и завтра она, вероятно, поедет к Вам вместе с этим письмом. Цена ее 10 р., но я не буду взыскивать с Вас эту цену, ибо вообще и постоянно чувствую себя в долгу у Вас.

Что же касается того, что деньги, оставленные мною на переписку, все уже вышли, то Вы пока позаимствуйте у отца Сакеллария, и что истратите, сообщите, а я здесь заплачу отцу Пиору, или кому приказано будет.

Последние три месяца ничем капитальным не занимался (да, впрочем капитальным-то и никогда я не занимался), а так все мелочами. В значительной степени отвлек меня от дела редактор Византийского временника Регель, упросив меня написать несколько рецензий. Дело это, по-видимому, не большое, однако хлопотливое, требующее справок.

Книги, на которые я написал рецензии для Византийского временника, следующие:

1) Дмитриевского «Патмосские очерки»⁵³² (Кстати, автор получал за них Макарьевскую при Киевской академии премию в 800 р. и торжествует ― хочет теперь ехать и в Лондон и в Париж и чуть ли не в Америку).

2) Состояние монашества в Византийской империи с половины IX в. до начала XIII Соколова⁵³³ (большая часть сочинения помещена в Православном собеседнике ― опущено как раз об Афонском монашестве, а в книге есть).

3) Alb. Iahnus, Anecdota graeca theologica. Gennadii archiepiscopi Constantinopolitani dialogus christiani cum iudeo⁵³⁴.

Разговор Христианина с Иудеем Геннадия Патриарха Константинопольского, в первый раз изданный Яном. Слава Богу, все рецензии я уже написал и отослал, так что чувствую себя до некоторой степени свободным. Думаю заняться продолжением о толкованиях литургии. Дмитриевский в прошлом еще году обещал сообщить мне имеющиеся у него материалы и ныне там, я писал ему недавно об этом, но, должно быть, письмо мое не застало уже его в Киеве. Доселе не имею ответа.

Брошюрка Мочульского: К истории малороссийского наречия трактует о склонениях и спряжениях и гроша медного не стоит. Впрочем, я скажу ему и он даст Вам, но сейчас автора нет в Одессе; поехал в Петербург читать рефераты и просить профессорской кафедры.

Поклон мой отцу игумену, отцам Илиодору, Иораму, отцу Павлу, отцу Агафодору и прочим.

Поздравляю всех с великим Христовым праздником и с Новым Годом. Желаю вам всего лучшего.

Глубоко преданный

Н. Красносельцев

15 мая 1895 г.

Одесса⁵³⁵

Многоуважаемый отец Матфей!

Письмо Ваше от 8-го апреля и посылки рукописные получил я в полной исправности. Указываемое Вами сочинение под заглавием: Διήγησις περὶ τῆς θυγατρὸς τοῦ βασιλέως Μαξιμιανοῦ нужно списать и если у трудолюбца нет работы, то и другое что давайте ему. Между прочим у меня отмечено для списывания из Ваших рукописей № 479 л. 281–8 ποιήμα Φωτίου παραίνεσις ψυχωφελοὺς πάνυ εἰς τάξιν παραβολής и № 659, л. 149–151 об. τοῦ ἐν ἁγ. Ἰωάννου Νηστευτοῦ λόγος περὶ ἐξόδου ψυχῆς. В Ваших присылках этого нет.

Собираюсь по обычаю в поход. Еду сначала (числа 23-го) в Киев, где увижусь с Алексеем Афанасьевичем. Свои «Патмосские очерки» он подал еще на Синодальную Макарьевскую премию; хочет с одного вола содрать две шкуры, и сдерет, вероятно; рецензия поручена Н.В. Покровскому. Затем направлюсь в Петербург; там увижусь с Регелем и Васильевским. Оттуда в Казань и на родину в Уфу; а затем в конце августа, может быть, побываю и у Вас недельки на две. Вот какие широкие планы! Но благополучное выполнение их зависит от воли Божией.

Имеется у меня к Вам просьба. В настоящее время проживает здесь в качестве председателя Экзаменной комиссии профессор С.-Петербургского университета Иван Васильевич Помяловский ― большой библиофил и всеобщий радетель ― тот самый, по ходатайству которого редакция Журнала министерства народного просвещения стала высылать Вам свой журнал. Он собирает старопечатные греческие книги и между прочим доискивается афонских изданий, печатанных в Карее.

Он очень просит Вас дать ему сведения:

1) Какие из этих изданий имеются у Вас и в каком количестве экземпляров, и

2) можно ли приобресть покупкою, обменом или иным способом хоть некоторые из них, если имеются у Вас или где-либо на Афоне дублеты их?

Особенно ему нужен, кажется, какой-то Проскинитарий. Лучше всего Вам войти с ним в непосредственные сношения. Взамен услуг с Вашей стороны он обещает Вам всяческое содействие в книжных делах. Как влиятельный член Общества любителей древней письменности и Императорского Русского Археологического общества, он мог бы исходатайствовать для Вас даровой экземпляр изданий этого Общества. Кроме того, он берет на себя посредничество для списывания нужных для Вас вещей в Императорской Публичной библиотеке.

Помните, Вы меня просили списать там что-то с печатного, но я потерял Вашу записку и доселе ничего не смог сделать. Помяловский весьма скоро и аккуратно это сделает, если Вы пошлете ему заглавие и №.

Адрес его: Его Высокопревосходительство профессор С.-П. Университета и проч. Сергиевская дом № 3, кв. 15, С.Петербург. Если же почему-либо Вы найдете неудобным входить с ним в прямые отношения, то, конечно, можете и чрез меня, но это будет хуже.

Каталог Синодальной библиотеки я приобрел и все, что нужно, там усмотрел. Теперь под руками у меня славянский перевод Жития Нифонта. Он издан факсимиле Обществом любителей древней письменности.

Насчет списывания в Москве я наведу ныне летом справки.

Поклон мой о. игумену, о. Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и всем прочим. Счеты сведем при свидании.

Глубоко преданный Вам

Н. Красносельцев

Софиевская д. № 32, кв. 22.

15 августа 1895 г.

Одесса⁵³⁶

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Я получил от Вас в последнее время и даже на днях такую массу всяких списков, что даже убоялся страхом немощи. Когда все это я изучу и употреблю в дело? У меня благодаря Вашей любезности и неутомимости трудолюбца накопилось теперь знатное количество Хирографов; если каждую статью считать за книгу, как это большею частию было в древности, то я мог бы открыть уже особый рукописный отдел в своей библиотеке с немалым количеством нумеров. По временам я извлекаю кое-что из своего собрания для рефератов в Филологическом обществе, но ведь эти рефераты большею частию простые беседы и обходятся иногда даже без письменного изложения. Для того чтобы пустить их в печать, нужно каждый раз много и много поработать. Положение мое таково, что выступать в печать с пустяками или недостаточно обоснованными и понятными сообщениями совестно.

За хлопоты весьма Вас благодарю, но смущаюсь несколько, что доселе я не внес, согласно обещания, в Вашу кассу достаточной суммы на уплату трудолюбцам. Думаю, что в настоящем месяце это и не удастся мне сделать, ибо пред праздником приходится много тратить на пособия и подарки моим довольно-таки многочисленным и все бедным родственникам. Но все будет улажено в начале генваря, когда бывает получение квартирных и столовых.

Насчет Кутлумуша я согласен с Вами; но нужно внимательно еще прочесть каталог и поосмотрительнее выбрать. Это я сделаю на празднике.

Один из Ваших отцев, достававший мне списки трудолюбца, сообщил мне горестную весть о смерти о. Павла. Какая громадная потеря для Вас и монастыря и неожиданная! Что случилось с ним? О болезнях его ничего не было слышно. Кто заменит его? Вечная память ему и вечный покой со святыми!

Алекей Афанасьевич получил премию в 1000 р. за «Богослужение Иерусалимской Церкви», а с первым томом Типикона хочет выступить соискателем степени Доктора. От души желаю ему успеха. В самом деле он так много трудился и так много сделал, что пора бы увенчать его и дать ему средства к дальнейшему продолжению работы. С деньгами он еще поездит по белу свету и еще насобирает материалов и издаст их. Все сие несомненно на пользу духовной науке и Церкви.

Что бы дать еще трудолюбцу для списывания? Право сейчас я в затруднении. Уж не списать ли Житие Саввы Афонского, но что я буду с ним делать? Вы знаете отчасти мои вкусы, не придумаете ли чего сами? На тех листках кажется, откуда взяты мною первые Вопросо-ответы (поврежденные), Вы, помнится, указывали мне краткое сказание об Иуде предателе. О нем у нас недавно была защищена диссертация. Не сообщите ли мне Вы это сказание?⁵³⁷

Поздравляю Вас и всех отцев с наступающим великим праздником.

Глубокий поклон отцу игумену, отцам Илиодору, Агафодору, Иораму и прочим.

Прошу молитв их о себе и остаюсь глубоко преданный навсегда

Н. Красносельцев

23 октября 1895 г.

Одесса⁵³⁸

Многоуважаемый отец Матфей!

Я так давно не получал от Вас никаких известий, что начинаю серьезно беспокоиться о Вашем благополучии: уж не захворали ли Вы? Получили ли Вы мое письмо, которое я писал Вам в начале мая и в котором говорилось между прочим о желании профессора И.В. Помяловского вступить с Вами в сношение по поводу некоторых его ученых надобностей?

Впрочем, если Вы получили его, то, вероятно, ожидали меня на Афоне, так как я, кажется, изъявлял некоторое намерение и действительно имел таковое, но упустил время, так как пришлось пробыть довольно долгое время в Казани. Там я занимался продолжением Описания рукописей Соловецкой библиотеки и описал около 40 рукописей, а затем начал было печатание второго выпуска Материалов для истории чинопоследования Литургии. В выпуске этом я предположил было поместить διάταξις Филофея по списку Вашей бомбицинной рукописи и διάταξις Гемисты по Вашему же списку с Патмосской рукописи.

Печатание уже началось, и первый полулист напечатан, но тут случилась смена ректора Академии. Новый ректор меня не знает и к подобного рода изданиям относится весьма неблагосклонно, когда они появляются на страницах журналов, назначенных для чтения духовенству в большинстве сельскому. Поэтому дело, по-видимому, стало; по крайней мере, вот уже два месяца, как я о течении его не имею никаких известий. Жаль! Тогда я не знаю, что и предпринять.

Пребывание мое в Казани одно время было очень любопытно: съехались здесь и Дмитриевский и Алмазов; оба рылись в Соловецких рукописях и оба рыли друг другу яму; по временам мне было весьма затруднительно и неприятно лавировать между ними, особенно в тех случаях, когда приходилось быть где-нибудь в собрании. Чем кончатся эти нелепые их взаимные отношения, Бог знает, но для меня это громадная неприятность: тут и зависть, тут и ненависть и месть и злоба и всякие мерзости.

Продолжает ли трудолюбствовать известный нам поп? Не списал ли он для меня чего-нибудь? Недавно я читал реферат о литургической драме и должен был коснуться рукописи Вашей № 508 1728. В ней есть омовение ног и διάλεξις τοῦ ἀρχαγγέλου Γαβριὴλ μετὰ τῆς Θεοτόκου. Омовение у меня списано, а διάλεξις только отчасти, только три страницы (71, 71 об. и 72), а мне нужно бы иметь полный список и поскорее. Пожалуйста, похлопочите об этом, а затем нужно будет Вам дать на сей предмет несколько злата, и я сделаю это, как только удосужусь сходить на Ваше подворье.

Прошу Вас передать от меня усердное поклонение отцу игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и всем меня еще помнящим.

Вероятно, у Вас на Афоне пребывает теперь профессор и директор Института Ф.И. Успенский. Если письмо мое застанет его там, то скажите ему мой усердный поклон.

Будьте здравы и не забывайте меня в своих молитвах.

Глубоко преданный Вам и всем афонцам

Н. Красносельцев

10 ноября 1895 г.

Одесса⁵³⁹

Многоуважаемый отец Матфей!

Письмо Ваше от 19 октября я получил после того уже, как послал Вам свое, которое Вы теперь тоже, вероятно, получили. Очень Вам благодарен за все, за внимание, за добрую память и за интересные сообщения. Напишите мне, пожалуйста, поподробнее, если можете, что именно сделал на Св. Горе Ф.И. Успенский с своими помощниками (кто они были?), что нашел нового, что списал или описал? От него самого не скоро добьешься подробностей, ибо он на письма ко мне весьма скуп, хотя и не расположен скрывать от меня что-либо из своих ученых начинаний.

Новое Описание Ламброса выписано у нас для Филологического общества, и сейчас я имею его у себя на столе, но еще не рассмотрел его как следует. Кажется, что оно мало улучшено сравнительно с старым описанием: нет пометы листов рукописи, так что остается неизвестным читателю, как велика та или иная статья, не всегда выписываются начала и т.п. Но конечно, и за то, что дано, нужно сказать ему большое спасибо. Жаль будет очень, если мы не увидим в его описании описания Лаврских и Иверских рукописей. Из описания Кутлумушских рукописей я вижу, что из них можно бы кое-что списать для меня.

Помнится, что Кутлумушский монастырь, по случаю дарованного ему права на сбор пожертвований в России, должен бы находиться в дружественных отношениях к русским и, следовательно, Ваш трудолюбец мог бы туда проникнуть с Вашими поручениями. Отец Агафодор мог бы с своей стороны сему поспособствовать. Сообщите мне, основательно ли я рассуждаю, а я между тем повнимательнее почитаю описание и отмечу то, что желательно.

Насчет условий списывания в Синодальной библиотеке я, к сожалению, ничего не могу сообщить Вам, ибо был в ней два раза только не подолгу и совершенно забыл навести справки. Но я не слыхал, чтобы управление библиотеки перешло опять к о. Владимиру. Этого не может быть. Относительно условий списывания лучше всего справиться у москвичей, знакомых Вам, например у П.А. Лаврова, который состоит теперь приват-доцентом Московского университета, или у В.М. Истрина, если, впрочем, он возвратился из-за границы. Византийского временника имеется уже 3-я книга и, чего доброго, пожалуй и 4-я появится в этом же году. В 4-й книге будет моя рецензия на Дмитриевского «Богослужение Иерусалимской Церкви»⁵⁴⁰.

Дальнейших поручений гг. Редакторы мне пока не дают.

Регель показался мне очень аккуратным и энергичным немцем.

Дмитриевский на днях выслал мне вышедший наконец 1-й том своего Сборника Типиков, но письмом не удостоил, и я не знаю, что с ним делается. Кажется, он не желает уже иметь со мною общения, главным обр. по поводу Алмазова.

Передайте мой глубокий поклон отцу Игумену, отцам Павлу, Илиодору, Агафодору, Иораму и прочим и помяните меня в своих молитвах.

Глубоко преданный навсегда

Н. Красносельцев

P.S. Житие Андрея Юродивого мне пожалуй действительно не нужно.

12 января 1896 г.

Одесса⁵⁴¹

Многоуважаемый отец Матвей!

С Новым годом Вас поздравляю и всех отцев Ваших с отцем игуменом во главе. Дай Бог, чтобы процветала Ваша обитель яко крин и в этом году, равно как и во все последующие.

28-го числа прошлого месяца совершилось наконец освящение Вашего великолепного храма в Одессе. Мы с Александром Ивановичем Алмазовым были приглашены на это освящение и на братскую трапезу. Все было благообразно и по чину. В трапезе участвовали преосвященный Тихон и городские власти; пили за здравие Государя и за многих властей, а также и за строителей храма, пели «многая лета» бессчетное число раз. Были потом освящены и приделы, но на этих освящениях я уже не был.

Александр Иванович доселе еще не утвержден в докторстве; дело стоит вследствие того, что преосвященный Христофор доселе не может или не хочет осилить сочинения, а сроков для подобных дел, да и вообще, кажется, для всяких дел, никаких в Синоде не полагается. Слышно, впрочем, что Саблер⁵⁴² наконец нашел нужным употребить ускоряющие меры. Алексей Афанасьевичч писал, что некоторые из киевских профессоров с Малышевским⁵⁴³ во главе намерены за сочинение его о типиках провести его в почетные доктора. Я очень буду рад, если это случится. Авось после этого Алексей Афанасьевич будет поблагодушнее и подобрее и попокойнее.

О рецензии его на соч. Алмазова что-то ничего не слышно. Впрочем, это, конечно, не более как замедление; от своего намерения Алексей Афанасьевич едва ли отступится. Бердников вышел в отставку для того, чтобы иметь право получать пенсию в университете, но он оставлен частным преподавателем в Академии на неопределенный срок с жалованьем и правами ординарного профессора; переменен только титул.

Насчет списывания рукописей в Кутлумуше я не оставил своего намерения, но в подробностях, конечно, лучше всего последовать Вашим советам, т.е. предоставить списывание Кутлумушским писцам.

К сожалению, мне неизвестно, в каком положении Кутлумушская библиотека: имеют ли рукописи №№ на корешках и расставлены ли они в порядке. Я знаю, что далеко не везде, где был Ламброс, книги расставлены; №№ остались только в его каталоге, а искать, что нужно, приходится так, как будто бы никакой разборки и не было. Помню, в таком положении я нашел во время оно библиотеку в Ксенофе. Если так, то розыски трудны и без личных поисков едва ли что можно сделать. Впрочем, может быть, (и даже наверное) я ошибаюсь.

Посылаю Вам на случай листок, на котором я отметил, что меня интересует в Кутлумушской библиотеке и что я желал бы списать. Обратите внимание только на вторую страницу; первую можно оставить до моего приезда. Если Вы найдете возможным достать нужные мне списки, то будьте добры, постарайтесь и устройте, как найдете лучшим. А я между тем может быть напишу маленькое письмецо и к о. Агафодору. Деньги я постараюсь внести о. Пиору завтра. Правду сказать, я совсем запутался в счетах и не представляю ясно, сколько же наконец я должен. Сегодня соображу.

13 января

По соображении довольно сложном на основании Ваших писем и Ваших записей на тетрадях оказалось следующее: В письме от 2го ноября 1894 г. Вы числите за мною 16 пиастров; затем в декабре того же года (XII/24) Вы уплатили Хрисостому за 54 стр. 81 пиастр; затем в конце прошлого 1895 года я получил от Вас тетрадь в 116 стр. стоимостью в 81 пиастр и другую тетрадь в 33 стр. ― 27 пиастров; далее ― тетрадь в 22 стр. (с διάλεξις-ами) ― 17 пиастров и 4 стр. (Иоанна Постника) ― 3 пиастра.

Итого 16+81+81+27+17+3=225 пиастров.

Дальнейшие мои расходы мы возместим неукоснительно по мере сил и, всего вероятнее, лично, ибо ныне летом я уже питаю живейшее намерение отправиться прямо в Константинополь, а затем к Вам. Хотя бы недели на две. Что касается до гедеоновских изданий, то я не прочь их иметь; цена их не высока и не разорит меня, но более одного экз. пока не нужно. Впрочем, я спрошу кое-кого из здешних любителей, и если найдутся желающие, то сообщу.

Вот уже почти два месяца у нас стоит настоящая северная зима, и сегодняшний пароход объявляет свой выход в неопределенных выражениях.

Глубокое мое поклонение отцу игумену, отцам Илиодору, Иораму, Агафодору и прочим всем меня знающим и не знающим.

Будьте здравы и благополучны.

Искренний Ваш почитатель

Н. Красносельцев

30 сентября 1896 г.

Одесса⁵⁴⁴

Многоуважаемый отец Матфей!

Сейчас получил от о. Пиора Ваше письмо и посылку. Душевно благодарю Вас за то и другую.

Я очень рад, что имею теперь копию Жития Саввы, несмотря на то что желание иметь ее было значительно парализовано сообщением мне Пападопуло-Керамевса, что он имеет таковую копию и приготовляет ее к изданию в весьма скором времени. С Пападопуло виделся я в Петербурге и весьма доволен этим свиданием; он многое сообщил мне из своих замыслов и намерений. Между прочим, он говорил, что ныне зимою намерен поселиться у Вас на Афоне месяцев на пять для поправления здоровья и для занятий, конечно. Он намерен снова переписать известный Иверский кодекс с поучениями Фотия и снова издать эти поучения в более полном и исправленном виде, чем как это сделано Аристархи. Помогай ему Бог! Он воистину трудолюбец.

С афонским трудолюбцем право не знаю, что делать. Впрочем, я думаю, что Вы одобрите следующую мою, а может быть, вернее, Вашу, мысль списать сочинения Каллиста. Сам я едва ли когда займусь ими, но я могу, вероятно, услужить ими кому-либо другому, например, я могу послать список в Казанскую, например, академию и попрошу ***⁵⁴⁵ профессора, чтобы он заинтересовал ими какого-нибудь хорошего прилежного студента и дал ему тему для магистерского сочинения, которое было бы потом напечатано с приложением текста и перевода. Право, это, кажется, будет хорошо. Если и Вы найдете, что хорошо, то пусть трудолюбец принимается с Богом за работу, но только не следует ли тогда изменить шрифты и от новогреческого перейти если не к каллиграфии, то во всяком случае к шрифту обычному старому, ибо для студента читать малоизвестный у нас шрифт новогреческий будет затруднительно. Это будет, конечно, дороже, но делать нечего; иначе придется все равно переписывать.

Что касается денег, то моя скупость, если угодно, бережливость и опасливость, испытывает великое испытание от Вашего предложения. Цена 10 лир за предложенные рукописи кажется не высока, хоть и не низка, а так в пору. (Вставка красным карандашом): Алмазов говорит, что это очень дорого. Он живет теперь у меня.) Однакоже 10 лир! Производительна ли такая трата? Не лучше ли эти деньги, если бы они оказались свободными, что не всегда бывает, употребить на приобретение новых книг, которые будут для настоящего более полезны? Затем не послужит ли это приобретение к возникновению и усилению страсти к коллектионерству? и т.д., и т.д.

Но, с другой стороны, страсть к собиранию рукописей все-таки лучше других страстей, обуревающих нас, а рукописям, особенно хорошим, зачем же пропадать? Пусть же лучше они будут у меня: ведь в случае чего я могу их перепродать и они останутся в России и в хорошем месте.

Итак, оставьте рукописи за мною, а деньги я, когда будет нужно, внесу о. Пиору вдруг или по частям. Если продавец не уступит еще, то, мне кажется, можно дать и 10 лир. Впрочем, Вы лучше знаете, что можно дать.

У Вас гостит теперь В.Э. Регель, один из редакторов Византийского временника ― человек очень и очень хороший, но и очень богатый. Он, пожалуй, даст за рукописи и 15 лир ― кто его знает? Нельзя ли, может быть, так сделать ― поделить рукописи между им и мною ― (я предпочту датированную)… А впрочем… вот мне уж стало и жалко!

Кланяйтесь В. Эдуардовичу, во всяком случае, и посодействуйте ему во всех намерениях его. Он ведь приехал проверять документы преосвященного Порфирия. Лучше бы, конечно, было, чтобы дело это имело благоприятный ход.

Теперь побеседуем о моих приключениях. В Одессу я возвратился больной и встретил здесь невыносимую жару. Однако вскоре приехал Успенский, и мы вместе отправились в Ригу, куда и прибыли 31 августа, накануне открытия съезда. Дорогою я все еще был болен очень серьезно ― чем-то в роде холеры; но в Риге все как рукой сняло, и я с большим удовольствием и пользой провел там время.

Сам я ничего не читал, но много слушал и видел. Отличался особенно Успенский, который читал 4 реферата, между прочим о Пурпуровом Евангелии, о древностях Болгарских и Никейских; Вулвор⁵⁴⁶ читал два реферата: о Никомидии и о храме Св. Апостолов; вообще Институт старался показать товар лицом; но тем не менее дела этого Института оказались плохи в отношении внимания к нему нашего начальства; в пособиях отказано; экспедиция на Афон расстроилась и кроме того вызвала на свет дрязги, весьма не совместные с ученостию и с любовью к научным приобретениям.

Затем я провел по две недели в Петербурге и Москве, и в обеих столицах усердно занимался. В Петербурге списал большое толкование литургии из Порфирьевского Сборника, списанного с Александрийского XIV в., а в Москве подыскал славянские переводы к апокрифическому толкованию Литургии И. Златоуста, имеющемуся у меня из Андреевского Сборника, нашел новый список статьи об одеждах и проч., более исправный, чем в Кутлумуше и Ватопеди, и проверил статью с разговорами св. Девы с Архангелом и Иосифом. Здесь оказался отличный список этой статьи XI в., но только под именем не Дамаскина, как у Вас, а Леонтия Неапольского. Свой список я исправил по ней и дополнил дефекты.

По возвращении в Одессу 20 сентября я нашел два письма от Алексея Афанасьевич: одно адресовано на Афон, но туда почему-то не попавшее. В нем он убеждает меня ехать в Афины и убедиться, как старательно и верно он издал Евергетидский Типик. Не сомневаюсь, хотя он и не сам его списывал. Он, по-видимому, уверен, что путешествие мое ныне имело специальную цель ― проверить его. Очень жаль, что до некоторой степени придется оставить его в этом печальном заблуждении.

Второе письмо из Парижа; имею уже и третье из Дрездена. В обоих он сообщает много любопытных сведений, большею частью направленных, впрочем, якобы к уязвлению меня и к опровержению моих мнений, иногда вовсе не существующих. Беда моя пришла!

Впрочем, несмотря на все, я все-таки очень люблю Алексея Афанасьевича и преклоняюсь пред его трудолюбием и неутомимостью. В степени доктора он уже утвержден Св. Синодом.

Пока прощайте!

Глубокое мое поклонение о. игумену и поздравление с монаршею милостью.

Поклон оо. Иораму, Агафодору, Илиодору, Варлааму, Иосифу и прочим и прочим. Прошу усерднейше молитв обо мне грешном и немощном. Будьте здоровы.

Глубоко преданный

Н. Красносельцев

P.S. Алмазов кланяется. Он живет теперь у меня.

Глубокое поклонение и наместнику. О. игумен, говорят, все болен: что же это такое?

О. Аристотелия увижу завтра на пароходе.

В Риге случилось со мною несчастье: я потерял свою записную книжку, которую вел еще в Иерусалиме и у Вас; в ней множество выписок из рукописей; в ней же запись о деньгах, оставленных ныне у Вас. Очень досадно. Отыскать, кажется, невозможно⁵⁴⁷.

4 января 1897 г.

Одесса⁵⁴⁸

Многоуважаемый отец Матфей!

Чувствую себя премного виноватым пред Вами за свое долгое молчание; мне и самому это неприятно, но ничего не могу поделать; чувствую ныне все какое-то расслабление в организме, и вместе с тем усиление лености. В течение целого полугодия ничего я не смог сделать путного; даже известные Вам рецензии еще не окончил. Зато, вероятно, и наказал меня Бог: весь праздник ныне я должен был оставаться безвыходно дома, как бы в одиночном заключении или лучше: в сообществе с жестоким ревматизмом, который не давал мне покоя ни днем ни ночью. Впрочем, и сейчас я еще не совсем разделался с ним и сижу дома.

Поздравляю Вас и всех знаемых мною отцев Ваших и о. игумена с прошедшим уже великим праздником Рождества Христова и с наступившим Новым годом. Дай Бог, чтобы и сей вновь наступивший год прошел благополучно для Св. Горы и насельников ее. Сомнительно, чтобы он прошел благополучно для Турции и Европы; присматриваясь к течению событий, невольно ждешь жестоких событий.

Регель должно быть приехал уже в Петербург; должно быть, в Одессе он с парохода отправился прямо на железную дорогу и не имел времени со мною повидаться; но странно, что он не дал мне ни малейшего известия и я до сих пор его возвращение предполагаю только по догадкам. Это обстоятельство задержало несколько мои рецензии, а также и ответ Вам.

Какая судьба постигла рукописи, у Вас продававшиеся? Не купил ли их Регель? Я с своей стороны по многом взыскании пришел к убеждению, что не подобает мне увлекаться покупкою рукописей, разве случайно когда бы что встретилось очень дешевое и в то же время редкое, да и то не ради увеличения книжных стяжаний, а ради спасения рукописи от погибели и утраты. Посему, если указанные рукописи опять Вам будут предлагать, то лучше направьте продавцов в Археологический институту или к Нелидову⁵⁴⁹.

Вы упрекаете меня за то, что я будто бы не сообщаю Вам своих изданий, а именно: «К изучению Типика великой церкви», «Прение Панагиота с Азимитом» и «Новый список русских богослужебных действ»⁵⁵⁰. Но после такового упрека я должен послать Вам упрек с своей стороны в невнимательности к моим изданиям. Первые два из поименованных я собственноручно вручил Вам при свидании с Вами летом, и Вы, вероятно, просматривали их; эти издания даны были мною и в Ватопедскую библиотеку, и, кажется, в Кутлумушскую. Третье мое издание, состоящее из 2-х страниц, я не могу никому сообщить, так как редакция Трудов Московского съезда, где оно помещено, не дала мне ни единого оттиска, потому конечно, что я не просил, ибо не придаю этой заметке, теперь устаревшей, большого значения. Впрочем, может быть, я ошибаюсь или забыл что-нибудь, в таком случае постараюсь исправить ужо...

Статьи о Типике и о Прении с Азимитом помещены в VI т. Летописи нашего Историко-филологического общества; там же помещена статья Алмазова о молитвах на разные случаи. Летопись эта, кажется, получалась Вами. Ныне иное управление, но я постараюсь, чтобы она была выслана Вам и ныне. Вышла в свет она только недели две назад. Тогда же вышел 1-й выпуск «Известий Археологического института»; там статьи о 7 чудесах Византии и храме Аполлона, «О пурпурном Евангелии», о надписях в Фессалии и Отчет. Это, конечно, Вы в скором времени получите, если уже не получили.

Алексей Афанасьевич произведен в ординарные и будущим летом едет в Иерусалим с своею материю. О своих находках он мне сообщал, особенно о тех, которые, по его мнению, не особенно вяжутся с некоторыми высказанными мною мнениями; прислал он мне свои addenda и corrigenda и рецензию на его сочинение, составленную в Казани. Рецензию эту (на основании которой он удостоен степени доктора) он называет пасквилем. Итак, он удостоен докторской степени на основании дрянного пасквиля! Любит разные слова и употребляет их без разбора.

Теперь несколько просьб. Вместо рукописей не можете ли Вы мне поискать книг? А именно: нет ли у Вас какого-нибудь (только дельного) греческого обыкновенного Иерусалимского типика? При рассмотрении издания Алексея Афанасьевича я встретил большую надобность иметь таковой под руками, а в библиотеке нет; у букинистов тоже нет. У Вас там, вероятно, они существуют во множестве экземпляров и в старых и в новых изданиях. Если можно достать, то пожалуйста достаньте и сообщите условия. Еще Вы, конечно, продолжаете быть в сношениях с Патмосом и Владыка Амфилохий продолжает списывать для Вас рукописи. Не думаете ли Вы, что очень интересно было бы списать рукопись XVI в. № (по Сакеллиону) ΧΟΒ΄ Λόγοι διάφοροι. В ней для меня лично очень интересны статьи Λ΄ и Λα΄ τοῦ Χρυσοστόμου περὶ τῆς κυριακῆς и περὶ τῆς ἱερᾶς ἀκολουθίας ἐξηγήσις. Первая из этих статей у меня имеется в двух списках (из Иерусалима и от Андреевцев), в ней заключается объяснения Воскресенья, Храма и Литургии довольно своеобразные; но мои списки не довольно исправны: может быть Патмосский исправнее. Вторая статья не знаю какова, но по оглавлению нужна мне. Не потрудитесь ли Вы приобресть списки хотя этих статей для себя, а потом с них можно обычным порядком сделать копии и для меня. Но мне кажется, что и вся рукопись очень интересна, хотя многие из статей ее найдутся и у Вас⁵⁵¹.

На лето, говорят, явится к Вам экспедиция под начальством профессора Кондакова, а с ним Айналов и Редин⁵⁵², его ученики; будут ревизовать Ваши сокровищницы.

Поклонение от меня о. игумену, оо. Иосифу, Иораму, Илиодору, Варлааму, Агафодору, Евстратию и другим и всем. Желаю от души всем благ временных и вечных, телесных и духовных.

Глубоко преданный

Н. Красносельцев

18 марта 1897 г.

Одесса⁵⁵³

Многоуважаемый отец Матфей!

Письмо Ваше от 31 января получено мною давно и давно уж пора ответить Вам: вот уже и пост переламывается и Пасха скоро. Да все моя леность, недосуг и болезни: нога все что-то побаливает; придется, должно быть, посвятить будущее лето не рукописям, а лечению на каких-нибудь водах или лиманах. Недели две назад кончил я наконец свою рецензию на книгу Алексея Афанасьевича: Τυπικά; написал немного, всего листа на полтора, но сколько труда пришлось положить на прочтение и справки.

Старался я всячески хвалить и благодарить, но и о промахах не считал себя вправе умалчивать, и, следовательно, конечно, не угодил, а промахи-то довольно значительные. Из моих указаний автор познает, сколь слабое и склонное к ошибкам творение есть человек, но едва ли будет снисходителен к другим. Рецензия отослана уже к Регелю, но в первую книгу Временника она уже запоздала и появится только во второй или лучше в третьей книге, так как первая и вторая выходят вместе. Теперь мне Типика, пожалуй и не нужно, но если у Вас есть запас издания 1888 г., то я не прочь получить экземпляр; за древностию я не гонюсь. Летопись Историко-филологического общества Т. VI я достал для Вас и на днях доставлю ее Вашим отцам для пересылки, равно как и брошюру Алмазова «О молитвах на разные случаи»⁵⁵⁴, которая, впрочем, есть и в Летописи.

Кариондиса я действительно увез у Вас, недосмотрев ее в своем портфеле, но теперь не могу найти ее; запропастилась она где-то между моими книгами, но я еще ее поищу и возвращу Вам. Да вот еще что: ради вопроса о Студийском Синаксаре я выписал из Парижа следующую книгу: τοῦ ὁσίου πατρὸς ἡμῶν καὶ ὁμολογτῆ τοῦ Θεοδώρου ἡγουμένου τῶν Στουδίου μικρὰ κατήχησις edid. Emmanuel Auvray. Paris 1891 г. Большой том в два столбца 672+CXII стр. с двумя изображениями св. Феодора и палеографическими снимками. Издано по сличении 12 рукописей разных библиотек X, XI, XII, XIII и XVI в. с биографией, примечаниями и вариантами. Не знаю, есть ли у Вас эта книга, содержащая в себе лучшее и новейшее издание малого Катехизиса? Если нет, то я могу ее Вам предоставить, ибо она оказалась для меня мало полезною и мало потребною. Цены я еще не знаю, наверное, но, во всяком случае, едва ли более 10 рублей. Напишите о сем.

Выписал я и описание Ватиканских рукописей, но еще не получил.

Книжку Дмитриевского о паломничестве в Бар град⁵⁵⁵ я уже получил, но ничего обидного для Вас в ней не нашел; греков же он порядочно-таки тузит, и поделом. Кстати, что это за слух, что будто 300 греческих монахов с Афона отправились выручать своих компатриотов на Крите? Пожалуй, турецкое правительство будет блокировать Вашу Св. Гору. Впрочем пусть бы хоть все уходили, а монастыри-то Вам бы предоставили на хранение.

Ваша мысль об официальном извещении Патриархии об открытии мощей св. Феодосия Черниговского хороша с нашей точки зрения, но едва ли с греческой. Ведь греки-то по-видимому не признают целокупных мощей. Они ведь на таковые мощи и по-своему посмотрят: земля-де не принимает, да еще и отлучат нас как еретиков, а над мощами-то разрешительную молитву станут читать. Да и вообще едва ли чем можем мы угодить нашим просветителям. Теперь в Елладе, говорят, к нам относятся чуть ли не как к собакам: в гостиницах не дают помещений, а в ресторанах обеда. На Пасху в Афинах назначен был археологический съезд в французской школе по случаю ее юбилея; теперь приходится отложить это дело. Не знаю, чем все это кончится? Из Одессы почти с каждым пароходом отправляются греческие добровольцы, а в Константинополе едва ли не будет греческой резни. В конце концов предвидится банкротство, бедность, нищета и всяческие бедствия для несчастной Еллады, и без того обокраденной и обобранной дочиста ее конституционными министрами.

Об экспедиции Кондакова и у нас упорные ходили слухи, но доселе они не оправдываются. Не отложена ли она в виду крайне неблагоприятных обстоятельств.

Истрин определен к нам в университет экстраординарным профессором, но еще не приезжал; печатает в Москве докторскую диссертацию.

Поклонение от меня отцу игумену и всем прочим отцам, меня знающим: Илиодору, Варлааму, Иораму, Андронику, Евстратию и другим. Желаю от души здравия телесного и радости духовной Вам и всем прочим.

Всегда почитающий Вас и готовый ко всем услугам

Н. Красносельцев

Алмазов кланяется Вам и всем отцам.

22 апреля 1897 г.

Одесса⁵⁵⁶

Многоуважаемый отец Матфей!

Благодарю Вас за письмо и книгу (τυπικόν). Хотя в настоящий момент книга эта мне уже не нужна, но пригодится на будущее время. Однако ж от современного славянского Типикона этот греческий, по-видимому, имеет большие отличия, а мне нужен бы такой Типикон, при помощи которого я мог бы проверять славянский перевод. Впрочем, едва ли когда придется мне заняться этим; разве по издании А.А. Дмитриевским второго тома Типиконов, но это случится, по-видимому, очень не скоро, ибо он занят теперь печатанием Εὐχολόγιον-а. Рецензию на первый том я давно уже послал в редакцию Временника; известил о сем и автора в половине марта; но в ответ от него имею только глубокое молчание.

Обещанные Вам книги я все препроводил о. Пиору; в том числе и Феодора Студита Малый Катехизис. За него с меня взяли 8 кредитных рублей. Из сей суммы следует вычесть цену Типика 3 р. 60 к. Остаток благоволите присоединить к моему переписному капиталу теперь уже весьма скудному. Греческие разговоры тоже препровождаются; они оказались в моих книгах. Упоминая о списанных у Вас статьях из 672 № Патмосской библиотеки, Вы поименовываете только Λα΄ статью, но мне нужна также (и особенно) статья Λ΄ τοῦ Χρυσοστόμου περὶ τῆς ἁγίας Κυριακῆς ― имейте это в виду.

Истрин на днях прислал мне свою толстую докторскую диссертацию «Откровение Мефодия Патарского и апокрифические видения Даннила» ― солидная, хотя и скучная вещь. Защиты еще не было. В мае он должен все-таки заявиться в Одессу, ибо начальство на неявку его смотрит весьма неблагосклонно и может сделать ему неприятность. Обрадовавшись окончанию работы, он возмечтал взять у нас заграничную командировку до октября с научною целию «для отдыха», но таковой отнюдь не получит, ибо и без того он своевольно доселе находится как бы в командировке: будучи определен с 1 января, доселе не является к месту своего служения; а жалованье между тем получает.

Поздравляю Вас и всех отцев с прошедшим великим праздником. В свое время я как-то не удосужился сделать это ― простите!

У Вас, вероятно, теперь весьма не покойно живется. Греки волнуются ужасно и здесь: то торжествуют, то в унынии, так что тошно и жалко на них смотреть. А у Вас там все это, вероятно, в увеличенных размерах.

Поклонение мое отцу игумену и отцам Илиодору, Агафодору, Иораму, Иосифу, Варлааму, Андронику, Евстратию и всем прочим. Будьте здоровы!

Глубоко преданный и присно памятующий Св. Гору

Н. Красносельцев

4 сент. 1897 г.

Одесса⁵⁵⁷

Многоуважаемый отец Матвей!

Давно я не имел никаких известий от Вас и вообще со Св. Горы. Вы, может быть, не поджидали ли меня и, может быть, не думали ли, что я путешествую по европейским городам, имеющим библиотеки? Увы! все нынешнее лето я вынужден был пробыть в Одессе и при этом не выходя из своей квартиры. Болезнь ног, давно уже меня беспокоившая, приняла такие жестокие формы, что я почти лишился возможности ходить и вынужден был серьезно заняться лечением, которое продолжается и сейчас и которому конца не видно. Болезнь оказалась чрезвычайно упорною и запущенною и не поддается усилиям весьма искусных докторов. Только в самое последнее время обнаружились признаки улучшения, но что будет далее, еще не известно. Ваши ли молитвы не всегда доходчивы или грехи мои не замолимые; только с конца мая и доселе прогулки мои ограничиваются пространством от постели до кресла. При том же все лето пришлось пробыть в полном одиночестве и безмолвии наподобие Ваших анахоретов. Усерднейше прошу отцев молиться обо мне.

Получили ли Вы Федора Студита: я еще не имею известия о сем.

Был у меня в 20х числах августа А.А. Дмитриевский проездом из Трапезунта. Был он в Трапезунтских монастырях: Перистере? Литургическими приобретениями не хвалится, но нашел нечто очень важное по русской истории из эпохи самозванцев. Пишет рецензию на сочинение Алмазова, но заметил я, что теперь значительно стал тише и благодушнее и так сказать уравновешеннее. Дай-то Бог!

На днях к нам приехал В.М. Истрин и скоро вступит в должность экстраординарного профессора. Он тоже жалуется на отсутствие известий от Вас.

Здоровы ли Вы сами?

Глубокое поклонение от меня отцу игумену и отцам, меня ведящим: Иораму, Агафодору, Илиодору, Иоанникию, Варлааму, Андронику и другим.

Глубоко преданный и всегда памятующий о Св. Горе

Н. Красносельцев

20 декабря 1897 г.

Одесса⁵⁵⁸

Многоуважаемый отец Матфей!

Глубоко благодарен Вам и всем отцам, помнящим меня, за добрую память, за благожелания и поздравления. Здоровье мое, несмотря на усердное лечение, монашескую диету и самый аккуратный образ жизни, весьма медленно восстанавливается. Правая нога все еще находится в расслабленном положении, вследствие чего я только с великим трудом могу сходить с лестницы и восходить. По этой причине я почти не выхожу из квартиры на воздух, хотя это и очень бы нужно. В ноябре выходил и читал даже лекции, но утружденная нога начала болеть; я испугался и снова засел дома и принялся за лечение.

Благодаря болезни труды мои ученые весьма не велики, и даже, можно сказать, совсем отсутствуют. Собираемся издавать новый том Летописи Византийского отделения; в нем я намерен напечатать начатые в Православном собеседнике «Материалы для истории чинопоследования литургии» ― διάταξις-ы Филофея по Вашему списку и ***⁵⁵⁹ по Патмосскому в Вашей копии. В генваре, вероятно, начну, а к лету хочется кончить.

На весь следующий год я хочу для поправления здоровья взять командировку. Не знаю только, как с ней распорядиться и где поселиться? У Вас ― хорошо бы, да лестницы очень высоки. При том же и в Европе следует побывать. Увидим; как Богу будет угодно, так и будет.

Отец Пиор был у меня летом и Алексей Афанасьевич был. Рецензия его на Алмазова будет, по-видимому, очень большая. То, что напечатано, я успел только бегло просмотреть, но вынес весьма неприятное впечатление. Слишком резко пишет и слишком беззастенчиво выставляет на вид свои личные счеты. Это обстоятельство отнимает цену у его труда, тем более что ошибки, замеченные им, по существу вовсе не важны, ибо не отражаются вредным образом на выводах и исследовании Алмазова. Тем не менее Алмазову рецензия очень неприятна. Не знаю, будет ли он писать отповедь. Сейчас он не высказывает такого намерения, но после может быть и не утерпит.

В.М. Истрин теперь в отъезде в Москве. Скучаю о нем. Он доставлял мне большое утешение в болезни, посещал меня почти ежедневно, да и вообще он человек живой и трудящийся, и в такой области, которая очень близка к области моих занятий и весьма меня интересует. Вследствие сего у нас всегда было достаточно материала для хороших и интересных разговоров и рассуждений. Возвратится он не позже 20 января. В Летописи и он участвует: будет издавать какую-то новую византийскую Хронику, найденную им.

На днях был здесь Успенский из Константинополя и проехал в С.Петербург; ищет секретаря себе по сердцу, но оказывается это очень трудно. Между тем явился слух в наших газетах, что и сам он уходит из Константинополя и будет у нас ректором университета. Кого же в Константинополь?

Трудолюбцу нужно бы что-нибудь дать, но не знаю. Скоро ли выйдет каталог Ламброса; тогда лучше бы было что-нибудь выбрать.

Глубокое мое поклонение о. игумену и всем отцам, меня знающим.

Поздравляю с наступающим праздником и Новолетием.

Искренно преданный

Н. Красносельцев

Петр Алексеевич Лавров родился 6 сентября 1856 года в семье преподавателя Демидовского юридического лицея в Ярославле. После окончания Ярославской гимназии поступил в 1875 году на историко-филологический факультет Московского университета. По окончании университета был оставлен на кафедре Славянской филологии. В 1883 году защитил кандидатское сочинение о сербских народных песнях косовского цикла. В 1885 году посетил южнославянские страны и работал там в библиотеках и архивах. По возвращении, в 1887 году защитил магистерскую диссертацию «Петр II Петрович Негош, владыка Черногорский, и его литературная деятельность». В 1887 году, как приват-доцент читал в Московском университете курс болгарского языка. В 1890 году участвовал в окончании болгаро-русского словаря, начатого А.Л. Дювернуа, а в 1893 году защитил докторскую диссертацию «Обзор звуковых и формальных особенностей болгарского языка».

В 1894 году в монастырских библиотеках Святой Горы, а также в Софии и в Белграде изучал югославянские болгарские и сербские рукописи. Письмо Лаврова об этом путешествии напечатано в «Сборнике Академии наук», а собранные им апокрифические тексты вышли отдельной книгой в том же издании. В 1895 году вышла его книга «Климент, епископ Словенский», начатая В. М. Ундольским и законченная П.А. Лавровым. Позднее, в 1926 году, П.А. Лавров опубликовал найденный на Афоне памятник старославянской письменности XI в., так называемые «Зографские листки». П.А. Лаврову удалось найти и напечатать в издании Академии наук целый ряд «Слов» Климента Словенского, «Житие святого Наума Охридского» (СПб., 1907), «Житие Мефодия» (Москва, 1895).

С 1898 года П.А. Лавров – профессор Новороссийского, а с 1900 года – Петербургского университетов, читал лекции в Петербургском археологическом институте. В 1900 году ездил в Македонию, принимая участие в экспедиции академика Н.П. Кондакова. Преподавал славянский язык в Историко-филологическом институте, югославянскую палеографию в Археологическом институте; преподавал историю славянской литературы на Высших женских курсах. В 1902 году был в Загребе и Праге, где занимался рукописями Шафарика в Чешском музее. С 1902 года – член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук. Избран членом-корреспондентом Сербской Академии наук (1906 г.), Чешской Академии наук (1907 г.) и Югославянской Академии наук (1911 г.).

П.А. Лавров – автор около 200 трудов в области славяноведения, языкознания и литературоведения древнеславянской письменности, истории и палеографии, истории славяноведения. Главные труды П. А. Лаврова посвящены изучению деятельности создателей славян, письменности Кирилла и Мефодия и их ближайших учеников Климента и Наума. В связи с этими проблемами он исследовал памятники югославянской письменности, ему принадлежит ряд открытий, первых публикаций и анализ древнеславянских памятников первостепенного значения. Найденное П.А. Лавровым на Афоне неизвестное «Житие Наума» (ИОРЯС, 1907. Т. 12. Кн. 4) является важным источником по истории письменности Моравии в период гонений на славян, просветителей. Итоговым трудом в данной области является фундаментальное исследование «Материалы по истории возникновения древнейшей славянской письменности» (Л., 1930, посмертное издание).

П.А. Лавров создал капитальные труды по славянской, палеографии, заложил основы палеографии южнославянских рукописей. В 1905 он издал большой альбом «Палеографические снимки с югославянских рукописей болгарского и сербского письма» (Вып. 1.: XI–XIV вв.). Особенно важны две его капитальные работы, написанные для «Энциклопедии славянской филологии»: «Палеографическое обозрение кирилловского письма» (Пг., 1914) и «Альбом снимков с югославянскох рукописей болгарского и сербского письма» (Пг., 1916) С 1923 года П.А. Лавров – действительный член Академии наук, председатель Славянской комиссии АН СССР.

Скончался П.А. Лавров 24 ноября 1929 года в Ленинграде, похоронен на Смоленском кладбище.

10 июня 1894 г.

Монастырь Св. Павла.

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Я очень жалел, что перед отъездом не пришлось Вас видеть. Благодарю Вас за позволение взять описание архимандрита Леонида⁵⁶¹. Большая часть рукописей, которые у него отмечены, находятся в целости и сохранности. Я не нашел только книги царств (если только у отца архимандрита Леонида точное указание: восемь первых книг Ветхого Завета, Царские книги Ветхого Завета ― сербского письма XVI столетия.

Я не понимаю, что значит ξ. Если это одна рукопись, то в ней только 8 книг, если же нет, то пока я ее не нашел.

Рукописей, которые я отложил так много, что большую часть придется только посмотреть. У Вас для меня, по крайне мере, более интересных рукописей, и что много болгар, а здесь больше сербские, хотя точно также есть и болгарские, которые отец архимандрит Леонид не всегда умел отличить от сербских. Зато сербские, которых так много с годами, очень важны. Для характеристики перевода библейских книг я делаю краткие выписки. Мне бы очень нужно было справиться местами у Горского562. Не откажите, если можно, прислать мне 1-й том «Описания» Горского с отцом Андреем, который уезжает в монастырь, но хочет опять приехать.

Здесь оказался один старец, знающий по-русски, которого мне и приставили. Заниматься могу целый день в комнате, отведенной для меня, куда будут приносить по мере надобностей отложенные мною рукописи.

Примите от меня глубокую благодарность за рекомендательное письмо, благодаря которому я получил возможность познакомиться с интересной библиотекой монастыря Св. Павла.

С глубоким почтением остаюсь готовый к услугам

П. Лавров

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Мне очень совестно, что Вы послали с письмами рабочего. Дело в том, что в Хиландаре я получил полное позволение заниматься рукописями и благодаря этому принужден был пробыть на Афоне лишнюю неделю, о чем и послал телеграмму жене. В Хиландаре я лишь подвел варианты к Вуканову Евангелию из Мирославова, списать же его целиком не успел. Дело в том, что библиотека Хиландарская оказалась в полном порядке. Рукописи все в целости (то, о чем пишет отец Леонид⁵⁶², точно также); много оказалось и таких, о которых никто не упоминает. При таком обилии материала я не мог ограничиться одним Евангелием. Оттого наперед решил не списывать его целиком.

Работа, к сожалению, замедлялась подыскиванием соответствующих чтений, которые не всегда в одинаковом порядке. Все подробности сообщу при свидании. Вернусь, вероятно, в пятницу, чтобы в воскресенье выехать в Солунь. Как жаль, что на Афоне укоренился обычай не пускать женщин (не говорю на постоянное жительство), а на поклонение хотя бы; не будь в этом затруднения, я бы пробыл здесь гораздо дольше и вернулся бы с огромным количеством материала. А по ходу моих занятий здесь так много для меня интересного: все югославянское. Оценить такой материал я отлично подготовлен, но беда в том, что не могу остаться долго.

С глубоким почтением остаюсь всегда готовый к услугам

П. Лавров

25 августа 1895 г.⁵⁶³

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Весной я получил от Вас письмо, в котором была приложена благодарность обители Общества истории и древностей российских, переданная мною по назначению. В том письме Вы просили меня о снимках с двух листков из службы св. Пантелеймону. Прошу усердно извинить меня, что за наступлением вакационного времени среди разных хлопот и сборов в деревню на дачу, ни я, ни жена, не удостоились сделать эти снимки. Исполним это осенью, как только окончательно устроимся здесь и когда откроется рукописное отделение.

Кстати, посланы Вам или нет из Музея описания рукописей Севастьянова и Григоровича?⁵⁶⁴ Я несколько раз просил об этом С.О. Долгова⁵⁶⁵, но он такой неторопливый и недостаточно аккуратный человек, что я не уверен, исполнит ли он свое обещание или нет. Судя по Вашим письмам, их Вам не посылали. Не лишним считаю спросить, не приобрели ли Вы эти книги иным путем и хлопотать ли мне о высылке их?

Равным образом скоро выйдет и второй том Толковой Палеи, памятника, в котором принимаю участие и я. Я не забыл, что обещался Вам послать это издание, но, не собравшись с деньгами, не исполнил еще своего обещания. Вообще мои услуги для Вашей библиотеки были бы гораздо значительнее, если бы я был обеспеченнее. Но моя судьба в этом отношении пока не особенно завидная. Желание остаться в Москве, где так удобно трудиться в избранной мной области, благодаря богатству источников побудило меня отказаться от кафедры русского языка в Варшаве, на которую я уже был назначен. Меня согласно прошению уволили, но здесь я остался ни с чем. Так как мои средства очень скромные и только благодаря скопленным трудами родителя деньгам, доставшимся на мою долю, я рискнул приобрести здесь заложенный в Кредитном обществе дом (за который ежегодно приходится вносить большую сумму), то мое положение было затруднительно и я искал себе хоть незначительного пособия в какой-либо должности. Обстоятельства так сложились, что я получил место библиотекаря в Типографской библиотеке на Никольской, по соседству с Вашей часовней, с 600 р. жалованья. Заняв эту должность, я испытал большие затруднения в занятиях, так как сидя в библиотеке от 11 до 3, не мог ходить в другие библиотеки. Оттого я очень был рад, когда в прошлом году изменились мои обстоятельства в университете. Историческое отделение нашего факультета предложило меня для чтения курса История славян, пока, правда, с вознаграждением 300 р. за час, 600 р. за два часа. Но и это было мне очень приятно, так как я мог отказаться от библиотеки Типографской и теперь уже не будет помехи моим занятиям. Кроме того, я читаю еще два часа на Словесном отделении нашего факультета по истории славянских литератур⁵⁶⁶, а что пользуюсь пособием, какое обычно дается приватдоцентам. В будущем мое положение может улучшиться при поддержке историков. Разумеется, на сумму меньше 1000 р. трудно прожить в Москве, и здесь опять-таки поддержкой нам является один учебник, составленный моим покойным отцом, который пока хорошо расходится. Извините, что я все это Вам передаю, я делаю это потому только, чтобы Вы не подумали, что постоянный житель Москвы и домовладелец не умеет быть достаточно благодарным к славянским обителям, в которых он имел такой радушный прием.

Должно быть, Вами не получено мое большое письмо, посланное незадолго до Вашего весеннего. В нем я обращался с одной просьбой, прибегая к Вашему посредничеству. В Зографском монастыре я отметил, но, к сожалению, не списал одну статью в рукописи № 72 на обороте Л.3. Повесть Иакова архиепископа ерусалимского на рождество преславныя владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Если бы можно было попросить кого-нибудь списать ее для меня, только с полной точностью, с соблюдением сокращений, титл, значков и ударений.

Решаюсь просить Вас и еще. Собранные в счастливое прошлого лета путешествие материалы по древней литературе я получил приглашение напечатать в сборнике Академии наук, но, к сожалению, со мной случилась беда. В Хиландаре я не списал одной страницы из одной статьи великолепного пергаменного сборника в два столбца ― л. 73 оборотный (предшествующий лист кончается словами: не льщоут творещии то…, следующий лист 74 начинается: ти римскою властию… Должно быть, я хотел снять этот лист, но забыл. Если бы можно было списать и его? За тот и другой труд я охотно заплатил бы следуемое тому, кто бы над этим потрудился. Особенно мне нужен последний лист, без которого у меня недостает по моей вине целой страницы текста. Кстати, я послал заказной бандеролью для отца Саввы тот том Чтений за 1875 г., в котором напечатано описание рукописей архимандрита Леонида. Получил ли он эту книгу? Я жалею, что не послал ее через Вас, но если бы не получена была книга, то я бы заявил на почте.

Я вообще никогда не перестану сожалеть, что так мало был на Афоне и не имел возможности сделать все, что хотелось. Если бы можно было кому-либо любознательному то следовало бы этот Хиландарский сборник из статьи в статью описать (что я начал, но сидя над Миросл. не успел окончить); при этом, разумеется, работа была бы много облегчена, если бы взявшийся за нее имел под руками описание Горского и Невоструева тот том, в котором Изборник Святославов (Отд. 2. Т. II-й. Описания) стр. 365–405. Руководясь этой книгой нужно было бы списать все киноварные заглавия статей этого сборника. Если бы у меня было больше средств, я бы, вероятно, приехал к Вам и сам этим летом, но при теперешних обстоятельствах не мог это сделать. Посылая на просмотры свои материалы в Академию я не преминул упомянуть при этом, что успехом путешествия и занятий на Афоне всецело обязан Вашему монастырю.

Получил ли отец Иорам 6 ф. чаю, которые я послал летом? Прошу Вас, глубокочтимый отец Матфей, передать отцу Игумену, отцу Павлу и всем другим, кого я узнал, низкий поклон, присовокупив, что я постоянно с удовольствием вспоминаю о пребывании на Св. Горе и испрашиваю у Всех благосклонного снисхождения к немощам и недостаткам, которыми так бывают исполнены люди мира.

Свои чувства благодарности я выражал Вам в своем весеннем письме. Моя жена так же с любовью вспоминает старцев Вашего Солунского подворья, с которыми она познакомилась и которых доброту и ласковость на себе испытала.

Посылаю Вам опять оттисков разных изданий. Из них большая часть мне дареные. Я уже не обрезал теперь надписи.

Всегда готовый к услугам обители, насколько могу

П. Лавров

P.S. Если бы можно было просить Вас снять послесловие к апостолу, писанному при Милутине Уроше так, чтобы насколько возможно лучше конец его (лучше сказать 2-я половина, края читаются в моем списке. Свою статью о Паисии Хилендарском скоро пошлю; так же и еще одну, которые обе печатаются).

Хиландарский сборник в два столбца мелкого письма. На 1-м листе после виньетки заглавие, писанное киноварью: ст 7го Исидора ω ***тании⁵⁶⁷ и безм 7львии и чрьньстэм житии.

Статья, одной страницы которой я не списал, представляет по содержанию известный апокриф Мефодия Патарского, которого текст напечатан Н.С. Тихонравовым по сборнику Московской Синодальной библиотеки XV–XVI вв., стр. 268–281. II тома, пропущенное место на стр. 274 стр. 8-я сверху, оканчивается на стр. 2 снизу. При помощи печатного ценза легче было бы прочесть рукопись.

Что касается послесловия к апостолу, то мне хотелось бы, чтобы в снимке, насколько можно лучше, вышли последние 7 строк, из которых 4 в конце я с трудом читаю. В другой раз подобные места я и сам буду снимать вдвойне или втройне, сколько раз понадобится так, чтобы вышли хорошо все части рукописи. При первых опытах мне не пришло этого в голову.

Поклонитесь от меня отцу Агафодору.

P.S. Очень я жалел и удивлялся, что в первый раз В.М. Истрин не имел успеха на Афоне. Может быть, ему удастся во второй? Поклон ему, если он еще не уехал.

25 июля 1896 г.⁵⁶⁸

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Получив от Вас снимок послесловия к Апостолу, я был очень благодарен Вам за него и успел уже им воспользоваться и поблагодарить Вас печатно (надеюсь, Вы получили оттиски моей статьи в Трудах Славянской комиссии). Но, разумеется, мне хотелось поблагодарить Вас и письмом, я и написал его, но, изложив свою дальнейшую просьбу, устыдился своей бесцеремонности. Между тем и без этой просьбы я получил от Вас именно то, о чем хотел Вас просить.

А между тем сам то я оказался неаккуратным в исполнении своего обещания – еще не снял и не доставил Вам снимков из Румянцевского музея. Дело в том, что жене теперь совсем почти нет времени сделать это, а я весь прошлый учебный год был очень занят и притом делом для меня новым ― составлением курса по истории славян, которого чтение поручено мне факультетом. Это дело отнимает много времени, приходится много читать и изучать источники, чтобы изложить курс хотя и кратко, но обстоятельно. Благодаря этому я и мои занятия не двигаются так быстро, как это могло бы быть, если бы я остался при своей филологии, если бы с моими занятиями совпадали и мои лекции. А летом музей закрыт, весной нельзя было заняться фотографированием благодаря коронационным празднованиям. Музей не был правильно открыт в это время, а если и был открыт, то для приема гостей и посетителей. Пришлось поневоле отложить до осени.

А между тем недавно я получил корректуру моих текстов из Академии наук, и как раз апокриф о Мефодии Патарском войдет в первые листы. Я хорошо наказан за свою неаккуратность. Пошли я письмо вовремя, я бы получил и от Вас снимок заблаговременно; теперь придется помещать его в конце или в моих вступительных статьях. Лето все в этом году мы прожили в Москве, еще слава Богу, что на Девичьем поле, где все же повольнее воздух. Здесь, разумеется, мы останемся временно до кафедры или какого-либо иного места. Недавно только я послал через Вашу контору I том Трудов Славянской комиссии при Археологическом обществе от Комиссии и три книги «Писем» Шафарика для Вашего, Зографского и Хиландарского монастырей. Скоро выйдет еще одна небольшая моя статейка, которую вышлю, получив оттиски. Очень жалею, что обстоятельства препятствуют предпринять новое путешествие и еще раз заглянуть на Св. Гору, где, думаю, не иссякнет источник для занятий, несмотря на последние приезды ученых.

Посылаю две дюжины пластинок и две пачки бумаги. Пластинки Монговена одна дюжина и русских другая. Говорят, хороши и русские, а они дешевле заграничных. Нужно будет попробовать. Пусть отец Гавриил напишет мне, хороши ли русские стекла, я их себе купил в первый раз на пробу. Если буду убежден, что они вполне удовлетворительны, то постоянно буду пользоваться ими, чтобы не переплачивать денег понапрасну и особенно когда занимаешься не для какого-либо издания, а для своих нужд.

У меня в последнее время явилась еще одна мысль, которую решаюсь Вам сообщить в форме запроса. Наше Общество истории и древностей российских начинает приготовления ко дню столетнего юбилея, который будет еще не скоро. Мне лично пришло в голову предложить обществу от себя приготовить к этому времени к изданию Изборник Святослава, труд начатый Бодянским, но далеко еще не оконченный. Теперь для этого труда необходимо было бы воспользоваться вариантами из Сербского Хиландарского списка. Можно ли было бы рассчитывать через посредство Вашего монастыря снять фотографически всю эту рукопись. Разумеется, все расходы по этому Общество примет на себя, как то покупку стекол, их доставку и т.д. Негативы после этого перешли бы в собственность Общества. Но прежде чем выступить с таким предложением, я бы хотел знать, осуществимо ли оно? Дадут ли рукопись из Хиландара к Вам? Или же это можно иначе устроить?

Кстати, вот еще, что я хочу Вам предложить. Посылаю Вам список всем изданиям Общества, имеющимся в продаже. Нет ли чего Вам особенно интересного, что бы Вы желали приобрести для библиотеки. Если есть, то соблаговолите отметить №, тогда я мог бы попробовать попросить, не пришлют ли их Вам в дар; иначе если бы это не удалось, можно каждую книгу приобрести за половинную цену. Я могу это сделать, как член общества, взяв книгу как бы для себя. С такой уступкой, которая делается действительному члену, я приобрел несколько экземпляров для себя в прошлую зиму.

Прилагаю и свое старое письмо, не отосланное вовремя. Усерднейше прошу не покарать меня за непростительное промедление, поставившее Вас в недоумение.

Прося передать мой поклон всем моим знакомым, имею честь быть всегда готовый к услугам.

П. Лавров

Труды Слав. Комиссии заключают почти все те статьи, которые я Вам послал в отдельных оттисках, подаренных мне авторами, но кое-что есть и лишнего. А кроме того, экземпляр этот предложено было послать от всей нашей Комиссии, а не от меня одного лично.

Я никогда не забуду посещения Св. Горы и оказанного мне гостеприимства в обители Св. Пантелеймона. Прошу только прощения за неисправность переписки. Пластинки завтра будут доставлены в Вашу контору на Никольской⁵⁶⁹.

22 ноября 1897 г.⁵⁷⁰

Глубокоуважаемый отец Матвей!

Я собираюсь к Вам на Афон в будущем году во время своей заграничной командировки. Удобно ли будет приехать к Вам в начале января? Я, разумеется, имею в виду не свои удобства, а строй монастырской жизни, мечтая явиться к Вам при таких условиях, чтобы не быть неприятным гостем. Еду я помимо других занятий с той целью, чтобы приготовить для издания славянского перевода летописи Зонары и ее переделки. Один список, судя по описанию отца Савы еще в Хиландаре, а переделка, о которой помещена моя небольшая статья в имеющей выйти книжке Византийского временника, в Зографе. В Хиландаре буду заниматься и другими рукописями, особенно сборником XIII и XIV вв. и др. Могу ли я найти у Вас Описание рукописей Синодальной библиотеки в полном составе? Если нет, то я возьму нужные мне тома с собой.

Не нужно ли чего для Вас (я, разумеется, не имею в виду свои старые долги, которые загладят мои обязанности). Приеду к Вам, как и в прошлый раз, с аппаратом. Как понравились Вам русские стекла? Выдерживают ли конкуренцию с иностранными. Последние несомненно лучше, но дороже, поэтому, если в русских не встречается серьезных недостатков, то лучше воспользоваться ими. Но самое главное мне хотелось иметь уверенность, что я буду в состоянии заниматься без затруднения для тех лиц, с которыми придеться иметь дело. Теперь я захвачу с собой все нужное, как то чай и пр., а для Хиландара и что-нибудь сверх того, чтобы не обременять хлопотами насчет содержания.

Так как я получаю казенную командировку, то буду располагать большими средствами, чем в прошлый раз. Я думаю захватить с собой разные бумаги для занятий, начатые работы и мои планы. Не будет препятствий со стороны турок при въезде? Письмом от Патриарха нужно запастись? Не откажите мне об этом известии.

Прошу передать мой поклон отцу игумену и другим отцам Вашего монастыря. Думаю пробыть самое большее месяца два, главным образом в Хиландаре и Зографе.

Всегда готовый к услугам

П. Лавров

Есть ли у Вас греческий словарь? Я иначе возьму с собой греко-французский.

Мой адрес: Зубовский бульвар, дом Матвеевой.

5 апреля 1910 г.⁵⁷¹

Многоуважаемый отец Матфей!

Прошу Вас принять мою искреннейшую благодарность за присланные списки. Оказалось, что у меня недоставало одной страницы; теперь имеется все целиком. Надеюсь, что Туницкий мог воспользоваться деньгами, которые я оставил для передачи Бенешевичу. Теперь эти деньги мои, потому что Бенешевичу я отдал 20 р. Если же Туницкий ими не воспользовался, тогда я, быть может, попрошу сделать что-нибудь для меня.

К сожалению постоянно замечаешь разные недочеты в материалах. Если бы те усовершенствования в фотографии, которыми можно теперь пользоваться, были ранее! Для нас, например, незаменимо применение бумажных негативов. Какую массу точных копий привез я последний раз и как жаль, что в предыдущий год, когда мы были вместе в столице, я не воспользовался этим холстом и бумагой. Имеет значение и то, что этот раз со мной был Дмитрий Дмитриевич. Дело в том, что отец Гавриил прекрасно снимает (приношу благодарность за снимки и последние и предшествующие), но он у Вас исполняет церковную службу и не во всякое время можно воспользоваться его любезностью. При таких обстоятельствах нужно иметь много досуга, чтобы воспользоваться возможно производительнее поездкой. Дмитрий Дмитриевич проделал немало работы в мое отсутствие. И я мог выехать раньше, ограничившись тем, что отследить нужное. В пятницу на этой неделе читаю доклад в Обществе любителей древней письменности о славянских материалах афонских библиотек.

Драгоценны Зографские листки, но теперь выяснилось, что надо было постараться их прочесть. Фотография выходит местами очень темной, от перепечатки должно быть, и конечно, в таком месте прочитать ничего нельзя. Я не решился читать рукопись потому, что в оригинале она очень бледна, казалось, что ничего не разберешь, но когда на фото графически вышло хорошо, то теперь приходится признать, что нужно читать оригинал, быть может, при помощи фотографии можно будет разобрать все. Трудно очень определить, откуда этот отрывок. Может быть, помогут духовные люди, которым более знакомы отцы Церкви.

Пока до свидания, прошу передать мой привет и поклон отцу игумену и всем, кого я у Вас знаю. Напишу еще раз на досуге.

На этой неделе кончаются наши занятия. В этом году я остаюсь дома, никуда не еду. А должно быть придется мне побывать еще у Вас. Но если это случится, я приеду с одним своим учеником, которого в этом году оставляю при университете. На днях вышла моя небольшая болгарская грамматика, которую я написал для издаваемого Славянским благотворительным обществом Словаря болгаро-русского языка.

Преданный Вам

П. Лавров

Петр Алексеевич Лавров, профессор СПб. университета, Зверинская, д. 44⁵⁷².

Будьте добры, многоуважаемый отец Матвей, еще раз сделать мне снимки с Зограф. списков, которые я понес показать Шахматову и забыл у него, а он их не может отыскать. Прошу передать списки Туницкому.

Ваш П. Лавров

17 августа 1911 г.⁵⁷³

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Я сейчас занят окончательным подготовлением палеографических материалов для издания Академии. Нельзя ли было бы Вам прислать мне несколько других списков из Вашей библиотеки. А именно:

1–2) из боснийского апостола образцы того и другого почерка. 1-й, писанный жирно, у Вас снят и Вы мне один раз прислали оттиск, но я, должно быть, положил его в какую-нибудь книгу и не могу найти, а другой почерк тонкий очень мне нужен, потому что ни в одной библиотеке не удалось мне найти такого образца. Я бы очень просил снять с какого-нибудь листа хотя бы часть, но так, чтобы вышло ясно и в натуральную величину.

3) с книги сербского письма апостола и евангельских чтений один лист.

4) с Драг***⁵⁷⁴ еванг. лист.

5) с апостола болгарского письма, писанного при Милутине один лист и

6) с Георгия Амартола 1387 г. хотя бы не полную часть листа на 18–24.

Конечно, все снимки нужны в натуральную величину. Послать снимки прошу в Петербург по адресу: Зверинская, д. 44, кв. 7. Вернувшись из деревни, пошлю Вам напечатанные в последнее время книжки.

Не помню, писал ли я Вам, что весной прошлого года мы купили себе небольшое владение на далеком севере в Олонецкой губернии. На полпути от Петрозаводска к значительному водопаду Кивачу. Живем между двух озер. Одно Кончезеро, по берегу которого версты на 4 с лишком тянется наша земля, другое Укшезеро, в сторону которого, по другую сторону дороги, тоже наша земля, и только в одном месте она доходит до этого другого озера. Озера большие и глубокие тянутся на десять верст.

Хотя крестьяне без милости вылавливают рыбу, все же в озерах много окуней и сигов. И те и другие пока попадаются очень крупные. С Суны, где Кивач, привозят великолепную лососину. Можно, не ударив в грязь лицом, угостить гостя-монаха. Только мои знакомые так далеко! Вот приехали бы Вы к нам, не бойтесь, лето у нас теплое и погода чаще хорошая, место здоровое, совсем нет сырости. У нас двухэтажный затейливый домик с башней и балконами. Есть и своя маленькая часовенка. Здесь такой обычай. В каждой деревне своя часовенка. При доме еще домик с кухней Большой сарай. Прежний владелец был инженер и все у него устроено было прекрасно, а дочь его не ездила в деревню и все запустила. Купили мы незадорого и рассрочкой. В нашем озере удивительно вкусная для питья и мягкая для умывания вода. Но зато все скалы и камни, на которых растут сосны, березы, огромны. Много ягод и грибов. Приволье, население редко, культуры нет, также на Киваче, куда ходит много путешественников, часто иностранцев, есть и схимницы. Места дикие, тем самым приятные тем, кто любит природу без прикрас. Нет железной дороги! На Ладожском и Онежском озерах (те не меньше Мраморного моря) может покачать!

Прошу передать мои большие поклоны отцу игумену и всем другим моим знакомым.

Желая Вам доброго здоровья, остаюсь глубоко уважающий Вас

П. Лавров

Хоть и попал я на север, а не удержусь и соберусь опять как-нибудь на юг, значит и к Вам.

Хрисанф Мефодьевич Лопарев родился 19 марта 1862 году в селе Самарово Тобольской губернии (ныне г. Ханты-Мансийск). Первоначальное образование получил в местном училище. В 1873 году, благодаря счастливому стечению обстоятельств, жизнь Лопарева круто изменилась. Через село Самарово проезжал путешествовавший по Сибири великий князь Алексей Александрович, и в память об этом событии крестьяне собрали три тысячи рублей с тем, чтобы на проценты с этого капитала один из местных крестьянских мальчиков мог воспитываться в гимназии Тобольска. Выбор пал на Хрисанфа Лопарева. Способный ученик окончил гимназию с серебряной медалью, которую получил за сочинение о царствовании императора Василия I Македонянина. В 1882 году поступил без экзаменов в Санкт-Петербургский университет. По окончании университетата в 1887 году получил свидетельство на звание учителя гимназий с правом преподавания всеобщей истории и русской словесности. Х. М. Лопарев сотрудничал с Императорским Православным Палестинским Обществом, на средства Общества в течение полугода изучал паломническую литературу в Москве, Казани, Ростове, Ярославле. По возвращении начал посещать собрания Общества любителей древней письменности, где неоднократно выступал с докладами. С 1891 года заступил на должность секретаря Общества любителей древней письменности. Нескольких лет работал над описанием собрания рукописей этого Общества.

С января 1889 года Х.М. Лопарев трудится в Министерстве народного просвещения. В 1890 году он выдержал магистерский экзамен по всеобщей истории, однако диссертацию закончил и защитил значительно позже. С 1891 года назначен секретарем при попечителе Странноприимного дома Шереметева в Москве с оставлением на службе в Министерстве народного просвещения. С 1894 года переведен в Государственный контроль на должность чиновника особых поручений при Государственном контролере.

С января 1896 года Х.М. Лопарев определен в Императорскую Публичную библиотеку Санкт-Петербурга на должность младшего помощника библиотекаря в Отделение полиграфии, а затем – богословия. К 1901 года – помощник библиотекаря Х.М. Лопарев в Отделении богословия привел в порядок и описал 1216 старых книг. С 1904 года он был переведен в Отделение рукописей. Неоднократно с научной целью посещал Константинополь, Афон, Геную, Флоренцию, Рим, где изучал византийские памятники. С 1909 года Х.М. Лопарев старший помощник библиотекаря, с 1912 года – библиотекарь. Уволился из Императорской Публичной библиотеке по болезни в июле 1916 года.

Ученый открыл для науки множество новых списков рукописей, а европейскую известность Х.М. Лопареву принесло сенсационное открытие 1892 года – обнаружение поэтического «Слова о погибели Русской Земли», датируемого XIII веком.

В 1896 году Х.М. Лопарев посетил библиотеки Афона с целью изучения греческих и славянских списков житий святых. По результата научной командировки на Афон пишет магистерскую диссертацию «Греческие жития святых VIII и IX веков» (Пг., 1914. Ч. I.).

Скончался Х.М. Лопарев в революционном Петрограде 30 сентября 1918 года от голода. Похоронен на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге.

9 декабря 1901 г.

Санкт-Петербург⁵⁷⁶

Ваше Высокопреподобие Высокоуважаемый отец Матфей.

Получил я от Б.А. Панченко из Константинополя письмо, в котором он от Вашего имени спрашивает меня, нельзя ли достать отдельный оттиск статьи В.Г. Васильевского «Синодальный кодекс Метафраста», помещенный в ЖМНП (1897, Ч. II. С. 332–404).

По всей вероятности, Вы прочитали об отдельном оттиске в «Византийском временнике» (1899, VI. 658): «Синодальный кодекс Метафраста» ЖМНП (1897. Ч. II. Отд. II. С. 332–404; отдельное дополненное издание: С.-Петербург, 1899. 80 с.).

Так как у меня не было статьи покойного византиниста ни в извлечении, ни в отдельном оттиске и так как, с другой стороны, я знал, что библиография трудов великого мужа составлена его помощником по изданию «Византийского временника» В.Э. Регелем, который приготовляет отдельное издание его статей, то я счел необходимым лично к нему съездить и узнать в точности положение дел.

Василий Эдуардович однако сообщил мне мало. По его словам, он имел в руках отдельный оттиск статьи, когда писал библиографию, и заметил, что в конце ее есть некоторое дополнение, почему и отметил «отдельное дополненное издание». Но уже из того, что в журнале статья Василия Григорьевича занимает 72 страницы, а в отдельном оттиске ― 80 стр., надо думать, что это сочинение значительно дополнено.

Вот, к сожалению, все, что я мог получить от г. Регеля. Может быть, дело выяснится, когда выйдет собрание сочинений В.Г. Васильевского, предпринятое Академиею наук. В нем, вероятно, будет указано и на то новое, что было внесено покойным академиком в отдельный оттиск.

Еще есть один путь к разъяснению вопроса, который Вас занимает: это обойти всех знакомых Василия Григорьевича и поспросить, нет ли у них отдельного оттиска этой статьи. Но это дело времени. В случае обретения искомого я немедленно извещу Вас.

Испрашивая Ваших святых и богодоходных молитв, остаюсь вполне уважающий Вас Афонский поклонник 1896 года

Хр. Лопарев

Николай Яковлевич Марр родился в г. Кутаиси 25 декабря 1864года. Его отец – поселившийся в XIX веке в Грузии шотландец Яков (Джейкоб) Патрикович МонтегюМарр – занимался разведением чайных кустов и основал в Кутаиси Ботанический сад. В 80 лет он вторично женился на молодой грузинке Агафии Магулария, которая и стала матерью Николая Марра.

В 1874 году Н.Я. Марр поступил, а в 1884 году закончил Кутаисскую гимназию и переехал в Петербург, где прожил до конца жизни. В Петербургском университете он одновременно занимался на всех отделениях Восточного факультета, изучив, таким образом, все преподававшиеся на факультете восточные языки. В 1888 году Н.Я. Марр окончил университет и был оставлен на кафедре армянской и грузинской словесности для подготовки к званию профессора. С июля 1891 года он был допущен к чтению лекций, что стало его занятием до конца жизни. Очень скоро он становится одним из самых ярких востоковедов и кавказоведов рубежа веков. Его труды по этнографии, истории и археологии Кавказа представляют большую ценность и высокий интерес. Он по праву считается создателем армянской и грузинской школ востоковедения, подготовившим большое число специалистов.

С 1902 года Н.Я. Марр – профессор (а с 1911 года и декан, избран сотрудниками) Восточного факультета Петербургского университета. С июля 1912 года – академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук.

В самом начале научной деятельности, в 1880-е годы, Марр заинтересовался вопросами генетической связи языков Кавказа (в частности, картвельских, к которым относятся и лазский, и его родной грузинский) и выдвинул ряд гипотез о родстве их с семитскими и баскским (публикация о семитско-картвельских связях – 1908). Общим ярлыком для предполагаемой языковой семьи стал введенный Н.Я. Марром термин «яфетические языки». В ноябре 1923 года выступил с «новым учением о языке», или «яфетической теорией». С конца 20-х годов Н.Я. Марр начал усиленно сближать свою теорию с марксизмом. С этого времени теория Н.Я. Марра получила официальную поддержку и до 1950 года пропагандировалась как «подлинно марксистское» языкознание, а критики ее подвергались систематическому давлению и даже репрессиям,

В период с 1918 по 1934 год Н.Я. Марр являлся директором Государственной академии истории материальной культуры, в 1921–1934 гг. – директором основанного им же Яфетического института, который первоначально располагался прямо в квартире ученого, впоследствии Институт языка и мышления им. Н.Я. Марра (ныне Институт лингвистических исследований РАН в Петербурге и Институт языкознания РАН в Москве), в 1926–1930 гг. одновременно был директором Ленинградской публичной библиотеки, города, в котором он жил до самой смерти, в марте 1930 избран вице-президентом АН СССР и с тех пор председательствовал на многих торжественных заседаниях академии. В 1929–1934 годах был председателем Российского Палестинского Общества.

Н.Я. Марр был единственным членом дореволюционной Императорской академии наук, вступившим в Коммунистическую партию (1930, причем принят без кандидатского стажа, что было крайне редким явлением). Незадолго до вступления в партию Марр выступал с речью от ученых на XVI съезде ВКП(б), непосредственно после речи Сталина (который включил в свой доклад ряд положений Марра). К 45-летию научной деятельности Марр был награжден орденом Ленина (1933). Этот юбилей прошел без самого Марра: в октябре 1933 года он перенес инсульт, прожил после него еще год, но к работе не возвращался.

Скончался Н.Я. Марр 20 декабря 1934 года. Похоронен Санкт-Петербурге, на Коммунистической площадке (ныне Казачьем кладбище) Александро-Невской лавры.

Спустя 15 лет после смерти Марра, 20 июня 1950 года, его учение было развенчано с выходом работы некогда поддерживавшего его И.В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания», а сам он был подвергнут официальной критике за «идеализм» в языкознании.

17 мая 1899 г.

С.-Петербург⁵⁷⁸

Многочтимый отец Матфей!

Вашим письмом премного меня расстрогали. Спасибо Вам и всей Вашей братии за добрую память и благопожелания. Пребывание на Афоне на меня произвело неизгладимое впечатление: это была одна из самых светлых страниц в моей жизни.

Обращаюсь к делу. О турецких актах, относящихся к Вашей обители, я говорил с академиком Карлом Германовичем Залеманом⁵⁷⁹ (адрес: С.-Петербург, Васильевский остров, Императорская академия наук. Его превосходительству академику Карлу Германовичу Залеману), и он выразил согласие устроить это дело, т. е. напечатать в изданиях Академии интересующие Вас акты с русским переводом и примечаниями, если будут доставлены в Академию подлинники турецкого текста, а не копии новейшие. Условий от Вас никаких не потребуют, но так как, по всей вероятности, желательно будет располагать известным количеством экземпляров, то об этом надо оговориться. Впрочем, со всеми Вашими по этому вопросу желаниями Вы обратитесь теперь прямо к академику К.Г. Залеману, сославшись на меня.

Конечно, это письмо Вы получите тогда, когда минет день последнего довакационного заседания Академии, но Вы все же не откладываете дела и сейчас обратитесь к Залеману с подробным изложением ваших (монастырских) желаний (касательно печатания конечно) с приложением самих актов в оригинале. Если у вас имеется перевод, то приложите и его, хотя издание будет поручено здесь специалисту. Само собою понятно, что печатание не потребует от вас никаких расходов, только, как сказал я выше, надо сговориться касательно нужных Вам в собственность экземпляров. Если не ошибаюсь, выше 50 или 100 не дают, но, во всяком случае, спишитесь.

Перехожу к армянской записи. Она весьма интересна для меня. Предлагаю ее дословный перевод, предупредив, что 1113 год [армянского летоисчисления] равняется 1664 году по Р. Хр.:

«Написана сия книга святородного апостола Павла вместе с соборными посланиями в тысяча сто тринадцатом году по просьбе должника десяти тысяч талантов ученого Фомы, который из села Вананд, участка Гогтан области Атрпатакан (Азербейджан) прибыл по некоторым обстоятельствам в округ Киликии, в прекрасный город Алеппо, и заказал списать этот завет святых духоносных апостолов для услады своей многоязвенной особы, почему и молить всех вас, которые узрят».

На этом прерывается последняя строка. Очевидно, фраза не закончена, но самое существенное, обычное в таких записях, налицо. Любопытно бы знать, какие в нем послания, и нет ли между ними посланий коринфян к Павлу. Но, быть может, Бог даст увидеть со временем его. Я еду через неделю на Кавказ для исполнения афонских моих материалов с данными из рукописей Тифлисской (грузинской) и Эчмиадзинской (армянской) библиотек.

Поручая себя Вашим молитвам, остаюсь всегда готовый к услугам

Н. Марр

Адрес для осени, если Бог продлит жизнь, остается тот же, летом же я буду скитаться.

Иеромонах Михаил (в миру Павел Васильевич Семенов) родился в 1873 в г. Симбирске в семье кантониста из крещеных евреев. Окончил Симбирское духовное училище, в 1889–1895 гг. учился в местной духовной семинарии. После ее окончания поступил в Московскую духовную академию, ректором которой в ту пору был архимандрит Антоний (Храповицкий) – известный идеолог ученого монашества, впоследствии основатель Русской Зарубежной Церкви. Не успев проучиться и года, в 1895 году он вслед за своим любимым ректором переходит в Казанскую духовную академию, которую окончил в 1899 году одним из лучших со степенью кандидата богословия и был оставлен для «приготовления к профессорскому званию». Он начинает писать свою магистерскую диссертацию о взаимоотношениях императорской власти и Православной Церкви в ранневизантийской империи (IV–VI вв.).

26 ноября 1899 года в академическом храме Павел Семенов был пострижен епископом Антонием (Храповицким) в монашество с именем Михаил в честь Архангела Михаила ― покровителя Казанской академии. В следующем году он стал иеродиаконом, затем иеромонахом. В 1900 года отец Михаил был на полгода командирован в Константинополь для изучения источников, необходимых для написания диссертации. Дописывал он работу уже в Воронеже, где был преподавателем богословия в местной семинарии. Магистр богословия (1902 г. Тема диссертации – «Законодательство Византийских императоров по делам церковным до Юстиниана включительно»).

С 1902 года отец Михаил доцент Санкт-Петербургской духовной академии в марте 1905 года он возведен в сан архимандрита. С сентября 1905 года отец Михаил – экстраординарный профессор Санкт-Петербургской духовной академии по кафедре церковного права. Был одним из наиболее популярных среди интеллигенции священников в Санкт-Петербурге. Часто участвовал в публичных диспутах, лекциях и беседах.

В 1905–1907 гг., в годы первой русской революции, взгляды архимандрита Михаила радикализировались. Именно в этот революционный период поведение отца Михаила часто было провокационным, вызывающим с точки зрения традиции Православной Церкви. Будучи еще архимандритом, отслужил панихиду по отлученному от Церкви Л.Толстому, а в 1906 году объявил о вступлении в Трудовую народно-социалистическую партию и публично назвал себя христианским социалистом. Его деятельность вызвала резкое недовольство Святейшего Синода, по решению которого он был уволен из духовной академии и отправлен в Задонский монастырь. После самовольного возвращения был осужден и выслан в Валаамский монастырь, который также покинул без разрешения церковного начальства.

В октябре 1907 года старообрядческий епископ Иннокентий (Усов) присоединил архимандрита Михаила «в сущем сане» (через миропомазание) к старообрядцам белокриницкой иерархии. В 1908 году архимандрит Михаил был рукоположен во епископа Канадского. Хиротония была совершена единолично епископом Нижегородским Иннокентием (Усовым), впоследствии митрополитом Белокриницким. За это освященный собор Старообрядческой Церкви запретил его в служении на несколько месяцев. Но уже на следующем соборе в 1909 году хиротония была признана законной и подтверждены полномочия Михаила как епископа Канадского. За нехваткой средств он так и не прибыл на свою кафедру, а остался в России. За переход в старообрядчество был лишен Синодом сана архимандрита, что означало и лишение права проживания в столицах. С 1908 года жил в Белоострове, затем – в Симбирске, у сестры. Был организатором и руководителем Старообрядческого духовного учительского института, автором учебника Закона Божьего для старообрядческих школ. В мае 1911 года епископ Михаил был арестован за радикальные высказывания, на полтора года заключен в Петропавловскую крепость. Активно сотрудничал с рядом старообрядческих изданий – «Церковь», «Старообрядческая мысль», «Старая Русь», публиковал там как богословские труды, так и художественные произведения.

Страдал нервным расстройством, склонностью к бродяжничеству. Осенью 1916 года отправился вместе с сестрой на лечение в Москву, где его судьба сложилась трагически. В середине октября 1916 года он был ограблен и сильно избит уличными хулиганами. Скончался 27-го октября в лечебнице у Рогожского кладбища, бывшего духовно-административным центром старообрядчества.

Многоуважаемый отец Матфей!

Простите, что обращаюсь к Вам письменно. Я очень бы хотел зайти к Вам, но боюсь сейчас обеспокоить вас.

Поэтому решил написать вам, надеясь, что вы на этом же листке напишете, когда могу зайти к вам поговорить. Я много слышал о вас и надеюсь найти в вас руководителя в моей работе.

А чтобы не терять времени, которого у меня в распоряжении очень мало, прошу Вас, если можно, прислать мне из библиотеки «Афон» епископа Порфирия (Успенского) и (если есть) каталог афонских рукописей проф. Lambros’a.

Кроме того, нет ли майской книжки «Православного собеседника»?

Простите, что беспокою Вас.

С глубоким уважением, професс. стип. Казанской духовной академии

иеромонах Михаил

Уважаемый отец Матфей!

Смею еще раз обеспокоить Вас. Двое суток просижу в Руссике и потому очень прошу Вас прислать на эти два дня, что есть у вас об Афоне, Особенно Благовещенского и немецкие книжки, какие показывали мне. Потом ― вы говорили что есть какая-то книга ― с снимками иконописи. Очень желал бы посмотреть.

Если у вас есть свободный экземпляр «Актов Пантелеимонова монастыря», тоже попрошу на два дня.

По отношению к примечаниям и переводу «терминологии» я мог бы сделать кое-какие поправки по типу актов. Весьма буду обязан.

Глубокоуважающий

иеромонах Михаил

Глубокоуважаемый отец Матфей⁵⁸¹

Безусловно необходима книга г. Панченко (отдельно или в IX части Известий археологического института). Как хотите, а пришлите пожалуйста.

Дело поправления корректуры остановилось.

Преданный иеромонах Михаил

Глубокоуважаемый отец Матфей⁵⁸²

С благодарностью возвращаю книги.

В «Актах» ― ваш листочек о метохах. Если найдется еще, благоволите прислать в Вену: Wien Consulat Russe. Очень обяжете.

Прочитал примечания. Из моей области так мало ― хотя я кое-что отметил местах в 20-ти, но не успел написать.

Преданный иеромонах Михаил

Сергей Федорович Ольденбург родился 14 сентября 1855 года в селе Бянкино, ныне Нерчинского района Читинской области. Происходил из старинного мекленбургского дворянского рода. Отец – Федор Федорович Ольденбург, полковник лейб-гвардии Московского полка, мать – Надежда Федоровна, урожденная Берг, дочь офицера, выпускница, а затем преподавательница французского языка Смольного института.

В 1881 году С.Ф. Ольденбург окончил с золотой медалью Первую Варшавскую гимназию, а в 1885 году санскритско-персидский разряд Факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета (тема кандидатской работы – «Очерк фонетики и морфологии пракритского наречия Magadhi»). С 1895 года он – магистр санскритской словесности (тема диссертации: «Буддийские легенды. Часть I. Bhadrakalpavadana Jatakamala»). В 1887–1889 гг. С.Ф. Ольденбург работал в библиотеках Парижа, Лондона и Кембриджа, главным образом, над буддийскими рукописями. С 1889 года он – приват-доцент факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета, также преподавал санскрит на историко-филологическом факультете. С января 1897 года – экстраординарный профессор. В 1899 году С.Ф. Ольденбург покинул университет в знак солидарности с уволенными оппозиционно настроенными преподавателями.

Основная тематика научных трудов С.Ф. Ольденбурга – религия, поэзия и искусство, древности и история Индии, персидская и западные литературы, вопросы этнографии и истории востоковедения. В 1897 С.Ф. Ольденбург основал международную серию «Bibliotheca buddhica. Собрание оригинальных и переводных буддийских текстов». С февраля 1900 года он – адъюнкт по литературе и истории азиатских народов Императорской Академии наук, с апреля 1903 года – экстраординарный академик. С ноября 1908 года – ординарный академик. В 1904–1929 гг. – непременный секретарь Академии наук.

С.Ф. Ольденбург активно участвовал в деятельности либерального Союза освобождения. Был членом Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы). В 1912–1917 гг. он – член Государственного совета по выборам от Академии наук и университета, был одним из левых членов этой весьма консервативной законодательной палаты. С 1915 года – член Особого совещания по обороне государства.

После Февральской революции 1917 года С.Ф. Ольденбург выступал за учреждение Министерства изящных искусств. В мае 1917 года вошел в ЦК партии кадетов. В июле – августе 1917 года С.Ф. Ольденбург – министр народного просвещения Временного правтельства.

Первоначально резко негативно воспринял приход к власти большевиков, но уже с 1918 года начал активно сотрудничать с советской властью. В сентябре 1919 года был арестован, спустя примерно три недели освобожден. Фактически руководя деятельностью Академии наук до 1929 года, С.Ф. Ольденбург способствовал ее сохранению, созданию условий для проведения научных исследований, неоднократно добивался освобождения или облегчения участи арестованных ученых. Его гибкая, компромиссная политика спасла Академию наук от разгрома в первые же годы советской власти, и, в частности, сделала возможным стремительное и относительно беспрепятственное развитие в 20-е гг.

Заслуги С.Ф. Ольденбурга получили международное признание: в 1920-е годы он был избран членом-корреспондентом Прусской академии наук, Геттингенской академии наук, почетным членом Королевского Азиатского общества Великобритании, Парижского Азиатского общества, почетным доктором Эбердинского университета в Глазго и Археологического института Индии.

Начало так называемого «Академического дела», связанного с обвинениями в адрес сотрудников Академии в сокрытии важных документов политического характера, привело к смещению С.Ф. Ольденбурга с поста непременного секретаря Академии в конце октября 1929 года.

В 1930–1934 гг. С.Ф. Ольденбург – директор Института востоковедения АН СССР, созданного на базе Азиатского музея, Коллегии востоковедов, Института буддийской культуры и Туркологического кабинета.

Скончался С.Ф. Ольденбург 28 февраля 1934 года в Ленинграде. Похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт-Петербурге.

Письма С.Ф. Ольденбурга 1910 г.⁵⁸³

12 Апреля 1910 г.

№ 1029⁵⁸⁴

Милостивый государь, отец Матфей!

Имею честь по поручению Конференции Императорской Академии наук, обратиться к Вашему Высокопреподобию от имени Академии с покорнейшею просьбою не отказать в просвещенном содействии служащему при Азиатском музее Императорской Академии наук фотографу Димитрию Брядову, командированному Академиею для фотографирования греческих и грузинских рукописей в Иверском Монастыре на Святом Афоне.

Прошу Ваше Высокопреподобие принять уверение в совершенном моем почтении.

Сергей Ольденбург

25 Августа 1910 г.

№ 2254.

Ваше Преподобие отец Матфей.

Имею честь сообщить Вам, что деньги (девяносто рублей и десять франков), о возврате которых в Императорскую Академию наук Вы извещали письмом от 21 июля с.г., еще не доставлены в Академию.

В виду сего обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбою не отказать снестись с собратиями Вашими в Санкт-Петербурге по этому делу ― в тех видах, чтобы мог быть окончательно составлен отчет по расходам командированных Академиею на Афон летом сего года лиц.

Прошу Ваше Преподобие принять уверение в совершенном моем уважении.

Сергей Ольденбург

26 Августа 1910 г.

№ 2256

Ваше Преподобие отец Матфей!

Имею честь сообщить Вам, в дополнение к письму моему от 25 сего августа № 2254, что девяносто три рубля семьдесят пять коп. доставлены в Императорскую Академию наук сего 26 августа.

Примите уверение в совершенном моем уважении.

Сергей Ольденбург

Я, нижеподписавшийся, получил от отца Фаддея, согласно письму архимандрита Мисаила от 21 июля с.г. № 9, девяносто три рубля 75 копеек.

26 августа 1910 г.

Непременный Секретарь, академик

Сергей Ольденбург

Алексей Степанович Павлов родился в 1832 году. Сын причетника Томской губернии. С детства выделялся природной памятью и способностью к учению (знал наизусть все Святцы, помнил в какой день в году какой святой вспоминается в Православной Церкви); получил образование в Тобольской духовной семинарии и Казанской духовной академии, был преподавателем церковной истории в Казанской духовной семинарии, профессором литургики и канонического права в Казанской академии, профессором церковного права в университетах Казанском, Новороссийском и Московском. Опубликовал в Записках Казанского университета значительные статьи «О Кормчей…» (1864), «Личные отношения супругов по римскому праву» (1865), «Об участии мирян в делах церкви» (1866), «Первоначальный славяно-русский Номоканон» (1869), в Записках Новороссийского университета – «Очерк секуляризации церковных земель в России» (1871) и «Номоканон при Большом Требнике» (1872), в «Записках Императорской Академии наук» – «Наказной список по Стоглаву» (1873). Отдельными изданиями вышли «50-я глава Кормчей Книги» (М., 1887) и «Книги законные, содержащие в себе в древнерусских переводах византийские законы» (М., 1888).

Член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук с 1873 года.

Скончался 16 августа 1898 года.

8 января 1898 г.

Москва⁵⁸⁶

Ваше Высокопреподобие всечестный отец Матфей.

От общего нашего знакомого, профессора Киевской духовной академии Алексея Афанасьевича Дмитриевского я так много наслышан о Вашем добром внимании к русским ученым, что счел себя обязанным выразить мое искреннее уважение к Вам присылкою моего нового издания Номоканона при Требнике⁵⁸⁷. Примите мое приношение с любовью и не откажите мне в Вашем внимании к моим ученым запросам, имеющим для меня большую научную важность.

Прежде всего я усерднейше прошу Вас сравнить 211 статью Номоканона, по моему изданию, с греческим списком этого же Номоканона, которым пользовался одесский профессор Алмазов в своем трехтомном ученом труде «О тайной исповеди» и который он цитирует под № 311, относя эту рукопись к XV–XVI в. (Т. III, стр. 29). Мне нужно бы знать, как читается стоящее в начале указанной статьи слово παιδίον в единственном числе, или во множественном ― παιδία?

Еще важнее для меня другая просьба, с которою решаюсь к Вам обратиться. Сообщите мне, нет ли в библиотеке Вашего монастыря славянских списков того же Номоканона? Если есть, то какого они века и как в них читается перевод вышеприведенного греческого слова: дитz (един. чис.) или: дёцоу (множ.)? При этом нахожу нужным предупредить вас, что указанная (211-я) статья в некоторых славянских (и греческих) списках Номоканона стоит не там, где находится она в наших требниках, а в числе разных дополнительных статей к нашему Номоканону, имеющих особое надписание: «Различные главизны, собранные от иного Номоканона».

Исполнением означенных двух просьб Вы премного обязали бы нижеподписавшегося.

Примите уверения в моем истинном почтении и совершенной преданности.

Вашего Высокопреподобия покорнейший слуга

А. Павлов

Мой адрес: Его Превосходительству заслуженному профессору Московского университета Алексею Степановичу Павлову. Москва, Неопалимовский пер., д. Федорова.

18 февраля 1898 г.

Св. Афон

Ваше Превосходительство многоуважаемый Алексей Степанович⁵⁸⁸.

Честь имею известить Вас, что я получил своевременно Ваше любезное письмо от 8 января которым Вы извещаете, что посылаете новое Ваше издание «Номоканон при Требнике» и выражаете желание, чтобы я сделал сравнение 211 статьи Номоканона с имеющейся в библиотеке нашей обители греческим списком Номоканона под № 311-м (о котором упоминает в своем труде профессор А. Алмазов).

Премного благодарю Вас за Ваш любезный дар для нашей библиотеки и за Ваше любезное обращение ко мне смиренному. Прошу прощения при этом, что бессильны исполнить Ваше желание. Причиной сему то, что я доселе еще не имел утешения получить Вашу книгу. Ибо по случаю зимних непогод и турецких праздников (Рамадан) вещи, полученные из России, лежат еще в нашей турецкой таможне и не досматриваются местными чиновниками. Я же хотя и послал справиться с указываемым Вами сочинением г. Алмазова, в 3 томе на стр. 29, и нашей рукописью, но не имел возможности сделать желаемые Вами справки, так как там употребляются только слова τέκνον, τέκνον. Наконец я обратился к прежнему Вашему изданию Номоканона, напечатанному в Одессе в 1872 году (предполагаю, что, новое издание не отступает в порядке численном статей от прежнего издания). И дело само собою открылось, что к указываемой Вами 211 статье сочинение г. Алмазова никакого отношения не имеет. По сличению мной указанной 211 статьи с нашим списком Номоканона № 311 оказалось, что в нем эта статья, которая в Вашем издании числится 211-й, совсем выпущена, как и 212-я, при чем оказалось, что и сам порядковый счет заменяется соответственно принятому в Вашем издании. Привожу для примера следующее.

Рукопись № 311.

Ποῖος ἀναβαπτίζοντας πζ΄ = 202

ἐὰν δὴ ἀγαρηνῶν ση΄ = 203

ὁμοίως ἀναβαπτίζοντας = 204

περὶ δὲ αἱρετικῶν σθ΄ = 205

ἱερέως ἐὰν φαγῆ σι΄ = 206

ὁμοίως δὲ καὶ τῇ μεγάλῃ Τεσσρακοστῇ βαπτίζων

δῆ (sic) εἰ γένη δι’ἀνάγκην σια΄ = 207

τὸ δὲ ἅγιον βάπτισμα σιβ΄ = 208

ἱερέως ἐὰν δὲν εἶναι ἄλλος σιγ΄ = 209

ὁμοίως καὶ τοῦ υἱοῦ αὐτοῦ σιδ΄ = 210

περὶ τῆς ἁγίας προσκομιδῆς σιε΄ = 213.

В № 311 все статьи σλ΄ XX и последующие. «Πότε ὀφείλουσιν οἱ ὀρθῶς βιοῦντες μεταλαμβάνειν», ― после этого следует несколько прибавленных статей без счета. После них следует статья: «Περὶ γάμων συνοικεσίων (φ. 45) τῶν κεκολυμένων κατ’ἀκολούθων».

(φ. 46) Περὶ δὲ τῶν κεκολυμένων ἐκ τοῦ σωτηρίου βαπτίσματος κολύεται μόνο ὁ ἀνάδοχος ἐκ τῆς ἰδίας καὶ τῆς αὐτῆς ... οἱ δὲ λοιποὶ συγγενεῖς (φ. 44) τοῦ ἀναδόχου πρὸς τῆς παιδὸς οὐ κολύονται.

Кажется, дух этой статьи достаточно иллюстрирует, почему в последнем томе канона (№34) выпущены означенные статьи 211 и 212. Славянскими рукописями наша библиотека вообще не богата. Номоканонов <...>⁵⁸⁹ нет.

С истинным почтением и благодарностью остаюсь готовый к услугам Вашему Превосходительству смиренный богомолец

монах Матфей

Библиотекарь русской обители Св. Пантелеимона на Афоне.

Г. Павлову. М.⁵⁹⁰

Вскоре после отправления к Вам моего ответа (в феврале месяце) получил и я дорогой подарок Ваш мне, смиренному: прекрасное 2-е изд. Вашего Номоканона. Подарок этот все время напоминает мне, что я недостаточно удовлетворил Вас моим ответом на Ваше любезное ко мне обращениею. Поэтому, воспользовавшись временем, дозволившим мне просмотреть содержание имеющихся в нашей библиотеке рукописных греческих Номоканонов, сделал я кое-какие заметки о тех списках, о которых Вы мне писали.

Прилагаю Вам эти заметки. И прошу простить меня, что так нескоро обращаюсь к Вам с письмом. Прошу обратить Ваше внимание на Ркп. № СХХХVII (см. заметки 2). Это, по отзыву известного Цафарие, древнейший из встреченных мной списков на Востоке Номоканона М***⁵⁹¹. Подобный ему и того же 1592 г. есть в афонской библиотеке, по ее каталогу № 1400, но только он указывается будто бы ἰδιόγραφον в ****⁵⁹² 1562 г. Это № 1399.

Иван Саввич Пальмов родился 30 января 1855 года в селе Ногайск Ряжского уезда Рязанской губернии в семье священника. С 1866 по 1870 год он учился в Рязанском духовном училище, а с 1870 года по 1876 год в Рязанской духовной семинарии. В 1876 году стал студентом Санкт-Петербургской духовной академии, которую окончил в 1880 году с ученой степенью кандидата богословия за сочинение на тему «Вопрос о чаше в гуситском движении». С осени 1880 года И.С. Пальмов оставлен в академии профессорским стипендиатом. В 1881 году он стал магистром богословия за переработанное и дополненное кандидатское сочинение (с сохранением названия темы).

С ноября 1881 года по июль 1884 года с научной целью путешествовал по греко-славянским странам. Занимался в архивах и библиотеках Львова, Праги, Бауцена, Гернгута, Белграда, Вены, Загреба, Лайбаха, Болгарии, Константинополя, Афона, Афин, острова Патмоса и Румынии. С августа 1885 года И. С. Пальмов – сверхштатный преподаватель истории славянских Церквей в Санкт-Петербургской духовной академии; с ноября 1887 года – доцент; с декабря 1887 года ― экстраординарный профессор; с декабря 1904 года – доктор церковной истории («Чешские братья в своих конфессиях до начала сближения их с протестантами в конце первой четверти XVI столетия») и ординарный профессор; с августа 1906 года ― заслуженный ординарный, а с августа 1911 года – сверхштатный заслуженный ординарный профессор академии.

С 1889 года по 1918 год И.С. Пальмов состоял членом Совета Петербургского славянского благотворительного общества. В славянском обществе И.С. Пальмов состоит членом совета и товарищем председателя издательской комиссии. Многочисленные речи И.С. Пальмова в Славянском обществе помещены в «Славянских известиях» и «Славянском обозрении».

Обе диссертации и некоторые другие труды И.С. Пальмова получили широкую известность в России и за рубежом.

И. С. Пальмов редактировал издания Славянского благотворительного общества, участвовал в пропаганде славянофильских идей и в практических мероприятиях по их осуществлению, имел контакты со многими общественными деятелями зарубежных славянских стран. Политические взгляды И.С. Пальмова отличались консерватизмом, однако активного участия в политической борьбе он не принимал. В научных трудах и практической деятельности И.С. Пальмов проявлял терпимость в отношении славян различных вероисповеданий. Из всех русских трудов по гуситскому движению работы И.С. Пальмова получили наибольший международеный резонанс.

И.С. Пальмов является также автором работ по кирилло-мефодиевской проблеме применительно к территории Чехии и Моравии. Сочинения И.С. Пальмова о южнославянской Церкви, игравшей первостепенную роль во всей жизни балканского славянства, в том числе и в его борьбе за освобождение от иноземного ига, важны для понимания многих моментов истории сербов и болгар. Большинство статей И.С. Пальмова помещено в «Церковном вестнике» и «Христианском чтении». В этих журналах И.С. Пальмов с 1881 по 1904 ежегодно публиковал также библиографические обзоры (часть из них издана отдельно) по церковным вопросам у славян. И.С. Пальмов считался одним из лучших знатоков истории и современного положения славянства, его обширные связи со славянской культурной средой оказали определенное положительное влияние на развитие некоторых отраслей русского славяноведения.

С 1907 года И.С. Пальмов ― член Королевского чешского общества наук в Праге, с 1908 года – член Чешской Академии наук и искусств. В ноябре 1913 года он был избран членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по отделению русского языка и словесности, а с октября 1916 года становится академиком Академии наук по тому же отделению.

Скончался И.С. Пальмов 28 ноября 1920 года в Петрограде, похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры

Письма И.С. Пальмова 1884–1910 гг.⁵⁹³

5 февраля 1884 г.

Солунь

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый отец архимандрит⁵⁹⁴!

Надеюсь, что Вы получили мое письмо из Солуни от 30 января. Примите выраженные в нем благодарственные мои Вам приношения как глубоко искреннее признание человека весьма и весьма Вам обязанного. В настоящий раз, повторяя ту же самую Вам благодарность, имею при этом в виду сообщить Вам по одному делу, сведения, о котором я получил сегодня из письма, доставленного мне с Афона чрез Ваше посредство. Кстати, оба письма, которые странствовали в Дионисиат, я получил с сегодняшней почтой. В одном из этих писем из Хиладаря пишет ко мне не отец Евфимий (как Вы прежде догадывались), а другой монах ― из обратившихся в православие инок, проживающий в Хиландаое с тремя младшими своими учениками ― чехами, так же сделавшимися православными и чрез послушания готовящимися к принятию монашескаго чина⁵⁹⁵.

В свою бытность в Хиландаре, я обратил особенное внимание на этих чехов, тем более что старший из них ― человек, прошедший не только школу (он окончил реальную гимназию), но и испытавший жизнь, и убедившись в ее суетности, а главнее всего, постигши ложь латинства, обратился в православие и сделался православным монахом. Этот монах имеет множество не кое-каких знакомых в Чехии и ведет с ними переписку ― он имеет даже родственников в Праге ― профессоров, мне также известных и хорошо расположенных. Одному из этих профессоров отец Савва (так зовут монаха-чеха) написал, что Русский монастырь на Афоне издал свои древние акты. Тот профессор, справившись с библиотекою Народного (чешского) музея, с сожалением высказал, что они не имеют этой книги и желали бы ее приобрести. Если можно, то уделите один экземпляр этой книги для библиотеки чешского Народного музея в Праге. Переслать это может сам отец Савва, или все это дело устроит заботливый о. Матфей, которому я сообщил один пражский адрес на случай каких-либо книжных приобретений (я указал адрес нашего русского священника Николая Петровича Апраксина⁵⁹⁶, который будет приятным и исправным комиссионером).

В Солуни я проболтался целую неделю ― почти без дела. На этой неделе (в среду) с итальянским пароходом отправляюсь на Афон ― посмотреть и поизучать оставшихся греческих мудрецов. Кагановского до сих пор не видел ― он все еще странствует.

Недавно видел здесь Вашего отца эконома Илариона. Отец Иосиф постоянно хлопочет и без послушника, говорят, работает вдвойне. Отец Феодосий с обычною своею безропотностью переносит несчастия как ***⁵⁹⁷ занятия.

Искренне почитающий Вас ― Ваш покорнейший слуга

И. Пальмов

Приветствую отца духовника Иеронима.

5 февраля 1884 г.

Солунь

Любезнейший и добрейший отец Матфей!

Сегодня пишу также и отцу архимандриту Макарию по одному и тому же книжному делу, которое касается Вас. Из Хиландаря один монах ― обратившийся в православие чех (о. Савва) пишет мне, сообщая желание одного пражского профессора (моего также знакомого) приобрести для библиотеки Чешского Народного музея в Праге издание древних актов Вашего монастыря. Если отец игумен разрешит сделать подарок, то я предложил даже переслать его или чрез о. Савву, или чрез Ваши собственные руки на имя пражского священника, адрес которого я сообщил Вам. Разумеется, этот последний путь несколько сложнее, но за то он положит доброе начало сношений с Вашим добрейшим пражским комиссионером.

В своем письме тот же о. Савва высказывает сожаление, что Хиландар до сих пор не издал своих многочисленных актов. Подобное сожаление высказывают в Хиландаре и другие.

Покинувши Афон, я оставил некоторые свои дела неоконченными. В этом отношении всю надежду на продолжение моих работ возлагаю на любезность Вашу и доброту о. игумена. Впрочем, подробнее по этому вопросу придется еще писать впоследствии, а теперь только случайно припоминаю это.

В Солуни пробыл целую неделю почти без всякого дела и ― страшно скучно. За целую неделю успел только познакомиться с современными и древними христианскими солунскими святынями. В этом отношении больше всего интереса представляют древние христианские храмы, обращенные в мечети. Таковы, например:

1) бывший храм великомученика Димитрия,

2) Св.Параскева,

3) Св. великомученика Георгия и

4) Св. Софии.

В этих (теперь мечетях) храмах сохранились некоторые христианские⁵⁹⁸ остатки, особенно в 2-х посланиях. Тут в куполах сохранилась великолепная мозаичная живопись, хотя по местам испорченного и от времени и от сверепости последних разрушителей. Во всяком случае, эти остатки примечательны и заслуживают внимания археологов ― в книжном отношении в Солуни господствует страшная бедность: нет библиотек, нет даже и книжных лавок. Есть только различные распродажи старых турецких книг. Солунь даже блистает совершенным отсутствием газет. По крайней мере, я не мог заметить даже в гостиницах какой-нибудь газетки.

Вообще все дышет здесь какою-то мертвенностью ― страшно душно. Поэтому я с нетерпением жду отправления в Афины парохода. В среду, кажется, отправлюсь к афинским мудрецам. Неужели и среди них найду преизрядную греческую глупость? Не хочется верить, а…

Какие нужны вам изречения в Афинах спешите послать мне на имя нашего посольства. Из Афин предполагаю написать кое-что в монастырь. Остаюсь Ваш неизменный благожелатель И. Пальмов. Мой поклон всем моим знакомым в монастыре начиная от достоуважаемого отца Макария… Припомните и услужливого отца Анекта.

25 февраля 1884 г.

Афины

Ваше Высокопреподобие,

Достоуважаемый отец архимандрит Макарий!

Видно, не было Вашего благословения, когда я так поспешно отправлялся с Афона: испытанные и испытываемые неудачи дают мне на это несколько намеков. В Солуни, например, я почти бесполезно должен был провести десять дней; на пути из Солуни в Афины качка парохода нагоняла болезнь; по приезде в Афины неудовольствия начались с греками при первом вступлении на элладский берег в Пирее; дальше эти неудовольствия продолжались и не перестают еще беспокоить меня, хотя я, со своей стороны, принимал и принимаю все меры к их устранению. Но особенно поразительная неудача ― это та, что в продолжении 2-х недель своего пребывания в Афинах я не мог добиться доступа в здание библиотеки и только в 15-й день сегодня после обеда я мог заниматься в библиотеке Народного Собрания. Если угодно, то я расскажу причины такой неприятной истории. Непосредственно по моем приезде в Афины афиняне начали праздновать масленицу (это с половины так называемой пестрой недели!), и кончина ее уже в понедельник 1-й недели Великого поста. Значит, работы не могло быть, когда праздник справляли. Но во вторник уже принялись за дело, и я имел в виду начать свои работы в библиотеках: при посредстве любезнейшего о. архимандрита Анатолия я познакомился с одним ученым греком, родившимся в России, называющим себя русско-греком и пр. и пр. Этот грек обещал представить меня во всеполезные для меня Афинские учреждения, назначил даже день ― среду 1-й недели, когда мы предполагали начать знакомства. Но не суждено было осуществиться планам: мой комиссионер заболел глазами, а по объяснениям здешних русских, да и помимо болезни (которую готовы считать напускною) были еще другие препятствия: мне как новичку здесь передавали факты, что знакомый с русскими грек (особенно русского воспитания) боится встречаться с русским публично, опасаясь потерять репутацию в глазах других еллинов. Видите, даже знакомство публичное с русским считается опасным для грека; а я хотел было вести с собою в публичные учреждения грека, хотя не профессора университета. О, неизмеримая пучина луковства!

Убедившись в бесплодности подобного рода протекции, по совету некого уважаемого о. архимандрита Анатолия я обратился за рекомендациями к нашему русскому здесь послу. Посол (г. Шишкин), любезный и приветливый, снабдил меня рекомендациями (куда следует) на будущее время ― в случае нужды просил обращаться к нему. При помощи этих писем я проник в библиотеки университета и Народного Собрания. Везде обещали доставить мне все возможное. Наученный практикой, отношусь к этим обещаниям крайне осторожно. Неужели здесь будет ***?⁵⁹⁹ ― Желалось бы испытать: какую-то хоть и безотчетную надежду питаю. Эта надежда поддерживается во мне еще тем, что здесь, в Афинах, где королева русская, живет русский великий князь Павел Александрович, русский посланник, рекомендовавший меня, я не предполагаю хоть и не так не обычной греческой дерзости. Это предчувствие хорошего будущего внушает мне мысль посетить библиотеку на острове Патмосе: я решил ехать туда прямо из Афин, и из Патмоса возвращусь опять в Церьград. Когда поеду на о. Патмос, еще не решил: все зависит от того, когда кончу свои занятия в Афинах, и еще получу рекомендательное письмо для Патмосской библиотеки из Царьграда. Может быть, придется посидеть в Афинах. На днях я отправил письмо в Царьград к о. Алексию и сделал ему несколько предложений на счет моих корреспонденций, которые я хотел бы получить, если только они обретаются в Царьграде.

Адрес свой я написал ему так: Athenes (Grece) Archimandrite de Eglise russe Anatole ― для передачи мне.

Вверяя себя Вашим святым молитвам, остаюсь глубокоуважающий Вас

И. Пальмов

Низко кланяюсь: отцу духовнику Иерониму, отцу Рафаилу, отцу Матвею, отцу Илиодору, отцу Паисию и всей остальной братии, которую я знаю и которая меня читает. Отец архимандрит Анатолий кланяется Вам и обещается ответить на Ваше письмо в непродолжительном времени. Теперь он занят службою: говеет князь и др. Здоровье его, кажется, слабо. Русский патриотизм его народно оскорбляется в здешней душной атмосфере: русское сердце его болит, скорбит и, может быть, в слезах находит облегчение. Впрочем, отец архимандрит, живя в такой негостеприимной среде, находит для себя некоторое развлечение в сообществе с приезжими русскими: с ним постоянно живет в Афинах какой-нибудь один русский археолог.

Отец архимандрит добротою своею снабжает всех, и я не менее других уже пользовался ею. Отца Петрония я видел только один раз ― две недели тому назад: просил его найти мне адрес одного учащегося здесь зографского монаха Неофита ― жду результата. Дети свободной Еллады не уступают, или как хотите ― не превосходят здесь своих закордонных братьев: лень, гордость, лукавство, лесть, попрошайничество и пр. и пр. здесь в изобилии. Все это быль, которой свидетелем был я сам.

23 апреля 1884 г.

Царьград

Христос воскресе,

Достоуважаемый отец архимандрит Макарий!

Только что я возвратился из своего далекого и нелегкого путешествия в различные центры Эллады: побывал в Афинах, посетил о. Патмос, проездом посмотрел Смирну и затем остановился теперь на несколько времени в Царьграде. Больших бед в дороге не случилось, хотя неприятностей видел достаточно: борьба с греческою подлостью во всевозможных ее видах, начиная от самых Афин и до Царьграда, была неизбежна, победа над коварным врагом невозможна, уступка лукавой неправде ― необходима, следовательно, я должен был вооружиться неприятным терпением, которое только нередко переходило в открытый протест. Впрочем, говоря о своих дорожных приключениях, я ничуть не скрываю тех приятных минут, которые мне приходилось встретить в своем продолжительном и почти одиноком путешествии: я не забываю и благодарю тех немногих людей, которые уделяли мне то или другое внимание, облегчали неловкость моего положения, имели доброе намерение помочь мне и пр. и пр. В этом отношении я не могу забыть даже и Афины, в которых кроме искренно радушных и благодетельнейших русских в лице теперь уже покинувшего Афины нашего посла Н.П. Шишкина и отца архимандрита Анатолия я нашел добрых людей и среди грехов. Правда, их оказалось слишком немного, но, может быть, потому я и говорю о них, что среди душной и спертой афинской атмосферы они чувствительнее вдыхали в меня хоть небольшие пропорции чистого воздуха. Гораздо больше подобных людей я встретил на островах, хотя на первом элладском острове Сиросе замеченный мною разбой островитян напомнил мне прежнюю историю морских пиратов: я поскорбил, даже злился, потому что сам я сделался жертвою этих морских разбойников, но в одиночестве и без защиты предпочел скорее удалиться с о. Сироса и перебраться ближе к цели своего предположенного путешествия: от о. Сироса чрез г. Смирну и потом о. Лерос ястремился к о. Патмосу. Не указываю на испорченную Смирну, а говорю о неискаженных еще человеческих физиономиях островов Лероса и Патмоса: здесь в народе больше простоты, искренности, расположения к русским, хотя какие-то тайные силы и сюда заносят пока неопределенные панеллинские иллюзии, сумасбродные мечты афинских безумств и древнее византийское гордое презрение к остальному не-греческому человечеству и в особенности к славянству. Впрочем, все это, повторяю, пока неопределенно, а святые воспоминания о благодеяниях России греческому народу еще сильны, не совсем поколеблены тою темною злою силою, которая не перестает работать для осуществления своих адских планов.

По приезде на о. Патмос, с грамотою в руках от великого патриаршего протосинкела и с письмом от преосвященного афинского митрополита Агафангела, я явился прямо в монастырь. Принят был любезно, поместился в одной из свободных келлий монастыря, получил право заниматься в библиотеке рукописями и в бытность свою пользовался возможными услугами со стороны греков. Я благодарен и благодарю братию монастыря за гостеприимство, которое они оказали мне больше своих афонских и афинских собратьев в греческих монастырях. Я познакомился с библиотекою, с монастырскою жизнью и принадлежностями ― показывали мне монастырскую ризницу с значительными русскими пожертвованиями, мощи многих святых, список которых имею у себя; я поклонился этой святыне и приметил в особенности часть руки нашего русского преподобного мученика Пахомия (другие части заперты в сундуках и хранятся в скевофилакии). Более откровенный игумен монастыря (архимандрит Константий) передавал мне, что Ваш монастырь желал приобрести мощи русского преподобно-мученика Пахомия; но монастырь (Патмосский) почему-то удержал их у себя. При этом игумен прибавил, что монастырь уступит эти мощи, если Русскик выхлопочет один потерянный когда-то метох монастырский в Грузии; в противном случае монастырь рассчитывает со временем привлечь на остров Питмос русских поклонников, которые бы напрасно приносили деньги довольно богатому греческому монастырю и которые по их рассчетам могли бы оплачивать русских пароход, так необходимый для всего острова Патмоса, лишенного непосредственного пароходного сообщения. Видите, как дорого (какое кощунство над святынею!!..) греки продают мощи!

В ответ на подобные суждения я заметил, что напрасно монастырь приписывает русским увлечение к одной только русской святыне: мы почитаем всякую христианскую святыню без различия народных особенностей (опять фанатистических, так жестоко осуждаемых греками в других христианских народах и неустраняемых из своего узлового пункта. Поэтому надеятся на щедрость русских поклонников с известною корыстною целью наживы по меньшей мере нечестно, а рассчитывать на великодушие русского пароходного общества, если только оно не увидит прямых тоговых интересов на о. Патмосе, слишком даже наивно. Если только справедлива история сношения Вашего монастыря с Потмосским относительно мощей св. Пахомия, то конечная безрезультатность объясняется очень просто из греческой алчности, страсти к наживе, обогащению хотя бы и самым кощунственным образом. Я предполагаю, что если Патриархия знала об этом деле (а она, по моему мнению, и по закону должна была знать), сами участвовали в торговых запросах и не постыдились делать кощунственный компромисс. На то можете видеть указание в вышеприведенных словах игумена Константия, который находит возможность продать мощи св. Пахомия за метох в Грузии. Мое религиозное чувство было оскорблено, когда я заметил подобную торговлю: мне было досадно, что я видел новый пример не свободной благочестивой уступки известной святыни в другую церковь, а добровольного расхищения с целью стяжания, наживы и пр.

Митрополит Амфилохий не говорил мне об этом ничего: он вообще не разговорчив, хотя чрез уста своего брата (духовник монастыря и всего острова) и выставляется русофилом. Я осторожно припомню это заявление и ― столько раз обманутый! с трудом борюсь с сомнениями. Он живет большею частью в своем монастыре, хотя с недавнего времени зачислен в братию Патмосского монастыря. Страстную и пасхальную седьмицы он провел в монастыре, на первый день Пасхи служил литургию, по-славянски поминал русского императора, пропел со мною по-славянски «Христос воскресе». Немало разговаривал я с ним, но не мог отметить в нем какого-нибудь особенного направления: тихий, простой монах, он кажется прост и грекам. Патмиоты хвалят его за добрую жизнь, а монахи мало отличают его от других иеромонахов – мне даже стыдно было за недостаток должного уважения к владыке. Жалею, что я не имел возможности исполнить одного поручения любезнейшего отца Матвея к преосвященному Амфилохию насчет пересылки на о. Патмос Ленсикона Исихия: об этом поручении, которое отправлено мне было в Афины, я узнал уже в Царьграде ― по возвращении с о. Патмос. Не имея возможности исполнить сам, я лишь порекомендую более скорый и верный способ передачи оплаченной книги на о. Патмос: услужливый о. архимандрит Анатолий с удовольствием примет на себя труд передать книги библиотекарю университетской библиотеки г. Сакеллиону, который вследствие частых сношений с Патмосом переправит их туда, и надеюсь, скоро.

Библиотека Патмосского монастыря достаточно богата рукописями (около 600 рук.), между которыми есть немало древних пергаментов. Я переписал несколько отрывков, некоторую помощь по части переписки оказывали мне монахи. 20 дней я оставался и работал на о. Патмосе: на третий день Пасхи отправился в Царьград чрез остров Самос и г. Смирну (до Самоса на варке, а от Самоса на пароходе). Дорога была длинная и очень кривая: после 7-дневного плавания достиг я наконец Царьграда.

В Царьграде я не нашел пока каких-нибудь перемен: все, кажется, старое, да и знакомые мои остались те же самые, прибавились только некоторые (как, например, известный Вам корреспондент «Нового времени» г. Нотович и учитель будущей русской школы в Царьграде г. Машков). Впрочем, большую часть свободного времени уделяю беседе с своими старыми знакомыми, во главе которых стоит мой духовный друг отец Паисий. Его бурное прошедшее, содержание настоящей духовной его жизни составляет живой предмет наших общих обсуждений: здесь даже и для ученых богословов много поучительного, для твердых сердцем ― трогательного, для слабо верующих ― убедительного, а для верующих и утешительного. Чудно, что прежде падший восстал из своего падения и стал даже на высоту богословского понимания истин Православной Церкви: я удивляюсь простоте и вместе с тем силе доказательности его доводов, неотразимости его влияния на слушателей. В этом отношении он почти незаменим здесь в Царьграде для проезжающих русских поклонников, ищущих в чужих землях вездесущего Бога: темный народ ищет света, разъяснения, рассеяния заблуждений, и находит их в беседах с глубоким знатоком его слабостей, заблуждений и пр. Неоднократно я сам был свидетелем этого: при этом искренно жалел, что опытный и совершенно овладевающий народным вниманием учитель имеет авторитет духовника: недаром же народ после беседы требует у него исповеди…

Если в ответ на мое прежнее к Вам письмо Вы из скромности не приняли моих искренних похвал Вашему монастырю, то теперь, оставаясь при своем прежнем раз высказанном суждении, я прошу Вас верить моей искренности, которая побуждает меня констатировать не только приятные и весьма отрадные факты в Вашей монастырской жизни, но и указывать, может быть, недостойные недостатки или точнее ― новые средства к распространению добра и к возвеличению Вашего монастыря.

Так, например, по моему мнению, необходимо сделать иеромонахом–духовником на Царьградском монастырском подворье отца Паисия, пусть он по болезни не служит, а исправляет только должность духовного врача нескольких тысяч поклонников ― больных, ищущих где-то вдали вездесущего Бога. В Вашей воле, руководимый божественным Провидением, дать ему те или другие служебные привилегии, и никто из братии не может на это скорбеть.

Во-вторых, необходимо более способных из молодых послушников или монахов послать в духовные школы России без образования, для подготовки к великой христианской миссии в веренных Вам горах Кавказа или в других местах. Ведь после молитвы миссия есть первое дело монашества: пусть более подвижные, способные несут слово Божие к язычникам, как делали это всегда наши русские подвижники ― иноки. Могу еще сделать несколько проектов, но напишу о них в другой раз, а теперь прошу у Вас извинений за свою откровенность, которую Вы так цените. Если угодно, я готов в Петербурге сообщи с другими компетентными людьми обсудить подробности проекта о нашей миссии на Кавказе, в которой примет участие и Ваш монастырь.

Теперь я собираюсь ехать в Румынию, а в конце августа возвращусь в С.-Петербург. Отец Анатолий (наш архимандрит в Афинах) посылал со мною Вам поклон.

Отец Смарагд также кланяется.

Новости есть в Царьграде: новый блюститель патриаршего престола эфесский митрополит Агафангел; русский артист Славянский⁶⁰⁰ дает здесь концерт, чрез него прославляется Русь…

Высокопреосвященный митрополит Михаил скучает все еще в Рушуке, может быть, найду его там.

Прошу Ваших святых молитв и остаюсь Ваш искренний почитатель

И. Пальмов

Мой посланный привет достоуважаемому отцу духовнику Иерониму, отцу Рафаилу, отцу Матвею и всей любившей меня и уважаемой мною подведомственной Вам братии.

23 апреля 1884 г.

Царьград⁶⁰¹

Любезнейший и добрейший отец Матфей!

Христос воскресе!

Посланное мне Вами письмо в Афин я получил уже в Царьграде ― по возвращении с о. Патмоса. Поэтому не мог исполнить Вашей просьбы, а в письме к о. игумену я предложил более верное средство передать Ваши посылки на о. Патмос: в Афинском университете есть библиотекарь, г. Сакеллион, родом с о. Патмоса и имеющий частые сношения с тамошним монастырем. Пусть отец архимандрит Анатолий предложит честному и услужливому старику г. Сакеллиону передать Ваши посылки на о. Патмос.

На о. Патмосе я пробыл 20 дней: для получения права заниматься в библиотеке я имел рекомендательное письмо от преосвященного митрополита Агафангела и письмо от великого патриаршего протосинкела. Принимали и показали мне все свободно и любезно. Библиотеки содержат около 600 рукописей, между которыми есть достаточно пергаменных древних, многие иностранцы посещали и посещают эту более известную на Востоке библиотеку.

Каталога рукописей еще нет, а известный Вам библиотекарь о. Иерофей (кланяется Вам) вместе с г. Сакеллионом готовит описание рукописей ― подробное и обстоятельное. Я занимался рукописями преимущественно церковно-историческими, которых оказалось не так много, но есть весьма полезные. Ограниченный во времени, я имел помощников из братии для переписки некоторых документов, и, отъезжая, получил право обращаться за всевозможными справками, даже за копиями рукописей.

Вообще смиренности здесь больше, чем у афонских греков. К сожалению, афонцы заходят и сюда, принося с собою вести о существующем раздоре русских и греков на Афоне. Так, например, недавно приезжал туда (уже в мою бытность) один брат из скита св. Анны монах Софроний, издатель Лествицы св. Иоанна, по словам отца Иерофея ― панэллинист, он проповедовал там о близком конце мира и об искушениях на Афоне как прецеденты этой катастрофы. Этот монах ― проповедник разъезжает по всему Востоку и торгует своим изданием. С преосвященным митрополитом Амфилохием говорил немало, ― он прост учениям. Более учел его брат, иеромонах духовник о. Никодим. Преосвященный Амфилохий имеет несколько писем, писанных к нему нашими раскольниками: напечатали ли эти письма ― спросите своих старцев. От него я не узнал многого: он вообще не слишком разговорчив по делам ученым и серьезным.

В монастыре я видел мощи (часть руки) св. Пахомия. Историю о сношениях Вашего монастыря с Патмосским относительно этих мощей передавал мне сам игумен архимандрит Константий, – я передаю сущность разговора в письме к о. игумену. Извините, что пишу теперь кратко: спешу прощаться с Царьградом и отправляюсь в Румынию. В другой раз напишу подробнее. Прошу только не позабыть меня, а еще больше дело, которому я служу. Считаю даже излишним напоминать Вам о Ваших любезных обещаниях насчет рукописей…

Ваш искренный и готовый к Вашим услугам друг

И. Пальмов

Мой искренний привет всем моим знакомым в монастыре: отцу Рафаилу, отцу Паисию и др.

10 мая 1884 г.

Царьград⁶⁰²

Любезнейший и дорогой мой отец Матфей!

Я продолжаю сидеть в Царьграде: благоприятствует погода, а всего более благоприятствуют обстоятельства. В Патриархии начальство новое, более расположенное у моей ученой миссии, следовательно, я стал свободнее в своих занятиях. В святогробском подворье также перемены, опять благоприятствующие мне: теперь получаю то, в чем прежде отказывали. Видите, все, по-видимому, благоприятствует тому, чтобы я оставался долее в Царьграде. А теперь еще приехали сюда другие русские профессора-историки-археологи и остановились на Вашем подворье. Разумеется, эти профессора выше меня и по положению и по учености, а на первый раз просят кое-каких сообщений. Насколько можно, обещался служить им. Поэтому ― может быть застряну в Царьграде еще на несколько времени и потом отправлюсь в Румынию; в Россию же нужно бы поспеть к половине августа.

Надеюсь, что Вы не позабудете меня, как и я Вас: я всегда готов помогать Вам чем могу, ― прошу обращаться без церемоний ― запросто. Точно так же и я позволяю себе вести себя с Вами просто ― дружески: Вы могли это приметить ранее.

Не повторяю то, что я писал Вам в своем предыдущем письме по разным вопросам: надеюсь, что Вы прочитали и знаете...

На днях я получил письмо из Афин от зографского иеромонаха о. Неофита, который обещается мне сообщить о вновь предполагаемых коткрытию рукописях в Зографе: не мешало бы приблизиться к нему…

Из Афин пишет мне также о. архимандрит Анатолий: он крайне расстроен своим афинским положением, письма его ― горькая правда о греках. Так и пишет: Бог с ними!

После выезда из Царьграда мой адрес в генеральное консульство русское в Румынии (General Condulat de Russie a’Boukarest) от 1 июня ― 1 июля; а потом в Петербург ― в православную духовную академию мне. Я думаю, что бы не потеряли эту записочку, в которой отмечены достойные моего особенного внимания рукописи…

Ваш искренный друг

И. Пальмов

Мой поклон достоуважаемым ― отцу Макарию и отцу Иерониму; другим моим знакомым в монастыре.

P.S. Может быть, вновь приехавшие профессора соберутся и к Вам на Афон: так, по крайней мере, они мне передавали в виде предположения. Эти люди простые, искренние… Они пробудут здесь до месяца августа, и в первых числах августа должны возвратиться в Одессу на археологический съезд: теперь они готовят материалы к этому съезду.

23 мая 1884 г.

Царьград⁶⁰³

Любезнейший и дорогой отец Матвей!

Вы никогда не можете обременять меня своими какими угодно просьбами и поручениями. всегда имейте это в виду. К церемониям не прибегайте особенно там, где с Вами обращаются просто и, пожалуй, фамильярно. Это к слову по поводу Ваших комментариев к переговорам с Гедеоном. По Вашему желанию и из собственного любопытства я искал случая поймать Гедеона и распросить его о предположенном им издании «памятников святогорской истории». Говорю, что я «искал случая поймать Гедеона» ― потому что его действительно трудно отыскать, хотя бы он с клятвою назначал Вам день свидания и пр. Кстати заметить, что со мною он недавно разыгрывал подобные вещи – и я готов был сердиться на него. Разумеется, все это происходит не от недостатка времени, а просто от небрежности, которою страдают почти поголовно все греки. Я невольно сделал отступление, потому что сам пострадал из-за этого, напрасно теряя время в ожиданиях. Как бы то ни было, а для Вашего поручения он уже меня искал (?!). Подробности по поводу своего предполагаемого издания Гедеон сам сообщит Вам, согласно его обещанию, обстоятельно.

Со своей стороны я ограничусь только самыми краткими замечаниями. Он говорит, что, несмотря ни на какие перемены на патриаршем престоле, он издаст некоторые весьма важные документы для святогорской истории с предисловием, которое составит ничто вроде истории (на греч. яз.) Святой Горы. В числе памятников будут изданы документы, выодные для русских и других негреческих племен на Афоне. Ни мое замечание, что русские имеют об Афоне и на русском языке, Гедеон отвечал, что по крайней мере, нет на греческом… А для издания своего на греческом языке он желает получить от монастыря, по крайней мере, 100 лир, предоставив затем в его пользу своего издания экземпляров 500. При этом обещается маленькое русофильство (?!..) на языке греческом. Из этих кратких моих сообщений можете догадаться, о чем ведет речь г. Гедеон…

Все издание, говорит будет обнимать около 20 печатных листов. Из подробностей его к Вам письма окажется более ясным можно ли помочь ему на 10 лир (900 р.) Впрочем, Вы сами правильнее обеспечите ученое предприятие г. Гедеона. По крайней мере ― прошу Вас, не передавайте ему о моем уклончивом ответе, который он, может быть, не ожидал. Но я почитаю себя справедливым в том отношении, что, не зная неизвестной еще вещи, отказываюсь от навязываемой мне г. Гедеоном рекомендации его будущего издания.

Остаюсь благодарный Ваш друг

И. Пальмов

Мой низкий поклон Вашим старцам и знакомой мне братии.

7 июня 1884 г.

Царьград⁶⁰⁴

Дорогой и любезнейший мой отец Матвей!

Письмо Ваше в ответ на мое по вопросу о Гедеоновых «μνημεῖα» я получил. Сам Гедеон все собирается изложить Вам свое дело пообстоятельнее: не знаю, удается-ли ему убедить Вас. Свои сомнения на этот счет я передавал Вам, опираясь не на понятии об «икономии», а на самой сущности дела, насколько я мог понять с их собственных довольно сбивчивых суждений Гедеона. Впрочем, не отрицаю, что, может быть, «икономия» и ввела г. Гедеона в целый ряд противоречий, за которые он теперь уже опасается, сомневаясь в успехе своей аферы. Вообще, говоря откровенно и по секрету, Гедеон произвел на меня не совсем благоприятное впечатление: он обманывал меня часто; обещали снабжать меня ― даже по разрешению патриаршего наместника (митрополита Агафангела) ― патриаршими рукописями, очень подло оттягивал срок и довел меня до того, что я, оставшись в Царьграде вследствие его обещаний и не достигши желанного, уезжаю в Румынию. Отправляюсь я в ближайший вторник (12 июня) с пароходом на Варну. После этого адрес мой будет проще ― прямо в Петроград, в Православную духовную академию. Благодарю Вас, что и Вы указали мне свой адрес в Петрограде более простой и легкий. Еще больше признателен Вам за то, что в своих архивных расследованиях Вы не позабываете и мои интересы. Я увидел, что Вы храните заметки о тех рукописях, которые интересовали меня не только в библиотеке Вашего монастыря, но и в библиотеках других монастырей афонских. Не забудьте, что я переписал у Вас одно раскольничье прошение Константинопольской Церкви: может быть, Вы указываете другое вновь найденное? Если действительно это новая вещь, то я счел бы ее новою приятной находкою, которой порадуются и другие любители науки. Письма В***⁶⁰⁵ интересны, но интереснее его диалог о положении Греческой Церкви в Венеции. Вообще все интересующее меня в Вашей библиотеке замечено Вами и по своей занимательности также и для Вас ― не нуждается в повторениях.

Одновременно с Вашим письмом посылаю письмо отцу игумену, ― говорю между прочим по вопросу о «церемониях» в наших отношениях (очень следовало бы повторить и Вам). Посылаю также чрез Ваш монастырь письмо к зографскому воспитаннику афинского университета о. Неофиту, который теперь занимается устройством разгромленной Зографской библиотеки. Познакомьтесь с отцом Неофитом, он может сообщить Вам важные архивные сведения.

В Константинополе (между нами!) я переписал кое-что из актов Патриархии: видно, приметили, чем я занимаюсь, и загородил дорогу… Но мракобесы не понимают все-таки моей чистой научной цели… Бог с ними!

Ваш сердечный друг

И. Пальмов

Мой поклон: отцу Рафаилу, отцу Исидору, отцу Паисию и др. моим знакомым. Разумеется глубокие поклоны старцам, которым я посылаю ответное письмо, прежде всего.

3 января 1885 г.

С.-Петербург⁶⁰⁶

Поздравляю Вас, дорогой и любезнейший отец Матвей, с Новым годом, 1885– м.

Какой знаменательный этот год в исторической судьбе славянского племени! В этом году, в апреле, мы празднуем 1000-летие со дня блаженной кончины св. Мефодия, который вместе с братом своим Константином Философом (в монашестве Кириллом) впервые возвестил нашим предкам-славянам слово Евангелия на нашем родном языке. Вы несомненно знаете о наших приготовлениях к этому празднику: в коротке я сообщаю об них в письме к Вашему о. игумену, которое Вы, по всей вероятности, будете читать. Поэтому я не передаю Вам подробностей, а прошу Вас познакомиться с ними из письма к отцу игумену и сообщить мне о них свой отзыв.

Есть ли у Вас новые приращения в библиотеке по части рукописей? Если есть, то какие? Затем, нельзя ли на Афоне приобрести мне для академической библиотеки издания Досифея «Τόμους

1) Ἀγάπης,

2) Χαρᾶς,

3) Καταλλαγῆς» и еще «Farlati Illyricum Sacrum».

Если будет возможность узнать об их продаже, то предварительно я хотел бы знать их цену.

Добытые мною материалы во время путешествия я пересматриваю и постепенно готовлю к обнародованию. Теперь, по случаю приготовлений к празднику в апреле, я должен был отвлечься в другую сторону: под моим наблюдением печатаются два жизнеописания свв. Кирилла и Мефодия. Кроме того, я кое-что еще готовлю к празднику. Конечных поручений целая масса, так что я даже сомневаюсь когда-нибудь покончить их. Свободного времени, которое я находил за границей, теперь совсем почти не имею. Масса всевозможных дел препятствует между прочим и ведению аккуратной переписки с своими заграничными знакомыми, и в частности с Афоном.

О Вашем существовании я узнал из писем из Царьграда и от Вашей пребывшей в Александро-Невской лавре братии, которую вижу и чрез которую веду свои сношения с Афоном.

Не гневайтесь, что редко пишу Вам; за то в душе всегда помню Вам как своего доброжелателя. Примите мое искреннее признание и не забывайте сердечно преданного Вам И. Пальмова.

Мой поклон всей знающей меня в монастыре Вашей братии, начиная от добрейших Ваших старцев.

Ваш И. Пальмов

2 января 1885 г.

С.-Петербург⁶⁰⁷

Поздравляю Вас, мой незабвеннейший друг отец Паисий, с Новым годом и посылаю Вам со всею Вашею братию свои душевные пожелания добрых подвигов, принятых и исполняемых Вами ради спасения Вашей собственной души и грешного мира, который нуждается в Ваших святых молитвах.

Прошу Вас помолиться и за мои добрые преуспеяния на пользу нашей Павославной Церкви и народа. Да подаст наш Господь Бог любовь к добру, силу и крепость в исполнении выложенных на нас обязанностей и вообще честность в жизни и действиях. Да, я особенно молюсь об этом: жатвы у нас много, а делателей мало. Да пошлет нам Господь Бог новых самоотверженных делателей в новый, 1885 год, год чрезвычайного торжества в славянском и вообще в православном мире. В апреле исполнится 1000 лет со дня блаженной кончины св. Мефодия, который вместе с братом своим Константином Философом (в монашестве Кириллом) впервые принес слово Евангелия славянам на их родном языке и перевел те священные и богослужебные книги, по которым теперь мы, православные славяне, совершаем свое богослужение. День 6 апреля будет торжественно отпразднован у всех славян; в нем должны бы принять участие и греки, от которых, собственно, вышли наши равноапостольные просветители свв. Кирилл и Мефодий. Какой великий праздник! Мы празднуем уже 1000-летие с тех пор, как предки наши ― славяне, приняли Евангельскую Истину на своем родном языке. Скоро будут для этого случая напечатаны краткие жизнеописания свв. Кирилла и Мефодия с их изображениями. Несколько экземпляров мы пошлем Вам на Афон; а если угодно, то можете даже для своего употребления сделать заказы на большее количество. Петербургское славянское общество определило напечатать сто тысяч экземпляров для бесплатной раздачи народу в день 6 апреля. Я советовал бы Вам на Афоне ― всем славянским монастырям, торжественные отпраздновать день 6 апреля. На этот счет уже сделаны распоряжения Св. Синодом. По этому поводу я напишу особенное письмо к Вашим старцам. Я помню, что и игумен именинник 22-го числа и вместе с поздравлением напишу ему относительно празднования 6 апреля.

Прошу Ваших Святых молитв и остаюсь Ваш искренний друг

И. Пальмов

Мой глубокий поклон Вашим старцам, отцу Алексию со всею Вашею братию, отцу архимандриту Смарагду, В.И. Кулакову, отцу диакону Лебедеву, Н.Г. Сухотину и его супруге, отцу Арсению и др. моим знакомым в Царьграде и на Афоне. Утешьте нашего страдальца М.Ф. Индюшкина: да принесет ему Новый год нового лучшего счастья, которого мы ему все здесь желаем (В.И. Ломанский, И.И, Соколов и др.).

Отцу Тарентию мой сердечный привет и спасение о Господе.

Благодарю Вас за присланное мне изображение св. Пантелеимона.

17 марта 1885 г.

С.-Петербург⁶⁰⁸

Дорогой и незабвенный отец Матфей!

Полагаю, что не согрешу, если наперед поздравлю Вас с наступающим праздником Воскресения Христова. Ваше последнее письмо с сообщением относительно Farlati и с просьбою приобрести для Вас копии писем Святогорца я получил, но еще не успел собрать сведений, чтобы сообщить их Вам как определенные и решительные. До сих пор не имел случая видеть того профессора, который держит у себя письма Святогорца. Полагаю, что в переговорах с ним достигну желаемой мною и Вами цели. По крайней мере, буду стараться о том, чтобы снять для обители копии писем Святогорца. О переписчиках заботиться Вам не подобает: я найду своих и безвозмездных; полагая, что и Вы найдете таковых же в своей обители, если бы мне что-нибудь потребовалось переписать. На этой неделе (Страстной), когда буду иметь возможность видеть проф. Н. И. Барсова, постараюсь добиться его соизволения и устрою все дело, разумеется с Божьей помощью, которая смягчить сердце иначе неподатливого владетеля писем Святогорца.

Я полагаю, что Вы знакомы с подробностями наших (внутри России) приготовлений к славянскому празднику 6-го апреля; но мы весьма мало знаем о Ваших предположениях на Афоне, кроме того, что ранее я узнал от Вас. Одновременно с письмом к Вам и Вашим старцам посылаю письма в славянские Афонские обители. Зограф и Хиландар. Прошу их соединиться с Вами и вместе отпраздновать церковный праздник 6-го апреля; прошу также привлечь и других православных греков, румын и др. (Думаю, что русские скиты на Афоне уже знают, что делать).

Опасаться властей каких-бы то ни было не следует, ибо празднество должно носить характер чисто церковный. Так мы, православные, смотрим на этот праздник и такой характер в особенности намерены придать ему в России. Поэтому греки не имеют оснований обвинять нас, что мы, празднуя тысячелетие смерти св. Мефодия, забываем, что св. отцам не праздновали юбилеев: своим праздником мы хотим почтить только память св. мужа, которой вместе с братом своим св. Кириллом привел в лоно Православной Церкви миллионы язычников и защищал нашу веру от всевозможных нападений; мы хотим на этом праздновании раскаяться в том, что неисчислимые заслуги этих св. мужей ближайшее к ним потомство (славяне и греки) помнило и Церковь их прославляла, а мы, отдаленные потомки, и наши предки позабыли; но теперь опять вспоминаем. Устроив празднество в честь наших первоучителей, мы вместе с тем приносим покаяние в своем грехе забвения, призываем к тому и греков. Таким образом мы обращаемся к грекам не для того, чтобы пригласить их участвовать в своем славянском торжестве, нет; мы желаем и имеем право просить возобновить канонизацию свв. Кирилла и Мефодия, которых они некогда вместе с нами поминали и прославляли как святых. Разумеется, по этому вопросу наша Русская Церковь должна снестись с Царьградскою и другими Патриархами, и она сделает это, а возражения некоторых фанатиков-греков (в том числе и преосвященного Нила) не имеют значения и обличают только их в филетизме...

Остаюсь Ваш искренний благожелатель

И. Пальмов

Мой низкий поклон и привет Вашим старцам, всей братии, мне знакомой (отцу Рафаилу, отцу Илиодору, отцу Паисию и др.).

19 января 1889 г.

Санкт-Петербург⁶⁰⁹

Многоуважаемый и любезнейший отец Матфей! Чувствую нравственную потребность хоть вкратце побеседовать с Вами, подробности же относительно Вас или, точнее, Ваших занятий и специальных отношений к библиотеке предоставляю себе говорить в присутствии наших общих знакомых из среды профессоров академии, бывавших на Афоне. Эти знакомые Ваши, с которыми мне привидится с благодарностию вспоминать о Вас, поручили мне передать Вам их поклоны. Недавно возвратился из заграничной командировки профессор Н.В. Покровский, который мне и профессору И.Е. Троицкому сообщил немало любопытного об Афоне, в частности о библиотеке Вашего монастыря, хотя по характеру своих занятий (по церковной археологии) он не мог, конечно, удовлетворить специальной нашей пытливости по вопросу о материалах (новых) для церковной истории Востока и славян. В этом отношении гораздо удовлетворительнее были бы Ваши разъяснения и сообщения, если бы у Вас нашлось несколько свободных минут для пополнения прошлогодних Ваших сведений о рукописных приобретениях библиотеки.

В скором времени я пришлю Вам переизданный мною памятник по гуситскому вопросу ― с русским переводом и с предисловием. Предисловие напечатано было еще в январской-февральской книжке «Христианского чтения» на 1888 г., а русский перевод появился теперь, будучи напечатан в 1-й книжке (январь-февраль) «Христианского чтения» за текущий год. Я пришлю Вам несколько оттисков, как только последние будут приготовлены в типографии. Большую часть своих литературных «писаний» приходится помещать в «Церковных вестниках», а для «Христианского чтения» обработка некоторых имеющихся у меня материалов отлагалась на неопределенное время. Классные занятия, а затем возлагаемая на меня разного рода сторонние для академия поручения отнимают немало времени, которое я мог бы посвятить на свои ближайшие специальные нужды по разработке проверенных из-за границы исторических материалов. Когда я наконец возьмусь за эти материалы ― сим определить затрудняюсь. Во всяком случае, покончить с ними следовало бы поскорее, а после того хотелось бы снова освежить свои старые впечатления о Востоке. Будем пока жить надеждою на такие перспективы.

Помните, что я просил Вас отыскать в продаже (если дешево) изд. Патриарха Досифея (Τόμος’ы), но не «Историю Патриархов», которая имеется у проф. И.Е. Троицкого. Если представится возможность, то не откажите простить нас и вообще принять на себя посредничество. Хочу закончить письма, потому что имею сейчас неотложное поручение ― новое.

Остаюсь искренно Вам преданный Ваш

И. Пальмов

Кланяются Вам. И.Е. Троицкий, Н.И. Покровский и др.

24 августа 1910 г.

Белград (в Сербии)⁶¹⁰

Достоуважаемый отец Матфей!

Со времени отъезда своего с Афона я путешествовал до переутомления по Македонии и только недавно прибыл в Белград, откуда, впрочем, выезжаю завтра через Австрию в свою благословенную Россию, так как к 1 сентября необходимо мне быть на месте службы в Петрограде. Отдохнув несколько от дорожных тревог и перипетий, я спешу послать Вам ответ на Ваш срочный запрос, именно по вопросу о времени кончины св. Саввы, первого сербского архиепископа. До сих пор историческою критикою установлено, что св. Савва скончался 12 января 1236 года. Я не перечисляю эти научные авторитеты, на которых основывается указанный вывод: если бы Вы хотели это знать, то я с удовольствием исполнил бы Ваше поручение. Что касается другого Вашего поручения (относительно сербских икон XVIII в.), то необходимое пособие для этого (книга профессора П.А. Кулаковского) вышлю Вам из Петрограда. У меня есть пособие для этого и на сербском языке, которое я приобрел в Белграде. Но я полагаю, что для Вас более пригодны книги профессора Кулаковского.

Затем, обнимая Вас крепко, остаюсь всецело преданный Вам и душевно уважающий Вас, профессор

И. Пальмов

Прошу передать мой низкий поклон всей братии Вашего монастыря во главе с о. архимандритом Мисаилом за отличное гостеприимство, которым я так щедро пользовался в родном Руссике.

Борис Амфианович Панченко родился в 1878 году в Санкт-Петербурге закончил Императорский Санкт-Петербургский университет. В 1894 году был оставлен при университете. Первую большую научную работу, посвященную «Тайной истории» Прокопия Кесарийского, Б.А. Панченко опубликовал в шести номерах «Византийского временника», выходивших в 1895–1897 годах. Был отправлен в командировку в Германию, а затем в Константинополь, где он был принят сверхштатным сотрудником Русского археологического института. Находясь в Константинополе, Б.А. Панченко активно участвовал в проводимых институтом экспедициях по Турции. Результатом его многолетних исследований стал изданный каталог коллекции византийских печатей. В 1901 году он выпустил исследование о морской торговле Византии. Трудом, принесшим Б.А. Панченко мировую известность, стало исследование «Крестьянская собственность в Византии», вышедшее отдельным изданием в Софии в 1903 году.

Деятельность Б.А. Панченко в Константинополе была прервана начавшейся в 1914 году Мировой войной. Русский археологический институт был эвакуирован. Во время революции Б.А. Панченко не эмигрировал. Весной 1920 года он умер в больнице на одной из станций Юго-Западной железной дороги.

8 ноября (нового стиля) 1898 г.

Берлин

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Прошу принять мою живейшую благодарность за то, что Вы вспомнили обо мне по поводу моей книги, которая хотя и юное произведение, но все же не «ἀγώνισμα εἰς τὸ παραχρῆμα ἀκούειν», как у Фукидида⁶¹². Прошу также передать низкий поклон тем из старцев, кто меня вспомнит, а также другу заочному отцу Гавриилу.

Василий Григорьевич Васильевский⁶¹³ очень благодарит Вас за память и сочувствие в его болезни. Он, к несчастью всех его знакомых, слаб, то хуже, то лучше, постоянно доктора и консилиумы (например, в эту субботу) и, вероятно, дни его сочтены... Но он и в болезни интересуется наукой и, например, просил меня выслать немецкие книги, только что, оказывается, отпечатанные и ещё не поступившие в продажу. Я ему сообщил все, что Вы писали по моему адресу, насчет епископа Феофана и Μεγάλη κατήχησις.

Живу я в Берлине, на днях должен уехать в Лейпциг, и останусь в Западной Европе, вероятно, еще на год или более того. Пишу диссертацию по вопросу о землевладении в сельской общине в Византии; занимаюсь, как мне указано в инструкции Министерства, юридическими науками для пополнения моего образования, и, сказать Вам откровенно, немало скучаю и чувствую себя в одиночестве. Часто вспоминаю Константинополь и Афон, не думайте, что пишу из дипломатии! Все мне вспоминается так живо, будто сидишь вверху перед гостиной на балкончике в вечерний час и смотришь на вашу Лавру, на Российское гнездо в благословенной земле, да процветет оно и все наше во веки веков! А мы послужим отечественному просвещению, как Бог позволит. Не знаю, когда придется мне увидеть Афон, и как еще сложится судьба наша, будущее покажет.

Сердечно уважающий Вас

Борис Панченко

16 сентября 1901 г.⁶¹⁴

Глубокоуважаемый отец Матфей.

Три недели тому назад имел я удовольствие получить дорогое письмо Ваше, где я усмотрел и почувствовал Ваше давнишнее ко мне расположение. Полагаю, что я им обязан не столько Вашему знакомству со мной, сколько Вашей памяти о нашем покойном В.Г. Василевском, который, по-видимому, и по смерти продолжает своей любовью и доверием ко мне привлекать ко мне симпатии со стороны многих и достойных лиц.

Не знаю почему, но когда думаешь о Вас, невольно вспоминаешь Василия Григорьевича. Ваши ли письма ко мне за границу, где Вы изволили справляться о ходе смертной его болезни, тому причиной, или сходство Ваших характеров, которое позволяю себе усматривать? Я в загробную жизнь верю, и думаю, что Вы с ним на том свете разлучаться не будете, и Ваше знакомство не будет там заглазным.

Пожелайте и помолитесь, батюшка, чтоб следующие годы жизни нашей не походили на последние и чтобы я шел по своему пути, не уклоняясь в грех.

Не оставь меня, Господи!

Кланяюсь Вам заочно и от души желаю здоровья.

Искренне преданный Вам

Борис Панченко

23 марта 1902 г.

Ваше преподобие отец Мисаил!

Имею честь препроводить Вам при сем, по поручению г. директора Института нижеследующие посылки, покорнейше прося не отказать доставить их по назначению с ближайшей почтой:

1) Пакет с книгами для отца Матвея, посылаемыми по его просьбе. В виду того, что книги весьма ветхие, покорнейше прошу принять меры для их сохранности во время перевозки; нельзя ли их поместить в ящик со стружками.

2) Пакет запечатанный, посылаемый г. директором отцу ИеродиаконуЛукиану, и

3) письмо Иеродиакону Лукиану.

Примите уверение в совершенном почтении и преданности,

Б. Панченко

Глубокоуважаемый отец Матвей!⁶¹⁵

К сожалениюдолжен сообщить Вам, что препровожденные Вами фотографии, о которых Вы нам на днях писали, мною получены не были. Я их не помню, и теперь после поисков и у Федора Ивановича, и у меня, не удалось их найти. Пакет был передан мне распечатанным.

Искренне жалею, что с Вашей посылкой вышла маленькая беда, и сердечно Вас благодарю за выраженную в Ваших письмах ко мне симпатию, остаюсь глубоко преданным

Б. Панченко

21 июня 1902 г.⁶¹⁶

Высокочтимый отец Матфей!

С удовольствием исполняю Вашу просьбу, высылаю Вам в этом письме несколько оттисков или отпечатков с нужного Вам заглавного листа, сделанные нашим общим знакомым Николаем Карловичем Клуге⁶¹⁷, который вместе со мною кланяется Вам. Поздравляем оба Вас с французскими пальмами, хотя они не могут радовать Вас в такой степени, в какой они порадовали бы кого-либо из нас, мирских и молодых; но чем грешным могло бы иностранное правительство выразить свое внимание и свою благодарность достойному, всеми уважаемому старцу Пантелеимонова монастыря?

Все Ваши посылки и письма Федору Ивановичу передали по принадлежности. Он говорил, что собирается писать Вам по некоторым делам. Вернулся он по-видимому в очень хорошем состоянии здоровья и расположения духа. Дай Бог, чтобы все это оказалось прочно. Много приходится ему работать. Теперь, окончив Сирию (скоро получите Вып. 2–3. Т. VII), он возьмется за Болгарию уже окончательно, а по пути прихватил из Равенны кое-какой вопросец...

Глубоко Вас уважающий

Б. Панченко

15 февраля 1903 г.

№ 107⁶¹⁸

В русский на Афоне монастырь св. Пантелеимона

Русский Археологический институт в Константинополе имеет честь препроводить при сем в монастырскую библиотеку один экземпляр 1–2 выпусков восьмого тома «Известий» института.

Исполняющий должность Ученого секретаря

Б. Панченко

Директор Русского Археологического института в Константинополе⁶¹⁹, свидетельствуя свое совершенное почтение отцу библиотекарю монастыря Св. Пантелеимона высокоуважаемому отцу Матфею, имеет честь препроводить при сем 3-й выпуск тома VIII «Известий» института⁶²⁰.

4 декабря 1903 г.

Константинополь⁶²¹

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Посылаем Вам третий выпуск восьмого тома и просим вернуть ошибочно присланный второй экземпляр 1–2 выпусков восьмого тома «Известий» института. Ошибка произошла потому, что ни одного из секретарей не было в Константинополе, а сам г. директор желал послать в Ваш уважаемый монастырь скорее и сам ошибочно вложил в пакет не тот экземпляр, о чем просит сообщить Вам.

Р.Х Леперг был в Греции, и уже 2,5 месяца провел в Болгарии, где наблюдал за печатанием этого выпуска и также моей диссертации, которая появится в 9 томе. Она уже вышла в свет отдельной книгой и отправлена в Петербург. К сожалению у меня нет экземпляра, который я мог бы послать Вам. Называется она: «Крестьянская собственность в Византии. Земледельческий закон (т.е. приписываемый иконоборцам Νόμος γεωρργικός) и монастырские документы». Как только получу несколько экземпляров, поспешу Вам выслать один.

С искренним уважением имею честь быть

Б. Панченко

Глубокоуважаемый отец Матфей⁶²²!

Покорно благодарю Вас за письмо и шлю Вам сердечные поздравления и пожелания доброго здоровья. Приятно читать Ваши письма, умные и старчески добродушные, несколько напоминающие, хотя и отдаленно, письма Василия Григорьевича. Дело издания его трудов, рассеянных в форме журнальных статей, совсем не продвигается вперед. Когда я был в Петербурге, то я сообщал бывшему моему профессору, ныне Вице-Президенту Академии наук П.В. Никитину, 624 стоящему во главе особой Комиссии из трех членов Академии для разбора и переиздания трудов В.Г. Василевского, о моем желании вместе с Василевским примкнуть к задуманному предприятию, требующему молодых, сравнительно, сил. Отозвались с благодарностью, а дело ни с места. Время теперь неудобное. Уповаю, что когда устроюсь в одном из университетов прочно, возьмусь и один.

Посылаю свою диссертацию. Видите, раз вы завели особый шкаф для Афона, то я как сам библиотекарь, вхожу в Ваше положение! Признаться ожидал для своей книжки оценки знающих людей, к каковым по совести не мог бы причислить борзописца Михаила. Необходимо сделать больше, и более обдуманное, в том же направлении, которое выведет нас на верный путь.

Искренне Вам преданный

Б. Панченко

20 мая 1906 г.⁶²³

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Отец Пети, сколько мне известно ( с месяц он не был в Институте ), находится в Кадике. Его точный адрес: Fres Reverend Pere Lonis Petit Superieur des Augustins de l"Assoption Cadi-Keui ( Constantinople) Письма и посылки ему удобнее направлять через Институт, ибо у этих Ассомсионнистов есть свой почтовый ящик в городе, который известен нашему кавасу, но не без труда может быть найден посланным с подворья. А по турецкой почте посылок не рекомендовал бы посылать, но лишь заказные письма.

Книга В.Г. Васильевского и П.В. Никитина Жития 42 аморейских мучеников⁶²⁴ в институте уже с год как получена, и я получил один экз. лично от П.В. Никитина, как и Ф.И. Успенский и Р.Х. Леперг.

Хроника Симеона Логофета, изданная в 1905 году, до сих пор у нас не получена; издания Академии отправляются большой посылкой через одесского агента Министерства иностранных дел, а потому запаздывают, иногда даже почти на год. Помните статью Василия Григорьевича о Хронике Логофета в «Византийском временнике»? Конечно, и это издание ― его посмертный труд. В последнем письме я имел ввиду, собственно, издание статей Василия Григорьевича, успевших, как все в здешнем мире, устареть и разбросанных в журналах и сборниках.

Глубоко Вас уважающий и всегда готовый к услугам

Б. Панченко

14 декабря 1906 г.

№ 507⁶²⁵

Русский Археологический Институт в Константинополе имеет честь препроводить при сем в Русский на Афоне Пантелеймонов монастырь один экземпляр Вып. 10 «Известий» института.

За директора Ученый секретарь

Б. Панченко

7 января 1907 г.

№ 2⁶²⁶

В Русский Археологический институт в Константинополе. Имею честь уведомить Археологический институт, что присланный для библиотеки нашего монастыря экземпляр 10 тома «Известий» Института при бумаге господина ученого секретаря отв. 14 декабря 1906 года за № 507 ― получен нами исправно, считаю долгом принести Институт нашу глубокую благодарность за присылку его издания.

Призывая благословение Божие на предстоящую деятельность Института в наступившем новолетии, приносим в ответе сим горячее пожелание научных успехов. Игумен Русского на Афоне монастыря Св. Великомученика Пантелеимона…

2 января 1910 г.⁶²⁷

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Хотя поздно, позвольте пожелать Вам на Новый год здоровья и безмятежной, ничем не омраченной жизни. Мы в миру многое терпим, мятемся и делаем себе и другим зло, даже не желая, по несчастной нашей жизни. Бог да поможет мне жить спокойно!

Вот уже третий месяц, как веду раскопки Студийского храма.

Во внимание к моей долголетней службе Ф.\ И. Успенский три года тому назад поручил мне исследование мечети Имрахор, Студийского храма. Долго нас внутрь не пускали. Мое счастье (и хлопоты), что нынче удалось положить почин раскопкам христианского Константинополя, неслыханное и негаданное дело!

Нашел я крипту подалтарную, а в южном корабле могилы Студийских игуменов. В трех мраморных гробах восем скелетов в монашеских одеждах. Между ними должны быть (думаю в 3-й могиле с тремя погребениями) и Феодор Студит с братом и дядею Платоном, похороненные, как известно из их жития, в одном гробу. Могилы расхищены латинами, нательных крестов и других предметов нет, даже черепа унесены, осталось лишь два на восьми покойников, и те в обломках. В конце XIII в. Константин Палеолог возобновил запустевший монастырь. Все могилы залиты бетоном в одно время. Турки о них не знали и были весьма огорчены, увидя в своей старой мечети христианские могилы...

Министр Эвкафа Хамада паша позволил копать, мотивируя желанием вновь отстроить мечеть. Рядом с могилами, на том месте, где во времена Феодора стояла рака 40 мучеников, найден склеп. Внутри только прах. Но перекрыт склеп тремя камнями (от) (одного саркофага из песчаника, рельефами внутрь. Эти рельефы ― громадная находка. На одном Христос и апостол Петр (Павла фигура утрачена); на другом Вход в Иерусалим; на третьем евангелист, а под ним часть неопределённой пока сцены ― пять фигур смотрят вправо ― а главной части композиции нет. Христос безбородый, костюм и прическа римские. Это указывает, что саркофаг не позже V века! Вероятно, современник базилики.

Еще найдено 9 кусков саркофага красного мрамора с ангелами и надписью, найдены и другие куски. Кусков мозаичных икон набрали шесть корзин. Одну икону можно будет восстановить (Богородицу с ангелами), обещает Н.К. Клуге.

Еще нашли массу мраморных орнаментов, колонок и пр. Золотой эмалевый образок ап. Иакова найден на глубине двух метров в подземелье, пострадал, но главное сохранилось. Много и других находок, менее важных.

Бог нам в помощь, а лично мне нужно много терпения. Поделился я с Вами этими новостями, зная, что Вы порадуетесь.

Искренне уважающий Вас

Б. Панченко

5 апреля 1907 г.

Константинополь⁶²⁸

Глубокоуважаемый отец Матвей! Простите, что не отвечал Вам так долго. Вашу посылку я тогда же переслал о. Petit.

Дело в том, что я, к стыду своему, никак не могу найти искомую Вами песнь Ореста на Св. Пантелеимоне. Я и другой секретарь пересмотрели несколько томов Acta Sanctorum и ничего не нашли. Вы приводите «Т. 1.». Нужно ли разуметь первый том всей серии, т.е. 1 января или 1 сентября, или же первый том какого-нибудь другого месяца? Смотреть ли в томах близких к 27 июлю, и (не говоря о страницах 288–289, которые Вы указываете) не нашла сколько-либо значительного греческого текста. Вероятно я жертва какого-либо непростительного с моей стороны недоразумения.

Несколько раз принимался искать, и выходило бесплодно. Пожалуйста, не осудите Институт за то, что у него столь несведущий секретарь, но памятуя, что старых опытных ученых случаются смешные промахи, наставьте меня и облегчите как-нибудь задачу.

Искренне Вас уважающий

Б. Панченко

27 апреля 1907 г.⁶²⁹

Глубокоуважаемый отец Матвей!

Позвольте принести Вам мои поздравления с праздником Воскресения Христова и по этому поводу пожелать Вам от души доброго здоровья на долгие еще годы.

В дополнение к моему последнему письму позвольте Вас спросить, имеется ли в монастырской библиотеке издание: L. Sternbach. Yoannis Geometrae Carmen de S. Panteleemone. Cracjviae 1892. Эту книгу мы недавно получили.

Искренне Вас уважающий

Б. Панченко

11 мая 1907 г.⁶³⁰

Глубокоуважаемый отец Матфей!

О гимне Ореста Иерусалимского в честь Св. Пантелеймона я наводил справки, не доверяясь своим личным розысканиям, у известного знатока византийской агиографической письменности Хр. М. Лопарева. Он ответил мне следующее: О гимне Ореста Иерусалимского в честь Св. Пантелеймона также ничего не могу сказать Вам: такого гимна я не знаю. Я спросил Пападопуло-Керамевса, и он моментально ответил мне, что этот гимн находится в рукописи сицилийской Мессины. Так ли? Не зря ли сбрехнул сей грекос? Поищите там. Это любопытно и т.д.

Не припомню, сообщал ли я Вам, что в библиотеку Института поступило издание: Yoannis Geometrae Carmen de S. Panteleemone. L. Sternbach. Cracjviae 1892 (цена небольшая).

Глубоко Вас уважающий

Б. Панченко

17 августа 1907 г.⁶³¹

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Посылаю Вам рукописную мою копию греческого текста песнопения во славу Св. Пантелеймона. Латинский перевод и примечания. Питрыя опустил. Последние не содержат важного, хотя интересны. Если нужно списать и их, то уведомьте меня, особого труда не составит.

Если необходимы фотографические снимки этих двух неполных страниц, то лучше подождать возвращения Н.К. Клуге, который уехал на Кипр по поручению Иконописного комитета. Он вернется через 3–4 недели. У него работы в Институте закончены и, может быть, он уедет в Россию.

Искренне желаю Вам здоровья и свидетельствую свое почтение,

Б. Панченко

11 сентября 1907 г.

Глубокоуважаемый отец Матвей

Ученый исследователь византийской иконографии о. Minier пишет книгу об изображениях Божьей матери. У него есть рекомендации от нашего посольства, а от ФедораИвановича он не успел получить, потому что своевременно не обратился. Это, видимо, очень достойный Вашего внимания ученый, которому можно оказать доверие и помощь в его ученых работах. Пишу по его просьбе.

Между прочим ему нужна книга Кондакова об афонских памятниках⁶³².

Искренне желаю Вам здоровья и свидетельствую глубокое почтение.

Готовый всегда к услугам,

Б. Панченко

19 ноября 1907 г.

№ 619

Русский Археологический Институт в Константинополе имеет честь препроводить при сем в Русский на Афоне Пантелеимонов монастырь 1 экземпляр XII тома «Известий» Института, с альбомом.

За директора Ученый секретарь

Б. Панченко

30 ноября 1907 г.⁶³³

Глубокочтимый отец Матфей!

Прежде всего желаю Вам доброго здоровья и поздравляю с наступающими праздниками. Затем в дополнение к Вашему ко мне последнему письму и моему ответу, позвольте Вам сообщить, хотя Вы вероятно раньше моего о том осведомлены ― что в парижской библиотеке есть неизданная «Похвала Св. Пантелеимону» Νικήτα τοῦ Παφλαγόνος Cod. Paris 1180 s. 10 f. 251–259 (Bollandiani et Omont, Catalogus codicum hagiographicorum Bibl. Paris., 1 p. 82).

Cf. еще Василевский, «Синодальный кодекс Метафраста» (Спб., 1899. С. 58‒89). Если у Вас этого текста нет, то можно в Париже достать копию специалиста, обойдется 2–3 наполеона. Затем в том же томе «Pitra Analeсta Sacra», где напечатана «Похвала Ореста Св. Пантелеимону», на стр. 670 есть отрывок подробного песнопения (в т.н. «Корсиниевом Тропологии» Vat. gr. 366).Только и сохранилось, что ниже переписываю:

Ὁ συνετὸς ἐπιστήμων,

ὡς ὁ Κύριος ἔφησε,

Παντελεήμων ἐκλήθη,

καὶ ἐλεεῖ τὰ σύμπαντα,

ὡς μαθητὴς τοῦ Κυρίου φερώνυμος.

Οὗτος οὖν ὁ φαεινότατος

Πόθεν ἦν ἐξερευνήσομεν

Καὶ ἐν ποῖᾳ πατρίδι γεγέννηται,

Τίνες οἱ τοῦτον γενέται,

Τὸ σέβας τὸ πρίν,

Τὴν ἐπιστροφὴν ἀμφοτέρων εἰς Θεόν,

Τὴν ἀοίδημον στοργήν,

ἐν τοῖς ἄθλοις τῶν ἀγώνων,

τῶν βοόντων Σῶσον ημᾶς, Κύριε.

«Вот обширный план песнопевца изложить всю историю мученика от самого родства, чего нигде нет; столь жалко обыкновенно прерываются грандиозные сего рода начинания», замечает ученый издатель.

Сердечно уважающий Вас

Б. Панченко

14 апреля 1908 г.⁶³⁴

Глубокоуважаемый отец Матвей!

Приношу Вам поздравления с праздниками Св. Пасхи и от всего сердца желаю Вам доброго здоровья на долго лет, на честь монастыря Св. Пантелеймона и на духовное удовольствие знакомых и почитателей Ваших. Очень буду рад получить «Похвалы и каноны Св. Пантелеймону» и благодарю за такое внимание.

У Сабатье все монеты, имеющие на лицевой стороне имя Tiberius без Mauridius ― относятся к Тиверию Константину, при котором Маврикий последние годы был кесарем. В том числе имеется ⅓ солида по надписям обеих сторон, точно соответствующая Вашему описанию (т.е. на обороте victoria mauri aug conob): Sabatier 1 p. 231 № 8, изображения нот. Стоимость показана 20 фр. Монеты же Маврикия Тиберия имеют на лицевой стороне оба этих имени или одно первое; среди них есть ½ сольда с надписью на обороте, тождественной с Вашей (2, planche 24, f. 13) стоит по Сабатье 40 фр., а по Soleirol 15 фр., но на лицевой имеет имя MAURI, а не TIBERI.

Глубоко Вас уважающий

Б. Панченко

5 мая 1908 г.⁶³⁵

Глубокоуважаемый Отец Матфей!

Благодарю за присылку новой учебной брошюры славного Вашего монастыря и всегда рад посильно быть ему полезным. Только что получил в дар от Академии первый том сочинений Василия Григорьевича⁶³⁶. Напишите в Академию, они должны выслать в монастырь, если еще не выслали. Если не желаете просить, то я могу Вам выписать (400 стр., 8, 2 рубля). Содержит: «Византия и печенеги» и Варяго-русская дружина. Редакция превосходна и отпечатано тщательно. Наконец-то, слава Богу, хотя через десять лет по смерти!

Глубоко Вас уважающий

Б. Панченко

18 июля 1909 г.⁶³⁷

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Податель сего священник Тимофей Иванович Лященко ― кандидат Киевской духовной академии, интересуется рукописями трудов Кирилла Александрийского и сборниками эксцептов святоотеческой литературы, могущими содержать тексты из его трудов. Замещая Федора Ивановича Успенского на время его отсутствия, я мог бы дать Лященко бумагу от Института к Игумену, но не решаюсь копировать такое почтенное лицо, как Федор Иванович. Позволяю себе лично покорнейше Вас просить дать о. Лященко всякую возможность позаняться в Вашей богатой библиотеке и не отказать ему в советах и указаниях Ваших, которые для него будут весьма ценными. Впрочем, впрочем я уверен, что Вы без всяких посторонних просьб поможете ему.

От сердца желаю Вам доброго здоровья и свидетельствую своё глубокое почтение.

Б. Панченко⁶³⁸

7 сентября 1910 г.

№ 453⁶³⁹

В Библиотеку Русского на Афоне Пантелеймонова монастыря. Институт имеет честь покорнейше просить один из двух препровождаемых экземпляров т. XIV Вып. 2–3 «Известий» принять, другой жене отказать доставить в библиотеку Ватопедского монастыря.

Ученый секретарь

Б. Панченко

Бланк. 28 сентября 1910 г.

№ 288⁶⁴⁰

Г. Директору Русского Археологического Института в Константинополе. Игумена Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря архимандрита Мисаила.

Имею честь известить Ваше превосходительство, что препровожденный для библиотеки монастыря нашего 1 экз. вып. 2–3 тома XIV «Известий» института при бумаге ученого секретаря Института за № 453, от 7 сентября сего года, получен нами исправно. За что приносим нашу благодарность.

Другой же приложенный экземпляр того же издания передан нами согласно выраженному Вами желанию в библиотеку Ватопедского монастыря.

Игумен Русского на Афоне Св. Великомуч. Пантелеимона монастыря. А.М.

3 февраля 1911 г.⁶⁴¹

Многоуважаемый отец Матфей!

Посылаю Вам брошюру Sternbach, по Вашей просьбе, которую выписал от Гарриссовица. Так как в библиотеке институтского экземпляра я не нашел, то считаю этот, посылаемый, институтским и по миновании надобности прошу его вернуть. Если же я у себя найду старый экземпляр этой брошюры (поищите и у себя, может быть, я год тому назад Вам послал?), то получу от отца Адриана за нее 90 коп. и тогда новый экземпляр оставите у себя в монастыре.

Глубоко почитающий Вас и сердечно преданный

Б. Панченко

Губокоуважаемый Отец Матвей!

Позвольте принести Вам живейшую благодарность за Ваше любезнейшее приветствие, которым Вы меня удостоили по поводу Рождества и Нового года.

Рад был слышать от здешних Пантелеймонцев, что Вы пребываете в добром здоровье. И желаю его Вам еще на многие годы. Когда же по общему нашему уделу Господь отзовет Вас к себе, поверьте, я буду одним из тех, кому будет наиболее ощутительным Ваше отсутствие, хотя Вас я видел лишь несколько дней. Так иногда бывает: видишь в чужом саду старый большой дуб; он далек от меня, но я привык, глядя в сторону сада, встречать его там. Я не видел его роста, его молодости, и его жизнь мне не доступна. А случись, что его не будет – не станешь оглядываться в сторону сада.

Искренне Вам преданный

Б. Панченко

Иван Иванович Петров ― историк современной Греции, этнограф, собиратель рукописей, журналист. Посылал корреспонденции из Греции в периодическую печать в России, в частности в «Новое время». В 1899 году Императорская публичная библиотека приобрела у него семь греческих рукописей. Подробных биографических сведений о жизни и деятельности И.И. Петрова выявить не удалось.

Письма И.И. Петрова 1899 г.⁶⁴²

5 июня 1896 г.

№ 1

Ваше Высокопреподобие, многочтимый настоятель богоспасаемой обители «Святого Пантелеимона» на Афоне.

При моем продолжительном здесь пребывании в связи с занятиями по истории современной Греции мне случайно пришлось познакомиться с одним из старинных афонских нотариусов, который владеет редким собранием экземпляров старинных церковных облачений 12-го, 14-го и 17-го столетий, как-то ризы, епитрахили, поручи, набедренники, воздухи, архиерейские наплечники и плащаница, шитые золотом. Наши знатоки специалисты христианской археологии, как, например, профессор Павловский и проч., видевшие эти вещи, отзывались о них восторженно. Я много толковал с ним на одну тему и пришел к заключению, что в виду важности такой коллекции было бы весьма жаль упустить представляющийся случай приобретения ее для ризницы одного из наших богатых монастырей или церковных музеев. В этом случае русское самолюбие подсказало мне приложить посильное старание, чтобы такие редкие вещи не попали в ризницы и музеи иноверцев в ущерб Православию и величию нашей веры. Вот причина, побудившая меня, адресоваться к Вам, уважаемый иерарх, и предложить Вам сообща со святой братией обсудить это дело, в какой мере Ваша обитель может порадеть, дабы столь драгоценные предметы перешли в русские руки. Результат Вашего решения будьте добры сообщить мне, дабы я мог известить о нем владельца коллекции.

Поэтому прилагаю при сем мой адрес, покорнейше прошу почтить меня уведомлением с оборотом почты: расположена ли Ваша обитель приобрести названное собрание облачений и не угодно ли Вам послать сюда доверенное лицо для осмотра и оценки предметов, или же указать другой способ соглашения по этому предмету.

Сверх того считаю долгом прибавить, что кроме вышеупомянутой коллекции этот же самый господин имеет богатое собрание жизнеописаний святых отцов стариннейших изданий, которое по общему отзыву могли бы служить лучшим украшением всякого музея и библиотеки, а равно у него же я видел несколько драгоценных церковных рукописей 10-го, 12-го и 15-го столетия, которые также продаются.

В ожидании Вашего ответа имею честь быть с искренним уважением

Иван Иванович Петров

Мой адрес: 55, Rue Themistocle, 55. Athenes (Grece).

6 мая 1899 г.⁶⁴³

№ 1.

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец настоятель честной и славной обители Св. Великомученика Пантелеймона на Св. Афонской Горе.

Как ни велика для меня сама по себе честь обратиться к Вашему Высокопреподобию с настоящим письмом, я все-таки не посмел бы утруждать Вас оным, если бы к тому не побудило меня усердие и любовь, присущая каждому православному русскому человеку и патриоту.

В качестве так сказать русского орла в Греции, проживающего уже несколько лет для собирания и научной разработки историко-этнографических сведений об этой стране, мне от времени до времени приходится наталкиваться на древние рукописи и богослужебные предметы, могущие не только составить драгоценный вклад в науку церковной археологии нашего возлюбленного Отечества, но и украсить собою любое из его общественных учреждений на славу русского имени.

С другой стороны, при бестолковой постановке здесь археологического дела случается сплошь и кряду быть свидетелем безжалостного перемещения прекраснейших памятников церковной древности в библиотеки и музеи иноверных государств Западной Европы.

Все это не могло не натолкнуть меня на мысль поревновать посильно о спасении хотя некоторых из этих предметов посредством толкового перемещения их на родную почву и в родные руки, где они могли бы действительно принести немалую пользу и Православию, и науке.

В этих видах мне уже посчастливилось обогатить некоторые отечественные учреждения (например, Императорскую Публичную библиотеку в Санкт-Петербурге, Симбирскую епархию и проч. ) таковыми предметами.

На этот раз я совершенно случайно напал на чудную коллекцию предметов; подробное описание и фотографические снимки с которых при сем прилагаю для более лучшего ознакомления. Причем я заручился письменным обещанием владельца не продавать и далее не показывать их никому другому впредь до получения мною от Вашего Высокопреподобия окончательного ответа, который по соглашению моему с владельцем я буду почтительнейше ждать от Вас в течение 20 дней, т.е. До 28-го числа сего мая месяца.

Если Вам с братией в принципе будет угодно и желательно приобретение того или другого из упомянутых в описании предметов, то я почтительнейше просил бы во всяком случае не замедлить Вашим лестным для меня ответом, желанным, конечно, и в интересах самого дела. Само собой разумеется, что от просвещенного и ревностного к церковной старине усердия Вашего в данном случае будет зависеть спасение этих драгоценных предметов для Православия. Что до меня, то с меня будет совершенно достаточно сознания, что, побуждаемый чистою любовью к родному делу, я по мере моих скромных сил, принес свою лепту на общий алтарь дорогого отечества. Вся переписка, переговоры и денежные расчёты, а равно и доставка будет вестись мною и исключительно через меня и под моей ответственностью за доставку и аккуратность; причем при утвердительном ответе с Вашей стороны половина стоимости должна быть выслана мне сюда или прямо на мое имя или чрез афинского митрополита, или же чрез наше посольство в Афинах для передачи мне. По получении мною обусловленной половины стоимости я на следующий же день вышлю купленные предметы чрез здешнюю контору Русского Общества Пароходства и Торговли. Со своей стороны и Вы на следующий же день по получении предметов должны выслать мне остальную половину стоимости для учинения мною окончательного расчета с владельцем.

Если почему-либо Вы признаете неудобным предлагаемый мною способ расчета, то благоволите прислать сюда непосредственно одного из братии обители, пользующегося Вашей доверенностью с надлежащими документами и полной суммой для расчета. Тогда предметы будут вручены прямо на руки под собственноручную его расписку, причем для моей гарантии я удержу у себя ту письменную доверенность, которую он предъявит от Вас.

В заключении сообщаю Вам мой адрес, по которому может быть ведена вся корреспонденция. А именно: в Грецию господину Ивану Ивановичу Петрову в Афинах по ул. Араховис, д. 45.

Независимо от всего упомянутого успех дела требует, чтобы переговоры и переписка велись вполне конфиденциально.

Посылку с предметами я могу препроводить Вам для большей гарантии через здешнее посольство.

При нежелании же Вашем приобрести названные в описании предметы и рукописи не откажите возвратить мне как описи, так и фотографические снимки с первою же отходящею почтой, дабы я мог немедленно предложить их другому какому-либо из отечественных учреждений.

В ожидании Вашего своевременного и благоприятного уведомления на мое настоящее письмо, остаюсь с глубочайшем почтением, Вашего Высокопреподобия смиренным во Христе чадом

И. Петров

3 июня 1899 г.⁶⁴⁴

№ 2

Глубокоуважаемый отец настоятель честной обители Св. Пантелеимона на Афоне. Ровно месяц тому назад, по указанию Его Превосходительства Николая Васильевича Покровского (директора Археологического института в Санкт-Петербурге), я имел честь обратиться к Вам с заказным письмом, в котором, излагая мотивы, побудившие меня сделать вам предложение о приобретении богоспасаемою обителью святого Пантелеймона десяти драгоценных греческих рукописей, случайно найденных мною здесь у одного из старожилов, просил Вашего просвещенного участия к этому делу. Ввиду громадного интереса помянутых рукописей и желая во чтобы то ни стало спасти их от перекупки иностранными институтами, я покорнейше прошу Ваше Высокопреподобие почтить меня с оборотом почты Вашим уведомлением о принятом Вами решении по поводу моего предложения, и если рукописи эти монастырь не может приобрести, то будьте любезны приказать поспешить возвращением мне описи, с которой я второпях не успел снять копию, дабы я мог немедленно послать ее в Санкт-Петербург, или в Москву одному из тамошних музеев, чем премного меня обяжете.

Для удобства прилагаю Вам мой адрес.

Остаюсь с глубочайшем к Вам уважением

И. Петров

Адрес: Ивану Ивановичу Петрову в Афинах по ул. Араховис, д. 45 или: Monsieur Jean Petroff, Rue Arahovis. 45, Athenes. Greece.

11 июня 1899 г.⁶⁴⁵

№ 3

Глубокоуважаемый отец Матфей!

На днях мне выпала честь получить Ваше доброе письмо, помеченное двадцать седьмым числом истекшего мая месяца с возвращенными при нем фотографическими снимками коллекции церковных древностей.

С глубоким вниманием отнесся я к доводам, изложенным в Вашем почтенном письме, найдя в них немалую долю святой истины. Мне самому не раз приходилось наталкиваться на самые вопиющие проделки восточных коммерсантов, не исключая, конечно, ни греков, ни братушек-болгар.

Однако в данном случае я должен, не сходя с почвы справедливости, рекомендовать Вам владельца коллекции за очень порядочного человека, которого я знаю около пяти лет и каковым он слывет среди афинского общества; кроме того он горячий русофил и ради своей симпатии к русскому делу пойдет на уступку в пределах возможности.

Но прежде чем затронуть этот щекотливый вопрос, могущий решить судьбу Τυπικόν’а, я считаю не лишним возвратиться здесь к сему последнему, хотя в пользу его уже было писано много достаточно в предшествующем письме моем от 6-го истекшего мая за № 1, адресованном на имя Его Высокопреподобия отца-настоятеля обители, дабы Вы могли взвесить мои настоящие дополнительные соображения и доводы в защиту действительной ценности τοῦ Τυπικοῦ, вытекающие из моего скромного опыта. Общеизвестно, что праздник трех вселенских учителей и святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста 30-го января установлен около конца XI и перед началом XII века, а между тем он в предполагаемом к покупке Τυπικόν’е вовсе не значится между праздниками нашей Церкви. Не есть ли уже одно это обстоятельство ― убедительнейшим аргументом в пользу старины, т. е. что он принадлежит к эпохе до XI века. Факт же уклончивости Эфоров Национальной библиотеки от приобретения Τυπικόν’а объясняется исключительно тем, что учреждение это еще не имеет у себя особого свободного фонда для покупки книг и рукописей, пополняя таковыми национальное книгохранилище Эллады путем частных пожертвований патриотов.

Глубокое уважение мое к Вам и отцу настоятелю не дозволяет мне сомневаться ни на минуту, что Вы, конечно, относитесь более или менее с доверием к моему предложению, а если это так, то позвольте мне высказать Вам напрямик с откровенностью истого русского человека и патриота, что увлекаемый одною только любовью к милому отечеству и обогащению его сокровищниц и учреждений, я ратую за покупку предметов науки и искусства нашими отечественными учреждениями на благо и славу русского имени, употребив все мое влияние на владельца рукописей, который к тому же питает традиционные симпатии к России и известен здесь за одного из ярых русофилов. Зная эту слабость к нам, я добился от него уступки до 500 (пятьсот) франков, так что он понизил свое требование за Τυπικόν на 2500 francs, но эта сумма составляет его крайний minimum за названную рукопись. Кроме того, дважды воспроизводились фотографические снимки с текста Τυπικόν’a, но, к сожалению, оба раза не удались ― и это было главною причиной невысылки Вам фотографических снимков почерка рукописи.

Сообщая Вам все вышеизложенное, вменяю долгом прибавить, что владелец ожидает от меня категорический ответ, почему я являюсь в необходимости просить вас почтить меня таковым с оборотом почты.

Что касается библиотеки покойного доктора Софокла Экономо, то по наведенным мною точным справкам оказалось, что она недавно пожертвована целиком в Национальную библиотеку в Афинах.

В ожидании Вашего благосклонного и своевременного уведомления не могу скрыть моего удовольствия и гордости, что совершенно случайно довелось (хотя и заочно) познакомиться со светлою личностью Вашего Преподобия.

Примите же мои лучшие уверения в истинном к Вам уважении, с которым имею честь быть всегда готовый к Вашим услугам

И. Петров

Адрес мой остается прежний: в Афины Ивану Ивановичу Петрову Rue Arahovis, 45. Athenes (Grece). Monsieur Jean Petroff.

25 июня 1899 г.⁶⁴⁶

№ 4

Глубокоуважаемый отец Матфей на Афоне!

Хотя я и не имел чести получить ответ Ваш на мои предшествующие два письма за №№ 2 и 3, в виду сделанного мне вчера предложения, я составил опись (причём препровождаемую в подлиннике) второй серии рукописей. Рассмотрите ее, и если манускрипты эти будут годны для Вашей обители, то известите меня с оборотом почты по известному уже Вам моему адресу ( Rue Arahovis, 45. Athenes (Grece).

Если же ответ Ваш будет отрицательный, то будьте добры возвратить мне одновременно и самую опись. С истинным к Вам уважением

И. Петров

2 июля 1899 г.⁶⁴⁷

№ 5

Глубокоуважаемый отец Матфей на Афоне.

На другой день после отправки вам моего последнего письма за № 4 со вложением описи № 2 пяти редкими рукописями я имел честь получить Ваше любезное письмо, датированное 17 числом истекшего июня месяца.

Усматривая из него, что вопрос о приобретении τυπικόν’a может быть решен только посредством предварительного ознакомления Вас с характером почерка помянутой рукописи путем фотографического воспроизведения одной или двух страниц подлинного текста, я решил до конца выполнить мой нравственный долг и с этой целью склонил владельца снять один фотографический снимок с названного текста, каковой оттиск спешу препроводить Вам, причем с покорнейшею просьбой, по рассмотрении такового, почтить меня Вашим окончательным, т.е. решающим судьбу τυπικόν’a ответом с оборотом почты. Если и на этот раз Ваш ответ будет отрицательный, то не откажите одновременно с ним возвратить мне и посылаемый Вам фотографический снимок.

В ожидании Вашего благосклонного и своевременного ответа остаюсь с глубочайшим к Вам уважением

И. Петров

Rue Arahovis, 45/ Athenes (Grece). Ивану Ивановичу Петрову.

Николай Васильевич Покровский родился 20 октября 1848 года в семье священника Костромской губернии. Учился в Костромской духовной семинарии, затем в Санкт-Петербургской духовной академии, где в 1873–1874 году посещал лекции А.Л. Катанского, знакомство с которым определило его творческий путь. В 1874 году, окончив академию со степенью магистра богословия, присужденной за диссертацию «Происхождение древнехристианской базилики», был оставлен в академии на кафедре Церковной археологии и литургики (в дальнейшем ― Церковной археологии в связи с историей христианского искусства), где трудился до своей кончины.

В 1883 году Н.В. Покровский получил звание экстраординарного профессора, в 1894 году ― ординарного профессора, в 1893–1899 годах исполнял обязанности инспектора СанктПетербургской духовной академии. Н. В. Покровский много внимания уделял изучению оригинальных памятников церковного искусства, находящихся в древних центрах русской церковной жизни, особенно в Москве и Новгороде. Трудами Покровского в Петербургской духовной академии собирался и устраивался Музей церковно-археологических древностей, которым он руководил с 1879 года.

В 1888 году Н.В. Покровский посетил Константинополь, Афон, Салоники, затем Италию. Во многих областях церковной археологии он был не только исследователем и теоретиком, но первооткрывателем и собирателем. Главный монументальный труд Н.В. Покровского – защищенная им в 1892 году докторская диссертация «Евангелие в памятниках иконографии, преимущественно византийских и русских», удостоенная премии митрополита Макария и золотой медали Русского Археологического общества.

Трудами Н.В. Покровского церковная археология в Санкт-Петербургской духовной академии, где он преподавал более 30 лет, выделилась в отдельную дисциплину. Его лекции пользовались большой популярностью и многократно издавались литографическим и типографским способом, а книга «Церковная археология» была одобрена Св. Синодом в качестве учебного руководства для преподавания церковной археологии в духовных семинариях и при преподавании истории искусств в епархиальных женских училищах. Помимо капитальных трудов Николай Васильевич опубликовал много статей в «Христианском чтении», «Церковном вестнике», «Трудах археологических съездов», «Записках Императорского Русского Археологического Общества», «Вестнике археологии и истории», «Материалах, издаваемых Императорской Археологической комиссией» и других периодических изданиях. Предметом научного интереса выдающегося ученого были по преимуществу вопросы церковной археологии и древнехристианской иконографии и искусства. Причем он одним из первых в русской науке при изучении византийско-русского и древнехристианского искусства обратил внимание на отношение искусства к учению Церкви и текстам Божественной литургии.

С 1898 года Н.В. Покровский состоял директором Императорского Археологического института. В 1897–1898 годах заведовал педагогическими курсами учителей и учительниц церковно-приходских школ. В 1898 году в Археологическом институте по его инициативе состоялась первая в Петербурге выставка старинных русских икон. В конце 1900 – начале 1901 года Н.В. Покровский был в числе членов-учредителей первой русской патриотической организации – Русское Собрание. На одном из первых заседаний был избран членом первого состава Совета Русского Собрания, однако отказался от такой чести, сославшись на большую занятость научно-административными обязанностями. В 1903 году Н. В. Покровский читал курс русской художественной археологии на общеобразовательных курсах учителей и учительниц Министерства народного просвещения в Павловске, в 1904 году он читал русскую церковную археологию на курсах археологии и палеографии в Твери, в 1909 году выступал с публичными лекциями в Новгороде. Н. В. Покровский состоял почетным членом почти всех Археологических обществ и учреждений в России, принимал деятельное участие в работах Археологических съездов.

Скончался Н.В. Покровский 8 марта 1917 года.

18 января 1895 г.⁶⁴⁸

Глубокоуважаемый и незабвенный отец Матфей!

Сердечную благодарность приношу Вам за Ваше дорогое письмо и в надежде на Вашу доброту и снисходительность к моему недостоинству решаюсь снова утруждать Вас покорнейшею просьбой. Дело вот в чем. Уже давненько Вы писали мне, что приобрели для Вашей монастырской коллекции миниатюрный мраморный саркофаг, подобный тому, который был описан мною в Церковном вестнике: наш саркофаг найден в Херсонесе и хранится в Археологической комиссии⁶⁴⁹, которая намерена опубликовать его. Мне предстоит ― написать объяснительный текст к этому памятнику. Не благоволите ли снабдить меня фотографическим снимком с Вашего саркофага для предполагаемого издания, а равно и описать его размеры, материал, время и место нахождения и т.д. При этом в высшей степени было бы желательно знать Ваше мнение о его назначении в древности. Простите, что причиняю Вам хлопоты. С нетерпением буду ожидать Вашего ответа, а равно и присылки списков с икон. Не известны ли Вам какие-либо из древнейших византийских изображений свв. Георгия и Дмитрия. Недавно нашли в Херсонесе разное (на копии) изображение этих Святых, которое нужно будет издать вместе с саркофагом. Святые изображены стоящими рядом (без коней). Вашего знакомого Millet я знаю по его дельной статье о мозаике в Дафни, помещенной в Ἐφημερὶς ἀρχαιολογική. На днях надеюсь препроводить к Вам первый выпуск издаваемого обществом любителей древней письменности с моими объяснениями Сийского иконописного подлинника.

От всего сердца желаю вам всех благ от Господа.

Низкий поклон помнящей меня грешного афонской братии.

Искренно Вас уважающий и преданный

Н. Покровский

P.S. Иван Саввич Пахомов шлет Вам сердечный привет.

4 декабря 1889 г.

Санкт-Петербург⁶⁵⁰

Глубокоуважаемый отец Матфей!

От всей души благодарю Вас и всех помнящих меня афонских отцов и братьев за любовь и расположение ко мне. Получил я с Афона дорогие подарки: две иконы св. великомученика Пантелеимона, одну по завещанию незабвенного отца Макария, другую от отца Агафодора.

Последнему благоволите передать мою искренную и глубокую благодарность. Вы, по смирению, называете монахов назойливыми, а я со своей стороны уже без всякого смирения могу назвать археологов рассеянными. Для Вас покажется странным, что присланные Вами заметки недостающих в Вашей библиотеки изданиях нашего археологического общества бесстыдно потеряли, но это факт. Помнится, что я передал их графу Толстому⁶⁵¹, и он не отрицает этого, налицо же их нет. Благоволите еще раз сообщить, что есть у Вас. Все, что окажется возможным, будет выслано Вам.

На этот раз я уже заручился согласием того же гр. Толстого, заведывающего этим делом. Трудов Казанского археологического съезда654, о которых Вы пишете, нет в нашем обществе; впрочем можно будет поискать в магазинах книжных. ― Иаков К., ― это то самое лицо, беседы помещены в 127 томе Миня. Сочинение Рого де Флери называется «La Sante Vievge. Etudes archeologiques. T. 1–2. Paris 1878», Ленера (Lehner) «Marienverehrung». Но это лишь малая часть литературы о Богоматери. Если Бог поможет Вам приступить к следующему изданию, буду душевно рад сообщить об этой литературе более подробные сведения. Рукописи, содержащей в себе слова Иоанна Лествичника, в афонской библиотеке я не видел. Но мне уже давно доводилось слышать, что подобная рукопись находится в греч. монастыре на острове Патмос; не она ли это? Предположение возможно, тем более что заведующий афинскою библиотекой (университетской!) Сакеллион был прежде библиотекарем именно в этом патмосском монастыре. Впрочем, дело все-таки темное для меня. Я знаю комплекс Иоанна Лествичника с миниатюрами (неважными по замыслу и исполнению) только в ватиканской библиотеке. Всегда приятно слышать о Ваших новых драгоценных приобретениях по части рукописей. У нас еще очень мало ценителей таких приобретений, но можно работать и для будущего, доброе дело не остается безоплатным.

В настоящее время я приготовляю к печати большую работу на тему «Евангелие в памятниках византийской и русской иконографии», что будет представлена полная история иконографических сюжетов Евангелия от первых веков христианства до XVII в., в связи с памятниками древней письменности. Сюда войдут и обязательно доставленные Вами снимки с Ваших рукописей. Затруднителен вопрос об издании, но я имею уже некоторые планы по этому предмету.

Благоволите, достойнейший и добрейший отец Матфей, принять уверение в моем уважении и всегдашней готовности служить незабвенному Афону по мере моих слабых сил. Засвидетельствуйте мое глубочайшее уважение досточтимому отцу игумену, которого я мало знаю лично, но в беседах со здешними афонскими монахами научился ценить и уважать, также добрейшему отцу Агафодору, любвеобильному отцу Валентину, о. Ираклиону, Ивану Михайловичу Григорьеву, отцу Иову и всем помнящим меня, грешного. Всегда держу в памяти полезное и приятное время моего прибывания на Афоне. Искренне уважающий Вас и преданный Николай Покровский. Глубокоуважаемый Николай Васильевич⁶⁵²! На прошедшей неделе, именно 17-го марта, отправил я к Вам письмо с заметкою о том, что из издания Императорского Русского Археологического Общества у нас имеется в библиотеке. А сегодня, и сей час даже, мне доставлены книги, присланные из Санкт-Петербурга от нашей собратии, переданные от Императорского Археологического Общества. Книги эти «Записки Императорского Русского Археологического Общества (новая серия)» (Т. III. Вып. 1, 2, 3 и 4 и Т. IV. Вып. 1 и 2).

Оказывается (как Вы изволите увидеть из посланной заметки), что нам уже прошлый год были высланы 3-го тома вып. 1 и 2. Так что теперь эти выпуски у нас находятся вдвойне.

Пожалуйста, не поставьте в труд известить меня, следует ли возвратить обществу присланные теперь лишние выпуски (т.е. 1 и 2 II-го тома)? Может быть, что в обществе останется не полный экземпляр.

Напутал я в прошлом позавчерашнем письме⁶⁵³, равно как и в прежних. Упоминая что желательно было для нас иметь нумизматические труды Г. Помяловского, я теперь вижу из присланных книг, что хотел сказать о труде Д.И. Прозоровского⁶⁵⁴, именно о книге «Каталог русским медалям и монетам, хранящимся в музее Императорского Археологического Общества» (Изд. 2-е). Так равно и в «Трудах» Археологического съезда не Казанского, а 2-го⁶⁵⁵, которые как вижу еще походят в продаже (5 руб.). Потому об этой книге уже прошу не заботится.

21 февраля 1889 г.

Санкт-Петербург⁶⁵⁶

Глубокоуважаемый и добрейший отец Матфей!

Приношу Вам сердечную благодарность за Ваше письмо: оно вызвало во мне много приятных воспоминаний о дорогом всем нам Афоне и о том радушии, которое окружало меня в незабвенном Русике. Странствования мои окончились благополучно: мои намерения увенчались успехом, теперь приступаю к разбору собранного материала, в котором видное место принадлежит памятникам Афона, в частности Вашим.

Названного Вами венского профессора не знаю, не был ли это Стриговский? Во всяком случае прошу Вас обождать с высылкой ему Ваших фотографий: я желал бы издать, по крайне мере, некоторые из них, в России. Не могу ли, кстати, просить Вас выслать мне другой экземпляр этих фотографий, без наклейки на картон: мой экземпляр довольно слеп и нечист. Сочинения Барского получил и приношу за него глубокую благодарность отцу игумену и Вам: постараюсь хоть чем-либо малым отблагодарить Русик за его высокое и милостивое внимание ко мне.

Граф Толстой на днях высылает Вам (через подворье) свое сочинение по нумизматике. Что касается изданий нашего Археологического Общества, то благоволите уведомить того же графа Толстого как меня, копии этих изданий имеются уже в Вашей библиотеке: здесь, вероятно, в складе найдутся если не все, то многие из этих изданий, которые и будут Вам высланы.

Если Вас не затруднит выборка из Вашего каталога о лицевых кодексах Евангелия (№ 2) и Святого Григория Богослова (№ 1), то благоволите выслать оную для моих соображений: описание миниатюр не нужно; о них я имею достаточное понятие. Передайте мой низкий поклон и сердечную признательность досточтимому отцу игумену; также о. Викторину, которому скажите, что я свое обещание относительно книг не забыл и постараюсь в непродолжительном времени исполнить; отцу Валентину, которому напомните об обещании выслать мне фотографический снимок его изготовления с одной из миниатюр Ваших рукописей; отцу Агафодору, о. Ираклиону, Ивану Михайловичу и всем досточтимым отцам и братиям, удостоившим меня своей благостью во время приснопамятного моего пребывания на Афоне. Искренно Ваш благодарный и всегда готовый к услугам Николай Покровский. P. S. На днях высшее начальство предложило мне сделать публичное сообщение о каком-либо назидательном предмете в заседании Братства Пресвятой Богородицы. Предполагаю избрать темою жизнь афонских иноков, вспомню и Ваши бдения, не заубуду и греческих певцов Русика, с любовью и уважением поддерживающих музыкальные предания. Уверен вполне, что мое сообщение будет слишком бледно и не отразит в себе достаточно светлых сторон афонской жизни, но думаю, что для сборной аудитории все будет ново, а слово сказанное с любовью, будет и не бесполезно.

21 июля 1889 г.

Санкт-Петербург⁶⁵⁷

Глуокоуважаемый и добрейший отец Матфей!

Крайне грустным воспоминанием придется начинать это письмо. То, чего все опасались давно, совершилось. Чрезмерные труды и подвиги незабвенного отца игумена уложили его в могилу. Потеря тяжкая; она одинаково чувствительна для всех, кому дорого русское дело на Афоне. Нового отца-игумена я мало знаю, хотя некоторое представление о нем сохранилось в моей памяти. От всей души благодарю Вас и о. фотографа за присланные мне снимки. Постараюсь их издать; но не сейчас. В настоящее время я занят разработкой вопросов о старинных стенописях греческих и русских, куда войдут и те афонские наблюдения: работа довольно большая; предназначается для трудов ярославского археологического съезда⁶⁵⁸, которые предположено издать к концу этого года.

Благодарю Вас также за обязательное сообщение выписок из каталога греческих рукописей: они будут очень полезны в моей следующей работе, начатой уже более 10 лет тому назад. Мой краткий отчет о путешествии по Афону будет скоро напечатан в Христианском чтении: здесь описаны и Ваши лицевые рукописи. О недостающих в Вашей библиотеке (которую поздравляю с новыми солунскими приобретениями) изданиях здешнего Археологического общества буду хлопотать осенью, когда откроется заседание.

Что касается рецензии на изданную Вами книгу, то я говорил о ней редактору Церковного вестника. Чтобы не откладывать этого дела в долгий ящик и не рисковать вообще попранным выполнением Вашего желания я предполагаю сам взяться за рецензию. Предмет и литература мне известны, хотя я и не могу назвать себя специалистом в этой области. Многого не обещаю, но с удовольствием готов сказать доброе слово. – Благодарю Вас за поздравление «с должной оценкой моих трудов»: премией я доволен, но к сожалению в отзыве неспециалиста, по которому мне присуждена премия, труд мой не нашел такой оценки, что было для меня и странно и грустно. Впрочем, это мелочь. Теперь сижу за своей работой в прохладном кабинете и вспоминаю об афонской жаре, которую долго не забуду. Будьте здоровы, глубокоуважаемый отец Матфей, преуспевайте о Господе и поминайте меня в Ваших молитвах, а равно не забывайте и по части Ваших корреспонденций.

Искренне уважающий Вас и преданный

Н. Покровский

Многоуважаемый Николай Васильевич⁶⁵⁹!

С большим утешением прочли все мы Вашу рецензию и доброе слово о нашем издании «Сказаний о жизни Божией Матери» и просим принять душевную нашу общебратственную благодарность. Особенно ценны для нас указания Ваши на недостающее в настоящем и желательное для будущего издания. Но будущее не от нас зависит: «аще Бог восхощет и живы будем…», а в настоящем я попрошу у Вас кое-каких сведений, в надежде, что не отягощу Вас запросами. Из упоминаемых Вами западных изданий, описывающих события из жизни Богоматери, у меня хранится данная Вами заметка о издании Мейнора, теперь прошу дать мне полное название сочинений Рого де Флери (если это не истории Евангелия) и Ленера. Упоминаемое у Вас имя монаха Иакова Кохуинодафского (XI в.) не есть ли помещенные в Патрологии Миня – Λόγοι ἐγκωμιαστικαὶ εἰς τὴν ἁγίαν Παρθένον монаха Иакова ἐκ τοῦ μοναστηρίου Κοκκινοράφου (Conchinor(b)aphensis?) – cir 1099 г. Р.Х. (5 слов. в 127 томе). Не всегда легко узнать греческий скелет под латинской тогой.

С большим интересом прочитал я помещенную Вами в 9–10 № «Христианских чтений» статью о памятниках древности, где и описание наших лицевых рукописей. Надеюсь, что Вы позволите мне в будущем позаимствовать оттуда описание изображений, чтобы Вашим авторитетом придать более нравственного веса будущему нашему каталогу.

Жду с удовольствием Вашей работы, имеющей появиться в Трудах Ярославского археологического съезда. Премного благодарен Вам за Ваше любезное обещание похлопотать осенью о недостающих у нас изданиях Императорского Археологического Общества. Извините, что я не принес Вам своевременно выражения благодарности за Вашу любезную готовность, поставлю себе оправданием хотя те грустные обстоятельства, о которых Вы упомянули в начале Вашего письма, т. е. кончину нашего достоблаженного старца-игумена, а теперь моя благодарность имеет уже вид какого-то напоминания. Даже я рискую показаться перед Вами и совсем назойливым если выражу и еще одну просьбу. Императорское Археологическое Общество в видах распространения археологических сведений уступило по уменьшенной цене (кажется 5 руб.) издание Трудов Казанского археологического съезда. Наши отцы в Санкт-Петербурге затрудняются достать эту книгу, то прошу Вас покорнейше приобретите, пожалуйста, если не поздно еще, один экземпляр для нашей библиотеки.

9 мая 1891 г.

Санкт-Петербург⁶⁶⁰

Аще забуду тебе Иерусалиме забвена будет десница моя. Пс. CXXXVI.

Глубокоуважаемый и добрейший отец Матфей!

Каждый раз мне приходится просить у Вас прощения за неисправность по части ответов на Ваши письма. Но Вы так добры ко мне, что, несмотря на мою неисправность, изредка продолжаете утешать меня Вашими письмами. Мне кажется, что я писал Вам осенью прошлого года; а впрочем я в этом не уверен, и потому еще раз простите. Вспоминаю всегда с любовью и уважением о Вас и любвеобильной афоно-пантелеймоновской братии, я особенно в последнее время имею много поводов обращаться к Вам мыслью и сердцем.

С февраля я начал печатать свою большую работу об Евангелии в памятниках византийской и русской иконографии⁶⁶¹, куда входят и все материалы, доставленные мне Вами. Печатание идет довольно медленно, так как приходится возиться с рисункам и иноязычными шрифтами. Из Ваших снимков с миниатюр я выбрал лучшие и уже большую часть их напечатал: вышло удовлетворительно. Издание фототипией было бы лучше, но оно слишком дорого. Я, кажется, писал Вам, что секретарь Археологического общества гр. Толстой передал секретарство другому лицу, поэтому, Вы, вероятно, доселе не получили изданий Археологичского Общества. Я, впрочем, не теряю надежды устранить это дело. Я надеялся получить некоторые сведения о мощах св. великомученника Пантелеимона в Кельне и об истории Богоматери от некоторых из наших специалистов, но, к сожалению, надежды эти до сих пор остаются пустыми. Что делать ! Все завалены работой, а между тем дело Ваше идет. Вот почему решаюсь я на свой риск сообщить Вам то, что знаю об истории Богоматери.

Литература предмета ― огромная, но для Вашей цели, насколько могу судить по прежним изданиям Жизни Пресвятой Богородицы, нужны сочинения, имеющие характер учено-нравоучительный. Ввиду этого я мог бы рекомендовать лишь некоторые из известных мне по этому предмету сочинений (о некоторых я уже упоминал в одном из своих писем к Вам). Lehner Die Marienerehrung in den ersten Jahrhundersten. Zweite verbessente Anflage Stuttgart. 1886.

Сочинение это представляет раскрытие историко-догматического взгляда на личность Богоматери, в духе научно-консервативном. ― Maynard, La sainte Vierge. Paris 1877.

Сочинение прекрасно изложенное, с многочисленными прекрасными иллюстрациями в древнем и новом искусстве: de Rossi. Imagini scelte della Beata Maria. Roma 1863. (это об изображениях Богоматери в римских катакомбах). Mrs Jameson, Legends of the Madonna as represented in the fine arts. London. 1885. (sebenth edition). Liell, die Darstellungen der allerseligsten Jungfran Maria. Freiburg in Breisgan 1887. Rohault de Fleury la Sante Vierge. Etudes archeol. et iconographiques. Paris 1878 (очень полезно и для истории жизни Богоматери).

Я уже имел случай выразить свое сочувствие отделу о чудотворных иконах в Вашем 5-м издании. Но этот прекрасный отдел вышел бы несравненно прекраснее, если бы Вы смогли дать в нем побольше снимков с русских чудотворных икон. При Ваших широких сношениях с главными русскими городами, я думаю, Вы могли бы достать самые верные копии с этих икон. Публика читающая ищет их и не находит. Издать все чудотворные иконы слишком трудно и дорого, но возможно выбрать из них лишь некоторые. Кстати, было бы очень хорошо издать превосходный мозаический образ Богоматери Одигитрии (века XI), в Ираклийской церкви. Снимки с него есть у А.И. Нелидова в Константинополе и у меня. Впрочем, так как издание этих памятников требует значительных затрат, то было бы желательно наперед знать, сколько снимков Вы могли бы дать в Вашем новом издании: предполагается, что снимки будут приблизительно такие же, как в 5-м издании. Если бы Вы нашли возможным обозначить примерно это число, то я с удовольствием был бы готов наметить наиболее важные памятники, полезные для Вашего издания.

Икона с тремя лицами любопытна. Она составляет одно из подражаний старинным западным образцам, как я имел случай объяснить это в своих заметках, помещаемых в Записках Санкт-Петербургского Археологического Общества.

Засвидетельствуйте, глубокоуважаемый отец Матфей, мое нижайшее почтение и сердечный привет отцу игумену и помнящей меня братии, особенно отцу Агафодору; а себе примите сверх того, мою глубокую благодарность за добрую память.

Всегда с сердечной благодарностью и любовью Вас вспоминающий и душевно преданный

Н. Покровский

Буду ждать от Вас весточки.

Глубокочтимый отец Матфей!

Посылаю Вам мой новый небольшой труд об иерусалимах или сионах Новгородского Софийского собора666. Труд этот еще не совсем закончен; он будет мною пересмотрен и снова напечатан вместе с исследованиями о других древних предметах Софийской ризницы. Благоволите прочитать его и черкнуть мне два-три слова, что найдете в нем неясное, неточное или неправильное, и я исправлю.

Дело новое и очень темное. Кстати, о назначении сионов. Иерусалим как сион ― эмблема церкви Христовой в форме ротонды Христа Воскресения в Иерусалиме. Мне кажется, что и Ваши афонские киотцы, которые носят диаконы на Афоне перед началом бденей в великие праздники, составляют пережиток древних иерусалимов. Там и здесь ― образ церкви Христовой. Будьте добры сказать мне:

1) Во всех ли церквах и монастырях Афона употребляются Κιβότιον-ы, и неизвестны ли Вам другие церкви вне Афона, что они употребительны?

2) Везде ли у Вас усвояется им значение «церкви»?

3) Нельзя ли считать их ладонницами или мощехранительницами, т.е. что в них находится запас ладона, необходимый при каждении диаконам «на Господи воззвах».

4) Не устраиваются ли иногда ладонницы или мощехранительницы в церкви и не носят ли их когда-либо с собой диаконы при каждении? Мне известно, что употребляются (в смысле эмблемы Церкви) на Новом Афоне и в Елеазаровском монастыре.

5) На Новгородском иерусалиме находятся фрагменты греческой надписи: Не догадаетесь ли ― о чем идет речь в этой надписи? Нет ли здесь указания на кафедру какую-либо, например Новгородскую или Иерусалимскую, или Антиохийскую?

6) Не можете ли сказать: был ли когдалибо крест на храме Воскресения в Иерусалиме и имеется ли он теперь?

Простите, дорогой старец, что я затрудняю Вас, быть может, неуместными вопросами. Дело в том, что мы все еще мало знаем памятники Востока и в частности Афона. С нетерпением буду ожидать Вашего ответа.

От всей души желаю Вам всего лучшего, а святой обители великомученика Пантелеймона дальнейшего преуспевания «от силы в силу». С глубоким уважением и преданностью, Ваш покорный слуга

Н. Покровский

Ваше Превосходительство глубокоуважаемый Николай Васильевич.

Письмо Ваше к отцу Матфею и кн. «Иерусалимы» получены у нас своевременно, но после кончины уже о. Матфея, последовавшей в сентябре. Книгу эту Вашу читали и поместили в нашу монастырскую библиотеку. Благодарим Вас за Ваше расположение и дар сей. Описание Ваше «Иерусалимов» нам показалось удовлетворительным. Конечно, б. м. могут повременить иные сведения, как, например, что касается назначения, то мы имеем сведения, что в здешних монастырях ковчеги употребляемые ныне при каждении не как ладоницы, но просто ради торжественности в великие праздники, а какое имели значение в древности, не сохранилось о сем предания. Указывают некоторые, что, может быть, есть об этом у Симона Солунского к. л. сказание, некоторыми высказано, что изображенный ковчег Ноя ― прообраз Церкви, а следовательно, и саму Церковь.

Вне Афона неизвестно, употреблялись ли в монастырях, но в мирских церквах не употребляются. Некоторые из греков обещали доставить и еще сведения оных, а и если получим что, тогда снова Вам напишем.

Крест на иерусалимском храме Воскресения Христова есть железный, купол же покрыт свинцовыми листами.

Иван Васильевич Помяловский родился 16 июня 1845 году в Санкт-Петербурге. После окончания курса в Третьей Санкт-Петербургской гимназии с золотой медалью поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1866 году за сочинение «Римская жизнь по Ювеналу» получил золотую медаль. После окончания обучения в мае 1867 года был оставлен при университете. В декабре того же года Помяловскому было поручено преподавание древних языков на двух младших курсах историко-филологического факультета. В сентябре 1869 года он защитил магистерскую диссертацию «Марк Теренций Варрон Реатинский и Меннипова сатира», а в октябре того же года избран в штатные доценты и отправился в заграничную командировку для изучения латинской эпиграфики. Результатом этой поездки стала докторская диссертация Помяловского «Эпиграфические этюды». После защиты диссертации И. В. Помяловский был назначен профессором римской словесности в Санкт-Петербургском университете и Историко-филологическом институте. В этой должности он состоял до 1884 года, когда был утвержден ординарным профессором по кафедре классической физиологии.

В 1873 году И.В. Помяловскому было поручено преподавание римской словесности в Императорском училище правоведения, в старших курсах. В этой должности он был до 1883 года. В сентябре 1873 года И.В. Помяловский был избран преподавателем в Императорском историко-филологическом факультете. В декабре того же года он избран секретарем Императорского Русского Археологического Общества и оставался в этом звании до 1885 года. В январе 1874 года И.В. Помяловский назначен постоянно присутствующим членом учебного комитета при Священном Синоде, а в 1884 году членом ученого комитета министерства народного просвещения. В 1887 году И.В. Помяловский стал деканом историко-филологического факультета.

В 1890 году И.В. Помяловский избран членом-корреспондентом Императорской академии наук. В 1891 году он был приглашен в комиссию по пересмотру учебных планов и программ преподавания в мужских гимназиях.

Умер И.В. Помяловский 28 сентября 1906 года в Санкт-Петербурге. Похоронен на Смоленском православном кладбище.

Письма И.В. Помяловского 1895 г.⁶⁶²

Ваше Высокопреподобие!

Прежде всего свидетельствую Вам глубочайшую благодарность за любезное послание Ваше и прошу извинить за некоторую запоздалость ответа, причиною коей было мое житье на даче, препятствовавшее правильному и своевременному ведению переписки. Очень признателен Вам за сведения об Афонских изданиях, о которых я имел совершенно неточные понятия.

Позволяю себе препроводить при сем недавно изданное мною Житие Св. Афанасия Афонского по драгоценной Московской рукописи и прошу Вас покорнейше один экземпляр принять для себя как знак моего глубокого к Вам уважения, а другой передать в книгохранилище обители Св. Пантелеимона. Имея здесь кое-какие связи с лицами, интересующимися книгами и книжным делом, решаюсь предложить Вам свое посильное содействие в этой области и надеюсь, что, в свою очередь, и Вы не откажете мне в некоторой помощи по вопросам, имеющим для меня важность и значение. За последнее время я интересуюсь преимущественно греческими рукописями неизданных еще житий святых, и теперь у меня на очереди находится Житие св. Паисия, писанное св. Иоанном Колавом. Мне известно две рукописи этого памятника, представляющего значительную важность: Московская и Парижская. Быть может, не найдется ли еще и третьей, на Афоне? Тогда я покорнейше попросил бы Вас добыть мне список этого жития по возможности точный, даже с соблюдением ошибок и описок подлинника; с радостию готов вознаградить потрудившегося над перепиской на условиях, которые он благоволит сам назначить.

Вот Вам на первый случай и просьба. Простите меня великодушно за бесцеремонность. Я так много наслышан о Вашем благодушии и готовности помочь, что решился беспокоить Вас в надежде, что Вы не прогневаетесь.

Испрашивая святых молитв Вашего Высокопреподобия, с глубоким уважением и всегдашней готовностью к услугам имею честь оставаться Вашим благодарным послушником.

И. Помяловский

18 августа 1895 г.

Санкт-Петербург,

Сергиевская, д. 3, кв. 15⁶⁶³

14 ноября 1895 г.

Санкт-Петербург⁶⁶⁴

Ваше Высокопреподобие, досточтимейший отец Матфей.

Весьма порадовали и одолжили Вы меня сообщением списка Жития св. Паисия; список прекрасный и исполнен весьма удовлетворительно. Затрудняюсь только решением вопроса о том, как и чем могу я отблагодарить исполнителя, и потому прибегаю к Вашему великодушному содействию: препровождая при сем двадцать р. бумажных, усерднейше прошу Вас передать их переписчику, при чем, если бы сия благодарность оказалась несоответствующей употребленному на переписку труду, благоволите написать об этом мне, и я сочту долгом увеличить сумму.

Желание Ваше дополнить библиотеку обители изданиями здешнего Археологического общества будет ему передано на будущей неделе, и я уверен, что Общество не встретит ни малейшего затруднения в его исполнении.

Еще раз свидетельствуя Вам свою глубокую благодарность за исполнение моей просьбы, смиренно испрашиваю святых молитв Ваших и есмь Ваш всегда готовый к услугам почитатель Ваш

Ив. Помяловский

P.S. На днях выслал в Одессу 2 экземпляра изданного мною жития св. Григория Синаита. Один из них примите от меня для Вашей библиотеки.

Константин Дмитриевич Попов (1849–1911). Обучался в Киевской духовной академии, позднее стал в ней профессором по кафедре патристики. Являлся одним из членов-учредителей Киевского клуба русских националистов. Главные его труды: «Тертуллиан, его теории христианского знания и основные начала его богословия» (Киев, 1880, магистерская диссертация); «Учение двенадцати апостолов. Новооткрытый памятник древней церковной литературы в переводе с греческого с введением и примечаниями» (Киев, 1885); «Вера и ее отношение к христианскому знанию, по учению Климента Александрийского» (Киев, 1887); «Блаженный Диадох (V-го века), епископ Фотики, древнего Эпира, и его творения. Т. I. Творения блаженного Диадоха» (Киев, 1903, докторская диссертация).

21 марта 1889 г.

Киев

Глубокоуважаемый отец Матфей.

Простите великодушно за долговременное молчание: не оправдываюсь в нем, ибо ничего не могу привести в свое оправдание, кроме свойственной каждому человеку какой-либо немощи. Прошу только не сомневаться в моей неизменной преданности к Вам и в том глубоком почтении, которое питаю к мудрому отцу Макарию.

Приношу сердечную благодарность за фотограф. карточку о. Макария и за присланные мне издания «Первого и второго посещения св. Афон. горы» Барского. Признаю справедливость Вашего замечания по поводу «неких объяснений», якобы непонятных выражений в выше названном сочинении.

Весьма интересные сообщения Ваши сообщения о Ваших рукописных приобретениях. Особенно меня интересуют ответы на вопросы Анастасия Синаита и некоторые из толкователей Евангелия. Сделаны ли Вами разыскания о вопросах А. Синаита. Тот же вопрос и относительно толкователей Евангелия. О сих предметах побеседуем с Вами в следующих письмах; надеюсь скоро опять писать Вам. Хорошо было бы, если бы Вы сообщили мне по две ― по три строчки (какие Вы найдете более исправными) из некоторых творений Марка. А я Вам отвечу тем же самым, ибо у меня есть под руками Марковы творения в списке 899 г. Ваш список древнее или нет?

Вот Вам список сочинений и изданий Питры:

1. Pitra J. Analecta novissima spicilegii solesmensis: altera continuatio 1885 г. De epistolis et registris Romanorum Pontificum

2. Spicilegium solesmense complectens sanctorum Patrum scriptorumque ecclesiasticorum anecdota hactenus opera selecta e graecis orientalibusque et latinis codicibus I-IV (в III частях)

3. Analecta sacra Spicilegio solesmensi parata 1876–1882 (De re rythmica Meldorum in tropologio. По-видимому о песнопевцах: Romanus melodus, Anastasius и пр.)

4. Hymnographie de l'église grecque. Rome 1867.

5. Juris ecclesiastici Graecorum. 1–2 t. A VI ad. IX Saculum. Rom 1868.

6. Bibliotheca apostolica vaticana codicibus manuscriptis recensita jubente Leone XIII… Romae 1885

Из поименованных изданий Питры для Вашей библиотеки наиболее пригодны № 2 и № 6.

Прошу засвидетельствовать наиглубочайшее почтение Его Высокопреподобию о. Макарию, смиренно испрашивая его молитв.

Вас отче наилучший, братски целую. Не делайте предположений об обиде; сего да не будет.

Всем вашим отцам – моим знакомым шлю через Вас поклон.

Весь февраль я прожил в Москве.

Преданный Вам

К. Попов

19 июля 1891 г.

Киев

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Усерднейше прошу Вас прилагаемую при сем записку передать Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому, если он обретается на Афоне.

Желаю Вам, достолюбезнейший отец Матфей, всего лучшего!

Ваш усердный почитатель

К. Попов

21 ноября 1891 г.

Киев

Премногочтимый отец Матфей!

Сердечно благодарю Вас за передачу моей записки А.А. Дмитриевскому. Сообщенное им сведение о том, что известные книги не высланы Вашими собратиями московскими, может быть признано справедливым; только задним, и даже очень задним числом. Оно очевидно относится к тому давнопрошедшему времени, когда Ваши издания, своевременно полученные канцелярией Совета, еще не были сданы ей в библиотеку академическую. В именно это время они и могли считаться неполученными теми, которые справлялись в библиотеке.

Присланные Вами издания весьма полезны и делают честь и обители, их издающей, и ревнителям о сем добром деле.

Описание патмосских рукописей просмотрено с той целью, чтобы высказать свои соображения по предложенному Вами вопросу.

Сочинение, заключающееся в рукописи, принадлежащей Андреевскому скиту, под названием: Ἀντιβολὴ Παπίσκου καὶ Φίλονος Ἰουδαίου πρὸς μοναχόν τινα, тоже издано в 1889 г., хотя и по другому списку.

Имею к Вам усерднейшую просьбу. Я чрезвычайно нуждаюсь в следующем сочинении: Ἠπερωτικαὶ καὶ Μακεδονικαὶ μελέται Β. Δ. Ζώτου Μολοσσοῦ. Τομ. Δ΄ этого сочинения вышел в 1887 году. Я употреблял все меры для приобретения этого сочинения, но они не увенчались успехом. Достаньте мне это сочинение, если возможно, даже из под земли, если возможно так выразиться. Все расходы по приобретению и пересылке будут оплачены мною по Вашему указанию.

Желаю Вам всяческого блага. В Вашей Св. обители помолитесь и о нижеподписавшемся Вашем неизменном почитателе.

К. Попов

21 мая 1887 г.

Киев

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Оба Ваши письма получены мною. Душевно благодарю Вас за память и обо мне и за сообщения, которые Вы сделали в названных письмах.

О новом издании Патрологии мне известно немногое. Новая издательская фирма, выпуская во втором издании Патрологию Миня⁶⁶⁶ по частям, исправляет опечатки и недосмотры первого издания и принимает во внимание новые сведения и исследования, появившиеся за последнее время. Спешить приобретением сего нового издания едва стоит особая нужда для тех, которые имеют первое издание. Впрочем, в скором времени я буду иметь возможность сообщить Вам определенные сведения о новом издании Патрологии Миня.

Чем увенчались Ваши справки о творениях св. Амфилохия Иконийского в патмосской библиотеке? Было бы весьма желательно собрать побольше списков творений названного церковного писателя. Предполагал я в нынешнем году на продолжительное время отправиться в Западную Европу и имел в виду, между прочим, списать в тамошних библиотеках неизданные жизнеописания Амфилохия. Между тем есть такие, какие находятся в Вашем сборнике, но есть кое что и не имеющееся в нем. Однако же обстоятельства сложились так, что в нынешнем году я не могу двинуться не только на запад, но даже и на Афон, куда мне хотелось отправиться на более продолжительное время.

А как стоит дело с рукописью, заключающей в себе толкование св. Афанасия на псалмы?

Искренно сожалею по поводу болезней, угнетающих Вас. Желаю Вам хорошего здоровья и продолжительного бодрого жития. В нынешнем году и я немало страдал от лихорадки и грудных болей.

Вместе с тем посылаю для Вашей библиотеки свою книжицу. Может быть, на что-нибудь пригодится. Посылаю Вам и свою фотографическую карточку. В высшей степени желалось иметь и Ваше изображение, а также и Вашего достопочтеннейшего о. архим. Макария.

Обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой. Желалось бы мне знать, много ли находится в афонских библиотеках списков, заключающих в себе творения св. Дамаскина и какие именно творения? О сем я буду просить А.А. Дмитриевского, который скоро попадет к Вам на Афон. Но мне желалось бы знать и Ваше авторитетное мнение по означенному предмету.

А что сталось с Андреевским скитом?

Затем прошу Вас засвидетельствовать мое глубочайшее почтение о. архимандриту Макарию; да позволено мне будет поручиться его святым молитвам. Глубокий поклон достопочтенному о. Нафанаилу и его преосвященству отцу П[…]; любезнейшему отцу Валентину; незабвенному радетелю о нуждах путешествующих отцу диакону Ираклиону; добрейшему отцу Азарию – любителю цветов (О горе! Цветы, подаренные мне отцом Азарием, забыты были мною в Одессе: познала ли рука дающего о данном, или я недостоин был данного? Должно быть, последнее вернее); поклон о. Марку и всем знакомым.

Вас же, отец Матфей, достопочтеннейший отче, братски целую. Не сетуйте на мое долгое молчание, помня слово апостольское: любовь долго терпит, любовь все покрывает… немощи ближнего. Обещаю исправиться.

Ожидаю от Вас ответа, как доказательства того, что Вы не гневаетесь на меня. Всегда готовый к Вашим услугам

К. Попов

15 апреля 1899 г.

Киев

Высокопреподобнейший отец Матфей!

Три причины побуждают меня обратиться к Вам с покорнейшей просьбой.

1) Приношу Вам глубокую благодарность за тот радушный прием, который оказан был монастырем, его старцами и Вам лично, моему ученику ― греку иеродиакону Амвросию Пмианфидису. Я советовал ему, когда он отправлялся на родину, посетить Афон и Ваш монастырь. Он в восторге от Вашего монастыря и читает книги, повествующие о нем. Он просил меня передать его благодарность всем старцам и Вам лично.

2) Я просил упомянутого иеродиакона Амвросия списать греческий текст творений аввы Исайи. Копия этих творений находится в вашем монастыре, а оригинал, в каком-то греческом монастыре (кажется в Лавре Св. Афоанасия). Но в этом случае Вы помешали осуществлению моего желания иметь творения Сайи в греческом тексте. Вы указали Амвросию на русский перевод. и он пришел к заключению, что русским переводом устраняется необходимость греческого текста. Но, преподобнейший отче, при ученых исследованиях перевод не может заменить, как вы сами знаете, оригинала, как бы хорош ни был перевод. Поэтому желательно было бы слышать от Вас, как можно бы получить греческий текст творений аввы Исайи? Не может ли Правление Вашего монастыря прислать имеющийся у вас экземпляр на имя Киевской академии? В таком случае академия могла бы обратиться в Ваш монастырь с просьбой о присылке ей означенной рукописи.

3) Ваши соображения по 2-му пункту могут быть присланы (в Вашей любезности я не сомневаюсь), когда Вам будет угодно и удобно; дело не к спеху. Но на следующий 3-й пункт я усерднейше и избирательнейше прошу Вас ответить мне незамедлительно телеграммой.

а) Вы, конечно хорошо знаете покойного иеромонаха Арсения (в миру Александр Иванович Минин), служившего при часовне Пантелеимоновского монастыря в Москве и умершего в этом городе. Биографический очерк его жизни написал священник Н. Воинов. Эта книжка есть у меня. В ней на странице 9-й Воинов говорит, что Арсений (Ал. Ив.) родителями своими отправлен был в Петербург к дяде своему, который был управляющий по откупам г. [Базилевского] и у сего Базилевского Арсений (А. И.) служил конторщиком. Но профессор Дмитриевский в своей книге, «Русские на Афоне. Очерк жизни и деятельности… Макария (Сушкина)», на стр. 138-й утверждает, что Арсений долгое время в Петербурге у дяди Базилевского служил управляющим по откупам. Выходит противоречие: по словам Воинова дядя (не названный по имени и фамилии) Арсения служил у известного аристократа, богача и откупщика Базилевского, а по словам Дмитриевского дядей Арсения был Базилевский. Как примирить это разногласие? Профессор Дмитриевский утверждает, что иеромонах Вашего монастыря отец Мина (бывший секретарь о. Макария Сушкина) в своих дневниках (1. Описание достопамятных событий; 2. Дневник с 1853 по 1884 год; 3. Дневник с 1840 по 1874 год) дядей Арсения считает Базилевского. Усердно прошу Вас сообщить мне следующую справку: говорит ли Мина об Арсении или нет; если говорит, то считает ли он Базилевского ― откупщика и золотопромышленника ― дядей Арсения или у дяди была особая фамилия? Вы, разумеется, хорошо знакомы с дневниками Мины и не затруднитесь сделать справку? Кроме того, нынешний Ваш высокочтимый игумен был близок к отцу Арсению и потому, может быть, он разъяснит вопрос о том, был ли Арсений племянником некоего управляющего у Базилевского, как говорит Воинов, или же это был Базилевский, как утверждает Дмитриевский?

Если у Мины ничего нет о дяде Арсения, то в телеграмме напишите: «Мина нет». Это будет значить: «Мина ничего не говорит о дяде Арсения». Если же Мина упоминает о нем, то напишите в телеграмме так, как будет признано Вами лучше. Вообще же составьте телеграмму так, как Вам будет угодно. Г. Красковский в своей книге «Макарий Афонский»⁶⁶⁷ (стр. 51) говорит, что о. Макарий после литургии, при приеме гостей в архондарике, пил чай. А профессор Дмитриевский на стр. 341-й извещает, что Макарий выпивал «чашечку кофе с лимоном». Кому верить? Неужели Макарий имел такой дурной вкус, что он в кофе клал лимон? Нелепость⁶⁶⁸!

Леонтьев (в «Гражданине»), Смирнов (в «Русском вестнике») утверждают что Макарий после литургии пил чай, а не кофе с лимоном (?!) Прошу Вас включить в телеграмму два-три слова о чае и лимоне. О всем этом я прошу Вас обстоятельно написать мне в письме, в котором Вы обозначаете стоимость телеграммы и адрес, по которому я вышлю деньги за нее. В самой телеграмме скажите, пожалуйста, следующее: обозначает ли Мина фамилию дяди Арсения или нет; если обозначает, то как? Пил ли Макарий после литургии чай или кофе с лимоном? Телеграмму напишите по-русски, но латинскими буквами. Ваш усердный почитатель профессор Киевской академии К. Попов (Бывший на Афоне и имевший удовольствие беседовать с Вами и обмениваться письмами).

Адрес: Киев, профессору Попову, Кудрявский проулок 7 (или Киевская академия, профессору Попову). Многочтимый отец Матфей! Поздравляю Вас с праздником Воскресения Христова! Издалека шлю Вам целования и благожелания. Усерднейше прошу Вас передать мою глубокую благодарность и поздравления с Великим праздником высокочтимому игумену о. Андрею и другим знакомым отцам. Я глубоко был тронут их памятью обо мне и участливым отношением к делу, о котором я вопрошал Вас.

Ваше любезное и обстоятельное письмо доставило мне великое удовольствие и основательные разъяснения предложенных мной вопросов. Вы доказали убедительно, что известный аристократ и миллионер Базилевский не был дядей Арсения (Минина) и что вообще у сего инока не было дяди Базилевского, что Мина в своих записках ничего не говорит о дяде Арсения. Равным образом, Вы основательно указали, что Макарий (Сушкин) вообще пил чай, а изредка и кофе и еще реже употреблял кофе с лимоном. Этот лимон – настоящий соблазн. Обыкновенно крепкий кофе ослабляется водой, которой запивается употребляемый кофе. Наши греки-студенты решительно утверждают, что на Востоке никто не пьет кофе с лимоном; случай, когда кто-либо при кофе пососет лимон, следует считать исключением и патологическим явлением.

Интересно знать, что у Вас разумеется под домашним фруктовым ромом? Чем он отличается от раки? Где-то я считал, что с какого-то метоха, принадлежащего Вашему монастырю, доставляются к великим праздникам молочные продукты. Является ли это метох на Афоне и какие именно доставляются продукты? Масло, творог, молоко (сырое, кипяченое, кислое или не вскисшее), сливки? Как употребляются? Что представляет из себя находящийся на Афоне городок Кария? Живут ли там одни мужчины или есть и женщины? Ответы на эти вопросы прояснят то, что говорится большей частью не ясно об Афоне и Вашем монастыре в разных книжках. Авторы их часто не знают такие выражения, которые вызывают у читателя одни недоумения.

Чрезвычайно рад я, что творения аввы Исайи могут быть переписаны греческими каллиграфами. Изберите, пожалуйста, доброго каллиграфа, и пусть он немедленно займется перепиской, пиша обычным новым (скорописным–толстым) почерком. Необходимо наблюдать для переписчика разборчивость и точность; особенно последняя необходима, чтобы не было пропусков. Впрочем, в этом отношении Вы опытнее меня и потому дадите каллиграфу надлежащие наставления. Переписка будет проводиться на мой счет. О. Амвросий Плианфидис будет пользоваться рецепцией (т. е. копией, которую перепишут на Афоне для меня) для составления кандидатского сочинения; но надлежащим исследованием об авве Исайи займусь я сам, когда я закончу печатание своего сочинения о блаженном Диадохе.

Не занимались ли Вы собранием писаний, известных под именем Антония Великого (Египтянина)? Его писания (на каком они языке) были переведены на греческий язык еще в IV веке. Следовало бы пособирать все, что в греческих рукописях выдается под именем Антония. Но о сем поговорим в другой раз.

Благодарю Вас за Ваше письмо, а также за телеграмму, она исправна была. Если будет у Вас время, известите меня Вашим письмом.

Желаю Вам и Вашим отцам здравствовать и преуспевать в Вашем делании.

Всегда готовый к Вашим услугам

К. Попов

21 июня 1899 г.

Киев

Высокочтимый отец Матфей!

Приношу Вам глубочайшую благодарность:

а) За Ваши разъяснения некоторых, поставленных мною вопросов. Ваши сообщения наилучшим образом прояснили то, что от времени пожелтело в сознании, и подтвердили воззрения, которые образовались у меня.

б) За Ваши хлопоты по переписке творений Саввы Исайи. Вместе с тем я посылаю 20 рубл., которыми прошу распорядиться следующим образом: 15 р. 5 к. каллиграфу; из оставшихся 4 р. 95 к. часть употребите на пересылку рукописи и часть на оплату известной телеграммы, посланной мне по моей же просьбе и всех мелких расходов, сопряженных с выполнением моих потреб.

Посылку отправьте, пожалуйста, по следующему адресу: Киев, Господину ректору Киевской духовной академии. Такой безличный адрес необходим потому, что

Преосвященный Димитрий, ректор Академии, берет отпуск на каникулы и предполагает отправиться на Кавказ, кажется, что он проведет некоторое время в Вашем Ново-Афонском монастыре, которым так сильно все восхищаются. Тот, кто будет временно исправлять его должность, передаст мне пакет, если на нем не будет обозначено имя отсутствующего ректора. На пакете следует сделать надпись: от русского, что на Афоне, Пантелеймонова монастыря. Сие необходимо за тем, чтобы исправляющему должность ректора можно было распорядиться пакетом.

Все лето я проведу в Киеве. Еще раз глубоко благодарю Вас за Ваши труды. Да укрепит Господь Ваше здоровье и да поможет Вам с неослабевающей энергией совершать полезное служение. Благоволите засвидетельствовать мое глубокое уважение, питаемое мною к почтеннейшему настоятелю о. Андрею и отцам, с которыми я имел честь познакомиться.

11 сентября 1899 г.

Киев

Многочтимый отец Матвей!

Простуда и последовавшая за ней лихорадка помешали мне своевременно ответить на последнее Ваше письмо. Рукопись, заключающаяся в себе творения аввы Исайи, получена в настоящее время. Приношу Вам глубокую благодарность за присылку ее. Она очень хорошо и четко переписана. Греческий текст творений аввы Исайи имеет весьма важное значение.

Теперь считаю необходимым следующее пояснение относительно тех справок о книге Дмитриевского, какие Вы, благодаря Вашей любезности, сделали для меня. Дело вот в чем: Дмитриевский представил свою книгу «Русские на Афоне», представленную на премию, выдаваемую за ценные сочинения. Но это не ученая книга, но просто дурная книга. Совет Академии поручил мне составить рецензию на эту книгу. В рецензии я, между прочим, высказал следующие замечания. Дмитриевский неправильно оценил характер иночества Пантелеймонова монастыря. Иноки этого монастыря киновиты а не анахореты, или представители одиночного образа жизни в трущобах. Но Дмитриевский хвалит иноков Пантелеймонова монастыря как анахоретов, а не киновитов, отсюда происходит следующее: на словах он превозносит вас, а описывает то, что опровергают эти похвалы. О духовной, собственно монашеской жизни он ничего не говорит, но зато наполнил всю книгу рассказами о том, сколько тот или другой собрал денег, какие открыты новые источники доходов и пр. Все это необходимо для земного существования человека, но только нужно больше писать о монашеском житии, а не о деньгах. В противном случае читатель книги Дмитриевского подумает, что иноки Пантелеимонова монастыря занимаются только собиранием денег.

И действительно, читать эту книгу ― настоящий соблазн. На одной странице Дмитриевский рассказывает о том, что иноки Вашего монастыря выбрали было места на Кавказе, подобающие для спасения, но отказались от него, потому что тяжко иным в этом месте; на другой странице он говорит, что иноки Пантелеимонова монастыря, когда собирали милостыню в России, творили чудеса афонскими камешками. Я никак не могу понять, каким образом Вы могли доверить некоторые документы Дмитриевскому – человеку ненадежному и клеветнику? Его книга «Русские на Афоне» служит лучшим доказательством сказанного.

Мне очень хотелось бы иметь буквально выписку из сборника Мины, касающуюся о. Арсения, о котором я спрашивал Вас, хотя я, безусловно, доверяю сказанному Вами, что у Мины не говорится, что г. Базилевский был дядей отца Арсения. Я воспользовался вашими словами о Базилевском в объяснении к рецензии, но Вашего имени не назвал (вреда же нет никакого), не имея Вашего разрешения объявить Ваше имя. Если будет у Вас свободное время, сделайте для меня означенную выписку. Вообще о Вашем монастыре я ничего не писал, а моя рецензия (для Совета Академии) относится к книге Дмитриевского, а не к Вам. Напротив, я защищал Вас. хотя и не называю ваших иноков анахоретами. Хорошо было бы, если бы Вы узнали два-три примера из того, что в книге Дмитриевского все переворочено «шиворотнавыворот», по Вашему выражению.

Испрашивая молитв о. игумена Андрея и Ваших, имею честь быть всегда готовым к Вашим услугам,

К. Попов

О. Воинов, написавший брошюру об отце Арсении, говорит, что сведения о мирской жизни о. Арсения он получил от сестры его и что от нее он же получил сведения (точно такие, какие уже были у Воинова), бывший игумен Макарий, переславший их о. Воинову. Сохраняется ли в Вашем монастыре копия этих сведений? Если сохранилась, то нельзя ли получить выписку касательно прибытия о. Арсения (Александра Ивановича) в Петербург и о жизни его до отъезда в Енисейск? Мне эта и вышеупомянутая выписка не нужна сейчас, а может быть и совсем не потребуются; но желалось бы иметь их на всякий случай. Я не злоупотреблю ими.

Антонин Викторович Преображенский (1870–1929) – российский музыковед-медиевист, палеограф, педагог, профессор, один из крупнейший знатоков и исследователей русской церковной музыки.

В 1889 году окончил Екатеринославскую, в 1894 – Казанскую духовные академии. Преподавал русский язык и литературу в средних учебных заведениях Таганрога и Бахмута. С 1898 года работал в Московском Синодальном училище церковного пения в Москве. С 1902 года – библиотекарь Придворной певческой капеллы в Санкт-Петербурге. С 1920 года – профессор, научный сотрудник Разряда истории музыки Института истории искусств в Ленинграде. Одновременно преподавал курс древнерусской музыки в Ленинградской государственной консерватории. В 1920-е годы занимался исследованиями греко-русских церковно-певческих параллелей XII–XIII веков, проблем древнерусской семиографии и теории музыки. Был учителем основателя современной научной школы русской музыкальной медиевистики М.В. Бражникова.

А.В. Преображенский – один из виднейших исследователей старинной русской музыки и древнерусского певческого искусства, древнерусского нотного письма. Главный его труд «Словарь русского церковного пения» (М., 1896). Составил «Указатель книг, брошюр, журнальных статей и рукописей по церковному пению» (Екатеринослав, 1897; 2-е изд. – М., 1900); «О сходстве русского музыкального письма с греческим в певчих рукописях XI– XII вв.» (СПб., 1909).

Письмо А.В. Преображенского 1907 г.⁶⁶⁹

2 июня 1907 г.⁶⁷⁰

Честнейший отец Матвей!

Зная о Вашем всегдашнем добром содействии скромным труженикам науки, беру смелость оставить при себе до 10г-о числа Вашего помощника о. Мартиниана, который может быть мне весьма полезен. Решаюсь на это, тем более что и в личной беседе с о. Мартинианом слышал, что Вы ничего не имели против того, чтобы он некоторое время оставался при мне в моем путешествии.

Глубоко уважающий Вас доцент Академии

А. Преображенский

Василий Эдуардович (Андреас Фридрих Вильгельм) Регель родился 9 декабря 1857 года в Петербурге, в семье потомственных дворян, обладавшей значительными земельными владениями и доходами. Отец будущего ученого Э.Л. Регель был известным ученым-ботаником, членом-корреспондентом Императорской СанктПетербургской Академии наук, происходивший из Германии, он сохранил немецкий язык и «реформатское» вероисповедание. В.Э. Регель получил образование в Реформатском училище в Санкт-Петербурге, окончил его в 1875 году. Интересы молодого человека уже тогда лежали в области истории, потому он выбрал для продолжения своего образования историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, где обучался 1875 по 1880 год. По окончании университета В.Э. Регель был там оставлен для подготовки к получению профессорского звания. В 1883 году он опубликовал большую статью об учредительной грамоте Пражской епархии.

В 1884–1888 гг. В.Э. Регель находился в заграничной командировке по исследованию рукописей архивов рядя европейских стран, в частности он посетил: Берлин, Лейпциг, Вену, Константинополь, Афины, о. Патмос, Европейскую Турцию, Рим, Мадрид, Барселону, Париж, Лондон, Оксфорд. После возвращения из командировки 16 августа 1888 году был зачислен приват-доцентом в Петербургский университет и состоял в этой должности вплоть до 1 января 1910 года. С осеннего полугодия 1888 года по 1907/1908 учебный год включительно В.Э. Регель читал в университете лекции и вел другие занятия по истории Византии. Летом 1889 года В.Э. Регель вновь отправился на три месяца за границу для работы в библиотеках Венеции и Вены. По материалам командировок 1884–1887 и 1889 гг. он опубликовал ряд статей по византийской эпиграфике и палеографии.

В 1890 году вышла в свет его магистерская диссертация «О хронике Козьмы Пражского». Хотя работа не относилась непосредственно к истории Византии, она явилась образцом критического разбора средневековых источников и свидетельствовала о том, что В.Э. Регель владеет передовыми для своего времени методами исторического исследования. 20 марта 1892 года он был утвержден в степени магистра всеобщей истории, а в 1898 году В.Э. Регель был избран членом-корреспондентом Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по историко-филологическому отделению.

В 1892 году В.Э. Регель стал инициатором создания печатного органа российских византинистов – журнала «Византийский временник». С первого тома журнала, совместно с главным редактором В.Г. Васильевским, В.Э. Регель выступает в качестве второго редактора. После смерти В.Г. Васильевского в 1899 году Академия поручила В.Э. Регелю редактирование «Временника», которое он осуществлял вплоть до 1915 года. В начале 1913 году В.Э. Регель переезжает в Юрьев (Тарту), где с 18 мая 1913 года становится экстраординарным, а с 1 августа 1914 года ординарным профессором в Юрьевском университете по кафедре всеобщей истории историко-филологического факультета.

10 октября 1917 года он стал заслуженным профессором университета. Здесь В.Э. Регель начинает издание журнала «Византийское обозрение», три тома которого вышли в 1915–1917 гг. Он уделяет внимание женскому образованию. С 1914 года состоит также профессором и директором Высших женских курсов в Юрьеве. В связи с немецкой оккупацией Прибалтики Юрьевский университет летом 1918 года эвакуируется из Дерпта (Тарту) в Воронеж.

Осенью 1918 года В.Э. Регель становится первым ректором Воронежского государственного университета. Его основные силы отданы становлению университета: заботе о преподавателях, студентах, материальной базе, контактам с общественностью города, области и государства. После ухода с должности ректора в 1925 году работает директором Музея древностей и изящных искусств Воронежского государственного университета. Умер Василий Эдуардович Регель в Ковно (Каунасе) 1 декабря 1932 года.

Письма В.Э. Регеля 1895–1899 гг.⁶⁷¹

23 января 1895 г.

Санкт-Петербург

Досточтимый отец Матфей!

Я уже давно собирался писать к Вам и просить Вас принять участие в нашем журнале «Византийский временник» сообщением нам сведений о том, что делается у Вас на Афоне. Еще несколько дней тому назад мы говорили много, очень много об Афоне ― с известными Вам бывшими постояльцами Афона А.А. Дмитриевским и П.А. Сырку. Ваше письмо дает мне надежду, что Вы исполните мою просьбу, так как оно служит лучшим доказательством того живого интереса, с которым Вы постоянно следите за всеми явлениями науки по части Востока.

Осуществление оснований самостоятельного изучения по византиноведению стоило мне очень много труда, и «Византийский временник» является плодом моих многочисленных путешествий по Востоку, и по Европе вообще. Могу смело надеяться, что та всеобщая симпатия, с которой встретили его появление, должна обеспечить его существование.

На меня возложена еще одна очень трудная задача: издание Афонских актов собранных епископом Порфирием. Для этого необходима проверка всех актов на листы по подлиннику, но Вы сами знаете по отчету, что с нашими приятелями-греками очень трудно вести дело.

В.Г. Васильевский⁶⁷² посылает Вам при сем Вып. IX Летописи Археографической комиссии, Вы найдете в ней «Русско-византийские исследования», которые Вас интересуют.

Пользуясь случаем, прошу Вас принять уверение в глубоком моем почтении и преданности

В. Регель

Васильевский остров, 10 линия, д. 15.

30 октября 1896 г.

Зограф

Высокоуважаемый отец Матвей!

Архимандрит Григорий разрешил мне переслать в Вашу библиотеку 4 молдавские грамоты 1429, 1466, 1500 и 1598 гг. «для поверки и сличения с такими же грамотами находящимися в монастыре Русика». Ввиду этого позволяю себе обратиться к Вам с покорнейшей просьбой принять означенные грамоты для поверки, приготовить с них снимки и возвратить их предъявителю. Свою работу в Зографе я окончил и сегодня вечером уезжаю в Ватопед. Я намерен выехать в Константинополь и Одессу с русским пароходом 15 ноября.

Искренне уважающий Вас,

В. Регель

1 ноября 1896 г.

Карея

Высокоуважаемый отец Матфей!

Сейчас получил Ваше письмо. Дело заключается в том, что согласно Вашему совету, я просил у архимандрита Григория разрешения некоторые грамоты, а именно молдавские (так называемые) хрисовулы 9, 10, 11, 19, переслать в Ваш монастырь. Предлогом для этого послужило то, что их необходимо сравнить с имеющимися в Вашем монастыре такими же грамотами, без чего восстановить место, подписи и печати невозможно. Настоящая же причина, как Вам известно, заключалась в том, что я прочил с этих грамот сделать фотографические снимки. Обо всем этом, для убедительности, в моем письме сказано глухо.

Архимандрит Григорий обещал мне, что моя просьба будет исполнена, сказав мне, что это дело легко, и на другое утро он пошлет в Русик одного из монахов с грамотами и с письмом. Из Вашего письма я узнал, что архимандрит Григорий хотя и прислал в Ваш монастырь письмо, но без грамот.

По мнению отца Агафодора, необходимо выяснить дело. Следует, по его мнению, от имени отца игумена написать письмо в Зограф, о том, что в Русике получено мое письмо, но без приложений, а потому он просит выяснить это дело, тем более что грамоты, быть может, в дороге затерялись.

В Ватопеде дело идет успешно, и сегодня я прибыл сюда, чтобы вступить в сношение с Александром, который согласился быть сотрудником «Византийского временника». Вышеуказанные четыре грамоты мною не сняты, а потому было бы желательно получить с них снимки.

Искренне уважающий Вас

В. Регель

10 января 1897 г.

Санкт-Петербург

Высокоуважаемый отец Матфей!

Позволяю себе рекомендовать Вам Барона Эдуарда Фендер-Гольша из Берлина, который посещает Афон для занятий в библиотеках Ваших монастырей. Не откажите оказать ему свое просвященное внимание и содействие при его работах и по возможности облегчить ему достижение его цели.

Искренне уважающий Вас

В. Регель

14 апреля 1897 г.

Санкт-Петербург

Высокоуважаемый отец Матфей!

Приношу Вам свою искреннюю благодарность за Ваше письмо. Приложено к нему письмо было от о. архимандрита Григория, с уведомлением, что не считают возможным послать грамоты в Русский монастырь, а потому приглашают меня в Зограф. Когда представится случай – исполню это.

Я намеревался немедленно после Пасхи выехать на Афон для продолжения своих занятий, но, узнав, что в мае месяце там будут экспедиции Нежданова и французские, отложил свою поездку на лето и опять возьму командировку с 1 июля. Посмотрим, позволят ли политические обстоятельства в нынешнем году посетить Афон.

С января месяца я успешно занят приведением в порядок ваших грамот и поставил на эту работу четырех помощников. После Пасхи с этой же целью я поеду в Москву.

Не откажите прилагаемые при сем 3 письма отправить по назначению, а фотографию принять от меня на память.

Искренне уважающий Вас,

В. Регель

12 июня 1899 г.

Санкт-Петербург

Высокоуважаемый отец Матфей!

Приношу Вам и отцу игумену мою искреннюю благодарность за присланные издания «Афонский патерик»⁶⁷³ в 2-х частях. Отзывы об этом издании свидетельствуют о научном трудолюбии афонских монахов, будет помощью в одной из следующих книжек «Византийского временника» Позволяю себе рекомендовать Вам своего сотрудника по изданию афонско–византийско–славянских–грамот, Василия Николаевича Кораблева⁶⁷⁴.

Не откажите ему в таком же любезном и просвещенном своем содействии, какое Вы оказывали и мне.

Когда я сам буду на Афоне ― не знаю. В 1897 году помешала война⁶⁷⁵, в 1898 году помешала болезнь, в нынешнем 1899 году ― смерть В.Г. Васильевского. Пост заместителя «Временника» накладывается на меня и не дает мне возможности оставить Санкт-Петербург на более продолжительное время. Надеюсь, что в 1900 г. мне будет легче освободиться.

Искренне уважающий Вас,

В. Регель

[P.S.] 29 сентября 1899 г.

Г. Кораблев на родине, в Екатеринославской губернии, заболел тифом и только теперь возвращается в С.-Петербург. Ввиду болезни он отменил поездку на Афон до 1900 года, а потому только теперь могу открыть Вам настоящее время, находящихся в дороге уже 3,5 месяца.

Егор Кузьмич Редин (1863–1908), историк искусства, археолог, педагог, профессор Харьковского университета. Родился в селе Старшем Дмитриевского уезда Курской губернии. Окончил 2-ю Тифлисскую гимназию. В 1864 году поступил на историко-филологический факультет Новороссийского университета, «по одобрении факультетом диссертации под заглавием «Живопись Киево-Софийского собора», за которую награжден золотой медалью, удостоен Советом университета 23 августа 1888 года степени кандидата⁶⁷⁶.

С 1 января 1889 года он был откомандирован в Санкт-Петербургский университет для приготовления к профессорскому званию сроком на два года⁶⁷⁷. После сдачи 27 октября 1890 года магистерского экзамен⁶⁷⁸ Редин был назначен в Харьковский университет.

С 1 января 1891 года Министерство народного просвещения командирует его на два года с ученой целью за границу⁶⁷⁹. Для ознакомления с памятниками древнехристианского и византийского искусства он посетил Венецию, Падую, Равенну, Рим, Неаполь, работал в библиотеках и музеях Мюнхена, Лондона, Парижа, о чем писал в дневнике, фрагменты которого за 1891 года под названием «Италия. Из писем к друзьям любителя искусств Е. Кузьмича» были опубликованы в 1892 и 1893 гг. в нескольких номерах харьковского журнала «Мирный труд».

С конца 1891 года он делится впечатлениями о путешествии в письмах к декану исторического факультета И.В. Помяловскому. С 1893 года он читал лекции по истории древнего и христианского искусства в Харьковском университете, в это же время много сил он отдает созданию Музея в Харькове, заведующим которого он состоял в 1893–1908 гг. Время его работы там названо «одной из самых блестящих эпох в жизни этого учреждения»⁶⁸⁰.

В 1894–1898 гг. он преподавал русский язык и словесность в женской гимназии Д.Д. Оболенской. В 1896 году по защите диссертации «Мозаика Равеннских церквей» получил степень магистра теории и истории искусств. В 1901 году получил звание экстраординарного профессора.

С апреля по июнь 1898 года был командирован на Афон в составе экспедиции, организованной Академией наук. Вместе с Рединым в экспедиции принимали участие приват-доцент Петербургского университета Н.Я. Марр, архитектор Ф.Г. Беренштам и фотограф Е.И. Герман. В результате было составлено описание предметов древности и художественных памятников 18-ти обителей Афонской горы, дополненное альбомом из 200 фотоснимков и акварельными рисунками Ф. Г. Беренштама.

Редин принимал участие в качестве представителя университета в работе X Археологического съезда в Риге (1896) и XII – в Харькове (1902) и их подготовительных комитетов. В преддверии XII Археологического съезда летом 1900 и в 1901 гг. совершил экскурсию по городам и селам нескольких уездов Харьковской губернии для изучения церковных древностей, был секретарем Историко-филологического общества при Харьковском университете и редактором нескольких томов выпускавшегося им сборника⁶⁸¹.

Редин прожил всего 44 с половиной года, за 18 лет творческой жизни он создал 100 работ, не считая мелких рецензий и заметок в журналах⁶⁸². Тематика их разнообразна: история древнехристианского, византийского, древнерусского искусства и археология, история местного края, история Харьковского университета, некрологи и биографические очерки, рецензии и критические статьи. Докторскую диссертацию, посвященную исследованию миниатюр «Христианской топографии» Козьмы Индикоплова по греческим и русским спискам, он писал до самой смерти. С мая 1907 года запущенный ревматизм и переутомление окончательно подорвали его здоровье, в Петербургском университете диссертация была рассмотрена без защиты. На историческом факультете она была принята единогласно. 15 октября 1907 года Совет университета 33 голосами против 2 постановил «возвести Г.К. Редина в степень доктора истории и теории искусств без испытания и представления им диссертации», в тот же день постановление было утверждено Министерством народного просвещения⁶⁸³.

Скончался Редин 27 февраля 1908 года.

Литература о нем незначительна. Вскоре после безвременной кончины ученого, в 1909 году в Харькове вышли два издания: «Проф. Н.Сумцов. Человек золотого сердца» (с приложением писем Е.К. Редина к Н.Ф. Сумцову, оригиналы которых по свидетельству украинского ученого С.И. Побожия не сохранились, и «Памяти профессора Е. К. Редина, Некрологи и речи».

В 1913 году Харьковское историко-филологическое общество посвятило памяти Редина том своего сборника, в который вошли речи, некрологи и воспоминания друзей и коллег (см. сноску к тексту). В 1955 году статья в «Большой советской энциклопедии» информировала о научной специализации учёного и двух его основных научных работах. Ряд публикаций появляется с 1980– х гг. в Украине. О местонахождении его архива нет определенных сведений. Архив Харьковского университета пострадал во время Второй мировой войны, нет фонда Редина и в Харьковском областном историческом архиве, попытки разыскать письма Редина в Украине дали незначительный результат⁶⁸⁴. В рамках исследовательского проекта РГНФ была написана статья О.В. Иодко «Е.К. Редин: жизнь и деятельность (по материалам петербургских архивов)⁶⁸⁵.

29 июля 1898 г.

Харьков⁶⁸⁶

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Прошу принять от меня сердечный привет и глубокую благодарность и признательность за все то прекрасное и хорошее, чем я так в изобилии пользовался у Вас, за Ваше радушие, готовность быть полезным.

Прошу передать эту благодарность и привет всем тем лицам, с которыми я имел счастье познакомиться у Вас в монастыре и провести столь поучительно и приятно время⁶⁸⁷.

Прошу принять от меня в знак благодарности и на добрую память ― для Библиотеки Вашего монастыря несколько моих книжечек, которые я высылаю в Одессу ― в подворье, для передачи Вам. Дяди Вашего еще не видел; собираюсь в начале сентября, так как теперь он, вероятно, где-нибудь на даче.

Еще раз сердечно благодарю Вам за все и, прося простить меня, остаюсь с глубоким уважением

Е. Редин

P.S. Книжечек всего числом 9.

1 марта 1901 г.

Харьков⁶⁸⁸

Глубокоуважаемый и высокочтимый отец Матфей⁶⁸⁹!

Сердечно благодарю Вас за дорогую память обо мне. Я всегда с неизменным удовольствием вспоминаю о Вас и вообще о времени пребывания в монастыре Св. Пантелеимона и увы! грехи мои тяжкие, в суетах и различных повседневных заботах ― я все откладывал посещение Вашего дяди, а время не ждет и несет свои деяния: Ваш дядя умер.

Теперь с ожидаемым в 1902 г. археологическим съездом в г. Харькове у меня еще больше забот и хлопот.

Летом я буду в отъезде по церквам губернии и посещу обязательно Купенск⁶⁹⁰ и поищу эту статую Христа, о которой Вы мне и лично сообщали, и теперь в письме. Все, что появится у нас по поводу Археологического харьковского съезда я обязательно сообщу Вам и пришлю.

О трудах съезда еще рано говорить. А теперь будут выходить Труды Предварительного комитета: т.е. протоколы его заседаний и приложения. Печатаются они уже теперь, но выйдут лишь к съезду⁶⁹¹. Оттиски приложений, какие будут, вышлю.

Прошу передать от меня глубокий привет знакомым мне Вашим братьям по монастырю и, прося не забывать меня, остаюсь душевно преданный и вспоминающий о Вас всегда доброй памятью, признательный

Е. Редин

Глубокоуважаемый отец Матфей⁶⁹²!

Сердечно благодарю Вас за добрую память обо мне и прошу извинить, что я так долго не собрался исполнить своего обещания.

Я действительно до сих пор еще не закончил своих дел по съезду и, к сожалению, увы, не лишенных некоторых неприятностей. Рассылка вещей, бывших на выставке, оказывается весьма трудным, ответственным и неприятным делом ― часто совершенно по независящим от тебя обстоятельствам.

Но я не писал Вам не только потому, что был сильно занят, но и потому, что почти всю осень проболел; сказалась ли тут усталость, или в силу чего другого, но на меня напала малярия и сильно потрепала меня. Теперь ― благодарение Богу ― я здоров и понемногу ликвидирую дела, подгоняемый и понукаемый письмами владельцев вещей.

Тотчас же по получении от Вас письма, за которое приношу искреннюю благодарность, я распорядился, чтобы Вам выслали через Одесское подворье:

1) 2 тома Трудов Предварительного комитета;

2) Каталог выставки⁶⁹³

3) Известия съезда⁶⁹⁴.

Что касается книги Гусева⁶⁹⁵, то это не наше издание; она продается по 1 руб., и если Вы пожелаете, я могу приобрести ее здесь и выслать Вам.

К съезду же Историко-филологическое общество издало альбом южно-русского орнамента ― по материалам Черниговской губернии⁶⁹⁶. Это издание продается, т.к. очень дорого обошлось Обществу; но это издание, вероятно, для Вас не представит особенного интереса. Цена его ― 3 руб., а с уступкою ― 2 руб. 50 к.

К съезду же издана уже более интересная для Вас профессором А.С.⁶⁹⁷ Лебедевым⁶⁹⁸ книга «Белгородские архиереи»⁶⁹⁹.

26 апреля 1903 г.

Харьков⁷⁰⁰

Высокочтимый отец Матфей⁷⁰¹!

Шлю мое глубокое почтение, сердечный привет Вам и всем, помнящим меня.

Искренно благодарю Вас за поздравления и вообще добрую память обо мне.

Из письма Вашего вижу, что Вы моего письма, посланного Вам через Одессу (подворье монастыря) не получили; я в нем писал о книге профессора А.С. Лебедева, Белгородские архиереи, о книге Гусева, Путеводитель по Харькову. Для получения 1-й я советовал написать Вам профессору Амфиону Степановичу Лебедеву и указать, что я готов ее переслать Вам, чтобы не утруждать его пересылкой, а книгу Гусева (цена 1 руб.) обещал приобрести для Вас, если бы Вы пожелали (автор ея служит в Харькове в книжном земском складе).

Еще раз сердечно благодарю и прошу не забывать душевно преданного Вам Вашего смиренного мирянина

Е. Редина

Александр Васильевич Рыстенко (30 октября 1880 г., Одесса ― 30 сентября 1915г., Одесса) – специалист по славянской филологии и византинистике. Сын генерал-майора. В 1902 году окончил историко-филологический факультет Новороссийского университета в Одессе, где занимался историей русской литературы под руководством В.М. Истрина. Оставлен при университете, с 1907 года – приват-доцент; командирован с научной целью за границу, где два года занимался изучением византийской и древнеславянской литератур, преимущественно по рукописным источникам. По возвращении читал в университете курс по древнерусской литературе; с 1912 года – экстраординарный профессор кафедры русского языка и словесности.

Сфера научной деятельности А.В. Рыстенко – тщательная публикация и подробное текстологическое изучение славянских переводных произведений.

Основные труды А.В. Рыстенко – «К истории повести «Стефанит и Ихнилат» в византийской и славяно-русской литературах» (ЛИФО, 1902, вып. 10); «Сказание о двенадцати снах царя Мамера в славяно-русской литературе» (ЛИФО, 1905, вып. 13); «Фроловский список сиов Шахаиши» (ЖМНП, 1908, № 1); «Материалы для лит. истории Толковой Палеи» (ИОРЯС, 1908, т. 13, кн. 2); К истории апокрифа о «Восхождении Исаии» (Одесса,1912); издание и исследование легенды о Георгии и драконе в византийской и славянской литературах, а также подготовка к печати греческого и славянского текстов Жития Нифонта.

Письма А.В. Рыстенко 1907–1911 гг.⁷⁰²

30 сентября 1907 г.

Одесса⁷⁰³

Глубокоуважаемый отец Матвей!

Искренне благодарю за присылку копий Нифонта⁷⁰⁴.

Отец Кирилл возьмет на себя труд переслать Вам в уплату за ожидаемые мною копии еще 5 р. сверх присланных уже Вам.

С нетерпением ожидаю копии георгиевских. Усиленно теперь работаю и потому прошу прощения за малое письмо. Скоро буду писать Вам больше.

Прошу передать поклон отцам Анастасию и Пимену.

Искренне уважающий Вас,

А. Рыстенко

25 июля 1907 г.

Константинополь⁷⁰⁵

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Я остановился в Константинополе, где, между прочим, делал очередную попытку проникнуть в Св. Софию. Здесь к русским относятся довольно пренебрежительно, и потому как моя, так и пятикратная попытка какого-то русского генерала потерпели полное фиаско. Пытался также заниматься в Фонаре, в библиотеке Святого Гроба; был принят весьма любезно приват-доцентом Пападопуло-Керамевсом, но, к сожалению, ничего важного и нужного для моих работ не нашел.

Так как из Константинополя я еду через Одессу прямо в Париж, то пусть, если можно, мой переписчик поспешит с Нифонтом и доставит его к тому пароходу, который будет на Афоне 2-го августа. Тогда 8-го числа копия уже будет у меня, а 15-го я уже думаю выехать в Париж. Убедительно об этом прошу.

Пусть он также, непременно отличает лл и № рукописи. Когда закончит «одного» Нифонта, пусть принимается за другого, затем за Георгия. Ипатия можно уже напоследок.

С искренним уважением,

А. Рыстенко

Одесский адрес: У. Канатной и Базарной, д. Гаумана, № 46, пом. 1.

P. S. Еще раз прошу послать и Нифора.

28 (15) января 1908 г.

Париж⁷⁰⁶

Глубокоуважаемый отец Матфей !

Глубоко благодарен Вам за Ваши столь любезные труды по изготовлению нужных для меня копий.

Все, что делается под Вашим наблюдением, прекрасно и вполне удовлетворяет меня. Выражаю Вам свою самую искреннюю сердечную благодарность. Ваше письмо от 1 ноября (старого стиля) было своевременно получено в Одессе, и мне сообщили, что есть дескать рукописи и Афона. Но так как в то время я уже был в Париже, где не предполагал оставаться столь долгое время, как оказалось, а рассчитывал недели через 2–3 поехать в Вену для более продолжительного поселения в ней, то вследствие указанной причины я и просил пока не высылать мне рукописи из Одессы в Париж. Но работа задержала меня в Париже до сих пор (вообще здесь мы с женой будем до конца февраля по нов. стилю), и потому я, наконец, распорядился о пересылке рукописей в Париж.

Вместе с рукописями мне переслали и Ваше письмо. Вот причина, почему я отвечаю так поздно на Ваши вопросы, столь важные для меня.

Я бы очень просил Вас, чтобы с Вашего позволения почтенный переписчик о. Иаков потрудился над копиями того, что уже было намечено мной. А именно: Из № 112 отмеченная статья; № 570 краткое житие св. Нифонта; № 1187 сказание об Афродитах. Все это из Пантелеимоновский рукописей, Ламброс № 112–4618 и 570–6077.

Кроме него, усердно прошу Вас относительно копий Иверских рукописей.

Простите, что причиняю Вам столько хлопот, но Вы хорошо понимаете положение работников, к которым осмеливаюсь причислить себя и я; понимаете именно потому, что сами столько сделали и сделаете для науки, и знаете, как дорожишь всякой рукописью-новинкой. Кроме того, прошу сообщить мне если Вас не затруднит, хотя бы открыткой, могу ли я надеяться на успех своей просьбы.

Мой адрес: France, Paris, Rue Jacob, 15, Hotel de Tours, log.12 . M-r Ristenko.

Как я писал, мы здесь останемся во всяком случае до конца февраля нов. ст. Засим, пожелав Вам здоровья и благополучия на пользу науки и нам посильных ее работников, ценящих высокочтимого, радушного о. Матвея ― остаюсь неизменно преданным Вам

Ал. Рыстенко

P. S. Если не успеете ответить в Париж, то лучше всего на мое имя в Одессу, Канатная, 46, а оттуда родные уже перешлют мне. Из Парижа собираюсь с женой в Италию.

А.Р.

10 августа 1908 г.

Мюнхен⁷⁰⁷

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Очень виновать я пред Вами, но масса дел все это время не позволяла мне приниматься за письма вообще. Пришлось много заниматься в Париже, в Риме и здесь в Мюнхене. Накопил много материала, который понемногу разрабатываю, печатая, то в одном, то в другом журнале. Кроме того, здесь, в Мюнхене, я слушаю лекции по византийской филологии у профессора Крумбахера⁷⁰⁸.

Недавно читал у него свой реферат. В течение всего лета ― до 1 августа, в университете читались лекции.

Все копии, какие под Вашим благословенным вниманием изготовлялись, получены, частью я имею их под руками, частью они хранятся у меня в Одессе.

Напишите мне, сколько еще за мной долгу, и я поспешу его сейчас же уплатить, извиняюсь за невольную неаккуратность. Кроме того, у меня к Вам пребольшая просьба.

Я разработал (и намерен в скором времени приступить в печатанию) те два списка «Чуда Георгия с драконом», которые содержатся в рукописи Пантелеймонова монастыря № 135 (5641), стр. 225–231 и № 190 (5697), стр. 273–284.

В личной беседе со мною Вы говорили мне, что эти два текста сочинил одни монах, грек, который жил в Пантелеймоновском монастыре, и которого Вы знали. Ваш обработчик Георгиевской легенды в рукописи, обработки сравнительно недавней, чрезвычайно интересен, и потому я очень и очень прошу, ежели у Вас есть время и возможность, сообщить более подробные сведения об авторе этом ― найти его биографию, данные об его литературной деятельности и пр. Это, во-первых.

Во-вторых, тогда же Вы упоминали мне что Георгиевская легенда изучена монастырем (Св. Павла?) Есть ли у Вас это издание и как я мог бы его получить? Пока пожелаю Вам здоровья на долгие, долгие годы, на пользу науки прошу принять привет от меня и моей жены.

Искренне уважающий Вас,

А. Рыстенко

22 сентября 1908 г.

Мюнхен⁷⁰⁹

Глубокочтимый отец Матфей!

Весьма и весьма счастлив был получить ответ на свое письмо. Сердечно благодарю за постоянные хлопотливые заботы по моим делам.

Сообщение о деятельности схимонаха Фомы пришло как раз вовремя. Кое-чем из Ваших справок я воспользуюсь для своей статьи, не преминувши указать источник, откуда я почерпнул таковые.

Что касается легенды о Георгии в издании Павловского монастыря, то обладание (или хотя бы временное ознакомление) одним изданием было бы весьма и весьма желательным именно теперь, ибо я заканчиваю печатание своей диссертации о Георгии⁷¹⁰, и до выпуска в своей книге, я мог бы в «дополнениях» пометить свои заметки об указанном издании. Мне очень неловко торопить Вас, и я не сделал бы этого, если бы на днях не отсылал последних страниц своей рукописи в типографию. Если бы посчастливилось достать и переслать это издание, то позволяете ли Вы в моей работе поместить Ваше сообщение о том, что греки почему-то не пожелали уступить оного текста (в рукописи) Пантелеимоновскому монастырю. По-моему невежественных греков следует пристыдить.

Насчет работ по Иверским рукописям я очень и очень прошу их производить ― я ничего не «перерешил» и еще раз от души Вас благодарю.

В Мюнхене я остаюсь до 1 апреля 1909 г., до конца командировки, а потому прошу письма и бандероли направлять прямо сюда, на мое имя.

Относительно Вашего вопроса о моей семейной жизни ― не служит ли де она «помехой» моим научным занятиям, скажу, что там, где жена не является подругой, разделяющей горести и радости мужа, где по своему развитию она не подходит к мужу, где брак заключается по расчету, там действительно царит горькое разочарование, там и «помеха». Но когда я испытываю невыразимое наслаждение, делясь своими научными изысканиями со своей женой, истинной помощницей во всем, когда вследствие этого работается легче и слаще, когда, кроме этого, я счастлив видеть постоянно около себя дорогое существо ― единственное сокровище, тогда я могу ли я сказать, что брак мешает мне и моим научным занятиям.

Даже теперь, когда наше счастье усугубилось рождением сына (Георгия, 25 августа), работается легче, несмотря на вполне понятные заботы о жене и ребенке, особенно в эти тревожные первые дни после родов.

Все это, конечно, покажется весьма непонятным большинству женатых мужчин и замужних женщин, вступивших в брак по недоразумению и надоевших друг другу после первого же месяца. Я именно теперь только понял всю нелепость утверждений графа Л.Толстого в его «Крейцеровой сонате» о том, что брак – разврат. Нет, именно в браке, в браке по любви, мы, мирские люди, можем сохранить чистое целомудрие. Целомудренный брак ― не есть абсурд, не есть противоречие в самом себе, а чисто божественное установление, с сердцами чисто неземными. Конечно, не всякому дано любить и быть любимыми.

Я рад, что могу обо всем этом написать именно Вам, ибо в ответ ничего, кроме чистых пожеланий Ваших, ничего не получу, но не всем бы я решился писать так же, ибо напр., один из «разумных» супругов мог бы отнестись ко мне скептически и даже саркастически.

Ну, пока до свидания. Ваши письма всегда составляют для меня отраднейшее явление.

Жена просит передать Вам ее приветствие и пожелания полнейшего здоровья и сил для плодотворной работы. К этому я от всей души присоединяюсь.

Весь Ваш

А. Рыстенко

P. S. Ваше письмо получил сегодня 22 сентября 1908 г.

25 февраля 1909 г.

Мюнхен⁷¹¹

Глубокочтимый отец Матфей!

Я снова должен прибегнуть к Вашей благосклонной помощи и снова беспокоить Вас своими справками и просьбами. Но на этот раз, впрочем, мне необходимо получить от Вас едва ли не самую важную справку из всех тех, которые Вы так щедро уделяете мне из своего запаса.

Я очутился несколько в неприятном положении с новогреческим текстом легенды св. Георгия и дракона.

Вы припомните, что от Вас я получил две копии. На одной Вы надписали карандашом: «№ 135 (Л.К. 5641), стр. 225–231».

Это список XVII века и о нем больше нет речи.

Но второй список приводит меня в сильное смущение. Дело вот в чем: на этом списке Вы карандашом надписали: «№ 190 (Л.К. 5697) стр. 273–284»

Этот список (копия) начинается так: Θαῦμα παράδοξον τοῦ ἁγίου ἐνδόξου μεγαλομάρτυρος Γεωργίου τοῦ τροπαιοφόρου περὶ τῆς σφαγῆς τοῦ δράκοντος. Εὐλόγησον πάτερ.

Μέγα τίποτες καλὸν εἶναι νὰ διηγεῖται τινάς, εὐλογημένοι ἀδελφοί, τῶν ἁγίων μαρτύρων τοὺς ἀγώνας καὶ τὰ θαύματα ὁποῦ ἔκαμαν τὸν παλαιὸν καιρόν и т. д.

Оканчивается список так: «οὗ τῆς πρεσβείας ἀξιοθείημεν καὶ ἡμεῖς τῆς αἰωνίου μακαριότητος, δοξάζοντες τὸν πατέρα, υἱὸν καὶ ἅγιον πνεῦμα ᾗ πρέπει δόξα, κράτος εἰς αἰῶνας. Ἀμήν»

На днях случайно раскрыл каталог Ламброса и с «ужасом» вижу, что в кодексе 190 (5697) помещено три списка легенды; и легенда с вышеприведенным заглавием, по Ламбросу, помещается не на стр. 273–284 как отметили Вы, а на 143 слл.!!

На страницах же 273 слл. приведено другое заглавие, хотя и сходное.

Не беда, конечно, если, например, Вы просто ошиблись, и, если, у Вас сыщется время, то по наведении справок Вы смогли бы так или иначе ответить мне.

Но главная то беда вот в чем. Помните, Вы мне сообщали биографические данные об иеросхимонахе отце Фоме. Я этими справками воспользовался, и они вошли в мою статью по поводу новогреческой обработки легенды. Но теперь мне нужно знать, действительно ли рукой о. Фомы писан тот текст, который у меня. Ибо, хотя я в своей статье, следуя Вашему ответу, и не решаюсь называть отца Фому автором новогреческой переделки, но, во всяком случае, говорю о нем хотя бы как о писце этой переделки. И вдруг окажется, не дай Бог, что указанный текст писан не в XIX в., а в XVII, ибо, как, правда, не ясно, Ламброс говорит, что «ὁ κῶδιξ γέγραπται ὑπὸ διαφόρων χειρῶν τοῦ XVII καὶ XIX αἰῶνος»!

Итак, убедительнейше прошу вывести меня из пренеприятного положения, ведь статья печатается по специально сделанному для меня распоряжению Правления Университета и со дня на день я ожидаю корректуру! ― и не откажите сообщить мне следующие справки:

1. На каких страницах действительно находится легенда, список которой у меня (см. выписки выше).

2. Писана ли эта легенда рукой о. Фомы или нет (легенда о Георгии в этой рукописи находится: стр. 143, стр. 273, стр. 285, всего три легенды).

Тогда, в зависимости от Вашего ответа, я смогу спасти набор, а главное всю статью от гибели. Прошу у Вас прощения, что так дерзко тороплю Вас, но если бы Вы знали, как я беспокоюсь, то простили бы меня. Пока ограничиваюсь этим, ибо через несколько дней напишу уже не такое официальное письмо, в котором побеседую с Вами о разных разностях. Сегодня ровно ½ года со дня рождения нашего сына Георгия.

Жена шлет Вам свои пожелания всего хорошего, я же прошу верить в искреннее уважение к Вам.

А. Рыстенко

10 марта 1909 г.

Мюнхен⁷¹²

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Опять приходится Вас беспокоить, и это тем более для меня неловко, что, собственно говоря, нового вопроса «пока» у меня нет, а все по старому делу!

Вчера получил набор греческого текста новогреческой переделки, о которой я Вам писал с заказным письмом, посланным дней 10 тому назад. Знаю, что Вы страшно заняты, и тем не менее очень и очень прошу не отказать прислать мне прошлые справки, подробности о которых я изложил в упомянутом предыдущем письме.

Вы хорошо понимаете мое затруднительное положение: с одной стороны ― сомнение, с другой ― лежащий передо мной набор, да еще просьба из типографии и от редактора «Университетских записок» не медлить и не задерживать выхода в свет тома!!

Семестр здесь уже закончился. Летом я предполагаю пробыть некоторое время в Вене. О выезде из Мюнхена сообщу Вам, во всяком случае, до половины апреля (н.ст.) я еще буду в Мюнхене.

Как поживаете Вы и что поделывает о. Анастасий? Не знаю, где он теперь. Свою переписку вообще я несколько запустил по причине великого множества дел. Скоро закончится печатание моего «Георгия» (большого) и тогда пришлю Вам, вместе с этой книгой еще небольшую кипу других книжек; пока же, прибывая с чувством искреннего и глубочайшего уважения к Вам, прошу не забывать своими интересными письмами меня.

Жена просит передать Вам приветствие и пожелания.

А. Рыстенко

19 марта 1909 г.

Мюнхен⁷¹³

Глубокоуважаемый отец Матфей !

От души приношу Вам искреннюю благодарность за доставленные справки. Вы угадали: «страх» и «ужас» мой был вызван не тем, что пришлось бы напечатать не ту страницу, какая в рукописи, а в том, что я усомнился, не перепутал ли я столетия! Слава Богу, вы теперь совершенно рассеяли мои сомнения. А я то, в своем «ужасе» находясь все то время, досадил Вам, вторично послав заказное письмо.

Прошу не поставить мне этого в укор. Я уже сообщал Вам, что мало-помалу ликвидирую свои дела здесь, хотя еще приблизительно до 1-го мая по новому стилю мы здесь пробудем. Собираемся заехать на некоторое время в Вену, хотя смущаемся как будет обстоять дело с дипломатическими австро-русскими отношениями. Собирались было заглянуть в Белград, но теперь, конечно, не поедем. In armis silent musae⁷¹⁴, а потому да подождет Белград и его славянские рукописи до более благоприятного времени. Правду Вам сказать, мне бы уже пора домой, ибо с будущего академического года я начинаю чтение лекций, а ведь к ним надо подготовиться ― во 1-х и во 2-х, в Одессе меня ожидает печатание составленного мною «Описания рукописей Общества Истории и Древностей», что требует личного наблюдения за работой.

Миновала, слава Создателю, зима, правда, совсем не суровая, но все-таки «зима», а я очень ее не люблю. Запахло в воздухе весной, и мы все втроем с удовольствием гуляем в свободное время по прекрасному Мюнхену. А дома сын наш, придерживаясь ручонками за перила кроватки, разгуливает, держась на ногах, по дну кроватки.

Жена и я шлем Вам самые искренние и сердечные пожелания сил и здоровья и просим не забывать нас своими письмами.

Искренне уважающий Вас

А. Рыстенко

22 апреля 1909 г.

Мюнхен⁷¹⁵

Глубокоуважаемый отец Матфей! Отвечаю Вам на Ваши вопросы по поводу «Bizantinische Zeitschrift» и книжки немецкой об Афоне.

1. Однажды я имел разговор с Крумбахером по поводу обмена изданиями с Историко-филологическом обществом. Крумбахер ответил, что этим делом он не заведует, что он только редактор, а по поводу выписки изданий надо обращаться к издателю Teubnerу в Лейпциг.

2. По поводу книги об Афоне Вы писали мне, чтобы ее переслать Вам не непосредственно, а через отца Кирилла. Но дело в том, что баварская почта не принимает пересылки в Россию книг в переплете или сброшюрованных, основываясь на каком-то распоряжении русского правительства и, не желая получать обратно не принимаемые Россией почтовые отправления, весьма кропотливо относится ко всему посылаемому в Россию.

Если Вы почему-либо находите, что для Вас удобнее было бы получать все же через Одесское подворье, то Вам в этом случае большую помощь сможет оказать весьма любезный комиссионер Императорского Новороссийского университета г. Фольганти, который устраивает все дела, касающиеся выписки и доставки книг весьма аккуратно и скоро. Я на всякий случай написал отцу Кириллу, а Вы уже, если не раздумали, тоже напишите ему подробно о Ваших желаниях. Если найдете возможным, напишите о. Кириллу, что в разговоре с Фольганти (последний может прийти на подворье лично) он, отец Кирилл, может сослаться на меня. Я лично знаю аккуратного г. Фольганти очень хорошо и неоднократно пользовался его услугами.

Пока посылаю Вам книжку об Афоне Фальмерайера⁷¹⁶.

Хотя Вы совершенно успокоили меня насчет века Аф. № 190, но остаются еще сомнения насчет страниц – маленькое, ибо я вполне доверяю Вашим карандашным отметкам. Но на вский случай посылаю Вам 2 листа из корректуры (1 и последний) и очень прошу Вас проверить, действительно ли напечатанное находится на с. 273– 284 стр. № 190 (5697). Так как статья почти уже готова в наборе (я получил и уже отослал 2-ую корректуру), то, если можно, будьте добры прислать мне ответ в Вену числу к 5 мая по новому стилю, хотя бы открытку !!

Пока адрес мой: Wien (Osterrreich), poste restante.

Жена и сын шлют Вам привет, к чему и я всей душой присоединяюсь.

Искренне уважающий Вас

А. Рыстенко

29 мая 1911 г.

Одесса. Средний фонтан, 6.

Станция трамвая, собственная дача⁷¹⁷

Глубокочтимый отец Матфей!

Почти два года молчал я и не имел истинного удовольствия беседовать с Вами. Но за это время столько произошло со мною и хорошего, и дурного, что последнее отчасти может оправдать мое молчание. К дурному я отношу приключившееся со мной в прошлом году несчастье ― воспаление легкого с разными осложнениями. Слава Богу, теперь я совершенно оправился, и никаких седов болезни уже нет.

Приключилось это со мной летом, но к осени я уже настолько оправился, что беспрепятственно, не пропустивши ни одной лекции, мог прочитать свои курсы. Теперь по совету врачей поселился на даче, где намерен жить и зимой.

К научным занятиям мало-помалу начинаю приступать, и продолжаю теперь свои исследования в области литературной истории «Жития Нифонта».

Вы очень обязали бы меня, если бы поручили кому-либо из Ваших помощников навести справки в Хиландаре, сколько будет стоить копия с славянской рукописи № 78 (по описанию Саввы Хиландарца). В ней находится «Житие Нифонта». Своего «Георгия» я давно уже передал А.И. Алмазову для пересылки Вам.

В скором времени пришлю Вам и кое-что из своих работ.

Пишите мне, как Ваше здоровье.

Прошу передать приветствия отцу Анастасию.

Искренне уважающий Вас

А. Рыстенко

23 июля 1911 г.

Одесса.

Средний фонтан, 6,

станция трамвая, собственная дача.

Глубокоуважаемый отец Матфей!

Беспокоюсь, не получал ли от Вас ответа на мое письмо, посланное около 1,2 месяца тому назад. Как Ваше здоровье?

У меня ничего нового нет, достойного упоминания: те же занятия ― то сельским хозяйством, то диссертацией. Понемногу систематизирую свои заметки, касающиеся Нифонта, и не могу не повторить своей покорнейшей просьбы к Вам, не посодействуете ли Вы мне в деле получения (если вообще возможно и по цене доступно) копий со славянской рукописи Хиландарского ммонастыря № 78 (по каталогу Саввы Хиландарца), содержащей с л. 107а «Житие и хождение блаженного отца нашего Нифонта». Вот именно копию с этого жития и хотелось бы мне иметь.

Прошу приветствовать от меня и жены отцов Пимена и Анастасия, а также отца Кирилла и примите от нас выражение глубокого к Вам уважения.

А. Рыстенко

P.S. Прошу прощения за беспокойство.

А.Р.

Степан Васильевич Смоленский родился в Казани 8 октября 1848 года в семье, сочетавшей университетско-интеллигентские и церковные традиции. Дед С.В. Смоленского по материнской линии был профессором Петербургской духовной академии, дядя – профессором Казанской академии и университета, отец служил секретарем тогдашнего архиепископа Казанского. Степан Васильевич с детства много занимался музыкой, но профессионального музыкального образования не имел.

В 1872 году он окончил два факультета Казанского университета – юридический и исторический. В годы учебы С.В. Смоленский руководил студенческими хорами, устраивал благотворительные концерты, активно концертировал в составе камерных ансамблей. По окончании университета он преподает пение в Казанской учительской инородческой семинарии, где у него и пробудился сильный интерес к литературе древних русских нотных рукописей. Богатый материал по изучению древнего церковного пения представляла для С.В. Смоленского находящаяся при Казанской духовной академии библиотека Соловецкого монастыря, в которой было немало древних рукописей церковного пения. Смоленский составил описание этих рукописей, напечатанное в академическом журнале «Православный собеседник» в 1887 году.

Вместе с тем С.В. Смоленский выпустил издание курса хорового церковного пения для преподавания в учительской семинарии, составленной по цифирной методе и заключающее в себе сжатое изложение элементарной теории музыки, гармонии и практические сведения для регентов о постановке и управлении хорами. В том же 1887 году С. В. Смоленским было издано краткое описание древнего (XII и XIII вв.) знаменного ирмолога, принадлежащего Воскресенскому крестовоздвиженскому («Новый Иерусалим») монастырю. Но капитальнейшим трудом С.В. Смоленского является «Азбука знаменного пения старца Александра Мезенца» (1888 г.), сочинение, увенчанное Макарьевской премией и наглядно объясняющей основы крюковой семиографии. В 1889 году С. В. Смоленский, уже приобретший известность своей духовно-музыкальной деятельностью, переезжает в Москву, где становится профессором истории церковного пения в московской консерватории.

Вместе с тем ему было предложено занять место директора Синодального училища церковного пения и Синодального хора в Москве. С его приходом Синодальное училище и хор поднялись на невиданный ранее уровень профессионализма и художественного совершенства, в исторической перспективе послужившего фундаментом для нового этапа развития отечественной хоровой культуры. В качестве директора Синодального училища С.В. Смоленский положил в области церковного пения начало усиленному пропагандированию старинной православной обиходной мелодии, стараясь изъять из употребления иноземный слащавый итальянский элемент, укоренившийся в православной церкви. Кроме того, Смоленский основал при Синодальном училище редкую по своему значению библиотеку древних нотных рукописей, которые ревностно собирал в разных епархиальных архивах России. Двенадцать лет он стоял во главе Синодального училища и хора. По общему мнению, то был золотой век этих учреждений.

В 1901 году Смоленский, уволенный из Синодального училища, при содействии своего покровителя и многолетнего корреспондента К. П. Победоносцева назначен управляющим Придворной капеллой в Санкт-Петербурге, где трудился около двух лет. Потом занимался научными изысканиями, совершил поездку на Афон за певческими книгами, а в 1907 году вернулся к преподаванию, открыв в Петербурге частное Регентское училище для всех желающих. Летом 1908 года он читал в Москве лекции на регентских курсах, потом отправился на пароходе в родную Казань, заболел и вынужден был сойти с парохода в Васильсурске, где скоропостижно скончался, 20 июля 1909 г. в возрасте неполных шестидесяти лет.

Письма С.В. Смоленского 1906–1907 гг.⁷¹⁸

Г. Смоленскому

Я уже писал Вам, что Ваших стекол осталось у меня 10 дюжин на 13.X.18 и что этих дюжин достаточно будет только для Ватопеда и Есфигмена. Но Вы в ответе Вашем почему-то умолчали о сем предмете. Конечно, можно предположить, что умолчали, выпустив из виду стекло по множеству разнообразных дел.

Отец Матвей по своей готовности помогать Вашему делу во избежание остановки решился выписать на монастырский счет для Хиландарского стихираря еще 12 дюжин, стоимость которых 20 рублей.

Сие примите к сведению.

И. Гавриил, фотограф

15 октября 1906 г.

Санкт-Петербург⁷¹⁹

Здравствуйте, высокоуважаемый и высокочтимый отец Матфей!

Прежде всего благодарю Вас за все! Опоздание моего ответа на Ваше любезное письмо от 23 августа объясняется тем, что я только что прибыл в Санкт-Петербург. Я почувствовал себя усталым после работы над афонскими снимками, а жена моя подумала выехать мне навстречу в Одессу. В результате получилось трехнедельное бездействие и виноградная еда в Ялте.

Но затем я опять принялся усердно за работу, остановившись в Москве ради сравнения афонских снимков с русскими оригиналами в Патриаршей библиотеке. Тут также прошли 3 недели. Не умею даже и выразить «коими похвальными словесы» ответить Вам на превосходные известия, переданные Вами с о. Патмоса. Имею дерзость однако идти гораздо далее, чем думалось ранее.

Описание Саккелиона725, понятно, я и не видывал. По доставленным Вами фотографиям заключаю, что новый родник не уступает афонскому. Известие же Ваше, что в библиотеке Патмоса имеется 10 Стихирарей одинаковых, возбудило во мне неудержимое желание заполучить в Россию (т.е. в Императорскую Публичную библиотеку, в Румянцевский музей и т.п.) хотя бы одну, а то так и две-три таких рукописей. Ведь Вы согласитесь сами, что неимение нами ни одной, буквально ни одной рукописи чувствуется жестоко, при известии, что на каком то скалистом Патмосе, где и жителей то всего 3 тысячи человек, в уединенном монастыре – и вдруг разом 10!

Но как сделать то подешевле и поблагоприличнее? Исключаю заранее способ, указанный в описании Вами случая, когда кто-то и зачем-то заменил Ирмологию № 4 Евангелием под тем же номером. Это и недостойно и бесцельно. Думаю, что если передать нити сего благодеяния будущей науке истории русского церковного пения в умные и чистые руки отца Матвея, то будет достойно и целесообразно. Думаю, что если предложить монастырю св. Христодула хотя бы и вознаграждение (конечно же, не тысячное), или обмен на издания, или даже на какую-нибудь благостыню из верхов России и т.п., то, пожалуй можно уладить дело заполучения рукописей из Патмоса. Думаю еще, что не все же греки ненавидят русских и не всякая же рукопись лежит недвижно на своем месте. Надобное нам лежит, говоря по совести, архибесполезно на Патмосе. Посему и едва ли запросят много, если соглашение окажется возможным. Конечно, прошу Вас подумать о таком моем предложении и, разузнав надобное, выполнить его, даже не дожидаясь моего ответа на условия, если они окажутся не особенно тяжкими. На переверть и для скорости дела найдутся небольшие деньги и в Пантелеимоне, а уплата отсюда, конечно, – дело верное, как это мое собственноручное письмо. Но интересует и вообще Ваш ответ, даже и предварительный, причем предварительно же уверю Вас, что я умею молчать в надобных делах и молчу иногда очень крепко, до самого конца. Мною руководит в данном случае безграничная моя любовь к науке и к чести родины, но в тоже время я и щепетилен в выборе хороших средств, а не кое-каких. Как я работаю, Вы видели сами недавно. Итак, Господи благослови! Кланяюсь Вам земно и прошу о вышеизложенном принять все к исполнению. Помните, что не встану, пока не получу ответа Вашего, и причем хорошего.

Полагаю, что если Сиккелион был учен и сведущ, то он определил и век каждой рукописи. Для нас, русских, конечно, этот вопрос есть самый коренной. Хотя певческие знаки изменялись и очень медленно, и тем не менее изменения все-таки были и вся сила вопроса в первоначальном виде и в первоначальном значении этих знаков, родителей наших крюков. Посему, чем далее отстоит нотация Патмосских рукописей не только от нынешнего греческого письма (в его древнейшем виде), но и от прежней певческой греческой системы (начавшей уже вырождаться к XII–XIII веку) ― тем ближе памятник тот к искомому для русской науки. В этом смысле, как не очаровательны нотные листки в Вашей библиотеке (связка № 97) ― они указывают лишь отношение этого рода пения не к главному, т. е. знаменному или столповому, а к тому, которое предки назвали «самым красным молитвенным пением» (т.е. calofonica). Между тем именно в простом пении (syndoma) заключается вроде Есфигменского Ирмолога, весь секрет нашего старого нотного письма и потому ― чем проще греческие певчие начертания, тем вернее следует признать ту рукопись за самую желательную.

Вы, конечно согласитесь с тем, что я недаром начал это письмо, сердечно приветствуя Вас высокоуважаемым и высокопочтенным отцем. Давно знают Вас таким в России, таким же узнал Вас и я. Но мое сердце говорит мне, что Вы, при Вашем авторитете на Афоне, можете сделать для родины и то, что могут делать лишь люди, подобные Вам, дабы утвердить своим примером и других на такие услуги Русской Науке. Я глубочайше верую в ее будущее и чувствую, что и с Вами я одноверец. Поэтому, уважая и ценя Вашу полную свободу, я все-таки решился написать Вам это письмо. Мною не двигает никакой иной интерес, кроме научного. В предстоящем расходе плачу только я один во имя тоже науки.

Засим будьте здоровы и благодушны. Помяните и меня в Вашей святой молитве. С глубоким нетерпением жду от отца Гавриила почтовую посылку с фотографическими отпечатками есфигменского Ирмолога и андреевского Стихираря, равно и с отпечатками портретов начиная с Вашего. Пусть вышлет хоть часть сделанного наложенным платежом.

Кланяюсь Вам вторично до самой земли и трижды. Чтобы уверить Вас, как твердо помню я новых Афонских друзей, прошу Вас передать мой поклон и привет отцу Мисаилу, о. Агафодору, Пимену, Анастасию, Гавриилу, Ираклиону, Флавию, Тихону, Ионию, Льву, Рафаилу, Алексию, Иосифу и незабвенному Андронику.

Божье благословение да хранит Вас!

Душевно преданный

Ст. Смоленский

6 января 1907 г.

Санкт-Петербург

Здравствуйте, высокоуважаемый отец!

Сегодня я получил Ваше дорогое мне письмо и отвечаю Вам без промедления моим сердечным, самым признательным приветом. Позвольте и мне пожелать Вам всяких благ, всяких радостей в наступившем году. Позвольте просить Вас передать мой привет всем моим сердечным друзьям в Пантелеймоне. Не перечисляю их вновь, ибо чувствую, дойдет до кого нужно мое приветствие.

Мы здесь также приветствуем друг друга «с Новым годом», но обычное «с новым счастьем» не идет ни у кого на ум и не высказывается потому. Жутко живется всем, и не видно просвета впереди, а тучи сгущаются и сулят многое горе, пожалуй, и на долгие годы. Под впечатлениями истории освободительных движений и размеров поступательных нетрудно убедиться в возможности в скором времени самых жестоких мятежей на равнинах нашей горемычной Родины. Потому глубоко скорблю душою и растеряно гляжу вперед, предчувствуя потрясения самых основ и «начала болезней». Тем более упиваюсь воспоминаниями об афонской тишине и мечтаю даже вновь, Бог даст, увидеться со всеми вами.

За сообщения о Патмосе благодарю Вас от всей души и вновь прошу Вас: не оставляйте этого дела и во чтобы то ни стало доведите его до конца, т.е до приобретения всякими правдами, даже и неправдами. Помните только, что ведь у нас в России нет ни одной такой рукописи, а на Патмосе архибесполезно лежит десяток одинаковых. Не утвердился бы я ради будущей науки в моем непременном желании иметь хотя бы пролог и 2 простейших стихираря с Патмоса, если бы с каждой трудовой неделей не раскрывались моим очам чудесные, несравненные картины древнейшего греко-римского художества. Этими восхитительными упоениями я обязан Афону, и ими же я укреплял в обязанности моей не пропустить подвернувшийся случай великого благодеяния русскому церковно-отеческому искусству. Мне глубоко противны всякие неправды, и волнуюсь я, призывая монаха, как Вы, не побрезговать ничем, но сужу и так: «и похвала Господь дому строителя неправедного, яко мудрость сотвори» (Луки). Думаю, однако, что дело можно устроить вполне просто и праведно, ибо ведь найдутся же и в монастыре св. Христодула умные люди?

С глубоким вниманием и со многими разными чувствами читал я то, что Вы сообщили мне о трудах отца Гавриила. Даже тщился читать и между строк, упрекая себя в малодушии и нетерпимости. Я писал о. Гавриилу дважды и не удостоен ответа, почему и полон был всяких предположений о всевозможных неудачах и несчастиях на Афоне и в пути. Меня, как и других, томила неизвестность, изводящая даже и любящие сердца. Теперь я успокоился и вновь полон радости ожидания. Опоздание отца Гавриила меня нисколько не огорчает более, так как вижу все-таки вдали «исполнение желаний». Через несколько лет будет безразлично, получили ли мы обещанное в исходе 1906 года или в начале 1907 года. Это сходно с тем, что для о. Гавриила теперь безразлично, прибыл ли он на Афон 20 или 21 год тому назад. Все дело в том, что он «прибыл».

Но все же я, как мирянин, считаю себя вправе помнить о бывшем моем огорчении и думать о надобности для отца Гавриила загладить свою даже и малую вину перед русской наукой, что ему следует не спеша покаяться и собраться на богомолье в Лавру св. Афанасия. Там он (согласно, впрочем, и данному мне обещанию) доснимет страницы с рукописей, неудавшихся при разных фотографических операциях летом 1906 года. Согласно нашему уговору список тех страниц будет отцу Гавриилу доставлен с мольбой отцу Мисаилу об отпуске фотографа в Лавру – да «недоконченная исправиши». Я работаю с А. В. Преображенским во всю мочь, но до составления этого списка нам еще не близко. Мы упиваемся происходимым и невольно медлим.

Ввиду такой отместки отцу Гавриилу за его промедление приветствую и его со всей любовью и с самыми добрыми ему пожеланиями на Новый год. Конечно, просимая мною поездка в Лавру ― дело совсем уже неспешное. Но отместка необходима надобна, так как тщательный разбор привезенных сюда снимков с Лаврских рукописей указывают на множество досадных пропусков. Напр. идет в порядке страниц 70–80 Стихираря и не оказывается между ними, например, 27–й или 49–й страницы, да притом же и самых интересных. Почему их нет – теперь уже память утратила подробности, а иметь их захотелось уже ради цельности экземпляра и ради избежания упреков будущих работников.

Очень утешен я и вашим сообщением, что удались портреты. Но согласитесь сами, что и мне, и моим товарищам было бы приятно иметь портреты, а не извещение об их удаче. Афонские иноки не представляют себе ясно, какое потрясающее, незабываемое впечатление производят на светского мирянина они сами, их быт и окружающая их природа. Я вел дневник своего пребывания на Афоне и потому у меня описан для себя каждый день этой счастливейшей в моей жизни поездки. Несколько фотографий украшают уже этот дневник, и по ним я живописным образом вспоминаю и дорогих сердцу друзей, и несравненную красоту мест, и отдельные какие-либо случаи. Зачем же отец Гавриил задерживает присылку того, что так оживило бы мои приятнейшие воспоминания? Я знаю теперь чуть не наизусть каждую страницу моего дневника, но, конечно, страницы с фотографиями для меня самые сладкие.

Чтобы не было пропуска в них, прошу Вас передать отцу Гавриилу, что у меня есть следующие снимки:

1) наша группа с отцом Хрисостомом

2) – с отцом Петром

3) Паисий

4) – с отцом Пахомием в Есфигмене

5) – с отцом Григорием в Зографе

6) группа на мулах

7) проводы Преображенского⁷²⁰.

Затем у меня в памяти только, но не на бумаге группы проводов Николова, 27 июля, целый ряд прощальных групп с Вами, с отцом Мисаилом, с арходаричным, с виноградной лозой и пр. и пр. в Пантелеймоне, в Зографской арсане, на Дафне и т.д.

Убедительнейшее прошу о доставке хотя бы мне одному, но непременно всех недостающих снимков.

Сердечно желаю Вам доброго здоровья и всякой радости душевной. Кланяюсь Вам земно и засчет Патмоса высокопочтенному и любвеобильному о. Мисаилу, творю «метания три».

Кланяюсь всем, всем начиная с милого отца Зосифа и Андроника и даже до Пимена с Агафодором и Анастасием.

Помяните меня в святой Вашей молитве.

Душевно Ваш

Ст. Смоленский

Достопочтенный отец Матфей⁷²¹!

Глубоко жалею, что бывший на Патмосе «подходящий человек» не может быть более использован для столь надобного нашей науке дела. Но, благо дело, он на Крите, где также можно поискать надобное. Заклинаю Вас Богом живым, во что бы то ни стало достать искомое. Вы и представить себе не можете, так же как и мы не представляли себе до Афона, до какой степени важно и необходимо разобраться, наконец, в первоисточнике нашего церковно-певческого искусства и до какой степени необходимо иметь в руках именно рукописи, а не фотографии. Рукопись ведь говорит, поет, а фотография только удостоверяет, что рукопись может говорить, петь. Вот, например, когда я жил в Москве, то я снял себе для занятий весь знаменитый Санкт-Петербургский Благовещенский кондакарий. А теперь я, имея фотографии у себя, все-таки хожу чуть не каждый удобный день в Императорскую Публичную библиотеку для занятий над тем же Кондакарием.

Прошу Вас твердо записать в сердце своем, что на Вашей родине нет ни одной рукописи, что если бы мы обладали хотя бы одной-двумя рукописями, то наши домогательства имели бы вид непозволительного баловства. Наша беспомощность именно потому и горестна, что мы хотим работать, что нам надо работать и что у нас именно нет ничего. Посему повторяю Вам, дорогой земляк и высокопочтенный труженик русской науки, помогите нам непременно. Сказано: просите и дастся, ищите и обрящете. Меня глубоко радует, что Вы подчеркнули о Вашем «заказ крепко-накрепко достать нам непременно книг нотных с древними знаками, подобных Патмосским стихирарям». Питаю радостную надежду, что в одном-другом из захудалых Критских монастырей найдется и на нашу всероссийскую долю одна-другая крупица.

Вот и Иерусалимская Патриаршая библиотека сгорела, как слышно! Как не воскорбить!

Все мы заняты теперь разборкой афонских находок: какая благодать, какая радость! Все более и более вырастает определенная фигура самостоятельности целых отделов нашего древнего церковно-певческого творчества. Учителя наши ― несомненно греки, так же как и в кирилловской грамоте; но запели мы вскоре совсем уже по-своему, совсем по-русски, отбиваясь даже и от самого музыкально-мелодического устава греков-учителей. Область этого искусства, непонятная прежде по неимению с чем бы ее сопоставить в греческом первообразе, приводит меня в самый неописуемый восторг. Уподобляю свою духовную радость тому, что разными путями, с самых разных сторон мысль подходила давно к смутной вере в верность труднейших и сложнейших умозаключений. Ныне же лежащее перед глазами множество фотографий, «разгоняя тьму искушений и быть – яко же солнце незаходимое возсия светозарными лучами». Эта радость подобна той точке, которую когдато ставили списатели книг в конце рукописи, после слов: «Слава Богу, помогшему свершити сия, аминь». Эта радость не за себя ― писца, а за чтецов будущих и их внуков и правнуков; потому и имя свое приписывал с верою писавший, моля: «Простите и не кляните». Какая кроткая радость в такой простоте!

Признаюсь Вам: не могу пока сообразить будущих размеров важности находок на Афоне летом 1906 года. Как я был на Ваших глазах потрясен найденным, так теперь, прозревая, еще более уничтожаюсь перед величием будущего для будущих работников на почве необычайно величавого прошлого. Только сидя в России, созерцая XI век, можно насладиться тем, что переживает мое сердце в эту зиму.

Умиляет меня безгранично и великий труженик Антонин Викторович Преображенский, работающий без устали, бескорыстно и самоотверженно. Наше счастье, что у нас нашелся такой золотой человек.

На случай: буде в Хиландаре у отца Гавриила окажется хотя бы одна коробка свободных пластинок ― да снимет он русско-славянский Ирмолог № 378 с первого листа. В России есть три Ирмология и все без начала, все с 2–3 гласа. У нас снята только стр. 30 об. и 31 стр. ― т.е. поим Господеви. Это снимки еще отца Гавриила. Как можно больше начала Ирмолога будет у нас новость. Негде писать еще.

Мой поклон сердечный всем и просьба помянуть меня в молитве.

О. Анастасию поклон мой и его родственника из Академии наук, г. Модзалевского⁷²².

Из снимков Андреевской рукописи почему-то нет листов 6,19,197, 165 и 256 ― это к сведению отца Гавриила.

Душевно Ваш

Ст. Смоленский

28 октября 1907 г.

Санкт-Петербург,

Фонтанка, д. 34⁷²³

Достопочтеннейший отец Матвей!

Опять решаюсь докучать Вам покорнейшей просьбой понудить отца Гавриила скорейшей доставкой нам снимков с есфигменского Ирмология, ватопедского Стихираря и лаврских рукописей. Нет сил терпеть долее, особенно же без срока, работы встали, а с Афона – ни гласа, ни послушания!

Убедительнейше прошу Вас употребить все Ваше влияние, чтобы не оказалось наше афонское дело каким-то странным по недоконченности, бесхвостым и с изъяном в боку. Со всех сторон теребят меня ученые люди, торопят, требуют, а я только и могу говорить: подождите, вот отец Гавриил, вероятно, скоро вышлет…

А между тем ни снимков, ни стекол, ни писем ― ничего с Афона! Неужели же в самом деле, даже и меня можно упрекнуть в недостаточной заботе о том, чтобы завершение столь редкого и надобного предприятия не было мною обеспечено совершенно сполна, с самым широким удовлетворением всех предъявленных требований? Ведь, кажется, уже ни в чем не было отказа и все с избытком было доставлено отцу Гавриилу, все предусмотрено, куплено, оплачено вперед, обеспечено в сношениях всюду, ведь не вести же, наконец, свои исполнения обещаний с помощью жалоб официальных! Я просто изолгался здесь, придумывая объяснения изводящих нас проволочек, придумывая новые сроки окончания обещанных работ и доставки их в Общество любителей древней письменности. Ведь не писать же мне, наконец, жалобу на отца Гавриила к отцу настоятелю или в духовный собор. Ведь и дело то все, признаться немного стоит и труда, да и все у отца Гавриила в руках наготове и с избытком.

Говорил мне и Петр Алексеевич Лавров о нелепой истории отказа в Есфигмене. Полагаю, что в отсутствие отца Герасима Смирнаки иного и не случиться; полагаю, также, что теперь, в случае письма отца архимандрита Мисаила, даже и в случае ходатайства через Карейский Протат не может сие повториться (при письме, предваряющем приезд отца Гавриила), испытанный нелепый отказ в дозволении докончить снятие рукописи. Уже, право, получается что то вроде собаки на сене ― ни себе, ни людям, и это после немалого числа оставленных в Есфигмене меджидий и при непрекратившемся еще моем уполномочии со всех сторон и от всяких властей. Вступитесь хоть Вы, честной отец!

Не пишу Вам ничего о Патмосе, ибо дело это, вероятно, идет своей дорогой, неспешной, но верной.

Сердечнейше приветствую Вас, отца Мисаила, отца Пимена, отца Андроника, отца Иосифа и всех, всех столь возлюбленных мной, столь радовавших меня. Дай Господи всем доброго здоровья и всякой душевной радости.

Сердечно Ваш

Ст. Смоленский

5 марта 1908 г.

Санкт-Петербург⁷²⁴

Высокоуважаемый отец Матвей!

Обещаюсь Вам впредь быть в сношениях с Афоном только заказными письмами, но отнюдь не простыми, дабы не повторилось случившееся. И как хорошо сделали Вы, снисходительно простив воображаемую вину мою и написав мне! А я то здесь волнуюсь: что это с Афона ни строчки! В результате – немного потерянного времени, «но простим вся воскресением»! Что же делать, если русские почтовые порядки нет-нет да и окажут сходство с турецкими!

Посему повторяю сейчас мое декабрьское сообщение: «снимки получены в исправности и с великой радостью: хоть и неполно оказались лишние страницы знаменитого Есфигменского Ирмология, но уже и полученное утолило голод, обеспечило дальнейшее ожидание конца этой чудной рукописи. Теперь все с большей ясностью вырисовывается дальнейший план действий по ликвидации Афона в части его рукописно-певческой старины. Лаврские рукописи как бы отходят на второй план, а на первый план выступает окончание Есфигмена и особенно Ватопеда; в завершение же этого первого, так сказать северного плана следует признать в высокой степени желательным снятие Хиландарских славянских певчих Ирмология и Стихираря, т.е. две те самые рукописи, которые указаны у Саввы Хил. л. 22 № с. 37 list 110 и у Дучича («Старина Хиландарская», str. 116 ― stichir veloconocna). Главно у Сев. Викторова (л. 85) № 44 (16) и № 45 (36), иди у Дм. Абрамовича (л. 8): «Рукописна книга на коми, у коей е церковно-славянское пение на ноте писано; у почетку и на краю исчерчены сией листовки; форма е четвртина».

К удивлению нашему, после справок и после сравнения фотографий в России не оказалось и подобных славянских рукописей, особенно же той Хиландарской, где пасхальные стихиры. Наш Воскресенский Ирмолог (ныне в Москве), конечно, великолепен, но и он в некоторых отношениях пасует перед Хиландарским.

Посему убедительнейше прошу Вас, высокоуважаемый отец, переменить план дальнейших снимков таким образом: в первую очередь поставить окончание Есфигмена, затем окончание Ватопеда (по списку страниц у Вас уже имеющемуся) и обратить остальное все количество пластинок на Хиландарский сначала Ирмологий, а потом Стихирарь ― оба не греческие, а славянские. Доснятие Лаврских рукописей пока отложить, как дело хлопотливое и второстепенное».

Вот суть письма декабрьского, ныне только подтверждаемого. Глубоко сожалею, что почтовые непорядки внесли сомнение и недоумение в Ваше сердце и в сердце отца Гавриила. Письмо декабрьское было отправлено не заказным вполне случайно, конечно без надежды на его пропажу ― глубоко извиняюсь в том перед Вами и отцом Гавриилом, не думалось даже о том, чтобы вышло какое-либо замедление отсюда в переписке с Афоном.

Очень приятно было прочитать о Вашем внимании к моему и А.В. Преображенского сообщениям в Общество любителей древней письменности, 21 декабря 1907 г. Таких сообщений будет и впредь весьма немало, ибо мы оба работаем столько, сколько сил хватает, насколько просветляется наш разум с каждым рабочим днем. Конечно, в обществе сообщаются нами только итоги текущей работы, общие известия о ее ходе, так как нами обоими готовится большая и подробная совместная работа об афонских и венских находках в греческом пении наидревнейшем и об отношении найденного к древнейшему искусству русскому. О том, что выясняется уже совсем определенно, сообщается в Общество в виде отдельных докладов к отдельным главам будущего большого сочинения. Вы, читающий отлично между строк, без сомнения, поняли, что в скромных по виду выводах А.В. Преображенского, в сущности, рушится весь первый период выдуманной недавно будто бы «Истории церковного пения в России, в его древнейший период». Вся эта «своеобразная история» была лишь рядом предположений и остроумных догадок, не связанных до сих пор ничем, кроме остроумия. С настоящей же поры начинается ряд твердо устанавливаемых и непременных фактов, ряд неоспоримых документов, по которым не только падают бывшие догадки, но еще рано говорить о значении самих фактов, ибо их очень, очень много, притом же и очень крупных, даже пока малопонятных, например, отсутствие у нас даже и следов Октонха певчего, своеобразное у нас устройство ирмолога певчего в сравнении с ирмологами греческими, наличность у нас таких Миней месячных и общих Триодей, которых у греков имеются только в тощих стихирарях годовых и триодных (также у нас имеющихся, но в несколько ином составе), наличность у нас певчих кондакарей и т.п.

Уже из этих немногих строк Вы видите, как важно работать дальше во чтобы то ни стало, как недопустима сейчас даже и малая остановка в работе. Тем более разжигается, распаляется жажда иметь в России хотя бы один какой-либо греческий, но наидревнейший певчий Ирмологий, или Стихирарь в нашем Обществе, или в Императорской Публичной библиотеке. Зачем они гниют на каком-либо Патмосе или даже в каком-либо Кутлумуше? Посему вновь припадаю к Вам, достопочтенный отец: порадейте о сем ради нашей родины, великая и признательная честь будет за то Вам и Пантелеимону.

Посвящаю затем несколько строк достолюбезному отцу Гавриилу, чувствуя и свою бывшую сердечную боль, ныне утихшую, чувствуя и его сердечную боль, которую желал бы я утишить всеми силами душевного к нему влечения. Во всем случившемся виновато длящееся время, мучающее нетерпеливых вроде меня, излечивающее всех и вся после устранения ожидания, утверждающее к доброму и благожелательному на будущее бывшее и миновавшее бесследно. Охотно, сердечно покоряюсь на упреки и прошу прощения во всем, что могло бы показаться достолюбезному моему сотруднику и сотоварищу, отцу Гавриилу; в чем либо неисправном, или неисполненным, или как-либо по-иному, не думал я ни укорять, ни тем паче подозревать, так как отлично понимаю, что значит даль в несколько тысяч верст, разные царства, служебные обязанности, затруднения от греков и пр. Охотно, сердечно покаюсь и в том, что нетерпение мое странно и даже досадно другим, да простит мне и то отец Гавриил хотя бы ради текущей Четыредесятницы и неосужденно достигну поклониться и святому Воскресению.

Мир и любовь Вашему доброму сердцу, дорогой отец Гавриил! Докончим наше дело в радости!

Христос воскресе!

Надо ли приписывать еще, с каким чувством посылаю я поклон, привет, просьбу помянуть в святой молитве меня и Анну ― дорогим моим и высокоуважаемым землякам на далеком Афоне и в дорогом Пантелеймоне!

Кланяюсь земно Вам, дорогой отец Матфей! Кланяюсь земно отцу Мисаилу любвеобильному! Кланяюсь и отцам ― друзьям моего сердца, твердо памятуемых мною, благодарно поминаемых всегда и во всем, наипаче же Пимену, Андронику, Агафодору, Тихону и Флавию, сопечатникам моим Рафаилу, Льву, Алексею ― кормильцам моим, дорогому Иуниюместнику.

До сих пор ношу Афонские туфли, следовательно, ежедневно поминаю дорогой Афон и отца Гавриила.

Поминаю и дорогого отца Иосифа, ибо продолжаю копаться в знаках для диакона, к удивлению нашедшихся и в Остромировом Евангелии.

Надо ли говорить, как часто вспоминаю о Вас? Простите!

Сердечно Ваш

Ст. Смоленский

Достопочтеннейший отец Матфей!⁷²⁵

С великой радостью уведомляю Вас и достопочтенного о. Гавриила, что последняя посылка стекол-негативов преблагополучно прибыла в Общество любителей древней письменности и водворена там на свое место, где оставлена еще последняя полка ради получения теперь уже самых последних остальных негативов. С этими остальными прошу поступить так же как и с только что прибывшими, т.е. прислать сначала бумажные отпечатки отдельно, затем после них – стекла также отдельно. Аминь.

Получил я уведомление от достопочтенного отца Мисаила о том, что Пантелеимона достигли посланные туда деньги от некоей рабы Божией болящей Таисии. Это уведомление мною переслано в Казань и оттуда воспоследует дальнейшее, согласно воле болящей.

Сам я, как Антонин Викторович Преображенский, работаю пока очень хорошо; но временно, ради отдыха головы и разнообразия в труде, усиленно сижу над так называемым срочным пением XVII в., оказавшемся необычайно любопытным и требующим достаточного к себе внимания. А.В. также работает, но над Афоном, глубоко радуя всех следящих, но, по неумению, в крюках, не помогающих, хотя сноровящих во всем надобном.

Ждем, очень ждем, терпеливо ждем и уповаем на добрые вести с Патмоса, либо от соседних с ним. Хотя бы один томик, но солидный, очень бы украсил здесь все дело, а то фотографии уж очень мелки, да и не то, что подлинник.

Всем поклоны.

Помяните в молитвах сердечнейше Вам преданного и признательного.

Ст. Смоленский

Выдающийся русский историк Церкви и канонического права Иван Иванович Соколов родился 11 декабря 1865 года в семье священника села Новая Алексевка Саратовской губернии. Обучался в Саратовском духовном училище, здесь же закончил и семинарию. Был направлен на казенный счет в Казанскую духовную академию, которую окончил в 1890 году первым кандидатом-магистрантом. Как лучший студент курса был оставлен при Казанской духовной академии на годичный срок профессорским стипендиатом при кафедре общей церковной истории.

В 1891–1894 гг. преподаватель Саратовской духовной семинарии. В июле 1894 года защитил амагистерскую диссертацию («Состояние монашества в Византийской церкви с середины IX до начала XIII в. (842–1204)»). Сочинение отмечено в 1896 году премией митрополита Макария.

С 1894 по 1903 год И.И. Соколов преподает греческий язык в Санкт-Петербургской духовной семинарии, а в октябре 1903 года становится доцентом Санкт-Петербургской духовной академии на вновь учрежденной кафедре греко-восточной церкви. С 1895 года в течение девяти лет И.И. Соколов ведет отдел «Библиография. Россия» в «Византийском временнике», в 1897–1904 гг. он возглавлял отдел «Вести с Востока» в журнале «Церковные ведомости», с 1904 года в журнале «Церковный вестник» возглавляет отдел «Летопись церковной и общественной жизни за границей».

В 1911 году указом Св. Синода И.И. Соколов назначен на должность редактора журнала «Церковный Вестник», с 1895 по 1903 год редактировал отдел «Церковно-общественная жизнь на Православном Востоке» журнала «Странник».

С первых лет XX в. И.И. Соколов состоял членом Православного Палестинского общества, а с 1905 года назначен редактором его сообщений. Напечатал около 90 статей по истории Византии в «Православной Богословской энциклопедии». В октябре 1904 года И. И. Соколов защищает докторскую диссертацию («Константинопольская церковь в XIX веке. Опыт исторического исследования. Т. I.»). Этот труд Санкт-Петербургской духовной академии был удостоен премии Чубинских в 1904 году, а Св. Синодом – премии митрополита Макария в 1906 году.

С октября 1904 года И.И. Соколов становится ординарным профессором Санкт-Петербургской духовной академии. Он активно участвует в подготовке собора Русской Православной церкви, член Предсоборного Присутствия при Св. Синоде (1906) и Предсоборного Совещания (1912).

И.И. Соколов принимает активное участие в работе Поместного Собора 1917–1918 гг. 8 декабря 1918 года избран заместителем члена Высшего Церковного Совета. С 1919 года И .И. Соколов занимает в Киевском университете кафедру Византологии. Читает лекции по истории Византии и византийской историографии, также ведет занятия по новогреческому языку. В 1920‒1924 гг. – профессор Петроградского Богословского института и Историко-лингвистического института, участвовал в церковной жизни Петрограда, читал лекции в апологетическом кружке.

В 1924–1933 гг. И.И. Соколов – профессор Ленинградского института истории, философии и лингвистики. Около 1927 г. работает профессором на кафедре новогреческого языка Ленинградского института востоковедения. Арестован в ночь на 22 декабря 1933 года, а 25 февраля 1934 года приговорен к пяти годам ссылки в Башкирию. Скончался в Уфе 3 мая 1939 года.

Письма И.И. Соколоа 1902–1909 гг.⁷²⁶

15 октября 1902 г.

С.-Петербург⁷²⁷

Ваше Высокопреподобие, всечестнейший отец Матфей.

Приветствую Вас с далекого севера и от души желаю Вам здравствовать многие, многие годы. С чувством глубочайшей благодарности вспоминаю Вас всякий раз, как начинаю воспроизводить обстоятельства моего недавнего странствования. Должен сказать, что путешествием своим я остался очень доволен. С радостью поехал бы еще раз, особенно к Вам на Афон, где я далеко не все видел, не успел даже и побывать в некоторых монастырях. Но о вторичном своем путешествии на Восток я пока могу только мечтать.

В Петербург я возвратился в конце сентября, представлялся по начальству и был, между прочим, у В. Н. Хитрово. С последним у меня не было никаких дел об издании житий афонских подвижников в русском переводе. Да и вообще до настоящего времени я не получил никаких дополнительных сведений по этому делу, в частности – от здешнего представителя Вашего монастыря. В виду этого, к переводу Жития св. Григория Синанта я ещё не приступаю.

Профессор И.В. Помяловский, у которого я недавно также был, посылает Вам свой поклон. К печатанию Жития св. Евфимия Нового он еще не приступал и еще не скоро начнет это дело. Весьма возможно, что это житие и вовсе не выйдет в свет в издании г. Помяловского, так как здоровье этого почтенного ученого несколько пошатнулось.

А. Пападопуло-Керамевсу я передал икону, которую вручил мне с Вашим письмом отец Мисаил во время моего пребывания в Константинополе. А. Керамевс благодарит, а равно и я приношу Вам свою глубокую благодарность за добрые мне пожелания, выраженные в Вашем письме. Действительно, без помощи г. Керамевса мне обойтись трудно. У него имеется наиболее ценное для меня собрание книг. Но я надеюсь, что он поможет мне. Намеченная мною работа теперь у меня на первом плане. Дал бы только бог трудов и сил...

Новостей в Петербурге немного. Между прочим, предстоит реформа духовных чинов сверху донизу. В академиях проектируется больше специализаций кафедр. Говорят, будет особая кафедра по истории Византийской Церкви. В военно-медицинскую академию опять открыт доступ воспитанников семинарии.

Свидетельствую Вам, всечестнейший отец Матфей, свое глубочайшее почтение, еще раз благодарю Вас за сотрудничество и помощь и от всей души желаю Вам доброго здоровья на многие годы.

Ваш покорнейший слуга и искренний почитатель, преподаватель Санкт-Петербургской духовной семинарии

И. Соколов

P.S. 17 октября. Сегодня беседовал с В.К. Саблером⁷²⁸. Речь была и об афонских делах. Вспоминали добрым словом и Вас. Статья в «Церковном вестнике» о русских на Афоне не принадлежит мне.

О переписи документов для меня я ничего не пишу, так как надеюсь, что Ваше Высокопреподобие для этого примет все меры.

19 декабря 1902 г.

Санкт-Петербург⁷²⁹

Ваше Высокопреподобие всечестнейший и глубокоуважаемый отец Матфей.

Сегодня я получил третье Ваше письмо. Весьма благодарен Вам за внимание. Ваши письма доставляют мне истинное удовольствие, отражая в себе духовное величие и просвещенность их автора и напоминают мне о Святой Горе Сионской, пребывание на которой в течение одного лишь месяца обогатило меня самыми приятными воспоминаниями... Прошу Вас и впредь не забывать меня.

На днях я был у В.Н. Хитрово⁷³⁰, по его приглашению и беседовал об издании житий афонских святых, предпринимаемом Вашим монастырём при участии Палестинского Общества. В. Н. Хитрово категорически сказал мне, что Палестинское Общество не возьмётся за это издание, даже при участии Вашего монастыря, так как афонский монастырь не имеет почти никакого отношения к Палестине и Сирии, научное изучение коих входит в задачи Палестинского Общества. Мнение Василия Николаевича таково: издание вы должно вести на собственный риск и счет, в направлении, какое найдете удобным, т. е. издавать популярные работы или научные. Вообще из беседы с г. Хитрово я вынес то впечатление, что совместная Ваша издательская деятельность едва ли состоится. В этом стиле Василий Николаевич дал ответ и о. Пиору, который был у него раньше меня и которого я доселе не видел, вероятно, потому что ответ Василия Николаевича не дал о. Пиору оснований входить со мной в дальнейшие соглашения. Итак, всечестнейший и почтеннейший о. Матфей, нам приходится дела начинать, как говориться, сначала...

Считаю необходимым предложить на Ваше рассмотрение и обсуждение следующие свои соображения по интересующему нас обоих делу. Издание житий афонских святых в русском переводе лучших подлинных списков совершенно необходимо. Издавать следует таким образом.

1) Каждое житие должно предворяться кратким введением, в коем будет сказано о происхождении жития, его значении авторе и т.п.

2) Далее будет следовать перевод жития.

3) Перевод должен заключаться рядом примечаний к тексту перевода, в коих будут сделаны исторические, археологические и филологические необходимые пояснения текста, освещающие его⁷³¹.

Причем в примечаниях ( или же в предисловии) можно сделать и филологическое оправдание той или иной установки текста, сравнение редакций и т.п

Издание, исполненное таким образом, будет иметь и популярное и научное значение. Простого читателя не будет запугивать сухая ученость, примечания будут в конце, в них он может и не заглядывать. А знать древность жития и его происхождение (в предисловии) небесполезно и не ученому читателю, дабы он видел, что житие ― современно или почти современно святому, который в нем прославляется. Такой характер должны иметь издания житий, уже опубликованных в греческом тексте, даже и тех, которые нами будут переведены под иной редакцией ( например: св. Афанасия, св. Григория Синаита)⁷³².

Что касается тех греческих житий, которые в науке еще неизвестны и не были опубликованы, то по моему разумению, их необходимо издать и в подлинном тексте. В этом случае можно сделать двоякое издание: 1) греческий текст и русский перевод с предисловием и примечаниями и 2) один русский перевод с предисловием и примечаниями. Первое издание пойдет в публику ученую, а второе – в широкую. С типографской стороны такое издание затруднений не составит.

Свои соображения, достопочтенный отец Матфей, я предлагаю на Ваше усмотрение. Решайте так или иначе, и начнем дело. А то я теперь в недоумении: что и как будет. А затем надо решить и другие вопросы: где предполагается печатать эти издания ―

в Москве или Петербурге

2) какого формата будет издание

3) на какое вознаграждение может рассчитывать переводчик

4) в какой срок нужно изготовить перевод и т.п.

Может быть все это уже известно отцу Пиору. На праздниках я с ним повидаюсь и переговорю. Но и от Вас буду ожидать ответа.

Относительно Жития св. Евфимия Нового могу сказать, что действительно хорошо было бы издать его раньше оо. ассумпционистов. Но еще в Константинополе я слышал от одного из секретарей нашего института, что издание сих отцов почти готово. Значит, нам пришлось бы спешить, а поспешность в делах этого рода едва ли добродетель. К тому же у нас на очереди жития св. Григория и Афанасия. И другие мои срочные дела, им же имя легион удерживают меня от соблазнительного шага. Ах, если бы я имел побольше свободного времени, сколько можно бы сделать изданий вроде проектируемых Вами.

От всей души благодарю Вас, многочтимейшый отец Матфей, за пожелания, выраженные во втором Вашем письме относительно академической кафедры. Но здесь приходится немного подождать: получение кафедры ожидается не ранее будущего учебного года ( в предстоящем августе ).

Книгу «Великий Покров» я ожидаю. Заметку помещу в « Церковном вестнике».

Я не тотчас ответил на второе Ваше письмо потому, что ожидал документы, о коих Вы писали мне. Меня крайне удивляло и беспокоило то, что о них не было ни слуху, ни духу. Теперь уж мне все ясно, и я надеюсь на днях получить из Одессы драгоценный пакет.

Все, что греческие газеты пишут о Константине Победоносцеве, сущий вздор⁷³³. Дело обстоит пока благополучно и о переменах не слышно.

От И.В. Помяловского я не получал никаких известий. Вероятно, от лично рекомендовал меня Василию Николаевичу Хитрово, который охотно предлагал мне участие в Палестинских изданиях.

От всей души желаю Вам, всечестнейший отец Матфей, в добром здравии встретить наступающий великий праздник и провести Новый год. Дай бог Вам доброго здоровья на многие, многие годы.

Прошу Вас передать при случае мои поклоны – отцу наместнику, отцу Агафодору, отцу Серафиму (ξενοδόκος) и отцу Григорию (ἀντιπρόσωπος). Пред последним я лично виноват: пред отъездом я с ним не простился и не поблагодарил еще раз за оказанную им услугу. Мой отъезд был как-то скомкан, и я его не увидел. Очень жалко, и прошу его извинить меня. При случае передайте ему об этом.

Всею душою Ваш

И.С.

7 февраля 1903 г.

Санкт-Петербург⁷³⁴

Ваше Высокоподобие, глубокоуважаемый отец Матфей!

Прошло уже больше месяца, как я послал Вам письмо по поводу намеченного нами дела, но ответа до сего времени не получил. Не затерялось ли это мое письмо?

На всякий случай еще раз уведомляю Вас, что Василий Николаевич Хитрово, с которым я имел беседу, отказал печатать афонские жития на средства Палестинского Общества, ввиду того что они имеют мало отношения к задачам изучения этого Общества. Издания эти Вы можете печатать на собственный счет. В каком именно виде Вы намерены издавать афонские житии, т.е. в научном или популярном, с греческим переводом или только в русском переводе и пр., относительно этого я жду Вашего ответа и указаний.

Если Вы намерены издавать греческий текст житий, в частности Житие св. Евфимия Нового, то было бы хорошо, если бы Вы прислали мне списки и эти жития: по справкам в Константинополе, о. ассумпционисты еще не скоро выпустят в свет свое издание. Первую половину рукописей, списанных для меня в Вашем монастыре, я получил из Одессы. Весьма Вам благодарен. Покорнейше прошу Вас прислать мне вторую половину, если та готова. Если наше дело по изданию афонских житий по чему-либо не уладится, покорнейше прошу Вас уведомить меня, сколько я должен уплатить за переписку для меня рукописей.

Свидетельствую Вам, глубокоуважаемый и всечестнейший отец Матфей, мое искреннее почтение, имею честь быть Вашим покорнейшим слугою

И. Соколов

9 февраля 1903 г.

С.-Петербург⁷³⁵

Ваше Высокопреподобие, всечестнейший отец Матфей.

Сегодня я получил Ваше любезное письмо от 24 января и, не откладывая дела, которые у нас слишком затянулись, спешу послать Вам ответ. Прежде всего ― о вознаграждении переводчику. Должен Вам сказать, что работы я имею очень много: пишу в «Византийский временник», «Церковные ведомости», «Странник», «Исторический вестник», «Журнал Министерства народного просвещения» и т.д.

Литературная работа моя оценивается довольно высоко ― до ста рублей за лист ( в «Церковных ведомостях» и «Историческом вестнике»), который я могу написать дня в три-четыре. Вы, конечно, прекрасно знаете, что делать перевод гораздо труднее, чем написать учёную или публицистическую статью, на которую потребуется вдвое или даже втрое меньше времени. А затем мой перевод будет составлять полную собственность Вашей обители. Наконец, перевод будет снабжен предисловием и учеными примечаниями. Имея все это ввиду, я назначаю такие условия: сто рублей вознаграждение за каждый печатный лист⁷³⁶, мною и прокорректированный (т.е. последняя, самая важная корректура будет мною держаться), причем прошу выдать лишь авансом двести рублей к предстоящему празднику Пасхи; остальные деньги выдать по выходе издания в свет. На первом плане у меня находится Житие св. Григория Синанта.

В половине мая текущего года, а может быть, и раньше, оно будет приготовлено к печати и сдано в нашу типографию. Житие составит около пяти печатных листов (т.е. до 80 страниц 16х5). На обложке издания (отдельного, а может, и в «Афонском патерике») будет обязательно поставлено мое имя. За издание я отвечаю.

Итак, глубокоуважаемый отец Матфей, напишите мне поскорее, если условия Вам покажутся подходящими, продолжим свою работу, к которой я уже давно приготовился.

Благодарю Вас за известие о греческой книге: она лишь обещана. О книге «Вышний Покров» рецензия написана.

Пришлите и книгу «Св. Иоанн Предтеча», если найдете возможность: рецензию напишу. Рукописи будут. Свидетельствую Вам и всем помнящим меня честнейшим отцам свое глубокое почтение.

И.С.

P.S. На днях послал Вам письмо. Получили ли Вы его?

У профессора И.В. Помяловского я на днях буду; несомненно он ничего не будет иметь против пожертвовать изданными им житиями для Ваших целей.

15 марта 1903 г.

Санкт-Петербург

Ваше Высокопреподобие.

Имею честь уведомить Вас, что мною получены два послания на мое имя, книги Вашего издания, а именно «Вышний покров над Афоном» и «Житие св. Афанасия Афонского». Приношу Вам свою глубокую благодарность. Знаю, что посылка мне книг внушена с Афона, высокоуважаемым отцом Матфеем. Цель ее ― рецензирование этих книг в «Церковных ведомостях».

В виду этого, если в Вашем складе имеются и другие новейшие издания Вашего монастыря (1902 и 1903 г.), о которых Вы желаете иметь отзыв в духовных журналах, можете, с надлежащего разрешения, посылать их на мое имя. Вашего высокопреподобия покорнейший слуга

И. Соколов

17 марта 1903 г.

Санкт-Петербург⁷³⁷

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый и всечестнейший отец Матфей.

Имею честь уведомить Вас, что на днях я получил из Одессы одну тетрадь изготовленных для меня рукописей. Весьма Вам благодарен.

Получил я и два последних письма Ваших, одно из них заказное, посланное из Фессалоники. В этом письме Вы пишете о конце нашего дела. Но это дело меня живо интересует. Мне хочется знать, какие результаты будет иметь издание в русском переводе греческих⁷³⁸ житий, с научными примечаниями. Будет ли оно замечено публикой, для которой предназначено, и т.д. А с другой стороны, я дал Вам слово перевести Житие св. Григория Синанта. Свое слово я хочу исполнить. Ввиду этого, я приготовил для Вас Житие св. Григория в переводе и с примечаниями, но не дам скоро. Ведь у меня на плечах теперь громадный труд – докторская диссертация, которую в моих прямых интересах нужно выполнить как можно скорее.

Время для меня очень дорого. Это и побуждает меня до возможного минимума сократить мои посторонние работы. Но так как Житие Синанта, как Вы пишете, не составляет для Вас экстренной работы, то я и могу приготовить его исподволь, потихоньку. Уж оно-то очень для меня симпатично... Поэтому, если Вы на кого-то другого возложите ту работу, которую предлагали и мне, то я прошу Вас Житие Синаита выключить из числа памятников, назначенных к изданию в проэктированном виде. Это житие я приготовлю.

О вознаграждении при таких условиях я не завожу речи: это всецело предоставляется на усмотрение Ваше и почтенных отцов Ваших. Вчера я имел публичное чтение на тему: «Монашеская республика». Конечно, тема об Афоне, о Вас. Были и отцы с Ваших здешних подворий. Чтение будет напечатано. Разумеется, я готовлю почту познакомить с ним и Вас. Мне хотелось бы услышать Ваше умное о нем суждение. А также, я полагаю, что в нем имеются ошибки, которые я желал бы исправить. Указать их я попрошу Вас.

Но это потом, а теперь посылаю Вам небольшую свою брошюру о Халкинской семинарии. Книгу Περιγραφικὸς Κατάλογος, изданную в Константинополе, я получил: очень интересная, для меня полезна. Да, кстати, не вышло ли новое издание об Афоне отца Герасима (?) из Есфигмена, который опубликовал «Ἄθως καὶ Χαλκιδική». По-видимому, новая книга будет лучше старой, совсем неприличной по тону и тенденции. Будьте здоровы, всечестнейший и глубокоуважаемый отец Матфей, и благополучия игумену. Кланяйтесь от меня и отцам, вспоминающим обо мне памятью доброй. Я совершенно забыл, по какой цене работали для меня переписчики. Напомните, прошу Вас.

Ваш покорный слуга и искренний почитатель

И. Соколов

1 июня 1903 г.

Санкт-Петербург

Ваше Высокопреподобие, всечестнейший отец Матфей.

Имею честь уведомить Вас, что я получил от отца Пиора двести рублей в счет гонорара за перевод жития св. Григория. Очень благодарен Вам за исполнение моей просьбы. Теперь и я в новом у Вас долгу... Постараюсь по возможности скорее оправдать Ваше доверие.

Благодарю Вас и за пространное письмо от 11-го мая.

Относительно рукописи ― жития Св. Афанасия, прошу не беспокоиться: она у меня в сохранности, а со временем, как полагаю, и сослужит свою службу, если не мне, то другому, по Вашему указанию.

В «Церковном вестнике» печатается моя статья об Афоне. В июньской книжке помещены общие сведения, а в июльской будет речь о русском монашестве. К великому моему сожалению, редактор журнала, сначала согласившийся иллюстрировать статью и потребовавший от меня рисунки, потом отказался их сделать, и таким образом и меня ввел в лишние хлопоты, да заставил и других беспокоить, например, почтеннейшего отца Пиора, у которого я нашел подходящую коллекцию рисунков. Жаль, да ничего не сделаешь: книга не моя. Редактор сослался на то, что и статья ― де велика (обычная у них отговорка ), и рисунки нельзя приготовить скоро.

По возвращении с Кавказа, куда я уезжаю завтра, я пришлю Вам оттиск статьи. Но думаю, Вы познакомитесь с ней и раньше. Статья о Халкинской школе Вам была послана своевременно (простите ― бандеролью), вероятно затерялась. Вы получите другой экземпляр. Рецензию на книгу «Вышний Покров» я представил в редакцию «Церковного вестника» месяца три тому назад, как и писал Вам, но далее скопилось так много материала, что она лежала до конца мая. Вероятно, Вы уже прочитали ее. Не знаю, довольны ли...

Наступающее летнее время привлечет к Вам новых русских учеников, жаждущих вод из афонских научных источников... Тем, кто будет у Вас, можно и позавидовать. Но я не соберусь вторично в Ваши края до тех пор, пока не утилизирую в новом научном труде тех материалов, которыми владею теперь. Скорее бы наступило это время...

Свидетельствую Вам, глубокоуважаемый и всечестнейший отец Матфей, мое глубокое почтение и желаю Вам доброго здоровья на многие годы.

Передайте мою искреннюю блогодарность за доверие Его Высокопреподобию отцу архимандриту Андрею, и другим отцам, меня знающим.

Ваш покорнейший слуга

И. Соколов

P.S. В Петербург я возвращусь только 10-го числа августа. Никак не могу догадаться, кого именно Вы имеете ввиду, когда сообщаете «нечто» по поводу жития Св. Афанасия...

23 августа 1903 г.

Санкт-Петербург⁷³⁹

Ваше высокопреподобие, всечестнейший отец Матфей.

Имею честь уведомить Вас, что я готовлю для Вас перевод Жития св. Григория Синанта, с предисловием и примечаниями. Рассчитывал окончить эту работу в конце мая, но теперь вижу, что окончание приходится отложить до осени. Немного прихворнул, а в начале июня уезжаю на Кавказ месяца на два. Ввиду этой поездки я прошу Вас и Ваших отцов выдать мне авансом двести рублей. Разумеется, я согласен на тех условиях, о коих Вы писали мне в последнем Вашем письме. Можете составить и нотариальный акт. Но прошу Вас иметь в виду, что настоящее мое соглашение касается только Жития Синанта, которое наполовину у меня уже готово, и в акте должна быть речь только об этой работе.

Что касается продолжения переводов (Житий Св. Афанасия, Св. Евфимия), то окончательное решение этого дела прошу Вас отложить до сентября, когда я представлю в рукописи первый свой оттиск перевода, вообще, ознакомлюсь непосредственно с самим ходом работ. Но если Вы найдете неудобным откладывать до осени решение этого дела ввиду каких-либо обстоятельств⁷⁴⁰, то, разумеется, имеете полную свободу действия. Итак, Всечестнейший отец Матфей, если Вы и Ваши отцы согласны со мною, то покорнейше прошу Вас уведомить телеграммой о. Пиора о выдаче мне двухсот рублей. Ему же Вы напишите и о нотариальном акте, что и как надо писать. С отцом Пиором я знаком и бывал изредка у него, он даже мне и говорил, Вы что-то писали ему о нашем деле, причём он любезно предлагал мне свои услуги... Но воспользоваться ими я могу только после нового и предъявленного с Вашей стороны извещения.

Свидетельствую Вам, глубокоуважаемый отец Матфей, и Вашим отцам, меня помнящим, мое искреннее почтение.

Ваш покорнейший слуга

И. Соколов

P.S. Если соберетесь, мне отвечать, то прошу Вас иметь в виду, что в начале июня (между 1-м и 5-м числами ) меня в Петербурге уже не будет. На обложке «Трудов Киевской духовной академии» за март настоящего года помещено объявление о 2-м томе интересующей Вас книги + проф. Малышевского. Одно письмо было лишь послано Вам через Одессу. Получили ли Вы его?

Лекция об Афоне, прочитанная в минувшем марте, представлена в редакцию «Исторического вестника», где и будет помещена в непродолжительном времени⁷⁴¹. Текст будет снабжен рисунками, которые мне любезно предоставил почтеннейший отец Пиор.

26 августа 1903 г.

Санкт-Петербург⁷⁴²

Ваше Высокопреподобие, всечестнейший отец Матфей.

Извещаю Вас, что Житие Св. Григория Синанта приготовлено мною к печати. Осталось сделать мелкие поправки, да получить от местной цензуры разрешение на печатание. Буду ждать теперь распоряжений от Вас, дабы немедленно приступить к печатанию. Я полагаю, что присылать рукопись к Вам на Афон нет нужды: Вы можете прочитать труд в корректуре...

Прошу Вас сообщить мне, кому именно я должен отправить в Москву рукопись. Напомните отцу, заведующему печатанием, что Житие св. Григория должно быть издано в таком же формате и той же печати, какое имеет Ваше издание «Вышний Покров». Печать этого издания черная и размер вполне приличный. Все издание жития, т.е. 1) предисловие, 2) перевод жития и 3) примечания к нему ― исторические, топографические и пр., иногда довольно обширные и, по моему мнению, важные, должны быть напечатаны одним общим шрифтом, за исключением, конечно, примечаний подстрочных.

Вообще, мне хочется, чтобы наше издание и по важности, и по внутреннему достоинству, по возможности, приближалось к изданиям Палестинского Общества.

P.S. При сем следует на Ваше имя бандероль.

О новостях Победоносцева не пишу: на днях только встретился с ним и еще не в курсе дел.

О последнем я всячески работал, а первое зависит от Вас. Конечно, совсем не требуется той роскоши, какая наблюдается в изданиях Палестинского Общества: это для нас дело неподходящее, ввиду назначения нашего издания для широкой публики... Хорошо будет, повторяю, если новую серию издания житий мы станем выпускать в свет по образцу «Вышнего Покрова».

Итак, всечестнейший и глубокоуважаемый о. Матфей, начнем, с Божией помощью, наше дело. Пишите мне, кому я должен выслать рукопись, а также сообщите распоряжение и в Москву. Должен Вам сказать, что последнюю корректуру издания буду держать я сам, да и вообще желаю наблюдать за всем изданием, беру так сказать, ответственность за сие. Поэтому я желаю иметь непосредственные сношения с тем почтенным Вашим отцом, который в Москве заведует изданием Ваших книг. Ему меня и рекомендуйте.

Житие св. Григория в переводе с подлинного текста весьма интересно. А какая громадная разница между этим текстом и тем переводом, какой помещен в «Афонском патерике»!.., Вы и сами это увидите.

Нет, глубокоуважаемый о. Матфей, Вам, по моему мнению, необходимо вновь переиздать «Афонский патерик» на основании подлинных и новых фактов. Впрочем, Вы прекрасно и сами это знаете. Простите, Бога ради.

Мой глубокий Вам поклон и пожелания доброго здоровья, а также многочтимейшему отцу игумену и прочим Вашим отцам. Ваш покорнейший слуга

И. Соколов

28 сентября 1903 г.

С.-Петербург⁷⁴³

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый и всечестнейший отец Матфей.

26 августа я послал Вам деловое письмо и брошюры. С нетерпением ожидаю от Вас ответа, но его нет и нет. Что это значит? Неужели мое письмо не дошло до Вас? Это крайне неприятно... Ведь в письме шла речь о Житии св. Григория Синанта. Житие это приготовлено мною к печати. Ожидаю Ваших инструкций: кому мне отправить рукопись и куда? Ведь посылать ее к Вам на Афон, вероятно, не предстоит надобности. Прошу сделать необходимые указания и тому отцу в Москве, который заведует печатанием Ваших изданий. Насколько помнится, в образец издания жития мы взяли «Великий Покров над Афоном»: формат и шрифт этого издания мне очень нравиться⁷⁴⁴. А затем прошу иметь в виду, что последнюю корректуру жития я буду читать сам, а равно стану следить и за всем изданием, охотно принимая на себя и научную за них ответственность. Цензурное разрешение дано будет в Петербурге. Словом, у меня давно все готово: дело за Вами.

Первое письмо я отправил прямо на Афон. Одновременно отправлены и три мои брошюры, в двух экземплярах каждая. Если они пропали – это не беда: посему их возобновлю, а письма жаль. Настоящее послал через Одессу. На днях побываю и у отца Пиора – не сообщить ли что-нибудь на Афон.

Да, кстати. В доступной мне литературе я не нашёл сведений о монастыре Χρέντεχι и Τζεγγρεσὰ на Афоне, о них упоминается на стр. 33 жития. Покорнейше прошу Вас сообщить мне, где именно на земле нашей современного монастыря они находятся. Мне это нужно для примечаний.

Перевод житий снабжен предисловием и примечаниями, весьма важными для его понимания и изучения. Разумеется все это нужно напечатать одним шрифтом. По моему мнению, необходимо снабдить издание и указателем собственных имен. Как Вы думаете? Издание нужно пометить 1904 годом⁷⁴⁵.

Свидетельствую Вам, всечестнейший отец Матфей, мое глубокое почтение, испрашиваю Ваших светлых молитв и желаю Вам доброго здоровья.

Мой глубокий поклон Вашему высокочтимому отцу игумену Андрею, Всечестнейшему отцу наместнику Нифонту и всем другим отцам, меня не забывшим. Пожалуйста, присылайте необходимые сведения, по возможности скорее. Надо окончить первый оттиск нового издания...

Вашего Высокопреподобия всепокорнейший слуга и искренний почитатель

И. Соколов

28 июля 1904 г.

Санкт-Петербург

Ваше Высокопреподобие, высокочтимейший отец Матфей.

Прошу великодушно извинить меня за поздний ответ. Мои личные обстоятельства так сложились, что я не имел ни минуты свободного времени. Причину Вы скоро узнаете. Я много виноват перед Вами и в том, что затянул издание житий. Я готов покрыть все расходы за набор, теперь находящийся в типографии, и прошу покрыть их из тех вознаграждений, которые мне еще предстоит дополучить. Конец житий, виде примечаний, будет выслан в Москву в сентябре. У нас экзамены начнутся во второй половине этого месяца, и я хочу немного освежиться, так как лето провел в Петербурге за непрерывным трудом. Если Бог благословит, дело впредь может пойти быстрее, а нынешний год был самым исключительным. Во всяком случае, к сентябрю нынешнего года все будет закончено и издание выйдет в свет. Ваша обитель, надеюсь, ничего не потеряет от моей невольной, для меня крайне неприятной медлительности. Еще раз прошу Вас извинить меня. В сентябре или в октябре все будет отпечатано. За набор я заплачу. Так и передайте Вашим отцам, вместе с моим приветствием.

Я перешел на новую квартиру: Невский пр. 182, кв. 10.

Ваш покорнейший слуга и искренний почитатель

И. Соколов

21 сентября 1904 г.

Санкт-Петербург⁷⁴⁶

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Прошу извинить меня за долгое молчание, а также за медленное печатание Жития св. Григория. Потребовалось несколько мелких справок, утомительных и затруднительных, которые и не позволили отправить рукопись в Москву. Но теперь все закончено, слава Богу. Завтра посылаю⁷⁴⁷ последние страницы рукописи, в дополнение к посланным два дня тому назад. Теперь все в руках отца Владислава. Я писал ему, чтобы он поспешил набором. Но мне желательно, чтобы и Вы, глубокоуважаемый отец Матфей, прочитали корректуру последних листов, потому я просил о. Владислава возможно скорее послать вновь отпечатанные листы Вам, а Вас я усердно прошу прочитать корректуру, сделать поправки, какие найдете нужным, и прислать листы прямо мне, дабы ускорить дело. Прошу Вас категорически высказаться относительно присылаемых примечаний и листы с поправками прислать мне. К сожалению, «Иаков серб» на стр. 15 останется: перепечатывать листы не стоит, а лучше отметить это в опечатках. Как Вы думаете?

Вероятно, в опечатках придется поместить и другие недостатки. Я очень жалею, что дело затянулось. Но ведь это первый опыт. А затем минувшей зимой я смастерил докторскую диссертацию в тысячу страниц. А лекции? ― Вы поймете меня и извините. А что касается убытка, мною Вам причиненном, то прошу Вас принять к сведению и сообщить о. игумену и Вашим отцам следующее. Брошюра «Житие св. Григория» составит до 8 печатных листов. Мне за нее причитается до 400 руб. 300 руб. я уже получил. Останется 100 руб. Из них 30 руб. должно вычесть за переписку рукописи для меня в 1902 г. Останется до семидесяти руб. Из них я ничего себе не прошу, а все пусть поступит на пользу монастыря ― в уплату на расходы, на меня произведенные во время моего пребывания в Вашей обители в 1902 году, и на покрытие платы за набор жития, придержанный по моей вине в типографии Ефимова. Но взамен этого я прошу Вас, высокочтимый отец Матфей, списать для меня следующие четыре статьи из рукописей: Дионисиева монастыря № 132, ст. 13 и № 260, ст. 13, Иверского № 595, ст. 8 и № 677 ст. 34.

Здесь помещены редакции повествований о св. муч. Феодоре и о <...>⁷⁴⁸, т.е. те статьи, которые я списал у Вас по № ССХС, р. 108–112. Эту статью я намерен напечатать. Усердно Вас прошу, помогите мне и распорядитесь списать упомянутые №№. Эти статьи небольшие, и расходы будут невелики. А если Вам будет обидно, Вы откровенно напишите мне.

Помнится, я выговорил себе 25 экз. св. Григория. Они нужны мне для раздачи и поднесения, например, митрополиту Антонию, К.П. Победоносцеву, В.К. Саблеру и др. Пожалуйста, распорядитесь по напечатании выдать мне двадцать пять экземпляров житий. Это и Вас освободит от раздачи и посылки изданий в различые редакции. А затем я пришлю в Вашу библиотеку экземпляры своей «Константинопольской церкви в XIX веке» (Том 1. СПб., 1904). Разумеется, отдельный экземпляр будет и Вам в благодарность за сотрудничество. Книги будут Вам отправлены через Одессу.

Какую цену вы назначите на экземпляр «Жития св. Григория»? Как Вы думаете о Житии св. Афанасия? Вы видите, что дело у нас шло медленно, а я добавлю, что оно и нелегкое. К сожалению, у меня здесь нет сотрудников. Приходится все делать одному. Но Вы знаете мои настоящие занятия. С другой стороны, весьма драгоценно Ваше сотрудничество. Как пользоваться Вашими обширнейшими и солиднейшими познаниями, без вас будет плохо. Как же быть высокочтимый отец Матфей? Не придумаете какую-нибудь комбинацию? Ведь издавать в год по одному житию ― дело не быстрое. Я хотел было привлечь студентов по этому делу, но боюсь, что они напутают ― без имения опыта и прибавят работы. А впереди так много дела, необходимого и важного. Я даже намерен поговорить с К.П. Победоносцевым о необходимости для наших учеников обратить побольше внимания на жития святых и о лучшем издании их русских переводов, т.е. о том, что теперь предприняли Вы. Это научное дело у нас в пренебрежении, а между тем начато нами, а не катликами, следовало бы вести его.

Что касается жития св. Афанасия, то для приготовления его к печати мне потребуется не менее года, при настоящих моих занятиях. Вот Вам мое условие: к 1 октября 1905 г. рукопись должна быть готова к печати. Теперь издание можно лучше повести: все рукописи, предварительно напечатанные, необходимо послать на Афон, на просмотр высокочтимейшему отцу Матфею. Если Вы имеете в виду издавать Житие и св. Афанасия, то, во избежание проволочек времени, напишите мне поскорее да присылайте дополнительно рукописи, какие найдете нужными. Одна редакция житий, Вам приготовленная, хранится у меня.

Да, кстати: Διήγησις περὶ τ. ἁγ. μάρτυρος Θοδώρας, списанные мною у Вас (№ 290, текст 20), кажется, нигде не напечатана. Не известно ли Вам других редакций статьи, кроме указанной? Вообще, усердно Вас прошу, глубокоуважаемый о. Матфей, посодействовать мне в этом деле.

На днях посылаю через Одессу письмо с книгами для расслыки на Афоне и в другие пункты Востока. Два экземпляра книги моей поступают в Ваш монастырь, одно специально для Вас. Прошу его принять как приношение благодарного автора.

Будьте здоровы, высокочтимый о. Матфей.

Как Ваше здоровье теперь?

Кланяюсь Вам. Передайте мой поклон о. игумену и вашим отцам, маня не забывшим.

Ваш покорнейший слуга

И. Соколов

Мой адрес: Невский пр., д. № 182, кв. 10.

24 ноября 1904 г.

Санкт-Петербург⁷⁴⁹

P.S. Вчера я передал отцу Пиору два экземпляра своей докторской диссертации для пересылки Вам и в библиотеку. Прошу принять в знак благодарения и уважения. Кто у вас избран наместником?

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей!

Уже больше недели тому назад я послал в Москву последний корректурный лист Жития св. Григория. Скоро житие должно выйти в свет. Благодарю Вас за сотрудничество. Но Вы напрасно занялись исправлением корректуры. Ведь посланные Вам листы ни разу еще мной не были прочитаны, поэтому в них оказалось много типографских опечаток. Конечно, их было можно исправить, по получению листов из Москвы. Мне же хотелось иметь от Вас исправления и указания по существу примечаний. Это облегчило бы Ваш труд и уменьшило размер замечаний. Но, впрочем, дело миновало. Благодарю Вас и за указания по существу, которыми я и воспользовался.

Отец Пиор прислал мне Ваш проект акта. Извините, я предлагаю Вам свой проект, по существу схожий с Вашим. Вероятно, Вы скоро его получите от отца Пиора. Можете исправить его, как найдете нужным. Мои же исправления имеют такой смысл. Если монастырь будет делать дальнейшие издания житий без всяких перемен сравнительно с первым изданием, то дело нисколько не касается меня как автора; если же в житии будут намечены исправления и дополнения, то они должны быть сделаны мною, а не кем-либо другим, дабы от моего имени не были опубликованы сведения, мне не принадлежащие. Словом, я охраняю свою ученую репутацию. Конечно, я верю монастырю, что от меня ничего не будет сделано, но раз дело ставится формально, то лучше его оговорить так, как желают обе стороны. А затем дополнить деланием по взаимному соглашению; если Вы не захотите их делать, то житие всегда будет издаваться Вами в первой его редакции. Но ведь, возможно, что вы или я пожелаете сделать дополнение, предварительно уговорившись, житие по этому может увеличиться вдвое ― в отделе примечаний, получится уже новая книга, такой случай я и имею в виду. Впрочем, из проекта Вы все увидите. Повторяю, Вы можете изменить его как хотите, но пожалуйста, оговорите мне авторское право на случай будущих изменений, исправлений и дополнений.

В письме от 2 ноября Вы ничего не пишите о Житии св. Афанасия. Полагаю, что переводить и издавать его Вы отказываетесь. Но лучше бы написать мне об этом положительно ― это важно для распределения моих личных занятий.

Относительно рукописей, конечно, допущена ошибка, так как у меня не было под руками Ламброса. Мне нужны другие редакции этой статьи, которую я списал у Вас: ркп. № 290, л. 108‒112. Сюда относится: Дионисиата рукопись № 132, 13 и № 260, 13.

О Феодоре же Солунском статьи мне неинтересны (Иверский 595 (8) и 677 (34). Если рукописи Дионисиата сходны, то всё же их желательно иметь. Посему, пожалуйста, похлопочите. Мне хотелось бы опубликовать списанный текст.

По поводу отца архимандрита Н. Я говорил только то, что было опубликовано в Протоколах Санкт-Петербургской духовной академии: он подавал диссертацию на магистра, а потом взял ее обратно, и дело, кажется, советом прекратилось. Что касается его новых трудов, то я не имею о них и представления, поэтому не решаюсь писать Вам ни за, ни против...

О магистерской же диссертации о. Н. найдете сведения в приложении к «Христианскому чтению» за 1904 год. Свидетельствую Вам, отцу игумену и отцам другим свое почтение.

Ваш покорнейший слуга

И. Соколов

26 февраля 1905 г.

Санкт-Петербург⁷⁵⁰

Ваше Высокопреподобие, высокочтимый отец Матфей.

В последнее время я получил от Вас, кажется, три письма. Простите, что не отвечал. Много тому причин – и внешние, и внутренние. Сейчас получил Ваше письмо от 17 февраля. И спешу начертать Вам экспромт. Но с чего начать?

Прежде всего очень Вам благодарен за содействие о житиях греческих новомучеников. Откровенно Вам скажу, что они для меня ― новость. Откуда было мне узнать о Пантелеймоне то, что Вы изволили написать? Но полагаю, нападать на меня критикой в этом пункте не придется. На жития греческих новомучеников я смотрю исключительно как на исторический материал и почерпаю из них исторические данные о том, как тяжело жилось грекам под турецким игом. Что касаемо их канонизаций, то я этими вопросами еще не занимался (это будет обследовано во 2-м томе) и думаю, что в данном случае этот вопрос имеет для меня второстепенное значение: признан или не признан святым тот или другой новомученик, но ведь он все-таки замучен турками, а это мне и важно. Конечно, я попаду впросак, если мученика и не было, если житие ложно…

Но проверить это было нелегко, особенно относительно житий у Дукани. Во всяком случае, я весьма Вам благодарен за указания. Жалко, что на Афоне мы не разговаривали об этом. Но если потребуется 2-е издание моей книги, я не премину сделать поправки относительно Пантелеймона. Его житие я купил, конечно, в Константинополе, у букиниста, а статью в Ἐκ. Ἀη. не узрел. Относительно же Дукани внимание ученых обращал покойный профессор А.И. Кирпичников в статье, напечатанной в «Журнале Министерства народного просвещения». Да и сам я давно интересуюсь этим синаксарем. В энциклопедии о «Пантелеимоне» ничего не будет.

А вот что, глубокоуважаемый о. Матфей, нельзя ли списать для меня копии с тех 6 документов о Пантелеимоне, о коих вы пишете. Тогда при случае я и покаялся бы. Всем ошибаться весьма свойственно, а покаяние никогда не поздно. Но желательны авторитетные данные. Конечно, публиковать их не придется, а они нужны для моей любознательности. Если бы Вы прислали их мне, то я был бы весьма Вам благодарен.

Относительно <...>⁷⁵¹ меня ввели в заблуждение Ἀπολουθία ему. Нотариальный акт для меня безразличен. Можете изготовить, что и как найдете нужным. Но по поводу Ποτλῆς, о чем Вы писали мне в одном из писем, смею Вам доложить, что Вы ошибаетесь, изменяя в Πότλης. Прошу справиться у П.-Керамевса, Гедеона, Крумбахера etc. etc. Всеми правильной признается только одна форма: Ποτλῆς. Но, конечно, Ράλλῆς на 108 стр. Жития св. Григория ― досадная опечатка, не от меня зависевшая: такого глупого начертании я допустить не мог, поэтому и не поместил в числе опечаток правильной формы Ράλλης, ибо был уверен, что корректурщиком ошибка будет исправлена.

В «Церковных ведомостях» помещена рецензия на житие. А от составления указаний на Феодора Студита давно отказались. Посему благо, что о.Н. взялся за него.

Как дело насчет рукописи из монастыря Дионисиат?

Как Вы живете? Как греки относятся к русским в эти трудные времена?

Мой поклон Вам, отцу игумену и старцам.

Ваш И. Соколов

12 апреля 1905 г.

Санкт-Петербург

Ваше Высокопреподобие, высокочтимый отец Матфей.

Поздравляю Вас, отца игумена, собор геронтов и братию святой Вашей обители со святым праздником Воскресения Христова.

Ваше письмо с вложенной рукописью для г. Керамевса я получил своевременно и посему передал по назначению.

Относительно договора я Вам уже писал, предоставляю Вам полную свободу действия и заранее соглашаюсь, с известной Вам оговоркою, на Вашу редакцию условия.

Экземпляры Жития св. Григория я своевременно вручил митрополиту Антонию, К.П. Победоносцеву и В.К. Саблеру. Все обратили внимание на издателя, а В.К. очень одобрительно отозвался о просветительской деятельности Вашего монастыря.

О книге был отзыв в «Церковных ведомостях». Другой писался в апрельской книжке «Странника».

Состою редактором «Сообщений Императорского Православного Палестинского Общества». Знакомы ли вы с этим изданием? В год ― 4 выпуска, цена 3 руб., место подписки на «Сообщения» ― Санкт-Петербург., Вознесенский пр., д. 36. Не угодно ли?

На днях вышел первый выпуск. Есть статья об Афоне. Другую помещу во 2 вып. Автор ― известный Вам Архип Михайлов.

Будьте здоровы, высокочтимый отец Матфей и благополучны. Мой поклон Вам, отцу игумену и геронтам.

Ваш покорнейший слуга

И. Соколов

10 января 1906 г.

Санкт-Петербург⁷⁵²

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Приношу Вам искреннюю благодарность за святогорскую весточку. Со своей стороны, приветствую Вас с Новым годом и желаю Вам доброго здоровья. Прошу передать мое поздравление и о.архимандриту Мисаилу с избранием на важный и ответственный игуменский пост и с минувшими праздниками. Дай бог, чтобы Русские по-прежнему жили по уставам и заветам великих геронтов Иеронима и Макария и свято хранили их предание.

С удовольствием умчались мы из северной Палестины на благодатнейший Афонский полуостров. Что мы переживаем здесь, невозможно и описать. Не скажу, что и в Турции в недавнее путешествие я чувствовал себя спокойнее, чем в любезном отечестве до последнего времени. Благодарение Богу, теперь наступило спокойствие. Молитесь, святые афонские отцы, о раздираемой смутами дорогой родине, молитесь о свободе внутренней жизни святой нашей Православной Церкви.

Мы ― накануне церковного собора. Предстоит великое дело. Я два с половиной месяца работал в комиссии под председательством митрополита Антония, приготовлявшей материалы для предстоящего собора. Такие комиссии были и при всех архиереях. В обществе и среди духовенства оживление необычайное. Работаем над составлением и нового академического устава. Лекции в академии, слава богу, начались.

Второй уже год я состою редактором «Сообщений Императорского Православного Палестинского Общества». Из прилагаемого объявления Вы увидите, что это за журнал. Рекомендую Вам выписать за годы 1905-й и 1906-й, ибо есть интересный материал и об Афоне. К сожалению, в виду того, что издателем состоит Палестинское Общество, я не могу бесплатно высылать Вам этот журнал. На днях получил интересную статью А.А. Дмитриевского об афонских келлиотах, которую и надеюсь поместить в своем журнале.

С глубокоуважаемым профессором А.А. Дмитриевским я имел удовольствие познакомиться минувшим летом в Петербурге, где он работал в Палестинском Обществе. Это удивительный востоковед, весьма интересный собеседник и редкий ученый. К моему журналу он относится в высшей степени симпатично.

Будьте здоровы, глубокоуважаемый отец Матфей, и благополучны. Спасибо Вам и отцам Вашим за память обо мне.

Прошу Вас передать мое глубокое почтение всем Вашим геронтам во главе с игуменом о. Мисаилом, меня не забывшим.

Ваш покорный слуга и почитатель

И. Соколов

Невский проспект, д. 170, кв. 50.

15 мая 1906 г.

Санкт-Петербург⁷⁵³

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей

На днях из Петербурга отправились на Восток молодые паломники, студенты Санкт-Петербургской духовной академии, г-да Ненадкевич и Черноуцан⁷⁵⁴. Путь их лежит и на Святую Гору Афон. Конечно, они будут и в Вашей святой обители. Прошу Вас усердно обратить на них Ваше внимание и походайствуйте от моего имени перед честнейшим отцом игуменом Мисаилом и геронтами Вашими о том, чтобы им был оказан Ваш ласковый, родной привет. Конечно, это ― обычное в Вашей святой обители дело, как это ведомо всем, кто имел счастье жить под кровом афонского Пантелеимонова монастыря, но по просьбе господ-студентов я решился написать Вам эти строки. С каким бы удовольствием и я сам побывал в Вашей обители и помолился вместе со всеми Вами, но… можно указать целую сотню этих «но»…

Сейчас готовимся к собору. В Петербурге теперь и А.И. Алмазов. Боремся и воюем вместе. Но что-то будет!..

Мой глубокий поклон Вам, глубокоуважаемому отцу Мисаилу, и всем геронтам, меня не забывшим.

Глубоко Вас уважающий

И. Соколов

Я, нижеподписавшийся профессор Санкт-Петербургской духовной академии Иван Иванович Соколов, выдал этот акт Русскому Святого целителя Пантелеимона монастырю на Афоне в том, что я, Соколов, продал означенному монастырю право литературной собственноти на книгу под заглавием «Житие иже во святых отца нашего Григория Синанта» (Перевод с греческого (по изданному списку ХVI в.), снабженный предисловием и примечаниями. Изд. 1-е. М. 1904. Стр. 1–126). Означенным сочинением, как в первом его издании, так и во втором и последующих, если они будут сделаны без всяких перемен сравнительно с изданием 1904 года, монастырь навсегда имеет право владеть, пользоваться, продавать и вообще распоряжаться по своему усмотрению. Если же во втором и следующих изданиях названной книги автор и монастырь, по взаимному соглашению, признают необходимым сделать какие-либо поправки, изменить или дополнить, сравнительно с текстом первого издания, то авторство этих поправок, изменений и дополнений должно принадлежать г. Соколову, который и вознаграждается монастырем за свою работу по цене в 75 рублей за печатный лист формата и облика первого издания книги. За право литературной собственности на упомянутую книгу монастырь заплатил Соловьеву … рублей. Сверх этой суммы Соколов не имеет ничего требовать, если книга, как упомянуто выше, во втором и следующих изданиях будет печататься монастырем без перемен. Равным образом, если дальнейшие издания будут без перемен, книга печатается без обозначения имени и фамилии автора, а если в последующих изданиях будут дополнения и изменения, сделанные Соколовым, то обозначение на обложке имени и фамилии автора предоставляется его усмотрению.

28 октября 1906 г.

Санкт-Петербург⁷⁵⁵

Ваше Высокопреподобие, многоуважаемый отец Матфей.

Одновременно с этим письмом на имя отца архимандрита Мисаила Преосвященный ректор Сантк-Петербургской академии, епископ Сергий, обращается с просьбой, в которой заинтересован и я. В 1907 году в приложении к академическим журналам будет издан первый том творений св.Феодора Студита в русском переводе под редакцией Вашего покорнейшего слуги. В этом томе будет помещено и «Большое Оглашение» св. отца. Но Вам, конечно, известно, что первая и третья части этого «Оглашения» еще не изданы в печати, а известны в рукописях. В библиотеке Вашего монастыря имеются списки с наилучшей, кажется, рукописи «Оглашения», именно Патмосского монастыря. Обращаюсь к Вам с усерднейшей просьбой ― помогите академии и мне издать в русском переводе и первую и третью части «Великого Катехизиса». Для сего покорнейше прошу Вас снять копии с имеющегося у Вас списка и прислать ее на имя Преосвященного ректора академии. Пожалуйста, сделайте это. Извещаю Вас, что прежде всего редакции понадобится первая часть Катехизиса. Если бы Вы, высокоуважаемый отец Матфей, нашли возможность прислать копии первой части к новому 1907 году, то я был бы весьма Вам благодарен за это. Третья часть потребуется несколько позже. Расходы по переписке редакция перевода примет на свой счет. Надеюсь, достоуважаемый отец Матфей, что Вы исполните мою усердную просьбу.

Что еще сказать Вам? С 1 ноября возобновляются занятия в Предсоборном Присутствии. Будут, вероятно, и профессор А.И. Алмазов и А.А. Дмитриевский. Собор весною.

Прошу передать мое искреннее почтение о. архимандриту Мисаилу и Вашим геронтам, меня помнящим.

Свидетельствую свое глубокое почтение и Вам. Вашего Высокопреподобия покорнейший слуга и почитатель, профессор

Ив. Ив. Соколов

Р.S. Давно я не писал Вам, прошу извинить. Дела так много, что просто не вижу, как бежит время.

26 декабря 1906 г.

Санкт-Петербург⁷⁵⁶

Ваше высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Приветствую Вас с великим праздником Рождества Христова и наступающим Новым годом и желаю Вам доброго здоровья и всех благ. Прошу передать мое поздравление и досточтимому о. игумену архимандриту Мисаилу и всем геронтам Вашим, меня знающим.

Приношу Вам глубокую благодарность и за любезную готовность прислать нам копию с Вашего апокрифа Г.К. Феодора Студита, и за Ваши ценные указания и советы. Пожалуйста, и впредь не оставляйте Вашими весьма полезными указаниями. В частности, желательно было бы иметь πίναξ к 1-му тому Μεγ. Κατ. Вам, конечно, известно, что вышел в свет (и у нас уже получен) десятый том библиотеки Маi, где помещено продолжение (и конец) оглашений Феодора Студита. Издание Захария мне также хотелось бы иметь под руками. Ведь я, как редактор перевода, должен написать предварительную статью о трудах Ф. Студита, посему Ваши умные указания мне весьма могли бы пригодиться. Главным образом, мне хотелось бы установить правильный, соответствующий подлиннику порядок оглашенных слов тех трех томов Μεγ. Κατ. Понимаю, что это нелестно слелать, не имея под руками рукописей, но попытаться можно. Я не смею Вас просить сообщить мне поправки в издании Пападопуло-Керамевса, ибо это труд немалый.

«Церковный вестник» и «Христианское чтение» будут Вам высылаться бесплатно. Редакторы на это согласны по моему представлению, но пока на один лишь 1907 г., а потом это постановление может возобновляться, полагаю, ежегодно. Последнее должно решить собрание всех профессоров, которое состоится после праздников.

Будьте здоровы, высокочтимейший отец Матфей, и благополучны.

Ваш покорный слуга и искренний почитатель

И. Соколов

Р.S. Письмо Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому я передал. Он гостит еще в Петербурге. Уедет в Киев снова 25 января.

6 марта 1907 г.

Санкт-Петербург⁷⁵⁷

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Я получил посланную Вами на имя Преосвященного Сергия рукопись творений св.Феодора Студита (1-я часть Великого Оглашения) и книгу иеромонаха Захарии. Приношу Вам свою глубокую благодарность за эту посылку. Теперь буду ждать от Вас третьей части Великого Оглашения. Надеюсь, что Вы уже распорядились сделать копию для нас и при первой возможности пришлете рукопись. Пожалуйста!

Контора давно уже посылает Вам обещанные экземпляры «Христианского чтения» и «Церковного вестника». Надеюсь, Вы получаете их.

Весьма благодарен Вам и за последнеее письмо Ваше, где Вы сообщаете сведения о Большом Катехизисе. При случае позвольте мне воспользоваться ими.

Я, как редактор русского издания творений св. Феодора Студита, озабочен наибольшим его распространением. Вы хорошо знаете, как они важны для монашествующих. Хорошо было бы распространить их на Афоне. Но как ― я не знаю. Не можете ли Вы дать мне какие-либо указания по этому предмету. Издание рассчитано на два года и к 1908 г. должно закончиться.

Да, кстати, при первом томе творений св.Феодора будет приложено и его изображение. Для этой цели мне представляется пригожим то изображение св. отца, которое помещено у Захарии. Но откуда оно и насколько древнее? Вероятно, и это Вам ведомо? Буду весьма Вам благодарен за разъяснения.

Прошу великодушно извинить за причиненное беспокойство.

Свидетельствую Вам свое глубокое почтение и низко Вам кланяюсь. Прошу передать мой поклон досточтимому отцу Мисаилу и Вашим отцам.

Ваш покорнейший слуга и почитатель

И. Соколов

Р.S. А.А. Дмитриевский к Пасхе приедет в Петербург. Ал. Ив. Алмазов, к великому сожалению, не попал в Петербургскую академию на кафедру церковного права (после отца Михаила).

Первое Оглашение из Первой части Большого Катехизиса в Вашей рукописи (списке) имеется только в заключительной своей части, без начала и середины. Не знаете, где оно сохранилось в целом виде. Не известен ли Вам славянский его перевод?⁷⁵⁸

Еще раз ― мое Вам глубокое уважение.

И. С.

26 апреля 1907 г.

Санкт-Петербург⁷⁵⁹

Χριστὸς Ἀνέστη! Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

От всей души приветствую Вас с святым Христовым праздником и желаю Вам доброго здоровья на многие годы и всего наилучшего. Прошу передать мой привет и досточтимому о. игумену Мисаилу и всем геронтам Вашим, обо мне помнящим. С большим удовольствием прочитал Ваше почтенное письмо от 31 марта и весьма благодарен Вам за Ваши ценные указания и наставления.

Третью часть Великого Оглашения прошу Вас прислать мне в целом объеме. Она нужна будет мне для сравнения с тем, что напечатано. Все новое войдет в наш перевод, но только, вероятно, во 2-й том (1908 г.), ибо в настоящем году не успеем все приготовить к изданию.

Письма также войдут во 2-й том обязательно. Крайне было бы желательно иметь списки с тех из них, которые еще не напечатаны у Маi и Mignе’м. Но как это узнать? Покорнейше прошу Вас оказать, если возможно, содействие мне и в этом нелегком деле.

Будьте здоровы, глубокоуважаемый отец Матфей, и благополучны.

Мой глубокий поклон Вам, отцу Мисаилу и геронтам.

Вашего высокопреподобия всепокорнейший слуга и почитатель

И. Соколов

Р.S. Если третья часть Великого Оглашения будет мною получена вскоре, то, возможно, что и она войдет в 1-й наш том творений Студита. Посему буду ждать от Вас новую посылку в недалеком будущем.

Благодарю Вас за указания об изображении Студита. В начале мая отправлю Вам свою актовую речь «Избрание Патриархов в Византии».

Еще раз всего Вам наилучшего.

И. С.

6 июня 1907 г.

Санкт-Петербург⁷⁶⁰

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей

Рукопись третьей части Μεγ. Κατ. Ф. Студита (стр.1–184) я получил.

Приношу Вам от академии и от своего имени глубочайшую за нее благодарность. Благодарю и о. архимандрита Мисаила и Ваших геронтов за полную готовность прийти нам на помощь в издании творений св. Феодора.

А Вам особая моя благодарность за Ваше указание 1-го Оглашения Μεγ. Κατ. Я хотя и представлял Х т. Маi, но от моего внимания ускользнуло открытое Вами⁷⁶¹ его с № 102. Печатание 1-го т., с помощью Божьей, понемногу идет вперед. Надеюсь издать том к 1 сентября, если типограф не подведет.

Изображение преп. Феодора, по Вашему указанию, я нашел у Порфирия Успенского. Письмо Ваше со вложением и письма А.А. Дмитриевскому я своевременно получил и передал письма по назначению. Теперь Алексея Афанасьевича в Петербурге нет, он возвратился из Киева к 20 июня.

Торжественно отпраздновали юбилей Палестинского Общества. Приятно было получить от Вашего монастыря привет с юбилеем. А Ваша св. икона да послужит развитию духовного единения между Вами и нами.

На днях уезжаю из Петербурга на дачу в Стрельну (около 20 верст от столицы). Хотелось бы хоть немного отдохнуть, но, кажется, не удастся.

К сожалению, не предвижу возможности съездить еще раз и на Восток. Очень нужно, но… много есть препятствий. Из-за сего 2-й том Константинопольской Церкви пребывает под спудом.

Будьте здоровы, глубокоуважаемый о. Матфей, и благополучны.

Поклон Вам, отцу Мисаилу и Вашим геронтам.

Ваш почитатель и слуга

И. Соколов

24 декабря 1907 г.

Санкт-Петербург⁷⁶²

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Поздравляю Вас с праздником Рождества Христова и Новым годом и желаю Вам доброго здоровья и всего наилучшего.

Письмо Ваше от 27 ноября я получил. Очень благодарен Вам за память. Первый том творений пр. Феодора Студита вышел в свет в конце ноября. Вероятно, теперь Вы с ним ознакомитесь. Предстоит издать второй и последний том. В него войдут и третья часть «Великого Оглашения», которую не удалось поместить в первом томе. Надеюсь напечатать во втором томе и те оглашения, которые не оказались в Вашем апографе⁷⁶³.Посему покорнейше прошу Вас прислать лишь список недостающего оглашения, а быть может, и оглашение. Затем, во втором томе будут помещены и письма по Миню и Маи.

Если у Вас найдутся неведомые экземпляры и писем, то за присылку их я буду очень Вам благодарен, а кроме того, Вам и в 1908 году будут высылаться бесплатно академические журналы с приложением, как и в 1907 году, впрочем, и независимо от новых Ваших услуг Академии журналы эти Вы будете получать на прежних условиях, т.е. бесплатно. Житие и Оглашения Феодора Сстудита в отдельном издании не будут отпечатаны.

Я полагаю, глубокоуважаемый о. Матфей, что для Вашей обители, имеющей до 1000 иноков, необходимо выписать экземпляров 20–25 творений Феодора Студита. Ведь это ― настольная книга для монахов. Неужели Пантелеимоновский афонский монастырь ограничится одним экземпляром, да притом посланным в обмен? Разъясните Вашим отцам, как важно и полезно монахам читать, перечитывать и паки читать творения Феодора Студита. Надо, чтобы каждый монах имел его творения. Да и другие афонские русские скиты и келии должны бы поддержать это издание. Итак, надеюсь, что Вы и Ваша обитель сделаете, что необходимо…

Алексей Афанасьевич Дмитриевский расстался с Киевом и служит теперь в Палестинском Обществе (Вознесенский пр., д. 36). «Сообщения» Вы можете выписать из канцелярии Общества, с возможной уступкой.

Посылаю Вам, глубокоуважаемый отец Матфей, свой глубокий поклон. Прошу Вас передать мои поклоны о. игумену Мисаилу и старцам обители, меня не забывшим.

Ваш покорнейший слуга и глубокий почитатель

И. Соколов

Р.S. Не помню, послал ли я в Вашу обитель свое ― «Избрание Патриархов в Византии»⁷⁶⁴.

1 марта 1908 г.

Санкт-Петербург⁷⁶⁵

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Наверное, Вы в настоящее время не только получили, но и прочитали первый том творений Феодора Студита в академическом издании. Своевременно они не были Вам посланы по небрежности конторы, что еще в канун 1906 года общее собрание наставников Академии постановило, по моему ходатайству, выслать Вам бесплатно в 1907 г. академические журналы и приложения. Полагая, что постановление исполняется, я не навел в конторе необходимой справки. По получении Вашего письма от 30 января 1908 года я просил контору послать Вам 1 том Студита в переплете, а равно выслать и академические журналы за 1908 г. с приложением. Надеюсь, журналы Вами получены?

Не знаю, понравилось ли Вам академическое издание Ф. Студита. К сожалению, оно расходится не очень бойко. Признаться, я, когда брался редактировать творения Ф. Студита, рассчитывать главным образом на подписку моих статей, в частности афонских. Уже это – настольная книга для каждого монаха. Прошу Вас, устройте, если возможно, приобретение возможно большего числа экземпляров этого издания для нужд Пантелеймоновской обители. Читать, перечитывать и паки читать творения Ф. Студита ― это непременный долг монаха. А в Вашей обители так многочисленно братство. Да и Академии было бы лестно внимание знаменитой Вашей обители…

Теперь приступаю к печатанию 2-го тома творений Феодора Студита. На первом листе ― третья часть Великого Оглашения.

Благодарю Вас за некоторые указания. Но вот, в Вашей рукописи нет листа (в 3-й части) десяти оглашений. За то у Маi в 9-м и 10-м томах есть 15 оглашений, коих нет в 1–3 части Вашей рукописи. Вот эти оглашения по указателю в 10 томе.

1) № 12. Αὕτη ἡ κατήχησις (= Т. Х, 84 стр.30).

2) № 20. Τῷ ὄντι ἀξιομακάριοι (X, 90 55).

3) № 26. ἐπείπερ ἐστί (X, 96 82).

4) № 34. ἡ καρδία μου (X, 99 98).

5) № 53. Ἀνεῤῥωσάμην (IX, 28 77).

6) № 55. ὁ μὲν σκοπός (IX, 30 83).

7) № 60. Τὶ θέλετε (IX, 34 94).

8) № 90. Ἤδη πρὸς αὐτήν (IX, 7 18).

9) № 118. Πόσον οἴεσαι (IX, 51 140).

10) № 127. Χρειοφειλέτης (IX, 56 154).

11) № 143. Ἐπειδὴ συμβαίνει (IX, 63 176).

12) № 151. Ἐπαχθές (IX, 33 91).

14) № 153. ἡ ἐπιθυμία (IX, 70, 195)⁷⁶⁶

13) № 152. Ἀξίως μὲν (IX,69 193). 14) № 168. Ἀεὶ προθυμοῦμαι (IX, 75, 210).

15) № 168. Ἡ συνοχή (IX, 76, 212).

По моему мнению, этими оглашениями следует восполнить дефекты и недостающее в Вашей рукописи. Как Вы полагаете, высокочтимый отец Матфей?

Буду очень благодарен, если Вы сделаете мне какие-либо указания относительно оглашений. Полагаю, что будет еще не поздно.

Благодарю Вас за присылку нового списка оглашений. Я им воспользуюсь.

Будьте здоровы и благополучны, высокочтимый отец Матфей. Мой глубокий Вам поклон. Поклонитесь о. Игумену Мисаилу и Вашим отцам.

Ваш слуга и почитатель

И. Соколов

22 марта 1908 г.

Санкт-Петербург⁷⁶⁷

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Ваше письмо от 12 марта очень взволновало меня. Получив его, я немедленно отправился в контору «Церковного вестника» и узнал, что первый том творений Феодора Студита⁷⁶⁸ (в переплете) был отправлен на Афон около месяца тому назад через Пантелеймоновское подворье в Одессе. Если книга до настоящего времени Вами не получена, то, значит, она затерялась в Одессе. Туда и надо адресоваться с запросом. Быть может, книга теперь Вами получена? Буду ждать от Вас письмо.

Второй том творений Студита будет своевременно Вам выслан. Я буду об этом помнить и в свое время сделаю в контору соответствующее заявление. На Вашем адресе нет упоминаний о приложении, но ведь этот адрес старый ― от 1906 года; теперь на него будет сделана от руки приписка о приложении, хотя это неважно, ибо в конторе мною уже сделано соответствующее заявление о втором томе св. Студита.

Если Ваш монастырь выпишет сразу 25 экз. 1-го тома творений Феодора Студита, то Вам будет скидка в 25%; если же Вы пожелаете приобрести меньшее число экземпляров, то скидка будет от 10 до 15%. Вам необходимо купить не менее 25 экз. ― у Вас должно быть много читателей сих творений.

Адресовать при выписке следует в контору «Церковного вестника»: Санкт-Петербург, Шлиссельбургский проспект, д. № 4, кв.8.

Будьте здоровы, глубокоуважаемый отец Матфей, и благополучны. Мой глубокий поклон Вам, отцу Мисаилу и всему собору Ваших геронтов.

Ваш слуга и почитатель

И. Соколов

1 марта 1908 г.

Санкт-Петербург

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец иеромонах Кирик!

Почтенное письмо Ваше от 3 января я получил. Благодарю Вас за внимание. При Петербургской духовной академии в 1907 г. издан в русском переводе под моей редакцией первый том творений пр. Феодора Студита, а в 1908 г. будет издан второй том. Творение великого подвижника и устройство монашеской жизни пр. Феодора Студита должно служить настольной книгой для каждого монаха. Когда я брался за редактирование его творений, то рассчитывал, что они будут распространяться преимущественно среди монахов. Но, к сожалению, мое представление плохо оправдывается.

Прошу Вас, если возможно, разъясните Вашей братии и другим, как полезны и важны творения Ф. Студита, и побуждайте выписывать их из конторы академических изданий «Церковный Вестник»» и «Христианское чтение». Цена одного тома творений Ф. Студита (свыше 1000 страниц) три рубля, а вместе с журналом ― 6 р.50 к., в переплете ― 7 р., а с двумя журналами ― 9 р. и 9 р. 50 к.

Контора: СПб., Шлиссельбургский пр., д.№ 4, кв. 8.

Посодействуйте этому просветительско-назидательному делу.

Будьте здоровы, глубокоуважаемый о.Кирик, и благополучны. Мой глубокий Вам поклон.

Поклонитесь от меня А.И. Алмазову и его супруге.

Ваш слуга и почитатель

И. Соколов

15 августа 1910 г.

Афины⁷⁶⁹

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Два месяца я странствую по Греческому Востоку. Был в Константинополе, Александрии и Кипре, а теперь нахожусь в Афинах, откуда намерен уехать завтра в Константинополь, а потом в Петербург. По первоначальному плану я предполагал быть и на Афоне, но по недостатку времени я вынужден отказаться от поездки на Святую Гору в настоящем году. Я очень сожалею об этом, но Господь даст – на будущий год я увижусь с Вами и поживу на Афоне более продолжительное время. Да и пред Вами я хочу предстать с оправданиями. Вот я в долгу перед Вами ― из-за Студита, хотя и не по своей вине.

Покорнейше прошу Вас, напишите мне в Петербург, каких книжек «Христианского чтения» и каких №№ «Церковного вестника» за текущие и прошлые года нет в библиотеке Вашего монастыря. Я постараюсь покрыть этот недочет и таким способом оправдаться пред Вами.

Прошу передать мой глубокий поклон о. игумену Мисаилу и Вашим геронтам. Мой глубокий поклон Вам и пожелание доброго здоровья.

Я целый месяц работал в Константинополе, в Патриаршем архиве, собирал материалы для второго тома истории Константинопольской Церкви. В этом томе будет три очерка:

1) Епархии

2) Епархиальное управление

3) Киноты и приходская жизнь.

Вероятно, у Вас найдется немало материала по этим вопросам.

Еще раз ― всего Вам хорошего! Если могу быть полезен чем-либо Вашему монастырю и в другом отношении, прошу написать мне.

С глубоким к Вам почтением и преданностью имею честь быть, профессор Санкт-Петербургской духовной академии

Ив. Ив. Соколов

5 апреля 1911 г.

Санкт-Петербург⁷⁷⁰

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый отец Матфей.

Христос воскресе!

Приветствую Вас с святым праздником Христовым и желаю всего наилучшего. Поздравляю с праздником отца наместника, геронтов Ваших и отца Кирика (из Одессы). Я в долгу у Вас. Простите за неаккуратность. Я много пытался достать пресловутый 14-й лист лекций Рокотова, но при всем желании угодить Вам не могу отослать его. Контора мне отказала в просьбе, так как жалеет и «Христианское чтение», и экземпляр лекций… Однако, теперь я достал необходимый Вам лист и посылаю в Одессу заказной бандеролью.

Что касается «Церковного вестника», то полного его состава нет и в конторе, посему трудно исполнить Ваше желание.

Предстоящим летом предполагаю, если Бог благословит, отправится в Палестину. На обратном пути имею намерение посетить Святую Гору Афон, лицезреть честную обитель Св. Пантелеймона, помолиться в храме и приветствовать Вас и почтеннейших отцов св. обители Вашей. Но на все воля Божья. Осуществятся ли мои планы, пока не ведаю.

Я занят созданием второго тома моей истории Константинопольской Церкви по такому плану:

1) Епархии

2) Епархиальное управление:

а) избрание архиереев

б) права и власть архиереев

в) административно-судебные епархиальные учреждения

3) Приходы. Надеюсь восполнить имеющиеся у меня материалы новыми, находящимися в библиотеках Афона и, прежде всего, в Вашей святой обители.

Будьте здоровы, глубокоуважаемый отец Матфей.

Искренно Вам преданный и глубоко Вас чтящий

И.И. Соколов

Полихроний Агапиевич Сырку (1852–1905) – славист, приват-доцент СанктПетербургского университета. Родился 30 июля в селении Страшены Кишиневского уезда Бессарабской губернии. Ранее указывавшийся 1855 год рождения опровергается официальными документами⁷⁷¹.

Первоначальное образование получил в родном селе, затем учился в Киприановском монастыре и в Кишиневской духовной семинарии, владел молдавским, болгарским и новогреческим языками. В июле 1874 года уволился из семинарии и в августе поступил на историко-филологический факультет Новороссийского университета⁷⁷². Прослушав в течение месяца лекции проф. В.И. Григоровича по славяноведению, он покинул Новороссийский университет и перешел в СанктПетербургский, который окончил в 1878 году. В дипломе отмечено, что он «по представлении диссертации признан достойным ученой степени кандидата и […] утвержден в этой степени Советом Санкт-Петербургского университета 31 мая 1878 года»⁷⁷³.

По завершении учебы он был оставлен при университете для приготовления к магистерскому экзамену по кафедре славяно-русской филологии и около полутора лет путешествовал по Болгарии, восточной Румелии, Македонии и Румынии для изучения славянских древностей и болгарских наречий на пособия от Географического и Археологического обществ и Санкт-Петербургского университета⁷⁷⁴. В 1882 году он выдержал магистерский экзамен, в ноябре 1883 года защитил диссертацию на тему «Византийская повесть об убиении Никифора Фоки в старинном болгарском пересказе»⁷⁷⁵ и получил право чтения лекций по кафедре славянских наречий в качестве приват-доцента⁷⁷⁶.

За годы учебы и при первых шагах на научном поприще Сырку зарекомендовал себя библиографом, поэтому, когда в Библиотеке Академии наук открылась вакансия, он с 8 октября 1883 г. занял ее сначала временно⁷⁷⁷, но проработал в Библиотеке 10 лет. В этот период он в 1887 г. предпринял лингвистическое путешествие в Константинополь, на Афон, в Македонию и Сербию; описывал бумаги епископа Порфирия Успенского и начал работу по изданию его «Истории Афона»; защитил при Харьковском университете диссертацию «К истории исправления книг в Болгарии в XIV в. Литургические труды патриарха Евфимия Терновского» и 16 мая 1891 года был утвержден в степени магистра⁷⁷⁸.

В каникулярное время 1893 года университет командировал Сырку в Сербию, Далмацию, Трансильванию, Галицию и Буковину; в 1894 году – в Далмацию, Боснию и Герцеговину; в 1895 г. ― в Чехию; в 1896–1898 гг. – в Германию, Бельгию, Англию и Австро-Венгрию; в 1899 г. – в Буковину, Трансильванию, в бывшее северное банство (в Венгрии) Банат, Бачеку и на Фрушку гору в Срете (Хорватия), в Сербию и Болгарию (в Рильский монастырь)⁷⁷⁹.

24 мая 1899 года был утвержден результат защиты им докторской диссертации на тему «К истории исправления книг в Болгарии в XIV в. Время и жизнь патриарха Евфимия Терновского»⁷⁸⁰. 4 декабря 1899 года Академия наук присудила ему за обе части этой работы Ломоносовскую премию, но в борьбе за вакансию ординарного профессора по кафедре славянской филологии, развернувшейся 21 апреля 1900 года, он проиграл. Он тяжело пережил поражение.

13 декабря 1903 года ему была присуждена золотая медаль графа Д.А. Толстого за представленную им в 1901 году на конкурс работу «Очерки по истории сношений болгар и сербов в XIV–XVII веках. Житие Св. Николая Нового Софийского по единственной рукописи XVI в.»⁷⁸¹.

Литература о Сырку незначительна⁷⁸², но следует отметить, что он сделал великое дело ― разобрал и описал документальное наследие Порфирия Успенского, после смерти которого осталось 6 ящиков и несколько тюков бумаг и завещание на 24 000 руб. для их издания. И теперь у исследователя-византиниста есть возможность еще на подступах к архиву познакомиться с печатным описанием архива⁷⁸³. Эта работа до сих пор не утратила своего значения и стала первой из отметивших вклад ученого в византинистику. Прикосновение к материалам Порфирия позволило Сырку опубликовать несколько его работ⁷⁸⁴.

Однако долгие годы нужды, сложные отношения с коллегами, спровоцированные развивавшейся и долго не диагностированной душевной болезнью, привели его на 53-м году жизни в психиатрическую лечебницу, где он и окончил свои дни 23 июня 1905 г.⁷⁸⁵ Похоронили его на Смоленском православном кладбище в Петербурге⁷⁸⁶, но могила не сохранилась.

Письма П.А. Сырку 1899–1901 гг.⁷⁸⁷

8 мая 1888 г.

Санкт-Петербург⁷⁸⁸

При перечислении просимых рукописей у пунктов 4, 5 и 6 последовательно пометы: 4½ бр., 5 бр., 5 бр.

Преподобнейший отец Матфей!

С того времени, как я вам ответил чрез отца Пиора, я Вам не писал, так как я ожидал от Вас ответа; но, к сожалению, моему до сих пор я от Вас не имею никакой вести⁷⁸⁹.

Я сознаю, что пред Вами очень виноват, потому что не прислал Вам ничего до этого времени из того, что Вам обещал. Но я вполне уверен, что Вы меня простите великодушно, когда узнаете, что мной сделано для Вашего издания довольно много, хотя не все, это во-первых.

Во вторых, я так занят печатанием, что положительно не знаю, что значит отдых. До сих пор печатаю афонские материалы, из которых напечатано уже Зографский Служебник Евфимия и часть Есфигменской литургии. Теперь очередь за Хиландарскими литургиями Св. Якова и Петра, но, к великому моему огорчению, у меня нет под руками списков, которых я с нетерпением жду от Вас. Потому ради Господа Бога пришлите мне их поскорее, потому что крайне в них нуждаюсь. Из-за неимения их я не мог выпустить до сих пор моего сочинения «О литургических трудах патриарха Евфимия»⁷⁹⁰.

Все же мои работы издает университет. Моего списка литургии Св. Якова Вы можете не высылать, потому что я могу сделать здесь другой, ведь рукопись у меня под руками. Оказывается, что такой же список, как и тот, какой я Вам дал, есть и в библиотеке Московской духовной академии, куда поступил из Лаврской библиотеки.

Он теперь выписан для меня университетом и на днях будет у меня под руками. По этому списку литургию Св. Якова я не могу печатать, потому что он значительно исправлен у нас в России. Поэтому необходимо иметь Хиландарский список, единственный известный до настоящего времени. Несомненно исправленный текст [этой] литургии есть и у нас, но где? В том и весь вопрос. Кто знает, когда он сделается известным! Думаю, что у вас есть копия с хиландарской рукописи, вот ее-то Вы, очень, очень Вас прошу, ― вышлите и как можно скорее. Хорошо бы было, если бы означено было, сколько строк имеет страница и сколько в рукописи листов и какого они формата. Исполнением этой просьбы Вы меня премного обяжете, и притом навсегда.

Вы мне пишете, что у Вас есть такой же список греческой литургии, как в Есфигмене. Я Вам пришлю корректурные листы с Есфигменской рукописи, пожалуйста, Вы отметьте разночтения вашей рукописи и тогда вышлите их мне или на листах, или в отдельном письме, только означьте страницы по моим корректурным листам и я здесь уже поставлю их на свои места.

Университет просил меня обратиться к Вашему монастырю о высылке для библиотеки университета с приложением счета стоимости и расходов по пересылке следующих греческих книг:

1) Συναξαριστής Никодима⁷⁹¹

2) Nέoν Μαρτυρολόγιον⁷⁹²

3) Nέoν Λειμωνάριον⁷⁹³

4) Νέος Παράδεισος⁷⁹⁴

5) Σωτηρία ἁμαρτώλων⁷⁹⁵

6) Θησαυρὸς Δαμασκηνοῦ τοῦ ἱεροδιακόνου καὶ Στουδίτου.

Обращается университет к Вам потому что иначе эти книги весьма трудно доставать и даже невозможно. Книги можно выслать прямо в университет, а также и счет. Лучше всего деньги поручите получить здесь вашим представителям. Сообщите, прошу Вас, об этой просьбе университета о. Макарию. Все почти эти книги можно найти в Карее⁷⁹⁶, где я сам некоторыя купил. Мартирологии, я думаю, тоже можно там достать.

Привет Вам и всего лучшаго желаю как Вам, также отцам Макарию и Павлу неутомимым, а также отцам Иосифу и Рафаилу.

С восхищением вспоминаю Афон⁷⁹⁷ с его прекрасной природой и отчасти прекрасными порядками и установлениями. В скором времени напишу Вам еще и потом вышлю вам сербские комментарии.

Ваш усерднейший почитатель

Полихроний Сырку

P.S. Еще раз прошу, вышлите мне списки литургий свв. Якова и Петра. Очень Вас об этом умоляю. Не сохранились ли негативы снимков с зографских рукописей, сделанных для меня? Университет хочет издать эти снимки.

19 марта 1890.

Санкт-Петербург⁷⁹⁸

Карандашные пометы: Добрейший и любезнейший отец Матвей!

Простите великодушно, что так давно Вам не писал и еще менее исполнил свое обещание. Был весьма занят, а потому писать Вам о деле было собственно нечего, так как я его не мог бы и исполнить, а попусту писать не хотелось. И теперь Вам пишу вкратце, оставляя на более удобное время писать Вам подробно.

Посылаю Вам на этот раз свое сочинение⁷⁹⁹ и вместе с тем возвращаю монастырскую рукопись, простите, переплетенную в благодарность за пользование ею. Кроме того, посылаю ящичек с книгами, который прошу передать вместе с другими книгами, которые посылаю отцам-зографцам, а также по экземпляру моего сочинения в Хилиндар и Есфигмен.

В скором времени я издам в свет первый выпуск⁸⁰⁰, который немедленно Вам вышлю. Много испытаний посетило Вас за последнее время. Глубоко скорблю о кончине приснопамятного отца Макария⁸⁰¹.

Да хранит Вас Всемогущий и Всемилостивый.

Искренно Вас уважающий

П. Сырку

23 ноября 1896.

Берлин⁸⁰²

Преподобнейший отец Матвей!

Представляю Вам барона Эдуарда Гольца⁸⁰³, который интересуется греческими рукописями Священного Писания. Будьте любезны, обратите внимание на его нужды и дайте ему нужные указания и наставления относительно Вашей библиотеки и других афонских библиотек.

Я теперь в ученой командировке; надеюсь, доберусь и до Вас.

Барон Э. Гольц очень серьезный ученый. Будьте здравы. Вам напишу письмо с одним предложением.

Ваш усердный почитатель, просящий Ваших молитв

П. Сырку

28 сентября 1899.

Санкт-Петербург⁸⁰⁴

Высокопреподобный отец Матфей!

Простите, что я давно Вам не писал. Я не буду оправдываться перед Вами, потому что Вы сами знаете, что в мирской суете всегда найдется немало причин, извиняющих ту или другую оплошность; я буду просить у Вас великодушного прощения и снисходительного отношения к моим проступкам. Не буду/ здесь много распространяться об этом, но приступлю к делу, с которым я хочу обратиться к Вам.

Дело заключается в следующем. Мне в настоящее время крайне нужна служба святы и славны Феофане царицы⁸⁰⁵, створена и изложена Патриархом тръновским Кир Евфимием, заключающаяся в Хилиндарской рукописи № 111 (по описанию Саввы), с л. 18об. Не найдете ли Вы возможным поручить кому-либо списать эту службу для меня на мой счет? Будьте любезны, ответьте мне как можно скорее об этом.

В нынешнем году я хотел приехать на Афон, но вследствие болезни и недостатку времени я не мог сделать это.