VIII. Отчёты

Миссионерских приходов в Енисейской епархии 13; из них 7 в Минусинском и Ачинском округах, на юге епархии, среди инородцев тюркского племени, известных под именем «татар», и 6 в Туруханском крае, на севере епархии, среди инородцев финского и монгольского племени – юраков, остяков, самоедов, тунгусов и якутов, ведущих бродячий образ жизни.

За всё время существования миссии в епархии, наиболее успешной оказывается миссионерская деятельность на юге епархии, среди «татар». Здесь инородческое народонаселение, за незначительными исключениями, состоит из православных христиан, тогда как на севере епархии, среди бродячих инородцев, кочующих по неизмеримым тундрам, особенно на крайнем севере, более значительное число составляют язычники – (около 3 т. человек).

Условия миссионерской деятельности на юге более благоприятны, чем на севере епархии. В южных миссионерских приходах, главное внимание миссионеры обращают на укрепление крещёных инородцев в догматах и правилах христианской жизни; но и здесь встречаются обстоятельства, не совсем благоприятствующие религиозно-нравственному просвещению инородцев, а потому религиозно-нравственное состояние и этих инородцев заставляет желать многого лучшего.

Главное обстоятельство, неблагоприятствующее успехам миссионерской деятельности среди тюркских племён «татар», кроме замечаемой вообще среди разных пародов живучести остатков язычества и приверженности людей необразованных к древним обычаям, заключается в обширности районов, обнимаемых южными миссионерскими приходами, и разбросанности народонаселения по приходам, а также отдалённости большей части населяемых инородцами мест от приходского храма. Так, например: Аскызский приход простирается по прямой линии с юга на север приблизительно на 160 вёрст, а от востока к западу на 120 вёрст. На этом пространстве жителей 7.889 душ обоего пола, из коих инородцев 6.640 душ обоего пола³⁸³. Самые населённые улусы состоят из 20–50 домов («юрт»), а самые малые – из 2, 3, 5, 7 и более юрт. Улусов первой категории, т. е. с населением сравнительно значительным, – не много. Самые отдалённые улусы Аскызского прихода отстоят от храма в 160 вёрстах, среднее же расстояние улусов от храма 70–80 вёрст. Самые отдалённые от Аскыза улусы расположены по рр. Уленю, Уйбату, Бире, Бее, Нине; жителей в этих отдалённых местах 1.500 душ обоего пола. Уст-Абаканский приход занимает 1.000 квадратных вёрст и имеет форму четырёхугольника с небольшими прирезками. Усть-Абаканская церковь (в селе Усть-Абаканском, состоящем из 30 домов) находится в самом юго-восточном углу этого четырёхугольника, что нельзя никоим образом признать удобным.

По всем четырём сторонам четырёхугольника, по рр. Енисей, Абакану, Ташебе, Биже, Кохте, Уйбату, Бире, Нине, Камыште, а также и внутри его в степях по речкам расположены инородческие улусы. Народонаселения в приходе по исповедным росписям 5.497 душ обоего пола; селений или улусов всего 87, в каждом улусе от 2–3 до 20 юрт. Самые отдалённые от храма улусы отстоят на 130 вёрст и более. Усть-Фыркальский приход занимает пространство приблизительно в 5.000 квадратных вёрст. Жителей в нём 2.877 душ обоего пола. Часть прихожан, именно 363 души, составляют русские казаки, живущие в одной деревне Солено-Озерной, в 12 вёрстах от церкви. Остальные же прихожане, числом 2.514 душ – инородцы, называемые качинскими татарами, тюркского племени. Улусов официально считается в приходе 23; но это число получается только по названиям. Если же принять во внимание, что почти каждый улус, одного и того же названия, разбросан в двух или трёх местах, юрты по две или по три, то действительное число улусов придётся, по мнению местного священника, определить числом 49. Самые дальние улусы находятся в 100 вёрстах от храма, улусы средней отдалённости – в 50 и ближние в 3 вёрстах. Самый дальний улус – Тунгужуль. Под этим названием разумеются разбросанные в десяти местах селения, по две или по три юрты, на расстоянии 30–40 вёрст, в общей сложности состоящие из 29 инородческих юрт с 102-мя душами муж. пола и 80-ю жен. пола. В селе всего 7 домов инородческих и ни одного русского; жителей 22 души муж. пола и 26 жен. пола. Божие-Озерский приход простирается от севера на юг, приблизительно на 75 вёрст; а в ширину около 36 вёрст. Народонаселения 2.394 души обоего пола. Из них около 400 душ обрусевших инородцев, живущих по-русски (приблизительно) и наиболее исправных христиан (они пишутся уже крестьянами) п незначительное количество русских. Всех селений в приходе 15; из них 13 улусов, 1 деревня и 1 село. Наименьшее расстояние указанных селений от приходского храма 8 вёрст, среднее 25, наибольшее 45 вёрст. В Покровском Чебаковском приходе народонаселения 1.980 душ обоего пола; большинство его составляют инородцы и часть русские, служащие на золотых промыслах (699 человек). Инородческих улусов в приходе 15, они расположены по рр. Белому и Чёрному Июсам. При храме в Чебаках народонаселения только 204 человека инородцев и 40 разночинцев. Наименьшее расстояние улусов от храма 7 вёрст, среднее 30, а наибольшее 60 вёрст. Образ жизни Минусинских и Ачинских инородцев можно назвать оседлым, потому что они почти все живут на однажды избранных ими местах; и только летом они помещаются в юртах, а на зиму переселяются из юрт в особые избы, похожие на русские, или зимники, которые в большинстве случаев строятся недалеко от юрт. Один из миссионеров (Чебаковский), как не исключительное явление, указывает на обычай незначительного числа инородцев, – вследствие суеверия, перекочёвывать из улуса в улус, в том случае, когда в прежнем месте жительства у них умерли дети. Главное занятие инородцев скотоводство, кроме некоторых мест Божиеозерского и Аскызского приходов, где русеющие или обрусевшие инородцы занимаются хлебопашеством: но число таковых незначительно. Второстепенные занятия инородцев, живущих вблизи тайги, – звероловство, добывание кедровых орехов; некоторые по рекам и озёрам ловят рыбу. Местные занятия инородцев отвлекают их на более или менее продолжительное время из мест их жительства. Это особенно нужно сказать относительно звероловства. Зверопромышленники обыкновенно надолго отлучаются из дому в тайги (главным образом весной и осенью). Священник Аскызского прихода сообщает, что инородцы-зверопромышленники отправляются в тайгу на охоту за белкой с 1 октября, а за соболем в начале января, и возвращаются домой в конце марта. Большинство инородцев бедны; но между ними встречается незначительное количество и весьма богатых людей. Беднее других инородцы Ачинского округа (приходов Чебаковского и Божиеозерского).

По житейски инородцы смышлёны; но, по сравнению с русскими, мало развиты, и не могут долго сосредоточивать мыслей на одном предмете. По сообщению Божие-Озерского священника относительно инородцев его прихода многие из них, не исключая и стариков, не умеют считать и при расчётах верят на слово русским, имеющим с ними сношения. Язык инородцев Минусинского и Ачинского округов тюркского корня. Разные инородческие племена (качинцы, сагайцы, койбалы, кизыльцы) говорят разными наречиями тюркского языка, особенно много местных наречий замечается среди инородцев Аскызского прихода (в коем живут Сагайцы).

Большая часть инородцев, кроме природного языка, говорит по-русски (хотя не совсем правильно), или, по крайней мере, понимает русскую речь, хотя встречаются между ними и такие, которые не знают русского языка, – это в местах, отдалённых от русских поселений. Между женщинами встречается более не знающих русского языка, да и те, которые знают русский язык, стесняются при посторонних говорить по-русски. Что-же касается детей, то из них, по словам Усть-Абаканского священника, говорят по-русски только учившиеся в школах. В тех улусах, в которых встречается мало инородцев, знающих русский язык, беседы с ними ведутся на инородческом наречии через толмачей, если священник не умеет говорить по-инородчески.

В составе некоторых причтов инородческих приходов Минусинского и Ачинского округов имеются природные инородцы. Так в Усть-Эсинском приходе состоит священником инородец, кончивший курс Красноярской учительской семинарии, а в приходах: Божие-Озерском, Усть-Фыркальском, Усть-Абаканском и Аскызском в 1892 году определены псаломщиками инородцы, кончившие в прошлом году курс в Бийском катехизаторском училище.

Относительно того, насколько понимают инородцы изданные Алтайской миссией книги на шорском наречии, священники-миссионеры говорят различно: так, по словам Аскызского и Чебаковского священников, названные книги для их прихожан не пригодны, так как грамотные инородцы говорят, что, прочитав что-нибудь на русском языке, они прочитанное понимают и могут передать другим, а читая книгу на шорском наречии, они понимают только слова и отдельные фразы, смысла же прочитанного усвоить не могут. Усть-Абаканский священник, в приходе которого живут качинцы, наоборот, говорит, что хотя качинское наречие и много разнится от шорского, однако качинцы книги, изданные Алтайской миссии на шорском наречии, понимают хорошо, но при этом замечает, что «Богослужения и молитвословия, совершаемые на Алтайском языке, инородцам не особенно нравятся; так как они уже привыкли к славянскому Богослужению». Божие-Озерский священник говорит, что Кизильцы названные книги понимают отчасти.

Религиозно-нравственное состояние инородцев Минусинского края вообще незавидно, но в этом отношении замечается разница между, русеющими, живущими в соседстве с русскими, и теми инородцами, кои живут вдали от русских селений и поэтому редко приходят в соприкосновение с русскими. Инородцы, живущие вблизи русских, перенимают у последних язык, быт и религиозные понятия; эти инородцы чаще венчаются, отпевают умерших, крестят детей вскоре после рождения³⁸⁴; в этом смысле Усть-Абаканский священник русскую деревню называет «лучшим учителем веры для инородцев».

Такое поселение русских среди инородцев может приносить им пользу; но только нежелательно, чтобы в Минусинских и Ачинских степях селились раскольники и сектанты, которые, как например в деревне Юдиной, нанимая себе в услужение инородцев, стараются привить последним свои заблуждения.

Храм Божий инородцы Минусинского и Ачинского округов посещают, вообще говоря, редко. За Богослужениями в приходском храме бывает богомольцев, обыкновенно, – 10, 30 и 50 человек, а в летнее время менее чем наполовину; иногда бывает в это время только 2–3 человека. Наибольшее количество молящихся инородцев обыкновенно бывает в главнейшие праздники – Рождество Христово – (не во всех приходах), Крещение, Пасху, и два Николина дня, а также в храмовой праздник. Но по сравнению с количеством народонаселения, и это наибольшее количество собирающихся в храм нельзя назвать вполне удовлетворительным. Так, по словам священника Аскызского прихода, в большие праздники из 6.640 душ инородцев обоего пола бывает молящихся в храме от 400 до 500 человек, а в престольный праздник, при благоприятной погоде, до 600 человек и более. При этом он замечает, что русские обыкновенно приходят в храм пешком, даже из отдалённых селений; инородцы же не иначе являются к храму, как на конях. По словам Усть-Абаканского священникам Крещение и два Николина дня церковь бывает полна молящимися, причём инородцев в храме бывает от 200 до 400 человек; в обыкновенные же праздники в храме бывает от 5–15 до 40 человек. По словам Божие-Озерского священника, наибольшее количество молящихся в храме вместе с русскими и обрусевшими инородцами простирается до 60 только человек. Чебаковский священник говорит, что «инородцы в обыкновенные воскресные и праздничные дни посещают храм Божий не в большом количестве, но в большие праздники число молящихся инородцев простирается до 211 и более». Есть между инородцами всех приходов Минусинского и Ачинского округов и такие, которые ни разу не бывали в храме, и, по сообщению Аскызского священника, таковых «нужно считать не сотнями, а более».

Какие же причины такого редкого посещения храмов Божиих, а иногда – и совершенного не посещения инородцами храмов Божиих? По объяснению Аскызского священника, одни из инородцев «отговариваются обыкновенно – дальним расстоянием от храма, другие – неимением лошадей и недосугами, а иные, даже близко живущие от храма, не посещают храма по своей врождённой лености и привычке всякий воскресный или праздничный день, начиная ещё с кануна праздника, проводить в пьянстве. Леность до того развита между «татарами», что иной раз татарину не хочется нарубить дров для очага, несмотря на то, что дрова уже в ограде, и... он – несчастный лентяй – греется в холодное время у одной-двух головёшек, ёжась от холода сам и морозя своих детей». Другие священники указанного района редкое посещение инородцами храма также объясняют или отдалённостью их от храма или апатичностью и леностью. Старые инородцы, более закоснелые в своём невежестве, наименее усердны к посещению храма. Божие-Озерский священник говорит, что более усердны к посещению храма девицы, женщины и дети. Священники-миссионеры не упускают случая постоянно увещевать инородцев и разъяснять им необходимость и спасительность посещения богослужений, совершаемых в храме, а также и объяснять смысл и значение богослужений. Другой недостаток инородцев относительно посещения храмов – тот, что они часто выходят из храма и за тем снова возвращаются в него; выходят «отдохнуть», как они выражаются. Иногда бывает и так: придёт инородец в храм, купит свечу, поставит её пред какой-нибудь иконой, и, помолившись усердно пред ней на коленах, уходит домой. По словам же Усть-Фыркальского священника, непосещение храма ближними инородцами объясняется их тщеславием: «Инородец, – говорит он, – вообще считает невозможным являться в храм Божий без приношения. Являясь в храм, он берёт несколько свеч и собственноручно возжигает их пред иконами. При таком обыкновении частое посещение храма Божия должно составлять значительный расход, чего не дозволяет богатому скупость, а бедному – неимение средств. Без значительного возжжения свеч богатому не дозволяет посещать храм Божий тщеславие, потому что он не терпит, чтобы о нём другие могли сказать, что вот он был в храме и не ставил или мало ставил свеч. Главная же причина редкого посещения храма кроется в низком уровне религиозно-нравственного развития инородцев и проистекающем отсюда недостатке усердия их к постоянству в молитве.

Исполнивших христианский долг исповеди и Св. Причастия по инородческим приходам южной окраины Енисейской епархии было, вообще говоря, незначительное число, за исключением прихода Божие-Озерского. В Божие-Озерском приходе из 2.394 душ обоего пола исполнивших долг Исповеди и Св. Причастия было в отчётном году 1.867 человек обоего пола и бывших только у исповеди 52 человека, тех и других 1.919³⁸⁵ в Чебаковском – 449 человек обоего пола; Аскызском – 157 человек обоего пола; Усть-Абаканском – 113 человек. Причины малого количества инородцев, исполняющих христианский долг исповеди и Св. Причастия, священники миссионеры указывают те же, которые влияют на редкое посещение храмов, т. е. отдалённость от храма, леность и беспечность, кроме того – неимение квартир в селе для говеющих. Наибольшее количество причастников по Божие-Озерскому приходу приобщено не в храме, а по улусам во время объезда причтом их во Св. Великую Четыредесятницу, с передвижным антиминсом и походным особо устроенным престолом. В этом приходе удобнее, чем в других, собирать в улусах говеющих, так как улусов немного, по сравнению с другими инородческими приходами, и вообще здесь народонаселение скученнее. И при церквах других инородческих приходов имеются подвижные антиминсы для отправления богослужений для говеющих по улусам.

Для напутствования больных Св. Тайнами инородцы из отдалённых улусов приезжают за священником очень редко; из ближайших же улусов приглашают чаще, но не все.

В законный брак по чину православной церкви инородцы, в силу укоренившегося обычая, вступают не многие, не считая за грех не законное сожитие по степным обычаям, без благословения церковного.

Браков в инородческих приходах повенчано: в Аскызском приходе – 6, Усть-Абаканском – 10, Божие-Озерском – 51³⁸⁶, в Чебаковском – 26³⁸⁷. Вследствие незначительного количества браков, между инородческими детьми, по метрикам, очень много «незаконнорождённых». Так в отчётном году записано таковых: по приходу Усть-Абаканскому из 333 крещёных детей – 191, по Аскызскому из 356 законнорождённых только 37; по Божие-Озерскому (цифры не показано); Чебаковскому из 153 новорождённых – 44 незаконнорождённых.

Не говоря уже о том, что языческий обычай женить детей по степным обрядам ещё доселе слишком крепко держится среди инородцев и что инородцы недостаточно утверждены в вере и правилах жизни христианской, есть и другие причины, по которым у инородцев браки по православному обряду – редкое явление. По мнению Аскызского священника, подтверждаемому и другими священниками-миссионерами, причины, по которым инородцы избегают церковных браков, суть следующие:

1) незнание инородцами необходимейших для каждого христианина молитв, и некоторые формальности, соблюдаемые при венчании;

2) женитьба малолетних детей и в ближайших степенях родства;

3) существующий обычай разводиться с жёнами по разным, даже маловажным причинам.

Если венчаются в церкви инородцы, то обыкновенно не тотчас после «карамчения», т. е. похищения невест, а спустя долгое время. Так по укоренившемуся среди инородцев обычаю, они считают нужным несколько времени пожить с женой не венчавшись, чтобы ближе ознакомиться с нею, узнать её характер и проч., а потом уже закрепить супружеский союз благословением церкви, после чего брак свой инородцы считают уже нерасторжимым. Обычай жить без благословения церковного не распространён среди инородцев, живущих между русскими: эти сватают невест, так же, как это делается и у русских, а потом обыкновенно тотчас же венчаются в церкви. Меры к искоренению супружеского сожития без благословения церковного, предпринимаемые священниками, состояли в пастырских убеждениях и неоднократных донесениях Епархиальному Преосвященному, который сообщал об этом высшей гражданской власти, а сия последняя предписывала Степной Думе, чтобы она, через князцов неослабно и строжайше следила за искоренением вышесказанного зла, но эти распоряжения со стороны начальства остаются всегда только на бумаге.

Г. Енисейским губернатором препровождён Преосвященному список незаконных супружеств среди Минусинских инородцев, составленный местным земским заседателем, по распоряжению Г. Иркутского Генерал-Губернатора, к которому во время проезда его через село Аскыз обращался местный священник за возможным содействием в деле искоренения среди инородцев обычая пребывать в супружеском сожитии без благословения церкви. Преосвященным эти списки препровождены к местным причтам для проверки их, после чего в будущем и последуют особые распоряжения по данному вопросу.

Большинство христианских треб исполняется священниками по улусам, а не в храмах. Большинство младенцев крещено по улусам; в храм крестить привозят во время праздника Богоявления, Пасхи, в Николин день и проч. В Аскызском приходе из 300–400 крещений в храме совершается только от 50 до 60, а остальные – в улусах, во время посещений их причтом; в Усть-Абаканском приходе, в храме крещено 92 младенца, а по улусам – 241; в Божие-Озерском и Чебаковском – большее число крещений совершено также по улусам. Тотчас после рождения младенца, инородец весьма редко его крестит; но крестят обыкновенно полугодовых, а в отдалённых улусах – 14-летних, и при том, если в это время встретятся со священником, объезжающим свою паству. Между инородцами, кроме того, существует суеверный обычай не крестить детей больных. Как по этому, так и потому, что инородцы не любят привозить в храм для крещения своих детей, ожидая приезда священника в улус и, в случае смерти ребёнка скрывая от него это обстоятельство, некоторые священники-миссионеры приходов южной окраины Епархии предполагают, что в их приходах бывают случаи смерти некрещённых младенцев. Впрочем, Чебаковский священник сообщает, что в его приходе, случаев смерти инородческих детей некрещёнными в отчётном году не было; возраст же крещаемых – от недели, после рождения, до месяца, – только. В Божие-Озерском приходе случаев смерти не крещёных детей не было. Причиной такого печального явления служит удалённость от храма большинства указанных улусов, но из ближайших улусов, как пишут священники, инородцы обыкновенно довольно исправно и охотно привозят детей для крещения, и исключительно в праздники. Для предупреждения случаев смерти инородческих нездоровых новорождённых детей Божие-Озерский священник внушил прихожанам, в случае безнадёжного состояния младенца, погружать троекратно его в воду, с произнесением известных слов и наречением имени. По словам Аскызского священника, обычай не крестить маленьких детей, если сравнить настоящее время с недавно минувшим, постепенно ослабевает; ему случается крестить детей инородцев в первый день, или спустя несколько только дней по рождении, чего ранее не бывало.

Живущие вдали от храма инородцы большей частью погребают умерших сами по степным обычаям, без участия священников, но живущие в селе обращаются за отпеванием к священнику тотчас после смерти покойника. При посещении священниками улусов инородцы обыкновенно обращаются к ним и просят отпеть прежде умерших сродников по христианскому обряду; хотя это бывает и не всегда, так как иные инородцы не сообщают священнику об умерших сродниках. Бывает и так, что инородцы, приезжая в село, просят священника отпеть заочно покойника, схороненного уже в улусском кладбище. По сообщению Чебаковского священника и Божие-Озерского, их прихожане обыкновенно приглашают священника для отпевания в улусы тотчас после смерти умершего, если это только не младенец. Нередкое явление в инородческих приходах – отпевание покойников в 40-й день, через полгода, год и более; в прежние же времена наичаще отпевание покойников совершалось через 5, 7 и более лет после их смерти³⁸⁸.

По словам Усть-Абаканского священника, инородцы его прихода обыкновенно отпевают своих покойников через долгое время после их смерти, «хотя нельзя сказать, чтобы они избегали отпевания своих умерших, ибо они любят всякий обряд церковный».

Некоторые инородцы, хотя очень немногие, просят священников поминать покойников на проскомидии и главным образом в 3, 6, 9, 40 день, и в день годовщины. Обычая же раздавать нищим и бедным милостыню за упокой сродников не замечается, хотя не раз внушалось им об этом с церковной кафедры и во время бесед по улусам. По заявлению Усть-Фыркальского священника, инородцы его прихода поминовение совершают большей частью по обычаям языческим с объедением и пьянством.

Молитвы, Символ веры , заповеди Господни знают только грамотные инородцы; неграмотные же в большинстве случаев молитв не знают; впрочем, в молитвенном состоянии неграмотные инородцы обращаются к Богу со следующими краткими молитвами: «Господи помилуй; Господи спаси и помилуй; Боже, милостив буди мне грешному; Пресвятая Богородице спаси нас» и проч. или же молятся своими словами, сопровождая громкими вздохами. В объяснение малого знакомства инородцев с молитвами Божие-Озерский священник говорит: «едва ли уместно требовать от них знания молитв: молитвы, в особенности требующие напряжения памяти, по обилию содержания, трудны для них».

Крестное знамение полагать на себе умеют, как мужчины, так и женщины и дети, за некоторыми исключениями. Еду и всякое дело инородцы большей частью предваряют молитвой, молятся также и после оных. Кресты нательные имеют на себе все инородцы; женщины иногда носят крест поверх одежды. В каждом доме и юрте в переднем углу имеется св. икона, а нередко и несколько. Во всех более или менее порядочных инородческих домах в воскресные и праздничные дни глава дома собирает всё своё семейство, возжигает пред св. иконами свечи, кадит ладаном и совершает домашнюю молитву.

Между инородцами указанного района наряду с христианскими существуют ещё языческие обычаи, хотя в меньшем размере по сравнению с недавно минувшими временами.

По сообщению Усть-Фыркальского и Божие-Озерского священников, в сих приходах общих молитвенных жертвоприношений горам, рекам, озёрам теперь не бывает; многие инородцы сожгли или повыбрасывали из своих домов всё, что напоминало о шаманстве, не терпят шаманов и никогда ни в каком случае к ним не обращаются, но шаманы и по настоящее время всё-таки существуют и не остаются без дела. Некоторые инородцы, а в особенности инородки и по сие время обращаются к шаманам и приглашают их для лечения больных. Считая разные болезни наваждением разных мелких духов, или шайтанов, подчинённых одному главному злому духу Айне, приглашают к больному шамана, который посредством камлания³⁸⁹ вступает в сношение с духами; узнаёт нужного ему шайтана – виновника болезни и, после беседы с ним и переговоров, делает его изображение, которому и приносит умилостивительную жертву, состоящую из араки (вина из молока), мяса, масла и проч. Изображения духов-шайтанов бывают у инородцев или в виде маленьких лоскутков из разных материй, привязанных к концу палки, толщиной в палец, длиной аршина в полтора или два, или в виде человекообразных и зверообразных фигур³⁹⁰, нарисованных красной глиной на клочке холста. Изображения эти хранятся инородцами или за чувалом³⁹¹, или в укромном уголке задней стены, вдали от переднего угла, где стоят св. иконы.

Весь вздор, именуемый шаманством, держится ещё, по мнению священников-миссионеров, между инородцами по вековой привычке, с одной стороны, и по совершенной беспомощности во время болезней – с другой. «Будь бы у инородцев, – говорит Усть-Фыркальский священник, – правильно организованная врачебная помощь, шаманство скоро отошло бы в область языческих преданий». На сколько ослабло шаманство между инородцами, можно видеть, между прочим, из одного уже того, что шаманы, прежде благоденствовавшие и наживавшие состояния, теперь едва-едва только пропитываются, если, кроме шаманства, не имеют другого производительного занятия. О взгляде, настроении и чувствах инородцев к шаманам можно судить по тому, что, когда Усть-Фыркальский священник в 1888 году, для вразумления шаманов, нашёл нужным провести их по приходу за святыми иконами вёрст 150 в течение 6 дней, инородцы, видя утомление их, не только не были опечалены, но напротив зрелище это доставляло им удовольствие, что они высказывали прямо в глаза шаманам, говоря: «так вам и надо, чтобы вы не обманывали и не обирали нас».

В Аскызском и Чебаковском приходах бывают собрания инородцев с окрестных мест на горах для общественных жертвоприношений; эти жертвоприношения³⁹² бывают раз через три года, а иногда и ежегодно. Во время этих жертвоприношений инородцы просят шайтанов о ниспослании дождя, об отогнании болезней, об избавлении от скотского падежа. В это время инородцы обыкновенно закалывают несколько штук баранов; мясо варят и едят, запивая вином, а кости и внутренности сжигают на горе в честь шайтанов. Замечательно сказание Усть-Абаканских инородцев, (сообщённое Аскызским священником), по которому сии инородцы, принося жертву на горах, этим самым воспоминают ту жертву, которую отец верующих иудеев принёс по повелению Божию на горе. Относительно же собраний инородцев для жертвоприношений в известное время в Аскызском приходе и др. местах, Аскызский священник сообщает, что эти собрания скорее похожи на наши пикники, устраиваемые с целью весело провести известное свободное от занятий время, чем на религиозные языческие торжества. На горные пирушки и попойки инородцы приглашают и русских.

Представления о шайтанах, разного рода злых духах наводят на инородцев немного разве больший страх, чем на русских простолюдинов домовые, лешие, русалки и иные духи, поражающие воображение необразованных людей из русских, как наследие язычества.

Упорнее держатся между инородцами свадебные языческие обычаи и обряды. Обычай народный допускает инородцу два способа женитьбы: первый способ состоит в женитьбе «добром», с ведома и согласия родителей невесты, или заступающих их место; более же употребительный способ женитьбы инородцев состоит в похищении невест, причём, при попытках родственников невесты освободить её, происходят жестокие драки и побоища. Но сколько бы ни воевали родственники невесты, освободить её им не удаётся, и они волей-неволей должны будут взять калым, а невесте ничего не остаётся, как покориться своей участи: жених и родственники его, содержа невесту в плену, имеют в своём распоряжении много средств, чтобы подчинить её своей воле. Угрозами, голодом, холодом они добиваются согласия невесты, а в случае безуспешности всего этого, сделают свадьбу и без её согласия.

Главное значение при похоронах инородцев по степным обычаям, совершаемых обыкновенно без священника, имеет объедение и пьянство на счёт лишившихся члена семьи; причём иногда по покойнику читается псалтирь.

Кроме приверженности к языческим суевериям и обычаям, главный недостаток Минусинских инородцев – пьянство, в особенности в летнее время.

«При полной свободе домашней корчемной выкурки хлебного вина, – говорит Усть-Фыркальский священник, – как будто правила акцизного устава не распространяются на инородцев, пьянство между ними очень распространено. Пьют инородцы много, без всякой меры; при каждом удобном случае, и – когда у них бывают гости, и когда они сами бывают в гостях; на похоронах и в дни рождений; но при такой распространённости пьянства пропойц между инородцами почти нет. Пьёт инородец обыкновенно не один, а с людьми и нередко против своего желания, чтобы не оскорбить отказом другого. Один же инородец пить никогда не станет, потому что пить одному между ними считается величайшим стыдом и бесчестием».

Между сагайцами и кизыльцами встречаются конокрады; вообще же инородцев можно было бы назвать людьми честными, если бы между ними не было большого распространения пособничества ворам и укрывательства воров.

Посты, установленные православной церковью, инородцы не соблюдают, едят многие из них без разбору всё, что попало: едят и недозволенных церковью животных, едят и удавленину, едят остатки волком растерзанных животных, едят и падаль, даже и в таком случае, когда животное пало от какой-нибудь заразной болезни, едят инородцы и кровь убитых животных.

Несоблюдение постов и ядение недозволенной церковью пищи, кроме приверженности к старине и старинным языческим обычаям, зависит, кажется, главным образом от того, что инородцы не занимаются хлебопашеством, не умеют разводить овощи, вообще говоря, по местным условиям, не имеют у себя для поддержания организма постной пищи. Впрочем, иногда бедные инородцы подвергают себя невольному посту. Не убьёт, например, кизилец зверя в тайге или не украдёт барана чужого, и постится два или три месяца и более, перебиваясь кое-как, если не случится где-нибудь по соседству какого-нибудь пиршества.

Для искоренения суеверий, языческих обычаев и пороков в инородцах употребляемы были священниками-миссионерами пастырские меры разъяснения, наставления и вразумления. С церковной кафедры и при всяком удобном случае, инородцам преподаваемы были наставления в правилах веры и жизни христианской и убеждения в необходимости оставить языческие обряды и обычаи. Но особенно много было посвящено времени на назидание инородцев во время разъездов по приходам. В это время велось обучение их молитвам на славянском языке и шорском наречии, чтение из священной истории на шорском наречии, велись поучения, иногда на наречии местных инородцев, о вере и жизни христианской, молитве, хождении в церковь, о провождении праздников и о страшном суде. Говорено было против шаманства, невенчанных браков, нерадения о напутствовании умерших, погребения покойников по обрядам языческим.

Кроме поездок по приглашениям разных лиц для исправления той или другой требы, в отчётном году миссионерскими причтами предпринято было несколько нарочитых поездок по своим приходам; такие поездки совершались в некоторых приходах 4 раза (Усть-Абаканским причтом), 3 раза (Усть-Фыркальским), 2 раза (Чебаковским и Божиеозерским). Во время этих поездок причтами сделано было пути: Аскызским – около 4.000 вёрст в три месяца (улусы посещены все); Усть-Абаканским – 2.000 вёрст в 63 дня; Усть Фыркальским – 2.850 вёрст в 7 недель; Божие-Озерским – 3.809 вёрст в 167 дней; Чебаковским 1.250 вёрст в 3 месяца в разное время отчётного года. В Усть-Абаканском, Усть-Фыркальском, Божие-Озерском и Чебаковском, по сообщениям священников, посещены ими были все улусы их приходов. Главнейшие поездки миссионерских причтов по улусам совершаются в следующие сроки:

1) в великий пост,

2) на Св. Пасхе со св. иконами и

3) осенью.

Цель этих поездок – отправление великопостных богослужений по улусам для предоставления возможности инородцам исполнить долг исповеди и св. причастия, служение молебнов по домам инородцев, совершение треб и назидание. Наибольшее число треб для инородцев во всех приходах вообще совершено было во время объезда причтами улусов. К принятию св. икон инородцы оказывали похвальное усердие, выразившееся в прилежном молении, обильном возжжении свеч и приглашении почти в каждый дом. Богослужения, таинства и молитвословия совершаемы были по улусам в инородческих домах, убранных и приведённых в приличный вид или же под открытым небом.

Для просвещения инородцев в инородческих приходах существуют школы, которые увеличивают число грамотных инородцев и при том знающих молитвы и догматы, обряды и правила христианской жизни. Школы эти:

1) церковно-приходские: в сс. Усть-Эсинском, Божиеозерском, Чебаковском и Усть-Фыркальском;

2) министерские: в сс. Усть Абаканском и Аскызском, в коих законоучители – местные священники.

Учащихся в названных школах: Усть-Фыркальской – 2 возрастных, 9 мальчиков и 1 девочка; всего 12 человек; в Усть-Абаканской министерской – 20 человек, при ней общежитие; Аскызской министерской – от 10 до 15 человек; в Божие-Озерской – 18 человек; Чебаковской – 21 человек, из них детей инородцев – 8 человек. Кроме того, в указанных приходах существуют (в некоторых) ещё школы грамотности, заведённые при участии местных священников. По сообщению Аскызского священника, некоторые дети инородцев его прихода учатся в школе грамоты дер. Устинской (таковых до 25 учеников и учениц). Кроме того, в сем приходе некоторые состоятельные инородцы нанимают для обучения грамоте своих детей учителей ...

(Продолжение следует)

(Окончание)

... из отставных солдат и поселенцев. В районе Усть-Абаканского прихода, кроме министерской школы, существуют две школы грамотности по улусам: в одной из них 5 учеников, в другой – 3; учителями в них – старики ссыльные. В Чебаковском приходе – 2 частные школы, о которых местный священник сообщает, что в 1-й (Ключевской) обучается 3 инородческих детей, а во второй – 4 (их обучают люди малообразованные).

Хотя, по отзывам местных священников-миссионеров, грамотных из инородцев очень мало, а главное – для них нет библиотек; однако местные школы, особенно церковноприходские оказывают местному народонаселению услугу, каковая ощутительным образом может чувствоваться только в будущем времени. Впрочем, кроме грамотных людей, которые ежегодно выходят из вышеназванных школ, из них выходят дети, которые обучаются в Красноярском духовном училище и в Бийской катехизаторской школе.

В духовном Красноярском мужском училище обучается из тюркских инородцев епархии 5 мальчиков, из них 1 – в 4-м классе, 2 – в 3-м. Из обучавшихся в Красноярском духовном училище мальчиков из Туруханских инородцев (Тетерин) отправлен был в отчётном году для дальнейшего обучения в Бийскую катехизаторскую школу.

В духовном училище и Бийской катехизаторской школе обучаются дети инородцев на средства, ассигнуемые местным духовенством (его органом – съездом) ежегодно – на содержание инородческих детей при духовных училищах.

В отчётном году 5 учеников Бийской катихизаторской школы из учеников церковно-приходских школ Минусинского округа окончили полный курс сей школы и определены, по их прошениям, на места псаломщиков, или же помощников их и вместе с тем – учителей местных церковных школ – в указанных приходах.

Для поднятия религиозно-нравственного уровня инородцев в будущем, ученики церковно-приходских школ, по настоянию местных священников, во все воскресные и праздничные дни неопустительно посещают храм Божий, где некоторые из них становятся на клирос и участвуют в пении простых песнопений. Кроме того, в эти же дни в послеобеденное время, ученики собираются в школу, и здесь предлагается им священником религиозно-нравственное чтение, причём имеется ввиду привлечь на эти чтения взрослых инородцев, но успеха в этом отношении, по словам Усть-Фыркальского священника, пока ещё не достигнуто. Каждый урок начинается и кончается молитвой, которую читают сами ученики поочерёдно; кроме того в школах читаются ежедневно в присутствии всех учеников вечерние и утренние молитвы. Долг христианского говения, исповеди и св. причастия учениками школ обыкновенно исполняется неукоснительно – на первой и последней неделях великого поста.

Общих сведений об Усинском миссионерском приходе, в котором учреждена миссия с целью обращения в православие китайских подданных сойотов или урянхайцев, а также привлечения раскольников отдалённого Усинского края (беспоповцев и половцев) к православию, в отчётном году не получено, впрочем, священник сего прихода рапортом от 2 января 1893 года, полученным 30 января доносил, что в его ведомстве просвещена св. крещением девица, подданная Китайской империи из племени урянхайцев, или сойот, и присоединены к православной церкви из безпоповской секты 1 жен. пола; из поповской секты – 1 жен. пола.

Шесть приходов Туруханского края³⁹³: Туруханский, Верхне-Инбатский, Дудинский, Хатангский, Тазовский и вновь открытый Ессейский составляют самую северную часть Енисейской епархии. Площадь, на которой разбросано население этих приходов, равняется, приблизительно, 29 тысячам квадратных географических миль, или 1.421.000 квадратных вёрст. Пути сообщения простираются:

1) вверх по р. Енисей к югу на 500 вёрст, до станка Мироново;

2) на ю.-з. к Тазовской церкви и до часовни, что на месте упразднённого и теперь не существующего, самого древнего города епархии, Мангазеи – 1.500 вёрст;

3) на север – вниз по р. Енисей, до Гольчихинской часовни 1.001 верста, и

4) к с.-в. до Хатангской церкви и до р. Анабары – до 2.000 вёрст, кроме того, от Хатангского прихода до озёр Ессей (Жоссей) – суглан якутов, – Ташпака и Эконды (сугланы тунгусов) до 1.100 вёрст, – а всего до 6.101 версты в один конец.

Относительно разбросанности народонаселения вышеуказанных приходов, числе и составе народонаселения в Туруханском крае могут дать понятие следующие данные:

I. в Туруханском приходе, кроме самого города Туруханска – 14 станков, из коих в каждом от 1, 2, 3 до 12 домов, с русским населением, наименьшая удалённость сих станков от приходского храма – 30 вёрст, средняя – 250 вер., наибольшая – 315 в. На этих станках всего народонаселения 163+130 душ. Кроме того, в приходе кочующих и бродячих инородцев.

1) остяков Баишинских – 88 м. п. и 56 ж. п., всего 154 д.;

2) остяков Нижне-Инбатских – 31 м. п. и 26 ж. п., всего 57 душ;

3) тунгусов разных родов – 41 м. п. и 33 ж. п., всего 74 д.

Итого кочующих и бродячих инородцев-христиан в приходе 160 м. п. и 115 ж. п., и тех и других – 275 д. Указанные инородцы кочуют и бродят в неопределённых местах. Всего русских и инородцев в приходе с городскими в 121-м дворе (по выражению благочинного) 390 м. п. и 312 ж. п., и тех и других – 702 души. Кроме того, принадлежавших когда-то к походной церкви, существовавшей когда-то в Туруханском крае во времена отдельной миссии (безприходной) и теперь упразднённой, Илимпийских тунгусов в 94 чумах – 347 м. п. и 300 ж. п., якутов при озере Ессее, приблизительно, в 85 чумах – 197 м. п. и 220 ж. п. Итого приписанных к приходу 544 + 520. А всего в приходе 934 д. м. п. и 832 д. ж. п., и тех и других – 1.766 душ. Приписные инородцы кочуют и бродят в неопределённых местах восточной части Туруханского края, но зимой собираются в известные пункты. Что же касается язычников в Туруханском приходе, сосредоточивающихся в восточной его полосе и частью в других местностях, то они состоят преимущественно из тунгусов; но, вследствие их бродячей жизни, численность их определить невозможно.

II. В Тазовском приходе – проживающих русских не указано в клировых ведомостях; инородцев же в нём:

1) остяков 358 м. п. и 294 ж. п., всех – 652 д.;

2) юраков 126+126, всех 252 д.;

3) тунгусов 41+55, всех 96 д.; всего 525+475, и тех и других 1.000 душ. Показанные прихожане Тазовского прихода постоянного, оседлого местопребывания не имеют, а с подвижными (складными) чумами кочуют на протяжении 2 тысяч вёрст и более от церкви. Сообщение с ними возможно только зимой и то сопряжено с большими затруднениями и опасностями, а по вскрытии рек и озёр сообщение с ними совершенно прекращается, вследствие болотистой (тундристой) поверхности бо́льшей части прихода.

III. В Верхне-Ипбатском приходе станков, населённых русскими, кроме села – 21; наименьшее расстояние станков от приходского храма 18 вёрст, среднее – 222 версты, наибольшее 300 вёрст. Всего народонаселения, вместе с кочующими остяками, – коих 197+169, – 671 д. м. п. и 631 ж п., и тех и других 1.302 д. обоего пола. Крещёные остяки кочуют по лесам в неопределённых местах. Язычествующих инородцев, приблизительно, около 100 душ, кои кочуют в самых отдалённых местах к востоку и западу от р. Енисея; кроме того, встречаются взрослые дети, рождённые от крещённых, но воспитывающиеся без св. крещения и учения христианского.

IV. В Дудинском приходе 29 малолюдных станков, населённых русскими; наименьшее расстояние от приходского храма – 40–50 вёрст, среднее – 150 в., наибольшее – 250 верст. Сообщение с сими станками затрудняется зимой – частыми пургами, летом – по р. Енисей – бурями, а в тундрах – болотами. Крещёных инородцев в приходе числится:

1) береговых юраков 26+18, всего 44 д.;

2) Долгано-тунгусской управы долган 81+73, всего 154 д.;

3) третьей Летней Управы долгано-тунгусов 55+54, всего – 109 душ;

4) Жигано-тунгусской управы долган 42+41, всего – 83 д.;

5) самоедов Карасинской управы 61+42, всего – 103 души;

6) самоедов Хантайской Управы 17+15, всех – 32 д.;

7) юраков 10+5, всех – 15 д. Всего в приходе народонаселения вместе с русскими 518+458. Всех – 976 д. Кроме того, в пределах Дудинского прихода обретаются и язычники тазовские, самоеды Хантайские и Карасинские, тунгусы разных родов; более 85 душ. В восточной части прихода по временам кочуют, в неопределённом количестве, Авамские самоеды, все некрещёные.

V. В Хатангском приходе:

1) крестьян – 231 д. обоего пола, кои жительствуют в разных более или менее отдалённых от церкви станках, число которых не указано, по р. Пясиной, Аваму, Боганиде и Анабаре;

2) тунгусов 468 д. обоего пола;

3) долган 569 д. обоего пола;

4) якутов 745 д. обоего пола.

Тунгусы, долгане и якуты кочуют по разным рекам и озёрам тундры, в неопределённых расстояниях от церкви. Священник имеет с ними сообщение только в зимнее время, а в летнее время сообщения нет, чему препятствуют реки, озёра и болота. Прихожане с Хатангского, с марта до половины октября кочуют в отдалённых местах по тундре, занимаясь промыслами. Кроме крещёных инородцев, в приходе есть инородцы язычники, Вадеевские и Авамские самоеды; и тех и других более 126 душ, кроме жён, детей и престарелых; а, может быть, и более того.

По отчёту благочинного за 1892 год, общее число православных прихожан Туруханского края, вместе с русскими. 3.905 м. п. и 3.609 ж. п., итого – 7.514 душ. А по сведениям, сообщённым г. Енисейским губернатором, язычников инородцев в Туруханском крае до 3.000 душ обоего пола.

К 1 января 1893 года из числа священно-церковно-служителей всех 6-ти приходов Туруханского края имеется налицо: священников 4, и псаломщиков 3, за переводом остальных в другие места и за неизъявлением никем желания занять их места. Таким образом, в приходах Туруханского края недостаёт 2-х священников, одного для Дудинского прихода, коим в настоящее время заведует Хатангский священник, и другого для вновь образовавшегося Ессейского прихода, в последнем – за неприбытием к месту своего служения священника из кончивших курс Якутской духовной семинарии; 3-х псаломщиков, одного диакона к Туруханскому собору и 3 катехизаторов. Незамещение в продолжение долгого времени вышепрописанных мест, особенно священнических, может неблагоприятно отразиться на религиозно-нравственном состоянии местных приходов, особенно, если принять во внимание обширность приходов и удалённость их друг от друга. К увеличению несчастия в сем году Тазовский приход посетил голод, и вследствие этого местный священник переселился вместе со своим семейством в город Туруханск.

Один из храмов, Тазовский, требует капитального ремонта, или же замены его новым, на что имеется в Комитете 1.500 руб., ассигнованных на сей предмет Советом Православного Миссионерского Общества. Жители северной части Дудинского прихода, по выражению Туруханского Благочинного, горят желанием построить новый храм, вместо ветхого, на Толстом Носу, и уже ими собраны для сего средства; но, к сожалению, нет мастеров и рабочих. Из предположенных к постройке в Туруханском крае 6-ти часовен, в отчётном году построена только 1, – у озера Ессея, а другая – на станке Баихинском продолжается постройкой; остальные же четыре не начаты постройкой по разным причинам. Что же касается устройства Ессейского прихода, то епархиальное начальство и Енисейский Миссионерский Комитет озабочены как устройством на Ессее храма, так и домов для причта, в особенности же последних, так как там уже построена часовня, с приспособлением для отправления в ней богослужений. Не имея своих средств на сей предмет, Комитет предположил ходатайствовать перед Советом Православного Миссионерского Общества о зачислении остаточных от 1892 года сумм из ассигнованных Советом по содержанию Туруханских миссий и миссионерских учреждений на устройство помещений для Ессейского причта, с назначением особо средств на содержание миссий и миссионерских учреждений Туруханского края, согласно утверждённому Советом проекту бывшего Енисейского преосвященного Тихона, касательно поднятия миссионерского дела в Енисейской епархии.

О состоянии паствы Туруханского края в отчётном году свидетельствуют следующие цифровые данные:

Из 7.514 д. обоего пола народонаселения Туруханского края в отчётном году:

1) крещено новорождённых 249 м. п. и 129 ж. п., всего – 378 душ; в том числе незаконнорождённых 15 м. п. и 15 ж. п., и тех и других – 30 душ;

2) крещено возрастных, обращённых из шаманского толка 63 д. м. п. и 20 ж. п., всех – 83 души;

3) браком сочеталось 130 лиц, итого браков было – 65;

4) отпето умерших было 139 д. обоего пола;

5) бывших у исповеди и св. причастия за отчётный год по приходам было обоего пола: по Туруханскому приходу 123 человека, Тазовскому 50, Дудинскому 294, Верхне-Инбатскому 228, Хатангскому 626, всего же – 1.330 душ обоего пола.

Таким образом, исполнивших христианский долг исповеди и св. причастия было в отчётном году более, чем в предыдущем, на 548 душ обоего пола. В указанном числе бывших у исповеди и св. причастия значатся как русские, так и инородцы; какое же было число последних, этого определить нельзя, за неимением данных; впрочем, с несомненностью можно сказать, что наибольшее число исполнивших долг христианский (из 628) по Хатангскому приходу падает на инородцев. Число исполнивших христианский долг исповеди и св. причастия нельзя назвать достаточным, так как это число составляет только 17% всего народонаселения Туруханского края. Причина значительного процента не исполнивших христианского долга, исключая местных условий, заключается отчасти в том, что

1) прихожане Ессейского прихода не были в отчётном году никем посещены (их около 1.007 душ;, а также

2) большое число остяков и других инородцев, причисленных к приходам Туруханскому и Тазовскому, кои кочуют в дальнейших безпроездных углах края, не были посещены местными причтами, по невозможности встретить их, как бродячих и не прикочёвывающих к жилым местам, и другим причинам. По заверению благочинного, прихожане не уклоняются от исполнения сего долга; они даже рады встрече со священником; но районы приходов Туруханского края так велики, что священники не могут в течение года побывать во всех уголках своих приходов, тем более что сообщения в Туруханском крае возможны только зимой, и то с великим трудом, за пургами и отсутствием иногда оленей на пути; в иное же время года препятствуют тундры, болота, реки и речки, – и не на чем ехать, и не с кем; потому что весной, летом и осенью всё народонаселение разбредается для рыбного и звериного промыслов.

Миссионерская деятельность причтов Туруханского края состояла в поездках священников-миссионеров по их обширным приходам, каковые предпринимались преимущественно в зимнее время, когда главным образом посещались оседлые жители станков – русские и отчасти – кочующие инородцы, с целью совершения у них треб и Богослужений, катехизаторской деятельности, – бесед, оглашения и крещения язычников-инородцев. Несмотря, однако же, на препятствия, представляемые местными условиями сообщений, священники объезжали в отчётное время свои приходы, по возможности стараясь не оставить не посещёнными поселения. Верхне-Ипбатским священником поселения его прихода посещены по пяти раз. Приход Дудинский обозрен священником дважды; Хатангский и Туруханский – по одному разу; северная часть Тазовского прихода за время с 1891 г. посещена три раза³⁹⁴ Новооткрытый приход Ессейский не был посещён около трёх лет. Ввиду этого, и вследствие того, что Илимпийские тунгусы приглашали к себе туруханского священника и для него приготовили даже оленей на станках по направлению к их месту жительства, изъявил желание в конце отчётного года отправиться в поездку на Ессей, по предложению благочинного Суслова, священник Тазовской церкви, поселившийся временно в Туруханске, для исполнения треб и отправления Богослужений, с тем, чтобы проехать далее до озера Хантайского (оно же Куторомо̀), где, по слухам, обитают беднейшие тунгусы, не посещённые священниками уже около 30 лет, и доставить сведения об Ессейской новопостроенной часовне.

В приходах Туруханском, Верхне-Инбатском и Дудинском поездки совершались преимущественно между русскими и оседлыми инородцами, тогда как в приходах Хатангском и Тазовском причты посещали кочевых и бродячих инородцев их приходов.

Поездка по Хатангскому приходу священником Репьёвым и псаломщиком Сусловым (знающим тунгусский язык) совершена была с 1 ноября 1892 г. по 1 января 1893 г.; в путеследовании миссионеры пробыли всего 2 месяца, проехали за это время туда и обратно 2.000 вёрст. Ехали путешественники на оленях в крытых лёгких экипажах, именуемых «болок». На станках, или избушках, нарочито устроенных для проезжающих, миссионеры иногда совсем не встречали жителей; инородцы в это время кочевали, в большинстве случаев, вдали от пути следования миссионеров. Вот что, например, рассказывает священник Репьёв о подобном станке без жителей: (Россохе). Станок этот состоит из одной избушки. Жителей в станке никого не оказалось. Миссионеры и их ямщики вставили в окна избушки – где льдины, где – рамы, обтянутые налимьей кожей, которая валялась в сенях избушки; затопили печь, чтобы обогреться и сварить чай. Сопровождавшие миссионеров ямщики, напившись чаю с сухарями, отыскали хозяев и дали им знать о приезде священника; те явились к вечеру. Безлюдье на пути к Хатанге часто ставило путешественников в затруднение, не давая возможности переменить уставших оленей на свежих, так что им иногда приходилось ехать на одних и тех же оленях станка по два: это вёрст 60 и более. Раз случилось не застать оленей на одном станке (Байкаловском) потому, что разъезжающие по Хатангскому приходу торговцы заставили инородцев, живущих на этом станке, везти на их оленях себя и свои товары. При этом священник сообщает, что торговцы заставляют инородцев, которые их весьма боятся, везти себя насильно, не смотря на то, что они отказываются, ожидая священника и приготовив оленей именно для него; один торговец в подобных случаях говорил: «Что мне попы? Что захочу, то и сделаю; захочу – поедут, не захочу – не поедут». Не раз миссионерам случалось пережидать в дымных и душных чумах пургу подолгу: несколько раз заставала пурга на открытом месте – в чистой тундре. Об опасности быть застигнутым пургой в чистой тундре священник Репьёв сообщает следующее: «Олени устали, и мы должны были остановиться на ночлег, проехав немного более половины чистой тундры. Около 6 часов вечера пошёл снег и было довольно тихо; но в 9 часов поднялась страшная пурга, так что болок наш, в котором мы помещались вдвоём с псаломщиком, подбрасывало как мячик. Ямщики наши помещались в походном чуме, каковой, по рассказам их, едва могли силой удержать на месте. Утром пурга стихла, и мы увидели наших ямщиков и их оленей в добром здоровье». В тундре в особенности опасна пурга потому, что там нет ни гор, ни леса, где бы можно было укрыться. На Хатангу миссионеры приехали 25 ноября.

Село Хатангское, по описанию Репьева, расположено при впадении р. Хети в р. Хатангу, на правом берегу последней, на очень красивой и возвышенной местности, покрытой небольшим лиственным и еловым лесом. Церковь села Хатангского, именуемая «новой», построена в 1783 году; довольно обширная; в длину имеет 11 сажен, в ширину 3,5 сажени; зданием ветхая, внутри оклеена шпалерами; иконостас в ней довольно хороший, но нуждается в исправлении. Утварью церковь достаточна; облачений в ризнице много, но почти все изветшали: годных к употреблению только три ризы. При осмотре не оказалось крестильного ящика, в котором был весь прибор и св. миро. Этот ящик был особенно нужен миссионеру, так как у него было в запасе очень мало св. мира, за оставлением большей части св. мира на станке Налтановском, где он намеревался отправлять требы на возвратном пути. В храме имеется очень богатая плащаница, стоящая 150 р., устроенная благотворителями. Обстановка храма довольно достаточная. Св. престол требует перестановки заново, так как он стоит не твёрдо. Кроме сей «новой» церкви, в с. Хатангском есть ещё «старая» церковь, которой, по рассказам жителей, более 200 лет. Этот храм стоит очень правильно, никуда не покосился; но потолки и кровля на паперти провалились; на самом храме и алтаре – кровля, хотя и ветхая, всё же существует. В старом храме Богослужений более ста лет не отправлялось. Кроме двух храмов, на Хатанге есть древняя (около 200 лет) колокольня, на которой висят 4 колокола, из коих самый большой в 6 пудов.

На Хатанге имеется церковный дом для временного жительства причта³⁹⁵. Дом этот состоит из одной комнаты, с одним маленьким окошечком и железной печью. Кровли на доме нет, потолок покрыт дёрном. Дом этот очень старый, покосившийся, с прогнившими углами, через которые во время ветра в комнату наносит много снегу. Этот дом, по мнению священника Репьева, не годится даже и для временного проживания в нём причта. При доме есть сени, небольшой амбарчик и баня. В селе Хатангском существует казённый хлебный запасной магазин, о котором миссионер Репьёв говорит, что в нём хлеба почти никогда не бывает. Хлеб же в с. Хатангское привозят ездящие по инородцам для торговых целей купцы, которые и берут за хлеб, что хотят, продают хлеб, приблизительно, за 3 и за 6 рублей пуд, а то и дороже, смотря по тому, чем уплачивается за хлеб. Домов местных жителей на Хатанге 6. Все они устроены по-чёрному, без труб; когда затопляется печь, то непременно отворяются двери; иначе можно задохнуться от дыму. Воздух в этих жилищах удушливый, между прочим, и от жизненных продуктов, находящихся в них и распространяющих разные запахи. Неряшливость и неопрятность – отличительная черта затундринских жителей. Затундринские жители довольно религиозны. При встречах со священником и при прощании с ним просят всегда благословения. Встречаясь и прощаясь друг с другом, они обыкновенно целуются. Для поддержания религиозности затундринского народа благочинный Туруханского края Суслов в примечании к путевому журналу миссионера Репьёва признаёт желательным, чтобы священники Хатангские, посещающие в настоящее время с поспешностью сей край для требоисправлений, приезжая из-за 1.000–1.500 вёрст, жили постоянно при сей церкви. При Богослужениях в Хатангской церкви Апостол и Евангелие читались на якутском языке; на этом же языке пелись некоторые песнопения. Во время пребывания на Хатанге священника Репьёва все инородцы, живущие в окрестных стойбищах, исполнили христианский долг исповеди и св. причастия³⁹⁶ и получили удовлетворение другим религиозным нуждам. Из Хатанги миссионер Репьёв решился предпринять поездку далее на восток – на Анабару. Но с дороги получил известие, что далее на пути к Анабаре нет готовых оленей, и поэтому принуждён был воротиться обратно на Хатангу, откуда 17 декабря отправился в обратный путь. От станка Налтановского миссионер Репьев намеревался направиться к озеру Ессей для исправления треб между кочующими там якутами и тунгусами, но поездка эта не состоялась частью по нездоровью священника Репьева, частью за неизготовлением оленей на пути к озеру Ессей.

Во время вышеописанной поездки по Хатангскому приходу, а также за время нескольких поездок по Дудинскому приходу (описанных в путевом журнале священника Репьёва), с 3 октября 1891 г. по 24 марта 1892 года, Хатангским священником сделано пути приблизительно 5.240 вёрст. Во время этих поездок священником исправлены требы среди встречавшихся ему прихожан, как русских, так и инородцев. Треб исполнено им: крещений 105; крещено взрослых язычников 71; приобщено постников 759; приобщено в храмах Толстоносовском и Хатангском 326; совершено браков 22, – отпетий 48, отслужено панихид 2, напутствий 1. Из числа этих треб исправлено треб во время поездки по Хатангскому приходу, главным образом среди инородцев: приобщено постников 600 человек, крещено младенцев 82, повенчан 21 брак, умерших отпето 47 душ. Во время поездок совершаемы были литургии для постников в храмах Толстоносовском и Хатангском; в других же местах – на разных станках и кочевьях отправлялись в большинстве случаев часы и утрени; почти на всех станках обыкновенно служились молебны. Кроме вышеуказанных храмов, постники, главным образом инородцы, приготовлялись к принятию св. тайн и приобщались запасными св. дарами на ставках, на которые собирались узнавшие о прибытии священника инородцы соседних кочевий. Например, инородцы Хатангского прихода приобщались на станках: Лукинском балагане (148 человек), Налтановском (41), Россохинском (54), Пайтерминском балагане (78), на безымянном стойбище тунгусов – на обратном пути к Дудинке (72) и других. Вообще говоря, на пространстве от Дудинки до Хатанги инородцы приобщались во время обратного следования миссионера Репьева, так как в передний путь его инородцев в попутных стойбищах или было очень мало, или же совсем не было; ко времени же обратного проезда миссионера Репьёва кочевавшие на разных расстояниях от пути следования его, извещённые своими сородичами о прибытии священника, прикочевали к тем пунктам, через которые он должен был следовать обратно.

По возвращении в Дудинку миссионер Репьёв застал здесь самоедскую Хантайскую орду, состоящую из упорных язычников. Эта орда прикочевала сюда с Гольчихи, т. е. с островов, расположенных в устье р. Енисея, ниже Толстого Носа. Эта самоедская орда давно была оглашаема христианским учением, но всё безуспешно. Причиной этого было то, что родоначальник этой орды Патька, давно известный миссионерам, не соглашался принять христианство и креститься. В 1885 году с Патькой беседовал преосвященный Псаакий во время зимней своей поездки в Туруханский край, но Патька не изъявлял тогда согласия принять христианскую веру. Священник Репьёв стал убеждать Патьку креститься. Патька сначала не соглашался, но потом дня через три явился к священнику и объявил, что он готов креститься со всей своей ордой и для крещения соберёт людей; при этом выразился («сказал большую говорку»): «Настало время! худо! Шайтан ничего пособка (никакой помощи) не даёт; будем креститься. Русский Бог лучше будет давать»! В продолжение нескольких дней священник приготовлял Патьку и его орду ко крещению; крещено было 68 человек. Новопросвещённые самоеды просили священника приезжать к ним на Гольчиху.

13 февраля отчётного года священник Репьёв и предпринял было поездку на Гольчиху, и пробыл в дороге до 29 февраля; но воротился назад, не доехав до Гольчихи, за неимением оленей и ездовых собак для дальнейшего путеследования.

В отчётном году в Туруханском благочинии состояло 2 церковных школы: Туруханская церковно-приходская и Верхне-Инбатская школа грамоты. В Туруханской церковно-приходской школе за 1891–1892 учебный год обучалось 13 мальчиков и 3 девочки, тех и других – 16; в конце же 1892 года – 13 мальчиков и 1 девочка, всех – 14. В числе показанных выше учеников инородческих детей, живших в общежитии на средства школы, высланные Миссионерским Комитетом, было от 4 до 5 человек. Средства содержания Туруханская школа получает от Епархиального Училищного Совета и Енисейского епархиального Миссионерского Комитета, и некоторых частных источников. Так как здание Туруханской церковно-приходской школы, как построенное в 40-х годах, ветхое и требует частого ремонта; то благочинный Суслов проектирует перевести Туруханскую миссионерскую школу в Туруханский Троицкий монастырь. В сем монастыре, по словам благочинного, найдётся незанятое, по малолюдству братии и послушников, помещение для школы и школьников. В Верхне-Инбатской школе грамоты к 1 января 1893 года состояло 7 крестьянских мальчиков, из коих 5 жили в доме священника. Но так как, говорит благочинный, средств на содержание сей школы не имеется, то, вероятно, школа далее учебного года существовать не будет.

Для содействия миссионерскому делу Енисейской епархии в Красноярске существует с 1871 года Енисейский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества. В отчётном году сей Комитет, под председательством епархиального преосвященного, состоял из товарища председателя, его превосходительства, Енисейского губернатора Л.К. Теляковского, и членов: Красноярского кафедрального протоиерея В. Касьянова и директора Красноярской учительской семинарии И.Т. Савенкова. Число членов, сделавших в 1892 году членские взносы, было 62. Всего сумм Енисейского Епархиального Миссионерского Комитета к 1 января 1893 года состоит:

1) неприкосновенного капитала 2.000 рублей,

2) запасного 100 р. 50 к.,

3) расходного 3.886 р. 77 к.,

4) капитала на инородческие училища 1.964 р. 64 к.,

5) капитала на содержание церкви на Тазу в Туруханском крае 1.500 руб. и

6) в пользу Японской миссии 4 р. 70 к. Итого запасного капитала 2.100 р. 50 к.; расходного 7.356 р. 11 к. Всего – 9.456 р. 61 к. Значащиеся в остатке суммы состоят: в непрерывно-доходном 4% билете 1.000 р., двух 5% билетах 2.000 р. в книжке сберегательной кассы Енисейского отделения Государственного банка за № 2.162-м 900 р., в расчётной книжке банка за № 5.683-м 5.540 р. и наличными 16 р. 61 к.

Миссионерских приходов в Енисейской епархии до конца второй половины 1893 года состояло 13; из них 7 в Минусинском и Ачинском округах, на юге епархии, среди инородцев Тюркского племени, известных под именем «татар», таковы приходы: Усть-Абаканский, Аскиуский, Усть-Есинский, Усть-Фыркальский, Божие-Озерский, Чебаковский и Верхне-Усинский; 6 – в Туруханском крае, на севере епархии, среди инородцев финского и монгольского племени – юраков, остяков, самоедов, тунгусов и якутов, таковы: Туруханский, Тазовский, Верхне-Инбатский, Дудинский, Хатангский и вновь открытый, по проекту бывшего Енисейского Преосвященного Тихона, – Ессейский. В конце второй половины 1893 года, вследствие ходатайства бывшего Преосвященного Енисейского Антония от 8 сентября 1878 за № 3427, в конце отчётного года Указом Св. Синода от 2 сентября за № 3925-м разрешено открыть новый – 14-й миссионерский приход среди инородцев Минусинского округа в деревне Синявиной на средства, специально ассигнованные Св. Синодом как на построение церкви, домов для причтов и церковно-приходской школы, так и на содержание причта. В состав Синявинского прихода выделены 41 улус из Аскызского и Усть-Абаканского приходов. Хотя храма и домов для причта и школы в деревне Синявиной ещё не построено; но к означенному приходу рукоположен уже священник. Священник уже отправлен к месту служения, и ему вручён походный антиминс для совершения на нём богослужений для отделённых в новообразованный приход инородцев в часовне, находящейся на золотых промыслах купца Барташева.

Состав причтов в приходах Минусинского и Ачинского округов в отчётном году, подобно предшествующим, был полный; что же касается состава причтов инородческих приходов Туруханского края, то там и до сих пор ощущается недостаток в священноцерковнослужителях. Так в Дудинском приходе не было священника; кроме того, оставались праздными места двух катехизаторов и диакона при Туруханском соборе. В 1892 году священническое место и место катехизатора при вновь открытом Ессейском приходе были замещены студентом Якутской семинарии Павлом Поповым, рукоположенным во священника в г. Якутске преосвященным Мелетием, и воспитанником 5 класса той же семинарии Стефаном Семёновым, – оба из якутов. Эти кандидаты на замещение священноцерковнослужительских должностей при Ессейском приходе прибыли в Красноярск только в августе месяце отчётного года, и в месяце сентябре отправились к месту своего служения. Местом жительства для Ессейских священника и катехизатора, согласно мнению Туруханского отдельного пристава, по журнальному постановлению Енисейского епархиального миссионерского Комитета от 10 августа отчётного 1893 года за № 149, на первый раз назначено село Дудинка, с представлением им права в последствии времени самим усмотреть и определить для себя более удобное место жительства, и об избрании его войти с заявлением к Его Преосвященству. В предупреждение же каких-либо могущих встретиться затруднений, при отправлении священником Поповым богослужений и духовных треб в глухом краю, нуждающемся в пастырях, вследствие предложения преосвященнейшего Александра, епископа Енисейского и Красноярского от 10 августа 1893 года за № 149 и постановления Енисейского миссионерского Комитета, – священник Попов в городе Красноярске, пред отъездом в Туруханский край, был снабжён следующими вещами: от кафедрального собора – полным священническим облачением, от преосвященного Александра – служебником, каноником, дароносицей и крестильным ящиком с св. миром и проч.

В составе причтов инородческих приходов Енисейской епархии за отчётный год состояло несколько лиц инородческого происхождения. Так, в Усть-Есинском приходе место священника занимал инородец из деревни Мокроусовой Багатской 2-й половины инородной управы Кузнецкого округа Томской губернии, окончивший курс в Бийском катехизаторском училище; в приходах: Божие-Озерском, Усть-Фыркальском, Усть-Абаканском и Аскызском состояли псаломщиками определённые на сию должность в прошлом 1892 году местные инородцы из окончивших курс в Бийском катехизаторском училище; в Ессейском приходе Туруханского края, где много якутов, с сентября месяца вступили в отправление должностей священника и катехизатора якуты Павел Попов и Стефан Семёнов.

Каково было религиозно-нравственное состояние инородцев как Минусинского и Ачинского округов, так и Туруханского края, свидетельствуют о том представленные миссионерами-священниками сведения.

По сведениям миссионерских священников Минусинского и Ачинского округов, инородцы, сравнительно с предшествующим годом, мало усвоили дух христианской жизни, мало сознали духовные потребности и мало прибегали к удовлетворению этим потребностям.

А) Инородцы эти и в отчётном году, особенно в некоторых приходах, уклонялись от исполнения долга исповеди и св. причастия и чуждались освящением таинством брака своего брачного сожительства.

Вот сравнительная таблица бывших и не бывших у исповеди и св. причастия в предшествующий и отчётный годы. В первых трёх нижеследующих приходах в отчётном году было более исповедовавшихся и причастившихся, а именно:

а) в Божие-Озерском приходе из 2.696 душ обоего пола в прошлом году исполнивших христианский долг исповеди и св. причастия было обоего пола 1.867 человек, и бывших только у исповеди 52 человека, – тех и других 1.919 человек; в отчётном году было у исповеди и св. причастия 2.226 душ, так что, за приобщением в течение года младенцев и напутствованием больных, остаётся не бывших в сем приходе у исповеди и св. причастия только до 30 человек; следовательно, в отчётном году исполнивших христианский долг было на 307 человек более, чем в предыдущем.

б) В Чебаковском приходе из 1.751 д. обоего пола в 1872 г. исполнивших христианский долг было только 449 душ обоего пола, в отчётном же году исполнивших сей долг было 1.154 души обоего пола; следовательно в отчётном году таковых было более на 605 человек. Младенцы, по сообщению местного священника, приобщены были почти все.

в) В Усть-Фыркальском из 2.877 душ народонаселения исповедавшихся и приобщившихся в 1892 году было 1.249, а в отчётном году – 1.315 душ; в отчётном году более на 66. Говевших в храме было всего только 215 душ, а остальные 1.100 душ исповеданы и приобщены при отправлении служения по улусам.

Но в нижеследующих трёх приходах было менее. Именно:

г) В Усть-Абаканском из 5.391 душ в прошлом 1892 году причастников было 180 д., а в 1893 году 149 д.; следовательно, в отчётном году менее на 31 человек.

д) В Аскизском приходе из 2.916 душ мужеского и женского пола в прошлом 1892 г. причастников было 157 человек, а в отчётном году 129 душ; следовательно, в отчётном году менее на 28 человек.

е) В Усть-Есинском приходе из 3.994 душ м. п. и 3.808 д. ж. п. исполнивших сей долг в отчётном году было весьма значительное меньшинство, именно 393 д. обоего пола.

Такое неутешительное явление в религиозно-нравственной жизни инородцев побудило местное Православное Миссионерское Общество расследовать причины этого явления и учинить соответствующие распоряжения. Ещё на общем собрании членов Православного Миссионерского Общества, бывшем 14 марта 1893 года, по прочтении делопроизводителем Комитета отчёта о состоянии миссии и миссионерской деятельности в Енисейской епархии за 1892 год, Председателем Комитета, преосвященнейшим Александром, епископом Енисейским и Красноярским, было обращено внимание общего собрания на различные до противоположности сведения относительно исполнения инородцами христианского долга исповеди и св. причастия у разных священников-миссионеров с указанием причин такой разности, и по предложению преосвященнейшего Александра, поставлены были на вид священникам-миссионерам усмотренные из их отчётов недостатки миссионерской деятельности, с внушением, чтобы они относились к миссионерскому делу с полным вниманием и усердием.

Причины указанного неутешительного явления священники инородческих приходов объясняют различно. Усть-Есинский священник в объяснение сего пишет: «Большая часть инородцев не исполняют долг исповеди и св. причащения по разным причинам: живут далеко от храма, хотя это – не оправдание, бедны в материальном отношении и в огромном большинстве по лености и незнанию спасительности и полезности исполнения сей обязанности каждого православного христианина». Аскизский священник пишет, что малое количество говевших в его приходе зависит от различных причин: «от разбросанности прихожан, от неимения в приходе часовен и молитвенных домов, частью от неимения в селе квартир для приезжающих, а частью, и более всего, от лености и нерадивости». Но, по словам того же Аскизского священника, если бы было дозволено отправлять литургию на походных св. антиминсах в частных жилищах, тогда и говевших было бы более; что и было на самом деле, когда литургия совершалась в частных домах; так, напр., в 1889 г. было говевших 479 душ, а в 1890 году – 590 душ.

Б) В законный брак по чину Православной церкви инородцы, в силу укоренившегося обычая, и в отчётном году вступали немногие.

Браков в отчётном году было повенчано:

а) в Божие-Озерском приходе 30 (в 1892 г. 51);

б) в Чебаковском 20 (в 1892 г. 25);

в) в Усть-Абаканском 5 (в 1892 г. 10);

г) в Аскизском 5 (в 1892 г. 7);

д) в Усть-Есинском 13 (в 1892 г. 11, а в 1891 г. 3);

е) в Усть-Фыркальском 36.

Из этой таблицы видно, что в наименее многолюдных инородческих приходах браков было более, а в наиболее многолюдных – менее. Как велико было число незаконных сожительств между Минусинскими и Ачинскими инородцами, за отчётный год, об этом Енисейский Миссионерский Комитет может судить по числу незаконнорождённых, крещёных в Минусинском и Ачинском округах за тот же год. Таковых было крещено:

1) в Божие-Озерском приходе 35, при 131 законорождённом;

2) Чебаковском 38, при 90 законнорождённых;

3) Усть-Абаканском 262 при 29 законорождённых;

4) Усть-Елинском – 315 при 38 законорождённых;

5) в Усть-Фыркальском (цифра незаконорождённых не указана);

6) в Аскизском цифра не указана.

Председателем Енисейского миссионерского Комитета, преосвященнейшим Александром, епископом Енисейским и Красноярским, было обращено внимание членов общего собрания миссионерского общества на значительное число незаконных сожительств среди минусинских инородцев вообще, и на значительную разность в совершении браков разными миссионерами-священниками, и, по постановлению собрания, кому следует, было внушено, что такая разность не может быть ничем объяснена, как различной степенью внимательности священников к пастырскому служению. Причины уклонения инородцев от освящения брачных сожительств таинством брака миссионерскими священниками объясняются различно. Так, по сведениям за предшествовавший год, представленным священником-миссионером Аскизского прихода, причиной уклонения инородцев от венчания служит, между прочим, незнание инородцами молитв, и он даже признаёт невозможным изучение инородцами молитв по их неразвитости. По этому поводу всем миссионерам южной окраины Енисейской епархии было внушено, что подобное объяснение само собой обличает в священнике-миссионере леность научить своих пасомых молитвам. Как бы ни были малоразвиты инородцы, но они не лишены совершенно общечеловеческого смысла и, следовательно, могут быть способны к научению. Так как в видах искоренения между инородцами обычая супружеского сожития без благословения церкви одной из мер, для сего принимаемых, было обращение к содействию гражданской власти, то миссионерам было внушено Комитетом, что возлагать в сем случае всё упование на содействие гражданской власти не вполне согласно с духом православной христианской религии, и предписано усилить увещания инородцев с целью привлечения их к исполнению требований религии относительно таинства брака. В отчётном году миссионеры-священники инородческих приходов Минусинского и Ачинского округов представили иного рода объяснения относительно того, почему инородцы вообще избегают христианских браков; так,

1) Усть-Абаканский священник пишет: «причиной скудости браков и неисполнения всех вообще обязанностей, налагаемых православной верой, служат так называемые степные обычаи. Ибо всякие недоразумения, происходящие при вступлении в брак по своим обычаям, решает или улусный старшина, или родовой староста, или голова Управы, при чём присуждает виновных к уплате калыма (т. е. выкупа за похищенную невесту) от 50 до 300 рублей. Жаловаться далее головы Управы нельзя: ибо таковы степные обычаи. Заседатель, полиция отказываются от разбирательства таких (?) дел. Не будь этих степных обычаев, не разбирай этих дел голова, староста и старшина, бо́льшая часть инородцев вступила бы в законный брак». К сему заявлению, не отличающемуся, впрочем, ясностью, священник Усть-Абаканского прихода присовокупляет в подстрочном примечании своего отчёта: «я желал бы, чтобы на это обратили внимание». Божие-Озерский священник как на главную причину пристрастия инородцев к внебрачному сожитию указывает на лёгкость разводов при браках, заключённых по степным обычаям: «после двух-трёх драк или ссор, говорит сей священник, супруги обыкновенно расходятся». Священник же Усть-Фыркальского прихода по сему поводу говорит: «всё зло заключается главным образом в похищении невест и калыме: пока они существуют, незаконные языческие браки не переведутся между инородцами».

Единственной мерой со стороны священников-миссионеров к побуждению инородцев освящать брачные сожительства таинством брака было слово убеждения; священники, посещая улусы, постоянно разъясняли инородцам о душеспасительности таинства брака. И некоторые из них в этом отношении действовали не без успеха. Так, священник Усть-Фыркальского прихода Иоанн Данилов пишет: «одного из влиятельнейших моих прихожан инородцев, женившегося уже более двадцати лет назад тому и жившего по сие время с женой без благословения церковного, мне после многих трудов и усилий, удалось наконец склонить к венчанию, что и исполнено им 8 января. Этот пример, а также и то, что в ближние улусы я сам ездил для убеждения инородцев к венчанию, а в дальние разослал через родовых князьков письменные приглашения к тому же, имели последствием, что инородцы один за другим потянулись к храму Божьему для венчания и таким образом в отчётном году повенчан мной 41 брак, в том числе инородческих собственно 36. Венчались раньше женившиеся и по нескольку лет уже бывшие в супружестве инородцы. Вновь же заключённые браки совершались, как и прежде, по степным обычаям без благословения церковного».

В) Крещение младенцев, сравнительно с предшествовавшим годом, инородцы не откладывали на продолжительное время, а крестили вскоре после рождения. Бо́льшая часть младенцев крещена в возрасте от одной-двух-трёх недель, одного месяца, двух, и в редких случаях крещение затягивалось до полугода. Впрочем, были случаи крещения в возрасте от 2 до 3 лет. Инородцы ближайших улусов крестят детей в храме; дальних же улусов инородцы крестить редко привозят в храм, а большей частью ждут, когда приедет священник. Крещено священниками младенцев по приходам:

1) в Усть-Фыркальском 223; из них в храме 141, по улусам 82;

2) в Усть-Абаканском – в храме 141, по улусам 155;

3) Усть-Есинском 353;

4) Чебоковском 128;

5) в Божие-Озерском 166;

6) в Аскызском 291.

Как в предшествовавший год, так и в отчётном году, для погребения умерших инородцы только ближайших к храму улусов приглашали священника; а живущие в дальних улусах погребали умерших большей частью без священника, и отпевали их после, через более или менее продолжительное время, когда приезжал священник, а иногда и сами приезжали в храм для отпевания умерших, схороненных прежде; иногда же об умерших и вовсе не сообщали. В отчётном году отпето умерших:

1) в Усть-Фыркальском приходе 47; из них погребено по обряду Православной церкви 27 и отпето после 20;

2) в Аскызском отпето 70;

3) в Усть-Абаканском было совершено погребений 42. Большая часть отпетых жили при селе, а по улусам отпето только 8 взрослых и 7 младенцев;

4) в Чебаковском приходе умерло 51 человек, которые все и погребены по православному обряду на кладбище;

5) в Божие-Озерском приходе погребено было 66 человек.

Из числа указанных погребений бо́льшая часть их была совершена на кладбищах тех улусов, к которым принадлежал при жизни умерший. Значительное число погребальных отпеваний было совершено, спустя довольно долгое время со дня смерти усопшего, но такие отпевания относились исключительно к малолетним умершим, к взрослым же покойникам для отпетия их инородцы обыкновенно приглашали священников. Относительно поминовения усопших инородцами в сведениях за 1893 год сообщается, что умерших инородцы поминают в 3-й, 6-й, 9-й, 40-й дни и годичный срок; иногда призывают священника для служения литий; иногда же поминовение состоит в чисто языческой тризне.

По доставленным в отчётном году сведениям относительно знания молитв Минусинскими и Ачинскими инородцами оказывается, что из сих инородцев молитвы знает значительное меньшинство, и только самые простейшие молитвы, вроде: «Господи Иисусе Христе», «Во имя Отца...» и пр., по заявлению миссионеров, знают все. Относительно же более многосложных молитв, хотя и самых необходимых, священники миссионеры сообщают не особенно отрадные факты. Так, например, по словам Божие-Озерского священника, не много можно найти в его приходе инородцев, которые бы знали хотя какие-либо молитвы, а, по сообщению Усть-Абаканского священника, «даже грамотные, учившиеся в школах, перезабывают молитвы; так как никогда их не читают, а об остальных и говорить нечего». На это печальное явление в религиозной жизни инородцев Председателем Комитета, Его Преосвященством, Преосвященнейшим Александром, Епископом Енисейским и Красноярским ещё на Общем собрании членов Миссионерского Общества Енисейской епархии, 14 марта 1893 года, было обращено особенное внимание членов Миссионерского Общества (на малое знание или совершенное незнание инородцами молитв) и вследствие постановления Общего Собрания 14 марта 1893 года, предписано было миссионерам Минусинского и Ачинского округов, чтобы они старались научать своих прихожан необходимым молитвам. Но так как по некоторым отчётам о миссионерской деятельности и за 1893 год знающих главнейшие молитвы из инородцев было весьма незначительное число; то Комитет, согласно постановлению своему от 18 января 1894 года за № 4,

1) снова предписал священникам-миссионерам, чтобы они неослабно заботились обучать своих прихожан-инородцев необходимым молитвам, объясняя им смысл их;

2) предложил Усть-Есинскому священнику Симеону Чисмочакову, взявшему на себя труд составления переводов религиозно-нравственных книг с Телеутского наречия на наречие Сагайских инородцев, и не без успеха в сем деле потрудившемуся в 1893 году, перевести на сагайское наречие необходимые молитвы;

3) так как, по заявлению Божие-Озерского священника, все члены Божие-Озерского причта знакомы с местным, Кизыльским наречием, несколько отличающимся от Сагайского наречия, особенно в большом совершенстве владеет местным инородческим наречием и. д. псаломщика и учитель местной церковно-приходской школы, по происхождению инородец, из окончивших курс в Бийской Катехизаторской школе, Кирилл Сельдемешев, и так как Божие-Озерским причтом введена уже, по заявлению Божие-Озерского священника в отчёте за 1893 год, в употребление исповедь на кизыльском наречии, то предписано Божие-Озерскому причту обучать своих прихожан молитвам на кизыльском наречии.

Относительно посещения инородцами храмов следует сказать почти то же, что сказано было в отчёте за 1892 год. Именно: храм Божий и в отчётном году инородцы посещали редко, хотя в предыдущие годы даже реже, и в незначительном количестве. В иные воскресные дни и небольшие праздники, особенно в летнее время, по донесениям священников-миссионеров, в храме бывает богомольцев от 3 до 5 человек; в средние праздники бывает от 30 до 40 человек; в большие праздники: Вознесение, Троицу, Спасов день, Преображение, Рождество Христово бывает человек 50–100–200 и более. В Пасху, два Николина дня и Крещение бывает человек по 200–300 и более. Хотя сравнительно с общим числом прихожан инородческих приходов Минусинского и Ачинского округов такое количество богомольцев в храмах можно назвать незначительным; но по сравнению с прежними годами, как говорят местные миссионеры-священники, в этом отношении усматривается некоторый прогресс. Так, по словам, например, Усть-Фыркальского священника, «в прежние времена, не говоря уже о днях воскресных и небольших праздников, но и в дни великих праздников храм всегда был почти пуст». Как на общую причину этого печального явления в религиозно-нравственной жизни инородцев, все священники-миссионеры указывают на разбросанность улусов, удалённость многих из них от храма, недостатки бедных людей, скупость и тщеславие богатых, низкий уровень религиозно-нравственного состояния инородцев, леность и неимение усердия к постоянству в молитве всех вообще инородцев. Но некоторые из миссионерских священников представляют более частные причины. Так Усть-Абаканский священник, как на одну из главных причин редкого посещения инородцами храма Божия, указывает на непонимание ими «смысла и цели Богослужения». Некоторые причты приводят ещё местные причины редкого посещения инородцами храмов Божиих. Так напр., Усть-Фыркальский священник как на местную, чисто случайную причину указывает на то, что «храм Божий находится в улусе из всего прихода самом захудалом, где, по малочисленности населения и бедности жителей, приезжим богомольцам встречается затруднение в приискании квартир, что особенно чувствуется во время значительных съездов богомольцев в великий пост и в дни великих праздников». Для разъяснения этой причины Усть-Фыркальский священник представляет следующие факты: «Во время учреждения Усть-Фыркальского прихода, постройка Усть-Фыркальского храма в Усть-Фыркале, где находилась тогда Бело-Июсская инородная управа и домов 40 жителей, могла иметь особый смысл и значение, как в месте, где происходили постоянные собрания инородцев. С переводом же управы на Усть-Абакан, смысл и значение эти для Усть-Фыркала совершенно утратились. Жители Усть-Фыркала, теснимые со всех сторон соседями-инородцами, по невыгодности хозяйственных и экономических условий, один по одному разъехались в разные стороны, и Усть-Фыркал захудал и обезлюдел, и – таким образом приходский храм очутился, по отношению к приходу, в положении самом невыгодном и неудобном. По его соображению в настоящее время самым бы удобным и приличным местом для приходского храма была станица Солено-Озёрная, где, при населении в 70 домов русских-казаков, людей большей частью грамотных, было бы возможно устроить и порядочный хор певчих, и постоянные внебогослужебные собеседования и церковно-приходскую школу в лучшем виде, а всё это могло бы немало повлиять на увеличение числа богомольцев и из инородцев».

Как на одну из более слабых сторон в христианской жизни Минусинских и Ачинских инородцев можно указать то, что верование в шаманов и чудодейственность их камланья среди инородцев существует доселе, хотя шаманство и языческие обычаи постепенно ослабевают. Существуют у инородцев до сих ещё пор и «божки». Относительно остатков шаманства Чебаковский священник пишет: «Шаманы не представляют у инородцев касты жрецов, а играют роль лекарей; к ним прибегают инородцы во время болезней, чтобы они своими заклинаниями упросили злых духов отвратить болезнь. Если бы среди инородцев жил врач, всегда готовый помочь им в нужных случаях, то они, по мнению священника, не прибегали бы для излечения болезней к шаманам, а потому шаманство само собой пало бы. По верованию инородцев, у каждой семьи, как сообщает тот же священник, есть свой дух – покровитель и охранитель людей и скота. Изображения этих духов – незамысловатые палочки, украшенные разноцветными лоскутками, хранятся инородцами за чувалами, особенного устройства каминами, и неохотно показываются посторонним». К той же слабой стороне христианской жизни инородцев относится и существование «тайных» шаманов и общественных языческих жертвоприношений инородцев. По словам Усть-Абаканского священника, «24 июля, в день Крестителя Господня Иоанна, у горы Самохвала в отчётном году устроено было общественное жертвоприношение через шамана. Такое жертвоприношение совершается через каждые три года. Расходы по случаю сего языческого торжества, как-то: представление баранов, коня, платы шаману, – принимает на себя старший в роде Собакиных, из Собакина улуса, Кайбальского рода, в 8 вёрстах от села, в настоящее время некто Маношка Собакин». Чтобы не знали русские об этих жертвоприношениях, все приготовления к жертвоприношению и оповещение желающих присутствовать при этом торжестве совершались с возможной тайной, хотя многие из русских как-то узнали о том, и, желая удовлетворить своё любопытство, присутствовали при этом жертвоприношении. По поводу сего языческого жертвоприношения местным священником в последующие праздники и в Ильин день говорены были проповеди.

Впрочем, другие священники-миссионеры сообщают (напр., Усть-Есинский), что «за истекший год причт не усмотрел ни одного случая, чтобы инородцы производили сей пагубный обычай». Главные пороки инородцев составляют: пьянство, несоблюдение постов и ядение недозволенных церковью животных.

Миссионеры Минусинского и Ачинского округов, по мере сил и возможности, трудились в деле просвещения инородцев, приучения их к исполнению христианских таинств и обрядов, а также в деле научения правилам христианской веры и нравственности.

Так как инородцы редко посещают храм Божий, и не всегда обращаются к священникам за исправлением треб, то для исправления треб и приучения инородцев к исполнению таинств и обрядов Православной церкви, а также для научения их истицам веры – священники-миссионеры в отчётном году, как и в предыдущие, предпринимали поездки по улусам. Так,

1) Божие-Озерский причт провёл в разъездах 161 день и совершил пути всего в год 3.812 вёрст; им посещены все улусы;

2) Чебаковский священник провёл в разъездах по улусам около трёх месяцев, проехав в разное время более 900 вёрст, то на санях зимой и ранней весной, то в первобытных телегах, а большей частью верхом. Этим причтом посещены были не все улусы; некоторые отдалённые улусы им не были посещены, так как, по словам местного священника, вследствие крайней разбросанности народонаселения прихода и удалённости от храма некоторых улусов, посетить все улусы и стойбища инородцев нет физической возможности. Усть-Фыркальский священник не сообщает, сколько вёрст им сделано во время посещения улусов; но из его отчёта видно, что им посещены были все улусы прихода. Усть-Абаканский причт при посещении улусов проехал 3.656 вёрст, пробыв в дороге более 10 недель. Аскизский же священник не предпринимал поездок по улусам по болезни. Поездки по улусам предпринимались священниками в разное время и в разном количестве. Так,

1) Божие-Озерский причт посещал все улусы обязательно два раза, из коих один – в Великий пост; некоторые же улусы им посещены 3–5 раз и более;

2) Чебаковским причтом улусы посещались три раза:

а) в Великий пост для приготовления к исповеди и св. причастью;

б) на Фоминой неделе для совершения молебнов во время обхождения со святыми иконами;

в) осенью для совершения треб;

3) Усть-Абаканским причтом улусы посещались в четыре приёма:

а) в Крещенье,

б) в Великий пост,

в) на Пасхе, и

г) осенью;

4) Усть-Фыркальским причтом посещаемы были улусы три раза:

а) в Великий пост,

б) в Пасху и после Пасхи и

в) осенью.

Усть-Есинским причтом – три раза:

а) в Великий пост,

б) во св. Пасху и

в) осенью.

Труды миссионеров, как за прошлые годы, так и за настоящий не оставались совсем бесплодными. В сведениях о религиозно-нравственной жизни инородцев за отчётный год немало отмечено отрадных фактов. Так, Усть-Фыркальский священник представляет в своём отчёте такие случаи из религиозно-нравственной жизни инородцев своего прихода. «Есть, – говорит он, – в Усть-Фыркальском приходе семья, живущая в 5 домах и состоящая из детей и внуков пресловутого в своё время, умершего более десяти лет тому назад, шамана Сураза, а по св. крещении Прокопия Николаева Тачеева. Этот шаман был самый злой фанатик и влиянием его сильно поддерживалось шаманство между инородцами, в особенности между родными и ближними его. Теперь вся семья Тачеева особенно выдаётся между инородцами ревностным исполнением христианских обязанностей, почтением к причту и шаманство вовсе оставила. Умершая в 1892 г. жена Тачеева во время своей предсмертной болезни дважды исповедовалась и приобщалась св. тайн. Умерший в отчётном году сын Тачеева Василий во время своей продолжительной болезни четыре раза исповедан и приобщён св. тайн и над ним совершено таинство елеосвящения. Оба погребены по чину и обряду Церкви православной. Все члены этой семьи каждый год неопустительно исполняют христианский долг исповеди и св. причастия. Все женатые с жёнами своими соединены законным браком». Тот же священник представляет и другой подобный факт. «Заболела, – говорит он, – в апреле месяце отчётного года престарелая сестра тоже умершего годов пять-шесть тому назад не менее известного шамана Трошкина, Марфа Фёдорова Трошкина и сама преданная до фанатизма в прежнее время шаманству. О шаманах и шаманстве она и слушать не захотела, а пожелала с самого начала болезни исповедаться и приобщиться св. тайн, что и было исполнено мной 9 апреля. 19 июня болезнь усилилась, и больная опять пожелала исповедаться и приобщиться и, кроме того, пособороваться. За мной приехали 20 июня; больная исповедана, приобщена, и пожелала принять таинство елеосвящения, но наступившая тотчас после приобщения тихая и безболезненная кончина не допустила совершить над ней это таинство. Умершая погребена по чину и обряду православной церкви. Умерший в сентябре месяце инородец Мефодий Захаров Абдип во время своей болезни с мая месяца три раза исповедан и приобщён. Погребён по чину и обряду православной церкви. Умершая в марте жена инородца Арасистаева Хиония Иванова, будучи больной, три раза исповедана и приобщена. Да и вообще, по заключению Усть-Фыркальского священника, инородцы в болезнях не избегают таинств исповеди и св. причастия». По сообщению того же Усть-Фыркальского священника, некоторые из инородцев его прихода имеют благочестивый обычай, в случае болезни кого-либо из членов семьи, давать обеты – съездить, а иногда сходить пешком в известную церковь, преимущественно в Батеневскую, в которой есть особенно чтимая икона Живоносного Источника Божией Матери, отслужить там молебен и сделать известный вклад или пожертвование, что и исполняется инородцами аккуратно и добросовестно. Тот же священник пишет: в Усть-Фыркальском приходе прекратились религиозные весёлые пиршества в честь оспенного шайтана, каковые в прежнее время были обычным явлением. Когда причты являлись в улусы для служения молебнов со святыми иконами, в Крещение и на Пасхе, то инородцы с особенной радостью принимали св. иконы, с усердием молились во время молебнов и к причтам относились с радушием. «Инородцы, – по словам Усть-Абаканского священника, – любят освящать свои дома молитвой и св. водой, почти везде, особенно люди бедные, с радостью принимали меня, торопились зажигать свечку пред иконами, а женщины снимали своих закоченевших ребятишек с печи, чтобы они приложились ко кресту, чтобы и их я окропил св. водой». Для встречи св. икон инородцы выходят далеко за улус, где обыкновенно благоговейно лобызают их, и проносят их над детьми. В религиозной жизни инородцев встречаются и такие отрадные явления, как служение литургии по усопшим и даже сорокоуста. К Усть-Абаканскому священнику инородцы ближайших улусов, отстоящих от храма вёрст на 20, в отчётном году раз десять обращались с просьбой отслужить молебен по трудно-больным родильницам. Священник Чебаковского прихода сообщает, что в течение отчётного года им было отслужено, по просьбе инородцев, живущих в улусах Тарче и Янгулове, два молебна над скотом с водосвятием и каноном св. Георгию Победоносцу. «Не без умиления можно было смотреть, – пишет названный священник, – как каждая инородческая семья старалась захватить как можно более в водоносы священной воды, которой желала напоить сыновей своих, дщерей своих и скот и окропить свои жилища». По сообщению Божие-Озерского священника, в его приходе 25 июля местные инородцы ежегодно уносят из Божие-Озерского храма в улус Орак икону св. великомученика Пантелеймона, составляя во главе с причтом торжественную процессию. По принесении св. иконы в улус Орак, отправляется всенощное бдение, а 26 – литургия на переносном антиминсе. Затем, после молебна несут св. икону в храм и священник следует в процессии 20 вёрст. Всю дорогу инородцы, научившись у русских, поют: «Пресвятая Богородице спаси нас» и «Св. великомучениче Пантелеимоне, моли Бога о нас».

Таким образом, хотя в общем религиозно-нравственное состояние инородцев оставляет желать ещё очень многого, но приведённые выше факты и многие другие того же значения показывают, что язычество среди них слабеет, а христианство более и более крепнет, осо-

(Продолжение).

...бенно если, по замечанию священника Усть-Фиркальского прихода, прослужившего в сем приходе 20 лет, припомнить, что в недавнее ещё сравнительно время, инородцы к больным своим не только не приглашали священника, но даже и не допускали его к ним.

Трудами миссионеров вышеозначенных приходов в отчётном году просвещено св. крещением взрослых из шаманского толка 24 человека; а именно:

1) в Усть-Есинском – 6 м. п. и 8 ж. п.;

2) Усть-Абаканском – 1 м. п. и 4 ж. п.;

3) Аскизском – 3 м. п. и 2 ж. п. (свыше семилетнего возраста).

Одной из главных мер к поднятию религиозно-нравственного состояния инородцев была школьно-просветительная деятельность духовенства. В отчётном году в миссионерских приходах Минусинского и Ачинского округов было 14 школ; из них церковно-приходских 5, школ грамоты 7, а именно:

1) В Усть-Фыркальском приходе – церковно-приходская, с учителем из инородцев, кончившим курс в Бийской катехизаторской школе; в ней было 18 учащихся.

2) В Чебаковском – церковно-приходская; учащихся в ней 21, из них 17 мальчиков и 4 девочки; кроме того в сем приходе есть две частных школы грамоты – в улусах Тарче и Подкаменском.

3) В Божие-Озерском – церковно-приходская; сведений о ней священником не представлено в Комитет.

4) В Усть-Есинском – церковно-приходская: сведений о ней священником не представлено.

5) В Аскызском – министерская; сведений о ней священником не представлено.

6) В Усть-Абаканском – министерская с общежитием; в ней обучалось 20 человек.

Кроме того, в Чарковской церковно-приходской школе, отстоящей от храма на 110 вёрст, в отчётном году обучалось 11 мальчиков и 4 девочки. Исключая эти две школы, в сем приходе имеется ещё по разным улусам пять школ грамоты, из коих в каждой обучается от 3 до 8 инородческих детей; учителями в сих школах состоят поселенцы.

В отчётном году, вследствие сообщения Усть-Есинского священника о том, что в Усть-Есинской школе не было учащихся из инородческих детей, так как родители-инородцы, живущие вдали от села Усть-Еси, не в состоянии содержать своих детей вне своего дома, Енисейский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества, в заседании от 18 января 1894 года за № 4. постановил: ходатайствовать пред Советом Православного Миссионерского Общества о разрешении из десяти стипендий, ассигнуемых ежегодно Советом Православного Миссионерского Общества на содержание инородческих детей при Туруханской Миссионерской церковно-приходской школе, в количестве 600 рублей, из которых ежегодно образуется значительный остаток, за незначительным числом учащихся из инородцев в сей школе, свободные из них отчислять на содержание инородческих детей при Усть-Есинской или другой какой либо школе Минусинского или Ачинского округов, если в том будет настоять нужда.

Для развития и укрепления в сердцах учащихся правил христианской жизни и нравственности, любви к храму, в инородческих школах, кроме обычных мер, практикуется внеклассное чтение Четиминей, Евангелия и обязательное посещение школьниками храма Божия с участием их в чтении и пении на клиросе и с дозволением лучшим ученикам прислуживать в алтаре во время Богослужения.

Некоторые из лучших учеников инородческих церковно-приходских школ поступали и поступают для продолжения образования в Красноярское Духовное Училище, Духовную Семинарию или в Бийскую Катехизаторскую школу. В отчётном году в Красноярском Духовном Училище обучалось 4 инородческих детей, в Духовной Семинарии 1; из них двое – дети священников из Минусинских инородцев. В Бийском Катехизаторском Училище в отчётном году не обучались инородческие дети из Енисейской епархии; а в будущем году предположено отправить для продолжения образования двоих.

Ввиду связи школьно-просветительной деятельности среди инородцев Енисейской епархии с существованием Бийского Катехизаторского Училища, в конце отчётного года в Енисейском Епархиальном Миссионерском Комитете возник вопрос об оказании оным вспомоществования Бийскому Катехизаторскому Училищу. Именно, Преосвященный Макарий, Епископ Томский, частным письмом от 29 декабря 1893 года просил Преосвященнейшего Александра, Епископа Енисейского и Красноярского, принять участие в упрочении состояния Миссионерского Катехизаторского Училища в городе Бийске, и, если найдётся возможным, оказать – в настоящее время единовременную материальную помощь на постройку нового здания, а потом – ежегодную помощь на воспособление штата учащих. Так как Енисейская епархия посылает для обучения инородческих детей в Бийское Катехизаторское Училище с той целью, чтобы они, по окончании курса в сей школе, могли в инородческих приходах исполнять разные церковно-учительские должности, и уже в Енисейской епархии есть несколько таких инородческих воспитанников Бийской Катехизаторской школы, которые, по окончании курса, состоят в инородческих приходах на разных должностях и приносят пользу как церкви, так и обществу, то Енисейский Миссионерский Комитет, вследствие предложения Преосвященнейшего Александра, Епископа Енисейского и Красноярского, от 17 января 1894 года за № 180, в заседании 18 января 1894 года журналом за № 4, постановил: долг справедливости требует, чтобы Енисейская епархия оказала Бийской Катехизаторской школе и временную и ежегодную помощь; но так как Енисейский Миссионерский Комитет не имеет в настоящее время свободных сумм, из которых он мог бы назначить какое-либо едино временное пособие на устройство нового здания для Бийского Катехизаторского училища; то, минуя вопрос об единовременном вспомоществовании, полагал бы ходатайствовать пред Советом Православного Миссионерского Общества о разрешении Енисейскому Миссионерскому Комитету ежегодно из местных сумм Комитета выдавать по 200 рублей на улучшение содержания Бийского Катехизаторского училища. С каковым ходатайством Преосвященнейший Александр Епископ Енисейский и Красоярский и вошёл представлением в Совет Православного Миссионерского Общества от 25 января 1894 года за № 9.

В видах более успешного поднятия религиозно-нравственного уровня Минусинских инородцев Преосвященнейшим Александром, Епископом Енисейским и Красноярским обращено было внимание на вопрос об издании переводов книг религиозно-нравственного содержания на местное инородческое наречие, с целью распространения их между грамотными инородцами.

Главным мотивом к сему вопросу послужило отношение Преосвященного Макария, Епископа Томского и Семипалатинского, от 23 июля 1892 года за № 3253, при коем препровождены были к Преосвященнейшему Александру Епископу Енисейскому 10 экземпляров «Огласительного Поучения к готовящимся ко Св. Крещению» на языке Алтайских инородцев с рекомендацией передать несколько экземпляров этого издания новорукоположенному тогда из воспитанников Бийского Катехизаторского училища священнику села Усть-Есинского Минусинского округа, Семёну Чесмочакову, для перевода сего издания на наречие местных инородцев Сагайцев. Из 10-ти экземпляров «Бесед», пять экземпляров, по распоряжению Преосвященнейшего Александра, Епископа Енисейского и Красноярского, были препровождены 19 августа 1892 года за № 3924, к священнику Чесмочакову с тем, чтобы он, по переложении оных на сагайское наречие, представил Преосвященнейшему Александру для дальнейшего распоряжения. Затем священник Усть-Есинской церкви Симеон Чесмочаков, при рапорте от 27 августа 1893 года за № 49, представил Преосвященнейшему Александру составленный им перевод с Алтайского языка на наречие Минусинских инородцев Бесед к готовящемуся ко св. крещению. Преосвященный Александр при отношении от 8 сентября 1893 года за № 193 сей перевод препроводил к Преосвященному Макарию, Епископу Томскому для передачи его в местный цензурный Комитет и, если возможно, для напечатания. В ответ на это отношение, Преосвященный Макарий, от 24 сентября 1893 года за № 29, сообщил Преосвященнейшему Александру, Епископу Енисейскому и Красноярскому, что присланные им «Беседы» – в переводе на наречие Абаканских инородцев священника Симеона Чесмочакова, сданы им Преосвященным Макарием для напечатания в размере 1.200 экземпляров. Корректуру сего издания Преосвященный Макарий принял на себя, а расходы по изданию предположил отнести на счёт Томского Миссионерского Комитета. При этом Преосвященный Макарий, уведомляя о том, что им возбуждено ходатайство пред Советом Православного Миссионерского Общества об отпуске определённой суммы на переводческие издания при существующей в Алтайской Миссии переводческой Комиссии, просил Преосвященнейшего Александра, Епископа Енисейского и Красноярского, не признано ли будет возможным с его стороны принять участие в оном ходатайствовании, так как при таких условиях отпечатание в Томске переводов других епархий может быть возможным без особых осложнений. Выразив благодарность Преосвященному Макарию за участливое и сочувственное отношение к делу просвещения инородцев Енисейской епархии, Преосвященный Александр в заседании Миссионерского Комитета от 10 ноября 1893 года за № 200, предложил Комитету в своё время рассмотреть вопрос об издании переводов религиозно-нравственных книг на наречие Минусинских инородцев, и Комитет, согласно предложению председателя, в заседании от 18 января 1894 г. за № 4, постановил; Так как распространение среди Минусинских и Ачинских инородцев книг религиозно-нравственного содержания на местном наречии есть одна из мер к утверждению названных инородцев в истинах Православной веры и правилах христианского благочестия, а с другой стороны, так как на печатание книг у местного Енисейского Миссионерского Комитета нет собственных средств, то Енисейский Миссионерский Комитет полагал бы войти в Совет Православного Миссионерского Общества с ходатайством о ежегодном отпуске 500 р. – на печатание при Алтайской Миссии переводов религиозно-нравственных книг с телеутского на сагайское наречие, для распространения оных между грамотными инородцами Минусинского и Ачинского округов и сумму эту внести в смету на 1894 год. О чём Преосвященнейший Александр, Епископ Енисейский и Красноярский и вошел представлением в Совет Православного Миссионерского Общества 25 января 1894 г. за № 8. Вышеозначенные 1.200 экземпляров перевода «Бесед» Енисейским Миссионерским Комитетом от Томского Комитета 25 января 1894 г. при отношении за № 60 получены, и вследствие предложения Преосвященнейшего Александра от 9 февраля 1894 г. через Консисторию были разосланы по инородческим приходам Минусинского и Ачинского округов для распространения оных между грамотными инородцами сих приходов.

Кроме сего, вследствие распоряжения Преосвященнейшего Александра от 9 ноября 1893 года за № 2567, при отношении Комитета от 9 ноября того же года за № 199 к священнику Усть Есинской церкви Симеону Чесмочакову препровождены ещё 25 изданий Алтайской миссии, с тем, чтобы он, священник Чесмочаков переложил на Минусинское инородческое наречие те из сих книг, какие он признает более необходимыми для употребления среди местных инородцев, и по переложению, свои рукописи представил Преосвященнейшему Александру, Епископу Енисейскому и Красноярскому для отпечатания и затем для употребления между Минусинскими и Ачинскими инородцами. Комитетом пересланы к священнику Чесмочакову для постепенного перевода следующие книги, изданные для местных инородцев Алтайской Миссии:

1) Словарь Алтайского и Аладагского наречий;

2) Грамматика Алтайского языка;

3) Священная история Нового Завета (Иисус Христос Каан Кутаибистын ерде тюрген учуры);

4) Священная История Ветхого Завета на шорском наречии;

5) Жития святых, выпуск 1-й;

6) -//- выпуск 2-й,

7) -//- выпуск 3-й;

8) -//- выпуск 4-й;

9) Собрание поучений для ново-крещёных инородцев;

10) Правила для готовящихся ко Св. Причащению;

11) Указание пути в царствие небесное;

12) Поучительные статьи;

13) Акафист Св. Великомученику Пантелеймону;

14) Беседы к язычникам;

15) Исповедь на татарско-калмыцком наречии;

16) Последование Св. Крещения;

І7) Последование часов на татарско-калмыцком наречии;

18) Евангелия Воскресные на литургии чтомые;

19) Евангелия Воскресные утренние на дванадесятые праздники и на страстную седмицу;

20) Пение на всенощном бдении и литургии;

21) Воскресное всенощное бдение;

22) Требник на Алтайском наречии;

23) жизнь и страдания Св. Великомученика Евстафия Плакиды, на киргизском языке;

24) Первоначальные сведения о православной христианской вере, сообщаемые киргизу, готовящемуся ко св. крещению;

25) Литургия Св. Иоанна Златоустого.

Согласно печатной программе, составленной и разосланной по предложению Преосвященнейшего Александра, Епископа Енисейского и Красноярского, Комитетом по инородческим приходам, некоторые священники инородческих приходов Минусинского и Ачинского округов, представили за отчётный год свои соображения о желательных мерах, кроме обычных, к поднятию религиозно-нравственного состояния инородцев. Проектируемые вышеозначенными миссионерами меры суть следующие:

1) По словам Аскызского священника к поднятию религиозно-нравственной жизни могут служить:

а) собрание некоторых небольших улусов в один;

6) устройство в этих улусах часовен и школ, но относительно первого пункта можно сказать, что подобное мероприятие не осуществимо, вследствие бытовых особенностей местных инородцев и существующих законоположений относительно инородцев Российской Империи;

2) Усть-Абаканский священник желал бы «поставить на вид» открытие возможно большого числа церковно-приходских школ среди инородцев сего прихода, и об осуществлении своего проекта, т. е. открытии хотя бы второй церковно-приходской школы представлял в местное церковно-приходское попечительство свои соображения. В отчёте же за 1893 год означенный священник к вышесказанному добавляет, что, если открытие проектируемой им церковно-приходской школы в его приходе тормозится только из-за денежных средств, то часть расходов, по оплате жалованья учителю, церковь могла бы принять на свой счёт. В виду же того, что увеличение числа часовен в разных местах его прихода, где бы можно было совершать Божественную Литургию на св. походном антиминсе, может весьма много способствовать религиозно-нравственному усовершенствованию инородцев, Усть-Абаканский священник склонял инородцев трёх улусов (не сказано – каких) на постройку часовен; но, кроме других препятствий, между прочим, он предвидит препятствие из за утверждения планов Строительным Комитетом, так как, по словам священника сего прихода, Комитет не утверждает планов, рекомендуемых даже Св. Синодом;

3) Усть-Есинский священник для поднятия религиозно-нравственного уровня инородцев его прихода рекомендует учреждение должности катехизаторов-псаломщиков, подведомых ему, которые бы, разъезжая по улусам, даже без священника, учили бы пасомых истинам православной веры догматическим и нравственности. «Хорошие катехизаторы, – говорит Усть-Есинский священник, – нужны бы миссионерскому приходу, но где взять таковых при наличных средствах церкви. Если бы были книги, то можно бы посылать благонадёжных воспитанников в стойбища татар, чтобы они читали инородцам за малое вознаграждение от церкви за труд катехизаторства, но в настоящее время и тех нет. Нужно с этим (?) по необходимости мириться». Что же вызывает подобный проект о катехизаторах, хотя бы из учеников местной церковно-приходской школы, при существовании в приходе священника, как пастыря, обязанного учить и наставлять паству? В объяснение этого, невольно вызываемого вышеприведённым проектом вопроса, Усть-Есинский священник пишет: «Формальная сторона деятельности отнимает много времени у пастыря, а нужно бы вполне отдаться проповеднической деятельности среди инородцев»;

4) По мнению Чебаковского священника, для поднятия религиозно-нравственного уровня инородцев лучшими средствами могут служить школы, и поселение среди инородцев благочестивых русских семей;

5) По мнению Божие-Озерского священника, религиозно-нравственный уровень инородцев может подняться тогда, когда в каждом улусе будет хотя по два человека грамотных, «на которых можно было бы возложить обязанность вести собеседования с инородцами о религиозных предметах».

Во исполнение требований той же программы, Усть-Есинским священником представлены сведения об одной из выдающихся нужд местного прихода. Именно, он сообщает о необходимости капитального ремонта местного храма; в чём именно заключаются повреждения храма, он не сообщает, говорит только, что в храме нет печей, и потому в нём холодно до того, что можно простудиться; к этому священник добавляет, что и бесполезно устраивать в сем храме печи; потому что, как выражается он, «воздух не натопишь». На производство ремонта Усть-Есинского храма местных средств не имеется.

В Усинском, пограничном с Китайской Империей, крае, Минусинского округа существует Верхне-Усинский Миссионерский приход, основанный с целью

1) удовлетворения религиозных потребностей местных жителей,

2) привлечения к православию местных раскольников, и

3) обращения в христианство кочующих в соседстве с Усинским краем Китайских подданных Урянхайцев и Сойот.

Всего народонаселения. в сем приходе 1.262 души обоего пола; из них 773 души – раскольники, а 44 души – ясачные инородцы ведомства Абаканской и Сагайской инородных управ. Последние живут оседло и совершенно по-русски в урочище Усть-Ус, отстоящем от с. Верхнеусинского на 80 вёрст; в этом улусе есть молитвенный дом. Инородцы, населяющие его, по отношению к исполнению религиозных обязанностей почти ничем не отличаются от русских. Языческих суеверий и обычаев между ними не замечается. В видах обращения местных раскольников в православие Усинский священник в отчётном году имел несколько бесед в домах раскольников, и при беседах и чтении книг противораскольнического содержания, «заметил в них нескрываемое сознание своего заблуждения и правоты православия». В отчётном году им было роздано раскольникам пятнадцать экземпляров «Краткого руководства к познанию правоты св. церкви и неправоты раскола», изложенного в разговорах между старообрядцем и православным, Архимандрита Павла изд. 1892 г. и 10 экземпляров, «Беседы двух старообрядцев – отца с сыном», выписанные священником на свой счёт. Но случаев обращения в православие раскольников в отчётном году не было. На построение сгоревшего 25 декабря 1892 г. Усинского храма священником изыскиваются местные средства. В отчётном году им собрано 200 р. пожертвований. С целью требоисправлений священником обозрён в отчётном году приход за 12 дней, и сделано им в это время 835 вёрст – верхом на лошади. В Усинской школе за отчётный год обучалось 25 человек; из них 2 инородца (мальчик и девочка) и 12 детей раскольников. В соседстве с Усинским краем проживает довольно многочисленный кочевой народ Урянхайцы или Сойоты. Об исполнении в отчётном году местным священником предначертаний основателей Усинской миссии относительно обращения сойотов в православие Усинский священник пишет: «Принадлежность их к Китайской империи и сравнительная отдалённость их улусов от села Верхне-Усинского препятствуют успеху миссионерского дела среди этого народа. Если бывают обращения сойот в христианство, то потому, что обратившиеся принадлежат к тем сойотам, которые, в числе нескольких десятков душ, проживают иногда подолгу в русских селениях в услужении у местных крестьян и торговцев и хорошо знакомы с русским языком и бытом русских жителей края». В настоящее время, после не особенно продолжительного его служения в сем приходе, священник Усинской миссионерской церкви пришёл к такому предположению, что в деле проповедания Слова Божия между Урянхайцами и обращения их в христианство, успех может быть только тогда, когда миссионеры будут беседовать с ними и читать им книги на монгольском языке, например «Книгу Бытия и Нового Завета». Усинскому священнику случалось видеть сойот и монголов, умеющих читать на монгольском языке, а потому не трудно найти между сойотами такого человека, и иметь такового в качестве переводчика. Самое большое количество Урянхайцев или Сойот, по сообщению того же священника, находится «на Кабаазине», где в настоящее время существует более пяти русских торговых заведений, расположенных на не большом расстоянии друг от друга, а потому пункт этот, по мнению Усинского священника, можно считать самым удобным пунктом для проповедования Слова Божия. В сем пункте, по словам Усинского священника, «можно совершать церковные службы для русского населения, которое в настоящее время в течении целого года лишено сего духовного утешения».

На основании сведений об Усинской миссии, как противоязыческой, направленной к обращению Сойот или Урянхайцев в православие, Комитет признает необходимым относительно сей миссии учинить следующие распоряжения:

1) Собрать чрез Усинского священника точные сведения относительно расстояния урянхайских поселений от Усинской церкви;

2) дознать чрез того же священника, можно ли свободно и беспрепятственно, без разрешения Китайского правительства, вести миссионерско-огласительную деятельность в указанном тем священником пункте, а тем более в наиболее удалённых от сего места кочевьях урянхайцев;

3) озаботиться распространением среди урянхайцев книг Священного Писания или религиозно-нравственных книг, переведённых на Монгольский язык, а для сего, собрав сведения от Совета Казанской Духовной Академии о том, имеются ли в печати и какие именно книги религиозно-нравственного содержания на Монгольском языке, приспособленные к пониманию кочующих монголов, просить Красноярское Православное Братство принять на себя обязанность выписки вышеназванных книг для учреждения при Усинской церкви библиотеки.

По сведениям миссионерских священников Туруханского края в Енисейской епархии нет приходов, население которых было подвержено столь частым переменам в своём составе по официальным данным, как приходы Туруханского края. Это зависит главным образом от бытовых условий и кочеваний большинства населения. Например, по исповедным росписям какого-либо прихода случается наблюдать, что в минувшем году населения значилось более, чем в текущем, но это не значит, что население убыло в действительности, а это значит только, что часть населения перекочевала в район другого прихода или даже – в соседние епархии: Якутскую, Томскую, а иногда и в Тобольскую. Поэтому для верных выводов по сему предмету следует обращать внимание на общие цифры по благочинию, коими, так сказать, выравниваются частные данные по приходам. Кроме увеличения числа жителей приходов путём естественного приращения, состав народонаселения увеличивается путём присоединения через Св. Крещение язычников. В этом случае первое место принадлежит приходам Дудинскому и Хатангскому, как показывают следующие цифровые данные относительно присоединённых к православию язычников в 1893 г. по приходам:

1) По приходу Туруханского собора таковых было 11 обоего пола (5+6);

2) По Тазовскому 28 (13+15);

3) По В. Инбатскому 17 (9+8);

4) Дудинскому 36 (26+10);

5) Хатангскому 2 (1+1);

6) Енисейскому 120 (64+56).

NB. Хатангский и Енисейский приход в первой половине отчётного года считались за один приход – Хатангский. Итого присоединённых к Церкви Св. Крещением язычников в отчётном году было 214 человек (118+96). В это число вошли как крещёные в возрасте до 10 лет, до того воспитанные в язычестве, так и приявшие крещение в возрасте от 10 лет и свыше. Число первых – отроков и отроковиц – в отчётном году равнялось 145 д. обоего пола, а возрастных в том же году крещено было 69 душ обоего пола.

Если прибавить к числу 214 крещёных язычников число рождений, зарегистрированных по метрическим книгам благочиния (407 душ обоего пола), то окажется, что прирост народонаселения приходов Туруханского благочиния выразится в сумме 621 д. обоего пола. За исключением зарегистрированных по тем же метрикам смертных случаев (212 д. обоего пола), общая сумма прибыли должна бы выразиться суммой в 409 душ обоего пола. Но если мы обратимся к общим итогам по исповедным росписям за 1892 и 1893 годы, то увидим следующее: в 1892 году народонаселение приходов значится в цифре 7.454 д. обоего пола; в 1893 году население достигает цифры 7.642 д. обоего пола, что даёт прироста 188 д. обоего пола. Таковая видимая несообразность в итогах не должна, однако же, смущать, если припомним сказанное выше о причинах колебания цифры состава приходов; кроме того, весьма возможным является и то соображение, что вероятно не все умершие зарегистрированы; так как кочующие и бродячие инородцы, редко встречаясь со священниками по чему бы то ни было, заявляют им о смертных случаях в их семьях спустя продолжительное время. В официальных сообщениях, по словам Туруханского благочинного священника Суслова, часто показывалась общая цифра народонаселения гадательно, применительно к цифрам, данным прежними годами, что обусловливалось неполнотой и неточностью сведений, представляемых причтами, – неполнотой, зависящей от обстоятельств, не в воле причтов лежащих. Перекочёвки инородцев – с одной стороны, а с другой – часто многолетнее, как напр., в Дудинском приходе, отсутствие в приходах священников – всё это не может не влиять на точность и основательность, а тем более на непререкаемость цифровых данных, представляемых причтами Туруханского благочиния. Несмотря, однако же, на такого рода бытовые условия приходов Туруханского края религиозно-нравственное состояние Туруханских инородцев мало-помалу сравнительно усовершается. Это видно из цифровых данных о религиозно-нравственном состоянии инородцев Туруханского края за 1893 год, сравнительно с 1892-м.

а) Число исповедовавшихся и приобщавшихся в отчётном году было более, чем в предыдущем году. Так, в 1893 году по приходам: Тазовскому 39 д. обоего пола, в 1892 году – 51 душа, в отчётном году менее на 12 душ; по В. Инбатскому 235 душ, в 1892 году – 257, в отчётном менее на 22 души, по Хатаингскому – 722 души, в 1892 г. – 403, в отчётном году более на 319 душ; по приходу Туруханского собора – 208 д., в 1892 г., – 141 д., в отчётном году более на 67 д.; в общем, в отчётном году исполнивших христианский долг было 1.204, в 1892 году – 852 д., в отчётном году более на 352 души. Сокращение числа исполнивших долг христианский по приходу Тазовскому объясняется тем, что священник сего прихода В. Заводовский был в этом году командирован с миссионерской целью в приход Ессейский, где не бывал священник более пяти лет; летом же означенного года, по отсутствию по делам службы благочинного Суслова, о. Заводовский заведовал приходом Туруханского собора и проживал в г. Туруханске, где пребывание священника необходимо для привода к присяге свидетелей, увещания преступников и т. п. Уменьшение же числа исповедовавшихся по церкви В. Инбатской на 22 человека вызвано не недостатком ревности к делу священника, а обстоятельствами чисто внешними,..

(Продолжение).

...ничего общего с деятельностью священника не имеющими. Вообще же в 1893 году исполнивших христианский долг из числа 5.529 душ обоего пола населения было 1.204, что составит 25,7% против 18,6% в 1892 году. По словам местных миссионеров-священников, совершающих путешествия по своим приходам, приглашения инородцев к исповеди и Св. причастию принимались с особенным желанием и усердием там, где население более было удалено от центральных гуще населённых пунктов, подвергающихся тлетворному влиянию пришлого – экономически хищного и нравственно-развращённого населения – торговцев, поселенцев и др. Эта отчуждённость – с одной стороны, и могучая грозная и суровая природа местности – с другой, так много говорят сердцу простого, не испорченного вконец, человека, что утешения религии, возможность помолиться, очистить душу и подкрепиться на будущее время сознанием близости Господа, Творца и Промыслителя – возбуждает удовольствие и радость в сердцах их.

а) Число присутствовавших при богослужениях по Туруханскому благочинию за 1893 год равнялось 13.679 человекам, в числе которых русских было 13.172 человека, а инородцев 507 человек. Из 13.679 человек 1.636 человек русских, 266 инородцев христиан и 32 инородца язычника присутствовали при богослужениях не в храме, а во время объездов священниками своих обширных приходов. 32 человека инородцев-язычников были из тех, кои впоследствии обратились в православие. Собственно в храме молящихся за 1893 год было: в Туруханском соборе 5.657 человек и в Верхне-Инбатской церкви 5.735 человек.

б) По сравнению числа присутствовавших при богослужении за отчётный год с 1892 г., число молящихся прогрессивно возрастает. Так в 1892 году молящихся по Верхне-Инбатскому приходу показано 6.161 человек, тогда как в 1893 году число сие возросло до 7.035 человек

в) Крещений младенцев совершено в отчётном году по разным приходам Туруханского края:

1) по Туруханскому приходу 50 человек;

2) по Тазовскому 13, по Дудинскому – 44, по Хатангскому – 134, по В. Инбатскому – 219, по Ессейскому приходу – 73; всего по Туруханскому краю – 407 душ обоего пола. В 1892 году крещено новорождённых 379 душ. В отчётном году более на 29 душ.

г) Браков венчано в отчётном году: по Туруханскому приходу 11; по Тазовскому 9, по В. Инбатскому 27, по Дудинскому 12, по Хатангскому 44, по Ессейскому 24; а всего по Туруханскому краю 127. В прошлом же году в сем крае браков повенчано было 65; следовательно, в отчётном году было браков более на 62.

д) Отпето умерших в отчётном году: по Туруханскому приходу 18, по Тазовскому 4, по В. Инбатскому 54, по Дудинскому 16, по Хатангскому 102, Ессейскому 18; итого по Туруханскому благочинию 212. В прошлом же 1892 году отпето было 139 душ. Следовательно, в отчётном году более на 73 души.

е) Относительно знания прихожанами Туруханского края начальных истин веры, заповедей и молитв Туруханским благочинным собраны в разное время, начиная с 1870 года, и только в отчётном году представлены следующие сведения: Из опрошенных им жителей станков Шарохинского, Курейского, Ангутского и Горошинского, Туруханского прихода, знающими оказались из 45 спрошенных:

Молитву: Во имя Отца – 40; Иисусову – 40; Трисвятое – 28; Слава и Ныне – 25; Пресвятая Троице – 15; Молитву Господню – 37; Богородице Дево – 43; Символ Веры – 14; Заповеди – 4; не знающих молитв совсем было – 5.

Из опрошенных жителей города Туруханска, станков Мироединского и Монастырского – 100 жителей, знающих оказалось:

1) Молитву Во имя Отца – 88;

2) Молитву Иисусову – 88;

3) Трисвятое – 71;

4) Пресвятая Троице – 62;

5) Молитву Господню – 67;

6) Богородице Дево – 68;

7) Символ Веры – 44;

8) Заповеди – 16.

Не знающих никаких молитв оказалось 12.

Да и эти молитвы, по замечанию Туруханского благочинного, как взрослые, так и малолетние плохо и с искажениями читают, преимущественно же Молитву Господню и «Богородице Дево». Недостатки произношения этих молитв суть следующие:

1) Слово «днесь», плохо поддающееся местному выговору, превращалось в слова «гнесь, несть» и есть;

2) слово «плоть» произносится, как слово «плоты», и – конец сей молитвы приходилось слышать в совершенно искажённом виде. Были, впрочем, случаи, по замечанию священника Суслова, и запоминания молитв, слышанных прихожанами при богослужениях, преимущественно в местностях, лежащих ближе к церквам.

В видах научения молящихся правильному произношению, благочинный приказывал всем псаломщикам, при служении, особенно внятно читать молитвословия, и особенно те из них, которые употребляются при домашних молениях. По словам же Тазовского священника, предпринимавшего миссионерскую поездку к Ессейскому озеру, инородцы, кочующие около Хантайского озера (Куторомо) и тридцать лет не посещаемые священниками, почти совсем не знают никаких молитв, и посему он внушал им, чтобы они, когда будут молиться, произносили бы хотя следующие молитвы: «Господи помилуй», или «Господи благослови», так как эти молитвы им не трудно запомнить.

ж) Инородцы Туруханского края отличаются и делами религиозного благотворения. Так на станке Толстоносовском храм сооружается на средства, собранные в течение времени с 1883 г. по одному лишь Дудинскому приходу, а между тем сумма сбора на сей предмет, достигая 2.000 рублей, по местным условиям не может быть названа ничтожной.

Приметно вообще, по замечанию благочинного, желание некоторых прихожан озаботиться благоукрашением их храмов, пополнением их ризницы и утвари. Так, за отчётный год поступило пожертвований на сей предмет по Туруханскому приходу:

а) от инородца Пеле 30 руб.,

б) от крестьян Гавриленкова и Краснопеева 10 руб., от неизвестных 52 руб., итого 92 руб.; по Тазовской церкви – от разных лиц 30 р.; но Верхне-Инбатской церкви – от разных лиц 136 руб., а всего по благочинию 257 рублей. Причинами, содействующими возвышению религиозно-нравственного состояния Туруханских инородцев, служит:

а) пример доброго поведения Туруханского духовенства, при стремлении его к самообразованию;

б) исправность духовенства относительно богослужения и назидания паствы.

а) Хотя образовательный ценз духовенства Туруханского края настоящего состава не особенно высок, так как из числа священников Туруханского края только один из кончивших курс Духовной Семинарии, остальные же не прошедшие средне-учебного заведения; однако теоретические знания богословские – догматического и нравственного содержания духовенством Туруханского края восполняются и питаются чтением книг Св. Писания, творений Св. Отцов Церкви, духовно-нравственных журналов и богословских сочинений современных авторов, доступных пониманию, а также и доступных по цене. В этом случае большое подспорье представляют собой, с одной стороны, церковные библиотеки, пополняемые большинством священников, по указаниям Епархиального Начальства; с другой стороны и по собственному побуждению священниками выписываемые книги и журналы, а именно, кроме официальных изданий – органа Св. Синода – «Церковных Ведомостей», выписка которых обязательна, в отчётном году священником Сусловым выписывался журнал «Душеполезный Собеседник», священником В. Заводовским – «Благовест», священником М. Прозоровским – «Руководство для сельских пастырей». Полученные из чтения вышесказанных книг и изданий богословского и духовно нравственного содержания сведения и извлечённые из них знания, по отзыву благочинного Суслова, местными священниками прилагаются к делу пастырского служения по мере сил и способностей каждого, и указать в данном случае на наиболее выдающихся было бы несправедливо относительно других. Особенно отрадно видеть, что внутренняя, домашняя, жизнь пастырей Туруханского края всё более и более совершенствуется и служит примером и назиданием для пасомых. Оглядываясь на прежние времена и воспоминая прежних пастырей, не в суд и осуждение, конечно, благочинный Суслов считает справедливым сказать, что теперешний состав духовенства во многом чище, нравственнее прежних. Случаев возникновения дел и дознаний о нетрезвости членов причтов, столь частых прежде за свыше четырнадцатилетнее время, не было и не возникало в отчётном году. Светские, потому и не приличные лицам духовного сана и звания, привычки к употреблению спиртных напитков, курению табака, картам – оставляются ныне и теми из числа наличного духовенства, кто ранее имел их. Без сомнения, строгая чистая жизнь пастырей имеет большое и назидательное влияние на пасомых, особенно нуждающихся в этом назидании. Правда несчастная слабость к вину и курению среди местного населения оправдывается суровостью климата, предрасполагающей к заболеванию цингой, – этим бичом населения Туруханского края; но спорным ещё является вопрос относительно степени влияния па цинготные заболевания, кроме климатических, условий в роде питания, чистоты и опрятности и проч. Вышеприведённые сведения о числе исполнивших христианский долг исповеди и Св. Причастия свидетельствуют о благодетельном влиянии строгой и чистой от скверны жизни пастырей на паству.

б) Относительно исправности духовенства в своевременном и частном богослужении и назидании паствы, разумея в сем случае все сношения пастыря с пасомыми, т. е. требоисправления, молитвословия общие и частные в домах, юртах, полях и угодьях, поучения, говоримые при Богослужениях, беседы по частным случаям или событиям жизни прихожан – бракам, крещениям, болезням, радостным и печальным случаям, – можно сказать, что по местным условиям и способностям духовенство Туруханского края делало всё возможное и доступное в этом отношении. Двойственность обязанностей – миссионерских и приходских отнюдь не препятствовала правильному, успешному и благовременному исполнению лежащих на каждом священнике обязанностей сана и звания. Многовременная практика изучения особенностей и условий жизни приходов Туруханского края в бытовом, географическом и климатическом отношениях послужили к тому, что деятельность здешних священников равномерно распределяется по обязанностям миссионерским и приходским. Поездки с миссионерской целью по уголкам и закоулкам приходов совмещаются с исправлением приходских обязанностей. Отправляясь, напр., с целью оглашения ещё непросвещённых и посещения уже приявших Св. крещение бродячих и кочующих инородцев своего прихода, каждый священник так располагает своё время и свой путь, чтобы побывать в каждом попутном, а иногда и лежащем в стороне «станке», посетить русских прихожан, живущих с целью промысла уединёнными, малонаселёнными станками – дома в два и много три.

Причинами же, тормозящими успех развития религиозно-нравственного состояния инородцев Туруханского края, служат:

а) частые перемены в Туруханском крае священников и

б) не всегда добрые отношения некоторой части паствы к своим пастырям.

а) Дудинский приход с 1890 года оставался без пастыря, состоя в заведывании священника Хатангского прихода. Теперь остаётся праздным приход Хатангский, за перемещением Хатангского священника о. К. Репьёва в Дудинский приход. В приход Ессейский священник назначен лишь недавно, и отбыл к месту своего назначения из Туруханска лишь в декабре отчётного года. К исправлению должности псаломщика Тазовской церкви временно был допущен исключённый из 1 класса Красноярского Духовного училища инородец Калин, а, за смертью его, в отчётном году также временно допущен к исправлению сей должности уволенный из 1 же класса Павел Заводовский. Не замещены с 1891 г. должности катехизаторов в 2-х Туруханских приходах и должность диакона Туруханского собора. Эти факты красноречиво говорят о недостатке желающих служить в Туруханском крае. Да и что может привлечь сюда желающих? Условия жизни здесь самые суровые, вознаграждение материальное скудное, для воспитания детей здесь на каждом шагу препятствия. Надо иметь в сердце особую искру Божию, любовь и ревность по вере, чтобы, имея возможность занять место в приходе и многолюдном и близком к городам, решиться ехать с семейством в далёкий край на труд суровый и тяжёлый. Целый ряд служивших здесь священников смотрел на службу свою, как на состояние переходное, необходимое лишь для дальнейшего повышения. Это особенно рельефно выражается в том обстоятельстве, что за последние 30 лет священники, получившие полное семинарское образование и, следовательно, имевшие возможность более лёгкого перемещения на другие места, а именно: оо. Рачковский, Даев, Иконников, Доможилов и Фирсов, прослужив здесь немного времени, каждый, за исключением умерших Даева и Иконникова, при первой возможности, перешли на другие места. При таком взгляде на здешнюю службу, как на вынужденную и переходную, конечно, трудно ожидать прочных и ценных плодов от сих священников. К тому же миссионерство есть такое дело, которое требует для себя всего человека во всей его целости и нераздельности. Только при полной любви к нему, при самоотверженности и преданности его целям, можно произвести плоды достойные. Кроме суровости климата Туруханского края, частых перемен священников сего края другой тормозящей причиной успешности миссионерского дела в этом крае служит скудость содержания духовенства Туруханского края и дороговизна жизненных припасов ь сем крае. Насколько скудно содержание духовенства Туруханского, показывают следующие сведения, сообщаемые Благочинным Сусловым.

Из сумм Государственного Казначейства по смете Св. Синода Туруханские причты получают жалованья: Священник 600 руб. (за исключением % 588 р.) в год; Катехизатор 500 руб. (за вычетом 490 р.), псаломщик 200 руб. (за вычетом 196 р.). Кроме того из % с капитала, пожертвованного г-жой Щеголевой – на каждый причт по 4 руб.; из Государственного Казначейства пособия на причт 50 р. 40 к.; в пособие 3-м псаломщикам за ведение школьного дела из сумм Миссионерского Общества, по усмотрению Комитета, от 200 до 300 руб. в год. Братских доходов за требоисправления в отчётном году причтами Туруханского края получено: по Туруханскому собору: священником 82 р. 50 к., псаломщиком 27 р. 50 к., обоими 110 р.; по Тазовской церкви – священником 7 р. 50 к., псаломщиком 2 р. 50 к., обоими 10 р.; по В. Инбатской церкви – священником 90 р , псаломщиком 30 р., обоими 120 р.; по Дудинской – священником 111 р. 50 к., псаломщиком 38 р. 50 к., обоими 150 р.; по Хатангской – священником 111 р. 50 к., псаломщиком 38 р. 50 к., обоими 150 р.; о доходах Ессейского причта сведений не представлено. Показанный выше братский доход причтов Туруханского края не есть, однако же, что-либо постоянное, ежегодно получаемое в том же размере. Доход сей и не прочен и не постоянен. Вообще же он скуден; напр., по Тазовской церкви такового за отчётный год показано 10 рублей. Эта скудость вызывается недостаточностью прихожан, и скудостью их материальных средств. А между тем, дороговизна содержания в сем далёком и суровом крае тяжёлым гнетом ложится на семейных священников и псаломщиков. Годовой бюджет священника Туруханского благочиния достигает, в лучшем случае, до 752 р. 90 к., в худшем 652 р. 40 к.; псаломщик же, если достоин, получает в год до 335 р. 50 к. При существующей в Туруханском крае дороговизне жизненных припасов получаемое ими содержание является особенно скудным. Нижеследующие сведения о ценах на жизненные продукты в Туруханском крае за отчётный год вполне могут подтверждать сказанное; но при сем нужно обратить внимание ещё на то, что благодаря хорошему урожаю хлеба в Минусинском, Канском и Красноярском округах уже третий год подряд, отчётный год был более благоприятен в смысле дешевизны. Так в отчётном году цены на жизненные продукты в г. Туруханске были таковы: 1 пуд муки ржаной 65 коп., пшеничной 1 р. 5 к., крупы гречневой 2 р. 40 к., ячменной 2 р. 20 к., 1 куль крупчатки 1 сорта Минусинской 14 р., 2 сорта 11 р., 1 кирпич кирпичного чая 1 р. 40 к., 1 ф. сахара 35 к., 1 ф. масла скоромного 35 к., постного – конопляного 30 к., 1 пуд мяса скотского 4 р., оленьего 2 р., 1 сажень дров еловых сухих 2 р., – берёзовых сырых 1 р. 80 к., таловых сырых 1 р. 60 к., 1 ф. керосина 15 к. При таких ценах, существующих на Туруханском рынке, конечно, было бы выгодно закупать эти припасы в Енисейске; но, к сожалению, пароходная цена за доставку, при существующей монополии пароходных сообщений, унесёт и ту экономию, которая получилась бы от более дешёвой закупки припасов в Енисейске. При этом нужно заметить, что вышеуказанные цены существуют в самом Туруханске. В Дудинском же, а тем паче в Хатанге и на Тазу, не говоря о местности, наиболее удалённой – Ессейской, цены значительно выше Туруханских. Так, дрова в Дудинске стоят до 4 руб. сажень, мука рисовая до 1 р. 5 к. фунт. Соответственно этому возвышается ценность и других припасов. При таких условиях, да ещё при неблагоприятных жилищах, жизнь в Туруханском крае, при средствах, получаемых членами причтов, не может быть названа иначе, как скудной.

б) Не всегда добрые отношения некоторой части паствы к пастырям также оказывает не малое влияние на ухудшение условий миссионерской деятельности священников Туруханского края.

Отношение паствы Туруханского края к пастырям и обратно следует разделить на отношения духовенства к инородцам и русским, не торгующим в крае и на отношения духовенства к тем лицам из числа пасомых, которые занимаются в крае торговлей. Такое разделение положительно необходимо и основывается на жизненной практике, на особенностях жизни в крае вообще. Тяжело говорить об этом, – но необходимо сказать. Цель, к которой стремится посильно духовенство в лице священников и цели торгующих здесь представляют собой противоположности и в этих-то именно противоположностях следует искать источника неудовольствий торговцев на местных пастырей, – неудовольствий, выражающихся в разного рода прошениях, заявлениях и донесениях первых и обвинениях последних в неблаговидных действиях.

Для пастырей целью служит посещение, а затем просвещение пасомых – инородцев и русских. Для туземного коммерсанта, – как раз наоборот, просвещение – враг и настолько сильный, что угрожает подорвать его беспечальное житие и благосостояние. Для пастыря важно уяснить смиренному дикарю, что он такой же «раб Божий», как и его исконный притеснитель, торговец, что и за него, несчастного и забитого дикаря, как за торговца и всякого иного, излилась Праведная Кровь Христова. А торговцу такая просветительная деятельность пастыря представляется ничем иным, как подрывом его «коммерции», основанной на обмане и насилии, рассчитанных на невежество и наивность дикаря, в представлении которого русский купец и русская власть – синонимы. Вот почему отношения духовенства к этому разряду пасомых заставляют желать лучшего. Совсем иное дело – инородцы и бедные русские насельники. Для них пастырь, посещающий уединённую, затерянную в тундрах их юрту или избушку-зимовье со словом Божиим, с молитвой, с вестью о спасении для них пастырь – отец и друг. Он выслушает простодушный рассказ инородца о бедствиях и радостях его; он поможет советом, утешит его в печали, порадуется вместе с ним и хорошему улову рыбы, и выздоровлению хворого близкого или семейного его, порадуется и удачному промыслу зверя; он даст совет в болезни, помолится о болящем. И не редки случаи, что следователь, – как недавно, напр. о. Подкопаев, производя следствие по какому-либо доносу торговца на священника и допрашивая понятых, окольных при повальном обыске получает разноречивые показания: бедные, не торгующие русские и инородцы показывают в пользу обвиняемого священника, тогда как лица, прикосновенные к торговле, порочат своими показаниями даже внутреннюю жизнь обвиняемого. И против этой ненормальности нет средств, нет противоядия: уж слишком противоположны интересы и цели пастырей и торговцев. Местная же власть – в силу традиции или особых соображений, – в делах подобного рода, или держится нейтрально – в лучшем случае, или же становится на защиту коммерсантов, якобы притесняемых священниками из-за корыстных видов. В отношении же к большинству прихожан-инородцев и русских – безразлично, можно сказать, что влияние священников на это большинство и сильно и благополезно. Можно бы, пожалуй, пожелать ещё большей близости пастырей к этому разряду пасомых, ещё большей отзывчивости их к нуждам не только нравственно-религиозным, но и просто житейским; но этот путь заказан, в силу некоторых особенностей жизни населения края.

Для совершения треб и для целей миссионерских священники Туруханского края предпринимали поездки по приходам. За всё время этих поездок сделано 17.876 вёрст, а именно: священником М. Сусловым 7.565 вёрст, священником Владимиром Заводовским 3.250 вёрст, священником М. Прозоровским 3.576 вёрст, священником Константином Репьёвым 3.400 вёрст.

Во время этих поездок по приходам священниками-миссионерами Туруханского края просвещено Св. Крещением язычников:

1) Священником Михаилом Сусловым по Туруханскому приходу 8 человек, по Дудинскому 16, по Хатангскому 2, всего 26 человек;

2) Священником В. Заводовским по Ессейскому приходу 120 человек, по Туруханскому 2, по Тазовскому 28, итого 150 человек;

3) Священником К. Репьевым по Дудинскому приходу 20 человек;

4) Священником М. Прозоровским по В. Инбатскому приходу 17 человек;

5) Иеромонахом Феодоритом по Туруханскому приходу 1 человек. Всего же крещённых из язычества в Туруханском крае за отчётный год было 214 душ обоего пола, из них 145 мужеского пола и 69 женского пола.

Небезынтересны некоторые частные сведение о поездках миссионеров в отчётном году.

Так

а) Священник Туруханского собора и местный благочинный Михаил Суслов в отчётном году предпринимал поездку с просветительной целью, между прочим до «Гольчихи», т. е. к устью реки Енисея. Ехал он на пароходе, которому не раз приходилось выдерживать свирепствующие в устье Енисея ветры, и который однажды сел на мель, так что его едва сняли. Около Толстого Носа священник Суслов просветил Св. крещением 15 человек язычников. Посетил и могилу местно почитаемого неизвестного Пимена. Он осматривал место около мраморного памятника, поставленного Енисейским мещанином Серебряковым, но не нашёл никаких признаков могилы, кроме того, что под голбчиком есть небольшой холмик песка и в нём найдена изломанная кость неопределённой формы, так что неоспоримо нельзя признать её за кость человека. Поэтому священнику Суслову кажется, что Толстоносовские жители увлеклись фантастическими, теперь уже спутанными, не ясными рассказами о Пимене. Священник Суслов передаёт самую легенду о Пимене и делает ей возможную критическую оценку. Вот содержание этой легенды. О Пимене неведомом и происхождении могилы, в коей, по преданию, похоронен он, нет письменных памятников ни между жителями, ни в архиве местной приходской церкви. Один из прежних священников Дудинской церкви о. Александр Закоурцев (служивший в 1864–1868 гг.) записывал слухи и предания относительно Пимена и его могилы; но где эта запись, теперь неизвестно, так как в архиве Дудинской церкви её не оказалось. По преданию местных жителей в вышеуказанной, посещённой в отчётном году, могиле похоронен сосланный и осуждённый на смертную казнь неизвестный человек, которого звали Пименом. Неизвестно, за что он был приговорён к смертной казни. Известно лишь то, что местная власть готова была уже приступить к смертной казни, как на реке показалась лодка, и осуждённый попросил, чтобы казнь приостановили, так как в этой лодке ему везут прощение. Но начальство не послушалось и казнило его; между тем оказалось, что действительно прибывшие в лодке привезли прощение Пимену. По другому варианту конец рассказа о Пимене таков: когда уже начальство приступило к совершению казни, но приостановилось, завидя приближающуюся лодку, то осуждённый, желая получить мученический венец, просил скорее казнить его, догадываясь, что в лодке везут прощение для него, и эта просьба была исполнена, – его казнили до прибытия лодки и получения известия о прощении. Наконец есть ещё вариант конца легенды. Будто бы Пимен, не дожидаясь никакого приговора, сам казнил себя, предварительно принеся два камня себе на могилу. По мнению благочинного Суслова, легенда эта не достоверна с начала и до конца. Так, по словам этой легенды, Пимен был сосланный и приговорённый к смерти. Можно бы допустить, что сосланный прежде, Пимен уже в ссылке подвергся обвинению и приговорён к смертной казни за какое-либо действие своё, но тогда остался бы и рассказ о том, что он сделал, за что подвергся осуждению на смерть. Легенда, сохранившая память о двух камнях и о лодке, будто бы явившейся как раз в момент исполнения казни, – сохранила бы и рассказ о том, за что приговорён был к казни, и столь ужасной, Пимен. Затем недостоверным является и сказание легенды о самой казни: по устным рассказам выходит, что Пимен, обвинённый в важном злодеянии до совершения казни над ним был настолько свободен, что мог принести на свою будущую могилу два камня. Самое место казни – вдали от жилья людского, а, следовательно, и от властей государственных – более, чем неправдоподобно. Эта казнь, совершенная где-то в тундре, скорее напоминает не законную кару, установленными властями совершенную, а какое-то разбойническое нападение, причём роль «прощения», везомого в лодке сверху, могло играть ожидание убиваемым Пименом помощи от друзей, единоземцев, родных. Таким образом, из лёгкого критического анализа легенды о Пимене, как её устно рассказывают по преданию, видно, что легенда эта и малоосновательна и малоправдоподобна. Остаётся несомненным, только одно то, что на месте могилы Пимена, или ближайшем к нему, погребён некогда человек, умерший насильственной смертью. За насильственную смерть говорит уже одно то, что погребён здесь только один человек, тогда как при станке Толстоносовском есть общий могильник-кладбище, могилы на котором, судя по наружным признакам, как-то: истлевшему дереву, заросли, – одновременны с могилой Пимена. Кругом же этого станка, а равно и около могилы Пимена нет никаких следов обитания человека, хотя бы во времена и очень отдалённые.

На Гольчихе 22 августа священник Суслов встретил самоедина Салку, изъявившего желание принять Св. крещение. На вопрос священника Суслова: «разве тебе худо живётся в своей вере?» самоед ответил: «давно, три года назад, я шибко нездоровый был; все – родня – решили, что я умру, и сам я думал живой не буду. В один день, когда я едва живой оставался, увидел я во сне иную землю и русскую церковь. Тут пришёл старик и сказал мне: „крестись, – живой будешь“. Тут я умом думал: креститься буду. На другой день мне лучше стало; ещё на другой день – лучше; Слава Богу, теперь живой стал. На другой год с братом я пришёл в Гольчиху; вот тут я увидел глазами (т. е. наяву) ту самую землю и церковь (т. е. Гольчихинскую часовню) что во сне видел, и в церкви тот самый старик есть, что креститься говорил мне». Таков рассказ язычника самоедина Салки, пожелавшего креститься. Жители Гольчихи передавали о нём...

(Окончание).

...священнику Суслову, что когда самоедина Салку привели в Гольчихинскую часовню, то он, указывая на икону Св. Николая Чудотворца Мирликийского, сказал: «вот этот старик креститься – говорил... видом-то такой... (т. е. похожий)». По совершении оглашения, сей самоедин Салка и был крещён священником М. Сусловым.

б) Тазовский священник Заводовский совершил поездку на озеро Ессейское, согласно предложению местного благочинного священника Михаила Суслова. Поездку к Ессею священник Заводовский предпринял без псаломщика, потому что псаломщик Тазовской церкви был болен, а с толмачом, тунгусским мальчиком, который мог вместе с тем исполнять и пономарскую обязанность.

Во время сей поездки священником Заводовским сделано пути туда и обратно около 2.000 или более вёрст. На дороге к озеру Ессейскому он встречал инородцев в 25 пунктах и в этих пунктах инородцы помещались обыкновенно – в 1, 2-х, 3-х – не более чумах, юртах или балаганах; во время обратного же путеследования инородцы встречались только в 9-ти пунктах – в передвижных чумах и в устроенных для временного проживании юртах и балаганах. Поездку до Ессея и обратно священник Заводовский совершил на оленях, выставляемых местными Илимпийскими Тунгусами и Ессейскими якутами, которые обращались к Туруханскому благочинному священнику Суслову с изъявлением желания видеть в своих кочевьях для отправления у них религиозных треб священника ещё в прошлом 1891–1892-м году и с изъявлением готовности поставлять оленей для ожидаемого ими священника. Подводные олени высылаемы были Илимпийскими тунгусами в 8-му ноября 1892 года на станок Карамиский. От станка Карамиского священник Заводовский направился на северо-восток к озеру Хантайскому, около которого кочуют тунгусы, уже более тридцати лет, как сообщалось в прошлогоднем отчёте, не посещённые священниками Туруханского края. На пути к озеру Хантайскому, отстоящему от Карамиского стана 300 вёрст, миссионер встретил только два чума, находившихся в двух, на неизвестном расстоянии друг от друга пунктах. Вообще казалось, что путеследовали по безлюдной пустыне; приходилось останавливаться на открытом безлюдном месте, ставить свой походный чум, выстилая пол оленьими шкурами и разводя посредине его огонь, как это делают местные инородцы. Во время путеследования священник Заводовский заметил, что спутники его, Илимпийские тунгусы всегда пред вкушением пищи и после оного молятся и без крестного знамения никогда не начнут есть. Когда священник в местах ночлега вставал и читал вечерние или утренние молитвы вслух, все присутствовавшие инородцы вставали на молитву; а после молитвы подходили к нему под благословение. Такой порядок был во всё время путеследования; по мнению миссионера, он укоренился вследствие внушений и настояний бывших прежде миссионеров. Спутники миссионера по-русски объясняться не могли и поэтому беседовать с ними о религиозных предметах приходилось через толмача. Путь к Хантайскому озеру не вполне удобный: часто приходилось ехать лесом, и так как в данной местности настоящих дорог нет, то не трудно понять, что у миссионера «кошева» (сани) могла изломаться; встречались на пути высокие горы; встречались реки, местами целую зиму не замерзавшие, вследствие чего путникам, едущим по реке, приходилось проваливаться, чего даже и днём избежать не предвиделось возможности, потому что такие места и объехать было даже нельзя, так как берега рек были или утёсистые или поросшие частым кустарником, сквозь который невозможно продраться не только в кошевах, но даже и в нартах; иногда во время сильной пурги разбегался «оргиш», т. е. путевые олени с упряжками и поклажей, и – приходилось миссионерам, при таких обстоятельствах, ночевать без чума, голодными и под открытым небом.

20 ноября 1892 года священник Заводовский с толмачом приехал на Хантайское озеро (Куторомо), жители которого 30 лет не видали священников. Здесь священник Заводовский встретился с поразительным фактом, свидетельствующим о том вреде, который причиняет местному краю редкое посещение его священниками. Именно, в чуме, расположившемся здесь, после поисков за хозяевами его, откочевавшими на 10 вёрст от наиболее обычной своей стоянки, миссионер познакомился с хозяином этого чума, носящим тунгусское имя Мундукан (по-тунгусски «Умкан», т. е. заяц). Этот отец семейства, состоящего из 8 членов, из которых, по словам миссионера, едва ли многие крещены, не знает, крещён он или нет. К этому сей Мундукан присовокупляет, что он помнит, что когда он был маленьким, в данной местности был священник, а крестил ли он его, или нет, – он не помнит. Когда же зашла речь о том, что нужно креститься, то отец семейства выразился: «на что креститься? и так – ладно». Когда же миссионер объяснил ему необходимость крещения, тогда он согласился; но всё-таки он не был крещён, потому что одна старуха из его семьи уверяла, что он был крещён. Семейство этого бродячего домохозяина священник окрестил, конечно, по предварительном оглашении. Так как у хозяина вышеуказанного чума не было иконы, то священник дал ему её, научив, где ставить её в чуме на приличном месте. Около Хантайского озера миссионер крестил ещё несколько взрослых людей и совершил там разные другие церковные требы. Об инородцах, кочующих около озера Хантайского, Тазовский священник-миссионер сообщает следующие сведения: «Всех инородцев, кочующих около озера Хантайского, с жёнами и детьми около 70 человек; они помещаются в 9 юртах. В общем они живут грязно; к труду относятся апатично, и кое-как занимаются рыболовством. По замечанию священника Тазовского, в начале, по приезде его к озеру Хаитайскому, прихожане Хатангской церкви – инородцы сего места относились к нему недоверчиво, а когда он уезжал отсюда далее к Ессею, то провожали его радушно. От Хантайского (Куторомо) озера священник Тазовский отбыл 23 ноября вечером. На дороге к озеру Ессею путешественникам повстречались следующие приключения.

Путь от озера Хантайского до озера Чиринды почти такой же, как и к озеру Хантайскому и путевые неудобства встречались почти те же.

Интересен следующий эпизод из этого путеследования. От озера Хантайского тянутся высокие хребты гор. Переехав через один из хребтов, путешественники спустились на речку Еурейку (приток Енисея). Река эта не особенно большая, она протекает через массу озёр, между высочайшими в некоторых местах хребтами гор, имеет три водопада. 1 декабря путешественники ехали по этой реке. По сторонам её сначала тянулись высокие горы, а потом утёсы, положительно как стены гладкие; из них во многих местах сочились ключи. Утёсы эти наконец начали суживаться, именно около того места, где на реке Курейке водопад. Путешественники, по незнанию местности, проехали то место, где нужно подняться на берег, и – приехали к водопаду. Назад возвращаться было неохота, и решились кое-как взобраться на утёс вблизи водопада, а некоторых оленей отправить назад в объезд. Одного из провожатых подсадили на утёс, и он, хотя и с трудом, но всё-таки кое-как взобрался на утёс. Ему подали верёвку, с помощью которой и священник Заводовский мог кое-как подняться на утёс. Посредством той же верёвки подняли и чум. Затем миссионер Заводовский оставил при себе одного только провожатого, а остальных отправил с оленями обратно, в объезд; но они, к счастью, неподалёку усмотрели место, где можно было устроить подъём. В сем месте поднимались так: сначала взяли одного оленя за повод, пошёл с ним человек – подниматься на утёс; но олень упирался, не хотел идти, когда же сзади его испугали, тогда олень вскочил наверх. Также подгоняли и других оленей, и они, видя впереди оленя, хотя и неохотно, но всё-таки начали один за одним вскакивать наверх и таким образом поднялись все. Тяжести и санки были подняты людьми. Труда было очень много, и он продолжался до полуночи. Окончив эту трудную работу, ямщики пришли к поставленному уже походному чуму совершенно измученные; но священник, предвидя это, заранее приготовил для них чай, чтобы поскорее их развеселить и заставить забыть усталость.

Наконец, после многих препятствий и приключений, миссионер 24 декабря 1893 года приехал на озеро Чиринду. Здесь, в некоторых, юртах, не было найдено жителей. 26 декабря священник Заводовский ездил осмотреть развалины бывшей Чириндинской часовни, в которой когда-то была совершена литургия благочинным священником М. Сусловым.

В настоящее время, по сообщению путешественника-миссионера, на озере Чиринде никакой часовни не существует, хотя в предыдущие годы некто Мицкий и испросил позволение поставить здесь новую часовню на свой счёт, но он не исполнил своего обещания.

Невдалеке от озера Ессея, в одной юрте Ессейского якута собралось несколько якутов для встречи. Отсюда выехал для встречи священника якут строитель-староста Ессейской часовни Василий Бутулу. Когда священник Заводовский подъехал к юрте, все, бывшие в ней, якуты, стояли и уже встречали его на улице и подходили под благословение.

31 декабря священник отправился осматривать старую Ессейскую часовню. Эта часовня очень ветхая и бедная утварью и иконами; ограда плохая, колокольня стоит отдельно от часовни – с тремя небольшими колоколами. В ограде устроено несколько памятников с крестами над прахом умерших. Осмотрев старую часовню, священник Заводовский поехал осматривать новую Ессейскую часовню, построенную в прошлом 1892 году. Наружный вид сей часовни походит на церковь; она обнесена деревянной оградой (забором). Внутри часовни всё устроено прочно и чистенько; впрочем пришлось кое-что переделать, по указанию священника.

На озере Ессее священник Заводовский прожил с 31 декабря 1892 года по 9 января 1893 года, и ни одного дня в это время здесь без дела не пробыл, каждый день исполняя какие-либо требы. Из приключений за это время интересно следующее, случившееся в тот же день, когда миссионер приехал на Ессей. По осмотру старой и новой Ессейских часовен, миссионер предполагал отдохнуть после трудного и продолжительного путешествия; но его увезли к больному для напутствования. Путь лежал через озеро Ессей. На обратном пути, говорит миссионер Заводовский, нас застигла буря и притом ночью, мы сбились с дороги, ездили долго по озеру, встречая новый год». На квартиру священник Заводовский приехал уже перед утром «утомлённый и усталый телом и душой».

3 января, в воскресенье, было 100 причастников; но так как старая Ессейская часовня очень маленькая, а новая была ещё не отстроена, то пришлось служить в «балагане». «Постники для ночлега имели, – говорит миссионер Заводовский, – тот же самый балаган; поместиться в нём всем было невозможно; поэтому многие из них принуждены были спать под открытым небом на голом снегу, некоторые были даже с детьми; всё это они претерпевали из-за того, чтобы удостоиться таинства Св. причастия. Видя такую картину, я был очень тронут их религиозностью». Продолжительных бесед с инородцами священник вести не мог, за неимением хорошего толмача; но и не безмолвствовал, а всегда, если замечал между ними что-либо несогласное с христианской жизнью или какие-либо пороки, то делал, как мог, замечания и пастырские наставления. Из этих бесед миссионер Заводовский вывел заключение, что инородцы вообще внимательны к словам пастыря. В свободное время миссионер наблюдал за переделкой иконостаса в Новой Ессейской часовне.

Для освящения сей часовни назначен был день Богоявления Господня. Ессейцам было объявлено, что если кто желает говеть, то пусть готовится к этому дню. Так как около новой часовни есть зимовье, то священник Заводовский переехал туда; кроме зимовья, около новой часовни есть несколько балаганов, в которых и помещались приезжающие к часовне инородцы. Инородцы к часовне начали собираться с 3 января; в сочельник же их столько наехало, что из оленей, впряжённых в санки, «образовалось громадное стадо». В 3 часа пополудни, 5 января, заблаговестили к вечерне, народу собралось столько, что половина не поместилась в часовне. После вечерни и водоосвящения, священник прочитал для говеющих вечернее правило. В 5 часов утра 5 января начался благовест к утрени. По окончании утрени, нужно было исповедовать говеющих, но, так как их оказалось 200 человек, то священник не мог их исповедовать по одиночке, потому что на это потребовалось бы немало времени и поступил так: предварительно исповеди объяснив инородцам, какую мы получаем пользу через таинство покаяния и какой вред, если будем утаивать грехи, священник Заводовский предложил им исповедовать свои грехи, вслух всем вместе, прося их не утаивать ничего, памятуя о страшном суде Божием. Затем, прочитав «молитвы пред исповедью», с крестом в руках, обратился к народу и начал исповедь. «Вопросы, – говорит священник Заводовский, – предлагал я по заповедям – с расстановкой. При этом, как мне казалось, инородцы в ответах не стеснялись». Потом велел наклонить головы, начал читать разрешительную молитву, по прочтении которой добавил: «если кто не вполне очистил свою совесть, тот лучше пусть не приступает к Таинству Св. Причастия, а если кто имеет и желает открыть какой-либо важный грех, тот может особо заявить мне о том». После этого начали подходить ко Кресту; а когда все приложились ко Кресту, я начал читать молитвы пред причащением, по прочтении которых началось освящение часовни, после чего начали благовестить к Литургии. Часы читал сам священник, так как псаломщика не было. За Литургией было приобщено 200 человек и сказано поучение о почитании праздника. По окончании литургии, совершён был крестный ход на озеро Ессей для освящения воды. При освящении воды, было молящихся человек 300, если не более. «Обратно я хотел поторопиться идти в церковь, будучи сильно изнурён, – говорит священник Заводовский, – но народ меня до того окружил, что я положительно не мог пройти и должен был останавливаться и окроплять подходящих ко Св. Кресту Св. водой. При виде такого обнаружения религиозных чувств народа, я от радости положительно забыл про усталость». После литургии, священник ходил с крестом в 2 балагана, а когда пришёл в квартиру, то едва мог напиться чаю, и тотчас лёг. На Ессее с 1 по 8 января 1893 года священником Заводовским было исполнено треб: окрещено 38 мужеского пола и 30 женского пола, браков повенчано 12, отпето 3 мужеского пола и 3 женского пола, исповедано и приобщено за литургией 6 января 200 человек, приобщено запасными дарами 1, 3 и 7 января 110 человек. Всего же народонаселения на озере Ессее предполагают до 5.000 человек.

Всего в путешествии к озеру Ессею и обратно, до города Туруханска, священник Заводовский находился 3,5 месяца; туда и обратно в это время проехал около 2.000 вёрст. Особенно неудобный и затруднительный путь лежит вёрст на 200 от р. Енисея: снежный и лесистый; а далее, хотя и встречаются места, неудобные для проезда; но тут, по крайней мере, снега́ мелкие. Препятствий к проезду со стороны инородцев миссионер не встречал. Во всё время своего путешествия со стороны инородцев миссионер везде и всегда пользовался радушным приёмом и уважением. Как между Илимпийскими тунгусами, так равно и между Ессейскими якутами особенно грубых пороков священник Заводовский во время поездки не заметил. К чести названных инородцев нужно сказать, по замечанию миссионера, что они в религиозно-нравственном отношении идут вперёд, шаманство у них совершенно выводится из употребления. Из христианских обрядностей, как заметил миссионер, они более всего заботятся об отпетии и поминовении умерших. Любят иметь в своих жилищах, особенно якуты, ценные, в серебряных ризах, иконы; в каждом жилище у них можно встретить восковые свечи и ладан. Название дней, дни воскресные, а также и праздничные знают, хотя праздничные дни – не все. Названные инородцы, вообще говоря, трудолюбивы, почему и живут безбедно. Главное их занятие: рыбоводство; рыбу они добывают и летом и зимой, а потому имеют её всегда в запасе довольно. Хлеба не имеют, а питаются почти одной рыбой, которую употребляют в разных видах. Посещённые миссионером Заводовским инородцы гостеприимны и в обращении ласковы. Относительно же якутов он замечает, что, судя по жизни их, можно заметить, что они во многом превзошли прочих инородцев Туруханского края.

В течение своего путешествия к озеру Ессею и обратного путеследования, священник Заводовский совершил следующие богослужения и отправил следующие требы: Божественную литургию совершил один раз на озере Ессее; служил часов – 3, молебнов – 37, окрестил – 107 мужеского пола и 86 женского пола, 193 человека обоего пола, в том числе – взрослых с 14-летнего возраста 6 мужеского пола и 10 женского пола; браков повенчал 24; отпел покойников 9 мужеского пола и 9 женского пола, 18 обоего пола.

Что касается школьно-просветительного дела в Туруханском крае, то нужно сказать, что оно находится в незавидном положении. В отчётном году было две церковных школы: в г. Туруханске миссионерская церковно-приходская и в селе В. Инбатском школа грамоты. В первой обучалось 17 человек, – 13 мальчиков и 4 девочки; из них инородческих детей 5, а именно: 2 остяка, 1 тунгус, 1 якут и 1 долган. Из них один поступил во вторую половину года. Все инородческие дети жили в общежитии и содержались на средства православного Миссионерского Общества. В В. Инбатской школе грамоты за 1892/1893 г. учеников состояло только 3. В числе обстоятельств, неблагоприятствующих успеху школьного дела в Туруханском крае, на первом плане должны быть поставлены: разбросанность станков и малолюдство населения вблизи церквей. Станки в Туруханском крае отстоят друг от друга на 30–40 вёрст и состоят из одного-пяти домов. Ближайшие из станков к городу Туруханску вверх по Енисею – Монастырский – отстоит на 38 вёрст и к селу В. Инбатскому ст. Искуп – на 18 вёрст. Родители, быть может, и рады бы отдать детей своих в школу, но негде поместить их в том жилом пункте, где находится школа, а если есть где, как, например, в Туруханске, то дорого содержание. Общежитие же при Туруханской школе специально учреждено для инородцев. Кроме того, здесь и среди русских и инородцев ещё живёт взгляд на школу, как на место мучения их сыновей и дочерей, – взгляд, оставшийся от тех старых времён, когда действительно школа была пугалом и страшилищем, по приёмам и методу обучения в смысле «науки», нераздельной с розгой и наказаниями.

Таким образом, каждый священник Туруханского края, желающий учительствовать не только в церкви, но и в школе, прежде всего наталкивается на малочисленность учеников в местонахождениях церкви и на невозможность пополнить состав школы детьми из других станков своего прихода. Так о. М. Прозоровский, у которого нет недостатка в ревности к учительству, не может увеличить число учеников заведуемой им школы свыше трёх-пяти учеников. Сравнительно благоприятнее положение Туруханской церковно-приходской миссионерской школы. При сей школе существует общежитие для инородческих детей, что даёт возможность иметь в школе до 17 (в 1892/1893 учебном году) и до 13 (в 1893/1894 учебном году) учащихся. И несомненно, что школа Туруханская могла бы процветать; но для её полного процветания не достигает одного: специально приспособленного к делу учителя-диакона или псаломщика, вполне свободного от занятий по церкви и приходу и прилично обеспеченного в своих материальных потребностях.

В Туруханском крае, по словам благочинного, только благодаря поддержке денежными суммами со стороны Православного Миссионерского Общества и Енисейского Епархиального Училищного Совета, может, хотя и тихо, подвигаться вперёд дело народного обучения, так как местных источников на покрытие затрат, обусловливаемых ведением школ, не существовало раньше, нет и теперь. Правда существует сбор с местных жителей приходов В. Инбатского и Туруханского на содержание школ; но сбор этот, собираемый местной администрацией, даёт в результате очень небольшие суммы. Так, в отчётном году на содержание В. Инбатской школы поступило от обществ 25 рублей и на содержание Туруханской школы 15 рублей, всего же вообще поступило 40 рублей. Отдельных пожертвований в пользу школ от частных благотворителей в отчётном году не поступало.

Вследствие неудобства местных условий жизни в г. Туруханске, гражданской властью предположено Управление Туруханским краем перевести из города Туруханска в Селивановский выселок. Так как, при перемещении администрации Туруханского края из Туруханска в Селивановский выселок, не могло оказаться в Туруханске детей школьного возраста, то Енисейский Миссионерский Комитет, в случае перевода администрации Туруханского края в Селивановский выселок, предположил переместить Туруханскую школу в Туруханский мужской монастырь и о сем через Преосвященного входил с ходатайством в Св. Синод. Вследствие сего ходатайства, Указом Св. Синода, от 18 октября 1893 года за № 4946, Преосвященному предоставлено существующую в городе Туруханске церковно-приходскую школу, по своему ближайшему усмотрению, переместить в Туруханский монастырь, и, за невозможностью возложить обучения в ней детей на кого-либо из монашествующих в монастыре Туруханском и других монастырей епархии, озаботиться приисканием учителя из лиц светского звания. Но пока эта школа находится в г. Туруханске.

Для содействия миссионерскому делу с 1871 года существует в г. Красноярске Енисейский епархиальный комитет Православного Миссионерского Общества. В отчётном году он, под председательством Преосвященнейшего Александра, Епископа Енисейского и Красноярского, состоял из товарища председателя, Г. Енисейского Губернатора Л.К. Теляковского, и членов: протоиерея о. В. Касьянова и Директора Красноярской Учительской Семинарии И.Т. Савенкова В конце отчётного года И.Т. Савенков выбыл из членов Енисейского Миссионерского Комитета за перемещением его на службу в другой город. Число членов Миссионерского Общества, сделавших в 1893 году членские взносы, было 66. Сумм Енисейского епархиального Комитета к 1 января 1894 года в остатке состоят:

а) неприкосновенного капитала 2.000 рублей,

б) запасного 109 руб. 50 коп.,

в) расходного 3.977 руб. 14 коп.,

г) на инородческие училища 1.964 руб. 64 коп.,

д) на японскую миссию 4 руб. 70 коп.,

а всего 8.055 руб. 98 коп.

Председатель Енисейского епархиального Комитета Миссионерского Общества, Александр, Епископ Енисейский и Красноярский.

Пермское отделение Миссионерского Общества состояло в истекшем году из 203 человек, из коих 22 – пожизненные члены, заменившие ежегодный членский взнос, по § 17 уст. общ., единовременным пожертвованием не менее 60 рублей, и 181 были действительными членами с годовым взносом не менее 3-х рублей. В числе членов было 112 лиц духовного звания, а остальные 91 лицо принадлежали к разным сословиям светского звания, в том числе и к крестьянскому (11 лиц); из лиц женского пола числилось членами Общества 10. Вследствие отвлечения жертвователей на пособие пострадавшим от неурожая 1891 года, общее количество членов в 1892 году уменьшилось сравнительно с предыдущим годом на 21.

В минувшем году Комитет принял в своё ведение ещё одну школу в деревне Ключиках Саранинской волости Красноуфимского уезда; деревня эта находится в шести вёрстах от Ювы и имеет инородческого населения до 334 душ обоего пола, а детей школьного возраста до 40 мальчиков и 42 девочек. В двух вёрстах от неё расположено большое татарское селение Сызги, в котором есть даже мечеть. Ключиковские черемисы, живя с татарами в соседстве и имея с ними постоянные сношения, невольно перенимают от них свойственный татарам образ жизни и обычаи и колеблются в своих религиозных верованиях. Лучшей мерой к предупреждению совершенного слияния черемис с татарами признано устройство в Ключиках православно-миссионерской школы. Такая школа всегда является защитницей инородцев от увлечения магометанством. Первое основание к возникновению Ключиковской школы положено было ещё осенью 1891 года заботами отзывчивого на всё доброе члена Краснофимской управы и члена Миссионерского Общества С.М. Коробова, а также местного священника Д. Антриева. В заведывание же Комитета школа эта поступила в марте месяце отчётного года и отнесена в разряд миссионерских школ-грамоты; учителем её утверждён отставной старший унтер-офицер из черемис Шаикий Кабдымов, а ответственным за успех школы наблюдателем – священник Д. Антриев.

С принятием Ключиковской школы Комитет к концу 1892 года имел всего 10 миссионерских школ; в этом числе одна вотяцкая и пять черемисских одноклассных начальных школ и четыре черемисских школы-грамоты. Старые школы находились в тех же помещениях, как и в 1891 году, новая Ключиковская школа помещается в частной, но удобной квартире. Для Больше-Гондырской школы, как уже известно из прежнего отчёта Комитета, также выстроено особое здание из пожертвованных крестьянином Соловьёвым срубов и на его арендованной усадебной земле, но, к сожалению, школа эта по-прежнему должна пользоваться частной квартирой. Во вновь выстроенном здании, согласно желанию жертвователя, помещён также и местный молитвенный дом. Зная это, многие вотяки-язычники отказались отпускать своих детей в школу в случае открытия учения в новом здании. Когда же школа помещена была на отдельную от молитвенного дома квартиру, она быстро стала наполняться и уже к марту месяцу вмещала в себе до 50 учащихся вотяков, не считая русских. Помещение молитвенного дома в отдельном от школы здании имело, таким образом, свою долю выгоды. Теперь, по-видимому, нельзя ожидать прежних выходок фанатизма со стороны язычников и магометан против школы, отделённой от главного предмета их ненависти – молитвенного дома, и этот последний, устроившись в собственном здании, стал в более или менее независимое положение.

Ремонтировка школьных зданий была в 1892 году произведена в Ювинской и Нижне-Потамской школах. В первой была закончена внутренняя штукатурка здания, разрешённая ещё в 1892 году, и на неё употреблено 95 рублей; во второй были исправлены повреждения, причинённые некоторым частям здания и усадебной изгороди во время бывшего в июне месяце вблизи школы пожара, заменены 5 парт новыми и проч. на сумму 39 р. 90 коп.

Со стороны материального обеспечения школы Комитета, при поддержке земств, обставлены очень удовлетворительно; некоторую нужду имеют только недавно возникшие школы-грамоты. На содержание всех 10 школ из средств Комитета и специальных пожертвований употреблено в 1892 году – 2.424 р. 48 к., из средств уездных земств Красноуфимского – 884 р. 19 к. и Осинского – 60 рублей, а всего – 3.368 руб. 67 коп.

а) в одноклассных школах:

1) Ювинской – 78; черемис 36 мальчиков и 6 девочек, русских 24 мальчика и 12 девочек.

2) Карзинской – 32; черемис 19 мальчиков, русских 13 мальчиков.

3) Болъше-Тавринской – 70; черемис 23 мальч. и 2 дев., русских 35 мальчиков и 10 девочек.

4) Нижне-Потамской мужской – 36; черемис 9 и русских 27 мальчиков.

5) Нижне-Потамской женской – 11; черемис 3 и русских 8 дев.

6) Больше-Гондырской – 72, вотяков 50 мальчиков, русских 16 мальчиков и 6 девочек.

б) в школах грамоты:

7) Верхне-Потамской – 11 черемисских мальчиков.

8) Васькинской – 15; черемис 10 мальчиков и 1 девочка, русских три мальчика и 1 девочка.

9) Каршинской – 26; черемис 25 и русских 1 мальчик.

10) Ключиковской – 18; черемис 16 мальчиков и 2 девочки.

Во всех школах было 369 учащихся; в том числе инородцев – 199 мальчиков и 14 девочек, русских – 119 мальчиков и 37 девочек (в числе инородцев значится ново-крещёных из черемис 9 мальчиков и 3 девочки).

Общее число учащихся инородцев увеличилось сравнительно с предшествовавшим годом на 30 человек. Если, однако, не принимать в расчёт число учеников в Ключиковской школе, не существовавшей в 1891 году, то окажется, что количество инородцев в 1892 году увеличилось на 12 лишь человек; в частности черемис убавилось на 25, а вотяков прибавилось на 37 учеников. Уменьшение учащихся черемис легко объясняется следующим обстоятельством. По случаю присоединения к православию некоторых черемис-язычников и особенно учителя Верхне-Потамской школы Кугубаева, а также по случаю постройки в некоторых деревнях школ-церквей, черемисские жрецы и другие влиятельные язычники распространили в среде инородцев Красноуфимского уезда молву о том, что отныне всех детей язычников, обучающихся в школах, будут, по окончании курса, крестить, вопреки их желанию. Испуганные этой молвой, державшеюся преимущественно в деревнях около Нижнего Потама, многие черемисы, по открытии осенью учебных занятий, не позволили своим детям посещать школы. Припоминая, однако, из истории черемисских школ Комитета бывшие ранее подобные же случаи, можно с уверенностью сказать, что в недалёком же будущем сбитые с толку черемисы возвратят своё доверие к школе, убедившись из действий её в совершенной ложности пущенных недоброжелателями слухов.

Порядок и приёмы преподавания в школах оставались те же, что и в предыдущие годы. Согласно со специальным характером миссионерских школ, главное внимание их учителей обращается на ознакомление инородческих детей с христианским вероучением. В этих видах они читают Свящ. историю на своём родном наречии, которое изучается ими наряду с другими предметами, привлекаются к участию с христианскими детьми в пении молитв и других церковных песнопений. В Ювинской школе, кроме обычных предметов, введено на средства земства обучение мальчиков гимнастике.

В учебном отношении школы за истекший год вообще вели дело с вполне достаточным успехом. Менее других успешны было недавно открытые школы грамоты, как недостаточно ещё окрепшие. Лучшими школами должны быть признаны: Карзинская, Больше-Тавринская и в особенности Ювинская. Эта последняя школа находится положительно на высоте своей задачи и должна быть поставлена в ряду лучших школ уезда. Во всех школах окончило курс с правом на льготу по воинской повинности 18 мальчиков (8 инородцев и 10 русских), кроме того получили свидетельство об окончании курса начальной школы 4 девочки (1 черемиска н 3 русских).

Кроме гг. уездных инспекторов народных училищ и других заведующих миссионерскими школами лиц, школы Ювинская и Карзинская в феврале отчётного года были осмотрены г. инспектором инородческих школ Оренбургского учебного округа В.В. Катаринским, который как о той, так и о другой отозвался с большим одобрением. В мае преосвящ. Владимиром, бывшим епископом Пермским, были посещены школы Нижне-Потамские мужская и женская, Каршинская, Верхне-Потамская и Ювинская. Особенно отрадное впечатление произвела на владыку и на всех бывших с ним лиц школа Ювинская. Как мальчики, так и девочки пропели без всякого стеснения почти всю литургию и разные молитвы на славянском и черемисском наречиях, отвечали по Закону Божию твёрдо и осмысленно даже черемисы; при этом большое внимание обратил на себя один маленький черемисин своими живыми ответами, а также бойкой и правильной каллиграфией.

В заключение отчёта о школах остаётся сказать несколько слов о начатой постройке школ и школ-церквей в черемисских селениях Красноуфимского уезда на отпущенную правительством сумму 30.000 р. Деньги эти ассигнованы в распоряжение г. уполномоченного по производству общественных работ в Пермской губернии И.Н. Урбановича вследствие его представления, по ходатайству преосвящ. Владимира и бывшего начальника губернии В.В. Лукошкова. После предварительного обсуждения с г. уполномоченным вопроса о сооружениях, преосвящ. Владимир лично предпринял поездку в Красноуфимский уезд, где предположено было строить школы и школы-церкви, чтобы на месте убедиться в возможности совершения предназначенных построек и чтобы, при случае, своим влиянием и убеждением скорее склонить инородческое население к отводу необходимых для зданий земельных участков, в чем, нельзя было не ожидать противодействия местных язычников. И действительно противодействие это сказалось в весьма сильной степени. В одних деревнях инородцы прямо отказались дать усадебные места для школ, в других же, дав предварительное обещание, впоследствии, когда потребовалась формальная уступка земли, не сдержали своего слова, боясь нелепой молвы о насильном обращении в христианство и неизбежных будто бы налогов на содержание школ. Только благодаря усиленным стараниям уездных властей и оо. наблюдателей школ, удалось разными способами приобрести в пяти деревнях нужную для проектированных зданий землю. Обстоятельство это естественно заставило потерять понапрасну много удобного для ведения построек времени и принудило даже некоторые, первоначально назначенные постройки, перенести в другие селения. Впрочем, – справедливость требует сказать, – перенесение это послужило не во вред, а скорее на пользу дела. Не будем здесь излагать в подробностях весь ход сооружений, которые имеют быть закончены уже в текущем году, упомянем лишь, что на ассигнованную сумму приступлено к постройке в черемисских деревнях Красноуфимского уезда: Сарсе 2-м и Тавре зданий для церквей-школ и в деревнях Васькиной, Каршах и Верхнем Потаме – зданий для школ³⁹⁷. Помимо стремления обеспечить существование открытых уже миссионерских школ, при выборе пунктов для сооружения новых зданий, а также при выборе того или другого типа их были приняты во внимание с одной стороны большая численность и скученность инородческого населения, а с другой – отсутствие среди этого населения, или недостаточное количество рассадников христианского воспитания. По этим соображениям южная, срединная окраина Красноуфимского уезда, от деревни Ювы до границы Златоустовского уезда Уфимской губернии, признана была более нуждающеюся в постройке школ-церквей. Она заключает в себе около 6 тысяч душ черемисского населения, живущего на протяжении 17–20 вёрст в 11 деревнях, среди которых, к великому сожалению, не имелось доныне ни одной церкви, самая же ближайшая в 20–40 вёрстах. В этой именно местности и сооружаются теперь Сарсинская и Тавринская церкви-школы на расстоянии 15 вёрст между собой. Нечего конечно распространяться о той пользе, какую может принести существование этих школ-церквей местному населению. Отправление в них Богослужения окажет своё благодетельное влияние на распространение света Евангельского учения не только среди язычников, но и среди раскольников, этих заблудших овец словесного стада Христова, каких немало даёт эта глухая местность. Нельзя не порадоваться поэтому и не оценить по достоинству ту предупредительность, с какой землевлад. гг. Кунгурцевы и Краснолужское сельское общество предоставили по 5 десятин земли в деревнях Сарсе 2 и Тавре для постройки школ-церквей. Сколько ревности и усердия Краснолужцы обнаружили к постройке в деревне Тавре школы-церкви, видно уже из того, что приговор их об уступке земли под здание подписан не только православными собственниками, но даже и местными раскольниками австрийского согласия, и что для скорейшей перевозки материалов, заготовленных первоначально в деревне Юве, они бесплатно выслали сразу до 230 подвод, в том числе до 30 черемисских. В память счастливого совпадения отвода земли под постройку с днём рождения Его Императорского Величества они обязались соорудить в имеющем устроиться храме икону св. Порфирия Газского и Св. Благоверного Князя Александра Невского.

Состоящие при приходских миссионерских церквах священники в своих действиях по присоединению к св. церкви язычествующего инородческого населения находились в более благоприятных условиях, чем прежде. Это показывает и количество обращённых ко Христу, которое в первый ещё год достигло такой сравнительно крупной цифры; именно крещено было 25 человек (21 язычник и 4 магометанина), кроме того совершено между ново-крещёными шесть браков. Послужило на пользу миссии и упомянутое в прошлом отчёте нападение Нижне-Потамских язычников на ново-крещёных и нанесение им побоев, содействовало успехам её и тяжёлое испытание, ниспосланное на наше отечество Провидением в 1891 году в виде неурожая: Языческое озлобление, вырвавшееся наружу и обрушившееся на ни в чём неповинных новых Н.-Потамских христиан, наглядно показало язычникам нравственное превосходство христианства. Незлобивое отношение новопросвещённых к язычникам, от которых они претерпели грубую несправедливость, но за которых сами же заступились, прося не возбуждать против них судебного преследования, произвело на язычников заметное даже впечатление. Все благомыслящие из них раскаялись в своих поступках и с большим уважением стали относиться как к священнику, так и вообще к христианам. Укреплению этих отношений много содействовала с другой стороны и материальная помощь, которая была оказана инородцам по случаю неурожая от земства, епархиального Комитета для пособия голодающим и Миссионерского Комитета. Переживая крайнюю нужду, инородцы должны были особенно ценить эту помощь. В Савиновском селе раздачей хлеба черемисам был занят священник Д. Аптриев. К нему стекались язычники по этому случаю сами из дальних даже деревень, и он не пропускал удобного момента для ведения с ними бесед о вере. Удручённые несчастием, язычники внимательнее слушали его, скорее убеждались в тщете своих верований и живее усваивали мысли о необходимости принять св. крещение.

На священника села Н.-Потама И. Удюрминского, как более свободного по своим обязанностям, в минувшем году особо была возложена обязанность ведения миссионерских собеседований и для этого в распоряжение его была ассигнована небольшая сумма денег на разъезды. В течение года им были посещены деревни: Васькино, Тебенякова, Верхний-Потам, Старая деревня, Нижний и Верхний Бардым, Черемисский Арий и Иванково. В своём отчёте о. Удюрминский отмечает то отрадное явление, что во всех деревнях, где ему привелось быть, черемисы не оказывали противодействия его беседам, не допускали никаких грубых выходок против него, а напротив, встречали дружелюбно и даже добровольно предлагали ему и вознице хлеб-соль и лошади корм. В местах более глухих инородцы выказывали более склонности к слушанию и восприятию Слова Божия. Главным предметом бесед о. Удюрминского было ознакомление язычников с христианским вероучением, а также преподание наставлений о необходимости и пользе школьного обучения детей; при этом попутно и кстати обличались и раскрывались разного рода суеверия, указывалась вся пагубность невежества и его последствий, случаев к чему представлялось не мало.

В виде вспомоществования ново-крещёным инородцам по случаю постигшего неурожая и в виде пособия на обзаведение в минувшем году Комитетом выдано было безвозвратно до 175 рублей. В этом же году, по инициативе С.М. Коробова, с целью улучшения быта ново-крещёных Красноуфимского уезда положено начало выделке ими пахучих масел. Для первого опыта в Нижнем-Потаме образована из принявших православие инородцев артель, а на полученную в ссуду из уездного экономического Комитета сумму устроен перегонный куб, который и пущен в ход с февраля месяца. Вначале выделывалось пихтовое масло, а впоследствии предположено было добывать и мятное масло. Для культуры мяты г. Коробовым предоставлена в распоряжение артели десятина земли, а Миссионерский Комитет со своей стороны, руководясь § 12 и 13 Устава Миссионерского Общества, выдал 10 рублей на выписку мятных корней, которые минувшим же летом были посажены. Дело артелью ведётся так, что одни члены её заняты выработкой масла, другие же развозкой его. Доход не менее 50 к. в день на рабочего.

Принявшие христианство инородцы в первое время своего существования вне язычества часто должны выносить отчуждение даже со стороны ближайших своих родственников. Чтобы прийти к ним на помощь в данном случае, Комитетом несколько лет тому назад поднят вопрос об устройстве приюта для них, но на фактическую почву поставить этот вопрос представился счастливый случай только в истекшем году. В июне месяце близь села Савиновского, Красноуфимского уезда, земством отдавалась с 10 июля в аренду земля под названием «Шавкуновское поле», всего в количестве до 300 десятин. Этой землёй Комитет и пожелал воспользоваться для своих целей тем более, что приют для инородцев мог устроиться на ней как нельзя лучше и в то же время не потребовать никаких расходов из скудных основных сумм Комитета. Руководясь этим и известившись о полной доброкачественности этой земли, Комитет, по предложению преосвященнейшего Владимира, лично осмотревшего «Шавкуновское поле», заявил ко времени торгов Красноуфимской земской управе о своём желании взять его в пользование за невысокую плату и на торгах поле осталось за Комитетом с платой по 150 рублей в год. Затем земским собранием, по ходатайству Комитета, срок аренды был продолжен с 12 до 70 лет и годовая плата сложена на 5 лет, причём земством отпущен и необходимый на первое время земледельческий инвентарь. При таком обороте дела, и цель арендования земли раздвинулась в более широкие рамки, отнюдь, впрочем, не выходя за пределы дозволенного уставом Миссионерского Общества (§ 12 и 13). На «Шавкуновском поле» проектировано устроить приют-ферму для ново-крещёных инородцев и для бедных детей их, с образованием при ней земледельческого хозяйства, которое бы, служа источником доходов на содержание самого приюта-фермы, при своём развитии дало возможность оказывать ново-крещёным существенную помощь в обеспечении их жизни, не говоря уже о той несомненной пользе, какую инородцы извлекут от ознакомления там со способом более рационального ведения хлебопашества. Имеется в виду и ещё кое-какие предприятия организовать на «Шавкуновском поле», но это зависит от благоприятного хода дела в будущем и потому нет надобности говорить здесь об них.

В видах приобретения средств на начало дела, бо́льшая часть земли, именно 220 десятин, Комитетом в свою очередь передана в аренду крестьянам. Для этого земля разбита на мелкие участки таким образом, чтобы их, в случае надобности, можно легко включить в общую систему хозяйства. На вырученные от арендаторов деньги, которых имеет поступить до 264 р. в год, будет постепенно устраиваться приют-ферма. На оставшемся в пользовании Комитета участке, инициатор всего этого дела С.М. Коробов, которому Комитетом было поручено и ближайшее заведывание землёй, минувшей же осенью распахал несколько десятин её для посева ныне разных хлебных злаков. Для руководства в работах и содействия в ведении хозяйства приглашён Красноуфимский агрономический смотритель А.Б. Кунгурцев, изъявивший на это полную свою готовность и уже оказавший немалую услугу своими знаниями и трудом при распланировке «Шавкуновского поля» на отдельные участки. С целью более целесообразного направления в дальнейшем дела эксплуатации арендованной земли, в конце отчётного года образовано в г. Красноуфимске из гг. членов Миссионерского Общества особое отделение Миссионерского Комитета с правом совещательного голоса, которое и имеет представлять Комитету свои предположения и намерения относительно приведения в исполнение, по мере средств, главной задачи – учреждения приюта-фермы на «Шавкуновском поле», Для облегчения трудов по заведыванию полем в помощь г. Коробову, согласно его заявлению, приглашены священник Д. Аптриев и староста Савинской церкви г. Брехов. В таком положении дело это находилось к началу текущего года. Можно вполне быть уверенным, что вопрос об учреждении приюта для инородцев отныне твёрдо стал на пути к своему осуществлению, причём нельзя не поблагодарить гг. С.М. Коробова, С.А. Свиридова и А.Б. Кунгурцева, участию и содействию которых Комитет обязан едва ли не всем успехом в этом деле.

Учреждённые в 1889 году стипендии Комитета для содержания детей инородцев, воспитывающихся в духовных училищах епархии, были выдаваемы и в течение минувшего года. В Соликамском училище стипендиями пользовались пять учеников – детей пермяков и в Пермском – один черемисин, бывший ученик Ювинской миссионерской школы. Все они записаны полустипендиатами в училищные общежития, т. е. без права на получение одежды и обуви Экипировка их производится училищным начальством, по мере надобности, также на счета. Комитета.

Источником материальных средств Комитета служит христианская благотворительность ревнителей православной веры. Ежегодные членские взносы, добровольные пожертвования по пригласительным листам, ежегодно рассылаемым от самого Комитета и от Совета Миссионерского Общества, наконец, % на обращённый в билеты капитал, составившийся из пожизненных членских взносов и из остаточных расходных сумм, – вот те статьи прихода, которыми Комитет неизменно пользуется в своей деятельности.

В минувшем году особенная денежная помощь оказана Комитету Красноуфимской земской управой, из средств которой употреблено на школы сверх комитетского сметного назначения – 884 р. 19 к., и Осинской земской управой, назначившей на Больше-Гондырскую школу 60 руб.

Отдавая должную справедливость и изъявляя признательность этим учреждениям, а равно прочим деятелям по школам, всем благотворителям и членам Общества, Комитет считает обязанностью принести благодарность и тем лицам, которые принимают на себя труд собирания пожертвований. Главным образом труд этот, по приглашению Комитета, несёт на себе духовенство и преимущественно оо. благочинные епархии, большинство которых вместе с некоторыми оо. настоятелями церквей ревностно содействуют Комитету в этом нелёгком деле. Из оо. благочинных более крупные суммы пожертвований по листам на миссионерские нужды представили в 1892 году следующие: свящ. И. Шилов – 136 р. 31 к., свящ. Хр. Борчанинов – 116 р. 24 к., свящ. И. Будрин – 100 р. 40 к., прот. И. Братчиков – 99 р. 55 коп., прот. И. Старицын – 91 р. 66 к., свящ. И. Шестаков – 83 р. 26 коп., прот. И. Киселёв – 79 р. 58 к. Из других лиц, заявивших большее сочувствие сбором пожертвований по листам, Комитет находит возможным поименовать: священника единоверческой церкви Адриана Шишкина, доставившего 7 руб. 40 коп., причт Нижне-Муллинской церкви – 6 руб. 25 коп., причт Ильинской единоверческой церкви – 5 руб. 40 коп., свяш. Верх-Нердвинского села Николая Чечулина – 5 р. 35 к., свящ. Сергинского села Николая Курганова – 5 р. 30 к., причт Югокамского завода – 5 р. 10 к., свящ. Кувинского завода Иоанна Яковкина – 5 руб. В то же время нельзя не пожалеть и о том, что из среды священников епархии находятся такие, которые представляют по листам самые скудные суммы 10–20 коп. и даже возвращают их совсем без пожертвований. С уверенностью можно сказать, что многие, добрые русские сердца откликнулись бы на приглашения священников, если бы только со стороны их было усердие и доброе слово, объясняющее предмет, для которого производится сбор. Комитет надеется, что священнослужители, по самому званию своему признаваемые уставом членами Миссионерского Общества, равно как и прочие гг. члены и благотворители не оставят Комитет своей помощью в этом деле особенно ныне, когда потребность в денежных средствах всё более и более увеличивается.

Уфимский Комитет Православного Миссионерского Общества в истекшем 1892 году составляли следующие лица: председатель Дионисий, епископ Уфимский и Мензелинский, товарищ председателя, действительный статский советник Николай Александрович Гурвич, члены Комитета: Уфимский губернатор, генерал-майор Лев Георгиевич Норд, вице-губернатор граф Александр Васильевич Адлерберг, директор Уфимской мужской гимназии действительный статский советник Владимир Николаевич Матвеев, ректор семинарии протоиерей Николай Фёдорович Вознесенский, кафедральный протоиерей Павел Петрович Желателев, Уфимский градский благочинный протоиерей Михаил Максимович Светловзоров, законоучитель Уфимских гимназий протоиерей Евфимий Николаевич Соловьёв, кафедрального собора священник Евграф Васильевич Еварестов, казначей Комитета Уфимский купец Иван Константинович Палатин и делопроизводитель надворный советник Павел Михайлович Некрасов.

Всех же действительных членов Уфимского Отделения Миссионерского Общества состояло 356 лиц.

Уфимский епархиальный Миссионерский Комитет в отчётном 1892 году деятельность свою направлял преимущественно на устройство церквей в селениях крещёных инородцев, на распространение между крещёными инородцами и вообще между всеми пасомыми христианского просвещения посредством миссионерских школ.

Преосвященнейший Дионисий, по вступлении своём в управление Богодарованной ему Уфимской паствой, первым делом обратил живейшее внимание своё на миссионерство здешнего инородческого края и особенно на дело ограждения от совращения крещёных инородцев в магометанство и от мусульманской пропаганды, гибельно действующей среди инородцев Уфимской епархии. Для ближайшего ознакомления на месте как с положением инородческих селений православных приходов, так и с направлением религиозных верований самих инородцев, владыка ежегодно предпринимал несколько поездок по епархии в разное время года: и в глубокую осень, и зиму, и в раннюю весну. При таких путеследованиях по епархии, его преосвященство всегда сам усматривал тот печальный факт, что число церквей в епархии крайне недостаточно, так что, если удвоить существующее ныне число церквей, и тогда их будет ещё наполовину недостаточно, в сравнении с числом существующих мечетей в Уфимской губернии: одних штатных мечетей насчитывается до 1.400, и при них более 1.500 указных мулл, а православных церквей в Уфимской епархии состоит немногим более 300. Такое огромное количество мечетей и малое число православных церквей, существующих в Уфимской епархии, делает понятным, почему православие не так легко прививается к язычникам всех племён, чем мусульманство и почему принявшие св. крещение увлекаются в ислам. Огромное поле магометанских суеверий столь обильно силой произрастающих на нём терний, что они, по словам Евангелия, подавляют семя слова Божия и отнимают у него силу к произрастанию (Мф.13). Не во всяком уездном здешнем городе имеется по две церкви, а мечетей по пяти и по шести можно видеть во многих заурядных селениях магометанских. Есть некоторые деревни крещёных инородцев в 200 и более домов, но без церкви и священника. Они приписаны к какой-нибудь церкви за 10 или 15 вёрст, откуда только по временам наезжает к ним священник для исправления христианских треб, между тем как татарские муллы, окружая со всех сторон этих крещёных инородцев, не упускают случая к совращению их в магометанство, не убеждением, а обманом, посредством брачных союзов и другими злокозненными способами.

Убедившись в необходимости увеличения числа храмов Божиих среди инородческих и русских населений, его преосвященство приглашал к пожертвованиям на устройство сих храмов известных ему благотворителей и таковой призыв не остался тщетным. С помощью Божией, в период времени с 1884 по 1891 год, сооружены и всем нужным снабжены храмы Божии в следующих 24-х вновь открытых инородческих приходах:

Мензелинского уезда:

1) Юшадинском,

2) Бальчиклинском,

3) Бурдинском,

4) Мелекесовском,

5) Сиренькинском,

6) Ерсубайкинском, (приписная),

7) Савалеевском,

8) Драгун-Бехметевском,

9) Багряшском,

10) Ачинском,

11) Старо-Мелькенском,

12) Еузайкинском,

13) Гардалинском,

14) Лякпнском (вместо сгоревшей),

15) Борках.

Белебеевского уезда:

16) Семёно-Макаровском,

17) Матинском,

18) Степановском,

19) Кош-Ильгинском,

20) Ново-Кармаминском,

21) Ермолкинском,

22) Слак-Башевском,

23) Бызлык Васильевском и

Уфимского уезда:

24) Байбаковском.

О построении всех сих церквей подробно изложено в отчётах Уфимского Миссионерского Комитета за 1885, 1886, 1887, 1888, 1889, 1890 и 1891 годы. Сами инородцы, как лично убедился владыка, при обозрении им епархии, единогласно свидетельствуют свою благодарность за пастырское о них попечение, причём они, по мере сил своих, способствовали, кто чем мог, к скорейшему устройству храмов Божиих, а таковое их сердечное участие в построении церквей не могло не радовать владыку, да и как не радоваться, видя как быстро созидаются церкви Божии особенно там, где несколько лет тому назад, нельзя было даже и думать о построении церквей, а теперь слышится и громкое чтение и стройное пение инородческих детей, и собираются массы молящихся инородцев. Желание и ревность крещёных инородцев иметь в местах своего жительства храм Божий проявляется год от года в больших размерах. Так, в отчётном 1892 г. составляет отрадное явление поданное его преосвященству прошение старо-крещёных из татар жителей дер. Усов Белебеевского уезда Кирилла Семенова и Феодора Афанасьева, о разрешении построить им в их деревне храм Божий, на каковой предмет первый из них Семёнов жертвует от себя две тысячи, а второй, Афанасьев, – тысячу рублей. К сему ходатайству, по свидетельству благочинного, священника Александра Цареградского, сочувственно отнеслись и другие их родичи также старо-крещёные из татар, а один из них, Кирилл Константинов, обещает представить весь потребный на церковь лес. К этому нелишне сказать, пишет о. Цареградский, что все эти лица, изъявившие желание строить церковь хотя и довольно зажиточные, но жертвуют не от богатства и излишков, а от сердечного желания иметь церковь.

В 1892 году производилась постройка церквей в 8 инородческих, селениях: Мензелинского, Белебеевского и Бирского уездов, а именно: Мензелинского уезда: Сухареве, Баткаке и Ашпале (часов. с алтар.); Белебеевского уезда: Ахманове, Базгиеве, Ольгине и Юмашеве, и Бирского уезда единоверческая в Куяштыре.

Из них в 1892 году постройкой совершенно окончено 7 церквей, из коих в селениях: Баткаке, Сухреве, Ашпале (часовня) и Куяштыре освящены, а прочие три (3) – Ахманове, Базгиеве и Ольгине предположено освятить летом 1893 года.

Баткакский инородческий приход выделен из Налимского прихода и состоит из сельца Баткака и трёх деревень старо-крещёных татар, исповедующих православную веру, в числе 552 душ мужского пола и 558 женского, и одной деревни с 1882 года отпавшей в магометанство, в числе 203 душ муж. пола и 181 женск. Баткакские крещёные инородцы, окружённые татарами, находятся под их влиянием и, теснимые магометанской пропагандой, требуют особенного пастырского о них попечения и безотлагательного устройства у них храма Божия. Причт здесь был уже водворён в 1883 году, но, со смертью священника Василия Маякова, умершего в 1885 г., приход сей остался без священника до конца 1891 года, когда в это село был рукоположен принятый из Казанской епархии диакон Сергий Ильин из старо-крещёных же татар. На содержание Баткаковского причта производится от казны жалованье по 400 р. и на церковные потребности 40 р. в год. Озабочиваясь скорейшим устройством в Баткаке церкви, владыка поручил в апреле месяце 1890 года благочинному, священнику Николаю Алфееву собрать сведения, не изъявит ли желание Елабужский 1 гильдии купец И.Г. Стахеев уступить в с. Баткак временную церковь из имения своего села Языкова, где он (Стахеев) строил в то время каменный храм. В исполнение сего поручения, благочинный Алфеев от 2 июня 1890 года донёс, что он, Алфеев, в мае месяце, лично виделся с Иваном Григорьевичем Стахеевым, переговорил с ним о порученном деле и получил ответ, что он, Стахеев, временную, деревянную Языковскую церковь с иконостасом и со всей внутренней обстановкой, по окончании постройкой и по освящении в с. Языкове храма, предоставляет в полное распоряжение его преосвященства, а в случае перенесения сей церкви в Баткак обещал оказать и денежную помощь. Жители с. Баткака изъявили со своей стороны полное желание иметь у себя церковь и отвели место под постройку оной. В Баткаке с 1886 г. и имеется миссионерская школа, содержимая на средства Уфимского Комитета Православного Миссионерского Общества; в ней в отчётном 1892 году обучалось 14 мальчиков и 2 девочки из старо-крещёных татар и 10 мальчиков русских.

В отчётном 1892 году в с. Баткак была перевезена из села Языкова деревянная церковь, в этом же году окончена постройкой. Расходы на сие произведены частью на имеющиеся в распоряжении его преосвященства суммы, пожертвованные лицом, пожелавшим остаться неизвестным, частью на средства Ивана Григорьевича Стахеева, снабдившего новоустроенную Баткаковскую церковь в достаточном количестве необходимой утварью и ризницей. С разрешения и благословения его преосвященства, новосозданная церковь сия освящена 9 ноября 1892 года во имя св. Архистратига Божия Михаила благочинным, священником Владимиром Фелициным, в сослужении священников села Пасмурова Григория Унгвицкого, села Налима Афанасия Ермолаева и местного священника Сергия Ильина при большом стечении народа, к душевной и искренней радости прихожан-инородцев. Было время, пишет благочинный Фелицин, когда к Баткаковским инородцам-отступникам, по их ожесточённости и фанатизму, небезопасным считалось подойти с словом пастырского увещания, но, с открытием в их селении миссионерской школы, постепенно последовало смягчение нравов сих инородцев, а с устройством и освящением церкви, будем надеяться, совершится отрадный факт возвращения в православие отступников; теперь уже обратилось двое мужского пола и пять женского. Есть надежда, с помощью Божией, возвратить в недра православной церкви и прочих отступников.

Приход села Сухарева основан более 130 лет тому назад и состоит ныне из русского села Сухарева, одной русской деревни и двух деревень старо-крещёных татар с числом душ: русского населения 578 муж. и 753 жен. пола, и инородческого 360 м. и 376 жен. пола, а всего 2.168 душ обоего пола. В селе Сухареве церковь первоначально построена была в 1761 г. иждивением помещика Николая Сухарева, но эта церковь 18 мая 1891 года от неосторожного обращения с огнём сгорела до основания. К сооружению вместо сгоревшей новой церкви местных средств, по бедности прихожан и вследствие неурожая хлебов, в виду не имелось никаких, а между тем устройство церкви в Сухаревском приходе, наполовину инородческом, являлось делом неотложным. В виду сего печального положения дела преосвященнейший Дионисий в 1891 г. предложил благочинному, священнику Николаю Алфееву обратиться с просьбой за содействием к известным в здешнем крае благотворителям, Елабужским купцам Ивану Григорьевичу и Василию Григорьевичу Стахеевым. Благочинный Алфеев 7 июля 1891 года за № 363 донёс его преосвященству, что гг. Стахеевы на призыв владыки выразили полную готовность построить церковь в с. Сухареве по данному владыкой плану, составленному по образцу устроенной Покровской церкви в с. Атах, Мензелинского уезда. В отчётном 1892 году гг. Стахеевы обещание своё привели в исполнение, устроив в с. Сухареве храм Божий исключительно на собственные свои средства. По архитекторскому освидетельствованию новосозданной Сухаревской церкви, оказалось, что оная церковь устроена, согласно выданному чертежу и по всем правилам строительного искусства. Вследствие сего его преосвященство 19 октября 1892 года благословил и разрешил благочинному, священнику Николаю Алфееву в с. Сухареве новый храм во имя иконы Божия Матери, именуемой Казанской, освятить и таковое распоряжение его преосвященства о. благочинным приведено в исполнение 12 ноября 1892 года. Причт Сухаревской церкви состоит из одного священника и двух псаломщиков, на содержание причта получается от казны жалованье 164 р. 64 коп., а прихожанами отведено тридцать три десятины земли, которую причт обрабатывает сам; кроме сего причт, по издавна установившемуся соглашению с русскими прихожанами, пользуется сбором руги, за служение же молебнов и за требоисправления пользуется денежным вознаграждением; для священника имеется общественный дом, псаломщик же имеет свой дом. В с. Сухареве есть земская школа, в ней в 1892 г. обучалось 46 мальчиков и 14 девочек. Законоучителем состоит местный священник Николай Сперанский.

Деревня Крещенная Ашпала от Мензелинского Николаевского собора отстоит в 12 вёрстах, в ней 48 дворов русских, в коих числится 127 муж. и 139 жен. пола, и 62 двора старо-крещёных татар с числом душ 154 муж. и 162 жен., а всего в деревне этой 110 дворов, 281 д. м. пола и 301 жен. пола. Ещё в 1883 году до поступления преосвященнейшего Дионисия в управление Уфимской епархией, в деревне этой отпала в магометанство 35 дворов местных крестьян, старо-крещёных татар. Чтобы удержать в православии оставшиеся инородческие семейства, кроме пастырских наставлений, кроткого и любовью растворенного обращения с инородцами, открыта была в Ашпале в 1890 г. миссионерская школа, и в том же году в ней обучалось 10 мальчиков русских и 8 инородческих, а в отчётном 1892 году в этой школе обучалось уже 40 мальчиков, и, кроме того, открыта ещё особая женская школа, в коей обучалось 16 девочек-инородок. Ввиду такого увеличения числа учащихся, в 1892 году устроены в Ашпале два отдельные здания на каменном фундаменте из елового леса для мужской и женской школ с квартирой и для учителя, вполне поместительные, светлые и удобные. На оба здания употреблено 1.000 руб. из сумм, отпущенных правительством на общественные работы в губерниях, пострадавших в 1891 г. от неурожая. Открытие миссионерской школы и неоднократные пастырские увещания соборного причта благотворно повлияли на Ашпалинских отступников и почти все они, с помощью Божией, в 1891 году возвратились в лоно Христовой церкви, о чём подробно изложено в отчёте Уфимского Киссионерского Комитета за 1891 год. Вследствие возвращения Ашпалинских отступников в лоно церкви Хрстовой, для укрепления их в вере Христовой его преосвященством предложено было благочинному, протоиерею Владимиру Уводскому по утверждённому владыкой чертежу устроить в деревне Ашпале часовню с алтарём, в которой причт в урочное время мог бы совершать Божественную литургию, приобщать св. тайн Христовых и старых и малых, а учитель в праздничные и воскресные дни мог бы читать часы и другие молитвословия. Место под часовню в Ашпале лично освящено владыкой 8 сентября 1891 года, и тут же для, сооружения часовни на первый раз выдано его преосвященством 325 руб. Затем пожертвовано на тот же предмет Мензелинской мещанкой Еньковою 100 руб., а Елабужским купцом И.Г. Стахеевым 260 дерев липового леса. В отчётном 1892 году Ашпалинская часовня окончательно устроена на каменном фундаменте величиной с алтарём 16,25 аршин длины и 8 арш. ширины с восьмигранной колокольней поверх крыши. На колокольне этой помещены пожертвованные в сентябре месяце 1892 года Уфимским купцом В.И. Видинеевым пять колоколов:

первый в 10 п. 33 фун.,

2) 4 п. 25,5 ф.,

3) 1 п. 16,125 ф.,

4) 32,25 ф. и

5) 15,375 ф.

и 5 языков железных 34,75 ф.

Но часовня ещё не была освящена, потому что в ней не имеется иконостаса, на устройство которого 1 декабря 1892 года вновь выслано его преосвященством благочинному протоиерею Уводскому 100 руб. Впрочем, весной текущего года предполагается совершить и освящение сей часовни.

По свидетельству о. протоиерея Уводского, ашпалинские инородцы несказанно рады устройству у них часовни и школ, искренно благодарят его преосвященство и никогда, говорят, не забудут оказанного им владыкой благодеяния.

Куяштырский единоверческий приход состоит собственно из села Куяштыра, в коем считается 95 домов единоверцев, с числом душ 218 муж. и 273 жен. и дер. Королевой, 52 дома, 164 души муж. пола и 162 жен., и затем в 5-ти селениях, отстоящих от церкви, в 8 и 30 вёрстах считается 23 дома, 58 душ. муж. пола и 57 жен., а всего в приходе 170 домов с числом душ муж. пола 440 и женского 492. В деревне Королевой в 1892 году устроена местными единоверцами часовня с алтарём. Причт Куяштырской единоверческой церкви состоит из одного священника и из одного псаломщика. На содержание причта производится от казны священнику 300 руб. и псаломщику 100 руб. в год, от прихожан отведено 33 десятины удобной земли, производится и руга. Причтовые же дома, после пожара, бывшего в селе в 1889 году, прихожанами вновь ещё не устроены. Первоначально построенная в селе Куяштыре в 1854 году, Крестовоздвиженская церковь в ноябре месяце 1893 года сгорела, вместо сей сгоревшей единоверцами построена была новая церковь, но и эта церковь через четыре года вновь сгорела; вместо сгоревшей второй церкви прихожанами построена была третья церковь, освящённая 18 числа декабря 1879 года и эта церковь 12 июля 1889 г. также сгорела. По (Но?)...

(Продолжение).

... причине таковых частых пожаров, Куяштырские единоверцы не в силах были одними своими средствами приступить к построению у себя в четвёртый раз церкви. Видя крайне бедственное материальное положение Куяштырских единоверцев, в большинстве разорившихся от частых пожаров и принимая во внимание опасность оставлять сей приход на долгое время без церкви, по причине усилившегося в оной местности раскола, епархиальное начальство пришло на помощь Куяштырским единоверцам, разрешив им сбор доброхотных пожертвований, а его преосвященством из имеющихся в распоряжении его депозитных сумм выдано 250 руб. С помощью сих средств, вновь разрешённая в с. Куяштыре церковь в отчётном 1892 г. постройкой окончена и, как видно из представленного акта архитекторского свидетельства сей церкви, оказалась построенной во всем согласно утверждённому проекту, прочно, и из материалов надлежащего качества. Усматривая из донесения благочинного, протоиерея Димитрия Сатрапинского, что в новопостроенной Куяштырской церкви иконостас поставлен и в нём все иконы древнего греческого письма, церковная утварь, (пожертвованная присяжным поверенным округа Московской Судебной Палаты Ф.Н. Плевако) и богослужебные книги имеются, Св. Антиминс, спасённый от пожара, хранится в Свято-Троицкой, православной церкви с. Куяштыра, и что вообще всё, потребное к освящению сей церкви, готово, его преосвященство 10 декабря 1892 года поручил отцу Прохору Некрутову, как строителю храма, освятить сей новосооружённый в сем Куяштыре. храм во имя Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, каковое освящение и совершено священником Некрутовым 19 декабря, при участии благочинного Единоверческих церквей священника Косьмы Генерозова, священника Свято-Троицкой православной Куяштырской церкви Александра Починяева и местного священника Саввы Николаева.

Ахмановский приход предположено образовать из следующих селений Бакалинского прихода: сельца Ахманова, населённого частью русскими 38 душ муж. пола и 32 жен., частью крещёными татарами 167 муж. и 177 жен. и частью чувашами 96 м. и 111 жен., дер. Балыклов, населённой крещёными татарами 283 м. пола и 2.86 жен. и дер. Азмеевой, населённой крещёными чувашами и татарами 272 муж. и 284 жен., всего же из 856 муж. и 890 жен. пола. Близкое соседство сих селений с магометанскими и языческими домами требовало особого попечения и заботливости о крещёных инородцах сих селений. Магометанская пропаганда ещё в недавнее время вела здесь открыто гибельное своё совращение крещёных инородцев в мусульманство. Чтобы успешнее повести дело устройства в Ахмановой церкви, преосвященнейший владыка нашёл нужным лично осмотреть это селение, для чего в 1891 году предпринял нарочитое путешествие в данную местность. О трудности сей поездки, сопряжённой с болезнью владыки, подробно было описано в отчёте Уфимского Миссионерского Комитета за 1891 год. Осмотрев на месте положение вышесказанных инородческих селений и побеседовав с инородцами о построении у них храма Божия, владыка тут же порешил немедленно приступить к устройству храма и выдал местному благочинному, священнику Александру Цареградскому на первый раз 200 руб. и приказал ему представить соображения об образовании нового прихода из деревень Ахмановой, Балыклов и Азмеевой. Б исполнение сего распоряжения, благочинный Цареградский в январе месяце 1892 года представил владыке постановленный Ахмановскими инородцами приговор на отвод места под площадь церковную и причтовые дома, при чём инородцы обещали оказать помощь, при построении церкви, натурой – подвозом строительных материалов, а местный лесничий г. Бармин обещал из лесной дачи, собственно ему принадлежащей, отпустить сколько потребуется леса для сооружения церкви. Чтобы ускорить построением в Ахманове храма Божия, столь здесь необходимого, в отчётном 1892 году его преосвященством выдано из имеющегося в распоряжении его депозитного капитала 2.900 руб., на сии выданные деньги храм в Ахманове в настоящее время постройкой закончен извне и внутри, осталась только неокрашенной кровля храма, не вставлены в окна решётки и не доставлен ещё на место иконостас, который, однако, работой закончен, и иконы все написаны, так что храм в Ахманове весной 1893 года будет совершенно готов к освящению, к этому времени последует и назначение особого причта, на содержание коего потребуется от казны жалованье священнику 300 р., псаломщику 100 р. и на церковные потребности 40 р. в год. Уфимским 1-й гильдии купцом В.И. Видипеевым пожертвованы в новосооружённый Ахмановский храм следующие церковно-утварные и ризничные вещи: две ризы синего бархата, паникадило, 2 яр. в 18 св., паникадило 1 яр. в 9 св., пара хоругвей суконных, две лампады 10 в., одна лампада 8 вер., шесть подсвечников 9 вер., один подсвечник 10 вер., два подсвечника выше сред., чаша водосвятная, семь свечей, два кадила, два евангелия, ящик крестильный, ковшик для тепл. и тарелочка, три блюда сборные, шандал тройной, крест, кропило, чайник для теплоты, укропник никелевой, блюдо, пара венцов и др.

Вазгиевский приход образован из части Шарановского прихода: сельца Базгиева, отстоящего от Михаило-Архангельской церкви с Шарана в 12 вёрстах и населённого крещёными чувашами 111 дворов, 240 д. муж. пола и 265 жен., деревень Верхнего Сардыка 28 дворов чувашского племени 62 д. муж. пола и 65 жен. пола, Улкановой, также населённой чувашами 20 дворов, 38 м. п. и 42 жен. и двух русских деревень Николаевки 51 двор 196 м. пола и 191 жен. и Александровки – 8 дворов 26 м. п. и 25 жен., всего же 218 дворов, с числом душ муж. пола 562 и женского 588. Здесь, как и в Ахманове, близкое соседство крещёных инородцев с магометанскими и языческими селениями требовало немедленного принятия пастырских мер к ограждению сих инородцев от совращения в магометанство, так как магометанская пропаганда сильно действовала на Базгиевских крещёных чуваш, из коих даже некоторые уже увлечены были к отступничеству в магометанство – до 12 домов, 25 д. муж. пола и 31 жен. Подобная же печальная участь грозила и прочим крещённым инородцам. Для противодействия сей гибельной магометанской пропаганде, по представлении Уфимского епархиального начальства, Святейшим Синодом в мае месяце 1890 г. разрешено было открыть в Базгиеве самостоятельный приход с составом причта из одного священника и одного псаломщика, на содержание коих ассигновано казённое жалованье священнику 300 р., псаломщику 100 р. и на церковные потребности 40 р. в год.

Чтобы успешнее повести дело устройства в Базгиеве храма Божия, преосвященнейший владыка нашёл нужным лично осмотреть это селение. Осмотрев на месте положение сельца Базгиева и других инородческих селений и побеседовав с инородцами о построении у них церкви, владыка тут же порешил немедленно приступить к устройству оной на отводимом жителями удобном и приличном месте, а пристав 3 стана Белебеевского уезда С.А. Бриллиантов пожертвовал для церкви сосновый сруб. Чтобы ускорить построением церкви в Базгиеве, столь здесь необходимой, в отчётном 1892 г. его преосвященством выдано из имеющегося в распоряжении его депозитного капитала 2.500 руб. и испрошено от Елабужского благотворительного Комитета 300 руб.; на сии средства, при помощи Божией, храм в Базгиеве в настоящее время постройкой окончен извне и внутри; осталось только неокрашенной кровля храма, не вставлены в окна решётки и не установлен на место иконостас, который, впрочем, работой окончен, но ещё не вызолочен. Сей новосозданный храм Базгиевский, подобно Ахмановскому и одновременно с последним, весной 1893 года будет совершенно готов к освящению.

Сельцо Ольгино (Итеряково тож) от приходской Троицкой церкви с. Нагайбака отстоит в 15 вёрстах. По таковой отдаленности и неудобству сообщения признано епархиальным начальством необходимым устроить в сказанном сельце церковь, образовать при ней особый приход: из русского сельца Ольгина 509 д. муж. 529 жен. пола, и из инородческой дер. Усов, в трёх вёрстах от Ольгиной, 574 д. м. п. 597 жен. старо-крещёных татар, всего из 1.083 д. муж. и 1.126 женского пола и перевести на жительство в Ольгино второго священника из с. Нагайбака. В дер. Усах имеется миссионерская школа, в которой в отчётном году обучалось 14 мальчиков русских и 50 мальчиков инородцев и две ученицы, одна русская и одна инородка. Усинская школа считается одной из лучших в епархии. Учитель сей школы Феодор Аристархов весьма старательно и с умением ведёт учебное дело, за каковые труды производится ему, Аристархову, содержание от Уфимского Епархиального Комитета по 160 в год. Его Преосвященство, сочувствуя желанию жителей с. Ольгина об устройстве у них церкви и в то же время главным образом заботясь о близости храма сего, сколько для ограждения инородцев дер. Усов, склоняемых муллами соседних татарских деревень к отступлению в магометанство, столько же и для защиты православных русских от лже-архиепископа Аркадия, арестованного в дер. Усах в 1891 году, а в отчётном году, вновь выпущенного судебной властью на свободу, – посетил село Ольгино 6 сентября 1891 года, лично осмотрел место, предназначенное для церкви, совершил по чину заложение сей церкви и выдал из своих средств 50 руб. на начатие работ. Ольгинские прихожане обязались устроить дома для будущего их причта, а местный землевладелец А.В. Хвощинский изъявил желание отвести 33 десятины земли, которой ныне уже и пользуется местный причт. Храм в с. Ольгине, строившийся на средства Ольгинских прихожан, с помощью пожертвований от доброхотных дателей, в отчётном 1892 году, также постройкой совершенно окончен, в нём поставлен приличный иконостас с иконами, устроенный на средства г. Хвощинского, остаётся только сделать оконные решётки. Весной 1893 года предположено совершить освящение и сего третьего, новосозданного в отчётном году храма в Белебеевском уезде.

В 1892 году продолжалась постройка каменной церкви Белебеевского уезда в селе Юмашеве.

Каменный храм в селе Юмашеве, строящийся на капитал, завешанный потомственным почётным гражданином Иваном Ивановичем Стахеевым, близится к окончанию; так, по донесению строительного Юмашевского Комитета, в 1892 году вся церковь оштукатурена внутри и снаружи, крыша покрыта железом и окрашена, колокольня внутри оштукатурена, осталось незаконченной штукатурка снаружи колокольни. Полы для залива цементом подготовлены, но не залиты. Кресты не вызолочены и не устроены наружные двери. Половина оконных рам приготовлена. Иконостас заказан. Он будет 18 арш. шириной, украшен резьбой и колоннами, вызолоченными червонным золотом. Все работы в мае месяце 1893 г. будут закончены и к июню церковь будет готова к освящению. На построение сей церкви в отчётном году употреблено 3.220 руб., а всего с начатия работ издержано 14.779 р. (о начатии дела построения Юмашевского храма подробно изложено в отчёте Уфимского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1890 год). Юмашевский приход образован из чувашского села Юмашева 159 дворов, 531 д. м. пола и 505 женского, одной чувашской деревни Семенкиной в 1,5 вер., 95 дворов, 273 м. пола и 289 жен. и пяти русских деревень: Ивановки, в 12 вер., 19 дворов, 68 м. пола и 64 жен., Петровки в 6 вер. 21 двор., 40 м. пола и 65 жен., Михайловки в 12 вер., 38 двор., 97 м. и 98 жен. пола, Ново-Троицкой, в 13 вер., 26 двор. 67 м. и 87 жен. и Ново-Николаевки, в 15 вер., 27 двор., 86 м. и 97 жен., итого крещёных чуваш 254 двора, 804 муж. и 794 жен. пола и русских 131 двор, 367 муж. и 410 жен. пола, а всего в приходе 385 дворов, с числом душ 1.171 муж. и 1.204 жен. пола. Причт с. Юмашева состоит из одного священника и одного псаломщика. На содержание оного причта с 1885 года ассигновано жалованья от казны священнику 300 руб., псаломщику 100 руб. и на церковные требы 40 руб. в год, и отведено в 1889 году 33 десятины земли. А Елабужским благотворительным Комитетом в 1892 году выслано 10.000 руб. с тем, чтобы проценты с сего капитала обращены были на содержание Юмашевского прихода. Кроме сего священник получает ежегодно от Миссионерского Комитета 165 р. по должности учителя и законоучителя Юмашевской Миссионерской школы, в коей в истекшем году обучалось 23 мальчика и 4 девочки, детей крещёных чуваш. В отчётном 1892 г. открыта особая миссионерская школа и в дер. Семенкиной с особым учителем, на содержание коего Комитетом ассигновано 120 руб., в школе этой обучается 35 чувашских мальчиков. Временную деревянную церковь из с. Юмашева предположено перенести в сельцо Семенкино с открытием в оном особого причта. Кроме устройства вышеописанных церквей, в отчётном 1892 году его преосвященством, преосвященнейшим Дионисием, епископом Уфимским и Мензелинским из находящегося в его распоряжении депозитного капитала оказано было пособие на церковные строения в следующих селениях Уфимской епархии:

1) На скорейшее окончание каменного храма, сооружаемого многие годы на средства прихожан Бирского уезда в с. Калегине, вместо существующей в том селе ветхой и малопоместительной деревянной церкви, устроенной в 1857 г. из бывшей часовни, выдано 1.000 рублей. По донесению местного священника Захария Филиппова, в 1892 г. по Калегинскому храму произведены следующие работы: церковь с внешней стороны совершенно отделана: срублен главный купол, поставлен на место с прокладкой просмолённой кошмой, обрешётен, покрыт железом и выкрашен зелёной краской, фонарь обит железом и выкрашен под кирпич. Обрешётена, покрыта железом и выкрашена трапеза. Внутри колокольни сделаны лестницы, настланы полы, зарешётен купол колокольни и обит белым железом, белым же железом обит и шпиц колокольни, уставлены шары, но крестов ещё нет. Заказано 39 рам для окон, все эти рамы в скором времени будут сделаны, – а самая церковь будет приготовлена к освящению.

2) На построение Бирского уезда, в селе Силантьеве новой, вместо сгоревшей, церкви, отпущено его преосвященством 1.000 руб. В с. Силантьеве только что отстроенная церковь, стоившая прихожанам неимоверных забот и больших расходов, через год после освящения её, истреблена пожаром со всем церковным имуществом и Силантьевские прихожане оказались в безвыходном положении, так как они не только не имели средств к сооружению нового храма, но озабочены были уплатой долгов за постройку сгоревшей церкви. Принимая во внимание таковое тяжёлое положение Силантьевских прихожан и видя их тщетные усилия к скорейшему сооружению храма Божия вместо сгоревшего, его преосвященство пожертвовал на начатие постройки новой церкви 1.000 руб., чем не только ободрил упавших духом прихожан, но и побудил их к немедленному начинанию св. делоустроения церкви.

Независимо от сего, владыкой выдано ещё на постройку церковноприходской школы в том же селе Силантьеве 500 руб., из сумм, отпущенных Правительством на общественные работы в губерниях, пострадавших от неурожая в 1891 г. Здание церковно-приходской школы, по свидетельству благочинного, священника Василия Щитова, в настоящее время постройкой почти уже окончено.

3) На построение нового каменного храма в с. Калиннике, Уфимского уезда, вместо разобранного старого каменного храма, угрожавшего опасностью разрушения, пожертвовано его преосвященством 1.001) рублей из депозитных сумм и на устройство в том же селе здания церковноприходской школы до 800 р., из сумм, отпущенных правительством на общественные работы в губерниях, пострадавших от неурожая 1891 года.

4) Выдано в помощь прихожанам с. Красного Яра, Уфимского уезда, на построение нового каменного храма в с. Красном Яре 100 р.

5) На достройку молитвенного дома с алтарей в Починке Никольском, Уфимского уезда, выдано 200 рублей. Починок Никольский от приходской церкви с. Маркелова отстоит в 15 вёр., в нём 30 двор. с числом душ 82 муж. пола и 84 жен., из коих многие заражены расколом разных толков. В видах насаждения, укрепления и распространения Св. Православной веры в починке этом Епархиальным Начальством 1 ноября 1891 г. разрешено устроить молитвенный дом с алтарём, вместо существовавшей там раскольнической часовни, много лет стоявшей запечатанной, как устроенной без начальственного разрешения; 12 марта 1892 г. произведена закладка молитвенного дома на средства местных жителей, но, вырубив стены до крыши, к дальнейшему окончанию постройкой молитвенного дома крестьяне, по малочисленности и бедности своей, средств не имели, почему и обратились с ходатайством к Его Преосвященству об оказания им пособия, – каковое им. немедленно и оказано Владыкой. В настоящее время молитвенный дом, в починке Никольском совершенно отстроен и освящён.

6) На устройство алтаря к часовне, сооружённой в инородческой деревне Кубовой, Уфимского уезда, на средства Министерства Народного Просвещения, выдано в помощь 175 руб. Деревня Кубова, от приходского храма с. Новотроицкого починка отстоит в 8 вёрстах, в ней 155 домов с числом душ 419 муж. пока и 449 женск. пола, и

7) На постройку священнического дома в инородческом чувашском селе Бызлык-Васильеве, Белебеевского уезда (о построении церкви подробно изложено в отчёте Уфимского Епархиального Миссионерского Комитета за 1891 г.) отпущено 400 руб. Священнический дом в с. Бызлык-Васильеве в 1892 г. совершенно отстроен. Он поставлен из двух срубов 13–9 аршин, с тёплыми сенями, вполне поместительный. При доме устроены и все необходимые надворные строения. Строительные материалы для сего здания доставлялись из-за 240 вёрст.

В 1892 году в разных приходах Уфимской епархии инородцев крещено:

из татар 26 человек, из башкир 13 человек, из язычников – черемис 12 человек, и присоединено к Св. Церкви из разных сект и раскола 131 ч.

Всех же крещёных инородцев в Уфимской епархии насчитывается до 122.865 обоего пола, в том числе:

башкир – 611, татар – 35.143, чуваш – 51.457, мордвы – 29.599, черемис – 4.365 и вотяков – 1.690.

Таким образом, крещёные инородцы Уфимской епархии преимущественно состоят из чуваш, татар, мордвы и в незначительном, сравнительно с первыми, количестве черемис, вотяков и башкир.

К возвышению религиозно-нравственного состояния крещёных инородцев здешнего края епархиальной властью приняты следующие меры. Во всех центральных, густо населённых, местностях устрояются храмы Божии, водворяются особые инородческие причты, обеспеченные хотя не богатым жалованием от казны; для образования инородческих детей в духе христианского вероучения открываются школы, миссионерские церковно-приходские, министерские и земские. И благие результаты этих мер проявляются наглядно: церкви год от года более и охотнее посещаются инородцами. Слово Божие проповедуется неопустительно. Детей своих инородцы обязательно приобщают Св. Таин, говеют и взрослые инородцы, особенно много было говеющих в Успенский пост 1892 года, по случаю появившейся, в то время, в разных селениях Уфимской губернии, холеры. Инородцам особенно нравится пение церковных песней на природном их языке и многие из них принимают горячее участие в сем пении. Школы также год от года увеличиваются числом и учащимися обоего пола. Взрослые инородцы из любопытства ходят в школы смотреть на это новое для них дело. При каждой школе обязательно введено пение молитв, детские голоса стали ныне уже сливаться в пении с голосами взрослых любопытных из инородцев. Во многих инородческих селениях в храмовые праздники, Рождество Христово и в Св. Пасху с Св. иконами ходят до 60 и более человек и поют храмовые и пасхальные ирмосы на инородческом языке: заучили они их вместе с учениками, когда носили Св. иконы по домам. Во многих инородческих селениях священниками введены внебогослужебные собеседования во всякое удобное к тому время и в особенности в Великий пост. Некоторые учители земских школ также занимаются духовными собеседованиями, рассказывая события из Ветхого и Нового завета и о жизни святых. В настоящее время крещёные инородцы, живущие совместно с русскими или даже близь русских селений, по свидетельству благочинных, мало чем отличаются от русских в исполнении всех христианских треб, по крайней мере, с внешней стороны.

Внутреннее же понимание христианской веры, её догматов и значения христианских обрядов заставляют желать много лучшего, доказательством сего служит то, что масса инородческих населений, соблюдая внешние требования исповедуемой ими христианской веры, не оставляют и прежних своих суеверий и, хотя не все, и не во всех приходах в одинаковой степени, наряду с исполнением христианских треб и обрядов, соблюдают обряды и обычаи старины. Особенно это заметно в приходах там, где инородцы живут особняком; в тех же приходах, где инородцы живут совместно с русскими, суеверия старины слабеют, а в некоторых селениях и совсем исчезают. Вообще лучшего будущего в религиозно-нравственном отношении инородцев можно ожидать лишь от молодого поколения, которое обучается в миссионерских и церковно-приходских школах. Только хорошо поставленные школы могут воспитать просвещённых христиан, отрешить их от суеверий и сделать невозможными следующие печальные явления. В сентябре 1892 года распространился в Белебеевском уезде слух о явлении в чувашском селе Кош-Илге крестьянину Борису Семёнову и его сыну Исидору, 10-летнему мальчику, самого Бога в образе белого старика. По поводу сего слуха, 14 сентября прибыл туда местный благочинный, священник Василий Разумовский разузнать, в чём дело и, в случае надобности, принять меры к прекращению дальнейшего распространения этой выдумки. Оказалось следующее: Приблизительно после 15 числа августа 1892 г. названный 10-летний мальчик Исидор, по показанию своего отца – Бориса Семенова, по ночам стал бредить, плакать, часто соскакивать с постели, выбегать на двор или карабкаться на стену. Днём же он начал рассказывать, что ему, Исидору, будто является седой старик с белой бородой, который-де есть сам Бог. Белый старик при каждом своём явлении заставлял Исидора креститься и поклоняться ему, после этого он начинал говорить с Исидором. Старик говорил Исидору, чтобы народ на загонах межи оставлял широкие, а не узкие, чтобы чуваши носили белые рубашки и белые кальсоны, какие носились будто в старину, чтобы лён не сеяли, от которого-де пахнет до самого неба мертвечиной, а сеяли только коноплю, чтобы народ молился Богу и праздновал два дня в неделю: пятницу и воскресенье, чтобы батюшке (священнику) хлеба не давали, в церковь, когда в ней много народу, не ходили, иначе-де там больше нагрешишь, ходили бы только тогда, когда в ней не больше 3-х или 4-х человек. Старик требовал, чтобы всё, высказываемое им, народ исполнял, иначе-де он истребит весь народ огненным дождём с неба. Но один раз Исидору будто старик явился не один, а троицей: сам старик и ещё двое с ним: отец, сын и св. дух. Жители Кош-Илги, услышав, что Исидор видит Бога и рассказывает, что ему говорит Бог, стали было целыми толпами ходить его слушать. Слух об этом скоро распространился в соседних селениях; нашлись такие, которые ходили в Кош-Илгу посмотреть на Исидора и послушать его. Даже из с. Чегодаева четыре старухи русских пришли посмотреть на Исидора, которого они называли угодником Божиим, но в два дня не дождавшись явления Исидору Бога, ушли домой. Приходили и татары послушать Исидора, но когда услышали от него о крестном знамении, о троице и пр., сказали, что слова Исидора им не по нутру. Местный священник Андрей Васильев, обеспокоенный этими обстоятельствами, каждый день ходил в дом Бориса Семенова и долго вразумлял как самого Исидора, так и всё семейство, объясняя видения Исидора ненормальным состоянием его здоровья и указывая на ночные припадки Исидора. Наконец убедил отца прийти в церковь к заутрене и обедне (6 сентября) здесь он исповедал и причастил Исидора. После причащения, Исидор только раз видел старика и теперь уже не видит его. Когда благочинный Разумовский допрашивал Исидора при народе, то он уже показывал значительно в изменённом виде против того, что говорил раньше, показал, что старик в церковь ходить велел, священнику давать хлеб не запрещал, велел праздновать только в воскресенье. Нет сомнения, что родители, из опасения подвергнуться ответственности, подучили сына отказаться от прежнего показания. Крестьяне показали, что они хоть и слышали слова Исидора, но никакой веры им не придавали. После расспросов благочинный Разумовский, совместно со священниками местным Андреем Васильевым и с. Биржуляка Андреем Петровым, вызванными на этот случай в с. Кош-Илгу, долго вразумлял предстоящих и объяснял всю нелепость явления, якобы виденного Исидором, выставив им при этом на вид, как легкомысленно и как грешно верить бредням нездорового ребёнка-лунатика. Отцу Исидора – Борису Семёнову благочинный вменил в обязанность водить сына за каждую службу в церковь и чаще приобщать его Св. Тайнам, кроме того отдать его в училище учиться грамоте. Отец Исидора при народе торжественно и с искреннейшим тоном высказался, что он с благодарностью сделает всё, требуемое от него, лишь бы сын его выздоровел и пришёл в нормальное состояние. Местному священнику благочинный также вменил в обязанность взять под особое своё наблюдение и наставление всё семейство названного Бориса Семёнова и строго следить за точным исполнением данного Борисом Семёновым обещания относительно его сына Исидора.

В другом чувашском селе Слак-Баше фанатики магометанства...

(Окончание).

...и язычества, по случаю приближающейся холерной эпидемии, начали распускать разные слухи, что инородцам-христианам не следует исполнять заповеди русской веры и требовали, чтобы народ собрался опахивать селения от заразы и проходить через огонь и ямы, чтобы холера не приставала. По понятиям суеверных инородцев, прошедший сквозь особые отверстия ямы становится как бы очищенным от этой страшной болезни. Это делается так: у отверстия, сделанного около крутой горы, разводится огонь, который должен добываться не иначе, как посредством трения двух деревьев одно о другое. Сюда приносятся кошка, собака и змея и, в присутствии собравшегося народа, разрезываются на части и кладутся по обеим сторонам того пути, по которому должны проходить. Когда желающий очиститься от холеры пройдёт сквозь отверстие и пойдёт далее между разрезанными частями названных животных, то один из стариков берёт бич и легонько ударяет каждого проходящего, думая, что холера через то уничтожается.

В день, назначенный для прохождения через ямы и огонь, пишет священник с. Слак-Баша Иоаким Иванов, чуваши начали собираться к оврагу. Благоразумные чуваши не были склонны к исполнению языческого суеверия, и они остались при священнике. Священник же Иванов, увидев суеверную толпу, тотчас велел благовестить в колокол, на зов этот чуваши толпами стали собираться к храму Божию, а суеверы остановились. Священник объяснил суеверам всю бесполезность их обряда, указал, как вредно влияет на молодое поколение закалывание кошек, собак и змей, затем предложил им помолиться истинному Богу, Который только Один может помиловать их от грозящей опасности. Предложение священника благоразумными было принято с радостью. Все ученики были собраны на клирос. Молебен отслужили, на сей случай положенный, с малым водоосвящением, после сего священник велел взять Св. иконы и хоругви для обхода вокруг села. На это предложение благоразумные отозвались с радостью, но главные суеверы языческие соблазнили маловерных – закоснелых в язычестве, некоторые пошли к яме, но благоразумные вместе с учениками пошли со священником вокруг села с Св. иконами. При пении тропаря, положенного на сей случай, и некоторых молитв на чувашском языке, ученики обошли село, имеющее в окружности 6 вёр., при чём в 4 местах отслужили молебен с крестным осенением. После обхода села чуваши, бывшие с иконами, дали слово, что к сатанинской яме никогда не пойдут.

Тот же священник Иванов доносит о построении в Слак-Баше здания для миссионерской школы, следующее: построение школы в этом селе должно принести громадную пользу в деле религиозно-нравственного воспитания жителей, в которых в настоящее время царит полное невежество. Надо сказать, чуваши, по-видимому, рады школе и открыто благодарят Его Преосвященство за его заботы, говоря, что им никогда не удалось бы устроить самим такое здание. Когда им, Ивановым, было предложено, чтобы чуваши со станции железной дороги «Аксеново» перевезли лес, то все единогласно дали на это своё согласие. Но, при закладке здания, некоторые чуваши не соглашались ставить его там, где священником уже было с некоторыми сторонниками училища облюбовано место. Когда священник спросил их, почему им не желательно ставить училище на указанном месте, среди деревни, недалеко от жилых строений, то все единогласно сказали, что место это не простое, а священное. Место это действительно считается священным, потому что, по их понятиям, здесь обитает кереметь («злой дух»). Один чувашин в защиту керемети и из боязни пред ним, сказал: батюшка, ты сам знаешь, что ребятишки глупы, выйдут на двор играть, начнут кричать, за что кереметь наделает много беды. Хотя священнику не довелось вполне убедить чуваш в том, что кереметь не существует, но они всё-таки согласились дать то самое место, где обитает будто бы кереметь.

В 1892 году на средства Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества миссионерских школ содержалось: прежних 19, а именно, в селениях

а) Белебеевского уезда:

Степановке, Новой Карамале, Умирове, Юмашеве, Усах, Ново-Иликове, Шарашлях, Базлык-Васильеве и Курчееве;

б) Мензелинского уезда:

Кабан-Бастрыке, Бишеве, Атах, Феодоровке, Савалееве, Баткаке, Светлом-Озере, Ильтен-Бупе, Сарапале, Ашпале и вновь открыты в 1892 году четыре школы в селениях Белебеевскаю уезда: Слак-Баше, Кайраклах, Семенкине и Мензелинского уезда женская школа в Ашпале. Кроме сих, три школы содержались на средства, ассигнованные из Хозяйственного Управления при Св. Синоде, Бирского уезда, в сельце Князиилге и в селениях Мензелинского уезда, Новых Мелькенях и Драгун-Бехметеве.

В этих (26) школах в истекшем 1892 г. обучались преимущественно дети старо-крещёных инородцев; татар, чуваш, черемис и вотяков, всего 854 мальчика и 122 девочки. Учители поименованных школ – инородцы, получившие образование частью в Казанской крещено-татарской школе, частью в Казанской инородческой учительской Семинарии. По личному усмотрению Преосвященнейшего Дионисия, при неоднократном обозрении некоторых из школ и по свидетельству наблюдателей церковноприходских школ, учители в большинстве случаев усердно ведут своё дело, направление в сих школах даётся вполне церковно-религиозное. Главные предметы обучения в Миссионерских школах, по примеру предшествующих лет, составляли Закон Божий, церковное пение, русский язык и арифметика. В праздничные дни ученики тех школ, где есть церкви, при Богослужениях читают в церкви часы, шестопсалмие, поют молитвы, тропари и проч. на русском, татарском и чувашском языках. А в некоторых церквах и весь народ поёт с ними. Народ вполне сочувственно относится к школам и очень доволен учителями. Благочинные и наблюдатели свидетельствуют, что миссионерские школы укрепляют в детях инородцев веру Христову, сближают их с русским бытом и православием и искореняют суеверия мусульманские. Таким образом, миссионерские школы имеют большое религиозно нравственное просветительное значение в среде всех здешних инородцев, и потому Миссионерский Комитет всячески старается поддерживать и улучшать их и, при всякой возможности, несмотря на скудость материальных своих средств, заботится увеличивать число сих школ. Вообще Духовное и Гражданское Начальства употребляют все меры к тому, чтобы подрастающее инородческое поколение воспитать в духе веры Христовой, иначе оно легко может быть потеряно для православия. Чем больше, поэтому будет открыто православных церквей и школ между инородцами, тем менее они будут иметь поводов к отпадению в мусульманство, укрепляясь в вере Христовой и преданности церкви православной. Но дело в том, что руководственных и материальных средств у нас мало, и взять их неоткуда.

В истекшем 1892 г. г. генерал-лейтенантом Анненковым через уполномоченного по Уфимской губернии, Действительного Статского Советника А.Д. Дашкова передано в распоряжение Преосвященного Дионисия из сумм, отпущенных Правительством на общественные работы в губерниях, пострадавших в 1891 г. от неурожая, 25.000 руб. на устройство зданий для церковно-приходских школ в Уфимской епархии.

По собрании необходимых сведений от Уфимского Епархиального училищного Совета, благочинных и наблюдателей церковно-приходских школ о том, в каких именно селениях Уфимской епархии настоит преимущественно неотложная нужда приступить к устройству зданий для школ, и, по обсуждении оных на Епархиальном Съезде духовенства, бывшем 16 августа 1892 года, Его Преосвященном сделано распоряжение о постройке 64 зданий для 7 миссионерских, 20 церковно-приходских и 37 школ грамотности преимущественно в селениях инородческих или же заражённых расколом. Миссионерские школы устроены в следующих селениях Белебеевского уезда: Слак-Баше, Базлык-Васильеве и Кайраклах, Мензелинского уезда: в Крещенной Ашпале две школы – мужская и женская, Бишеве и Атах. Независимо от сего, устроены школьные помещения: Барского уезда в с. Князиилге устроено здание для Миссионерской школы на средства местного землевладельца г. Н. Груздева; Мензелинского уезда: в с. Савалееве построено здание для миссионерской школы на средства самих инородцев с помощью церковных сумм и с отпуском 500 брёвен из казённых дач по удешевлённой цене, а на постройку миссионерской школы Мензелинского уезда в с. Кабан-Бастрыке исходотайствован бесплатный отпуск леса из казённых дач; из сумм же Уфимского Миссионерского Комитета отпущено 6 февраля 1893 г. 200 руб. Все новоустроенные школьные здания вполне поместительны, светлы и удобны для школьных занятий. Устройством сих особых зданий положено прочное основание к дальнейшему существованию и развитию школьного дела в вышепоименованных инородческих селениях.

Кроме того, по распоряжению Его Преосвященства, от Уфимского Архиерейского Дома весной истекшего года пожертвовано 100 двухлетних яблонь в Слак-Баш и Базлык-Васильево, Белебеевского уезда по пятидесяти в каждое село, для разведения садоводства при местных школах и для приучения к тому же и инородцев-чуваш. Яблони, за исключением четырёх, все принялись. Когда только что привезены были яблони, пишет местный Слак-Бамский священник Иоаким Иванов и началась их посадка, чуваши собрались смотреть со всего села. Священник стал объяснять им, между прочим, значение прививки. Чуваши удивлялись, как яблони и другие плодовые деревья можно прививать: они думали, что хорошие яблоки растут на диких же яблонях. Вообще чуваши здешнего края о садоводстве не имеют никакого понятия. Дай Бог, чтобы сим пробным началом положено было здесь прочное основание к разведению садоводства.

В Уфимском Епархиальном Комитете Православного Миссионерского Общества от 1891 г. к 1892 г. в остатке имелось:

а) Миссионерского капитала неприкосновенного – 592 р., запасного – 3.583 р. 14 к., расходного – 2.862 р. 97 к. Итого семь тысяч тридцать восемь руб. одинадцать коп. (7.038 р. 11 к.).

б) Ассигнованного Св. Синодом на содержание инородческих училищ 1.359 р. 12 к.

в) Пожертвованного разными лицами на устройство церквей в инородческих селениях и вообще на миссионерские нужды епархии, состоящего в личном распоряжении Его Преосвященства, Преосвященнейшего Дионисия – 3.599 р. 58 к.

А всего в остатке от 1891 г. было одиннадцать тысяч девятьсот девяносто шесть руб. восемьдесят одна коп. (11.996 р. 81 к.).

К тому в течение 1892 г. на приход поступило собственно миссионерского капитала: запасного 653 р. 8 к. (в том числе 503 р. 8 к. сбора в церквах Уфимской епархии в неделю Православия на распространение христианства между язычниками в Империи) расходного – 2.567 руб. 24 коп. (в числе расходного капитала состоят: 170 руб. 19 коп. кружечного сбора, присланного из Уфимской Духовной Консистории от 24 апреля 1892 г. за № 2032-м; 422 р. 78 к. процентов с капитала; 1.107 р. 27 к. пожертвований и членских взносов от 67 лиц по пригласительным листам Комитета и особо от сего 867 р. членских взносов от 289 лиц). Итого миссионерского, капитала поступило в 1892 г. три тысячи двести двадцать руб. тридцать две коп. (3.220 руб. 32 коп.).

Ассигнованного Св. Синодом на инородческие школы 450 р.

Пожертвованного на устройство церквей и на миссионерские нужды епархии – 576 р.

Всего же в 1892 г. поступило: четыре тысячи двести сорок шесть руб. тридцать две коп. (4.246 р. 32 к.), а с остаточными от 1891 года шестнадцать тысяч двести сорок три руб. тринадцать коп. (16.243 р. 13 к.).

В том числе:

а) миссионерского капитала: неприкосновенного – 522 р., запасного – 4.236 р. 22 к. и расходного – 5.430 р. 21 к., итого десять тысяч двести пятьдесят восемь руб. сорок три коп. (10.258 р. 43 к.);

б) ассигнованного Св. Синодом на инородческие школы 1.809 р. 12 к. и

в) пожертвованного на устройство инородческих церквей и на миссионерские нужды епархии – 4.174 р. 58 к., а всего шестнадцать тысяч двести сорок три руб. тринадцать коп. (16.243 р. 13 к.).

В 1892 г. в Комитет сей поступили следующие пожертвования:

а) От Благочинного, Протоиерея Иоанна Гуменского плащаница, три ризы с принадлежностями, воздухи, евангелие, укропник и два кадила.

б) От Уфимского купца Василия Ильича Видинеева для Ашпалинской часовни колокола: 1) 10 пуд. 33 ф., 2) 4 пуд. 25,5 ф., 3) 1 пуд. 16,125 ф., 4) 32,25 ф. и 5) 15,375 ф., 6 языков железных 34,75 ф.

в) От него же, Видинеева, для новостроящейся Ахмановской церкви: две ризы синего бархата, паникадило 2 яр. в 18 свеч, паникадило 1 яр. в 9 свеч, пара хоругвей суконных, две лампады 10 вер., одна лампада 8 вершк., 6 подсвечников 9 вершк., 1 подсвечник 10 вершк., 2 подсвечника выше средн., чаша водосвятная, кадило гран. кадило лощ., евангелие, одно евангелие лист., ящик крест., ковшик для теплоты и тарелочка, 3 блюда сборные, шандал тройной, крест, кропило, чайник для теплоты, укропник никелевый, блюдо, пара венцов и тарелочка для частей.

г) От Василия Михайловича Щербакова: Иверская Икона Божией Матери в ризе с венцом в киоте и икона Святителя Николая в ризе и киоте.

д) На освящение инородческой церкви с. Баткака, Мензелинского уезда пожертвовано: от г-жи Ляховой 1 пуд восков. свеч и от Уфимского Благовещенского женского монастыря полпуда таковых же свеч.

е) От лиц, пожелавших остаться неизвестными, доставлены через о. Ключаря Протоиерея Покровского парчи 9 ар., подсвечник малый, потир с прибором, Евангелие, напрестольный крест, Дароносица, крестильный ящик, напрестольный крест (серебр.) и двое воздухов. Из числа вышеперечисленных церковно-утварных и ризничных вещей и из пожертвованных и поступивших в Комитет в 1885–1891 годах от Совета Православного Миссионерского Общества, от покойного Настоятеля Московского Высокопетровского монастыря, Архимандрита Вениамина, через священника Московской Николаевской, в Ваганькове, церкви Евгения Петровича Успенского и от других жертвователей, – выданы Комитетом в 1892 году:

1) На освящение инородческой церкви с. Баткака, Мензелинского уезда полтора пуда восковых свеч;

2) В Спасскую церковь с. Алексеевки, Уфимского уезда сребропозлащенные сосуды, дискос, два блюдца, звездица и лжица;

3) В церковь с. Бижбуляка, Белебеевского уезда, напрестольная плащаница;

4) В Михайло-Архангельскую церковь с. Бызлык-Васильева сребропозлащенная дарохранительница, напрестольная плащаница, крестильный ящик, две дароносицы и купель для крещения, и от миссионерского комитета богослужебные книги: Минеи месячные, книга молебных пений, псалтырь следованная, устав церковный, Минея праздничная, Октоих, Требник, Триодь цветная, Апостол и Минея общая;

5) В Трёх-Святительскую церковь с. Силантьева, Бирского уезда, серебряный ящик для хранения Святых даров, сосуды со всем прибором (аплике) и посеребрённая Дароносица;

6) В новостроящуюся церковь с. Ахманова, Белебеевского уезда, две ризы синего бархата, паникадило 2 яр. в 18 свеч, паникадило 1 яр. в 9 свеч, пара хоругвей суконных, 2 лампады 10 вер., 1 лампада 8 вер., 6 подсвечников 9 вер., подсвечник 10 вер., два подсвечника выше сред., чаша водосвятная, 7 свечей, кадило гран., Евангелие, ещё Евангелие листов., ящик крест., ковшик для теплоты, и тарелочка, 3 блюда сборные, шандал тройной, крест, кропило, чайник, для теплоты, укропник никелевый, блюдо, пара венцов и тарелочка для частей;

7) Для новостроящейся Ашпалинской часовни, Мензелинского уезда, колокола: 1) 10 п. 33 фун., 2) 4 п. 25,5 ф., 3) 1 п. 16,125 ф., 4) 32,25 ф., 5) 15,375 ф., 5 языков железных 34,75 фунта; и

8) В новостроящуюся в с. Андреевке, Стерлитамского уезда, церковно-приходскую школу Икона Козелыцанской Божией Матери в ризе и киоте.

На содержание миссионерских школ в 1892 г. израсходовано:

Расход.

Из ассигнованных Св. Синодом на другие три инородческие школы употреблено на

Затем из миссионерских сумм в 1892 году употреблено:

на канцелярские расходы 67,00 р.

в почтовый доход: 13,04р.

Всего: 80,04 р.

Итого в 1892 году израсходовано на школы и другие потребности:

Запись статей в приходо-расходной книге за 1892 г., по учинённому свидетельству, оказалась правильной, расходование сумм в течение года производилось по журнальным постановлениям, утверждённым. Председателем и Членами Комитета, все статьи расхода очищены оправдательными документами; остаток сумм оказался в наличности и полностью перенесён на приход в приходо-расходную книгу 1893 года Уфимского Епархиального Миссионерского Комитета.

В составе служащих лиц миссий в настоящем году произошли важные перемены. Начальник миссий преосвященнейший епископ Владимир волей Державного монарха и по определению высшей власти Российской церкви переведён во Владикавказскую епархию. На поприще миссионерской службы в пределах Алтайской и Киргизской миссий преосвященный владыка провёл 18 лет, из них в сане епископа и должности начальника миссий два года. Преосвященный владыка богато одарён был теми качествами, какие необходимы были ему как миссионеру, архипастырю и начальнику миссий. Эти качества были прежде всего способность проникать внутрь – в глубину души и умение действовать сообразно с внутренним характером и духовными потребностями человека. С этим многоценным качеством владыка соединял в себе редкий дар слова и не менее редкую энергию воли. Обладая такими высокими качествами преосвященный владыка сумел скоро приобрести общую нелицемерную любовь и расположение своей паствы, несмотря на то, что был архипастырем её не более двух лет, и из них ещё значительную часть времени, по причине давнего своего недуга, провёл на одре болезни и затем вне миссии. Эта любовь Бийской паствы к владыке с особенной ясностью выразилась при прощании с ней владыки. Стечение народа в этом случае было столь велико, что проводы преосвященного без преувеличения можно было назвать необычайными. Многие из присутствовавших проливали непритворные слёзы. Помещаем в конце об этом предмете очень живую заметку одного из членов миссии³⁹⁸. Собственно для миссии владыка памятен своей любовью и преданностью миссионерскому делу и миссии; следы этой любви он оставил во всех местах миссии, где только ему приходилось проходить своё миссионерское служение. Как на выдающийся факт его пастырской попечительности в деле миссионерского служения по справедливости можно указать на труд искоренения им магометанско-языческих обычаев среди ново-крещёных Черно-Ануйского отделения, где он служил миссионером с 1877 по 1883 год. Благодаря своей энергии и настойчивости, он первый из Черно-Ануйских миссионеров достиг того, чего безуспешно стремились достичь его предшественники. Другим незабвенным памятником миссионерской деятельности преосвященного владыки было основание им Киргизской миссии. Преосвященный владыка дал начало существованию Киргизской миссии и выработал план и образ действования для её последующих деятелей.

Во время своего недолгого начальствования и архипастырствования в Алтайской миссии владыка обратил особенное внимание на материальные нужды миссий. Благодаря его попечительности, Алтайская миссия получила такие великие и знаменательные жертвы, каких она никогда не получала прежде, да едва ли когда получит и после. Мы разумеем жертву досточтимой и незабвенной А.Г. Товаровой, принесённую ею миссии не без участливого отношения к сему делу высокого покровителя миссии, его высокопревосходительства, господина обер-прокурора Св. Синода Константина Петровича Победоносцева и при содействии достоуважаемого благожелателя миссии А.Н. Шишкова. – Промыслом Божиим не суждено было владыке самому лично долго трудиться на Алтае и в Киргизии, но суждено было через него дать средства и возможность другим трудиться здесь. Вообще, кажется, не будет ошибки, если скажем, что хотя преосвященный владыка и не долго был архипастырем и начальником Алтайской и Киргизской миссий, но не менее сделал для миссии, как и те, кои долее его подвизались на сем поприще: всякий из подвизавшихся сделал своё и всякий равно оставил по себе незабвенную память в миссии.

Начальником миссий определением Св. Синода от 16 июня назначен был заведующий Катехизаторским училищем архимандрит Мефодий.

Новым начальником миссий в отчётном году были посещены станы: Улалинский, Урсульский, Мыютинский, Бачатский и Кондомский. Помимо прямых своих обязанностей, начальник руководил съездом учителей, бывшим осенью минувшего 1893 года и принимал участие в учебных занятиях в Катехизаторском училище.

Затем в составе Алтайской миссии произошли следующие перемены: миссионер Чуйского отделения, священник Иоанн Никифоров, по болезни, причислен к Братству Бийского архиерейского дома; и. д. наместника Чолышманского Благовещенского монастыря иеромонах Иннокентий перемещён в Томский Алексеевский монастырь; учитель Алтайского миссионерского Катехизаторского училища иеромонах Алексий переехал в Владикавказскую епархию; учитель начальной школы при Катехизаторском училище Леонид Герасимов определён псаломщиком к Градо-Бийскому Свято-Троицкому собору; учитель Онгудайской школы Николай Королев уехал в Россию; уволены: и. д. псаломщика Кебезенского отделения Василий Отесов и учителя: Карасукской школы Григорий Аргоков, Сюультинской – Степан Лебедев, Салгандинской – Мария Смольянинова, Онгудайской – Димитрий Никифоров; определены: миссионером Чуйского отделения заведующий экономией Катехизаторского училища и учитель Алтайского языка, священник Терентий Каншин, а на его место поступил в Катехизаторское училище диакон Томской архиерейской домовой церкви Иоанн Репьёв; места учителей заняли: в Катехизаторском училище студенты семинарий – Семён Любимцев и Павел Береснев; в начальной школе при Катехизаторском училище учитель Усть-Башкаусской школы Николай Шарков, а в последней воспитанник Катехизаторского училища Феодосий Худяков; в Улалинской школе псаломщик села Кожевниковского, Каинского округа, Иван Покровский, в Мыютинской – помощником учителя инородец Павел Кучуков и воспитанники Катехизаторского училища: в Карасукской – Иван Кумандин, в Сюультинской Андрей Тербесев, в Билюлинской – Сергей Тарчаков, в Карагемской – Потап Серебренников, а учитель Карагемской школы Павел Попов в Салгандинской, в Усть-Канской Степан Полосухин, в Онгудайской – и. д. псаломщика Больше-Нарымского стана Киргизской миссии, Михаил Тащаков, в новой школе в улусе Сузоповом, в Макарьевском отделении, псаломщик этого отделения Козма У кунаков, а и. д. псаломщиков назначены: в Кебезенское отделение учитель Усть-Канской школы Филипп Тиомаков, в улус Сузопов воспитанник Катехизаторского училища Дамиан Каншин и в улус Чолухоевский, в Бачатском отделении, Павел Отургашев; помощник начальника Алтайской миссий за долголетнюю службу на пользу миссии возведён в сан архимандрита; и. д. настоятельницы Улалинского женского монастыря монахиня Серафима утверждена в сей должности и возведена в сан игуменьи; учитель Чопошской школы Михаил Тырмаков рукоположен во диакона; учитель Усть-Анзасской школы, в Мрасском отделении, Иван Отургашев, принят в духовное звание.

Таким образом, в отчётном году, под управлением начальника миссий епископа Бийского Владимира, а потом архимандрита Мефодия, состояли в Томской епархии две миссии – Алтайская и Киргизская и два монастыря мужской и женский, учреждённые с миссионерской целью. При 14 станах (в том числе центральный пункт) в Алтайской миссии находились: 1 архимандрит (он же помощник начальника Алтайской миссии), 1 протоиерей, 15 священников (из них 4 из алтайских инородцев), 8 диаконов (1 из алтайских инородцев), 8 псаломщиков (из них 7 инородцев), 34 учителя (в том числе 24 инородца), 3 учительницы и 2 толмача. В Чолышманском монастыре, кроме настоятеля-архимандрита, был 1 послушник. В Николаевском женском монастыре, кроме настоятельницы монастыря – игуменьи и священника были: 1 схимонахиня, 3 монахини (1 инородка), 141 послушница (из них 14 инородок) и 8 учениц.

Паства Алтайской миссии состояла из 180 селений, деревень и улусов с 25.945 жителями обоего пола (русских 6.699, инородцев 19.246); язычников в Алтайской миссии 15.711; раскольников 630. Всего христиан и язычников 41.656. Церквей и молитвенных домов было 47.

По своим религиозным убеждениям язычники Алтая чужды религиозной исключительности и фанатизма; язычество Алтая есть скорее косная и неподвижная масса, чем живая и деятельная сила, враждебная христианству. В большинстве случаев язычники открыто сознают превосходство светлой христианской веры (ak jан̄) перед своей чёрной языческой верой (кара jан̄); обычными препятствиями, которые удерживают язычника от принятия крещения, являются: различные стеснения для прежней языческой жизни, налагаемые христианством, как например запрещение есть мертвечину, конину и под.; сила привычки к своей старой вере и старой жизни; как жили, говорят, наши старики так и мы хотим жить; страх перед начальниками или старшими членами семьи – язычниками и, наконец, просто притупление духовных религиозных потребностей: не крещусь, говорит иной, потому, что охоты нет креститься.

Волей Божией в настоящем году в Алтайской миссии просвещено св. крещением 352 язычника и 8 магометан, – на 148 человек менее против прошлого года.

Умаление числа крещёных сравнительно с предшествующими годами имеет свои достаточные причины. Причины эти заключаются не в оскудении усердия деятелей миссии, а в оскудении элемента, дававшего наибольшую цифру крещений. Более всего крестились инородцы отделений: Кондомского, Макарьевского, Мрасского и Чолышманского. В настоящее время некрещёных в Мрасском отделении вовсе нет, в отделениях Кондомском, Макарьевском и Чолышманском число их значительно сократилось. Вообще нужно сказать, что инородцы восточной черневой (покрытой по большей части чёрным лесом) части Алтая всегда обнаруживали большую склонность к переходу в христианство, чем инородцы западной половины Алтая. Причинами этого служат: особенная простота и патриархальность их нравов, изолированность места их обитания и относительная свобода от влияния на них посторонних враждебных миссии элементов. Напротив, инородцы западной половины Алтая обнаруживают как бы наследственную неприязнь к христианству. Причина этой неприязни лежит уже в свойствах самого характера этих инородцев, проникнутых духом племенной исключительности, которая заставляет их предпочитать старую языческую, хотя и худшую, но свою веру, новой – христианской, хотя и лучшей, но чужой и русской вере. Наибольшим упорством в язычестве отличаются инородцы Урсульского, Мыютинского и Черно-Ануйского отделений. Внешние причины, содействовавшие огрубению нравов инородцев названных отделений и образованию в них неприязни к христианству, это прежде всего близкое соседство раскольников. Раскольники деятельно пропагандируют среди инородцев своё нечестивое учение о воцарении антихриста в православной русской церкви; распространяют злые насмешки над троеперстием и вообще всякими способами усиливаются вложить в инородца злобу и нерасположение к православной церкви, а вместе с тем и самому христианству. По заявлению миссионерского благочинного (священника К. Соколова) некрещёные инородцы Черно-Ануйского и Урсульского отделений, не зная ничего о Христе, знают об антихристе и умеют посмеяться над православным перстосложением. Нередки даже случаи совращения в раскол язычников и ново-крещёных инородцев. Там, где живут по соседству с ново-крещёными раскольники, повсюду можно встретить раскольников-инородцев, которые в ненависти к православной церкви ничуть не уступят своим учителям. Существует даже целое селение обруселых инородцев раскольников (Сарысу), издавна совращённых в раскол.

Важным препятствием для христианской проповеди среди инородцев названных отделений служит также то обстоятельство, что все почти влиятельные лица – местные богачи и инородческие власти – упорные язычники, а за ними слепо следует и масса прочих язычников, находящаяся у них в полном экономическом и административном порабощении. Причиной, почему главари инородцев сами упорно держась язычества и ревниво удерживают в нём своих соплеменников, служат больше всего своекорыстные побуждения; невежественный язычник вообще представляет более выгодную почву для эксплуатации, чем крещённый инородец, которого принимает под свою опеку миссия, защищает его от притеснений, заботится о его просвещении, приучает к лучшему и более независимому в экономическом отношении образу жизни. Много также способствуют укоренению неприязни к христианству среди язычников упомянутых отделений торговцы магометане, имеющие близкие торговые сношения с местными богачами язычниками и не упускающие, конечно, ни одного удобного и неудобного случая, чтобы посеять среди них семена своего зловерия. Достойно замечания, что есть печальные примеры, когда даже русские православные торговцы из своекорыстных побуждений препятствовали обращению язычников в христианство. Известен в этом отношении не очень давний факт, как один весьма влиятельный среди язычников-инородцев русский торговец, ныне уже представший на суд Божий, не постеснился явно среди всенародного собрания язычников убеждать их, чтобы не принимали христианства. Умалчиваем о других подобных случаях, как не получивших огласки, хотя действительность их и несомненна.

Вообще же неблагоприятным влиянием на успех Евангельской проповеди среди язычников является опасение кочевников язычников с принятием христианства и усвоением оседлого образа жизни быть приписанными к крестьянскому сословию и подпасть отбыванию всех государственных повинностей, от которых кочевники инородцы почти свободны. Нужно сказать, что вопрос о приписке крещёных обруселых инородцев к крестьянскому сословию имеет самую близкую связь с крещением и обрусением остальных кочевников язычников. При решении этого вопроса нужно иметь в виду, чтобы приобретая новых полезных членов русского государства в настоящем, не лишиться как бы ещё большого числа таких же полезных членов в будущем. Опасение утратить в глазах русского правительства мнение о себе, как о кочевниках, заставляет инородцев поступать иногда прямо в ущерб своим интересам и своей пользе. Это именно опасение служит между прочим главной причиной, почему инородцы так упорно держатся своего старого, тягостного для них, родового начала внутреннего самоуправления, вместо нового выборного, более для них удобного и полезного. То же опасение заставляет их по старому обычаю платить подать натурой, хотя для них было бы в несколько крат выгоднее платить её деньгами.

Были особенные случаи проявления чудодействующей благодати Божией при обращении язычников. Такой случай рассказывает в своих записках миссионер Бачатского отделения. Вот собственный его рассказ:

«В настоящем году 27 июня я был приглашён в дом болящего язычника Перши Тодышева для совершения над ним таинства св. крещения; по приходе моем в дом означенного инородца нашёл его безнадёжно больным, так что он не в состоянии был переворотиться или подняться без посторонней помощи; но так как он был в здравом уме, то я скорее приступил к совершению над ним таинства. Пока я читал очистительные молитвы, он едва дыша лежал на болезненном одре, когда пришло время совершать самое таинство, то два человека, с трудом поднявшие его, посадили на стул и с обеих сторон поддерживали его; я через обливание совершал крещение; когда же настало время нести его вокруг купели, то он, к удивлению всех тут присутствовавших, сам поднялся со стула и, опираясь несколько на других, обошёл трижды вокруг купели, после чего более он уже не садился до самого окончания чина крещения, по совершении которого он был напутствован св. тайнами, по приобщении св. тайн он попросил есть и с тех пор новопросвещённый Пантелеймон начал быстро поправляться и в настоящее время совершенно здоров и бодр и неопустительно в каждый праздник посещает храм Божий».

Религиозно-нравственное состояние паствы ново-крещёных представляет в общем явление утешительное. Ново-крещёные знают все важнейшие догматы христианства, краткие молитвы; многие знают даже Символ веры и молитву «Отче наш»; проявляют усердие к посещению храма Божия; приучаются служить молебны, совершать поминовения, усваивают благочестивый обычай во время болезни прибегать к св. таинству причащения, елеосвящения и проч. Вообще благодаря той постановке миссионерского дела, какая дана была первоначально миссии приснопамятным основателем её архимандритом Макарием, и затем поддерживалась и развивалась его достойными преемниками, уже первое поколение ново-крещёных инородцев обыкновенно настолько усвояет христианство, что, кажется, как будто бы крещёны были ещё их предки. Особенно отрадное впечатление производит религиозно-нравственное состояние ново-крещёных Алтайской миссии, если сравнить его с печальным религиозным невежеством и нравственной грубостью уже давно крещённых инородцев севера епархии.

В отчётном году из общего числа взрослых крещёных исполнили христианский долг исповеди и св. причащения 17.597 человек обоего пола (в том числе русских – 4.285, инородцев 13.312); не говевших 7.718 человек (русских 604, инородцев 2.603, по малолетству: русских 1.187 инородцев 3.324); сверх того раскольников 630 человек.

Главным средством сравнительно быстрого усвоения ново-крещёными истин христианской веры и нравственности нужно, конечно, признать употребление в деле христианского просвещения инородцев туземного инородческого языка. Приходится, однако, слышать в среде некоторых из интеллигентных лиц опасение, что письменная обработка инородческого языка, хотя бы только в форме переводов на него богослужебных книг и составления на нём духовно-нравственных сочинений, созидая книжную литературу на нём, пробуждает спящее национальное самосознание инородца, порождает через то в нём дух обособленности от русской национальности и политического сепаратизма. В ослабление важности и пользы инородческого языка в деле христианского просвещения инородцев указывают на то, что католики, например, и татары-магометане не понимают языка своей веры, а хвалятся не меньшей преданностью ей, как и те, которые понимают язык своей веры. Оставляя в стороне решение этих возражений с общей точки зрения, что повело бы слишком далеко от цели, в частности по отношению к инородцам Алтая довольно указать на тот утешительный факт, что духовно-нравственная письменность на языке инородцев Алтая не только не порождает в них политического сепаратизма, а предупреждает и устраняет его. По общему отзыву миссионеров крещёные инородцы, приобретая всё более и более интереса к чтению житий святых и других духовно-нравственных сочинений, составленных на понятном для них родном их языке, всё более и более теряют интерес к своим героическим сказкам и былинам, которые, кичливо рисуя им их славное былое и не былое прошлое, вообще поднимают в инородце дух национальной гордости, питают и поддерживают отчуждённость от русской господствующей над ними народности и склоняют их симпатии скорее к китайскому богдыхану, чем к русскому государю. Что касается другого возражения, что будто бы и не делая языка инородцев языком веры, можно сделать инородцев истинными христианами, довольно сравнить жалкое духовно-нравственное невежество крещёных инородцев севера епархии, которые не слышат в деле веры родного и понятного им языка, с истинно христианской жизнью крещёных инородцев Алтая, которые имеют богослужение и религиозно-нравственные книги на своём родном языке, несмотря на то, что со времени крещения первых прошло более столетия, а последние крещены всего несколько десятков лет. Вообще данное возражение похоже на то, как если бы кто стал отрицать пользу звукового метода в обучении грамоте по той только причине, что и по старинному буквосочетательному методу выучивались когда-то читать ничуть не хуже, чем ныне и по звуковому, забывая при этом, однако, что по звуковому методу выучиваются ныне читать и в три месяца, а по буквосочетательному прежде выучивались иной раз не менее как в три года.

Справедливость требует, однако, сказать, что на светлой одежде ново-крещёной паствы есть и тёмные пятна. От каких грехов предостерегал некогда ново-просвещённых христиан из язычников собор апостольский, от тех же грехов нужно предостерегать и ныне ново-просвещённых христиан Алтайской паствы. Религиозно-нравственное состояние ново-крещёных заставляет особенно много желать лучшего в Мрасском, Кондомском, Бачатском и Макарьевском отделениях.

Причины этого обстоятельства указывались в отчёте за прошедший год. Эти причины в общем следующие. В Мрасском и Кондомском отделениях обращение шло массами, а потому миссионер не имел возможности с первого же раза достигнуть, чтобы ново-крещёные должным образом усвоили христианство. Дальнейшему же воздействию миссионера на них, полагали значительные препятствия особенная разбросанность инородческих поселений, и трудность путей сообщения. По словам местных миссионеров, зимой препятствует сообщению снег, глубина которого простирается до 3-х даже 4-х аршин; весной и летом топи и болота, которые вследствие глинистой почвы и обилия влаги от растаявшего зимнего снега очень долго не просыхают³⁹⁹. В Черно-Апуйском отделении менее других усвоили христианскую веру и жизнь ново-крещёные из киргизов. Но последнее обстоятельство должно быть понятно, если обратить внимание, что население киргизов Чёрного Ануя составилось из всякого сброда киргизов, – острожников и беглых преступников укрывавшихся в ущельях Алтая от преследования власти. Самым крупным недостатком религиозной жизни, которым заражены в большей или меньшей мере все ново-крещёные алтайцы, является склонность ново-крещёных к языческому культу камлания. Такая склонность наиболее замечается среди ново-крещёных только что упомянутых отделений. Замечается эта склонность и в других отделениях, но по отзыву местных миссионеров, инородцы здесь привлекаются к участию в камланьи не религиозными побуждениями, а скорее приманкой обильного угощения, которое бывает обыкновенно в этих случаях. Господствующим недостатком нравственной жизни ново-крещёных, а равным образом и не крещёных, служит пьянство. Вино приготовляется инородцами из молока, а потому пьянствование находится в прямой зависимости от обилия молока у скота. Это обилие бывает весной и летом, (потому что на зиму инородцы не имеют обычая запасать много корма для скота), а потому начиная с того времени, когда появится первая зелень и до тех пор пока она не засохнет, т. е. добрых полгода, инородец-кочевник проводит почти в беспросыпном пьянстве, но зато он бывает трезв в другую половину года. Полгода пьян, полгода трезв. Рассказывают, что один зайсан протрезвившись после обычного периода пьянствования забыл даже какое время года и с удивлением узнал от окружающих, что наступила печальная осень – время оскудения вожделенной для него араки. Справедливость требует однако сказать, что пьянство среди ново-крещёных несравненно менее развито чем у некрещёных; это зависит, конечно, от того, что крещёные инородцы находятся под влиянием миссии, которая сдерживает в них этот порок и приучает их к более хозяйственному образу жизни.

Кроме господствующего порока пьянства в некоторых местностях являются развитыми свои особенные ещё пороки. Между телеутами весьма распространена страсть к сутяжничеству; в Чуйском отделении господствует низкий порок воровства. Порок этот, впрочем, есть давняя, унаследствованная от предков, нравственная язва, общая у чуйцев и смежных с ними подданных Китая сойонцев. В Макарьевском, Мрасском и Кондомском отделениях всё более и более укореняется гнусная привычка сквернословия, которая проникает в среду инородцев от рабочих на золотых приисках, рассеянных по разным пунктам названных отделений. В Мрасском отделении особенно часты печальные случаи самоубийства; это обстоятельство объясняется, впрочем, влиянием на инородцев названного отделения соседних с ними Сагайцев Енисейской Епархии, среди которых самоубийство дело довольно обычное и нравственный уровень которых довольно низок. В Бачатском отделении укоренился пагубный обычай съезжих праздников, заимствованный у русских. Вот как описывает этот обычай Бачатский миссионер:

«Между обруселыми и ново-крещёными инородцами к особенно выдающимся порокам можно отнести пьянство, бывающее в дни так называемых съезжих праздников, которые введены жителями здешнего края в каждой деревне или улусе по неизвестным причинам в честь какого-либо праздника или святого; интереснее всего, что в улусе Больше-Бачатском этот праздник в честь заговенья на Петров пост. К съезжим праздникам как обруселые так и ново-крещёные приготовляются за несколько дней ранее с большим усердием, а если который домохозяин, в особенности из ново-крещёных и язычников, не имеет денег, то закладывает вещи или продаёт скотину или же берёт под работы у зажиточных мужиков. Праздник каждому бедняку обходится от 10 до 15 рублей. И что же бывает на этих праздниках? большой съезд людей с разных деревень разного пола и возраста, разряженных в хорошие одежды, и производится непомерное пьянство, сопровождающееся произношением всевозможных скверных слов, песен, плясок и драк; случается, что при таких праздниках умирают от чрезмерного употребления напитков, а некоторые от причинённых побоев; много бывает без памяти валяющихся на улице с разбитыми и окровавленными лицами и окровавленной одеждой. По домам разъезжаются не раньше второго или третьего дня. В улусе же Больше-Бачатском, где существует продажа вина, продолжается празднование, в особенности ново-крещёными, не менее недели. В этом улусе из ново-крещёных и язычников много было богатых, но со времени введения там съезжих праздников и водворения продажи горячих напитков, не более как в продолжение двадцати лет все разорились и дети их в настоящее время пропитывают свои семейства посредством подённых заработков. Вот какое имеют влияние на инородцев съезжие праздники и продажа среди них горячих напитков».

(Окончание).

...инородцев за пользование землёй, монастырь правильным распределением земельных участков и благовременной ссудой в нужде сохраняет их от непосильной и безвыходной кабалы кулакам, которой они неизбежно подпали бы, если бы монастырь не подавал им руку помощи. А какова эта кабала, было говорено выше. Не будь монастыря в Чолышмане, там давным-давно хозяйничали бы раскольники или своекорыстные эксплуататоры, которых собственно и нужно признать распространителями преувеличенных слухов о том, якобы существование монастыря наносит ущерб материальному благосостоянию местных инородцев. Нельзя забывать и той великой заслуги монастыря для местных инородцев, что взимая плату за землю не деньгами, а личным трудом, монастырь ознакомил инородцев с сельскохозяйственным трудом и орудиями производства его.

Женский Николаевский монастырь, – Главными источниками содержания монастыря служили: занятие хозяйством, рукоделие, живописная мастерская и свечной завод. Благодаря заботам настоятельницы монастыря игуменьи Серафимы и благопопечительному вниманию к нуждам монастыря высокопреосвященнейшего Владимира, архиепископа Казанского, вместо прежних, пришедших в ветхость, возведено несколько новых деревянных корпусов на новом более удобном месте и идут приготовления к построению на том же месте нового каменного храма.

В ведении монастыря находится детский приют в Улале, в котором содержатся в настоящее время 25 детей.

Религиозно-воспитательное влияние монастыря, можно сказать, простирается на весь Алтай. В день памяти Святителя Николая 9 мая, вместе с русскими богомольцами стекаются тысячи инородцев богомольцев со всех концов Алтая; собираются даже некрещёные язычники. Благолепное торжественное богослужение, многочисленная масса молящихся, христианское гостеприимство сестёр монастыря, предлагающих усталым богомольцам пристанище и трапезу, это и иное подобное производит без сомнения глубокое воспитывающее впечатление на инородца. Николаевский женский монастырь, привлекающий к себе массы ново-просвещённых и даже язычников имеет для Алтая без сомнения такое же христианское воспитательное значение, какое имеют для русского народа русские обители, привлекающие к себе со всех концов России тысячи богомольцев.

В настоящем году по великой милости Божией миссия, как и прежде, не была оставлена благотворениями добрых людей. Высокопреосвященнейший Владимир, архиепископ Казанский, пожертвовал 5.000 рублей на построение каменного храма в Николаевском женском монастыре; преосвященнейший Макарий, епископ Томский и Семипалатинский, – на нужды Чолышманского Благовещенского монастыря 300 руб. и 280 р. в пользу живописного заведения Николаевского монастыря; бийский купец А.В. Соколов – 1.000 руб. на постройку каменного здания для Катехизаторского училища; через странника Антония Ис. Петрова пожертвовано для новой каменной церкви при Бийском архиерейском доме в честь Казанской Божией Матери три колокола, сребропозлащённый потир с прибором, таковые же два напрестольных креста, плащаница, хоругви, три люстры и семисвечник, дарохранительница сребропозлащенная, иконы, священнические и диаконские облачения, митра, металлический сребропозлащённый жезл и другие церковные принадлежности, всего на сумму более 10 тыс. рублей; от душеприказчицы Ольги Александровны Хохловой – 597 руб. на Чолышманский монастырь для вечного поминовения рабов Божиих бояр: Параскевы, Анны и Иоанна; в пользу Николаевского женского монастыря: от полковника Василия Алексан. Сперанского – 4% облигация в 1.000 руб.; от чиновницы Евдокии Ивановны Судовской – 200 руб.; чиновницы Александры Яковл. Федюшиной – билет Томского отделения Государственного банка в 100 руб.; от учительницы Анфии Доримедонтовны Смирновой из Барнаула – 5% билет Государственного банка в 100 руб.; крестьянин миссионерского селения Эликманара Алексей Львов Зырянов на собственные средства построил в этом селении и в смежности Эдиган два молитвенных дома; некрещёный калмык 1-й Алтайской дючины Николай Такачаков пожертвовал на построение молитвенного дома в деревне Пешпельтире 1.000 рублей.

В отчётном году на средства Православного Миссионерского Общества был устроен новый миссионерский стан в улусе Сулоповом, перенесён стан из Чопоша в Чемал, построен дом для школы на р. Кондоме, заготовлен материал для устройства дома Урсульскому миссионеру и, наконец, приступлено к постройке каменного здания для Катехизаторского училища. Необходимость постройки нового здания для Катехизаторского училища давно ощущалась, а теперь становится неотложной потребностью.

Все четыре класса Катехизаторского училища с учащимися, пансионеры, комнаты начальника миссий, надзирателей и некоторых учителей находятся в одном здании; теснота почти невозможная. При сборе учителей минувшей осенью пришлось наполнить ими классные комнаты, больницу, чернорабочую избу, одну из комнат в помещении начальника миссий, – словом всё, что только было чем-либо наполнимо. Невыгода такой тесноты даёт себя чувствовать особенно при появлении повальных болезней; наприм. тифа; что и случилось при сборе учителей нынешней осенью; с первым же появлением тифозных заболеваний, болезнь быстро начала распространяться между собравшимися, вследствие чего пришлось прекратить занятия, не окончив начатого дела. На постройку здания училища истрачено бывшим начальником миссий преосвященным Владимиром 3 тыс. рублей, употреблённых на заготовление материала; в отчётном году на возведение постройки издержано более трёх тысяч, из коих две тысячи заимствованы из суммы, ассигнованной на общие строительные нужды миссии. На предполагаемую постройку двухэтажного здания, с квартирой для заведующего, потребна будет сумма до 1.500 руб. Осмеливаемся думать, что благопопечительное Миссионерское Общество не откажется оказать зависящую от него в этом случае помощь; смеем также надеяться, что не откажутся и некоторые частные благотворители оказать своё содействие в этом деле. Один из давних и всегдашних благотворителей миссии оказал уже своё содействие; разумеем А.В. Соколова, пожертвовавшего 1,500 рублей на постройку здания училища, обещавшего и ещё подать благовременную помощь.

Преосвященнейший Владимир, епископ Владикавказский, пожертвовал наперсный сребропозлащённый архимандричий крест.

Переводы. Кроме своих прямых обязанностей члены миссии занимались ещё переводами духовных книг на Алтайский язык и оригинальными сочинениями такого же характера. Из переводов в отчётном году напечатаны:

1) Новый оригинальный литературный труд на Алтайском языке уже не раз вышеупомянутого заштатного миссионера Михаила Чевалкова, много и благотворно потрудившегося над литературной обработкой своей родной речи. Новый литературный труд маститого автора озаглавливается – «поучительные статьи» выпуск третий и имеет такое же содержание и такой же характер, как и первые два выпуска этих статей;

2) Краткие сведения о жизни и деятельности архимандрита Макария по случаю столетней годовщины со дня его рождения и

3) Первая лепта с цифирными нотами.

Летопись миссии записала в свои страницы посещение её нынешним летом его сиятельством князем Григорием Сергеевичем Голициным, членом Государственного Совета. К сожалению оо. миссионеры не могли оказать должной встречи высокому гостю, так как одни из них были в Бийске для прощания с отъезжавшим владыкой Владимиром, другие – в отлучках по должности своего служения. В некоторых селениях имели удовольствие встречать его сиятельство бывшие питомцы Катехизаторского училища, учителя миссионерских школ, со своими собственными юными питомцами. На учительском съезде осенью эти учителя сочли своим долгом явиться к начальнику миссий и изложить ему обстоятельства своей встречи высокого посетителя.

Состав миссии. В отчётном году миссионерами в четырёх станах состояли: 1 иеромонах, он же помощник начальника миссии, 3 миссионера, четыре псаломщика и 3 толмача⁴⁰⁰.

В отчётном году просвещено св. крещением 69 лиц обоего пола из магометанства, 1 из иудейства и 3 присоединены из раскола.

Среда, в которой действует Киргизская миссия во многих отношениях представляет значительное различие от той среды, в которой действует Алтайская миссия. Киргизы-магометане совсем не то, что алтайцы-язычники. Язычество Алтая противодействует христианству только в силу своей духовной косности и инертности; у него нет авторитета, который бы оправдывал его и влагал в него дух внутренней самозащиты против другой религии. Не то киргизы-магометане. Магометанство имеет определённо выясненное учение, присваивающее себе божественное происхождение и непреложную истинность, проникнутое кроме того крайней религиозной исключительностью и нетерпимостью. Киргизы хотя в большинстве случав только по имени магометане, но они, по крайней мере, ясно знают следующую по их взгляду безусловную истину, что у них есть своя вера, которая есть лучшая и совершеннейшая из всех вер и что переменять эту веру есть страшный и величайший грех. Для борьбы с язычеством Алтая миссионеру нужно главным образом только ревность и усердие к своему делу. Для борьбы с магометанством нужна ещё значительная теоретическая подготовка и навык к диалектическим рассуждениям, на которых зиждется система магометанского вероучения. Язычник-алтаец в большинстве случав открыто признаёт превосходство христианства над язычеством. Магометане-киргизы всё доброе и хорошее, которое они слышат в христианстве, с наивным невежеством считают заимствованным из их веры.

Представители язычества на Алтае не заботятся о приобретении себе новых адептов; представители магометанства среди киргиз проникнуты духом ничем и никем неудержимой пропаганды. Алтайский язычник если и относится к христианству враждебно, то скорее по чувству личной неприязни; магометанин-киргиз – враг христианству по принципу. Положим, этот принцип теперь ещё не ясно сознаётся, но важно то, что он существует и, несомненно, будет когда-либо сознан ясно и проведён в жизнь. Предвестие этому уже есть. Почти все случаи крещения киргиз сопровождались волнениями их некрещёных сородичей и соплеменников. В отчётном году был даже случай зверского покушения на жизнь одного ново-крещёного киргиза со стороны изувера магометанина. Случай этот произошёл в Зайсане при крещении миссионером Ефремом Елисеевым одного киргизского семейства.

Нужно заметить, что случай этот не единственный в своём роде. Подобное же обстоятельство имело место ещё при началоположнике Киргизской миссии, ныне, Божией милостью епископе, Владикавказском Владимире, хотя и обнаружилось только в недавнее время и совершенно случайным образом. Вот что пишет в записках об этом факте помощник начальника Киргизской миссии иеромонах Сергий: «Лет семь тому назад, говорил о. Сергию хозяин одного прииска в Усть-Каменогорском уезде Семипалатинской области, я ехал из Кокпектов на один из своих приисков на Кургуме (правый приток Иртыша); не доезжая вёрст 8–9 до Мечети»⁴⁰¹, мы своротили с дороги к реке напиться чаю. В это время у жителей Мечети был покос; косили татары и киргизы. Я пошёл по некошеной траве и вдруг увидал человеческий скелет, – здесь же рядом с покосом! Скелет совершенно целый, нетронутый. Косившие не могли не видеть его. На мой вопрос об этом ответили: «мало ли костей валяется по степи». Что это за; скелет, я узнал уже после, и совершенно случайно, от своего работника-киргиза. Последний в то время закусывал вместе с косарями-киргизами, которые спросили его; «знаешь, чей это скелет»? – Нет. – «Это чокунчи⁴⁰², крестился в Букони. Татары здешние убили его и нарочно бросили: пусть-де останется без погребения, как собака, чтобы другие не крестились. Теперь уже киргизы боятся креститься».

Потом, продолжал г. Брюханов, на обратном пути я ехал через Буконь и зашел навестить миссионера о. Филарета Синьковского⁴⁰³. О. Филарет между прочим жаловался мне, что ново-крещёные убегают в степь, и некоторые пропадают бесследно. Я знал, куда пропадают ново-крещёные (быть может, не один пал под ножом татарина), но, не желая смущать о. миссионера, умолчал об истории со скелетом.

Справедливо поэтому можно сказать, что новая Киргизская миссия уже окроплена христианской кровью мучеников.

Сеятели магометанского зловерия среди киргиз служат прежде всего татары-магометане, которые имеют постоянное жительство среди киргиз или временное пребывание по каким-либо обстоятельствам, по преимуществу – торговым. Другими проповедниками магометанства среди киргизов служат различные выходцы из Бухары, Турции, Персии, даже Аравии и Египта, являющиеся к киргизам по торговым делам, а чаще всего просто с прямой целью магометанской пропаганды и своекорыстным желанием воспользоваться религиозным простодушием киргиз. По заверению местных жителейказаков с открытием Киргизской миссии число этих проходимцев значительно увеличилось. Об этих проходимцах, их возмутительной пропаганде и бессовестных проделках довольно было говорено в прежних отчётах о Киргизской миссии. Но самым могущественным орудием внедрения магометанства в дух киргизского племени служит, очевидно, магометанская школа. Магометанские школы, находясь в тесной связи с магометанской религией и составляя для магометанина как бы необходимое дополнение и завершение его магометанского благочестия, плодятся и размножаются в Киргизии со скоростью, достойной лучшего предмета, и пожирая юное поколение киргиз для христианства и Русского Государства почти безвозвратно. Вредное влияние школ тем более гибельно, что они находятся вне всякого контроля Русской правительственной власти. Впрочем, гражданская власть уже начинает указывать на ненормальность такого положения дела и на необходимость подчинить магометанские школы правительственному контролю. Отчёт Совета Общества попечения о начальном образовании в г. Семипалатинске за 1892–1893 год между прочим замечает: «ближайшее ознакомление с этими школами, находящимися вне всякого контроля, представляет глубокий интерес в видах выяснения их значения в магометанской жизни вообще и того влияния, какое они оказывают на обособление магометанского населения от русского общества – в особенности».

Внешние враждебные силы, с которыми вступила в борьбу христианская проповедь в Киргизской миссии и которая выразилась уже достаточно в конкретных фактах печальной действительности, требует и внешней помощи для миссии со стороны гражданской власти. Это содействие вполне законно и справедливо, потому что магометанство, будучи враждебно христианству, не менее враждебно и иноверному с собой Русскому Государству. Довольно обратить внимание на тот возмутительный факт, что проповедники магометанства без всякого стеснения внушают киргизам, как непреложную истину веры, что кто из них убьёт одного русского, тот получит прощение всех своих грехов, а кто убьёт 40 русских, тот наследует рай. Но ещё возмутительнее, что при посредстве магометанских школ в такой дикой ненависти к русскому народу воспитывается юное, ко всему восприимчивое, поколение киргизского племени. Содействие миссии со стороны гражданской власти, не возбуждая религиозного фанатизма магометан, могло бы выразиться на первый раз в усилении кары закона против посягательств магометанского фанатизма путём насилия преградить успех христианской миссии среди киргизов. А затем для пользы не только миссии, но и Государства необходимо подчинить магометанские школы правительственному контролю. Вообще же думается, что магометанство должно быть рассматриваемо не просто только как религиозное учение, которое может быть делом личной совести каждого магометанина, но и как учение, положительно вредное для политического блага Русского Государства. Необходимо поэтому должен быть предпринят ряд гражданских мер, систематически и неуклонно направленных к возможному ослаблению магометанского фанатизма или, по крайней мере, преграждению дальнейшего развития его в среде ещё не заражённой им окончательно.

Среда, которая оказалась наиболее благоприятной для успеха христианской проповеди среди киргизов, это обедневшие киргизы, отделившиеся и продолжающие отделяться от общей массы прочих киргизов и живущие во множестве по заработкам в русских поселениях. Будучи связаны экономическими условиями быта с русским элементом, эти киргизы постепенно усвояют русский язык и русские обычаи, а вместе с тем знакомятся и с христианством. Добрые русские хозяева служат для них и первыми проповедниками веры Христовой. Доныне бывшие факты крещений киргизов были подготовлены именно указанным путём. Вообще русские православные жители для Киргизской миссии есть та сила, пользуясь которой миссия достигла и будет достигать благих и обильных результатов своей деятельности. Ввиду этого для миссионерских станов Киргизской миссии избраны именно те пункты, где наиболее живёт рабочих киргиз, при чём имелось также в виду чтобы эти пункты находились по возможности вблизи наибольшего скопления кочевых степняков киргиз.

Так как ново-крещёные принадлежат к бедному рабочему люду, то миссия оказывала им и необходимую вещественную помощь; давала хлеб под посев, снабжала необходимыми предметами для первого обзаведения хозяйством. Преосвященными Макарием и Владимиром, бывшими начальниками миссий, исходатайствован был из Министерства Государственных Имуществ участок земли в 1.000 десятин для образования посёлка ново-крещёных киргиз возле Буконского стана. В настоящее время ходатайствуется также участок из земель Кабинета Его Величества для образования посёлка из ново-крещёных киргиз возле Болыне-Нарымского стана.

Во время одной из миссионерских поездок миссионера Е. Елисеева по киргизской степи были найдены им места, которых ещё вовсе не коснулся магометанский фанатизм. Очевидно, это новая благоприятная среда, в которой миссия может открыть свою деятельность. Может быть, эта среда будет ещё более благодарна, чем та, в которой миссия действует сейчас. Тот элемент, среди которого действует в настоящее время Киргизская миссия, вследствие своей экономической и общественной принуждённости, отчуждённости и оторванности от массы прочих киргиз в деле обращения в христианство не может, конечно, оказывать нравственного влияния на этих последних. Напротив, обращение в христианство киргизов, которые ничем не оторваны от массы прочих своих соплеменников и находятся с ними в одинаковых условиях экономического и общественного положения может естественно влиять предрасполагающим образом к прянятию христианства на этих последних.

Киргизская миссия в отчётном году получила следующие пожертвования. На расширение Шульбинской миссионерской церкви от высокопреосвященнейшего Владимира, архиепископа Казанского – 300 руб.; Шульбинского казака Ивана Петрова Калачёва – 300 руб.; Семипалатинского городского головы Алексея Васильева Москвина – 100 руб.; Александры Петровны Касаткиной – 100 руб.; от разных лиц – 100 руб., Семипалатинского купца Сергия Капитонова Шамина – 50 руб. и вдовы семипалатинского купца Анны Степановны Арефьевой – 50 рублей. Кроме сего в ту же церковь поступило пожертвований церковными вещами: от Павлодарского городского головы – священническое облачение, сребропозлащённые св. крест, Евангелие и дарохранительница, всего на сумму 150 рублей, и от Фёклы Ивановны Донецкой – полное священническое облачение, 3 пелены на св. престол, плащаница и серебряное кадило, всего на сумму 150 р.

Трудами членов Киргизской миссии в настоящем году переведено Евангелие, которое вскоре будет напечатано.

Начальник миссий Томской епархии,

Архимандрит Мефодий.

I. Членов Православного Миссионерского Общества по Екатеринославскому его отделению, в 1893 году было 159, из коих три – пожизненных. По сословиям они распределяются так: лиц духовного звания 55, дворян и чиновников 22, военных 5, купцов и мещан 13, крестьян 49. Звание остальных 15 членов не известно.

В отчётном 1893 году поступило в Комитет денежных пожертвований 4.268 р. 84 к. Если взять во внимание, что в предшествующем 1892 году таких пожертвований было собрано всего 2.730 р. 32 к., то отчётный 1893 год нельзя не признать благоприятным в финансовом отношении, так как сумма денежных сборов в этом году увеличилась против 1892 года на 1.445 р. 65 к.

По распоряжению Совета Миссионерского Общества Екатеринославским Комитетом было отослано в отчётном году на содержание миссий Томской Епархии 6.036 р. 9 к.

II. Действительных членов Православного Миссионерского Общества по Вятскому Отделению в отчётном 1893 году состояло 299. В течение года в Вятское Отделение Общества на приход поступило разных пожертвований на миссионерское дело 5.347 р. 87 к. Израсходовано исключительно на местные миссионерские потребности 4.846 р. 10 к., при чём на содержание собственно миссионерских школ употреблено 3.234 рубля. За тем в остатке к 1 января 1894 года состояло 14.689 р. 51 к.

III. Рязанское Отделение Православного Миссионерского Общества в 1893 году состояло из 57 действительных членов и одного пожизненного. По сословиям они распределяются так: лиц духовного звания 43, дворян 7, купцов 7 и крестьян 1. Собрано было Комитетом в пользу отечественных миссий 3.707 р. 66 к.

IV. Калужское Отделение Общества в отчётном 1893 году имело в своём составе 30 членов, из которых половину составляют лица духовного звания. Количество пожертвований, собранных в течение года, простирается до 2.498 р. 14 к.

V. Число действительных членов Смоленского Миссионерского Отделения представляется довольно значительным: всех членов в отчётном 1893 году было 275. Из них: лиц духовного звания 166, дворян 17, чиновников 14, учителей 6, 1 врач, торгового и ремесленного сословия 39 и 29 крестьян.

Годичное поступление пожертвований в пользу Православного Миссионерского Общества определяется в 3.895 р. 12 к. Смоленское Отделение в отчётном году выслано на содержание миссий Иркутской Епархии 3.436 р. 86 к.

VI. В Подольской Епархии членов Православного Миссионерского Общества в отчётном 1893 году было 147, из них 7 пожизненных и 140 действительных. Из общего числа членов – 85 лиц духовного звания, 31 дворян и чиновников и 24 мещан и крестьян. Сравнительно с предшествовавшим 1892 годом, замечается некоторое увеличение – прибавились 15 новых членов. В удовлетворительном положении находились и сборы в пользу отечественного миссионерства, общая сумма которых в отчётном году простирается до 4.187 р. 15,5 к. Более поступило сравнительно с 1892 годом, на 1.266 р. 8 к.

В отчётном году Подольским Епархиальным Комитетом было отослано на содержание миссий Иркутской Епархии 2.505 р. 20 коп.

VII. Витебский Комитет в личном составе Миссионерского Общества в Полоцкой Епархии имел в отчётный год 41 действительного члена. Собрано было пожертвований в пользу Миссионерского Общества 862 р. 9 к.

VIII. По Киевскому Отделению Миссионерского Общества в отчётном 1893 году было действительных членов 81 лицо. Количество сборов в Киевской Епархии на миссионерское дело простиралось до 4.232 р. 17 к. Всего на приходе, с остатком от 1892 года, было 8.132 р. 60 к. Из этой суммы отослано было на содержание миссий Иркутской Епархии 2.844 руб. 37 коп.

IX. По Харьковскому Отделению Миссионерского Общества последовало в отчётном году уменьшение числа членов сего Общества и количества сборов в его пользу. Членов убавилось на 273 лица, а пожертвований – на 851 р. Из 562 членов, образующих в Харьковской Епархии личный состав Миссионерского Общества за 1893 год было 28 пожизненных. От 1892 года оставалось 8.815 р. 13 к., а на приход в 1893 году поступило 5.841 р. 31 к. В отчётном году из Харьковского Отделения Миссионерского Общества было отослано в Казань, на содержание в 1893–1894 году миссионерских учреждений, находящихся в ведении Совета Братства Св. Гурия, 3.827 р. 24 к.

X. Екатеринбургский Комитет. В отчётном 1893 году Екатеринбургское Отделение Православного Миссионерского Общества имело в своём составе 17 пожизненных членов и 214 действительных. Сравнительно с предшествующим годом, общее число членов Православного Миссионерского Общества, увеличилось на 19 человек. Общая цифра поступлений на миссионерское дело достигла 3.765 р. 34 к. В отчётном году Екатеринбургским Комитетом отослано на содержание в 1893–94 гг. миссий Иркутской Епархии 3.273 руб. 7 коп.

XI. Число действительных членов по Владимирскому Отделению Миссионерского Общества простиралось в отчётном году до 137. Из них:

а) Обеспечивших членские взносы известным капиталом было 17.

б) Внёсших более трёх рублей 9 и

в) Внёесших по три рубля 111.

По сословиям члены Миссионерского Общества во Владимирской Епархии распределяются так: духовных – 78, дворян и чиновников 15, потомственных почётных граждан и купцов 27, мещан и крестьян 10. Кроме того лиц женского пола, принадлежащих к разным сословиям 7.

От 1892 года во Владимирском Комитете оставалось 15.050 р. 25 к. В 1893 году на приход поступило 5.168 р. 75 к. Из этой суммы было отослано на содержание миссий Томской Епархии в 1893–94 гг. 12.096 р. 70 к.

XII. Донской Комитет. Действительных членов Миссионерского Общества в отчётном 1893 году было 171. Из них 9 пожизненных. Пожертвований на миссионерское дело было собрано в течение года 4.463 р. 67 к. Донским Комитетом отослано на содержание миссий Томской Епархии в 1893–94 гг. 2.570 р. 91 к. и, кроме того, израсходовано на местные миссионерские потребности 1.778 р. 57 к.

(Продолжение).

Средствами духовного воспитания в христианской вере и жизни ново-просвещённой паствы служили совершение богослужения и отправление христианских треб, церковное и вне церковное учительство.

Богослужения совершались на русском и алтайском языке попеременно. На русском, – чтобы ново-крещёные сознавали свою духовную связь со своей матерью – русской церковью и русским православным отечеством; на алтайском, – чтобы могли молиться разумно и деятельно участвовать в молитве. Для возбуждения деятельного участия в церковной молитве кроме того введена в миссии обширная практика общего пения и чтения (за чтецом) молитв во время Богослужения. Общее пение и чтение молитв, вызывая деятельное участие в молитве ещё не привыкшего молиться, слушая только молитву, ново-просвещённого язычника в то же время облегчает для него и самый труд не знакомого для него молитвенного подвига. Ибо кому неизвестно, что во всяком деле труд кажется легче и время идёт скорее, когда мы сами принимаем живое участие в этом деле, чем когда остаёмся посторонними безучастными только его зрителями. Общее чтение и пение молитв имеет, конечно, ещё и то практическое значение, что помогает ново-крещёному запоминать молитвы и воспитывает в нём навык употреблять их. Во время Богослужения поются всеми присутствующими например ектеньи; во время всенощной «Богородице Дево», «Аллилуия» на кафизмах, припевы на канон; на часах читается за чтецом трисвятое, на Литургии поются «Символ веры», «Достойно есть» и молитва Господня. Во время св. Четыредесятницы взамен чтения великого повечерия, ещё не переведённого на алтайский язык, повторяются за чтецом с поклонами краткие молитвенные воззвания к Господу Иисусу, Божией матери, Ангелу Хранителю и святым угодникам Божиим. Существует также обычай петь на всенощной некоторые стихиры с канонархом. В связи с назиданием ново-просвещённых церковной молитвой идёт приучение их к частной домашней молитве. Обучение молитвам совершается по преимуществу во время поста и вообще приготовления к таинствам исповеди и св. причащения. Но обучение молитвам совершается и во всякое другое удобное для этого время. Существует обычай для приучения ново-просвещённых к совершению домашней молитвы посылать псаломщика или учителя по домам или аулам: здесь посланец и молится вместе с жителями и учит их молитвам.

Пастырское учительство ново-просвещённой паствы совершается в двоякой форме, – форме церковной проповеди и вне церковного чтения или беседы. Проповеди произносятся миссионером в обычное время после Божественной Литургии или читаются с его благословения псаломщиком или учителем во время причастна. В дни св. Четыредесятницы предлагается поучение ещё взамен чтения кафизм на утрени или часах, при чём детям и немощной братии дозволяется и сесть, где и как кто может.

Материалом для внебогослужебного чтения на алтайском языке служат главным образом избранные жития святых – труд миссионера М. Чевалкова. Жития святых и в древней Руси служили любимым чтением благочестивого русского народа, служат они и сейчас любимым чтением для ново-просвещённого алтайца. Материалом для беседы служит также известный перевод назидательных статей с русского языка. В этом случае нельзя не вспомнить великой услуги, оказанной миссии Афонским Пантелеймоновым монастырём, благоволившим послать миссии обильный запас книг духовно-нравственного содержания, которые и были разосланы тогда же по миссионерским станам. Книги эти служат серьёзным чтением для самого миссионера и богатым пособием ему для внебогослужебных собеседований.

Внебогослужебные чтения и беседы ведутся в особо назначенных для того местах или по отдельным домам и аулам. Вторая форма устройства внебогослужебного учительства вызывается и самыми условиями быта инородцев, живущих обыкновенно по отдельным разбросанным аилам. Впрочем, и без этого обстоятельства устройство духовно-нравственных собеседований по отдельным аилам необходимо: на первых порах приходится ждать не того, чтобы слушатели сами пришли, а самому искать слушателей себе. Собеседования в частных аилах имеют ещё и то удобство, что здесь существует далеко больше простора и свободы для подбора предметов чтения и беседы; здесь можно говорить и читать с пользой для слушателей то, что было бы неудобно предлагать в общественном собрании слушателей. В частных аилах кроме духовно-нравственного чтения читаются нередко ещё статьи сатирического характера из так называемых «Поучительных статей», сочин. бывшего переводчика миссии, а теперь заштатного миссионера М. Чевалкова. В этих статьях автор, как новый алтайский Эзоп, в форме басен или нравоучительных изречений осмеивает свойственные его соплеменникам нравственные пороки и нелепые языческие обычаи. Чтение этих статей неудобное в общественном собрании, является весьма пригодным в частном кружке слушателей. Нужно ещё заметить, что эти «поучительные статьи» являются превосходным материалом, с которого часто начинается миссионерская проповедь язычнику. Беседа или чтение разнообразятся пением кант из Лепты. Для алтайцев, не понимающих русских кант, существует несколько кант на алтайском языке, произведение того же автора миссионера М. Чевалкова. Канты эти по своему поэтическому языку и трогательным своеобразным мотивам, составляющим оригинальное произведение музыкального гения самих алтайцев, производят вообще глубокое впечатление на слушателя. Жаль, что таких кант немного. Через внебогослужебные беседы и школу канты вообще имеют очень широкое распространение в крещёном Алтае; некоторые из них проникли даже в массу, и это широкое распространение кант не лишено христианского воспитательного значения: канты составляя с эстетической стороны приятное душевное отдохновение и наслаждение, по своему назидательному содержанию служат вместе с тем средством воспитания христианских чувствований в сердцах слушателей и певцов. Канты на алтайском языке служат кроме того прекрасным пособием миссионерской проповеди язычнику.

Попечительства. – По мысли преосвященнейшего владыки Макария, попечительства должны заменить прежний порядок выдачи ново-крещёным пособий от миссии, который стал теперь для миссии при умножении крещённых непосилен да и кроме того неполезен: он заставляет ново-крещёного смотреть на пособие не как на милость, а как на что-то должное, положенное от казны. Попечительства кроме того могут служить удобным средством приучения ново-крещёных к общественной христианской благотворительности, прочные задатки коей находятся по взгляду преосвященного владыки в господствующем у инородцев обычае гостеприимства. Попечительства существуют почти во всех станах Алтайской миссии, хотя деятельность некоторых из них и весьма ограниченна.

Деятельность попечительств проявлялась главным образом в ссудах ново-крещёным деньгами или натурой под посев хлеба. Нужно заметить, что эта форма деятельности попечительств во многих случаях есть единственно возможная и наиболее полезная. Инородцы, занимающиеся хлебопашеством ни в чём так не нуждаются, как в ссуде под посев, потому что по своей вечной беспечности никогда не могут сберечь собственного хлеба до весны и ничего они не берут у местных кулаков на таких невыгодных условиях, как именно ссуды под посев. Какие тут заимодавцем проделываются вымогательства над бедным задолжавшим инородцем картинно изображает алтайский литератор миссионер М. Ч-в в одной из своих новых, недавно изданных нравоучительных басен. Басня эта озаглавливается: «Богатая сорока и бедный крот». Вот краткое содержание этой басни и комментарии, которые к ней делает Урсульский миссионер: «Зажиточная и лукавая сорока, зная, с одной стороны, нужды крота, с другой – его трудолюбие и способность рыть землю, предлагает ему сообща сеять хлеб, на следующих условиях: мои семена, твой труд, а урожай – пополам. Согласился наш крот; всё лето не отходил от пашни, в поте лица трудясь день и ночь; наконец, намолотил хлеб, собрал его в кучу и особо солому сложил. Прилетела Сорока на делёж и говорит почти слепому Кроту: вот что брат: ты ведь, по правде сказать, больше меня трудился, а потому не стану тебя обижать: бери вот большую-то кучу (т. е. солому), надолго тебе будет этого добра. Ничего не подозревая, труженик-Крот поспешил убрать солому в своё логовище, а хитрая Сорока успела в это время перетаскать к себе весь хлеб. Но вот обнаружился обман Сороки; идёт обиженный Крот с жалобой к зайсану; но тот, пьяный, не разобрав дела, его же обругал и вытолкал в шею, а Сороку ещё похвалил за находчивость». Смысл басни таков: Богач-кулак ссужает бедняка инородца семенами на посев, на условиях вышеупомянутых. Бедняк пашет, сеет, огораживает пашню, по несколько раз в лето поливает её и полет, защищает выросший хлеб от нападения смуранок, для чего ставит целые десятки разных ловушек, наконец, жнёт хлеб, молотит его и провеивает. Кулака же труд лишь в том, что он изредка посмотрит на ниву, потом бедняка упоенную и за ранее высчитает свои барыши от неё. Наступает время расчёта с бедняком. Дано ему на посев 10 пудов, а урожай 150 пудов. Получить, согласно уговору, за 10 пудов 75, – процент громадный, более чем жидовский, но для алтайского кулака и этого мало; его система надувательства более широка; «зачем, говорит он своему компаньону, тратить нам время и употреблять лишний труд на перевеску хлеба? и так можно разделить, по глазомеру; вот это моя пусть будет половина, а это твоя. Согласен?»

– Согласен, отвечает бедняк, не подозревая обмана, или и видя оный да не смея спорить со всесильным богачом. А кулак очень хорошо знает, что при веянии хлеба, прежде всего падает тяжёлое, хорошее зерно, затем, подальше более лёгкое, поплоше, наконец, ещё далее, пустое, негодное зерно, и отбирая себе свою половину, отбирает именно лучшую часть зерна. Таким образом, на долю его компаньона, как бедного крота, приходится почти что одна солома. Это факт.

Кроме устройства попечительств забота миссии о внешнем благосостоянии ново-просвещённых выражалась как и всегда в приучении их к оседлому образу жизни. Миссии предоставлено право образовывать на Алтае засёлки из ново-крещёных везде, где она найдёт возможным и удобным.

Пользуясь этим правом, миссия крестя инородцев отыскивала для них удобные места для образования оседлого засёлка, строила им на первых порах даже избы, давала всё необходимое для первого обзаведения хозяйством; миссионер и его сотрудники словом и примером учили ново-крещёных новому и неизвестному ещё для них по опыту образу жизни. Трудами миссии образовано множество таких засёлков, из коих иные ныне разрослись в обширные селения. Так дело продолжалось до последнего времени; но вот является неожиданное обстоятельство, которое может положить препятствие дальнейшему образованию осёдлости поселений из ново-крещёных Алтая и подрывает существование тех, которые уже образовались в предшествующее время. Дело в том, что по существующему положению для Алтайского округа землёй калмыцких стойбищ почитается только земля, лежащая за левым берегом реки Катуни, земля же находящаяся по правую сторону Катуни почитается принадлежащей кабинету Его Величества и отводится потому под русские поселения. Пока наплыв русского элемента на Алтай был не особенно велик, это обстоятельство не давало себя фактически чувствовать. Теперь же с увеличением русских переселенцев на Алтае, вышесказанное положение начинает находить себе фактическое осуществление. Бывают уже печальные случаи, что по правый берег р. Катуни отводятся русским переселенцам земли, фактически принадлежащие ново-крещёным оседлым инородцам, которые таким образом остаются вовсе без земли и становятся почти вынужденными возвращаться к прежнему кочевому образу жизни. Думаем, что такое положение дела вызвано лишь только недоразумением – неимением надлежащих сведений о местных условиях жизни ново-крещёных инородцев: ново-крещёные инородцы несправедливо почитаются кочевниками, а их поселения – калмыцкими кочевыми стойбищами. Между тем не почитаются же кочевниками живущие с ними по смежности обрусевшие, так называемые, управские (подчинённые инородческим волостным правлениям или управам) инородцы и посёлки этих инородцев не почитаются калмыцкими стойбищами. Различия между теми и другими решительно нет никакого. Поэтому естественно и необходимо признать за оседлыми ново-крещёными инородцами Алтая по правый берег Катуни de jure такое же право пользования необходимой для них землёй, которой они de facto и пользовались до последнего времени, какое право признается за оседлыми, смежными с ними управскими инородцами и какое право предоставляется русским переселенцам на Алтае единственно только по тому мотиву, что это оседлый элемент, а не кочевники. Непризнание этого права положит преграду дальнейшему обрусению инородцев почти половины Алтая, а вместе с тем уронит авторитет миссии, которая селила оседлых инородцев на их теперешних местах и учила их теперешнему оседлому образу жизни.

Школы. Число школ в отчётном году было 38. Такое обилие школ миссии объясняется важным религиозно-воспитательным и гражданственным значением их для ново-крещёных инородцев. Миссионерская школа есть не только учебное, но и миссионерское религиозно-воспитательное учреждение; учитель и его ученики в глазах инородца суть живые образцы христианской веры и жизни. Там, где школа находится вне резиденции миссионера, учитель в качестве члена клира отправляет службу в праздничные дни, устраивает духовно нравственные чтения и следит за религиозно-нравственной жизнью ново-крещёных.

Гражданственное значение школы заключается прежде всего в том обстоятельстве, что она есть средство распространения и укоренения русской речи среди инородцев, вместе с которой внедряются в умы и сердца юных питомцев школ русские мысли и русские чувствования и стремления. Ввиду последнего обстоятельства обучение русскому разговору введено в миссионерские школы там, где это нужно, как обязательный предмет обучения. С той же целью в состав учащихся допущен в школах и русский элемент. Большая разбросанность инородческих поселений в некоторых местностях, где постоянное нахождение школы в одном каком-либо месте не может приносить желаемых плодов, вызывает потребность устройства передвижной школы. Попытки в этом роде были делаемы при бывшем начальнике миссий преосвященнейшем владыке Макарии. Но передвижная школа вследствие особенной трудности условий осуществления её пока не получила ещё развития, хотя польза её и очевидна. Есть местности, где основание постоянной школы не может иметь почти никакого смысла, хотя школа здесь бывает ещё более необходима, чем где-либо в другом месте. Таковы отделения Чуйское и Чолышманское.

Во главе миссионерских школ Алтайской миссии стоит Катехизаторское училище в г. Бийске. Катехизаторское училище существует прежде всего для нужд Алтайской и Киргизской миссий, и противораскольнического братства св. Димитрия Томской епархии. Ближайшую практическую задачу его составляет приготовление псаломщиков и учителей, из коих достойнейшие могли бы впоследствии быть возводимы в степень диакона и священника. Смеем однако думать, что Катехизаторское училище с теми же задачами могло бы быть центральным инородческим духовно-учебным заведением не только для инородцев Алтайской и Киргизской миссий, но и для родственного им Тюркского инородческого элемента Енисейской и Тобольской епархий, в отношении которых местонахождение училища занимает центральное положение. Инородцы Енисейской епархии примыкают к алтайцам. Инородцы Тобольской епархии – к киргизам. Нет, конечно, нужды доказывать, что в деле христианского просвещения для инородцев Енисейской и Тобольской епархий столь же необходимы деятели, вышедшие из собственной их среды, знакомые с их языком и мировоззрением и свыкшиеся с их образом жизни, – подобно тому, как необходимы таковые деятели для инородцев Алтайской и Киргизской миссий. А если это так, то излишне доказывать, что нужно и учреждение, которое специально подготовляло бы такого рода деятелей. Катехизаторское училище ближе и естественнее всего может служить таким учреждением, как уже готовое, соответствующее требуемой цели, специально инородческое духовно-учебное учреждение, которое за десятилетний период своего существования в достаточной мере практически и теоретически выработало план и характер своего устройства – Катехизаторское училище уже воспитало до 10 воспитанников, вышедших из среды Минусинских инородцев, из коих одни содержались на средства Енисейской епархии и поступили на службу в эту епархию; другие содержались на средства Алтайской миссии и находятся на службе в пределах её. Достойно внимания, что воспитанники Енисейской епархии прибыли в училище по собственному почину; толчок этому обстоятельству был дан определением одного из воспитанников Катехизаторского училища на службу в Енисейскую епархию высокопреосвященнейшим Тихоном, ныне архиепископом Иркутским. Думаем, что движение инородцев Енисейской епархии к поступлению в Катехизаторское училище может быть получило бы далеко большее развитие, если бы нашло себе материальную поддержку. Долг справедливости требует однако сказать, что поощрение таковому движению было оказываемо высокопреосвященнейшим Тихоном, обратившим своё благосклонное внимание на инородцев Енисейской епархии обучавшихся в Катехизаторском училище. Что касается практического осуществления высказанного предположения, то и оно не представляет ничего особенно затруднительного. Енисейской и Тобольской епархиям нужно только оказать посильную материальную помощь Алтайской миссии в деле обеспечения учащих и возведения училищного здания, постройка которого уже начата на средства Алтайской миссии.

Что касается пансионеров, то думаем, их найдётся довольно в той и другой епархии, найдутся и средства, потребные для взноса за содержание их в пансионе училища.

Настоящий год, – год столетнего юбилея со дня рождения основателя Алтайской миссии о. архимандрита Макария, ознаменовался новой монаршей милостью Катехизаторскому училищу, а вместе с ним и вообще инородцам Алтайской и Киргизской миссии. Благодаря вниманию и ходатайству Высоких покровителей миссии, инородческим воспитанникам миссии в 17 день марта – день памяти св. Алексия Человека Божия, даровано право поступления и обучения в Семинарии без изучения древних языков. Хотя этим правом не придётся училищу тотчас же воспользоваться, так как требуется значительное преобразование учебной части училища для специального подготовления к поступлению в семинарию, но важно то, что инородцам открывается удобный и возможный путь к поступлению в семинарию и достижению степеней священства. Новое право, дарованное училищу, без сомнения, привлечёт в него новые лучшие силы инородцев и таким образом отзовётся весьма благотворно вообще на возвышении уровня христианского просвещения и христианской жизни инородческого элемента епархии. Есть основание высказывать такое мнение, судя по аналогии с тем, что было вначале, в первое время существования училища, и что есть теперь. Довольно сказать, что было для училища время, когда приходилось чуть не упрашивать инородческого юношу, чтобы он учился, и он не шутя думал, что делает одолжение начальству, когда поступает учиться. Было время, когда с великим трудом можно было найти 3-х или 4-х инородцев, чтобы составить одно только отделение, и серьёзно приходилось задумываться, кого учить, когда эти выучатся? Но преимущества, которые стали давать по службе окончившим курс училища, оказали своё действие: теперь сами приходят и просят учиться, и вместо одного отделения или класса – несколько отделений с несколькими десятками учащихся инородцев. Нет сомнения, что новые важные права, дарованные инородческим воспитанникам училища, при деятельном содействии миссионеров и их помощников, бывших питомцев училища, вызовут из среды инородцев ещё больший прилив лучшего элемента для поступления в училище.

Право поступления в семинарию инородческих воспитанников училища потребовало значительного переустройства учебной части училища. Из II класса двухклассной школы, существовавшей доселе при училище и специального класса Катехизаторского училища образовано (пока ещё только в виде опыта) четыре класса, из коих первые три должны приготовлять к поступлению в семинарию, последний, специальный, – соответствовать миссионерским целям училища. В первых трёх классах предположено выполнить программу предметов курса Духовных училищ, за исключением древних языков, взамен коих введены:

а) церковная и русская истории, в объёме программы двухклассных школ с некоторыми добавлениями, и

б) изъяснительное чтение Евангелия первых трёх евангелистов с книгой деяний апостольских. Специальный класс состоит из двух отделений – инородческого для Алтайской и Киргизской миссий и противораскольнического для противораскольнического Братства св. Димитрия. В курс специального класса входят:

1) повторение Катехизиса с рассмотрением важнейших заблуждений католического и протестантского вероисповеданий, там, где изложение положительного учения православной Церкви даёт и опровержение этих заблуждений;

2) повторение Священной Истории Ветхого и Нового Завета в соединении с практическим ознакомлением с историческими частями Пятикнижия и историческими книгами Ветхого Завета;

3) изъяснительное чтение евангелия Иоанна, избранных мест из посланий Апостольских и пророческих мест из ветхозаветных книг;

4) обличение раскола (старообрядческого) в связи с краткими сведениями о происхождении раскола и о существующих в настоящее время в расколе сектах (на противораскольническом отделении);

5) начальные сведения по психологии, воспитанию и обучению;

6) русский и церковно-славянский язык;

7) арифметика;

8) крюковое пение (на противораскольническом отделении) и практическое ознакомление с приёмами управления хором и

9) алтайский язык (на инородческом отделении).

Общее количество учащихся было: 251. Из них в начальной школе обучалось 156, в Катехизаторском училище 95; последние по классам распределялись: в I – 28, II – 30, III – 19 и IV – 18. По происхождению учащиеся распределялись: инородцев 48, русских 203. Инородцы по племенам: алтайцев 25, сагайцев 6, телеут 7, шорцев 2, черневых 3, киргиз 1, сарт 1, сойонец 1 и кумандинцев 2. Общее число пансионеров было 68; из них: на средства миссии 50, противораскольнического Братства св. Димитрия 10, на средства Енисейской епархии 1, на средства Архиерейского дома (певчих) 4 и своекоштных 3.

Во время летних каникул пансионеры занимались полевыми и огородническими работами; старшие пансионеры, готовившиеся к выпуску, в промежутки сельско-хозяйственных работ обучались ещё оспопрививанию; труды обучения по этому предмету принял на себя безвозмездно студент Томского университета А.Е. Нечаев, который кроме оспопрививания сообщил ещё самые общие и необходимые сведения по анатомии, физиологии и гигиене; в виду практических целей, особенное внимание обращено было на меры предосторожности при эпидемических болезнях, каковые: холера, тиф, оспа и др.

Осенью с 15 августа был устроен съезд учителей миссионерских школ, а также школ Братства св. Димитрия. Теоретические занятия и общее руководство съездом были приняты на себя начальником миссий; практические занятия были распределены между различными лицами так: по Закону Божию практическими занятиями руководил помощник начальника миссии о. архимандрит Иннокентий, по русскому языку – священник Иоанн Невский, около 15 лет бывший на должности учителя начальной школы в Тобольской губернии; по арифметике – окончивший курс в Учительском институте В. Домоховский; обучение крюковому пению и управлению хором вёл регент А. Анохин.

Некоторые из школ миссий посещены были ревизором церковноприходских школ Б.И. Сциборским, который вообще отозвался об них очень удовлетворительно, хотя и заметил некоторые недостатки в технической стороне преподавания. Обучение в большинстве начальных школ ведётся по программе одноклассных церковно-приходских школ.

Нужно конечно сознаться, что не все школы выполняют программу этих школ и не все могут и выполнить её. Причины, препятствующие школьному делу, были уже указываемы в прежних отчётах миссии, эти причины, в общем, суть: малое знакомство учащихся с русским языком и разбросанность инородческих поселений. Первое препятствует усвоению учебного материала, второе – исправному посещению уроков. Немалое препятствие составляет также и разноязычность учащихся русских и инородцев, на первых порах нередко вовсе не понимающих друг друга. Но если установленная программа для одноклассных школ в иных школах миссии и не выполняется как должно, важно то, что она указывает для учителя образец, чем должна быть школа и цель, к достижению которой учитель чувствует себя обязанным стремиться и таким образом устраняет для него возможность ничего неделания, в какое оп легко мог бы впасть, если бы школа считалась не более как невзыскательной школой грамоты.

В ве́дении миссии находились два монастыря: второклассный мужской Благовещенский, по реке Чолышману за Телецким озером, и женский Николаевский, вблизи прежнего центра миссии – Улалы. При открытии Чолышманского монастыря предполагалось сделать его резиденцией начальника миссий и центром христианского просвещения для Алтая. Но при ближайшем знакомстве с делом оказалось, что монастырь не мог выполнить своего первоначального назначения по следующей причине: Чолышманский монастырь, долженствующий быть центральным пунктом миссии, занимает вовсе не центральное положение, а находится на самой (юго-восточной) окраине миссии, и сообщение его с прочими пунктами миссии обставлено такими трудностями, как никакой другой пункт миссии. Нельзя, однако, сказать, чтобы Чолышманский монастырь вовсе не имел просветительного значения для язычников Алтая. Это просветительное значение он явил, несомненно, для тех язычников, среди которых он основался; явил особенно в прежнее лучшее время своего существования, когда во главе братии монастыря было лицо преданное всей душой миссионерскому делу и способное к оному. Полагаем, что просветительному значению Чолышманского монастыря обязано то обстоятельство что Чолышманская ново-крещёная паства по своему утешительному религиозно-нравственному состоянию представляет исключительное явление. Что касается нарекания, что содержание монастыря лежит тяжёлым экономическим бременем на местных жителях, обязанных взносить монастырю арендную плату за пользование землёй, – то нужно сказать прежде всего на это то, что при том порядке взимания монастырём арендной платы, какой существует, тяжесть её падает исключительно на тех, кто обладает достатком, и кто без ущерба своему экономическому благосостоянию может свободно взносить эту плату, а не на тех, кто ничего не имеет и для кого эта плата была бы действительным бременем. Чем кто беднее, тем менее с него взимается и арендной платы; для бедняков её можно назвать положительно ничтожной. Для этих последних существование монастыря представляется не бременем, а скорее благом. Взимая посильную плату с бедняков

В воскресенье, 19 июня, Православное Миссионерское Общество праздновало двадцать четвёртую годовщину своего существования. К общему сожалению, председатель Общества, Высокопреосвященнейший митрополит Московский Сергий, по болезни не мог присутствовать на этом празднике, и его заменял, по его поручению, помощник председателя преосвященный Нестор, епископ Дмитровский.

По обычаю прежних лет, в день праздника в Большом Успенском Соборе совершена была Божественная литургия преосвященным Нестором, соборно, при пении хора синодальных певчих. На литургии произнесено было весьма назидательное слово (помещаемое ниже) протопресвитером Успенского Собора Η.В. Благоразумовым. Затем последовало благодарственное Господу Богу молебствие, в котором, кроме преосвященного Нестора, участвовали ещё преосвященный Феодосий, управляющий Заиконоспаским монастырём, протопресвитер Η.В. Благоразумов, три архимандрита и прочее духовенство.

После богослужения, в зале Московской Городской Думы происходило годичное общее собрание членов Православного Миссионерского Общества под председательством преосвященного Нестора. На собрании присутствовал также преосвященный Феодосий и много лиц как духовных, так и светских. В числе членов обращал на себя внимание весьма известный по своей миссионерской деятельности в Казанском крае священник В.Т. Тимофеев (из крещёных татар). Собрание началось пением тропаря: благословен еси, Христе Боже наш. Затем: I. Членом Совета Общества, заведующим делопроизводством, протоиереем А.В. Никольским было прочитано довольно обширное и обстоятельное извлечение из отчёта о деятельности совета и состоянии миссий и миссионерских учреждений за отчётный 1893 год⁴⁰⁴.

По данным отчёта деятельность Совета и состояние миссий и миссионерских учреждений представляются в следующем виде. В личном составе Совета в отчётном 1893 г. произошли следующие перемены. 1 августа минувшего года мирно почил о Господе Председатель Православного Миссионерского Общества и его Совета, Высокопреосвященнейший Леонтий, Митрополит Московский и Коломенский. Член Совета, Настоятель Покровского Миссионерского монастыря, Архимандрит Сергий, 14 декабря отчётного года, по определению Св. Синода, был назначен Настоятелем Полоцкого Богоявленского монастыря и вскоре выбыл из Москвы к новому месту служения. Наконец, остававшееся вакантным место в Совете за смертью покойного Протопресвитера Успенского собора Н.А. Сергиевского, было занято, по избранию Общего Собрания 30 мая, коммерции советником Π.М. Третьяковым.

Затем к концу отчётного года состав Совета имел таковой состав: во главе Православного Миссионерского Общества стал новый архипастырь Москвы, Высокопреосвященнейший Сергий, Митрополит Московский и Коломенский, с Высочайшего соизволения Августейшей Покровительницы Православного Миссионерского Общества Государыни Императрицы, вступивший 4 ноября отчётного года в отправление обязанностей председателя Совета. Первым помощником председателя состоял Преосвященный Александр, Епископ Дмитровский (а за перемещением его в Калугу, его преемник Преосвященный Нестор), а вторым помощником, по избранию Общего Собрания 30 мая 1893 года, был Его Сиятельство, граф С.В. Орлов-Давыдов. Членами Совета, по избранию того же Общего Собрания 30 мая, состояли: протопресвитер Большого Успенского собора Η.В. Благоразумов, протоиерей И.Н. Рождественский, протоиерей А.М. Иванцов-Платонов, заслуженный профессор Императорского Московского Университета, тайный советник Г.А. Иванов, тайный советник Г.В. Грудев, коммерции советник А.К. Трапезников (он же и казначей Совета), коммерции советник Π.М. Третьяков и потомственный почётный гражданин В.Д. Попов; по назначению председателя: Преображенской, в Пушкарях, церкви протоиерей А.В. Никольский (он же заведующий письменной частью), Троицкой, на Шаболовке, церкви священник В.Ф. Руднев и коммерции советник Π.П. Сорокоумовский.

Почётными членами Православного Миссионерского Общества состояли: Его Императорское Высочество, Московский Генерал-Губернатор, Великий Князь Сергий Александрович и Супруга Его, Её Императорское Высочество, Великая Княгиня Елисавета Феодоровна; высокопреосвященнейшие: Иоанникий, Митрополит Киевский и Галицкий, Владимир, архиепископ Казанский и Свияжский, Амвросий, архиепископ Харьковский и Ахтырский, преосвященнейший Иларион, епископ Полтавский и Переяславский, генерал от инфантерии, член Военного Совета, генерал-адьютант Г.А. Колпаковский, священник Харьковской епархии, села Гиевки, о. Евгений Чекалов и дочь коллежского асессора А.Г. Товарова.

Всех действительных членов Общества в отчётном году состояло – 12.810.

Положение денежной части за отчётный год представляется в следующем виде:

I. От 1892 г. оставалось 1.097.867 руб. 45,25 коп.

II. В 1893 году поступило на приход 331.186 р. 78 к.

III. Всего в 1893 году было на приходе вместе с остатком 1.429.054 руб. 23,25 коп.

IV. В 1893 году поступило в расход – 225.846 р. 38,5 к.

V. За тем к 1894 году остаётся 1.203.207 руб. 84,75 к.

VI. В сей остаточной сумме заключается:

Из более крупных пожертвований на нужды миссионерства следует упомянуть о поступивших в Совет Общества по духовным завещаниям пожертвованиях:

1) в бозе почившего Архиепископа Тульского Шикандра – 5.000 р. и

2) покойной Кавалерственной дамы Μ.М. Киселёвой через душеприказчицу А.С. Радищеву 10.044 р. и ещё в векселях А.А. Арапова – 12.000 р.

Кроме поддержания существовавших уже миссий и миссионерских учреждений, Советом даны средства и для основания новых учреждений этого рода.

По ходатайству Преосвященного Архангельского Никанора, в видах поднятия религиозно-нравственного уровня лопарей и самоедов, которые хотя и крещены, но по своим понятиям и обычаям мало отличаются от язычников, Совет решил немедленно открыть две миссионерские школы: Канинскую для самоедов Мезенского, уезда и Ловозерскую в Кольском уезде для лопарей, ассигновав на содержание сих школ 1.000 р. из средств Общества.

Оренбургский епарх. Комитет Общества указал на необходимость открытия женской миссионерской школы в с. Требиате с целью укрепления в православии местного населения, склонного к отпадению в магометанство, так как женская половина сего населения, к счастью, не утратила ещё расположений к христианскому просвещению. В ведении того же Комитета в Ново-Николаевске существует интернат, где воспитываются несколько христианских мальчиков, взятых из степи, из них три чуваша и 14 русских, но крайняя скудость средств не позволяла доселе расширить интерната и принимать большее число желающих поступить в него. Совет пришёл на помощь Комитету и ассигновал на содержание женской миссионерской школы в селе Требиате и интерната в Ново-Николаевске 1.600 рублей к ежегодному отпуску из средств Общества; при чём выразил надежду, что из воспитанников Ново-Николаевского интерната, прекрасно знающих киргизский язык, могут явиться благопотребные деятели для служения во вновь открываемой, в пределах Оренбургской епархии, Православной миссии.

Новая Киргизская миссия в Оренбургской епархии организована по образцу таковой же миссии в Томской епархии и начнёт деятельность в составе трёх миссионерских станов, на ежегодное содержание которых Советом ассигновано 4.470 руб.

Одним из деятелей этой миссии будет стипендиат Православного Миссионерского Общества, окончивший теперь курс учения в Казанской Духовной Академии студент Николай Одигитриевский, весьма хорошо рекомендуемый академическим начальством и со стороны успехов в науках и поведения. Кроме г. Одигитриевского, стипендиатами Миссионерского Общества на миссионерских курсах при Казанской Духовной Академии в отчётном году состояли гг. Иваницкий, Шишкин, Алексеев и Комисаров. В отчётном году на средства Миссионерского Общества были командированы в Калмыцкие степи Астраханской губернии двое слушателей означенных миссионерских курсов гг. Лобанов и Красильников для ознакомления с живым разговорным языком калмыков. Об одном из них (Лобанове) имеются сведения, что он основательно изучил калмыцкий язык и уже получил назначение миссионером в Семиреченскую область к калмыкам, переселившимся из Китая.

В отчётном году число местных органов Миссионерского Общества, или Епархиальных Комитетов, увеличилось 1 – вновь открытым Архангельским. Всех Комитетов теперь 42. Из числа Комитетов особенно энергичной деятельностью отличается Полтавский. В отчёте этого комитета приведено много очень характерных фактов, показывающих, что̀ и как может сделать в пользу Миссионерского Общества духовенство, одушевлённое любовью к миссионерскому делу и желанием оказать ему посильную помощь. Так благочинный Гадячского уезда, священник о. Гавриил Никифоров, представляя в Полтавский Комитет подписные листы, говорит в своём донесении:

«Бесспорно то, что народ православный сочувствует всем сердцем православному миссионерству, обращающему ко Христу неверующих язычников, и рад оказывать помощь, но стесняется жертвовать тем, что у него всегда есть под руками, т. е. хлебом или другими хозяйственными продуктами, думая, что такая жертва не будет от него принята; – в виду этого, чтобы привлечь всех к пожертвованиям, по мере возможности, приход мой разделили на пять участков, которые и были посещены выборными от прихожан. Собрали хлеба достаточно, затем продали за 28 рублей 53 коп. и вырученные деньги записали в лист и представили в распоряжение Комитета. Так будем поступать и впредь», прибавляет о. Никифоров. Того же Гадячского уезда села Борок, священник Андрей Фесенко, начиная сборы пожертвований сделал на подписном листе следующую надпись: «Благослови, Господи, успехом сбор доброхотных подаяний на распространение Твоего Божественного учения между неверующими и незнающими Тебе, истинного Бога нашего. Веруйте, братия, что и ваша копеечка будет ценна пред Богом так же, как лепта бедной Евангельской вдовы, подавшей на благоукрашение храма Иерусалимского». Кто читал эту надпись, непременно жертвовал, сколько мог, и весь лист был покрыт подписями. И действительно, особенно усердной деятельности Полтавского духовенства надобно приписать то, что вместе с благоуспешностью сборов в пользу Миссионерского Общества, в Полтавской епархии ежегодно возрастает и самое число членов его. В 1893 году всех членов Общества, записавшихся в Полтавском Комитете, значится 1.538, из коих 1.152 мужского пола и 386 женского.

Данные, заключающиеся в отчётах начальников миссий и Комитетов тех епархий, где имеются миссии, представляют положение миссионерского дела в отчётном году вообще в благоприятном виде. Постепенно делаются более или менее значительные новые приобретения для церкви Божией, постепенно, с большей или меньшей силой лучи христианского просвещения проникают в тёмные, невежественные массы язычества и магометанства.

Из миссий, находящихся в ведении Совета Православного Миссионерского Общества, наибольшей известностью, как старейшая в ряду других миссий, пользуется миссия Алтайская, находящаяся в пределах Томской епархии. Эта миссия имела в отчётном году 14 станов и, кроме того, два миссионерских монастыря – мужской Чолышманский и женский Николаевский, близ Улалы. Центральный пункт миссии находился в Бийске.

В отчётном году было обращено в христианство Алтайской миссией 352 язычника и 8 магометан – на 148 человек менее прошлого года. Всех же язычников в районе Алтайской миссии находится 15.711. Инородцев, уже обращённых в христианство – 19.246. Эти инородцы вместе с рассеянными среди них русскими в количестве 6.699 человек живут в селениях, деревнях и аулах, число которых простирается до 180. Все названные сейчас места обитания христианских насельников Алтая, в большем или меньшем совершенстве, усвоивших русский быт и образ жизни, своим первоначальным возникновением обязаны деятельности алтайских миссионеров, которые, обращая в христианство диких кочевников, одновременно приучали их и к оседлой жизни, насаждая среди них первые семена гражданственности. Эта культурная работа миссии продолжается и в настоящее время в прежнем духе и направлении. Важнейшим орудием христианского просвещения и воспитания подрастающего поколения алтайских инородцев следует признать миссионерские школы, которых в алтайской миссии 37 с 1.204 учащихся (937 мальчиков и 267 девочек).

Другая миссия в Томской епархии – Киргизская, существующая лишь одно десятилетие, постепенно крепнет и расширяет поле своей благотворной деятельности, несмотря на сильное противодействие со стороны магометанского фанатизма, проводниками которого служат в Киргизской степи мусульмане – выходцы из разных стран – Бухары, Турции, Персии, даже Аравии и Египта. В отчётном году деятелями Киргизской миссии было просвещено Св. Крещением из магометанства 69 лиц обоего пола. Достойно примечания, что за всё время существования Киргизской миссии в отчётном году в первый раз встретились случаи крещения целых Киргизских семейств.

Постановка миссионерского дела в Енисейской епархии имеет своеобразный характер: здесь нет особых миссионеров, которые бы исключительно посвящали себя проповеди Евангелия между язычниками-инородцами этой епархии. Обязанности миссионеров исполняют в Енисейской епархии священники так называемых миссионерских приходов, и некоторые из сих священников, особенно в Туруханском крае, обнаруживали большую энергию и ревность в исполнении своих высоких обязанностей. Четыре священника оо. Суслов, Заводовский, Прозоровский и Репьёв, трудящиеся в этом далёком пустынном крае, в отчётном году во время своих миссионерских путешествий сделали 17.876 вёрст, при чём некоторые из них с неимоверными трудностями достигали таких мест на крайнем севере своих приходов, которые тридцать лет не видели у себя священника. Во время своих трудных и продолжительных путешествий по своим обширным приходам священниками-миссионерами Туруханского края просвещено Св. Крещением 214 язычников, из них 145 мужеского пола и 69 женского. В миссионерских приходах, расположенных в южной части епархии, было просвещено Св. Крещением 24 язычника, из них 10 мужеского пола и 14 женского.

Миссионерских школ в Енисейской Епархии, которые устроены по типу церковно-приходских школ и школ грамоты, было в отчётном году: на юге Епархии – 14 с 100 учащихся в них, и две на севере с 20 учащихся. Некоторые из лучших учеников инородческих миссионерских школ поступали и поступают для продолжения образования в Красноярское Духовное училище, Духовную Семинарию или в Бийскую Катехизаторскую школу.

В Тобольской Епархии действовали две миссии:

а) Обдорская (низовская) и

б) Сургутская. Первая состояла из 2-х священников, 1 диакона и 3 псаломщиков. Миссия эта обнаруживает особенно оживлённую деятельность ежегодно с половины декабря и до февраля, вместе с прибытием в Обдорск на ярмарку и для сдачи ясака так называемых каменных самоедов (уральских) и низовских (ниже Обдорска).

а) В отчётном году язычников инородцев по Обдорской миссии просвещено св. крещением мужского пола 58, женского 42, обоего 100 человек, не включая в это число детей, окрещённых миссионерами у православных родителей – инородцев.

б) На службе при Сургутской миссии в отчётном году состояли: 2 священника, 1 диакон и 1 псаломщик. Сургутские миссионеры, подобно Обдорским, пользуются для миссионерских целей также приездом самоедов в Сургут для сдачи ясыка. Число просвещённых св. крещением самоедов – язычников по Сургутской миссии незначительно: мужского пола 8 и женского 4, обоего 12 человек.

При Обдорской миссии существует миссионерская церковноприходская школа, открытая в 1885 году. Число учащихся, большая часть которых Зыряне, в отчётном году было 30 человек (19 мальчиков и 11 девочек).

В Якутской Епархии действует Чукотская миссия, в состав которой в отчётном году входили: 2 иеромонаха, 1 священник и 1 псаломщик. Один из миссионеров иеромонах Венедикт имеет местопребывание в миссионерском стане: «Сень-Кель» в 200 вёрстах к северо-западу от Нижне-Колымска, на тундре. В отчётном году иеромонах Венедикт почти весь год провёл в разъездах.

Независимо от Чукотской миссии, в Якутской Епархии заслуживает внимания деятельность так называемых походных священников-миссионеров, которых в отчётном году было четыре. Местопребыванием для сих священников назначены разные пункты, на значительном расстоянии друг от друга, для большого удобства в посещении бродячих инородцев – якутов, тунгусов, ламутов, юкагиров и др. которые хотя в разное время и обращены в христианство, но ещё не окрепли в нём и потому имеют нужду в более или менее постоянном духовном руководстве.

В Якутске существует двуклассная центральная миссионерская церковно-приходская школа. В течение 1892–1893 учебного года в школе обучались 32 мальчика, из них 19 помещались в общежитии: 16 на полном готовом содержании и трое – на половинном. В учебно-воспитательном отношении школа поставлена удовлетворительно.

В заключение следует упомянуть и о соседней с Сибирскими Японской православной миссии, основанной и процветающей, благодаря необыкновенной энергии и самоотвержению своего Начальника преосвященного Николая. Но о деятельности этой миссии и состоянии Японской церкви в отчётном году в нашем журнале («Православный Благовестник» № 8 за настоящий год стр. 329–337) был уже помещён рапорт Начальника миссии, из которого взяты и сведения, внесённые в отчёт, поэтому мы здесь повторять их не будем.

Просветительно-миссионерская деятельность в тех епархиях Европейской России, которые имеют в составе народонаселения более или менее значительное количество инородцев, в отчётном году совершалась главным образом посредством миссионерских школ, в значительном количестве рассеянных по всему Поволжью и северо-восточным окраинам России. Эти школы, в той постановке, какая дана им основателем инородческой системы обучения и воспитания в России покойным Н.И. Ильминским и его продолжателями, являются могущественным орудием истинно-христианского воспитания для подрастающего инородческого поколения, оказывая в то же время благодетельное влияние и на взрослых инородцев. Везде почти миссионерские инородческие школы организованы по образцу школ Братства Св. Гурия в Казани и вообще теснейшим образом примыкают к Казанским миссионерским учреждениям. Одним из таких учреждений в Казани, которое своими воспитанниками часто пополняет личный состав учителей в инородческих школах России, является бесспорно центральная крещено-татарская школа, совершающая в нынешнем году третье десятилетие своего существования. Она в обоих своих отделениях – мужском и женском – имела 136 учащихся; за исключением 7 русских, 1 чувашки и одного чувашенина, учащиеся – дети крещёных татар. 29 мальчиков и 41 девица живут на полном иждивении школы, остальные учащиеся- 62 мальчика и 4 девочки – своекоштные. Верная заветам своего основателя, школа стремилась насадить в своих воспитанниках семена истинной веры и благочестия и основательно познакомить их с русским языком.

По окончании испытаний свидетельство на звание начального для инородческих детей учителя получили 16 человек; две поступили в учительскую семинарию для продолжения образования. В женской школе окончило курс 12 девиц, из коих 8 получили свидетельства на звание учительниц.

Кроме центральной крещено-татарской школы в ведении Совета Братства Св. Гурия в Казани находилось в отчётном году 134 школы, в разных уездах Казанской епархии. Из числа этих школ 64 крещено-татарских, 50 чувашских, 5 черемисских, 8 вотяцких, 1 мордовская и 6 русских.

Общее количество обучавшихся в отчётном году в названных школах представляется весьма значительным, достигая 5.081 человека.

Другим учреждением, значение которого чрезвычайно важно для инородческой миссии, является основанная 17 лет тому назад при Братстве Св. Гурия в Казани переводческая комиссия. Эта комиссия в отчётном году состояла из председателя профессора Академии М.А. Машанова и членов: инспектора чувашских школ И.Я. Яковлева, инспектора инородческих училищ Оренбургского края В.В. Катаринского, профессора Академии П.А. Юнгерова, священника центральной крещенотатарской школы и практиканта татарского языка при Академии священника В.Т. Тимофеева, практиканта калмыцкого языка при Академии Μ.В. Бадмаева и делопроизводителя и вместе члена директора учительской семинарии Н.А. Бобровникова.

В отчётном году переводческой комиссией напечатано: на языках татарском, чувашском, черемисском, киргизском, башкирском, вотском, мордовском и калмыцком в Казани 34 издания в количестве 127.350 экземпляров, в Оренбурге – 3 издания в количестве 3.600 экземпляров, в Симбирске тоже три издания в количестве 14.200 экземпляров, а всего 40 изданий, в количестве 145.150 экземпляров, которые составляют слишком 650 тысяч печатных листов разного формата, исключая оболочек. Кроме того в Казанских типографиях заканчиваются печатанием и будут выпущены в свет в непродолжительном времени ещё 8 изданий в количестве 36.000 экземпляров.

В Симбирской епархии миссионерские школы, поддерживаемые на средства православного миссионерского Общества, имеют целью христианское просвещение чуваш, обитающих в сей епархии. В Симбирской чувашской школе к 1 января 1894 г. состояло воспитанников в III старшем классе 31, во II среднем 43 и в I младшем – 52; кроме того в учебной мастерской обучалось 8 мальчиков, итого 134 ученика, из которых русских 33 и чуваш 101. В женском при означенной школе училище воспитывается 54 девочки и 3 малолетние мальчика, из числа которых 8 девочек – русские и 46 из чуваш и 3 мальчика также из чувашей. Все ученики и ученицы – православные. В Средне-Альгашинской школе всех учащихся к 1 января 1894 г. было 41 мальчик и 23 девочки, – все чуваши; учащиеся делятся на три отделения: два отделения мужских и одно женское. Из учащихся 49 православных и 15 язычников. В минувшем году был выпуск и приём учеников. Окончило курс учения 8 мальчиков.

В Саратовской епархии в уездах Петровском, Хвалынском и Кузнецком существует 14 миссионерских школ с 514 учащихся (437 мальчиков и 77 девочек). Все эти школы открыты в недавнее время, при пособии от православного миссионерского Общества в 4.000 рублей, но, несмотря на недавность своего открытия, они уже оказывают весьма благодетельное влияние на местное чувашское народонаселение.

В Самарской епархии существует чувашская миссионерская школа в с. Туарме Бугульминского уезда, основанная в 1879 году. Эта школа с успехом выполняет свою задачу – развивать в темной и грубой среде местных инородцев-чуваш добрые начала Христовой веры.

Кроме Поволжья, миссионерская деятельность в форме нравственного воздействия на юное и взрослое инородческое народонаселение чрез школы продолжала развиваться благоуспешно в Восточной и Северо-Восточной России.

В Пермской епархии в отчётном году состояло 10 миссионерских школ – 6 одноклассных и 4 школы грамоты. Учащихся в них было 370, в том числе 216 инородческих мальчиков и 9 девочек. По отзывам лиц, обозревавших школы, они и в отчётном году вели дело удовлетворительно.

Кроме того в отчётном году Пермский миссионерский комитет имел стипендиатов из инородцев в одном из местных духовных училищ – Соликамском, где воспитывалось 5 человек – дети пермяков. Комитет надеется приготовить из них со временем образованных и надлежаще приготовленных к миссионерскому делу деятелей в пределах Пермской епархии.

В Екатеринбургской епархии на средства Миссионерского Общества содержалось четыре инородческие школы. Учащихся в них было 66 (41 мальчик и 25 девочек).

В отчётном году местным миссионерским комитетом принят на своё попечение Каслинский Башкирский приют. В приюте содержалось и обучалось пока 11 мальчиков, по возрастающее доверие к сему приюту со стороны окрестных башкир, которые охотно отдают в него своих детей, служит ручательством за постепенный рост и развитие этого благотворительно-просветительного учреждения.

В Уфимской Епархии в отчётном году открыто 7 новых миссионерских школ, при чём общее число таковых школ, со включением прежде открытых, простирается до 32. В этих школах обучались 1.064 мальчика и 154 девочки – преимущественно дети старо-крещёных инородцев: татар, чуваш, черемис и вотяков. Построение церквей и образование новых приходов среди инородческого населения с целью удобнейшего удовлетворения духовно-нравственных его потребностей и утверждения в православии, и в отчётном году составляло предмет особых попечений Уфимского Архипастыря, Преосвященнейшего Дионисия. В минувшем 1893 году окончательно отделаны и освящены церкви в 4 селениях Белебеевского уезда.

В Вятской Епархии в Отчётном году состояло 49 миссионерских школ. Учащихся в них было 2.117 (более против предшествующего года на 949 человек). В числе учащихся было 80 язычников и 12 магометан. Девочек обучалось 317, а два года тому назад не было и трёх десятков. Кроме того Вятский Миссионерский Комитет, в видах приготовления благопотребных деятелей для удовлетворения местных миссионерских потребностей, имел 6 стипендиатов в Казанской крещено-татарской школе 4 мальчиков и двух девочек.

Таково в общих чертах положение дела в миссионерских школах Европейской России, предназначенных быть проводниками православно-христианских начал в инородческую магометанскую и языческую среду. Обучалось в сих школах в отчётном году более десяти тысяч детей, которые без школ, в значительной своей части, были бы потеряны для православной церкви, подпав пагубному влиянию магометанства, или же продолжая коснеть в язычестве.

«Заканчивая отчёт за 24 год существования Православного Миссионерского Общества, Совет означенного Общества, ввиду расширяющейся с каждым годом деятельности находящихся на его попечении миссий и миссионерских учреждений, не может не обратиться к тем, кому дорого распространение и преуспеяние св. православной веры в нашем отечестве, с просьбой о том, да не оскудеют и впредь их жертвы на святое дело, имеющее высокую цену в очах Божиих».

II) На основании устава Общества в настоящем общем собрании должны быть избраны вновь: 2-й помощник председателя, 8 членов Совета и Казначей, и 4 члена в ревизионную комиссию для поверки финансовой части отчёта. После счёта голосов, поданных на особых бюллетенях, раздававшихся присутствующим членам при входе в собрание, избранными оказались: помощником председателя – граф С.В. Орлов-Давыдов; членами Совета: заслуженный профессор Московского Университета Г.А. Иванов, протопресвитер Успенского Собора Η.В. Благоразумов, ректор Московской Духовной Семинарии Архимандрит Климент, профессор Богословия Московского Университета протоиерей Н.А. Елеонский, В.Д. Попов, коммерции советник А.К. Трапезников, коммерции советник И.М. Третьяков и С.П. Оконишников; казначеем избран вновь А.К. Трапезников. Членами ревизионной комиссии избраны: протоиерей Богоявленской, в Елохове, церкви И.Я. Березкин, протоиерей Никитской, в Басманной, церкви М.Я. Геликонский, Московские купцы П.З. Елецкий и Μ.Ф. Тарасов.

III) На утверждение общего собрания предложена смета расходов на 1884–1885 год; всех расходов исчислено по смете 234.462 (смета, с показанием итогов по каждой миссии и епархии особо, печатается ниже). Смета принята и утверждена Собранием единогласно.

Собрание закончилось пением: Достойно есть.

– Состав Общества члены действительные и почётные.

– Личный состав Совета, перемены, происшедшие в нём и деятельность его в отчётном году.

– Рассмотрение ходатайств об усилении миссионерской деятельности в Архангельской и Оренбургской епархиях.

– Новая киргизская миссия в пределах Оренбургской епархии.

– Стипендиаты Миссионерского Общества на миссионерских курсах при Казанской Духовной Академии.

– Способы распространения среди православно-русского народа сведений о деятельности Общества и миссий.

– Миссионерский журнал: «Православный Благовестник».

– Наиболее значительные пожертвования, поступившие в Совет Общества.

На основании § 42 Устава, Совет Православного Миссионерского Общества имеет честь предложить общему Собранию отчёт о состоянии и деятельности Общества и миссий за истекший 1893 год, которым окончилось двадцатичетырёхлетие существования Общества.

С Божией помощью, Православное Миссионерское Общество успело достаточно окрепнуть, постепенно и благоуспешно осуществляя указанными в его Уставе способами возвышенные задачи посильного служения православной церкви и государству. Рассеянные по всем концам России и принадлежащие к различным общественным классам и состояниям, члены означенного Общества оказывали живое содействие его успехам в меру тех средств, какими располагал каждый из сих членов. Всех действительных членов Общества в отчётном году было 12.735.

Почётными членами Православного Миссионерского Общества состояли: Его Императорское Высочество Московский Генерал-Губернатор, Великий Князь Сергий Александрович и Супруга Его, Её Императорское Высочество, Великая Княгиня Елисавета Феодоровна, высокопреосвященнейшие: Иоанникий, Митрополит Киевский и Галицкий, Владимир, Архиепископ Казанский и Свияжский, Амвросий, Архиепископ Харьковский и Ахтырский, преосвященнейший Иларион, Епископ Полтавский и Переяславский, Генерал от инфантерии, член военного Совета, генерал-адъютант, Г.А. Колцакрвский, священник Харьковской епархии села Гиевки о. Евгений Чекалов и дочь коллежского асессора А.Г. Товарова.

В личном составе Совета, в котором сосредоточиваются все сведения о православно-российском миссионерстве и который даёт соответственное целям Общества направление всем его делам, в отчётном году произошли некоторые перемены.

1 августа отчётного года, после продолжительной болезни, почил о Господе Председатель Православного Миссионерского Общества и его Совета Высокопреосвященнейший Леонтий, Митрополит Московский и Коломенский. Почивший Владыка с живым интересом относился к Миссионерскому Обществу и тем делам, которые находятся в его ведении. В одном из первых заседаний Совета, состоявшихся под его председательством, он внёс свою лепту в пользу Общества – пятьсот рублей. Приобретение Обществом ценной недвижимой собственности в Москве – дома, пожертвованного А.Г. Товаровою, также весьма многим обязано покойному Председателю Миссионерского Общества. Нельзя не упомянуть здесь и о том, что, по его мысли и инициативе, возник при Совете Миссионерского Общества специальный миссионерский журнал: «Православный Благовестник». Другая перемена состояла в том, что член Совета, Настоятель Покровского миссионерского монастыря, архимандрит Сергий, 14 декабря отчётного года, по определению Святейшего Синода, был назначен Настоятелем Полоцкого Богоявленского монастыря и вскоре выбыл из Москвы к новому месту служения. Наконец остававшееся вакантным место покойного члена Совета, протопресвитера Успенского собора И.А. Сергиевского, было занято, по избранию общего Собрания 30 мая, коммерции-советником Π.М.. Третьяковым.

Затем к концу отчётного года состав Совета имел такой вид: Во главе Православного Миссионерского Общества стал новый архипастырь Москвы,. Высокопреосвященнейший Сергий, Митрополит Московский и Коломенский, с Высочайшего соизволения Августейшей Покровительницы Православного Миссионерского Общества Государыни Императрицы, вступавший 4 ноября отчётного года в отправление обязанностей Председателя Совета означенного Общества. Первым помощником председателя состоял преосвященный Александр, Епископ Дмитровский, а вторым помощником, по избранию общего Собрания 30 мая 1893 года, был Его Сиятельство, Граф С.В. Орлов-Давыдов. Членами Совета, по избранию того же общего Собрания 30 мая, состояли: протопресвитер Большего Успенского собора Η.В. Благоразумов, протоиерей И.Н. Рождественский, протоиерей. А.М. Иванцов-Платонов, заслуженный профессор Императорского Московского Университета, тайный советник Г.А Иванов, тайный советник Г.В. Трудов, коммерции советник А.К. Трапезников (он же и, казначей Совета), коммерции, советник П.М. Третьяков и потомственный почётный гражданин В.Д. Попов; по назначению председателя: Преображенской, в Пушкарях, церкви протоиерей А.В. Никольский (он, же заведующий письменной частью), Троицкой, на Шаболовке, церкви священник В.Ф. Руднев и коммерции советник Π.И. Сорокоумовский. Делопроизводителем состоял диакон. А. Соколов.

Собрание Совета в отчётном году происходили: 3 марта, 3 мая, 28 мая, 27 сентября и 10 декабря. Они были посвящены прежде всего текущим делам Общества. Рассматривались акты ревизионной комиссии, свидетельствовавшей суммы Общества в его московском отделении, делались распоряжения относительно помещения в процентные государственные бумаги избытка кассовой наличности, обсуждались просьбы лиц, желающих посвятить себя миссионерскому служению, разрешались в том или другом смысле поступавшие из разных епархий ходатайства относительно вспомоществования из общих средств Миссионерского Общества на удовлетворение местных миссионерских потребностей. Одно из таких ходатайств принадлежало преосвященному Никанору, епископу архангельскому и холмогорскому, с прибытием которого в г. Архангельск на епископскую кафедру положено начало правильной миссионерской деятельности в обширном северном крае, среди лопарей и самоедов. Правда, большинство этих инородцев уже ранее были крещены в разные времена, но, по образу жизни, по складу своих понятий и верований, они и до сих пор продолжают оставаться прежними грубыми язычниками. Совет не мог не признать уважительным вышеозначенного ходатайства, основанного на тщательном изучении местных условий и, в видах поднятия религиозно-нравственного уровня среди лопарей и самоедов, постановил открыть две миссионерские школы: Канинскую для самоедов мезенского уезда и Ловозерскую в Кольском уезде для лопарей, ассигновав на содержание сих школ тысячу рублей из средств Общества. Другая – восточная окраина России в отчётном году также не раз обращала на себя внимание Совета со стороны сравнительно слабого развития миссионерской деятельности. Один из епархиальных Комитетов, находящийся на этой окраине – Оренбургский, объясняя, что усиление таковой деятельности представляется, по недостатку средств, затруднительным, в то же время указывал на необходимость открытия женской миссионерской школы в посёлке Требиатском, Верхнеуральского уезда, с целью укрепления в православии местного населения, склонного к отпадению в магометанство, так как женская половина сего населения, к счастью, не утратила ещё расположений к христианскому просвещению. В неменьшей степени, по мнению Оренбургского Комитета, следовало бы обратить внимание и на утверждение в православии массы русского населения Тургайской области, переселившегося сюда из внутренних губерний России и со всех сторон окружённого киргизами-мусульманами. Взрослые из этих пришельцев в оренбургский край ещё могут сохранить русскую народность и православие, как воспитанные в местах их прежнего жительства близ и под влиянием церкви и православного народа, но молодое – подрастающее поколение находится в большой опасности окиргизиться по языку и утратить даже самую православную веру. Уже и теперь, по сведениям названного Комитета, есть в Тургайской области немало детей, совершенно забывших свой родной язык и говорящих только по-киргизски. Особенно печально при этом то, что некоторые из сих детей учатся у мулл и, конечно, магометанскому, а не православному вероучению. В Новониколаевске существует в настоящее время интернат, в котором воспитываются несколько христианских мальчиков, взятых из степи, из них три чуваша и 14 русских, но крайняя скудость средств не позволяла доселе расширить интерната и принимать большее число желающих поступить в него. Здесь нельзя не упомянуть о том, что в названном интернате доселе находили себе приют и ново-крещёные киргизы, число, которых с каждым годом возрастает. Взвесив все эти обстоятельства, Совет ассигновал на содержание женской миссионерской школы в с. Требиате и интерната в Новониколаевске 1.600 рублей к ежегодному отпуску из средств Общества. Совет вполне разделяет мнение Оренбургского Комитета, что из воспитанников Новониколаевского интерната, прекрасно знающих киргизский язык, могут явиться благопотребные деятели для служения в киргизской православной миссии, открытие которой в пределах Оренбургской епархии к концу отчётного года из области предположений перешло в действительность. Не подлежит сомнению весьма важное церковно-государственное значение этой миссии, пока киргизы не все ещё и не вполне омусульманились, под влиянием фанатической, непрестанной пропаганды ислама со стороны мусульманских мулл.

Новая киргизская миссия в Оренбургской епархии организована по образцу таковой же миссии в Томской епархии, в составе трёх миссионерских станов, на ежегодное содержание которых Советом ассигновано 4.470 руб. Одним из деятелей новооткрываемой киргизской миссии в означенной епархии выступит стипендиат Православного Миссионерского Общества, окончивший в настоящее время курс учения в Казанской Духовной Академии, студент Николай Одигитриевский, весьма хорошо рекомендуемый академическим начальством и со стороны успехов в науках и – поведения. Кроме г. Одигитриевского, стипендиатами миссионерского Общества на миссионерских курсах при Казанской Академии в отчётном году состояли: гг. Иваницкий, Шишкин, Алексеев и Комисаров. В отчётном году на средства миссионерского Общества были командированы в калмыцкие степи Астраханской епархии двое слушателей означенных курсов: гг. Лобанов и Красильников для ознакомления с живым разговорным языком калмыков. Об одном из них (Лобанове) имеются сведения, что он основательно изучил калмыцкий язык и уже получил назначение миссионером в Семиреченскую область к калмыкам, переселившимся из Китая.

В отчётном году Обществом употреблено на содержание миссий и миссионерских учреждений весьма значительная сумма. Значительность расходов на миссионерское дело, которые, при том, с каждым годом более и более возрастают, заставляет желать, чтобы и средства Общества увеличивались в соответственной степени, что много зависит от того, насколько широко распространены в православно-русском народе сведения о православном миссионерском Обществе и находящихся на его попечении миссиях. Способы распространения таких сведений в отчётном году оставались прежние, целесообразность которых доказана опытом:

1) особые воззвания с приглашением к пожертвованиям в пользу Общества, выставляемые в притворах церквей в неделю Православия,

2) подписные листы, рассылаемые по церквам России, в которых также печатались вышеупомянутые воззвания Общества и

3) отчёты Общества в полном виде и сокращённом, – в виде особых брошюр. Воззваний в отчётном году было напечатано 49.000, подписных листов 39.000, отчётов полных 3.600, брошюр 10.000. Некоторую услугу Обществу в этом отношении оказывал и журнал «Православный Благовестник», так как многие из его сообщений воспроизводились в органах общей, более распространённой печати. В отчётном году «Православный Благовестник» имел достаточное количество подписчиков; Первый номер журнала был представлен на воззрение Августейшей Покровительницы Православного Миссионерского Общества и Её Величество, как уведомил⁴⁰⁶ Совет тайный советник Ф.А. Оом, «с удовольствием изъявила согласие, на получение следующих номеров этого журнала».

В отчётном году поступили в Совет некоторые значительные пожертвования в пользу Миссионерского Общества, о которых должно быть упомянуто особо. Сюда прежде всего принадлежат

1) жалуемые от Её Императорского Высочества, Великой Княгини Александры Иосифовны 50 рублей. Далее следуют полученные

2) от Преосвященнейшего Никанора, Епископа Архангельского и Холмогорского, 100 рублей,

3) от Преосвященнейшего Кирилла, Епископа Кирилловского, Викария Новгородской епархии, 100 рублей,

4) потомственной почётной гражданки Μ.Ф. Морозовой 500 рублей,

5) Переяславского мещанина И.Ф. Сергеева и жены его Е.С. Сергеевой 400 рублей,

6) Воскресенского купца Д.А. Серебрякова 100 рублей,

7) надворного советника И.Г. Боден-Бодянского 100 рублей,

8) учителя Ефремовского духовного училища Д. Прозоровского 139 р. 23 к.,

9) В.С. 100 рублей,

10) NN. 200 рублей,

11) С. I. Б. 91 руб.,

12) К.И.Д. 100 руб.,

13) С.В. Сухаревой 60 руб.

Кроме того поступило по духовным завещаниям

1) в Бозе почившего Архиепископа Тульского Никандра 5.000 рублей,

2) покойной Кавалерственной Дамы Μ.М. Киселёвой через душеприказчицу А.С. Радищеву 10.044 рубля и ещё в векселях А.А. Арапова – 12.000 рублей.

(Продолжение).

– Число Епархиальных Комитетов и их деятельность в отчётном году.

– Особенно благоуспешная деятельность Полтавского Комитета.

– Комитеты, в которых последовало в отчётном году увеличение или уменьшение числа членов Миссионерского Общества и сборов в пользу сего Общества.

– Меры, принимаемые некоторыми Архипастырями и Епархиальными Комитетами к возвышению Миссионерских сборов и умножению числа членов Общества.

– Положение в отчётном году денежной, финансовой части Православного Миссионерского Общества.

Число Епархиальных Комитетов Православного Миссионерского Общества в отчётном году увеличилось через открытие одного нового Комитета (21 ноября 1893 года) в Архангельске. Всех Комитетов в настоящее время – 42.

Деятельность Епархиальных Комитетов, как местных органов Миссионерского Общества, состояла в возбуждении среди православно-русского народа деятельного сочувствия к нашим отечественным миссиям, привлечении наибольшего числа лиц к принятию звания членов означенного Общества, собирании разного рода пожертвований на миссионерское дело и т. д. и, говоря вообще, была благоуспешной. Эта благоуспешность, неодинаковая в разных епархиях, зависела главным образом от степени усердия и энергии, с какими приходское духовенство относилось к своим обязанностям по сбору пожертвований в пользу Миссионерского Общества. Есть епархии, в которых некоторые причты представляли в свои Миссионерские Комитеты подписные листы пустыми, не собрав по ним ни одной копейки пожертвований, но, зато, есть много и таких епархий, где духовенство с особенной ревностью трудится на пользу Миссионерского Общества. В этом отношении отчёт Полтавского Епархиального Комитета представляет некоторые факты, показывающие, что̀ и как может сделать в пользу означенного Общества духовенство, одушевлённое любовью к миссионерскому делу и желанием оказать ему посильную помощь. Так, благочинный Гадячского уезда, Полтавской Епархии, священник о. Гавриил Никифоров, представляя в Полтавский Комитет подписные листы, говорит в своём донесении: «Бесспорно то, что народ православный сочувствует всем сердцем православному миссионерству, обращающему ко Христу неверующих язычников, и рад оказывать помощь, но стесняется жертвовать тем, что у него всегда есть под руками, т. е. хлебом или другими хозяйственными продуктами, думая, что такая жертва не будет от него принята; – в виду этого, чтобы привлечь всех к пожертвованиям, по мере возможности, приход мой разделили на пять участков, которые и были посещены выборными от прихожан. Собрали хлеба достаточно, затем продали за 28 руб. 53 коп. и вырученные деньги записали в лист и представили в распоряжение Комитета. Так будем поступать и впредь», – прибавляет о. Никифоров.

Того же Гадячского уезда, села Борок священник о. Андрей Фесенко, начиная сбор пожертвований, сделал на подписном листе следующую надпись: «Благослови, Господи, успехом сбор доброхотных подаяний на распространение Твоего божественного учения между неверующими и незнающими Тебе, истинного Бога вашего. Веруйте, братие, что и ваша копеечка будет ценна пред Богом так же, как лепта бедной Евангельской вдовы, подавшей на благоукрашение Иерусалимского храма». Кто читал эту надпись, непременно жертвовал сколько мог и весь лист был покрыт подписями. И, без сомнения, особенно усердной деятельности Полтавского духовенства надобно приписать то обстоятельство, что, вместе с благоуспешностью сборов в пользу Миссионерского Общества, в Полтавской епархии ежегодно возрастает и самое число членов его. В 1892 году всех членов, записавшихся в Полтавском Комитете было 1.427, а в отчётном году таковых членов, по спискам Комитета, значится 1.538, из коих 1.152 мужеского пола и 386 женского. По сословиям, общая цифра членов Миссионерского Общества в Полтавской епархии делится так: высокопоставленных военных и гражданских чинов 26, дворян 145, потомственных почётных и личных граждан 31, купцов 55, казаков и крестьян 398, духовенства 878, церковно-приходских школ в лице своих законоучителей 4 и Городищенское Св. Васильевское Общество трезвости 1. Нельзя здесь не отметить двух заслуживающих полного внимания особенностей в образовании личного состава членов Миссионерского Общества в Полтавской епархии, особенностей, которые не встречаются ни в одной епархии в случаях, подобных настоящему. Одна из таких особенностей состоит в том, что 28 членов Миссионерского Общества в Полтавской епархии приняли сие звание вместе со всеми своими семействами, причём 15 таких семейств составляют лица светского звания и большей частью занимающие высокое общественное положение. Другая особенность состоит в том, что две трети членов Общества в вышеозначенной епархии вошли в состав его, благодаря приглашению и содействию со стороны других членов сего Общества. Особенное усердие в настоящем случае обнаружили 51 член Общества, причём некоторыми из сих, особенно деятельных членов Общества, приглашены по нескольку десятков лиц разных званий и состояний. Так, при содействии Казначея Комитета Я.Е. Матиашевского вступили в состав Миссионерского Общества 83 члена, о. Сектора Полтавской Духовной Семинарии, протоиерея Иоанна Пичеты 28, Благочинных – священника Сергия Воблаго 139, священника Петра Кариева 67,. священника Иоанна Кривусева 30, протоиерея Сергия Боровского 38, протоиерея Иоанна Аврамова 33 и т. д. Вообще надобно сказать, что Полтавский Епархиальный Комитет, стоит на высоте своей задачи во всех отношениях и пользуется большой известностью и доверием среди православного населения Полтавской епархии.

Благоуспешной также представляется деятельность в отчётном году Комитетов: Ярославского, Екатеринославского и Одесского. В Ярославском Комитете, по его спискам, значится 5І2 члена Православного Миссионерского Общества, а общее количество сборов в пользу сего Общества достигает 6.548 руб. 8,1 коп. Из 162 членов Общества но Екатеринославскому Комитету 36 членов приняли сие звание в отчётном году, а денежные поступление в Комитет превышают таковые же предыдущего отчётного года на 1.445 руб. 65 коп. Возвышение миссионерских сборов в Одесском Комитете, сравнительно с предшествующим годом, определяется в 3.044 рубля 8 к. и находит себе объяснение в изменившихся к лучшему экономических условиях края. Кроме того, некоторое увеличение числа членов и денежных поступлений в пользу Миссионерского Общества, сравнительно с предшествующим отчётным годом, встречается в следующих Комитетах: Вятском (прибав. 60 членов и 1.660 руб. 1 коп. денежных сборов), Каменец-Подольском (22 чл. 1.295 р. 25 коп. сборов), Оренбургском (55 чл. 503 р. 69 к. сборов), Киевском (10 чл. и 534 р. 99 к. сборов), Воронежском (6 чл. и 432 р. 88 к. сборов), Екатеринбургском (19 чл. и 648 р. 61 к. сборов), Нижегородском (3 чл. и 414 р. 26 к. сборов).

Но для некоторых Комитетов Миссионерского Общества отчётный год сопровождался более или менее значительным уменьшением числа членов и денежных поступлений в пользу сего Общества. К числу таких Комитетов относятся Комитеты: С.-Петербургский (убавилось, сравнительно с предыдущим отчётным годом, 341 член и 5.970 р. 45 к. миссионерских сборов), Харьковский (273 чл. и 851 р. 10 к. сборов), Симбирский (62 чл. и 488 р. 52 к. сборов), Саратовский (30 чл. и 604 р, 30 к. сборов), Иркутский (34 чл. и 84 р. 43 к. сборов), Калужский (12 чл. и 37 р. 36 к. сборов), Донской (29 чл. и 917 р. 21 к. сборов).

В некоторых епархиях принимались особые меры к тому, чтобы сборы в пользу Миссионерского Общества были по возможности благоуспешны. Так как сборы сии производятся, как замечено выше, исключительно через приходское духовенство, то некоторые Архипастыри, как например Высокопреосвященнейший Савва, Архиепископ Тверской, объявляли благодарность тем лицам из духовенства, которые обнаруживали особенное усердие в настоящем случае. Высокопреосвященнейший Неофит, Архиепископ Кишинёвский, если усматривал, что сборы в пользу Общества по получаемым в местном Комитете подписным листам оказывались незначительными, обращался к благочинным и священникам Кишинёвской епархии с приглашением «вперёд производить сборы на святое дело усерднее». Преосвященнейший Макарий, Епископ Оренбургский и Уральский, сделал от своего имени предложение всем оо. благочинным оказать полное и живое содействие Миссионерскому Обществу, располагая к этому членов причта, церковных старост и лиц, известных в приходе своей благотворительностью, предлагая им записывать свои посильные жертвы в подписные листы. Кроме того, в некоторых Комитетах, по примеру С.-Петербургского, на общих торжественных собраниях членов Общества предлагались вниманию присутствующих чтения, знакомящие с современным состоянием отечественного веропроповедничества, его целями и задачами, нуждами и проч., причём на этих собраниях делаемы были в пользу Общества более или менее значительные пожертвования. Так, на общем собрании членов Общества по Екатеринославскому Комитету, происходившем в феврале отчётного года в покоях Преосвященнейшего Владимира, Епископа Екатеринославского, Преподавателем Семинарии В.П. Сахаровым была прочитана речь, нарочито приготовленная им, по предложению Председателя. Эта речь имела целью ознакомить слушателей с одной стороны с крайне неприглядной во всех отношениях жизнью населяющих далёкие окраины нашей обширной Сибири разных инородцев, большинство которых и доселе коснеет в самом грубом язычестве, а с другой – с исполненными христианского рвения и самоотвержения трудами и подвигами наших православно-русских миссионеров, разносящих повсюду, по всем языческим племенам Сибири, свет христианского учения, а вместе с ним и все те блага духовные и вещественные, какими человечество обязано христианству.

В С.-Петербургском Комитете было два общих торжественных собрания членов Миссионерского Общества. На одном собрании (14 февраля отчётного года, в неделю Православия) делопроизводитель Комитета, священник Ф.Н. Орнатский прочитал речь о значении русского православного миссионерства в судьбах отечества. В день сего собрания записались в пожизненные члены: Кушенов-Дмитревский и 82 лица в действительные, от коих получено 375 рублей и собрано на блюдо 109 рублей 15 копеек. Другое торжественное собрание происходило в воскресенье 31 октября в зале С.-Петербургской Городской Думы. На этом собрании делопроизводитель Комитета познакомил слушателей с некоторыми данными, относящимися к положению православно-русского миссионерства, извлечёнными из отчёта Совета Общества за 1892-й год.

Положение денежной, финансовой части Православного Миссионерского Общества представляется в следующем виде:

I. От 1892 года оставалось 1.097.867 р. 45,25 к.

II. В 1893 году поступило на приход 331.186 р. 78 к.

III. Всего в 1893 году было на приходе вместе с остатком 1.429.054р. 23,25 к.

IV. В 1893 году поступило в расход 225.846 р. 38,5 к;

V. Затем к 1894 году остаётся 1.203.207 р. 84,75 к.

VI. В сей остаточной сумме заключается:

а) капитала неприкосновенного 565.682 р. 39 к.

б) запасного 395.711 р. 87.5 к.

в) расходного:

общего 151.009 р. 99.75 к.

специального 90.803 р. 59. к.

(Продолжение).

– Состояние в отчётном году Сибирских православных миссий.

– Миссии Томской Епархии:

1) Алтайская. Личный состав сей миссии и её деятельность. Препятствия к сей деятельности. Число обращённых в христианство. Заботы миссии об устройстве быта новообращённых и их духовном просвещении. Миссионерские школы. Бийское катехизаторское училище. Религиозно-нравственное состояние новообращённых.

2) Киргизская. Личный состав и деятельность миссии в отчётном году. Число новообращённых. Первые случаи обращения в христианство целых киргизских семейств.

Данные, заключающиеся в отчётах Начальников миссий, а также Епархиальных Комитетов в тех епархиях, где имеются миссии, представляют положение миссионерского дела в отчётном году вообще в благоприятном виде. На громадных пространствах, в разных, даже отдалённейших частях России, раздаётся среди инородцев проповедь Евангелия. Постепенно делаются здесь новые, более или менее значительные приобретения для церкви Божией, постепенно с большей или меньшей силой лучи христианского просвещения проникают в тёмные, невежественные массы язычества и магометанства. Из нескольких миссий, находящихся в ве́дении Совета Православного Миссионерского Общества, наибольшей известностью, как старейшая в ряду других миссий, пользуется миссия Алтайская, действующая в пределах Томской епархии. Эта миссия имела в отчётном году 14 станов и, кроме того, два миссионерских монастыря – мужской Чолышманский и женский Николаевский, близ Улалы. Центральный пункт миссии находился, в г. Бийске. В составе миссии, под управлением епископа Бийского Владимира, а потом (с 16 июня отчётного года) архимандрита Мефодия, трудились следующие лица: 1 архимандрит (он же помощник Начальника Алтайской миссии), 1 протоиерей, 15 священников (из них 4 из алтайских инородцев), 8 диаконов (1 из алтайских инородцев), 8 псаломщиков (из них 7 инородцев), 34 учителя (в том числе 24 инородца), 3 учительницы и 2 толмача. В Чолышманском монастыре, кроме настоятеля-архимандрита, был 1 послушник. В Николаевском женском монастыре, кроме настоятельницы монастыря – игуменьи и священника, были: 1 схимонахиня, 3 монахини (1 инородка), 141 послушница (из них 14 инородок) и 8 учениц.

Сравнительно с предшествовавшими годами, не столь благодарной оказалась та почва, на которой в отчётном году сосредоточивали свою деятельность алтайские миссионеры. Приходилось теперь, в большинстве случаев, иметь дело с грубыми и закоренелыми в язычестве инородцами западной половины Алтая, по складу своей жизни менее склонными к принятию христианского учения, чем инородцы восточной половины Алтая, так называемые черневые, отличающиеся простотой и патриархальностью нравов и, при том, по местным топографическим условиям, значительно удалённые от многих элементов, враждебных миссии. Такими элементами, задерживающими более быстрое распространение христианства в западной половине Алтая служат упорствующие в язычестве инородческие власти, которые увлекают за собой и остальную невежественную массу своих сородичей, а также пропаганда магометанского лжеверия со стороны татар-магометан, проникающих сюда в качестве торговых людей и ведущих дружбу с самой влиятельной частью кочевого инородческого населения, язычниками-богачами. Много также вреда причиняют православной миссии и русские раскольники через распространение среди инородцев своего нечестивого учения о воцарении в русской православной церкви антихриста, о душевредности троеперстия и т. п. И здесь нельзя умолчать о таких прискорбных случаях, что инородцы, обращённые нашими миссионерами в православие, иногда совращаются в раскол, и делаются такими же ожесточёнными противниками православной церкви, как и их совратители. Любопытно, что некоторые инородцы, ничего ещё не зная о Христе и христианстве, уже успели усвоить себе раскольническое учение об антихристе и проникнуться неприязнью к церкви и её служителям – миссионерам. Без сомнения, имеют свою долю неблагоприятного влияния на переход язычников-кочевников в христианство и некоторые причины собственно экономического характера. Главнейшей из этих причин служит опасение, что, с принятием христианства и усвоением оседлого образа жизни, инородцы-кочевники немедленно будут приписаны к крестьянскому сословию и подпадут отбыванию всех государственных повинностей, от которых теперь они почти совсем свободны.

Всё это в достаточной степени объясняет некоторое уменьшение числа обращённых на Алтае в христианство в отчётном году. Было обращено 352 язычника и 8 магометан, – на 148 человек менее против предшествующего отчётного года. В настоящее время всех язычников в районе алтайской миссии находится 15.711. Инородцев, уже обращённых в христианство, 19.246. Местом обитания для этих инородцев, а равно и для рассеянных среди них русских (в количестве 6.699 чел.) служат деревни и аулы, число которых простирается до 180 и которые своим первоначальным возникновением обязаны деятельности алтайских миссионеров: миссионеры, обращая в христианство алтайских кочевников, одновременно с тем приучали их к оседлой жизни и вообще насаждали среди них первые семена гражданственности. Эта культурная работа миссии продолжается и в настоящее время в прежнем духе и направлении, – и теперь, под руководством и главным попечением миссионеров, образуются из ново-крещёных новые засёлки на Алтае. Миссия, несмотря на свои скромные, ограниченные средства, устрояет почти весь хозяйственно-экономический быт этих новых граждан русского государства, снабжая их земледельческими орудиями, скотом, семенами на посев натурой или деньгами и т. д. Благотворительная деятельность миссии в указанном направлении простирается и на всех вообще инородцев-христиан в тех случаях, когда настоит нужда привести в порядок их хозяйство, по тем или другим причинам пришедшее в расстройство. Санитарно-гигиеническая сторона в жизни всех вообще инородцев Алтая, не исключая и язычников, всегда обращала на себя внимание алтайских миссионеров, которые, в меру их знания и средств, оказывали больным врачебную помощь способами аллопатическими, гомеопатическими и др. Особенно важную услугу оказывают народонаселению Алтая некоторые из псаломщиков и учителей миссионерских школ, благоуспешно действуя среди сего народонаселения в качестве оспопрививателей. Но, прилагая попечение о благоустроении экономического быта и вообще внешних условий жизни инородцев-христиан, алтайская миссия всегда поставляла эти попечения в существенную связь со своими главными и постоянными стремлениями к более прочному утверждению новообращённых в правилах веры и жизни христианской, употребляя для сего многоразличные средства. И прежде всего таким нравственно-воспитательным средством служили храмы Божии и молитвенные дома, число которых на Алтае в отчётном году простиралось до 47. В храмах миссии Богослужение совершается на алтайском и русском языке попеременно, причём в пении некоторых молитв за Всенощной и Литургией принимали участие все, присутствующие при Богослужении. Общее пение при Богослужении, вошедшее в обычай в алтайской миссии, имеет важное значение в том отношении, что поющими инородцами запоминаются незаметно сами собой слова церковных молитв и они, кроме того, постепенно приучаются к молитвенному подвигу, столь для них тяжёлому на первых порах. В храмах же в известные, указанные времена, произносятся поучения, приспособленные к пониманию слушателей. Но, кроме церковного учительства в форме церковной проповеди, нравственному назиданию алтайских христиан служат внебогослужебные религиозно-нравственные собеседования и чтения, устрояемые в особых, для того назначенных местах, по соображению разных местных условий. Вышеупомянутые собеседования и чтения обыкновенно разнообразятся пением кант из Лепты Архимандрита Макария.

Миссионерские школы, число которых в алтайской миссии достигало в отчётном году 37 школ, успешно исполняли своё назначение – быть орудием христианского просвещения и воспитания подрастающего поколения алтайских инородцев в духе православной церкви. Всех учащихся в сих школах было 1.204 (937 мальчиков и 267 девочек). Некоторые из школ миссии в отчётном году были посещены ревизором церковно-приходских школ Б.И. Сциборским, который вообще отозвался о них очень удовлетворительно, хотя и заметил некоторые недостатки, касающиеся собственно технической стороны преподавания. Обучение в большинстве школ ведётся по программе одноклассных церковно-приходских школ. Учителями и отчасти Законоучителями многих из миссионерских школ состоят бывшие воспитанники Бийского Катехизаторского Училища. Это училище служит также церковно-миссионерским нуждам и Енисейской епархии, в которой в настоящее время трудятся на миссионерском поприще несколько воспитанников означенного училища из Минусинских инородцев. В отчётном году (17 марта) инородческим воспитанникам Бийского Катехизаторского училища даровано право поступления в Духовную Семинарию без изучения древних языков. Эго обстоятельство потребовало существенных изменений учебной части училища. Из II класса двуклассной школы, существовавшей доселе при училище, и специального класса Катехизаторского училища образовано, в виде пока только опыта, четыре класса, из коих первые три должны приготовлять к поступлению в Семинарию, выполняя программу духовных училищ, с исключением из них древних языков, а последний – быть специально миссионерским. В отчётном году в упомянутой выше двухклассной школе при Катехизаторском училище обучалось 156 и в самом училище 95, причём 48 воспитанников были инородческого происхождения. По племенам инородцы – воспитанники Катехизаторской школы распределялись так: алтайцев 25, сагайцев 6, телеутов 7, шорцев 2, черневых 3, киргизов 1, сарт 1, сойонец 1 и кумандинцев 2.

Религиозно-нравственное состояние ново-крещёных в общем представляется утешительным. Ново-крещёные знают все важнейшие догматы христианства, краткие молитвы, многие знают Символ веры и «Отче наш», усердно посещают храмы Божии, приучаются прибегать во время болезни к таинствам Причащения и Елеосвящения и пр. Но, усвоив более или менее совершенным образом христианское учение, новые христиане из инородцев Алтая не могут, конечно, отрешиться скоро от многих пороков, которые унаследованы ими из прежней языческой жизни. Такими особенно заметными пороками, побуждающими, миссионеров усилить свою пастырскую ревность и энергию, являются среди ново-крещёных инородцев воровство, пьянство и др.

Другая миссия в Томской епархии – Киргизская – в отчётном году имела такой состав служащих: 1 иеромонаха (он же помощник начальника миссии) 3 миссионеров-священников, 4 псаломщиков и 3 толмачей. Существуя лишь одно десятилетие, эта миссия постепенно расширяет поле своей деятельности, несмотря на встречаемое ею противодействие со стороны магометанского фанатизма, проводниками которого служат в степи киргизской мусульмане – выходцы из разных стран – Бухары, Турции, Персии, даже Аравии и Египта. Доселе Киргизские миссионеры проповедовали слово Божие джатакам – обедневшим Киргизам, постоянно и в значительном числе отделяющимся от своих единоплеменников. Джатаки обыкновенно нанимаются на работы к русским переселенцам и казакам, которые и бросают в их сердца семена христианской веры и вообще подготовляют их к слушанию Евангельской проповеди из уст миссионера. Недавно, впрочем, один из Киргизских миссионеров, священник о. Ефрем Елисеев, во время своих продолжительных путешествий по Киргизской степи, встретил здесь места, куда ещё не успел проникнуть магометанский фанатизм и где, по-видимому, с особенным успехом может быть открыта проповедь Евангелия. В отчётном году деятелями Киргизской миссии было просвещено Св. крещением из магометанства 69 лиц обоего пола. Достойно примечания, что за всё время существования Киргизской миссии в отчётном году в первый раз встретились случаи крещения целых Киргизских семейств.

(Продолжение).

– Миссионерская деятельность в Енисейской Епархии.

– Инородческие приходы в южной и северной частях Епархии.

– Миссионерские поездки священников Заводовского и Суслова.

– Примечательный случай крещения самоедина Салки.

– Число инородцев, просвещённых св. крещением в отчётном году.

– Миссионерские школы в Енисейской Епархии.

Постановка миссионерского дела в Енисейской Епархии имеет своеобразный характер: здесь нет особых миссионеров, которые бы исключительно посвящали себя проповеди Евангелия между язычниками-инородцами сей Епархии и заботились об утверждении новообращённых в преподанном им христианском учении. Обязанности миссионеров исполняют в Енисейской Епархии священники так называемых миссионерских приходов. Эти приходы, из которых семь находятся в южной части Енисейской Епархии в Минусинском и Ачинском округах, среди инородцев Тюркского племени, известных под общим именем «татар» и семь на севере Епархии в Туруханском крае среди инородцев финского и Монгольского племени – юраков, остяков, самоедов, тунгусов и якутов, разбросаны, особенно на севере Епархии, на громадных тысячевёрстных пространствах, совершенно лишённых сколько-нибудь удовлетворительных путей сообщения. Притом причты названных приходов имеют недостаточный личный состав – из священника и псаломщика, на которых иногда возлагается заведывание двумя такими приходами, за болезнью или смертью священника в каком-либо из миссионерских приходов. Если прибавить к этому, что и те немногие миссионеры, которые руководят инородческой мессиею в Енисейской Епархии, по образовательному цензу, а также и по нравственным качествам, не все стоят на высоте возложенной на них трудной и ответственной задачи, то становится понятным не вполне удовлетворительное, зависящее от слабости пастырского влияния, религиозно-нравственное состояние инородческой паствы в миссионерских приходах Енисейской Епархии, особенно в южной её части, на которое указывает отчёт Енисейского Епархиального Комитета за прошлый 1893 год. Справедливость требует сказать, что некоторые из миссионеров особенно в Туруханском крае обнаруживали большую энергию и ревность в исполнении своих высоких обязанностей. Четыре священника: оо. Суслов, Заводовский, Прозоровский и Репьев, трудящиеся в этом далёком и пустынном крае, в отчётном году во время своих миссионерских путешествий сделали 17.876 вёрст, причём некоторые из них достигали в такие места своих приходов, которые тридцать лет не видели у себя приходского священника. «Путь к Хантайскому озеру, где именно находились такие места, в которых кочуют Тунгусы, путь к Хантайскому озеру, говорит священник о. Заводовский, не удобный. Приходилось ехать лесом и, так как в данной местности настоящих дорог нет, то не трудно понять, что у миссионера „кошева“ (сани) могла изломаться; встречались на пути высокие горы, встречались реки, местами целую зиму не замерзавшие и путникам, едущим по реке, приходилось проваливаться, чего даже и днём нельзя было избежать, так как объехать означенные места не было никакой возможности: берега рек были или утёсистые, или поросшие частым, густым кустарником, сквозь который невозможно пробраться не только в кошевах, но и в нартах; иногда во время сильной пурги разбегались в разные стороны путевые олени вместе с упряжками и поклажей и миссионеру приходилось ночевать под открытым небом, без чума, голодным». По прибытии (20 ноября) к Хантайскому озеру миссионер о. Заводовский нашёл здесь Тунгуса Мундукана, отца семейства, состоящего из 8 членов, который не знал, крещён он или нет. Когда зашла речь о том, что необходимо креститься и веровать в Господа Иисуса Христа, этот отец семейства сказал: «на что креститься? и так – ладно». Впрочем, всё семейство Мундукана, по предварительном оглашении, было окрещено о. Заводовским. Около озера Хантайского миссионер крестил и ещё несколько взрослых инородцев. Священник Суслов предпринимал в отчётном году миссионерскую поездку между прочим «до Гольчихи», то есть к устью Енисея. Около Толстого Носа этот миссионер просветил св. крещением 15 инородцев-язычников. Достигнув Гольчихи, он встретил здесь самоедина Салку, изъявившего желание принять св. крещение. На вопрос священника Суслова: разве тебе худо живётся в твоей вере? Самоедин ответил: давно, три года тому назад, я шибко нездоров был: все родственники мои решили, что я умру, и сам я думал, что в живых не останусь. В один день – чуть живой, я увидел во сне иную землю и русскую церковь. Тут пришёл старик какой-то и сказал мне: крестись, живой будешь. Тогда я решил: креститься буду. На другой день после сего сновидения, мне стало лучше, ещё на другой – лучше. Слава Богу, теперь живой стал. На другой год я с братом пришёл в Гольчиху; вот тут и увидел глазами (т. е. наяву) ту самую землю и церковь (то есть Гольчихинскую часовню), что во сне видел, и в церкви тот самый старик есть, что креститься говорил мне. По словам жителей Тольчихи, Салка, вошедши в часовню, явившегося ему во сне старца признал на иконе Святителя и Чудотворца Николая, находящейся в означенной часовне.

Во время своих трудных и продолжительных путешествий по своим обширным приводам священниками-миссионерами Туруханского края просвещено св. крещением 214 язычников, из них 145 мужеского пола и 69 женского. В миссионерских приходах, расположенных в южной части Епархии, было просвещено св. крещением 24 язычника, из них 10 мужеского пола и 14 женского.

Миссионерских школ в Енисейской Епархии, которые устроены по типу церковно-приходских школ и школ грамоты, было в отчётном году: на юге Епархии – 14 с 100 учащихся в них, и две на севере с 20 учащихся. Некоторые из лучших учеников инородческих миссионерских школ поступали и поступают для продолжения образования в Красноярское Духовное Училище, Духовную Семинарию или в Бийскую Катехизаторскую школу. В отчётном году обучалось четверо инородческих детей в Красноярском духовном училище и один инородец в Духовной Семинарии. В настоящее время в составе причтов инородческих приходов Енисейской Епархии есть уже несколько лиц инородческого происхождения. Нет сомнения, что увеличение количества таких лиц, хорошо знакомых с бытовыми условиями и языком инородцев и притом получивших достаточное богословское образование, может со временем отозваться благотворными последствиями на развитии миссионерского дела в названной Епархии.

Миссии Тобольской Епархии:

а) Обдорская.

– Личный состав миссии и её деятельность в отчётном году.

– Миссионерская поездка к Самоедам в Шугу священника Мидовского.

– Число обращённых в христианство инородцев,

б) Сургутская.

– Состав миссии и её деятельность в отчётном году.

– Миссионерская церковно-приходская школа при Обдорской миссии.

– Инородческое отделение при образцовой школе Тобольской Духовной Семинарии.

В отчётном году состав служащих при Обдорской миссии был следующий: начальник миссии священник Сергий Мидовский, (с мая до сентября временно исправлял должность начальника благочинный Березовских церквей, священник И. Голошубин, в сентябре заменённый благочинным протоиереем Михаилом Путинцевым), помощник начальника миссии священник Евдоким Никитин, диакон Иоанн Егоров и псаломщики Лука Тверитин, Николай Мисюрев и Александр Пермяков.

Миссия обнаруживает особенно оживлённую деятельность ежегодно с половины декабря и до февраля, вместе с прибытием в Обдорск на ярмарку и для сдачи ясака так называемых каменных самоедов (уральских) и низовских (ниже Обдорска). Это время в году для миссионеров самое лучшее: здесь они знакомят кочевников с христианским учением и почти всегда с успехом, более или менее значительным. Оглашает миссия проповедью Евангельской и значительно удалённые от Обдорска кочевья самоедов. Так, священник Мидовский в отчётном году предпринимал поездку в Шугу, за 600 вёрст от Обдорска, причём миссионером было посещено 25 кочёвок, состоящих из 74 самоедских чумов. Тяжёлое впечатление вынес о. Мидовский из этой поездки. Большинство самоедов здесь держится упорно своих заблуждений: веру свою считает лучшей в свете, предания и обычаи предков священными, а злоухищрения шаманов выше действительных чудес. К миссионеру относились с недоверием и предубеждением, всячески стараясь уклониться от беседы с ним. Не более успешны были и миссионерские поездки к Остякам священника Евдокима Никитина.

В отчётном году язычников-инородцев по Обдорской миссии просвещено св. крещением мужеского пола 58, женского 42, обоего 100 человек, не включая в это число детей, окрещённых миссионерами у православных родителей-инородцев.

В отчётном году на службе при Сургутской миссии состояли: благочинный Сургутских церквей священник Стефан Тверитин, священник Владимир Чегаскин, диакон Гордий Вергунов и псаломщик Флегонт Попов.

Сургутские миссионеры, подобно Обдорским, пользуются для миссионерских целей также приездом самоедов в Сургут для сдачи ясыка. Так как эти самоеды уже большей частью крещены ранее, то главной заботой миссионеров является утверждение их в Преподанном им ранее христианском учении, для чего ежедневно они совершают богослужение и, по окончании, ведут собеседования с самоедами о предметах веры и жизни христианской. Число просвещённых св. крещением самоедов-язычников до Сургутской миссии незначительно: мужеского пола 8 и женского 4, обоего 12 человек.

При Обдорской миссии существует миссионерская церковноприходская школа, открытая в 1885 году. Число учащихся, бо́льшая часть которых – Зыряне, в отчётном году было 30 человек (19 мальчиков и 11 девочек). Школа помещается в миссионерском доме, в довольно удобной комнате. Кроме того образцовая школа при Тобольской Духовной Семинарии имеет особое инородческое отделение, открытое 19 января 1892 года, с целью приготовить из воспитанников сего отделения учителей для школ грамоты на севере Епархии и хороших псаломщиков. При открытии отделения инородческих детей, которое помещается при Тобольском Знаменском монастыре и доселе содержалось исключительно на средства сего монастыря, инородческих детей было 8 человек (7 остяков и 1 самоедин), за тем число их постепенно увеличивалось, так что в конце отчётного года их было уже 16 человек. В воспитательном отношении обращается особенное внимание на развитие в инородческих детях хороших качеств: набожности, честности, трудолюбия, чистоплотности, опрятности и пр.

– Миссионерская деятельность в Якутской Епархии.

– Чукотская миссия.

– Походные священники.

– Центральная миссионерская школа в Якутске.

В Якутской Епархии действует Чукотская миссия, в состав которой в отчётном году входили: начальник миссии иеромонах Виктор и священник И. Петелин, проживающие в Нижне-Колымске и иеромонах Венедикт с псаломщиком, имеющий местопребывание в миссионерском стане «Сень-Кёль» в 200 вёрстах к северо-западу от Нижне-Колымска, на тундре. В отчётном году иеромонах Венедикт был командирован, по распоряжению Епархиального начальства, для исполнения некоторых особых, данных ему поручений, и весь год провёл в разъездах. В проезд свой из Колымска, сделав 2.420 вёрст, он посетил чукчей на реке Индигирке и Яне до самого Верхоянска, при чём крестил 4 чукотских детей, повенчал 1 брак, отпел двух усопших, исповедал и приобщил св. тайн 12 человек. Священник И. Петелин, по примеру предшествующих лет, Св. Пасху в отчётном году провёл в Анюйской крепости, куда на ярмарку являются и Носовые чукчи для торговли с русскими купцами. Миссионер исполняет в это время у чукчей все христианские требы и через собеседования с ними утверждает их в св. христианской вере.

Деятельность иеромонаха Виктора сосредоточивалась в окрестностях Нижне-Колымска.

Независимо от Чукотской миссии, в Якутской Епархии заслуживает внимания деятельность так называемых походных священников-миссионеров, которых в отчётном году было четыре. Местопребыванием для сих священников назначены разные пункты, на значительном расстоянии друг от друга, для большего удобства в посещении бродячих инородцев-якутов, тунгусов, ламутов, юкагиров и др., которые хотя в разное время и обращены в христианство, но ещё не окрепли в нём и потому имеют нужду в более или менее постоянном духовном руководстве. Один из походных священников о. И. Попов в минувшем году совершил три миссионерских поездки: с 26 февраля по 9 марта к Якутам Нерюктенского, Харанского и Догдогинского наслегов, на правом берегу р. Лены; с 15 июня по 15 июля – к Тунгусам 7 кангаласских родов, кочующих между Яблоновым хребтом и рекой Алданом и с 23 октября по 28 декабря к отдалённым тунгусам и якутам Якутского и частью Вилюйского округов, кочующих по рекам Сине и Амге. В эти три поездки вперёд и обратно совершено пути 4.840 вёрст. Особенно тяжела и затруднительна была для миссионера третья поездка: приходилось, при 40° мороза, ночевать под открытым небом, на снегу, и таких ночей о. Поповым проведено десять. Миссионер совершил крещение 142 младенцев, повенчал 31 брак, отпел 67 умерших, исповедал и причастил Св. Христовых Таин 587 человек. Требы он совершал в тунгусских палатках.

В Якутске существует двухклассная, центральная миссионерская, церковно-приходская школа, которая помещается в доме, принадлежащем Спасскому Якутскому монастырю и уступленном под сию школу безвозмездно. Помещение школы довольно обширно и вполне соответствует своему назначению. В начале истекшего учебного года монастырский дом, предназначенный под школу, перенесён из ограды во двор монастырский, с восточной стороны духовной семинарии, и соединён новой тёплой пристройкой с помещением общежития. В течение 1892–1893 учебного года в школе обучались 32 мальчика, из них 19 помещались в общежитии: 16 на полном готовом содержании и трое – на половинном. Троих содержал монастырь. В учебно-воспитательном отношении школа поставлена удовлетворительно.

(Продолжение).

– Забайкальская духовная миссия.

– Личный состав миссии.

– Деятельность миссии среди крещёных инородцев и язычников.

– Число обращённых в христианство.

– Миссионерские школы.

Личный состав Забайкальской миссии в отчётном году был следующий: один епископ, первый викарий Иркутской епархии, 2 иеромонаха, 1 протоиерей и 22 священника. Миссионерских станов было 18. И в отчётном году, как в предшествующие годы, Забайкальские миссионеры посвящали свои труды, с одной стороны, делу утверждения крещёных инородцев в правилах веры и жизни христианской, а с другой – проповеди Евангелия инородцам-язычникам.

Число крещёных инородцев в Забайкалье, которые большей частью живут оседло, простирается до 10.500 душ обоего пола, включая в это число и детей. Не везде в одинаковой степени проникло христианское учение в жизнь крещёных инородцев и потому при определении их религиозно-нравственного состояния приходится встречаться с явлениями самого противоположного характера и значения. В иных местностях инородцы представляют собой добрых христиан, которые хорошо знакомы с основами христианского вероучения и нравоучения и относятся как к св. таинствам, так и к обрядам церковным с полным пониманием их значения. Они отличаются усердием к своим храмам и часовням, ревностно посещают их, заботятся о посильном их украшении, во взаимных отношениях являются кроткими и миролюбивыми. К тому же они в большинстве грамотны и детей своих с охотой отдают в школы. Близость к храму и миссионеру – вот одно из главнейших условий, содействующих укреплению христианских начал среди крещёных инородцев. Отсутствие сего условия, напротив, служит причиной того, что многие другие инородцы, хотя и принадлежат к крещённым, однако доселе усвоили весьма немногое из христианства. Кочуя по улусам или отдельными юртами, вдали от православного храма и миссионера, эти инородцы имеют нетвёрдые понятия об истинах православной веры, которые перемешаны у них с языческими суевериями, и в своей жизни они вообще мало чем отличаются от своих сородичей-язычников. Это печальное явление станет вполне понятным, если обратить внимание на то, на каких громадных пространствах разбросана в Забайкалье эта небольшая горсть христиан, со всех сторон окружённых язычниками, фанатически настроенными относительно них и употребляющими в лице своих жрецов-лам всевозможные средства к совращению их в язычество. Так, например, в районе Агинского миссионерского стана значится 300 крещёных инородцев на 25.000 язычников, кочующих на пространстве около 3.000 кв. вёрст, в районе Анинского стана 623 крещёных на 15.000 язычников на пространстве около 17.000 квадр. вёрст, в районе Тугнуйского стана 220 крещенных на 12.000 язычников на пространстве около 15.000 кв. в., в районе Новокурбинского стана 420 крещёных на 10.000 язычников на пространстве 15.000 кв. в., в районе Тарбагатайского стана 80 крещёных на 2.000 язычников на пространстве до 4.000 кв. в.; в районе Ташеланского стана 240 крещёных на 2.000 язычников на пространстве около 6.000 кв. вёрст, в районе Курумкано Гаркинского стана 152 крещёных на 5.000 язычников на пространстве около 4.000 кв. в., в районе Улюнского стана 365 крещёных на 5.000 язычников, в районе Кударинского стана 1.982 крещёных на 2.380 язычников на пространстве около 1.000 кв. в. и т. д. Приведённые сейчас цифровые данные весьма красноречивы: они показывают, какими особенными, почти невозможными условиями обставлена деятельность наших немногочисленных миссионеров, направленная к утверждению крещёных инородцев в правилах веры и жизни христианской. Сюда, для более полной обрисовки вышеупомянутых условий, надобно присовокупить ещё и то, что весь строй экономических, юридических и других отношений, определяющих в Забайкалье быт крещёных инородцев, заключает в себе много такого, что решительно побуждают названных инородцев тяготеть скорее к язычеству, чем к христианству.

Особенно энергичную и сравнительно плодотворную деятельность по отношению к религиозно-нравственному воспитанию крещёных инородцев обнаружили в отчётном году следующие миссионеры: Кударинский миссионер Протоиерей Симеон Миронов, Анинский священник Алексей Шергин. Ташеланский священник Димитрий Малков. Онинский священник Георгий Писарев, Новокурбинский священник Василий Титов и Бургенский священник Гавриил Асташевский.

Что касается новых приобретений для церкви Божией, сделанных в среде язычества Забайкальскими миссионерами, то таковые приобретения представляются незначительными. Всех ново-крещёных в отчётном году было в районе действий Забайкальской миссии 262 человека обоего пола: 195 детей крещёных инородцев, 31 ламаит, 24 шаманиста, 2 корейца-буддиста, 4 магометанина и 5 евреев. Собственно из инородцев-язычников Забайкалья приняли св. крещение только 55 человек: 31 ламаит и 24 шаманиста, преимущественно из тунгусов⁴⁰⁷.

Миссионерских школ Забайкальская миссия имела в отчётном году 27, учащихся в сих школах было 635 детей обоего пола, из них мальчиков почти втрое больше, чем девочек; число учеников в школах колебалось от 8 до 30. Школы выполняли программу церковно-приходских школ. Учительские обязанности исполняли или псаломщики, или не окончившие курс семинарии и уездного училища, или девицы, получившие образование в Иркутском духовном женском училище. Вообще ощущается недостаток в хорошо подготовленных к делу обучения учителях.

– Православная миссия в Японии⁴⁰⁸.

– Паства Японской церкви.

– Состав клира.

– Число просвещённых св. крещением в отчётном году.

– Личный состав Японской миссии и учебные заведения при ней.

– Обозрение преосвященным начальником Японской миссии провинциальных церквей, не посещённых в прошедшем отчётном году и впечатления, вынесенные из этого обозрения.

– Случаи чудесных знамений в Японской церкви.

– Благоприятные условия к дальнейшему распространению христианства в Японии.

– Посещение Японской церкви архиепископом острова Занте Дионисием и значение сего посещения.

– Духовно-литературная и издательская деятельность Японской миссии.

Состояние православной церкви в Японии в 1893 году представляется⁴⁰⁹ в следующем виде:

К 1 января 1894 года в Японской православной церкви состояло: церковных общин 220, христиан в них 21.239, священнослужителей 27, в том числе: епископ 1, священников 20, диаконов 6, из них русские: епископ, 1 священник и 1 диакон; причётников-учителей церковного пения 17, проповедников 159.

Крещено за 1893 год 1.182 человека.

В учебных заведениях миссии состояло:

1) В Токио: в катехизаторском училище 18 учеников, в Семинарии 45, в причётническом училище 5, в женском училище 86 учениц. Учащих в сих заведениях было 26, из них 8 с академическим образованием; трое из последних в отчётном году возвратились из России.

2) В Хакодате, в училищах для приходящих мальчиков и девочек было 112 учащихся, при 7 учащих.

3) В Осака, в приготовительном катехизаторском училище 8 учащихся при 2 учащих, считая в том числе местного священника.

В обществе переводчиков религиозных книг состояло 8 переводчиков и 2 редактора переводческих изданий миссии: двухнедельного «Сейке̂о-Симпо» (Православный Вестник) и месячного, издающегося при женской школе «Уранисики» (Скромность). Третий духовный журнал ежемесячный, начатый изданием во второй половине отчётного года «Синкай» (Духовное море) редактируется учителями семинарии – академистами.

В находящейся при женской школе иконописной мастерской, снабжающей иконами Японские церкви и молитвенные дома, постоянно работали две иконописицы, из которых одна прежде училась иконописному искусству в Новодевичьем монастыре, в С.-Петербурге.

Миссия ныне состоит из 3 членов: епископа, священника Сергиz Глебова, – он же и настоятель посольской церкви, диакона Димитрия Львовского, он же и псаломщик посольской церкви. Бывшие здесь два иеромонаха, попросившиеся обратно в Россию ещё в конце 1892 года, получили увольнение и возвратились в Россию.

Число Японских священников увеличилось одним, поставленным на место выбывшего иеромонаха.

К числу проповедников в отчётном году присоединилось 15, окончивших курс в катехизаторском училище и 24 – в семинарии. Последняя в первый раз, со времени своего основания, дала так много на службу церкви; можно надеяться, что из этого числа выйдут достойные служители и, со временем, священнослужители церкви.

Служащие церкви все обычно занимались своим делом, не без благословения Божия, посещавшего их труды.

Преосвященным начальником Японской миссии в первой половине отчётного года посещены были провинциальные церкви, которые остались не посещёнными в минувшем отчётном году. Весьма отрадны впечатления, полученные им при этом посещении. Повсюду встречались истинные добрые христиане, усердно посещающие свой храм и заботящиеся о нём и с великой ревностью распространяющие христианское учение вокруг себя – среди своих соотечественников, ещё не вошедших в спасительную ограду церкви Христовой. В селении Магата, находящемся в провинции Акита, Преосвященный встретил некоего христианина, по имени Иоанна, вместе с женой приготовившего ко крещению 11 человек, которые, по особенно тщательном испытании в знании вероучения, найдены вполне достойными сего таинства. Иоанн и жена его вдвоём неустанно заботятся о распространении церкви, в то же время образцово ведя и своё домашнее хозяйство. Смотря на эту почтенную чету, уже украшенную сединами, замечает Преосвященный Николай, как было не подумать, что апостольские Акила и Прискилла находят себе подражателей и в Японии!

Богу угодно было явить знамение своего благоволения к Японской церкви через некоторые чудесные действия, которые случились в отчётном году и о которых сообщается в рапорте Преосвященного Николая.

В селении Яманака, провинции Микава, у христианина Моисея Мацунага и жены его Марии заболела их единственная дочь, девочка лет шести, ещё и не крещённая. Как человек состоятельный, Моисей не жалел средств на лечение её; но врачи, наконец, потеряли всякую надежду спасти её, и приговорённая к смерти девочка «лежала, – по словам её родителей, – распростёршись совсем мёртвой». Между тем наступила пасхальная ночь. Моисей и Мария были тогда единственными христианами в селении, катехизатора или кого-либо из христиан и поблизости не было; тем не менее они приготовились встретить праздник молитвой и даже приготовили красные яйца. И вот в полночь, несмотря на угнетавшую их скорбь, они начали перед образом совершать молитву. Занятые этим, они и не заметили, как больная поднялась на постели и села; она же, увидев красные яйца, попросила себе одно. Только тогда они обернулись и поражены были явным чудом милосердия Божия: дочь их, чтоб быть совсем здоровой, нуждалась только в исполнении того, что в подобном случае повелел Спаситель: «дати ей ясти» (Лк.8:55). Ныне, при посещении Яманака, где уже образовалась небольшая христианская община, я видел в этой девочке самого здорового и живого ребёнка, радостно питающего поощряемую родителями надежду поступить, когда ещё немного подрастет, в Миссийское женское духовное училище для лучшего познания закона Божия.

Ещё случай. В городе Сакасита, провинции Свари, одна больная женщина (ныне Мария, по фамилии Моцидзуки), долгое время не встававшая с постели, слушала вероучение и сердечно уверовала; но наставник её ещё не считал её достаточно приготовленной к крещению и потому не звал священника. Между тем эта больная услышала, что священник Матфей Кагета прибыл в недальнее селение и будет там совершать крещение; она возгорелась желанием непременно ныне же креститься. Муж её, хотя тогда ещё язычник, помог ей в этом: с большим страданием для неё, она была вынесена из дома, уложена в тележку и отправлена к священнику. Последний, только что собиравшийся крестить других, уважил её желание и присоединил к приготовленным. В купель (которой служило на этот раз озерцо в саду) она была внесена, но из купели вышла, не имея нужды в посторонней помощи; домой же вернулась на собственных ногах и шла так бодро и быстро, что «мы здоровые едва могли поспевать за нею», рассказывали сопровождавшие её тогда.

Но поистине, по замечанию Преосвященного Николая, источником чудесных знамений служит здесь таинство Елеосвящения для того и данное милосердым Господом Своей Церкви, чтобы помогать людям бороться с этим страшным врагом их, исчадием греха, болезнью. Если не бывает исцеления после него, то всегда, насколько известно, оно сопровождается облегчением страданий и успокоением больного.

Эти проявление чудодейственной силы Божией, служа могущественным очевидным подтверждением истинности христианского учения, в то же время являются и действительным средством к его дальнейшему распространению между неверующими. Вообще условия, среди которых ведётся в настоящее время проповедь Евангелия в Японии, продолжают быть благоприятными для сего великого дела Божия. Японское правительство относится с полной веротерпимостью к христианским веропроповедникам и их делу и можно с уверенностью сказать, замечает Преосвященный Николай, что времена гонений на христианство миновали безвозвратно в Японии. Враждебными христианству элементами здесь являются иностранные атеисты из наёмных учителей по разным, до веры не касающимся предметам, и их подражатели из Японцев, учёные, получившие образование в заграничных университетах и через нападки на христианство стремящиеся выказать свой патриотический образ мыслей и наконец бонзы, питающие надежду с успехом противопоставить христианству буддизм на том основании, что последний принимают некоторые отступники от христианства – иностранцы. Все эти элементы могут иногда, при собственной неосторожности христианских миссионеров, действительно вызывать вспышки фанатизма со стороны известной части Японского народонаселения, но такие вспышки быстро подавляются и не находят себе ни малейшей поддержки в правительственных сферах.

В начале отчётного года Японскую церковь посетил проездом из Америки Высокопреосвященнейший Дионисий, Архиепископ острова Занте. Он не раз совершал Богослужения вместе с Преосвященным Начальником Японской миссии и тем наглядно, торжественно засвидетельствовал единение Японской и Русской церкви с Греческой, вопреки клеветам католиков, стремящихся убедить Японцев в том, что распространяемое среди последних православие есть нечто даже худшее исповедуемой русской церковью «Фотиевой ереси», ничего будто бы общего с греческой верой и церковью не имеющее.

Достойна особенного внимания оживлённая духовно-литературная и издательская деятельность Японской миссии. Сам Преосвященный Начальник миссии всю вторую половину отчётного года занят был давно уже начатым им многотрудным и весьма ответственным делом, – переводом православного Богослужения на Японский язык. Многие из служащих при учебных заведениях миссии принимали постоянное деятельное участие в упомянутых трёх духовно-нравственных журналах, издаваемых Японской миссией. Независимо от деятельности собственно журнальной, миссией в отчётном году были изданы следующие, большей частью переводные, сочинения:

1) Разбор римского учения о видимом (папском) главенстве в церкви. Сочин. Архим. Никанора. Перевод Петра Оно.

2) История православной церкви до начала разделения церквей. Перевод Матфея Уеда.

3) Толковое Евангелие от Марка с объяснениями Епископа Михаила. Перевод Матфея Уеда.

4. Очерки догматического православно-христианского учения. Сочин. прот. И. Фаворова. Перевод Саввы Хорие.

5. Избранные места из творений Св. Иоанна Златоустого. Состав. А. Невский. Перевод Иоанна Овата.

6. Молитвы, заповеди и символ веры, с объяснением. Состав. прот. д. Соколов. Перевод Исаака Кимура.

7. Благоговейные размышления на каждый день месяца. Перевод Алексея Китагава.

8. Беседы о покаянии. Сочин. прот. А. Невоструева. Перевод Алексея Китагава.

9. Детство и юность трёх Святителей. Сочин. свящ. К. Добронравина. Из книги «Чтение для детей». Перевод Алексея Китагава.

10. О необходимости и спасительных плодах поминовения усопших. Перевод Иоанна Исида.

11. О вере. Перевод Иоанна Ито.

12. Императорский эдикт о воспитании с точки зрения православно-христианской. Сочин. Петра Исикава.

13. Православное млеко. Сочин. свящ. Павла Сато.

14. Четырёхголосное пение всенощного бдения.

15. Протоколы заседаний собора Японской православной церкви в 1893 г.

– Миссионерская деятельность в Европейской России.

– Школы, как орудия сей деятельности.

– Школы Братства Св. Гурия в Казани.

– Центральная крещено-татарская школа.

– Казанская Переводческая Комиссия и её деятельность в отчётном году.

– Миссионерская библиотека в Казани.

Просветительно-миссионерская деятельность в тех Епархиях Европейской России, которые имеют в составе народонаселения более или менее значительное количество инородцев, находила в отчётном году выражение в деятельности миссионерских школ, рассеянных по всему Поволжью и северо-восточным окраинам России. Эти школы, в той постановке, какая дана им основателем инородческой системы обучения и воспитания в России покойным Н.И. Ильминским и его продолжателями, являются могущественным орудием истинно-христианского воспитания, для подрастающего инородческого поколения, оказывая в то же время благодетельное влияние и на взрослых инородцев. Везде почти миссионерские инородческие школы организованы по образцу школ Братства Св. Гурия в Казани, теснейшим образом примыкая вообще к Казанским миссионерским учреждениям.

Одним из таких учреждений в Казани, которое своими воспитанниками весьма часто пополняет личный состав учителей в инородческих школах соседних с Казанской епархий, является центральная крещено-татарская школа, совершающая в нынешнем году третье десятилетие своего существования. Находясь под главным ве́дением директора учительской Семинарии Н.А. Бобровникова и под непосредственным наблюдением законоучителя священника В.Т. Тимофеева, эта школа в обоих своих отделениях – мужском и женском – имела 136 учащихся; за исключением 7 русских, 1 чувашки и одного чувашенина, учащиеся – дети крещёных татар. Двадцать девять мальчиков и сорок одна девица живут на полном иждивении школы, остальные учащиеся – 62 мальчика и 4 девочки – своекоштные.

(Окончание).

Верная заветам приснопамятного своего основателя Н.И. Ильминского, школа стремилась насадить в своих воспитанниках семена истинной веры и благочестия и основательно познакомить их с русским языком. Характерная особенность школы, состоящая в том, что из школьной обстановки удалена всякая роскошь и комфорт и быт воспитанников в ней не представляет особенно резких отличий от прежней их деревенской жизни, привлекает к ней расположение крещённых татар, которые любят бывать в ней и особенно посещать школьную церковь, в которой многие из них исполняют христианский долг исповеди и причастия Св. Таин.

Богослужение в сей церкви совершается на церковнославянском и татарском языках. Поют на обоих клиросах прекрасно поставленные хоры певчих-воспитанников и воспитанниц – мужской и женский, своим пением производящие глубокое и сильное впечатление на крещёных татар, которые нарочито приезжают в Казань послушать это пение. Но кроме церковного пения делу религиозно-нравственного воспитания как самих питомцев школы, так и посещающих её крещённых татар служат духовно-нравственные наставления в форме простых, вполне доступных пониманию слушателей поучений на татарском языке, которыми почти всегда сопровождается Богослужение в означенной церкви.

В отчётном году, по окончании испытаний, свидетельство на звание начального для инородческих детей учителя получили 16 человек; двое поступили в Учительскую Семинарию для продолжения образования. В женской школе окончило курс 12 девиц, из коих 8 получили свидетельства на звание учительниц.

Все, окончившие курс воспитанники и воспитанницы центральной крещено-татарской школы, в настоящее время уже выступили на учебно-педагогическое поприще; двое из них, по личному выбору инспектора школ Тургайской области, назначены учителями русского языка в подвижные киргизские школы, остальные получили места в Казанской и соседних Епархиях.

Кроме центральной крещено татарской школы в ведении Совета Братства Св. Гурия в Казани находилось в отчётном году 134 школы, в разных уездах Казанской Епархии. Из числа этих школ 64 крещено-татарских, 50 чувашских, 5 черемисских, 8 вотяцких, 1 мордовская и 6 русских.

Общее количество обучавшихся в отчётном году в названных школах представляется весьма значительным, достигая 5.081 человека. Частнее – учащиеся вт. братских школах распределяются так: крещённых татар 2.305 (мальчиков 1.757, девочек 548), чувашей 1.512 (мальчиков 1.280, девочек 232), черемис 106 (мальчиков 43, девочек 63), вотяков 218 (мальчиков 173, девочек 45), русских 882 (мальчиков 553, девочек 329).

Постановка учебного дела в братских школах, на основании отзывов лиц, специально осматривавших эти школы членов Совета Братства Профессора М.А. Машанова, священника В.Т. Тимофеева и инспектора училищ Спасского, Тотюшского и Лаишевского уездов А.И. Карпова, должна быть признана вполне удовлетворительной. Из осмотра всех этих школ, говорит профессор М.А. Машанов, посетивший 34 братских чувашских школы, в уездах Спасском, Тетюшском, Цивильском, Ядринском и Чебоксарском, – я вынес самое отрадное впечатление и нашёл постановку преподавания вполне удовлетворительной, особенно если принять во внимание очень скромное вознаграждение, какое даёт Братство учителям своих школ, – 50–60 рублей в год, в том числе вместе и на наем квартиры и на покупку дров для отопления. Конечно, педагога-формалиста далеко не удовлетворит внешняя обстановка многих наших чувашских школ: грязная чувашская изба, донельзя наполненная детьми, иногда с придачей домашних животных; не удовлетворит, может быть, и наружная форма ответов, лишённых внешнего блеска и казовой стороны, – всё просто и примитивно-естественно; без лоска, без желания показаться в лучшем свете являются пред посетителем братские учителя с своими питомцами. Для миссионера-воспитателя инородцев при внимательном осмотре школы и наблюдении учения в ней, открывается много отрадного: священная история, молитвы, заповеди и особенно церковное пение, которым отличаются братские школы, усвоены учениками вполне толково, и нередко даже можно заметить, что ученики не только выучили всё это, но и чувством усвоили. Заслуживает особого внимания то обстоятельство, что просветительная весьма полезная деятельность братских учителей не ограничивается только исполнением ими своих прямых обязанностей по школе. В свободное от занятий время они читали инородцам разные духовно-нравственные книги, вели с ними беседы об истинах св. веры, избирая местом для таких бесед школьные помещения, куда охотно стекаются инородцы по вечерам, особенно накануне воскресных и праздничных дней. Эти беседы получили особенно широкое развитие и применение в местностях, заражённых магометанской пропагандой, и служат одним из надёжных средств к укреплению в вере колеблющихся чад православной церкви.

Таким образом, братские школы оказывали и оказывают благодетельное влияние и на взрослое инородческое народонаселение Казанской епархии. Вообще эти школы в значительной степени содействуют, по отзывам приходских священников, возвышению в сем народонаселении религиозно-нравственного уровня, искореняя разные магометанские и языческие суеверия и заблуждения.

Другим учреждением, значение которого чрезвычайно важно для инородческой миссии, является основанная 17 лет тому назад при Братстве Св. Гурия в Казани Переводческая Комиссия. Эта Комиссия в отчётном году состояла из председателя профессора Академии М.А. Машанова и членов: инспектора чувашских школ И.Я. Яковлева, инспектора инородческих училищ Оренбургского края В.В. Катаринского, профессора Академии И.А. Юнгерова, священника центральной крещено-татарской школы и практиканта татарского языка при Академии священника В.Т. Тимофеева, практиканта калмыцкого языка при Академии Μ.В. Бадмаева и делопроизводителя и вместе члена-директора учительской Семинарии Н.А. Бобровникова.

Деятельность Комиссии с каждым годом более и более расширяется, соответственно новым возникающим миссионерским потребностям. В отчётном году Комиссией было напечатано:

I. На татарском языке:

1. Ӱчет. Наставление христианское Св. Тихона Задонского. Казань. 1893 г. 5000 экз.

2. Житие Святителей Христовых Гурия, Варсонофия и Германа. Казань. 1893 г. 10.000 экз.

3. Первоначальный учебник русского языка для татар. Казань. 1893 г. 3.000 экз.

4. Чын ден княгясе. Учение о православной вере. Казань. 1893 г. 3.600 экз.

5. Ойрятеӱ турысында Николай Иванович (о Николае Ивановиче Ильминском). Казань. 1893 г. 1.600 экз.

6. Псалтырь на славянском и татарском языках. Казань. 1893 г. 72.000 экз.

7. Святое Евангелие Господа нашего Иисуса Христа. Казань. 1894 г. 3.050 экз.

8. Акафист Сладчайшему Иисусу. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

II. На чувашском языке:

1. Хоровые церковные песнопения. Выпуск 1: литургия, молебные пения, венчание и панихида. Казань. 1893 г. 3.000 экз.

2. Указание пути в царствие небесное – книга 1-я: Царство небесное. Казань. 1893 г. 5.000 экз.

3. То же – книга 2-я: Жизнь и страдания Иисуса Христа. Казань. 1893 г. 5.000 экз.

4. То же – книга 3-я: Путь в царствие небесное. Казань. 1893 г. 5.000 экз.

5. То же – книга 4-я: О святом духе. Казань. 1894 г. 5.000 экз.

6. То же – книга 5-я: Наставление идущих по пути в царствие небесное. Казань. 1894 г. 5.000 экз.

7. Училище благочестия. Книга 2-я. Казань. 1893 г. 5.000 экз.

8. То же. Книга 3-я. Казань. 1893 г. 5.000 экз.

9. Первоначальный учебник русского языка для чувашей. Выпуск 1. Казань. 1893 г. 3.000 экз.

10. Три поучения из творений Св. Тихона Задонского. Казань. 1893 г. 5.000 экз.

11. Восемь поучений, извлечённых из Троицких листов. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

12. Восемь поучений, извлечённых из Троицких листов, отдельными листиками по 1.200 каждое. Казань. 1894 г. 9.600 экз.

13. Всенощное бдение и литургии Св. Иоанна Златоустого. Симбирск. 1892 г. 3.200 экз.

14. Священная история ветхого и нового завета. Симбирск. 1893 г. 6.000 экз.

15. Букварь для чувашей. Симбирск. 1893 г. 5.000 экз.

III. На черемисском языке:

1. О Смоленской иконе Божией Матери. Казань. 1893 г. 1.200 экз.

2. Букварь для луговых черемис. Казань. 1893 г. 2.400 экз.

3. Священная история ветхого завета для западных черемис. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

4. Священная история ветхого завета для восточных черемис. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

IV. На киргизском языке:

1. Священная история ветхого и нового завета. Казань. 1893 г. 1.200 экз.

2. Притчи Иисуса Христа. Казань. 1893 г. 2.000 экз.

3. Чудеса Иисуса Христа. Казань. 1893 г. 3.000 экз.

4. Крещение Руси. Второе издание. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

5. Букварь. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

6. Первоначальный учебник русского языка для киргизов. Оренбург. 1893 г. 1.200 экз.

7. Практические уроки русского языка для киргизов. Оренбург. 1893 г. 1.200 экз.

V. На башкирском языке:

Краткий русско-башкирский словарь. Оренбург. 1893 г. 1.200 экз.

VI. На мордовском языке:

1. Букварь для мордвы – эрзи. 2-е издание. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

2. Священная история на эрзянском наречии. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

VII. На вотском языке:

1. Хоровые церковные песнопения. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

2. Букварь для вотских детей. Издание 2-е. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

VIII. На русском языке:

1. Книжка для чтения инородцам. Казань. 1893 г. 3.000 экз.

2. Упражнение для выработки правильного русского произношения инородцами. Казань. 1893 г. 5.000 экз.

3. Обучение русскому языку инородцев. Казань. 1893 г. 1.200 экз.

4. Понятия о женщине и быт её у магометан и у христиан. Казань. 1893 г. 1.200 экз.

Вообще в отчётном году Переводческой Комиссией напечатано: в Казани 34 издания в количестве 127.350 экземпляров, в Оренбурге – 3 издания в количестве 3.600 экземпляров, в Симбирске тоже три издания в количестве 14.200 экземпляров, а всего 40 изданий, в количестве 134.150 экземпляров, которые составляют слишком 650 тысяч печатных листов разного формата, исключая оболочек. Кроме того в Казанских типографиях заканчиваются печатанием и будут выпущены в свет в непродолжительном времени ещё 8 изданий в количестве 36.000 экземпляров.

Издания Переводческой Комиссии большей частью безвозмездно раздавались инородцам, рассылались комиссиям, инородческим приходам и разным учреждениям, частью продавались в Казани, а равно и в открытых Комиссией (27) складах в епархиях Казанской, Уфимской, Пермской, Симбирской и других. Особенно значительный спрос, с каждым годом, по мере открытия новых инородческих школ, увеличивающийся, существует на школьные издания Комиссии: буквари, молитвенники, священные истории, учебники русского языка и пр. Переводческая Комиссия, в соответствии с отпущенными ей средствами, далеко не могла удовлетворять всех обращённых к ней требований по безвозмездному отпуску книг в миссионерские школы разных епархий.

Наконец при Братстве Св. Гурия в Казани для лиц, изучающих инородческие языки, мухаммеданство и язычество, а также интересующихся инородческим вопросом вообще, существует особая миссионерская библиотека, помещающаяся в Спасском монастыре. Эта библиотека, находящаяся в заведывании профессора М.А. Машанова, представляет важное и очень полное собрание книг, нужных в миссионерской просветительной деятельности и относящихся к этнографии и в частности к религии инородцев России, их языку, суевериям и пр. В отчётном году книгами этой библиотеки пользовались многие лица, не только живущие в Казани, но и в разных селениях Казанской губернии и даже в губерниях Симбирской, Уфимской и Вятской.

– Состояние миссионерских школ в Епархиях: Симбирской, Саратовской, Самарской, Пермской, Екатеринбургской, Уфимской, Оренбургской и Вятской.

– Результаты собственно миссионерской деятельности в Европейской России по обращению в христианство язычников и магометан.

В Симбирской Епархии миссионерские школы, поддерживаемые средствами Православного Миссионерского Общества, имеют целью христианское просвещение чувашей, обитающих в сей Епархии. Вот краткие сведения о сих школах, сообщаемые инспектором означенных школ И.Я. Яковлевым. В Симбирской чувашской учительской школе к 1 января 1894 г. состояло воспитанников в III старшем классе 31, во II среднем 43 и в I младшем – 52. Кроме того, в учебной мастерской обучалось 8 мальчиков, итого 134 ученика, из которых русских 33 и чувашей 101. В женском при означенной школе училище воспитывалось 54 девочки и 3 малолетних мальчика, из числа которых 8 девочек – русские и 46 из чувашей и 3 мальчика также из чувашей. Все ученики и ученицы – православные. В Средне-Альгашинской школе всех учащихся к 1 января 1894 г. было 41 мальчик и 23 девочки, – все чуваши: учащиеся делятся на три отделения: два отделения мужских и одно женское. Из учащихся 49 православных и 15 язычников. В минувшем году был выпуск и приём учеников. Окончило курс учения 8 мальчиков.

Во всех означенных школах характер преподавания и общее направление, усвоенные в предыдущие годы, поддерживались и в отчётном году.

В Саратовской епархии в уездах Петровском, Хвалынском и Кузнецком существует 14 миссионерских школ с 514 учащихся (437 мальчиков и 77 девочек). Все эти школы открыты в недавнее время, при пособии от Православного Миссионерского Общества в 4.000 рублей, но несмотря на недавность открытия, они уже оказывают благодетельное влияние на местное чувашское народонаселение. В чём заключается это влияние, видно из отчёта протоиерея Боброва, командированного в отчётном году для осмотра сих школ. Несмотря на новость дела, говорит о. Бобров, учители, при участии приходских священников, достигают главной цели – воспитывать детей чувашей в правилах св. Христовой Церкви и с тем вместе просвещать самих родителей их светом Евангельского учения. Пока не было школ, дети инородцев жили, по-видимому, одной животной жизнью: вдали от храма Божие, окружённые татарами, не знали они правил христианской жизни... Отцы и матери их блуждали во тьме язычества на пути к магометанству. Последнее для них было доступнее христианства, благодаря близости языка их с татарским. Если бы ещё несколько лет оставить их во мраке невежества, то мы увидели бы значительные селения Петровского, Хвалынского и Кузнецкого уездов отатарившимися. Ныне же в чувашских деревнях, где школы делают своё дело, получаются такие отрадные результаты: дети, вместе со своими учителями, все без исключения каждый праздник идут 4–5 вёрст в церковь к богослужению; за ними идут и едут родители их и семейные. При богослужении дети поют по-славянски и повторяют многое по-чувашски, с ними поют сёстры, отцы и матери. На пение в школах обращается особенное внимание, так как любовь к пению в природе чувашей; на родном языке оно, так понятное и близкое сердцу, само собой привлекает их к Св. Церкви. Кроме того, учителя по праздникам собирают народ и читают ему жития святых и другие религиозно-нравственные книги на чувашском наречии, – учителя образованные, вышедшие из тех же чувашей. Это даёт свои плоды. Чуваши становятся добрыми христианами.

В Самарской епархии существует чувашская миссионерская школа в с. Туарме, Бугульминского уезда, основанная в 1879 году. Эта школа с успехом выполняет свою задачу – развивать в тёмной и грубой среде местных инородцев-чувашей добрые начала Христовой веры. Учитель сей школы природный чувашенин, окончивший курс в Казанской инородческой учительской семинарии Лука Трофимов особенно полезную деятельность проявил в церковном пении. Не довольствуясь выполнением расписания еженедельных уроков, он устраивал еженедельно по два раза вечерние занятия. Обладая даром преподавания церковного пения и любовью к сему делу, Трофимов успел достигнуть того, что в течение двух лет образовал очень хороший хор певчих, в состав которого, кроме всех воспитанников школы, входят некоторые из прихожан. Пение отправляется на церковно-славянском и чувашском языке и отличается стройностью. Богослужение, отправляемое иногда на чувашском языке, привлекает в церковь целые массы молящихся, среди которых весьма нередко можно встретить приходящих за 20–30 вёрст с целью послушать службу и пение на родном чувашском языке.

Кроме Поволжья, миссионерская деятельность, в форме нравственного воздействия на юное и взрослое инородческое народонаселение через школы, продолжала благоуспешно развиваться в Восточной и Северо-Восточной России.

В Пермской епархии в отчётном году состояло десять миссионерских школ – шесть одноклассных и четыре школы грамоты. Все эти школы помещаются в собственных, надлежаще приспособленных к тому, домах, за исключением школ Больше-Гондырской, Васькинской и Ключиковской. Две школы (Карзинская и Верхнепотамская) во второй половине отчётного года заняли здания, специально для них выстроенные Управлением Общественных работ. Такое же здание почти совсем отделано и для Васькинской школы.

Всех учащихся в означенных школах было 370, в том числе 216 инородческих мальчиков и 9 девочек. По отзывам лиц, обозревавших школы, они и в отчётном году вели дело удовлетворительно. Во всех шести одноклассных школах произведены выпускные экзамены, после которых удостоены права на льготу по воинской повинности 20 мальчиков (8 инородцев и 12 русских). Сверх того выданы свидетельства об окончании курса начальной школы 5 девочкам (2 черемискам и 3 русским).

В отчётном году Миссионерский Комитет имел стипендиатов из инородцев в одном из местных духовных училищ – Соликамском, где воспитывалось 5 человек – дети Пермяков. Комитет надеется увидеть в них со временем образованных и надлежаще приготовленных к миссионерскому делу деятелей в пределах Пермской епархии.

В Екатеринбургской епархии на средства Миссионерского Общества содержалось четыре инородческие школы. Открытые в недавнее время, эти школы имеют своей задачей утверждение в православной вере ясачных вогул Верхотурского уезда посредством христианского обучения и воспитания их детей. Учащихся в означенных школах было 66 (41 мальчик и 25 девочек.

В отчётном году местным миссионерским комитетом принят на своё попечение Каслинский Башкирский приют, цель открытия которого – предрасположение к христианству местных башкир через усвоение их детям христианских понятий и верований посредством школьного обучения, проникнутого строго церковным духом и направлением. В приюте содержалось и обучалось пока 11 мальчиков, но возрастающее доверие к сему приюту со стороны окрестных башкир, которые охотно отдают в него своих детей, служит ручательством за постепенный рост и развитие этого благотворно-просветительного учреждения.

Что касается Башкирского приюта, предполагавшегося к открытию в селе Бродокалматском, Шадринского уезда, то в отчётном году он не мог быть открыт вследствие разного рода непредвиденных препятствий и затруднений, к устранению которых Комитетом приняты соответствующие меры.

В Уфимской епархии в отчётном году открыто 7 новых миссионерских школ, причём общее число таковых школ, со включением прежде открытых, простирается до 32. В этих школах обучались 1.064 мальчика и 154 девочки – преимущественно дети старо-крещёных инородцев: татар, чувашей, черемисов и вотяков. Направление в школах церковно-религиозное. Учители, большей частью принадлежащие к воспитанникам Казанских миссионерских учреждений, почти все с усердием и знанием дела проходили своё многотрудное служение. В праздничные дни ученики тех школ, где есть церкви, при Богослужениях читают часы, шестопсалмие, поют молитвы, тропари и пр. на русском, татарском и чувашском языках. А в некоторых местах и весь народ, присутствующий в церкви, поёт вместе с учениками миссионерских школ. Построение церквей и образование новых приходов среди инородческого населения с целью удобнейшего удовлетворения духовно-нравственных его потребностей и утверждения в православии, и в отчётном году составляло предмет особых попечений Уфимского архипастыря, преосвященнейшего Дионисия. В минувшем 1893 году окончательно отделаны и освящены церкви в следующих четырёх селениях Белебеевского уезда: Юмашеве, Ахманове, Базгиеве и Ольгине, из них одна каменная и три деревянные.

В Оренбургской епархии, на средства Миссионерского Общества, находящиеся в ведении местного Комитета, содержались четыре миссионерские школы в деревнях Кривле-Илюшкинской и Ново-Амескенской Оренбургского уезда, дер. Бердяш Орского уезда и в посёлке Требиатском Верхнеуральского уезда. Предметы обучения в сих школах следующие: Закон Божий, чтение славянское и русское, письмо, арифметика и церковное пение. Учащихся в отчётном году было в первых двух школах 56, из них 42 мальчика и 14 девочек, все природные чуваши, в третьей – 53, из них 51 мальчик и 2 девочки, все опять природные чуваши, за исключением 6 учеников русского происхождения, и в четвёртой – 64 мальчика – 54 нагайбака и 10 русских.

Кроме вышеупомянутых школ, в которых число учащихся девочек является незначительным, 15 октября отчётного года в посёлке Требиатском была открыта особая женская школа, в которую, при самом её открытии, поступило 35 девочек, в числе коих есть дети отпадших в магометанство. Все поименованные школы пользуются доверием и сочувствием инородцев, которые охотно отдают в них своих детей, чему много способствует, конечно, и то обстоятельство, что учащие в трёх школах – сами чуваши, получившие подготовку к учительскому званию в Казанских миссионерских учреждениях. А в четвёртой Требиатской мужской школе учителем и законоучителем состоит местный священник Алексей Батраев, родом из нагайбаков, в женской же Требиатской школе обучает девица Феодора Иванова, из воспитанниц Казанской крещено-татарской школы.

В Ново-Николаевском интернате в отчётном году воспитывалось 20 мальчиков, в том числе 7 русских, 5 чувашей, 5 киргизов, 2 татарина и 1 черкес.

В Вятской епархии в отчётном году состояло 49 миссионерских школ. Учащихся в них было 2.117 (более против предшествующего года на 949 человек). В числе учащихся было 80 язычников и 12 магометан. Девочек обучалось 317, а два года тому назад не было и трёх десятков. Целесообразной мерой привлечения девочек в школы оказалось введение в круг школьных занятий обучения рукоделию – шитью, вязанию и вышиванию таких предметов, которые употребляются в быту местных инородцев. Все учители миссионерских школ, за весьма немногими исключениями, относились к своим обязанностям с должным усердием. На церковное пение было обращено особенное внимание и в некоторых школах, как например Большетурнякской, Бектешевской, Айталонской и Токтайбелянской, оно поставлено прекрасно. Некоторые миссионерские школы в отчётном году были поддерживаемы с материальной стороны Земством. Одно из таковых Земств, Малмыжское, оказало пособие пяти крещено-татарским школам через ассигнование по 150 р. на отопление и наем квартир, в дополнение к прежней ежегодной ассигновке в размере по 100 рублей на каждую из означенных школ. В отчётном году Вятский Миссионерский Комитет, в видах приготовления благопотребных деятелей для удовлетворения местных миссионерских потребностей, имел 6 стипендиатов в Казанской крещено-татарской школе – 4 мальчиков и двух девочек.

Таково в общих чертах положение дела в миссионерских школах Европейской России, предназначенных быть проводниками православно-христианских начал в инородческую магометанскую и языческую среду. Обучалось в сих школах в отчётном году около десяти тысяча детей, которые без школ, в значительной своей части, были бы потеряны для Православной церкви, подпав пагубному влиянию магометанства или же продолжая коснеть в язычестве. Несомненно, что многие из питомцев миссионерских школ не только сами впоследствии сделаются истинными, вполне преданными сынами Православной церкви, но и утвердят в православии и братию свою.

В отчётном году было несколько отдельных случаев обращения в христианство язычников и магометан в Европейской России, случаев, стоящих в тесной существенной связи с благотворно-просветительной деятельностью миссионерских школ и деятелей в них – учителей и законоучителей. Так, в Казанской было просвещено св. крещением 3 язычника-чуваша и 6 магометан-татар. В Пермской – 5 черемис-язычников и 2 татарина-магометанина, в Оренбургской – 18 мусульман: 13 киргизов, 3 киргизки и 2 татарина и в Уфимской – магометан: татар 41 человек и башкир 6 и язычников-черемис 47. Примечательно, что в отчётном году совершилось в Уфимской епархии обращение в христианство значительной части корпорации учителей-инородцев из черемис, доселе остававшихся язычниками. Так, 12 и 13 июля отчётного года в г. Уфе были просвещены св. крещением шесть учителей, один из них с женой и дочерью, другой с женой и тремя сыновьями и впоследствии ещё двое учителей, всего в Уфе четырнадцать человек. Кроме того, в г. Бирске и его уезде были крещены ещё четыре учителя с семействами, состоящими из десяти человек. Над обращением всех этих учителей в христианство особенно много потрудился инспектор народных училищ Бирского округа А.П. Альбанов, для которого давно представлялось ненормальным и весьма прискорбным то явление, что лица, призванные просвещать черемис в школах, сами ещё не были озарены светом христианства и продолжали блуждать во тьме язычества.

Заканчивая отчёт за двадцать четвёртый год существования Православного Миссионерского Общества, Совет, в виду расширяющейся с каждым, годом деятельности находящихся на его попечении миссий и миссионерских учреждений, не может не обратиться к тем, кому дорого распространение и преуспеяние св. православной веры в нашем отечестве, с просьбой о том, да не оскудеют и впредь их жертвы на святое дело, имеющее высокую цену в очах Божиих.

(Продолжение).

улусам с целью приготовления крещёных инородцев к исповеди и св. причастию; между прочим, отметим, ещё такой радостный факт: «Утром 4 числа марта все постившиеся собраны были в юрту Тунгуса Коренева и приобщены св. Животворящими Христовыми тайнами из запасных даров. Хозяева юрты были очень довольны, что отговели, и радость свою выражали в разговоре между собой, – „Слава Богу, отговели! Когда-то теперь Бог приведёт“».

Тугнуйский миссионер И. Титов пишет: «Крещённый инородец А. Михеев, 77 лет, живший на р. Хилке в 60 вёрстах от стана своей юртой, тяжело заболев, послал за мной своего некрещёного племянника. Проехав всю ночь по трём хребтам, отрогам Яблонового хребта, я нашёл больного в безнадёжном положении. Больной узнал меня и, держа мою руку и крепко целуя её, шептал: „худо, батюшка, худо! Вот благодарю тебя, что приехал ко мне“. Старик был бесконечно рад моему приезду; на лице его были и улыбка и слёзы. Он то и дело крестился, повторяя: „Бог меня простит, меня Бог простит“. Михеев исповедовался и приобщился св. тайн».

Подобные примеры вполне сознательного отношения к православной вере и ревностного исполнения христианских обрядов указывают и другие миссионеры, как напр., Анинский миссионер А. Шергин в лице крещёного бурята А. Мурзина, живущего вполне по-христиански и исполняющего все требования православной церкви, не смотря даже на близость дацана, этого рассадника языческих суеверий, и пользующегося авторитетом среди бурят, и Цаган-Олуевский миссионер Н. Виноградов – в лице крещённого тунгуса С. Большакова, благотворителя христиан под влиянием христианской проповеди. Но такие примеры составляют сравнительно редкие явления, устойчивости в православной вере кочующих крещёных инородцев. В большинстве случаев кочующие крещёные инородцы являются жертвой окружающей их среды язычества: миссионеры весьма часто указывают или на бессознательное уклонение их от православной веры, или на индифферентизм по убеждению, или даже на явное вероотступничество с полным переходом к языческим суевериям. Как результат своей поездки в селение Хасуртаевское для приготовления крещёных инородцев к исповеди и св. причастию, Новокурбинский миссионер А Попов записал в дневнике следующее: «Дальность расстояния от храма, как заметно, охладило усердие православных к его посещению, редкое посещение храма охладило и самую веру во Иисуса Христа, ещё не глубоко укоренившуюся в сердцах новых христиан, особенно при близости язычников. Отговели Хасуртаевцы почти все, каких застал дома».

Анинский миссионер А. Щергин даёт в отчёте такую характеристику кочующих крещёных инородцев: «что касается крещёных инородцев, живущих в улусах, вдали от стана и храма, то таковые не много чем отличаются от бурят язычников, разве только тем, что в своих юртах имеют св. иконы. На увещания посещать храм отзываются отдалённостью от храма и своей бедностью».

В отчёте Новокурбинского миссионера В. Титова имеется такое указание: «с внешней стороны крещёные буряты обрусели, но интеллектуально они все до мозга костей пропитаны тенденциями буддизма и особенно ламаизма». Тот же отзыв даёт Тарбагатайский миссионер Г. Громов: «Живущие в улусах крещёные, среди бурят язычников, ничем не отличаются от сих последних как в бытовом, так и в религиозном отношении: они весьма редко посещают храм Божий, отзываясь дальностью расстояния и своей бедностью». Ононский миссионер Г. Писарев, «приехав в улус Усть-Тургинский для исповеди и приготовления к св. причастью крещёных тунгусов послал оповестить об этом ближайшие юрты; посланный возвратился через 3 часа с вестью, – все отговариваются прибыть по тем или другим причинам; впрочем, некоторые, может быть, и придут»; говело весьма немного инородцев. То же самое случилось и в других улусах. В другом месте своего дневника миссионер Г. Писарев говорит: «Посланы были форменные отношения, кому следует, с просьбой о высылке ко дню св. Пасхи некоторых крещёных инородцев в стан, ибо местопребывание некоторых из них мне было неизвестно, а другие при личных свиданиях давали обещание исполнить долг исповеди и св. причастия, после же забывали это обещание и уклонялись».

Бургенский миссионер Г. Асташевский пишет в своём дневнике: «многие из крещёных инородцев-тунгусов, кочующих в отдалённых от церкви улусах Князе-Урульгинского ведомства, по принятии св. крещения, никогда не исполняли христианского долга исповеди и св. причастия; и в нынешнем году нельзя было предполагать, чтобы они озаботились исполнением своего долга»; в этих видах миссионер Г. Асташевский совершил поездку по стойбищам Тунгусов своего района, оповестив их об этом раньше: инородцы, числом до 45 человек, исповедовались и приобщались св. тайн, – некоторые из них с приготовлением себя постом за несколько дней.

То же отмечает Курумканс-Гаргинский миссионер М. Петелин в отчёте: «Из прихожан крещёных Троицкой церкви многие говели в великий пост; живущие среди бурят реже посещают храм Божий и по многу лет не говеют, потому что живут далеко от церкви, а более всего от влияния языческой среды, среди коей живут... Буряты, живущие по улусам, остаются невенчанными; взимание калыма идёт по прежнему обычаю».

Мало отрадного также даёт и Улюнский миссионер А. Клюкин в своём отчёте: «Прискорбно, что многие, живущие в улусах, не бывают в храме Божием для научения истинам веры и благочестия и для исполнения всех требований по уставу св. церкви. При богослужениях бывают только живущие при стане, а живущих по улусам, одиночно, нужно каждого отдельно оповещать через языческие власти; а можно ли надеяться на исполнение сего требования! Обрусение крещёных инородцев, проживающих в улусах, плохо подвигается вперёд: вращаясь всегда между язычниками, они подпадают под их влияние, впадают в соблазн, связываются брачными узами с некрещёными, по их обычаю; и прижитые дети часто остаются спорными, – являются и укрывательства их от св. крещения. Калым ещё в обычае крещёных, платежи калыма иногда окончательно разоряют крещёного, а потому бедный часто живёт одиноко».

Миссионер А. Клюкин в дневнике приводит примеры укрывательства детей от св. крещения крещёными инородцами, с каковой целью родители отдают своих детей на воспитание язычникам, и «записывание детей крещёных родовыми старшинами в списки семей язычников-воспитателей практикуется не первый год, что весьма удачно покрывается разными увёртками, а этим объясняется небольшой процент рождаемости у крещёных»...

«При кочевом образе жизни крещёных инородцев миссионеру нет возможности постоянно следить за ними и исправлять их заблуждения, усвоенные от язычников: они даже допускают некоторые ламайские поклонения на посмешище язычников, чтобы тем уверить своих сородичей в желании пользоваться их дружелюбием, которого лишились крещёные с принятием св. крещения».

Относительно развития религиозного индифферентизма у крещёных инородцев делает указание в своём дневнике Иргенский миссионер С. Телятьев: «Насколько гибельно пребывание крещёных среди бурят и насколько масса имеет влияние на отдельные личности, то рельефно, отразилось на крещёном И. Шемелине с женой, живущих в семье своего некрещёного отца бурята: из беседы с ними видно, что им безразличию, к какой религии ни принадлежать. Наставления мои они слушали со вниманием и во всём со мной соглашались: я убеждал их держать и хранить в сердце веру Христову». В другом месте дневника миссионер С. Телятьев отмечает другой подобный же факт. «Я отправился в падь Шабарту-Гархон, где стояла зимником семья крещёного инородца И. Козлова, которого я увидел в первый раз, как живу в Иргени, так как он раньше бродил в вершине р. Читы. Здесь, как и у вышеупомянутого И. Шемелина, я нашёл полнейшее религиозное равнодушие, которое происходит от того, что они живут среди массы бурят, вдали от русского населения. После молитвы и огласительного поучения, я с грустью отправился от этих детей природы; грусть же ещё больше усиливалась от сознания бессилия чем-либо помочь им».

Новокурбинский миссионер В. Титов представляет такой факт: «В улусе Хоготу-Сагатовском нашёл юрту крещёного инородца Н. Кротова с женой и четырьмя детьми. Кротов живёт совершенно по-бурятски, – он даже не знает ни одного слова по-русски, хотя он с женой крещён в малолетстве (им теперь 45 и 42 года); старший сын Назарий грамотный, но, к удивлению, по-монгольски и совершенно не знает русского языка, – у него оказалось три экземпляра монгольской азбуки в рукописи; молитв, кроме „Господи, помилуй“, произносимой по-бурятски, никто не знает. Дано наставление; Кротов обещал осенью отправить старшего сына к миссионеру учиться русскому языку».

Курумкано-Гаргинский миссионер М. Петелин приводит в отчёте такой случай: «В нынешнем году был случай открытия целого семейства крещёных, остававшихся в неизвестности, по несостоянию их ни в списках Степной Думы, ни в миссионерских списках, и проживающих в 70 вёрстах от стана в местечке „Марикта“: оказалось, бурят с буряткой крестились около 20 лет тому назад, никогда не были в православном храме, живут невенчанными, по бурятскому обычаю, и имеют пятерых детей»; миссионер окрестил всех детей и преподал должное наставление.

Тарбогатайский миссионер Г. Громов пишет в дневнике: «Поехал разыскивать крещёного инородца Ф. Трухина, – этот инородец уклоняется от православия и избегает встреч с миссионером. Трухин имеет отца-бурята, строгого фанатика, жену ламаитку и 3-летнего воспитанника Николая и живёт одиночной юртой в лесу. Я наставлял Трухина не уклоняться от православной веры, учил крестному знамению и кратким молитвам и надел на него и Николая крестики с должным наставлением».

Бургенский миссионер Г. Асташевский в своём дневнике также указывает примеры вероотступничества в среде кочующих крещёных инородцев: «Многие ново-крещёные, оставшиеся среди бурят язычников, часто снова увлекаются язычеством, исполняют все языческие обряды, отращивают у себя косы и совершенно почти отступают от веры христианской.

По обширности пространства, на котором кочуют инородцы, трудности путей сообщения и разбросанности их стойбищ, миссионеру в течение даже многих лет не приходится видеть некоторых ново-крещёных инородцев. И вот они, не бывая у служб церковных, не слыша слова Божие и не видя примеров христианской жизни, остаются почти такими же, какими были и до принятия св. крещения. В миссионерском районе Бургенской Покровской церкви есть также уклонившиеся от пути спасения к язычеству... Один из ново-крещёных Т. Телятьев укочевал к оз. Тасей, отрастил себе косу, взял в жену некрещённую бурятку, назвался Тагдаром и совершенно отверг веру Христову, поддавшись влиянию язычества. Поиски его миссионером оказались тщетными... В улусе Индангинском за р. Витимом имеют кочевья три крещёных инородца – Даниил, Пётр и Прохор Козловы, которые никогда не приобщались св. тайн и, как крещёные в улусе, никогда не были во св. храме. Стойбища их, за трудностью пути и отдалённостью, с 1863 г. не были посещаемы священниками: лет 6–7 тому назад заезжал к ним Богдаринский миссионер, но они скрылись от него в другие улусы и явились в свои юрты уже по отъезде миссионера, прождавшего их более суток. Как сотрудник Бургонского миссионера, я долгом своим счёл посетить этих заблудших в области тьмы и, с помощью Божией, открыть им Евангелие Правды».

После многотрудного путешествия по горным хребтам и тайге, миссионер наконец нашёл Козловых и пишет далее: «При входе в юрту, я не заметил св. икон; вместо них весь передний угол уставлен онгонами и украшен принадлежностями идолослужения. На вопрос, где св. иконы, Пётр указал на находящуюся в стороне полочку, заваленную разным хламом, под которым находились небольшой медный св. крест и маленькая, покрытая густым слоем пыли, икона св. Сергия Радонежского. Пётр отвечал на мои вопросы с каким-то гневом, так что я стал опасаться за ночлег в этом языческом вертепе... На другой день, после долгих наставлений и внушений и чтения Св. истории, в присутствии собравшихся до 20 бурят-язычников, миссионер велел убрать из юрты идолов, чашечки и ламские книги, взял с Козловых обещание впредь не держать их в юрте и на место, очищенное от идолов, поставил св. крест, привезённую с собой икону Спасителя и икону св. Сергия Радонежского, положил здесь св. Евангелие от Марка, молитвенник и житие св. Николая на бурятском языке, а на Петра и Прохора (Даниил был в отлучке) возложил по серебр. крестику. Тогда Пётр, убедившись в моем добром намерении, что я приехал не с замыслом причинить ему какое-либо зло за его неправильную жизнь, а единственно наставить на истинный путь, начал благодарить меня за привезённую ему икону Спасителя, за крестик и наставление и тотчас же попросил отслужить молебен в юрте, что я с удовольствием и исполнил. Итак, идолы свержены, и Истина воссияла».

Ононский миссионер Г. Писарев в дневнике приводит факта, вредного влияния язычников на крещёных: «В Гурбаннорском улусе посетил крещённую бурятку, жившую с некрещёным тунгусом, которой раньше предложено было разойтись с ним. Некрещёного сожителя её налицо не оказалось; на вопрос, где он в настоящее время, бурятка отвечала, что она живёт теперь с матерью своей, а где он находится, не знает. Юрта, в которой она жила с некрещёной матерью и в которую мы вошли, заключала в себе весь бурятский обряд, и ничто в ней не показывало, что тут же живёт и крещёная женщина. Поэтому, Агафье, так звали крещёную бурятку, я дал св. икону и крестик со внушением держать крестик на себе, а св. икону в юрте на виду и молиться пред нею. Когда Агафья взяла от меня св. икону, старуха с раздражением закричала на неё: „ты зачем у него берёшь! Юрта – моя, и я не позволю тебе держать её тут!“»

Агафья же сказала ей на это: «как же мне не брать, когда я крещёная и он мне даёт!»

Тугнуйский миссионер И. Титов в отчёте даёт такое указание: «Между крещёными инородцами есть примерные христиане, есть и христиане по имени; но последних, к счастью, немного. Есть и прямые отступники: три брата Мокрецовых и зять их Буранов с женой, не признающие над собой св. крещения; увещания миссионера оставить языческую религию и жить по-христиански пока не вразумили заблуждающихся в неверии».

Из рассмотрения всех сведений, представленных миссионерами в дневниках и отчётах, относительно религиозно-нравственного состояния крещёных инородцев получаются следующие очевидные выводы. Крещёные инородцы, живущие оседло, отдельными от русских селениями, или совместно с русскими, вблизи православного храма, под постоянным отеческим наблюдением и стойким религиозно-нравственным влиянием миссионеров, получают правильное воспитание в истинах православной веры: они в большинстве сознательно относятся к христианской проповеди, неуклонно исполняют все требования христианской церкви, усваивают начала доброй нравственности и проводят их жизнь, привыкают к русскому быту и русскому языку и мало чем отличаются от русских православных христиан; случаи уклонения от истинного пути спасения сравнительно редки. Крещёные инородцы, кочующие по улусам, или отдельными юртами, вдали от православного храма и миссионера, в религиозно-нравственном отношении остались почти на первой стадии духовного развития; понятия об истинах православной веры неустойчивы, требования православной церкви в большинстве случаев исполняются без сознания святости их и довольно часто уклоняются от истинного пути в сторону языческих суеверий, возвращаясь в своё первобытное состояние, они мало чем отличаются от той среды язычества, в которой коснеют их сородичи; они требуют особого, неопустительного попечения со стороны миссионеров. По народности наиболее устойчивыми в православной вере являются тунгусы и орочены и менее устойчивыми – буряты, за исключением некоторых местностей Забайкалья, как напр., Кударинское ведомство.

Для укрепления крещёных инородцев в истинах православной веры, доброй нравственности и христианской жизни миссионерами Забайкальской духовной миссии в отчётном году применялись следующие меры:

1) Неопустительное отправление Богослужений в воскресные и праздничные дни во храмах миссионерских станов и в приписных храмах, с возможным благолепием, с строгим исполнением церковного устава,

(Продолжение).

при чём обращалось должное внимание как на раздельное и внятное чтение, так и на пристойное пение на клиросе, в каковом, по мере возможности, принимали участие ученики местной миссионерской школы.

2) Поучения, произносимые при Богослужениях, смотря по обстоятельствам и нуждам слушателей, с объяснением дневного Евангелия или Апостола, при чём поучения велись большей частью при пособии книг Димитрия Херсонского, протоиереев Нордова, Путятина, Романова, Белоцветова и при пособии периодических изданий, «Руководства для сельских пастырей», «Пастырского Собеседника» и др.

3) Совершение св. таинств, нередко с выяснением значения св. таинства для настоящей и будущей жизни христианина; при совершении св. таинства крещения требовалось, чтобы Символ веры непременно был читаем одним из восприемников, и внушались обязанности восприемников к воспринимаемому от купели св. крещения, приобщение младенцев св. тайнами исполнялось неопустительно.

4) Требоисправление и служение молебнов при крестных ходах и в частных домах, при чём давались наставления всегда, во всех случаях жизни, обращаться с молитвой к Богу, просить и благодарить Бога, и жить по-христиански.

5) Хождение по домам прихожан со св. крестом и со св. водой в престольные праздники, св. Пасху, Рождество Христово и Богоявление. Ведение внебогослужебных собеседований, главный предмет которых были Св. История Ветхого и Нового Завета.

6) Назидательные частные беседы, при посещении того или другого инородца, с целью сделать какое-либо увещание или наставление, смотря по надобности.

7) Собеседования с раскольниками, при чем разоблачались заблуждения отпадших от св. церкви и представлялись убедительные доводы в правоте и непогрешимости св. православной церкви.

8) Разъезды миссионеров по улусам и отдельным юртам крещёных инородцев для совершения св. таинств и требоисправлений, со св. крестом и св. водой, для проповеди слова Божия, для научения крещёных правильному перстосложению, крестному знамению и молитвам, для поучений, наставлений и увещаний в правилах христианской жизни и в необходимости исполнения требований православной церкви, при чём раздавались крещёным нашейные крестики, св. иконы, Евангелие, Троицкие листки, Жития Святых и Огласительное поучение Высокопреосвященного Вениамина на бурятском языке, с чтением этих книг и Св. Истории Ветхого и Нового Завета и с назидательной беседой по поводу прочитанного.

9) Сближение миссионера с инородческими властями и вообще с инородцами и заботы об установлении правильных, миролюбивых отношений крещёных инородцев к язычникам и обратно.

10) Подавание материальной помощи крещёным инородцам, а также медицинской помощи, за которой обращаются не только крещёные, но и язычники, к тем из миссионеров, у которых имеются к тому некоторые знания и домашние аптечки. За последнее время, в ряду других мер, на это обращается особое внимание, и миссионерские станы обставляются необходимыми аптечками.

11) Законоучительство и наблюдение за воспитанием и обучением в миссионерских церковно-приходских школах, имеющихся при каждом миссионерском стане.

Миссионерские церковно-приходские школы должны были бы служить в руках миссионеров одним из главных средств для религиозно-нравственного совершенствования и укрепления крещёных инородцев в истинах Православной веры и доброй нравственности, проводниками православно-христианских понятий и взглядов в среду языческую и гласным средством к сближению кочевников с русским образом жизни и русской национальностью. Но при настоящем своём положении миссионерские школы не все и не вполне удовлетворяют своему назначению. Детей крещёных инородцев обучается вообще мало: в некоторых местностях крещёные с охотой отдают своих детей в школы, а в других главный контингент учащихся составляют дети русских православных христиан; улусные крещёные инородцы не обучают своих детей, по дальности расстояний от школ, по своей бедности и по отсутствию приютов при школах. Язычники не отдают своих детей в миссионерские школы, за исключением весьма редких случаев, и при том с требованием, чтобы детей их не обучали Закону Божию. Для выполнения своих задач миссионерские школы должны иметь катехизаторское направление, для каковой цели необходимо исподволь приучать к катехизации наиболее взрослых и развитых учеников школ; при каждой школе должны быть общежития для детей улусных крещёных инородцев; кроме того, необходимы подвижные школы для деятельности в местностях с более густым инородческим населением; во всех миссионерских школах должны быть достаточно подготовленные к делу учителя; школы для язычников должны иметь программу церковно-приходских школ с заменой Закона Божия Русской Историей и Географией.

Во всех 27 миссионерских школах в отчётном году обучалось 635 детей обоего пола, из них мальчиков почти втрое больше, девочек; число учеников в школах колебалось от 8 до 30. Учителями в школах состояли или псаломщики, или не окончившие курс семинарий и уездного училища, или девицы, получившие образование в Иркутском Духовном женском училище; вообще же, ощущается недостаток в хорошо подготовленных к делу обучения учителях. Миссионерские школы выполняли программу церковно-приходских школ. Благоустроенные школы дают хорошие плоды. Учащиеся воспитываются и утверждаются в истинах веры и благочестия и в верноподданнических чувствах к Царствующему Дому, зпают молитвм, Заповеди, Символ веры и главнейшие события из Св. Истории Ветхого и Нового Завета, умеют читать и писать, умеют рассказать прочитанное, могут передать многое наизусть и сделать письменное изложение, знают 4 арифметических действия с числами любой величины, читают и поют молитвы в школе, читают по очереди и поют в церкви во время Богослужений. Ученики во время обучения в школе и по выходе из школы пользуются от миссии для домашнего чтения книжками религиозного и светского содержания; проникнутые св. верой и грамотой, они мало-помалу распространяют знания среди родной семьи, – они стараются учить остающихся дома своих братьев и сестёр; учившиеся в школах отличаются от неграмотных, не только своих сверстников, но и взрослых, по понятиям и взглядам своим.

В деле укрепления крещёных инородцев Забайкалья в истинах православной веры и в воспитании их в религиозно-нравственных началах христианской жизни наиболее потрудились и с большей преданностью своему долгу и энергией проявили свою деятельность за отчётный год следующие миссионеры Забайкальской духовной миссии: Кударинский протоиерей Симеон Миронов, Анинский священник Алексей Шергин, Ташеланский священник Димитрий Малков, Онопский священник Георгий Писарев, Новокурбинский священник Василий Титов и Бургенский священник Гавриил Асташевский.

г) Обстоятельства, препятствующие утверждению православной веры и христианской нравственности среди крещёных инородцев: 1) малочисленность крещёных инородцев среди инородцев не крещёных.

Деятельность Забайкальской духовной миссии по отношению к крещёным инородцам за отчётный год, как и в прежние годы, направлена была к укреплению крещёных инородцев в истинах православной веры и к ограждению их от тайного и явного влияния языческих суеверий. На громадном пространстве Забайкалья, за исключением весьма немногих участков, свободно кочуют инородцы-идолопоклонники буддо-ламайского вероучения с громадной массой фанатичных лам, которые, открыто в дацанах, тайно и явно по улусам и отдельным юртам кочевников, совершают идолослужения со всеми атрибутами буддо-ламайского культа и всеми дозволенными и недозволенными средствами поддерживают в тёмной массе идолопоклонников языческие суеверия и свой непризнанный авторитет посредников между ними и добрыми и злыми богами языческого вероучения, доводя свой явный обман до последней крайности, – до явления живых богов в виде гыгэнов и проч. Тёмная масса идолопоклонников-кочевников, вполне опутанная сетями лжи и обмана своих идолослужителей-лам, при своём неразвитом умственном кругозоре, слепо верит в их авторитет и лжеучения. Число крещёных инородцев Забайкалья составляет весьма незначительную часть числа инородцев-язычников, как показывают следующие цифры: в районе Агинского миссионерского стана значится около 300 крещёных инородцев на 25.000 язычников, кочующих на пространстве около 30.000 кв. вёрст; в районе Анинского стана – 623 крещёных на 15.000 язычников на пространстве около 17.000 кв. вёрст; в районе Тугнуйскэго стана 220 крещёных на 12.000 язычников на пространстве около 15.000 кв. вёрст; в районе Новокурбинского стана 420 крещёных на 10.000 язычников на пространстве до 15.000 кв. вёрст; в районе Тарбагатайского стана 80 крещёных на 2.000 язычников на пространстве до 4.000 кв. вёрст; в районе Ташвланского стана 240 крещёных на 2.000 язычников на пространстве около 6.000 кв. вёрст; в районе Курумкано-Гаргинского стана 152 крещёных на 5.090 язычников на пространстве около 4.000 кв. вёрст; в районе Улюпского стана 365 крещёных на 5.000 язычников; в районе Кударинского стана 1.982 крещёных на 2.380 язычников на пространстве около 1.000 кв. вёрст и т. д. Селенгинский округ, ближайший к Монгольской границе, в этом отношении представляет ещё более неблагоприятные отношения числа крещёных инородцев к числу язычников. Таким образом, небольшая горсть крещёных инородцев является разбросанной в громадной массе идолопоклонников с массой фанатичных лам; вследствие племенной связи и близкого соседства не прекращая с ними сношений, крещёные соблазняются заблуждениями массы и частью совращаются с истинного пути православной веры. Вот первое зло, против которого пришлось бороться Забайкальской духовной миссии в отчётном году.

Второе зло, против которого направлена была деятельность Забайкальской духовной миссии, – это против влияния раскола, как выше было указано, свившего себе гнездо в некоторых местностях Забайкалья, на крещёных инородцев и против развития в среде их разных пороков под влиянием худшего элемента русского населения Забайкалья.

Забайкальской духовной миссии, в лице большей части своих представителей, пришлось много потрудиться для искоренения этих зол в духовной жизни крещёных инородцев и, благодарение Господу, в большинстве случаев деятельность миссионеров в этом отношении не была бесплодна. При полном сознании святости великого дела, служить которому во славу Божию призваны миссионеры, бо́льшая часть миссионеров неустанно стремилась к выполнению своих высоких задач, не останавливаясь ни пред какими препятствиями, встречавшимися на пути, и твёрдо шла вперёд с победоносным знамением св. креста; немногие

(Продолжение)

из них, по слабости человеческой, теряли бодрость духа, а иногда и энергию в исполнении своих обязанностей.

Деятельность Забайкальской духовной миссии по отношению к крещёным инородцам Забайкалья проявилась и в энергичных заботах по устройству их материального благосостояния, в зависимости от которого главным образом находится и успех миссии как в настоящем, так и в будущем. В настоящее время сравнительно небольшая часть крещёных инородцев пользуется достаточным наделом земли, удобной для хлебопашества и скотоводства, от каковых занятий находится в прямой зависимости безбедное существование и благосостояние крещёного инородца; в большинстве случаев крещённый инородец не имеет законного надела земли, и отведённая земля не оправдывает затраченных на неё трудов земледельца. Многие из крещёных инородцев совершенно безземельные бродят юртами по улусам, пользуясь милостью своих сородичей-язычников за те или другие услуги; часть их находится в услужении у инородцев и русских хозяев, а также на золотых приисках, часть бродит по тайге, как тунгусы и орочоны. Такой скитальческий образ жизни многих крещёных инородцев общим голосом миссионеров объясняется недостатком свободных земель при миссионерских станах и других селениях оседлых крещёных инородцев, вследствие чего крещёному кочевнику нет возможности свободно заняться земледельческим трудом и безбедно поддерживать своё существование при оседлом образе жизни, под постоянным наблюдением и вниманием миссионера. Малоземелье и безземелье весьма тяготит крещёных инородцев; некоторые из них положительно бедствуют и пользуются милостынею от других крещёных, а также и от своих сородичей язычников, из которых последние при том относятся к ним крайне недружелюбно, как к вероотступникам и даже преступникам, по их понятиям. В то же время язычники обладают полным достатком в земельных угодьях, и каждый из них свободно располагает землёй, как своей собственностью, на которую, по его убеждению, никто не может иметь никакой претензии: многие из них пользуются землёй в количестве не менее 100 десятин, а некоторые до 200 и более, и свободно извлекают из неё возможную пользу, главным образом, с помощью скотоводства. Полная обеспеченность землёй инородца-язычника и необеспеченность ею крещёного инородца, находясь в зависимости от ненормальной постановки земельного вопроса в Забайкалье и нарушения правового порядка в практическом разрешении инородцами-язычниками в свою пользу, вызывают крещёного на тяжёлые размышления по поводу его тяжёлого экономического положения, которое очевидно обусловливается переходом его в православную веру. Бурят, будучи язычником, располагает землёй, как ему заблагорассудится, по взаимному соглашению с своими соседями-язычниками; кочует со своим скотом, где хочет, косит где хочет, и пашет, где хочет. С принятием св. крещения язычником, сородичи-язычники исключают его из своего общества, – уже более не считают его своим, и потому лишают его права пользоваться теми угодьями, которыми он пользовался до перехода в православие, – лишают его права на землю в силу их ложного убеждения, что земли Забайкалья составляют собственность их, как язычников: изменяя их суевериям и выходя из среды язычества, крещёный тем будто сам лишает себя и собственности языческой среды. Таким образом, крещёный инородец с переходом в православие или совсем остаётся без земли, или пользуется от язычников, при том как бы из милости, такой землёй, которая по непригодности даже им не нужна. Часто приемлет св. крещение инородец, раньше лишившийся права на владение тем или другим участком земли, так как право сильного в среде язычников развито в значительной степени, и раз захваченные сильным те или другие земельные угодья переходят к их потомкам, как законное наследие.

Забайкальская духовная миссия, в виду такого ненормального положения дела, с начала своей деятельности возбуждала и неуклонно продолжает возбуждать этот насущный вопрос по наделу ново-крещёных инородцев Забайкалья необходимыми для их существования земельными наделами, по возможности, при миссионерских станах, в виду необходимости постоянного руководительства ново-крещёных в истинах православной веры и христианской нравственности, при постоянных заботах миссионера. По многолетним ходатайствам, одни из крещёных инородцев получили надел земли в 30 десятин на душу или при миссионерских станах, или отдельными однополосными участками, на каковых и образовали небольшие селения, другие оказались обделёнными землёй и получили меньший надел, а третьи и до сих пор не получили законного удовлетворения. Кроме того, из земель, отведённых крещёным инородцам, некоторые оказались неудобными для хлебопашества, – суходольные, песчаные и каменистые, вследствие чего возбуждены новые ходатайства о замене отведённых земель более удобными. При этом же, с каждым годом число ново-крещёных инородцев прибывало на лоно Православной церкви, и с каждым годом возбуждались Забайкальской духовной миссией новые ходатайства о наделе ново-крещёных земельными угодьями. В то же время, инородцы-язычники всевозможными способами теснят тех крещёных инородцев, кои в силу насущной необходимости поселились на их землях до ожидаемого разрешения возбуждённых ходатайств, – и многие крещённые в настоящее время в безысходном находятся положении. Законные просьбы крещёных по земельному вопросу и жалобы их на притеснения язычников инородческими степными Думами оставлялись и оставляются без всякого внимания, как и личные ходатайства миссионеров за обиженных; в большей части инородческих Дум, если и есть где представитель от общества крещёных инородцев, голос его не имеет никакого значения. Дружная сплочённость языческих властей, заседающих в Думах и ратующих за интересы язычников и в то же время за личные интересы, при тёмных сборах с язычников и при деньгах, выдаваемых от дацанов, всегда и везде задерживает все земельные дела, начатые по просьбам крещёных инородцев, – и язычники успевают в этом, благодаря адвокатам и разным депутациям... При том же, у инородцев-язычников с тайшами и родоначальниками во главе откуда-то поддерживается непоколебимая уверенность в том, что земли Забайкалья принадлежат им по праву неотъемлемой собственности, и эта самоуверенность даёт язычникам возможность к противозаконным деяниям в отношении к крещёным.

Многие из ходатайств Забайкальской духовной миссии по земельным делам крещёных инородцев, несмотря на настоятельные нужды крещёных, до настоящего времени не находят законного для них удовлетворения. И в результате такого ненормального положения земельного вопроса в Забайкалье, – язычники Забайкалья пользуются благосостоянием, а крещёные инородцы терпят нужды и разные стеснения со стороны своих сородичей-язычников; за отсутствием же свободной земли при станах и других селениях крещёных инородцев, нет возможности дать ново-крещёным клочок земли даже под усадьбу; и этим, главным образом, задерживается успех миссии в Забайкалье. Ходатайства начальника миссии по земельным делам крещёных инородцев, возбуждённых по их просьбам миссионерами в отчётном году, за некоторым исключением в последнее время, не привели пока ни к каким благим результатам. Для иллюстрации ненормального положения земельного вопроса по отношению к крещёным инородцам Забайкалья приводится несколько выдержек из записок миссионеров. Анинский миссионер А. Шергин пишет в дневнике: «Паркинские крещёные инородцы в марте месяце подавали прошение о наделе их землёй отдельно от бурят-язычников, от которых стесняются всегда и во всём. В д. Паркиной 20 лет тому назад было 30 домов крещёных, сейчас же только 9; – буряты-язычники всеми мерами стараются выжить их с земли в крестьянские общества и уничтожить осёдлость русского образа жизни на бурятских землях. Меры к этому употребляются язычниками разные – главным же образом стараются разорить хозяйство крещёных. Раньше крещёные пахали около селения; но буряты стеснили их, запретив им пахать здесь, и жалобы крещёных исправнику остались без последствий. Запретив крещёным пахать около селения, буряты дали им землю вёрст за 25 от селения, – и посеянный здесь крещёными хлеб буряты нарочито вытравляют. Крещёные просят у языческих властей удовлетворения за убытки, но такового никогда не находят; обращались не раз с жалобой в Верхнеудинскую Полицию, и Полицией ничего не было сделано в пользу крещёных. Сенокосную землю дают крещёным язычники, какую захотят и сколько захотят: при дележе на крещёных не обращают никакого внимания, говоря: „берите, что дают, а не то, что следует“. Чтобы выжить крещёного с земли, язычники применяют и такую меру: дают крещёному 100 руб. и более с тем, чтобы он уехал из д. Паркиной и перечислился в крестьяне. Так было со многими, так поступают и сейчас с инородцем А. Петровым: пообещали ему 80 руб. денег, 40 пуд. ярицы и снять с него хлебную недоимку в 56 руб. 56 коп. Петров согласился, взял увольнительный приговор от бурят, взял приёмное согласие в д. Харитоновой, получил от бурят часть денег, отказался от земли; но заседатель М. пока удержал его. Если Петрова, более других зажиточного, выживут в крестьяне, то с оставшимися нетрудно сладить, – и от д. Паркиной не останется и следа. В 1887 году дело паркинских инородцев назначено было в первую очередь; но землемер К... не нашёл почему-то нужным исполнить его не только в первую очередь, но и в последнюю. Когда К... работал в соседней д. Барыкиной, паркинские крещёные инородцы обращались к нему восемь раз, прося его исполнить их дело, снова ему порученное, но удовлетворения от К...а не нашли. По просьбам их, он вызвал доверенных от бурят, которые уступали для хлебопашества наркинским крещёным падь Хоцдосуй, как оказалось, с землёю неплодородной, песчаной и каменистой. Паркинцы просили падь Шара-Кундуй, где земля удобнее для хлебопашества, хотя у бурят имеются и далеко лучшие земли. В Шара-Кундуе в 1887 г. не было ни одной юрты, а теперь буряты строят там юрты и дома в той надежде, что их уже не выселят оттуда, ибо они зажили там будто бы оседло. Сенокосную землю паркинцы просили от речки Усть-Тугнуя по левой стороне р. Сулхары, но об этой земле им и говорить было запрещено, – язычники ни почему не уступают. Таким образом, паркинцы в настоящее время и сидят без земли, – перебиваются кое-как, сея хлеб в том же Хоцдосуе на песке и камнях и не оправдывая свой труд, вследствие чего до сих ор ещё не могут выплатить казённой хлебной недоимки, и хозяйство их с каждым годом падает».

Тугнуйский миссионер Ин. Титов приводит в дневнике следующие факты: «Крещённые инородцы Новоспасского селения, что при Тугнуйском миссионерском стане, наделены только по 15 десятин на душу, при том земли без исключения отведены суходольные, для хлебопашества непригодные; язычники же пользуются землями неограниченно. Все хлопоты инородцев Новоспасского селения о дополнительном наделе шести десятин в 21-десятинную порцию на душу, несмотря на предписания начальства ещё в 1889 г. об отводе этих дополнительных шести десятин, остались без последствий, и инородцы остаются пока на 15 дес. суходола. Некоторые из крещёных инородцев, как напр., Ин. Красиков, Ин. Агафонов, А. Тарбогаев, М. Бутыркин, С. Якимов с семействами, в ожидании получить надел земли при Тугнуйском миссионерском стане, поселившись в селении Новоспасском, устроились здесь домами и жили уже по 12 лет, пользуясь в продолжение этого времени землёй из дач своих крещёных собратий, которые уделяли им, ничего не имущим, из своих 15 десятин. Потеряв надежду когда-либо получить надел земли как себе, так и вновь водворившимся, инородцы Новоспасского селения на общественном сходе отказали пришельцам в земле, и последние покочевали кому куда любо, бросив насиженные места и в конец разорившись... Есть инородцы и явно терпящие от своих некрещёных сородичей притеснения в пользовании землёй, так напр., И. Очиров, крещёный в 1881 г., которому буряты отвели только 2 десятины земли и притом в двух отдельных местах на расстоянии около 7 вёрст одно от другого; на его протест по этому поводу буряты угрожают, что если он не подчинится решению их общества, его накажут розгами... Слишком прискорбно приводить подобные факты, принимая во внимание, что такая житница, как Галгатайская падь с лучшими лесными пашнями, чуть не вся продана для хлебопашества крестьянам Больше-Еуналейского селения на целые десятки лет (обыкновенно на 40 лет), а с лучшими дачами для сенокошения отведена обществом в нынешнем 1893 г. под покосы ламам Тугногалгатайского дацана, хотя раньше ламы пользовались далеко ниже устья р. Галгатая близ дацана».

Тарбагатайский миссионер Г. Громов замечает в отчёте: «Крещённые инородцы Тарбагатайского става, после многих лет просьбы и ожиданий, в 1884 г. получили особый участок земли от некрещёных на 33 души (764 дес. 1.070 кв с.) по 23 дес. с саж. на душу и образовали Ново-Андреевское селение. Обещанной же прирезки добавочной земли до 30 дес. на душу до сих пор нет, нет и обещанного вспомоществования от казны по 127 руб. на семейство для устройства домашнего их быта, несмотря на распоряжение начальства... Ново-крещёным инородцам с трудом отводится земля из дач некрещёных и не всегда доброго качества».

Ташеланский миссионер Д. Малков пишет в отчёте: «Земельный вопрос здесь – печальная история. Предки нынешних крещёных инородцев, живущих при стане и близ оного, ещё в1791 году начали процесс о наделении их земельными угодьями, и до сих пор вопрос этот не подвинулся вперёд, а буряты-язычники владеют землями лучшего качества и в необъятном количестве; даже русские живут на задворках бурятских земель».

Цаган Олуевский миссионер Н. Виноградов даёт такой отзыв в дневнике: «Относительно надела землёй ново-крещёный поставлен в самые неблагоприятные условия: с принятием им св. крещения, сородичи, не исключая близких родственников, гонят его от себя и лишают его права пользоваться той землёй, на которой он жил; поэтому, бурят не решается принять св. крещение: нет земли, и он без хлеба и скота»...

О безземелье крещёных замечает Ононский миссионер Г. Писарев: «Ново-крещёные не наделены землёй; – кочуют около русских селений, вдали от стана»... То же замечает и Цаган-Усунский миссионер К. Попов: «Отвода земель для ново-крещёных нет; ламаиты пользуются землёй без определённого надела»... Курумкано-Гаргинский миссионер М. Петелин пишет в отчёте: «Крещёные живут все бедно; бедноту породило у них безземелье и давление язычества. От беспорядочности постановки земельного вопроса по отношению к принимающим православие является так много недоразумений, что отношения бурят, а особенно бурятского начальства к миссии и к крещёным становятся неправильными и даже неприязненными. Бурятское начальство в земельном вопросе до того хитро приводит разные сопоставления, что и русское гражданское начальство иногда затрудняется в частном разрешении его. Земельный вопрос по отношению к крещёным вообще есть насущный вопрос особенно для ново-крещёных. Бурят, имеющий убеждение в истинности православия и заявляющий желание креститься, прежде исполнения своего желания, зная, что он будет изгнан из прежней своей среды, обусловливает с миссионером обеспечение своё землёй или там, где он живёт, или, в случае изгнания его оттуда язычниками, где-либо поблизости к миссионерскому стану. И действительно, с принятием св. крещения, на него обрушивается вся тяжесть интриг его среды, ламства и его начальства. Начинаются со стороны крещёного разного рода заявления, протесты, и со стороны миссионера чувствуется нужда защиты; начинаются ходатайства о наделе его землёй на том месте, где он живёт: его стесняют урезыванием участка земли или другими способами. Ходатайства приходится возбуждать пред бурятским же начальством, в руках коего суд и расправа, – крещёный не изъят из-под его власти; личные хлопоты ново-крещёного никогда не вызывали бурятское начальство на сочувствие, а вместо удовлетворения законной претензии зачастую обносят его упрёками в вероотступничестве и проч., при всяком удобном случае унижая его пред русским начальством, которое претензии некрещёных всегда принимает во внимание и, по возможности, тотчас же решает на месте, – претензии же крещёных даже не выслушивались и почти никогда не удовлетворялись... Многие крещёные инородцы этого района живут при стане: по долголетнему ходатайству миссии, они получили наконец в 1889 г. надел но 30 десятин на душу; крещёные же после 1889 г. не обеспечены землёй, а потому доселе живут среди язычников; свободной земли нет при стане и для имеющих, Богу изволящу, креститься в будущем».

Улюнский миссионер А. Клюкин в своём отчёте также указывает на малоземелье крещёных в районе Улюнского стана: «Ранее поселившиеся при стане крещёные инородцы в числе 29 душ получили надел земли по 14 дес. на душу, начали заниматься хлебопашеством, и хозяйство их пошло к лучшему. Но за последние 15 лет к ним стали приселяться вновь крещёные, и земля стала делиться на мелкие лоскутки, – на усадьбу, пашни и сенокосные участки, вследствие чего прежние и новые владельцы земли терпят крайнюю нужду. На ходатайства начальника миссии о прирезке земли по 30 десятин на каждую душу послан был землемер и, по желанию бурят-язычников, крещёным отведён был участок земли неудобной для хлебопашества (озера, болота и кочки); произошли опять недоразумения, которые тянутся вот уже 5 лет, а земли у крещёных всё нет. От бурятского начальства никакого содействия ожидать нельзя: богатые и влиятельные из бурят заботятся только о своём благосостоянии, чтобы у них было больше земли, больше хороших участков, и они богатеют. Многие крещёные вследствие безземелья бродят по улицам, снискивая себе разными путями пропитание у язычников. На личные просьбы миссионера в пользу крещёных, обращённые на суглане к тайше Баргузинской степной Думы, тайша знать ничего не хочет...».

В записках других миссионеров имеются такие же указания на ненормальность экономического положения крещёных инородцев, находящуюся в зависимости от ненормальной постановки земельного вопроса в Забайкалье в пользу язычников, в обиду крещёным и во вред просветительным задачам Забайкальской духовной миссии. Много сил и энергии положено миссионерами, чтобы по заповеди Христовой, мирно разрешить многолетние спорные вопросы по поводу безобидного пользования землёй, на которую имеют одинаковые права как язычники, так и крещёные инородцы, – мирно разрешить недоразумения между язычниками и крещёными инородцами, которые возбуждаются требованиями первой житейской необходимости; но все усилия миссионеров в большинстве случаев оказываются напрасными: право сильного, поддерживаемого со стороны, берёт верх над правовым порядком вещей. В одном только районе Кударинского ведомства вопрос этот разрешается безобидно, мирно уже несколько лет, благодаря тому, как пишет Кударинский миссионер С. Миронов, что «девятый год преемственно служат при Думе крещёные тайши, два родоначальника и два члена при Думе тоже крещёные, – и земельный раздел ведётся между обществом инородцев через каждые три года, без ропота и жалоб».

При таком малоотрадном экономическом положении крещёных инородцев, в виду явных стеснений со стороны язычников, крещёные инородцы терпят ещё обиды и стеснения в некоторых местностях со стороны русских, как показывают миссионеры В. Титов, Г. Асташевский и Д. Сизых.

Новокурбинский миссионер В. Титов в своём отчёте указывает на стеснения крещёных инородцев со стороны раскольников: «В селении Хасуртаевском живут 11 семей крещёных инородцев среди 60 дворов раскольников. В дебрях этой местности издавна, в начале этого столетия, свили себе гнездо раскольники-беглопоповцы, когда кругом не было никаких селений. В 1815 г. ясачная комиссия распорядилась собрать всех крещёных инородцев Верхнеудинского округа в одно место с образованием двух селений Хасуртаевского и Уныгатаевского с наделом от Хоринской степной Думы в 35.000 десятин земли. В то же время и раскольники выхлопотали себе от правительства надел на землях смежных с землями крещёных бурят. По раскольники поселились на землях крещёных бурят и в настоящее время, размножившись, завладели почти всей землёю их, так что в настоящее время не дают крещёным бурятам земли даже под усадьбы. Крещённые буряты положительно выбились из сил в борьбе с раскольниками из-за земли: тяжебный процесс тянется безуспешно с 30-тых годов настоящего столетия; чем дальше, тем больше, раскольники теснят крещёных бурят».

Бургенский миссионер Г. Асташевский пишет о притеснениях бургенских крещёных инородцев со стороны казаков: «Многие крещёные тунгусы Князе-Урульгинского ведомства издавна имели осёдлость в селении Бургенском; – они начали селиться здесь раньше всех, с 1820 годов; казаки же поселились позднее и начали теснить инородцев, оспаривая у них пахотные земли и даже усадьбы, и в настоящее время неправильно добились того, что крещёные инородцы должны выселиться с этого места со своими домами за 12 вёрст от селения Бургонского».

Мангутский миссионер Д Сизых отмечает в дневнике: «Ввиду открытия при селении Бырцы и в самом селении золотого прииска, живущие здесь крещёные инородцы лишены земельных угодий и усадьб: они должны были переселиться отсюда с осёдлостью и домами своими к полному своему разорению за 5 вёрст на другое место, за свой счёт».

Так тяжело и малоотрадно экономическое положение крещёных инородцев Забайкалья. Забайкальская духовная миссия не оставляет упований на Господа, что все недоразумения между крещёными инородцами и инородцами-язычниками Забайкалья по земельному вопросу будут разрешены высшим начальством безобидно для крещёных и некрещёных инородцев, по закону правды и любви к ближнему, во славу Божию. Разрешение земельного вопроса с уравнением прав крещёных инородцев и инородцев-язычников в пользовании одинаковым наделом земель Забайкалья настоятельно необходимо и с нетерпением ожидается Забайкальской духовной миссией для успехов христианской проповеди в Забайкалье.

Деятельность Забайкальской духовной миссии по отношению к язычникам Забайкалья в отчётном году, как и в прежние годы, направлена была к просвещению светом православной веры неверующих, блуждающих во тьме язычества, и к приобщению их к Христову стаду Православной Церкви. С этой целью миссионерами совершены были поездки по улусам и отдельным юртам язычников, не оставлялись язычники без должного внимания со стороны миссионеров и при частных их поездках, вызываемых необходимыми требоисправлениями у крещёных инородцев, ведущих кочевой образ жизни, и необходимостью общения миссионера с крещёными с целью укрепления их в истинах православной веры и христианской нравственности; по исполнении своего долга относительно крещёных кочевников, миссионеры отправлялись по улусам и юртам язычников с проповедью Слова Божия. Но, к прискорбию, не всеми миссионерами одинаково усердно и устойчиво исполнялся долг в отношении язычников, и энергия некоторых из них по тем или другим причинам иногда ослабевала. В постоянном общении со своими пасомыми инородцами и язычниками находится миссионер С. Миронов; большее число миссионерских поездок совершено миссионерами: А. Шергиным, Д. Малковым, Г. Писаревым, В. Титовым и Г. Асташевским. Для выполнения задач в отношении к язычникам, во время поездок по улусам и юртам кочевников, проповедь Слова Божия располагалась миссионерами по руководствам.

«Огласительное поучение Высокопреосвященного Вениамина» и «Учение о св. христианской вере, изложенное. в беседах с бурятами», с рассказами, чтениями и собеседованиями из Св. Истории Ветхого и Нового Завета и Церковной Истории, по возможности в такой последовательности тем: о единой истинной вере, о Едином Боге, о творении мира видимого и невидимого, о блаженной жизни первых людей, грехопадении их и последствиях оного, о промышлении и попечении Божием о человеке, о Рождестве Христовом со всеми событиями его сопровождавшими, об учении и чудесах И. Христа, о страданиях и смерти Его, о Воскресении Христовом, о явлениях Его ученикам по Воскресении, о Вознесении Его на небо, о сошествии Св. Духа на апостолов, о чудесном распространении христианской веры по всему миру и о несравненном превосходстве православной веры. Христианская проповедь велась миссионерами или на русском языке, что бывало редко вследствие непонимания русской речи большинством инородцев, или на разговорном бурятском языке миссионерами знающими бурятский язык, лично, – в противном случае с помощью толмачей частью из крещёных инородцев. К сожалению, многие миссионеры не знают инородческого языка, а это в ряду других причин, влияет на успех миссии; на миссионерском съезде начальником миссии предложено миссионерам в достаточной степени ознакомиться с инородческим языком.

Язычникам, сочувственно относящимся к христианской проповеди, миссионеры раздавали в дар экземпляры «Огласительного поучения Высокопреосвященного Вениамина», Св. Истории Ветхого и Нового Завета на разговорном наречии Северо-Байкальских бурят. Евангелия и Жития святых.

Христианская проповедь в отчётном году, как и в последние годы, к величайшему прискорбию Забайкальской духовной миссии, не имела желаемого успеха: несмотря на преданность служения целям миссии и энергию многих из миссионеров, добрые плоды их христианской проповеди оказались весьма скромными. В весьма редких случаях миссионер получал душевное удовлетворение, как награду за своё ревностное служение целям миссии в отношении к язычникам: весьма редко проповедь миссионера возбуждала искреннее внимание язычников к проповедуемому Слову Божию и проповеднику и настраивала души оглашаемых на сочувственное, убеждённое отношение их к истинам православной веры и её учению. В записках миссионеров встречается очень мало указаний примеров такого успеха христианской проповеди среди язычников Забайкалья. Плодом воздействия христианской проповеди на язычников, как пишет Кударинский миссионер С. Миронов, является такой факт: «Некрещёные Кударинские инородцы сочли грехом молиться за Русского Царя пред своими онгонами, которым они кланяются, и злыми духами, в которых они веруют; по их понятию, они должны молиться за Русского Царя Тому Богу, в Которого верует православный Государь, и поклоняться тем св. иконам, которым Государь поклоняется; поэтому они просили разрешения архипастыря установить крестный ход со св. иконами на площадь около Думы в день свящ. коронования, 15 мая, что и было исполнено. Собирается на это торжество более 2.000 некрещёных из всех улусов; во время молебна они стоят отдельно от крещёных и молятся по-своему, прикладывая сложенные ладони ко лбу, становятся на колени и кланяются до земли. Молебен совершается с водоосвящением, и в конце молебна – многолетие Царствующему Дому. Затем все присутствующие при молебне крещёные и некрещёные целуют св. крест и окропляются св. водой. Такой обычай ведётся около 8 лет».

Анинский миссионер А. Шергин отмечает следующее: «Если буряты живут вдали от дацанов и действия лам-фанатиков (представлено в примере несколько улусов), среди русских, они, понимая русский язык, являются более отзывчивыми к христианской проповеди и критически относятся к притязаниям и обманам их начальников и лам; но на предложение принять св. крещение более подготовленные отказывались, говоря: „подождём, увидим, время покажет“».

Ташеланский миссионер Д. Малков приводит в дневнике несколько фактов внимательного отношения язычников к христианской проповеди: «В одну из поездок по улусам язычников с проповедью, в юрте, где собралось порядочное количество язычников, им прочитано было несколько событий из Св. Истории Ветхого и Нового Завета на разговорном языке северо-байкальских бурят с объяснением прочитанного; слушали внимательно, и чтение особенно понравилось хозяину, которому по окончании беседы миссионер подарил один экземпляр Св. Истории, на что он с благодарностью сказал: – „теперь сами будем читать“, и присутствовавшие буряты толпой кинулись к книжке, заинтересованные картинками». В другом улусе миссионер Д. Малков подарил хозяину юрты экземпляр жития св. Николая с образком святителя, за что бурят был особенно благодарен, так как «буряты чтут св. Николая не менее своих богов». Подобных примеров внимательного отношения к проповеди со стороны язычников миссионер приводит ещё несколько. То же отмечает в дневнике Бургенский миссионер Г. Асташевский: «Собравшиеся до 20 человек бурят в юрту крещёного отступника И. Козлова слушали чтение Св. Истории на бурятском языке с увлечением и в конце беседы заявили, что они ещё никогда не слыхали такого чтения, – ламы ничего подобного им не говорят и не читают Все они остались довольны беседой; старшина их, по просьбе, получил от миссионера экземпляр Св. Истории; но никто не изъявил желания креститься». В другом улусе миссионер читал книгу жития св. Николая в присутствии многих язычников, которые остались довольны чтением, и язычник Тарбаев кроме того подаренным ему экземпляром жития св. Николая; миссионер Г. Асташевский вообще замечает, что, во время его поездок по улусам Князе-Урульгинского ведомства, «чтение книг религиозных на бурятском языке буряты слушают весьма внимательно, и на чтение с охотой собираются из соседних юрт: слушатели благодарят за чтение подарки книгами, – некоторые из них просят книги на бурятском языке о Георгии Победоносце».

Но такие примеры снисходительного отношения язычников к христианской проповеди встречаются в записках миссионеров весьма редко; в большинстве случаев беседы миссионеров если и слушают язычники, то как бы из любезности, неохотно, чаще же под тем или другим предлогом уклоняются, уходят от проповеди и даже не без резкостей в выражениях прямо отказываются слушать Слово Божие. Вот выдержки из дневников и отчётов миссионеров по этому поводу; из них видны и причины такого безотрадного положения дела и следствия, – отзывы язычников на предложения миссионеров приобщиться к Христовой Церкви.

Из записок Кударинского миссионера С. Миронова: «Отношения язычников к миссионеру такие же добрые, как и крещёных инородцев; но, хотя и со вниманием слушают Слово Божие, на предложение принять св. крещение от них всегда слышишь ответ, особенно от людей состоятельных: „куда деваем свою-то веру? хоть худа, да своя – старинная: её ведь Бог же дал“; бедный же бурят после сделанного наставления и призыва ко св. крещению отвечает: „ей, отец, лучше так дружно жить станем, а креститься не буду. Чего напрасно крестить: богатые сердиться станут, ругать будут, смеяться над нами будут“. Материальный интерес, страсть к наживе на счёт ближнего удерживает от св. крещения богатого, а страх и мнимый стыд – бедняков. Если остаёмся ещё побеждёнными упорством бурят, то происходит это от недостатка времени и сил: необходимо неослабно призывать язычников к вере Христовой, неопустительно навещать каждый улус и как можно чаще входить ближе в положение как бедных, так и состоятельных, и находить из них более склонных к принятию св. крещения».

Из записок Курумкано-Гаргинского миссионера М. Петелина: «Понятие некрещёных о христианстве в прежние годы было несравненно выше; тогда буряты говорили, что „христианская вера больше всех вер“, а теперь научились говорить, что „ламская вера старше по времени и буддизм стали лучше понимать даже и христиане и принимают его, как напр., во Франции“. Здешние буряты смотрят на христианство с материальной стороны, а оно для них с этой стороны действительно не привлекательно, потому что крещёные живут бедно, вследствие безземелья и давления язычества. На предложение принять св. крещение одни категорически отказываются креститься, другие указывают на лам и языческое начальство, что они запрещают, третьи указывают на авторитетность своей веры, четвёртые – на неспособность со своей стороны стать русскими и соблюдать христианскую русскую веру, пятые – на непонимание русского языка, а иные – на то, что и в буддийской вере религиозная обрядность совершается ламами во многом одинаково, как и у русских».

Из записок Улюнского миссионера А. Клюкина: «На пред-...»

(Окончание).

«...ложение миссионера креститься тунгусы отказываются, одни ссылаясь на свою старость, другие на лам и начальников, третьи – на то, что они одному Богу веруют, – иные отмалчиваются. Тунгусы усваивают бурятский быт и ламаизм. Хотя переход шаманистов в ламаизм законом воспрещён, тем не менее, шаманисты исчезают о лица земля с переходом тунгусов в ламаизм, как показывает следующая статистика: по спискам степной Думы, в Баргузинском округе в 1853 г. значилось 6.722 ламаита и 1.188 шаманистов, в 1863 г. – 9.494 ламаита и 697 шаманистов, в 1873 г. – 10.220 ламаитов и шаманистов не значится, в 1883 г. 9.570 ламаитов и 629 шаманистов, в 1893 г. – 10.928 ламаитов и 130 шаманистов. Сейчас нет ни одного родоначальника шаманиста от сборщика до тайши, а при таком содействии возможна пропаганда ламаизма. От шаманства до ламства переход небольшой: не нужно никаких перемен, никаких требований, а только признавать себя ламаитом, – ламаит свободно обращается и к шаманам, в случае надобности».

Из записок Анинского миссионера А. Шергина: «Во время разъездов моих по улусам язычников христианская проповедь не имела успеха: буряты слушают, не возражая и ничего не отвечая, под свежим впечатлением проехавшего только что по этим улусам гыгэна; многие буряты отправились сопровождать его, даже сын крещённого бурята в свите гыгэна, несмотря на то, что отец только что умер. Поучения Высокопреосвященного Вениамина и житие Св. Алексия буряты принимали, но не читая клали куда-либо в сторону... Во время беседы с бурятами принять св. крещение не предлагал им, по опыту зная, что если предложить креститься, в другой раз слушать не будут; доволен тем, что хоть слушали. На предложение принять св. крещение обыкновенно отвечают так: „знаем, что христианская вера хороша; но и наша вера такая же, как и ваша: грех переменять нам веру. Если хочешь, обращайся к нашим родоначальникам и ламам, – они лучше нас понимают и знают. Крестятся они, и мы крестимся. Подождём, посмотрим, как взглянет на нас начальство“. В характере бурят покоряться в религиозных убеждениях по принуждению, – и ламы удерживают их в своих сетях; а так как их многое множество, то они всегда и везде следят за бурятом, за каждым шагом его, и принуждают его верить тому, во что они только веруют. Буддийского учения буряты не знают, а приняли и исполняют только обрядовую сторону».

Из записок Тугнуйского миссионера Ин. Титова: «За 25 лет миссии особых успехов не было. О христианстве буряты имеют различные понятия. „Веры только разны, а Бог один“, одни говорят; другие отождествляют И. Христа с Буддой: „Бог к нам послал Будду, а к вам И. Христа“. „Буддийская вера гораздо древнее христианской. Была бы худа наша вера, правительство не утверждало бы её. Отчего же про другие веры оно не издаёт законов?“ – говорят третьи, а некоторые высказывают даже, что в недалёком будущем буддизм должен распространиться по всему миру. При посещении улусов, предлагал креститься близко знакомым инородцам, но безуспешно. С интересом бурят беседует только тогда, когда находится с проповедником один на один; в большом собрании, или даже в присутствии другого бурята, по тем или другим причинам или поднимает насильственный смех, или отвлекает беседу на другой предмет, или упорно молчит, или грубо возражает, или один по одному выходят из юрты, оставляя проповедника одного; иногда со злорадством потешается над какими-либо слабыми сторонами из жизни христиан, или указывает на раскольников».

Из записок Новокурбинского миссионера А. Попова: «При поездках по миссии собеседников не обрелось, – буряты боялись своих лам. Женщины мало слушают, отзываясь тем, что „мы ничего не знаем, – напрасно говорить с нами; веры менять не будем“. На предложение креститься иногда получался такой ответ: „мне шататься по степи не охота: если я окрещусь, то лишусь земли и покоя“».

Из записок Новокурбинского миссионера В. Титова: «На проповедь в одном улусе буряты отвечали: „у нас тоже есть свои святые чудотворцы, да ещё святые при жизни. Неужели вы не знаете, что нам, бурятам, дана Богом и Русским Царём своя вера; зачем же нам слушать чужую веру? Бурхан будет сердиться, если мы послушаем вас и примем Русскую веру, и не только на нас, но и на всех вас прогневается. Зачем умные люди сбивают тёмных людей? Говорить мы о вере не мастера; почто не съездите к нашим ламам в дацан и не поговорите с ними, – они у нас всё знают: им сам бурхан всё открывает“».

Миссионер разъяснил им всю лживость и обман бурятских чудотворцев в образе гыгэнов и хубилганов, обирающих бурят до невозможности, и сомнительную нравственность самих лам; но буряты остались неубеждёнными.

В следующем улусе, в юрте собралось до 20 бурят, и миссионер стал читать поучения; буряты даже посмеивались, говоря, – «это мы знаем, нам это говорили другие русские ламы; читали и мы книги». В следующем улусе, вводной юрте, после беседы с хозяевами, миссионер предлагает креститься, хозяин юрты отвечает: «я сам не имею желания, а прочим не позволю, потому что никто из русских нашу веру не принимает». Иногда получался такой ответ: «разве мне лучше будет? Начальство наше осердится на меня и ламы попросят бурханов, чтобы они мне ни в чём не помогали; тогда кто я?»...

В защиту лам получался такой ответ: «Нет, ламы нас не обманывают; они люди умные и святые. Сегодня у них на дацане высокие люди и начальство; если бы они обманывали нас, про то начальство знало бы. Почему же хорошие люди приезжают к нам в дацан молиться?.. Крещёный крести своих детей; русский живи по-русски»...

Относительно Евангелия, предлагаемого миссионером бурятам, говорили: «По нашей вере книги Св. Писания можно читать только одним ламам, а простому буряту грех даже брать их в свои нечистые руки»... «В поездку по отдалённым улусам по р. Курбе, слушающих Слово Божие, но не внявших моему голосу, – говорит миссионер, – было до 200 бурят». Были и такие ответы: «не серди нас, батька! Мы этого (креститься) не любим... Мне слышать-то тяжело об этом, а не только в самом деле (креститься)»...

Далее пишет миссионер: «Повсюду находил лишь недружелюбие, готовое перейти в открытую ненависть к самому проповеднику. Во многих юртах меня совсем не принимали, – не пускали, отзываясь, что мне грех туда входить... Закоренелое язычество, руководимое лукавым бесовским действом, оставалось глухо и непокорно благому игу Христову. Скрепя сердце, выезжал из улусов... Однако же мы „возверзли печаль свою на Господа“ и не впадаем в уныние; но просим Его, да даст нам силы к прохождению столь трудного апостольского подвига»...

Тарбогатайский миссионер Г. Громов из поездок своих с проповедью Слова Божия вынес те же грустные результаты, – почти одни и те же ответы, после беседы, на предложение принять св. крещение: «всё это хорошо; да нет, своей веры оставлять не будем».

На предложение, напр., обращаться с молитвой ко Господу о ниспослании дождя, по случаю засухи, буряты отвечали: «мы на днях привезём из Киченгуйского дацана штатного ламу и будем по своей вере молиться и просить дождя».

Добрые советы и наставления миссионера не имели доброго результата.

Такие же безотрадные отзывы на беседу о христианской вере и на предложение принять св. крещение со стороны язычников представлены и в записках Ташеланского миссионера Д. Малкова, как результат поездок по улусам: «В одних юртах говорят: „Напрасно вы рассказываете нам (из Св. Истории и о христианской вере): об этом много говорили нам прежние миссионеры, – вот уже пятый лама (миссионер) рассказывает нам про свою веру, про своего Христа, про своё Царство небесное, – а какой вышел от этого толк?“»

В других юртах получался такой ответ: «Вы хотите, чтобы мы прельстились вашей верой, вашим учением и сделались русскими; но этого никогда не будет: у нас есть своя вера, которую, хотя она не лучше вашей, по закону нашему мы не должны оставлять, – разве какой глупый бурят, худой человек, оставит свою веру и перейдёт в другую! Кому какая вера дана, той и надо держаться, как и вы держитесь своей веры».

В Бур-Киже буряты, узнав о цели приезда миссионера, отнеслись к нему не особенно дружелюбно: в одних юртах не приняли миссионера, в других – хозяева предупреждали: «проходите в юрту, только о крещении мне ничего не поминайте; я сам собой, а вы сами собой».

В иных юртах, как только миссионер начинал религиозную беседу, хозяева немедленно уходили и оставляли миссионера одного, или заявляли миссионеру, – «нам слушать некогда», и предлагали ему ехать дальше. «В одном из улусов буряты видимо были озлоблены сделанным мной предложением креститься, – говорит миссионер Д. Малков: – посторонние буряты, находившиеся в юрте, разбежались, и остался только один старик, хозяин юрты, – он же и очередной ямщик, который выразил своё негодование тем, что отказался дать мне лошадей до следующего улуса».

Миссионер Д. Малков в своих записках представляет и ещё несколько примеров недружелюбного отношения язычников к христианской проповеди и проповеднику и заявляет: «если и бывали случаи внимательного отношения к проповеди со стороны язычников, то лишь из вежливости, – они явно скрывали своё нерасположение; в беседах же о посторонних предметах они любознательны и словоохотливы. Буряты относятся к христианству, как к религии совершенно чуждой и враждебной им, и переходить в Православие, считают со своей стороны делом нехорошим и беззаконным...

Старался я приобрести доверие бурят непритворной кротостью, снисходительностью и простотой в обращении, благожелательным участием в их положении и утешением скорбящих, при постоянном общении с ними в частых разъездах своих по улусам и во время посещения ими дома миссионера; но проповедь слушают неохотно, и плодов от всего этого никаких не получилось, ибо ни единой души не просвещено св. крещением».

Ононский миссионер Г. Писарев в своих записках представляет такие же отзывы бурят и тунгусов-ламаитов и шаманистов на беседы о христианской вере и на предложение принять св. крещение: «креститься не будем: отец и мать не были крещены, и нам то же завещали; потому бросать нам свою веру не приходится»... «У нас, вера утверждённая Царём; свои ламы штатные, узаконенные Правительством. Пусть запретят наших лам, – тогда будем, пожалуй, креститься: ламы нам говорят, что мы – народ особый, – инородцы, а потому и вера у нас должна быть особая»... «Мы стары, – трудно отстать совершенно от старой веры и соблюдать Христову веру»...

«Проповедь в бурятских улусах не имела успеха, как и раньше: буряты не склонны принимать св. крещение и не слушают проповеди, – так сильно влияние лам», – заключает миссионер Г. Писарев.

То же пишет в дневнике Цаган-Олуевский миссионер Н. Виноградов: «Тунгусы-шаманисты представляют обычный аргумент против Русской веры: „по своей вере молимся. Бог один у всех, только веры равны; не хотим оставлять веры отцов“».

Мангутский миссионер Д. Сизых, во время поездки по улусам с христианской проповедью, на суглане по земельному вопросу между Агинскими бурятами и тунгусами Урульгинского ведомства, имел беседу с Тайшей Агинской Думы, который свободно высказывал на соблазн всем присутствующим следующие несообразности: «Воля ли Царева и Божия нудит нас креститься, не честолюбивое ли желание миссионеров? Мы не видим распоряжения Правительства и прочего Русского духовенства; поэтому мы миссионеру не верим. Ездил к нам начальник, ревизовал наши кумирни и любезнее относился к нашим ламам, чем к вам, – этому мы очевидцы. Бывали и есть у нас начальники-исправники, пристава и управляющие, и учёные, – и они не только не сочувствуют вашей проповеди, а наоборот говорят, – „зачем миссионеры тревожат мирных бурят“. Всё начальство бывает в наших кумирнях, интересуется учёными нашими книгами, дорожит ими; много учёных газетных статей переведено теперь в редакции Агинской кумирни; будет вам надувать нас. Имел бы и ещё многое сказать в обличение вашего хитрого замысла окрестить нас, чтобы самим прославиться; но думаю, достаточно и этого».

Сколько было возможно, миссионер изобличал Тайшу в неправильности его положений и суждений; но присутствовавшие буряты остались явно неубеждёнными им, и в конце молодой заштатный лама сказал: «это старая песня, – мы её знаем; вмешательства в наши дела посторонних лиц не желаем и вперёд просим жаловать к нам гостем, а не учителем». При таком отношении языческих родоначальников и лам к делу миссии, проповедь не может приносить добрых плодов.

Бургенский миссионер Г. Асташевский в своих записках также приводит примеры с указанием на невнимание язычников к Слову Божию, на явное нежелание слушать миссионера, на отказ миссионеру в гостеприимстве под тем или другим предлогом, на отказ принять св. крещение и на препятствия со стороны язычников для свободного перемещения миссионера от улуса к улусу. Между прочим, миссионер Г. Асташедский указывает на дерзкое, отношение бурят-язычников к Православной часовне, поставленной на месте Николаевской церкви Телембинского острога: «крест на часовне изломан, крылечко обломано, части его растасканы, дверь расколота, замка нет, ставни и стёкла окон побиты, св. иконы проткнуты палкой, – некоторые расколоты, деревянные подсвечники поломаны».., в таком виде встретил миссионер Г. Асташевский Православную часовню на языческой степи.

Из своей миссионерской практики Цаган-Усу некий миссионер К. Попов даёт относительно язычников следующий отзыв, как результат поездок по улусам с христианской проповедью: «Буряты по-прежнему уклончивы и не желают переменять веру, в коей рождены: привыкать к другой вере и жизни считают затруднительным. Иногда буряты представляют другие мотивы своего нежелания принять православие; к поучениям миссионера относятся индифферентно, не слушают, даже уходят от бесед миссионера, особенно женщины. Некоторые высказывают боязнь на притеснения со стороны язычников, в случае принятия св. крещения: буряты гонят от себя окрестившихся; они ненавидят крещёных, как вероотступников. Так относятся родственники к крещёному, а особенно родоначальники и богатые инородцы. В случае желания инородца окреститься, его отговаривают другие, и он изменяет своему намерению. Бывают и такие ответы язычников: „если бы мы неправильно веровали, то неужели же старики наши и начальники до сих пор держались бы своей веры?.. Не годится креститься, – будут смеяться: никуда нельзя будет и пройти, – стыд, вам не стыдно; вы – русские, а мы братские“».

Этими выдержками из записок миссионеров, равно как и другими частными примерами и указаниями из миссионерской практики, изложенными миссионерами в записках, а также заявленными на миссионерском съезде 1893 года, в достаточной степени выясняются неблагоприятные условия почвы, на которой Забайкальской духовной миссии последние годы приходится трудиться и сеять добрые семена христианского вероучения. Как результат таких неблагоприятных условий, к величайшему прискорбию Забайкальской духовной миссии, является и скудость жатвы на Забайкальской ниве христианской проповеди за отчётный год. По отчётам миссионеров, всех ново-крещёных в 1893 году значится 262 человека обоего пола: 195 детей крещёных инородцев, 31 ламаит, 24 шаманиста, 2 корейца буддийской веры, 4 магометанина, 5 евреев и 1 лютеранка; так что из инородцев-язычников собственно Забайкалья приняли св. крещение только 55 человек, – 31 ламаит и 24 шаманиста, преимущественно из тунгусов.

Ввиду столь очевидной малоуспешности в деле распространения Православной веры среди язычников Забайкалья, в октябре месяце 1893 г. созван был съезд миссионеров Забайкальской духовной миссии под председательством начальника миссии с тем, чтобы выяснить причины, препятствующие успехам христианской проповеди в Забайкалье, и выработать средства, необходимые для подъёма успешности её. Сколько было возможно, миссионерский съезд выполнил свои задачи: мнения и постановления съезда по предложенным вопросам изложены в журналах заседаний съезда, которые напечатаны уже в Иркутских Епархиальных ведомостях. В настоящем отчёте необходимо воспроизвести главные положения, выяснившиеся на миссионерском съезде, как причины, препятствующие распространению христианской проповеди среди язычников Забайкалья, и осветить их некоторыми сведениями, имеющимися в дневниках и отчётах миссионеров.

Вопреки желаниям Русского Правительства, стремившегося к ограничению количества лам Положением о ламском духовенстве, Высочайше утверждённым 15 мая 1853 года, языческое начальство инородцев Забайкалья, совместно с родственными ему ламами, явно злоупотребляет § 27 этого Положения, теми или другими способами привлекая и среду ламского духовенства со званием штатных, заштатных и сверхштатных лам состоятельных и влиятельных инородцев, после достаточного образования их в искусстве ламского идолослужения, знахарства, ворожбы и т. п. атрибутов ламского суеверия. С этой целью, вопреки § 24 Положения о ламском духовенстве, при каждом дацане, каковых не менее 35, и в некоторых селениях, как в селении «Борзинскаа Усть бырка» и в урочище «Зулагуй», содержатся запрещённые языческие школы, где воспитываются и обучаются инородческие дети от школьного до 30-летнего возраста под именем Ховараков в значительном количестве, под руководством штатных, заштатных и сверхштатных лам. Кроме того, дом каждого ламы есть своего рола маленькая школа, в которой бурятские мальчики в количестве 5–10 человек изучают священные книги буддизма и ламаизма, знакомятся с астрономией, астрологией, медициной и предметами буддо-ламайского культа. Вследствие такого свободного злоупотребления Положением о ламском духовенстве, число штатных, заштатных и сверхштатных лам, фанатично воспитанных в духе дамских суеверий с авторитетом посредников между человеком и языческими богами, дошло в настоящее время до громадных размеров. Насколько громадно количество лам в Забайкалье, показывают следующие цифры: в районе Тугнуйского миссионерского стана более 400 лам, в районе Анинского стана до 1.400 лам, при 4 дацанах, из которых при Анинской кумирне до 500 лам, в районе Ононского стана до 1.000 лам с ховараками, в районе Баргузинского ведомства количество лам считают сотнями и т. д.; так что по приблизительному расчёту в среднем приходится не менее одного ламы на 10 человек инородческого населения Забайкалья. Чтобы скрыть себя от посторонних и не обнаружить такой подавляющей массы лам, многие из них в некоторых местностях Забайкалья, наиболее людных и часто посещаемых русскими властями, надевает на себя простую инородческую одежду без всяких отличий ламского достоинства и именуют себя простыми бурятами. Ламы, живут большей частью при дацанах, обставленных массой необходимых для этой цели построек под видом гостиниц для богомольцев, обзаведясь здесь всем домашним инвентарём, а также жёнами и детьми, вопреки их буддийскому вероучению; вследствие этого, многие из дацанов являются для окрестных бурят центрами их духовных и материальных интересов, около которых группируются целые селения с лавками торговцев; такой рост дацанских селений усилился особенно в последние два десятилетия. Значительная часть лам свободно проживает по улусам кочевников, обзаведясь здесь так же, как и простые инородцы, своим хозяйством. Ламы, живущие при дацанах и улусные, благодаря своему привилегированному положению среди инородцев, вообще богато обставлены в материальном отношении: вопреки § 39 Положения о ламском духовенстве, ламы обладают лучшими пашнями, сенокосами, выгонами, табунами лошадей, стадами рогатого и мелкого скота, некоторые из них при том занимаются торговлей и ростовщичеством из 40% и более не только в среде инородцев, но и русских, кроме того, ламы освобождаются от всех общественных расходов и податей. Вследствие этого, менее состоятельная часть Забайкальских инородцев-язычников находится в материальном отношении в совершенной зависимости от лам. Материальному обеспечению лам весьма много содействуют разные поборы с инородцев как в личную их пользу, так и в пользу дацанов, ламы берут с язычников за идолослужения, ворожбу, колдовство, лечение и т. д., для каковой цела придумываются ими разные мотивы, коих не перечесть. Простой бурят безусловно верит ламе не только как идолослужителю, но, главное – как существу, которое, благодаря общению с добрыми и злыми языческими богами, может осчастливить или обездолить жизнь простого бурята; а потому в религиозно-нравственном отношении бурят находится в полном подчинении лам, и некоторым из них язычники воздают божеские почести даже при жизни, каков, напр., лама Анинской кумирни Агошиев. Громадной поддержкой ламам во всех отношениях является языческое начальство инородцев, которое находится в родстве с ламами и большей частью состоит из лиц, вышедших, из штата фанатичных лам; а потому духовная и светская власть Забайкальских язычников, тесно сплочённая в видах общих целей, высоко держит свой авторитет среди язычников. Всё языческое население Забайкалья находится в безотчётном, рабском подчинении лам и языческого начальства, которых каждое слово является для инородца законом, – иначе он возбудит против себя гнев и наказание языческих богов через посредство тех же лам и родоначальников, чему язычник безусловно верит. Ламы и языческое начальство высоко держат свой авторитет среди доверчивых язычников Забайкалья и для укрепления его не пренебрегают никакими средствами, особенно в виду поддержки со стороны печати, туристов, учёных и т. д. Для этой цели они не стесняются открытием школ для ховараков при каждом дацане и в некоторых селениях, вопреки Положению о ламском духовенстве, как выше было указано. Для той же цели, вопреки Положению о ламском духовенстве, появляются тайные дацаны, как в Куркунском улусе, в урочище «Зулагуй», в «Борзинской Усть-бырке». Для той же цели, вопреки распоряжению Министра Внутренних Дел от 14 августа 1873 г., ламы свободно совершают разные идолослужения по улусам, вне дацанов, под видом удовлетворения духовных потребностей язычников, для чего, по мнению лам, они также необходимы для язычников, как православные священнослужители для православных христиан. Ламы постоянно среди язычников, деятельно следят за каждым шагом язычника и фанатично укрепляют в самосознании его безотчётное верование в Будду и его закон и безотчётное благоговение к избранникам Будды – ламам, не заботясь о раскрытии язычнику сути буддийского учения, которое de facto во многом расходится с положениями ламаизма, и укрепляя в нём уверенность, что волшебные тибетские и монгольские книги доступны лишь одним ламам.

В виду такого положения дела, в настоящее время весьма трудно ожидать благих результатов христианской проповеди среди язычников Забайкалья. Прямых, открытых противодействий миссионерам со стороны лам ещё не встречается, кроме одного случая, своевременно напечатанного в Иркутских Епархиальных Ведомостях под заглавием «случай из миссионерской жизни», когда один из штатных лам Цугольского дацана (на Опоне) бросился с палкой в руках на миссионера Г. Писарева, заявившегося к Цугольским ламам посмотреть на монгольского выходца – гыгэна. Но тайно ламы противодействуют христианской проповеди всеми, имеющимися в их распоряжении, средствами. При каждом удобном случае ламы наставляют бурят, что они особый народ – инородцы, и потому вера их должна быть особая. Они наставляют язычников, что положение о ламском духовенстве 1853 г. не только не предлагает язычнику принимать Православную веру, но напротив предписывает ему стойко держаться своих верований, для чего и утверждён Правительством Хамбо-лама, дацаны, ширетуи, лавды и ховараки помногу при каждом дацане, тайши с заседателями инородческих дум, родовые головы и их помощники. При этом ламы, для возвышения законной авторитетности ламства, указывают и на то, что Правительством не признаны и не утверждены шаманы для шаманистов. Ламы уверяют доверчивых язычников, что скоро все народы примут Буддо-ламскую веру, и с этой целью распространяют среди язычников переведённые на бурятский язык, рукописные, а также печатные с помощью дацанских типографий, статьи о проповеди совершеннейшей религии совершеннейшего Будды, о распространении Буддийского вероисповедания в Западной Европе, о постройке храма Будды в Париже, и другие газетные статьи в пользу буддизма и в защиту национальных прав и обычаев бурят. За последнее время ламы особенно усилили свою деятельность в этом направлении, разъезжая по улусам и везде наставляя бурят отстаивать свой быт и свою веру и удаляться миссионеров и миссионерских храмов; между прочим, они распустили среди язычников слух, что из Тибета вырвался злой дух, который будет причинять им много вреда, а чтобы отвратить посещение сего злого духа, распустили среди бурят во множестве экземпляров наставления, как от святого места, от восьмого богдо-жибжита-дамба-гыгэна, строгое приказание, направленное к укреплению бурятских суеверий, к поддержанию авторитета лам и богов-гыгэнов и к уничтожению Православной веры. Ламы вселяют убеждение в среде язычников, что грешит не только тот, кто обращается ко Христу, но и тот, кто обращает ко Христу – и этим настраивают язычников на неприязненные отношения к миссионеру, который по их мнению, нарушает их закон и религиозные интересы своей проповедью. Ламы даже не стесняются уверять язычников, что не от Царя миссия и миссионеры, а придумана русскими духовными людьми для своих личных интересов; в подтверждение этого ламы указывают на тот факт, что ново-крещёные за последние годы перестали получать Правительственное пособие в количестве 127 руб. на обстановку и обзаведение хозяйством, объясняя это в свою пользу, что русское начальство даже запретило язычникам креститься. Ламы не стесняются заявлять миссионерам, что напрасно разъезжают они по улусам, так как никто креститься не будет, даже слушать их никто не будет; к миссионерам они относятся недоброжелательно и при каждом удобном случае стараются показать им своё независимое, привилегированное положение не только во мнении язычников, но и якобы во мнении русской власти. Бурятское начальство есть своего рода пособники буддо-ламской пропаганды; в руках начальства суд и расправа и все средства затруднить переход язычников в православие. Бурятское начальство позволяет себе объявлять бурятам, что без его дозволения никто не имеет права ни креститься, ни крестить: они явно при этом злоупотребляют законной необходимостью, по которой миссионер должен предварительно сноситься с инородческой думой относительно того или другого язычника, пожелавшего принять св. крещение, и всеми мерами стараются тормозить переход его в православие. Ламы При поддержке языческого начальства не стесняются запугивать доверчивых язычников, что с принятием св. крещения их заставят жить оседло, к чему они будто не способны, заставят обрабатывать землю, к каковому тяжёлому труду они непривычны, станут принуждать исполнять обряды, которых они не в состоянии выполнить и за неисполнение которых станут подвергать ответственности и наказаниям по законам Церкви и Государства, чего в своей родной вере они не испытывают, пользуясь под их попечением спокойной жизнью. Ламы не стесняются запугивать язычников, что с принятием св. крещения их будут вербовать в солдаты, казаки, чего особенно боятся язычники, пользуясь полной льготой по отбыванию воинской повинности, и в подтверждение этого указывают на некоторых крещёных инородцев, напр., Бургенских бурят, которым вследствие неупорядочения земельного вопроса в Забайкалье, предстоит или выселиться из занимаемых ими мест или приписаться в казаки. В тех же видах, ламы с языческим начальством нисколько не заботятся о развитии русской грамоты среди язычников, – и в настоящее время в обычае у бурят: как бы хорошо ни говорили они по-русски, благодаря общению с русскими, они постоянно укрываются в этом по какой-то непонятной гордости и, будучи изобличены, оправдываются тем, что стыдятся говорить по-русски из опасения или неправильно высказаться или не сказать чего-либо смешного.

По отъезду миссионера из улуса, являются ламы и с корнем вырывают посеянное миссионером, сея ненависть у бурят в отношении к миссионеру и всему русскому; они расспрашивают бурят о предмете бесед миссионера, приказывают им не придавать никакого значения словам миссионера и избегать его, данные миссионером книги отбирают и сжигают и начинают совершать гурумы и хуралы.

Как было выше указано, ламы не стесняются распространять своё влияние и на крещёных инородцев, особенно тех, кои кочуют по улусам, – и крещёные не прекращают сношений с ламами и даже с дацанами, напр., явно за медицинской помощью, хотя у некоторых крещёных имеется убеждение, что ламы некоторые болезни даже нарочно прививают для лечения, в видах собственной наживы, – по сообщению миссионеров. Крещёных, которые стойко держатся Православия и изобличают лам во лжи и обмане в глазах язычников, ламы стараются всеми силами оклеветать пред язычниками; – жертвой клеветы лам был напр., крещёный Куколев, ныне церковный староста Часовенской Церкви в Кударинском ведомстве, на которого ламы возвели обвинение пред язычниками Часовейского улуса, что он – колдун, может изводить их детей, скот, чинить всякий вред, за что Куколев едва не пострадал от своих одиноулусников. Как выше было указано, ламы с языческим начальством стараются теснить крещёных инородцев всеми, зависящими от них мерами, как напр., в разных мирских сборах, в отбывании натуральных повинностей, несмотря на справедливые жалобы крещёных. Но особенно чем проявляют свою силу относительно крещёных инородцев ламы совместно с языческим начальством, это – разными стеснениями крещёных в свободе пользования землями Забайкалья; а отсюда, необеспеченность крещёных земельными угодьями: в виду полной обеспеченности ими язычников является в руках лам и языческого начальства важным орудием против перехода язычников в Православие. Они вселяют в среде язычников убеждение, что земли Забайкалья – собственность инородцев-язычников, что так смотрит на дело русское начальство и что вопрос о передаче земель в полную и неоспоримую собственность язычников Забайкалья в скором времени санкционируется законодательным актом, якобы в интересах Государства. С этой целью ламы-распространяют среди язычников копии с переписки по земельному вопросу успокоительного характера и ведут незаконные сборы с язычников по 1 р. 50 к. с души якобы на адвокатов и новую депутацию в С.-Петербург по этому вопросу.

Для поддержания и усиления ламского авторитета в среде язычников Забайкалья, вопреки распоряжению Министра Внутренних Дел от 27 марта 1879 года, Забайкальские ламы свободно приглашают в Забайкалье монгольских выходцев-лам, именующихся просто ламами, или гыгэнами, или хубилганами, имеющих в виду общих целей тесную связь с ламами и языческим начальством Забайкалья. Монгольские ламы являются в Забайкалье или под видом торговых людей с торговыми билетами, или под видом больных с целью лечиться на водах Забайкалья, каковых здесь много, и затем свободно разъезжают по улусам кочевников, по дацанам, селениям и городам Забайкалья. Монгольские ламы привозят с собой язычникам Забайкалья легендарные рассказы о Монголии и Будде и различные предметы буддо-ламайского культа, ворожбы и лечения, раздают благословения и в виде подарков различные предметы языческого культа из священных, по верованию язычников, мест Монголии, за которые, как за счастливое приобретение, язычники отвечают своими подарками в 10 и более раз дороже подарков лам, совершают хуралы, гурумы и др. языческие, идолослужения, ворожат, шарлатанят, лечат и всем этим поддерживают в сильной степени буддо-ламский фанатизм язычников. Наезды лам-гыгэнов, по верованию язычников, живых богов бывают периодические – через 5–6 лет, и один и тот же гыгэн не ездит по одному и тому же району; монгольские ламы без божеских достоинств находятся в Забайкалье постоянно. Кроме монгольских выходцев лам, в последнее время стали посещать Забайкальских язычников и Тибетские ламы иногда со страшным видом факиров, с ужасными предсказаниями, застращиваниями и разными демоническими фокусами. Все эти наезжие из Монголии и Тибета ламы, кроме общих целей служения в пользу Забайкальских лам-фанатиков, преследуют и свои личные расчёты: за призрачные дары, рассыпаемые ими язычникам Забайкалья, в виде благословений, предсказаний, идолослужений и разных предметов Буддо-ламайского культа, они щедро награждаются язычниками и возвращаются из счастливых мест Забайкалья в не менее счастливые места Монголии и Тибета с большим запасом разного движимого имущества и немалым приобретением денег. Для иллюстрации необходимо представить образцы подобных: выходцев, посетивших Забайкалье в 1893 году, по сообщениям миссионеров А. Шергина, Д. Малкова, В. Титова. Г. Громова, Г. Писарева и других: Монгольский лама, выдающий себя за гыгэна, – живого бога, дайцинский монгол, лет 28, по билету, выданному Управляющим Консульством в Урге, от 22 июля 1892 года за № 474, на шесть месяцев, с девятью товарищами, явился в Забайкалье в конце сентября 1892 г. и разъезжал сначала по р. Хилку, а затем жил около двух недель в Хохюртаенском дацане. 28 октября он проехал с 8-ю заграничными ламами через Тарбагатайский стан, останавливался в районе Тарбагатайского стана по речкам, где были приготовлены все нужные атрибуты буддо-ламайского идолослужения, затем через Шабартуй, проехал на Тегню, с Тегни через Зугмару на Ингяжину, через Танбагу на Бадинсную степь, где пробыл более 10 дней, совершая везде гурумы и хуралы. С Бады гыгэи проехал на Коркинскую степь, откуда мимо Анинскато стана в Анинский дацан, где пробыл почти до половины января 1893 и выезжая по окрестным улусам для идолослужений, между прочим, в стойбище учителя бурятской Министерской школы Сакияева. С Анинского дацана по почтовому тракту гыгэн проехал в г. Верхнеудинск на ярмарку, где квартировал у А.И. О-ва, открыто ходил по улицам со множеством лам, был публично на общественных увеселениях города, принимал к себе на поклонение бурят и т. д.

30 января гыгэн выехал в Ацагатаевский дацан, откуда разъезжал по Ойсоиту для совершения языческих гурумов и хуралов, затем проехал через Ильку на Киченгу и 28 февраля с Озерской станции вступил в пределы Киченгуйской степи. В мае он был в районе Тугнуйского стана, а отсюда, кажется, возвратился в Монголию. Этот живой бог совершал свои свободные разъезды по Забайкалью с азиатской пышностью: его сопровождала масса возков, запряжённых тройками и четвёрками и многочисленная толпа бурят с шумом и криком верхами на лошадях. По дороге, кроме совершения идолослужений, он раздавал бурятам благословения, за каковые буряты дарили гыгэна кто конём, двумя и более, кто рогатым скотом, кто деньгами до 200 руб. и не ниже 5 руб., кто вещами такой же стоимости. Каждый бурят спешил увидеть гыгэна – живого бога, поклониться ему и получить от него благословение, от коего будто бы зависит счастье и. благополучие в жизни бурята; без подарков буряты не допускались к лицезрению живого бога, Лошади, и рогатый скот, получаемые этим выходцем в дар от язычников, тут же продавались с аукциона так называемым экономом гыгэна за половину и ниже стоимости животного; продавались они и на Верхнеудинской ярмарке. Местные ламы, в видах своих целей, оказывали гыгэну всевозможные почести, как живому богу, и нисколько не препятствовали ему собирать богатые дары с язычников, кроме старика-ламы Анинской кумирни Агошиева, которому гыгэн явился сильным конкурентом, так как язычники почитают Агошиева тоже за живого бога. Относительно цели путешествия гыгэна у бурят существуют разные рассказы для лиц, не признающих ламских суеверий; но все они убеждены, что гыгэн посетил Забайкалье с целью осмотреть здешние дацаны и улусы и показаться тем из бурят, кои удостоятся этого, лишь бы принесена была ему условленная жертва за его благословения и обещания покровительства и великих благ в будущем. Разъезды гыгэна по Забайкалью совершались свободно; на память о его посещении снимались фотографические карточки живого бога, в чём принимал участие между прочим пристав К.

Этот дайцанский монгол-лама, выдававший себя за живого бога, будучи в Киченгуйском дацане весной 1893 г. сказал местным ламам, что около их дацана есть четыре злых духа, – души указанных им бурят, переродившиеся в злых духов, – которые очень много вредят им и будут продолжать вредить. При этом гыгэн высказал, что прекратить действие этих злых духов он не может, – на это способен только один лама-ворожей, по указанию гыгэна, за которым нужно будет съездить в Монголию. По отъезде гыгэна, один заштатный лама Киченгуйского дацана ездил в Монголию через Агинскую степь и привёз оттуда указанного гыгэном ламу в Киченгуйский дацан. Лама этот лет 40, на обыкновенных монгольских лам не похож, – с длинными волосами, которыми может совсем укрыться, похож скорее на индийского факира. Прибыв в дацан, этот лама тотчас приступил к выполнению своей миссии: ему был отведён отдельный дом, где он с разными атрибутами, привезёнными с собой, в течение 10 дней читал священные книги, производил разные фокусы, пытался даже произвести гром и молнию и на одиннадцатый день торжественно, потребовав себе кожаный тулупчик, объявил ламам, что им пойманы четыре злых духа и посажены в тулупчик. Приказав выкопать яму со всеми своими атрибутами и со всеми ламами дацана, с пышностью языческого идолослужения, при громадном стечении бурят, монгольский лама понёс тулупчик со злыми духами в приготовленную яму и закопал, объявив, что злые духи после этого уже вредить больше не будут. За свой труд этот ворожей получил 800 руб. и немедленно выехал в Монголию через ту же Агинскую степь. Это было в конце сентября 1893 г.

Кроме чествования монгольских выходцев-лам ламами и язычниками Забайкалья, в видах укрепления язычников в буддо-ламских суевериях, здесь в обычае паломничество язычников Забайкалья в Ургу на поклонение Хутухте. Забайкальские ламы всеми мерами поддерживают обычай паломничества в Ургу и, разъезжая по улусам, между прочим собирают пожертвования в пользу бурят-пилигримов, отправляющихся ежегодно в заманчивую страну чудес и перерождений, в обители Хутухты, гыгэнов и хубилганов, для поклонения им и просвещения светом буддийского учения. Партии молодых ховараков отправляются туда же для соискания учёных степеней буддийских докторов и лам для эксплуатации в своём отечестве – Забайкалье. В тёплое время года, с мая до конца сентября, около Монгольской границы можно видеть целые обозы бурят паломников в Ургу.

Таким образом, очевидно, тёмная масса язычников Забайкалья является крепко окутанной сетями своих лжеучителей, – поборников буддо-ламских суеверий, фанатичных лам, им же нет числа.

Из вышеприведённого нетрудно видеть, в каком безысходном положении находится деятельность Забайкальской духовной миссии: при малочисленности миссионеров и миссионерских станов, при недостаточной подготовленности и необеспеченности их, при малочисленности миссионерских школ, что̀ может сделать Забайкальская духовная миссия пред целым полчищем Забайкальских лам!.. Не оставляем упований на Господа, что положение Забайкальской духовной миссии в будущем упрочится всеми средствами борьбы против язычества, во славу Божию.

На содержание Забайкальской духовной миссии в отчётном 1893 г. поступило:

1) Из Иркутского Комитета Православного Миссионерского Общества:

а) из сумм Миссионерского Общества 18.900 руб.,

б) от казны на подарки бурятам 200 руб. и

в) на сверхсметные расходы – % с 12.500 р. А.Н. Портновой за 1892 и 1893 гг. 1.187 р. 50 к.

и возвращённые от казны 5% налог с того же капитала 203 р. 12 к. – итого 20.490 руб. 62 коп.

2) От казны:

а) на жалованье миссионерам 931 р. и

б) на разъезды служащим миссии 200 р.

3) от миссионерских церквей и часовен 2.150 р., а всего поступило: 23.771 р. 62 к.

В отчётном 1893 году израсходовано согласно смете расходов на 1893–94 г.:

1) на вознаграждение миссионеров 9.679 руб. из сумм Миссионерского Общества и 931 р. от казны, итого 10.610 р.;

2) добавочных за прослуженные миссионерами пятилетия 1.260 р.;

3) на бельё, крестики, медикаменты, пособия ново-крещёным и проч. 1.000 руб., из сумм Миссионерского Общества и 200 руб. от казны;

на содержание школ: центральной при Читинском Архиерейском доме, в Посольском монастыре и в других миссионерских станах, с общежитием в некоторых из них 4.000 рублей;

4) на содержание церквей, ремонт, отопление и освещение станов 1.600 руб.;

5) на разъезды служащих в миссии лиц для исполнения ими миссионерских обязанностей 1.361 р. из сумм Миссионерского Общества и 200 руб. от казны;

6) на ремонт церкви при Агинской думе 1.390 рублей 62 коп. и

7) от миссионерских церквей и часовен на вознаграждение миссионеров 2.150 руб., а всего израсходовано двадцать три тысячи семьсот семьдесят один руб. шестьдесят две коп. (23.771 р. 62 к.).

Георгий, Епископ Забайкальский и Нерчинский.

– Меры Совета к распространению сведений о Миссионерском Обществе и миссиях и к усилению средств сего Общества.

– Отчёты и другие издания Совета.

– Путь церковной проповеди.

С открытием Епархиальных отделений или Комитетов, Православное Миссионерское Общество получило, хотя и не вполне, своё внешнее, так сказать, территориальное определение и очертание. На обширных пространствах России, в известной постепенности обозначились теперь, в виде Комитетов, те пункты, возле которых должна была сосредоточиваться и с большим или меньшим успехом развиваться местная, организованная помощь нашим миссиям. В ином совсем виде представляется Совет Общества со стороны обязанностей, входящих в круг его деятельности. Эта деятельность не ограничивается одной Московской епархией, по отношению к которой Совет занимает положение местного отделения Миссионерского Общества, но выступает далеко за пределы её, как один из важнейших и главнейших факторов вообще в развитии миссионерского деда в России в течение последних двадцати пяти лет.

В безотрадном и затруднительном положении находились Сибирские миссии ко времени открытия Православного Миссионерского Общества. «Не протекло двух лет со времени образования в Петербурге Совета Миссионерского Общества, – говорит об этом времени Высокопреосвященный архиепископ Иркутский Парфений, – и до нас начали доходить слухи, а потом и печальные вести об образовании в среде членов Миссионерского Общества разделения на партии... Два года Иркутская и Забайкальская миссии поддерживались, первая – от сборов местного отделения Миссионерского Общества, последняя – от сумм Совета. Но на третий 1868 год, на посланные нами в Совет Миссионерского Общества сметы не последовало ни денежного, ни письменного ответа; и уже, по неоднократном заявлении о крайнем положении Забайкальской миссии, к концу года прислано из Совета 500 рублей – такая сумма, что если бы обе миссии остались при этом одном пособии, то при совершившемся распространении миссионерского служения в Иркутской епархии, присланных денег едва ли бы достало на наем стражи для охранения миссионерских церквей и миссионерских жилищ, которые привелось бы затворить тогда, за неимением содержания для миссионеров»⁴¹¹. Отселе для Совета Православного Миссионерского Общества, лишь только закончилась его собственная организация, заняться изысканием и умножением средств, в которых так нуждались наши миссии, являлось важнейшим делом, силой обстоятельств выдвинутым на первую очередь в ряду других дел Совета. С другой стороны дело сие, по существу своему, находилось в самой тесной связи с распространением среди образованного общества и простого народа обстоятельных, подробных сведений как о миссиях, так и о само́м, недавно возникшем в Москве Миссионерском Обществе, которое было призвано оказывать им всякого рода содействие и поддержку. Таким образом, вопрос о средствах в настоящем случае естественно совпадал и как бы сливался с другим, более общим вопросом об известности Православного Миссионерского Общества...

Жизнь каждого учреждения или общества, в её существенных моментах и наиболее крупных фактах, до известной степени верно отражается в годичных отчётах, которые делаются достоянием читающей публики и представляют один из ближайших способов привлечения общественного внимания к тому или другому учреждению или обществу. И отчёты Совета Миссионерского Общества, читанные в общих собраниях членов Общества, воспроизводят не лишённую интереса, довольно полную и документально-точную картину двадцатипятилетней жизни и деятельности сего Общества. Эти отчёты раздавались и рассылались не только в Москве, но и по всей России, всюду, где только можно было предполагать читателей для них. Совет вообще придавал особенное значение распространению сведений об Обществе и миссиях через ежегодные отчёты и потому они всегда печатались в значительном количестве экземпляров. Так, отчёт за первый (1870) год существования Православного Миссионерского Общества был напечатан в количестве 10.000 экземпляров⁴¹², а за двадцать четвёртый (1873) год в количестве 13.600 экземпляров⁴¹³. Но, помимо отчётов, и притом даже ранее появления в печати первого из них, был намечен и избран ещё иной путь нравственного воздействия на читающую публику. Так, по постановлению Совета 11 июня 1870 года, была издана, в количестве 3.000 экземпляров, брошюра, составленная протоиереем А.О. Ключаревым, под названием «Сведения о Православном Миссионерском Обществе за первую половину 1870 года»⁴¹⁴. Эта брошюра одновременно была напечатана и в «Прибавлениях» к Московским Ведомостям – «Современной летописи», которая вообще оказывала радушный приём сообщениям, идущим из наших миссий и от Православного Миссионерского Общества⁴¹⁵. По распоряжению председателя Общества, митрополита Иннокентия, ближайшее участие в распространении вышеупомянутой брошюры приняли все благочинные⁴¹⁶ Московской епархии и потому, естественно, круг её читателей преимущественно ограничивался пределами означенной епархии. На такой же точно круг читателей было, главным образом, рассчитано и «Воззвание к московской пастве» митрополита Иннокентия, напечатанное в 1871 году в количестве 10.000 экземпляров⁴¹⁷. Оно было разослано также к московским, уездно-городским и сельским благочинным для раздачи, по их усмотрению, приходским священникам с целью распространения воззвания в народе⁴¹⁸. Более широкий круг читателей могла иметь задуманная Советом в 1870 году «книжка», в которой предполагалось собрать сведения обо всех миссиях, существующих в России, их деятельности и положении нехристиан, среди которых они действуют и составление которой было поручено Богоявленскому о. архимандриту Никодиму⁴¹⁹, но прекрасная мысль о вышеозначенной книжке осталась неосуществлённой, вследствие возникших трудностей при собрании необходимых для неё материалов⁴²⁰. Неудача с «миссионерской книжкой» не остановила, однако же, дальнейших литературных предприятий Совета. В собрании 30 июня 1871 года, по поводу рассуждения о средствах распространения сведений о православных миссиях, а с тем вместе о деятельности Православного Миссионерского Общества, возникла мысль, «не будет ли полезнее, чем печатание сведений в чужих изданиях, предпринять Совету собственное издание на средства Общества»⁴²¹. Эта мысль встретила общее одобрение и в том же собрании Совета было решено предпринять в текущем же (1871) году печатание собирающихся при Совете Православного Миссионерского Общества сведений о православных миссиях и материалов, относящихся к деятельности Общества, под названием: «Сборник сведений о православных миссиях и деятельности Православного Миссионерского Общества». Сборник должен был выходить отдельными книжками, по мере накопления материалов, под редакцией члена Совета священника И.Д. Лаврова⁴²². Но издание «Сборника» ограничилось лишь двумя книгами, вышедшими в свет в 1872 году, в количестве 2.400 экземпляров⁴²³. В следующем 1873 году, в одном из собраний Совета (29 сентября), уже подробно обсуждалось внесённое председателем, митрополитом Иннокентием предложение об издании собственного еженедельного журнала⁴²⁴. Этот журнал, получивший название «Миссионер», начал выходить с 1874 года, под редакцией священника Троицкой, на Арбате, церкви В.С. Маркова и, благодаря заботам о нём митрополита Иннокентия, поставлен был в благоприятные условия в некоторых отношениях. И прежде всего для обеспечения «Миссионера» материалами и вместе для сосредоточения сведений по миссионерскому делу в одном издании, по предложению митрополита Иннокентия, Советом было постановлено отнестись к начальникам миссий и к тем Епархиальным Комитетам Общества, где начинается миссионерская деятельность, с просьбой сообщать все миссионерские сведения, без исключения, Совету для помещения в новом издании⁴²⁵. С особенным сочувствием просьба Совета была встречена начальниками миссий Алтайской и Иркутской оо. архимандритами Владимиром и Мелетием, которые «с удовольствием обещались потрудиться, по мере возможности», для предпринятого Советом издания⁴²⁶. Но, обеспеченный со стороны журнального материала, «Миссионер» был поддержан и относительно распространения среди читающей публики. По распоряжению митрополита Иннокентия, в Москве и Московской епархии была организована, при посредстве благочинных, продажа «Миссионера» по церквам отдельными номерами, по мере их выхода, а также испрошено было разрешение Министра Внутренних Дел на повсеместную в России розничную продажу означенного журнала⁴²⁷. Независимо от сего, Совет обращался ко всем преосвященным с просьбой оказать содействие к распространению в их епархиях нового, специально-миссионерского журнала⁴²⁸. Но, просуществовав шесть лет, с 1874 по 1879 г., «Миссионер» должен был прекратиться вследствие постоянных, ежегодных убытков от сего издания⁴²⁹. Определением Совета от 28 мая 1879 г. было постановлено: еженедельное издание «Миссионер» с будущего 1880 года прекратить, о чём уведомить редактора о. Маркова до времени обычной публикации о продолжении издания, относительно же печатания миссионерских известий и отчётов Общества на будущее время иметь особое суждение в следующем собрании Совета⁴³⁰. На этом «следующем» собрании, состоявшемся 28 сентября 1879 года, по предложению председателя, митрополита Московского Макария, было решено «с будущего 1880 года печатание сведений о миссиях и деятельности Православного Миссионерского Общества предоставить редакции Московских Епархиальных Ведомостей, с вознаграждением в 1.000 рублей редактору сих Ведомостей за ведение в них миссионерского отдела»⁴³¹. Нечто искусственное представляло собой соединение «Миссионера» с Епархиальными Ведомостями, которые должны были теперь выполнять две программы⁴³², и уже в самом начале такое соединение не встретило сочувствия себе... «Вместо прежнего специального органа Миссионерского Общества, – писал в Совет (от 1 апреля 1880 г. за № 60) военный священник (из Шуши) о. Николай Ястребов, – удовлетворительного по содержанию журнала „Миссионер“, я, как и все прежние подписчики на этот журнал, получаю с настоящего года „Московские Церковные Ведомости“ с миссионерским отделом.

Интересуясь всегда одними специальными сведениями и статьями исключительно по миссионерскому делу, я не удовлетворяюсь содержанием „Московских Церковных Ведомостей“, в которых за протекшие с января три месяца из полученных мной 10 №№ в некоторых (4, 6, 8 и 10) совсем нет миссионерского отдела, или же, как в № 7 на стр. 108, в миссионерском отделе помещаются такие статьи, как „Светское образование в Японии“ и ни одного слова об относящемся к миссионерскому делу»...

Высказав, далее, решительное нежелание получать «Московские Церковные Ведомости» за неудовлетворительностью в них миссионерского дела, о. Ястребов присовокупил следующее, заслуживающее внимания замечание о значении «Миссионера» по отношению к той цели, для достижения которой он был основан: «Не могу не выразить пред Советом своего, может быть и не единичного, желания, чтобы был восстановлен прежний специальный журнал „Миссионер“, не одного только меня, но многие тысячи сердец привлёкший к великому миссионерскому делу, так что, желая продолжения этого журнала, я – один из многих подписчиков его, охотно согласен на высший против прежнего годичный денежный взнос за его издание»⁴³³. С течением времени, и для самих членов Совета постепенно выяснялись более и более невыгоды и неудобства соединения «Миссионера» с Московскими Епархиальными Ведомостями и побуждали их принимать некоторые меры к их устранению⁴³⁴. Дело, однако же, продолжало оставаться в прежнем положении до 1892 года, когда в собрании Совета 23 января снова возникла мысль о собственном журнале в виду бесполезности дальнейшего печатания миссионерских известий в Московских Церковных Ведомостях⁴³⁵. Мысль эта глубоко заинтересовала нового председателя Миссионерского Общества, митрополита Леонтия и, при его живом участии и содействии, получила скорое осуществление. Новый миссионерский журнал, под названием «Православный Благовестник», начал выходить с января 1893 года, в виде двух ежемесячных книжек, под редакцию члена Совета, заведующего письменной частью, протоиерея А.В. Никольского. Первый номер журнала был представлен на воззрение Августейшей Покровительницы Православного Миссионерского Общества и «Её Величество, – как уведомил Совет тайный советник Ф.А. Оом⁴³⁶, – с удовольствием изъявила согласие на получение следующих номеров этого журнала». Некоторые знаки высоко-благоволительного внимания к «Православному Благовестнику» оказаны и со стороны Его Высокопревосходительства г. синодального обер-прокурора К.И. Победоносцева. Вообще два первые года издания, с Божией помощью, прошли благополучно.

Но путь литературный не был и не мог даже быть единственным и исключительным⁴³⁷ для сообщения Миссионерскому Обществу наибольшей, столь необходимой для него известности. Грамотных и образованных людей – гораздо менее, чем неграмотных и потому издания Миссионерского Общества, какими бы они не отличались достоинствами, могли до известной степени заинтересовать только людей образованных и в то же время должны были оставаться почти недоступными для большинства простого народа, среди которого, однако же, мог открыться главный источник как материальных средств для пособия миссиям, так и нравственных сил для образования деятелей на миссионерском поприще. С другой стороны, православно-русский народ, в течение веков получавший своё духовное просвещение преимущественно в церкви, исторически воспитал в себе привычку относиться с особенным вниманием к тому, о чём ему говорят в ней и потому ознакомление народа с церковной кафедры с делом миссионерским, в разных его отношениях, не только могло бы привлечь народные симпатии к сему делу, но и сообщило бы высший нравственный авторитет вообще всем начинаниям Общества, предпринимаемым на пользу отечественных миссий. Эти соображения, изложенные в записке одного из членов Совета, заслушанной в собрании Совета 28 октября 1870 года⁴³⁸ и в непродолжительном времени получившие вид подробно разработанного проекта, намечали совершенно новый, особый путь к распространению в православном народе сведений о миссионерском деле – путь церковной проповеди. Сущность проекта состояла в том, что в каждой церкви, один, по крайней мере, раз в году, должно быть произносимо поучение о миссионерском деле и притом в такой день, когда стечение народа в ней бывает значительным и когда народ преимущественно является способным к принятию нравственных впечатлений и добрых внушений. Таким, особенно удобным днём, представляется, по проекту, первый воскресный день св. четыредесятницы, или неделя Православия. Что касается самых поучений в неделю Православия, то они или могут быть составлены самими священниками, или же, если встретится затруднение в сем случае, будут изготовлены способными к тому лицами, по поручению Совета Православного Миссионерского Общества. Представленный в Св. Синод в январе 1871 г.⁴³⁹, названный проект получил утверждение лишь в общем смысле, как полезная, целесообразная мера⁴⁴⁰. Св. Синодом было предписано, чтобы

1) предварительно приведения в действие сей меры, были составлены кем-либо из духовных членов Миссионерского Общества образцовые поучения и что

2) сии поучения «не должны быть применяемы к какому-либо особому церковному празднику, так как они, равно и те, которые проповедниками составляться будут, по их образцу, могут быть произносимы во всякое благоприятное, по местным обстоятельствам, время»⁴⁴¹. Составление образцовых поучений приняли на себя, по поручению Совета, священники Московских церквей: Успенской, на Вражке, В.М. Сперанский, Николаевской, в Толмачах, В.И. Нечаев, Покровской, в Левшине, К.С. Озеров и Александринской, в Военном училище, А.М. Иванцов-Платонов. В январе 1872 г. образцовые поучения, написанные поименованными сейчас лицами, были одобрены Св. Синодом и возвращены председателю Православного Миссионерского Общества митрополиту Иннокентию «для зависящих распоряжений относительно напечатания их насчёт Миссионерского Общества и об употреблении их, согласно назначению»⁴⁴². Вслед за сим состоялось ещё новое дополнительное определение Св. Синода относительно церковного употребления образцовых поучений. Так как настоящие поучения, сказано в определении Св. Синода, предназначены для повсеместного, при удобных случаях, церковного употребления и для руководства при составлении подобных поучений самими проповедниками, то о таковом назначении названных поучений и последовавшем на употребление их разрешении Святейшего Синода дать знать по Духовному Ведомству циркулярным указом⁴⁴³. Нельзя не обратить здесь внимания на то, что в указах Св. Синода, по поводу возбуждённого Советом ходатайства о распространении сведений о миссионерском деле путём церковной проповеди, совсем не указывалось определённого дня в году для произнесения церковных поучений о сем деле, а равно не было упомянуто и о сборе пожертвований в пользу Миссионерского Общества, по произнесению вышеупомянутых поучений.

Ясное и определённое указание на неделю Православия, как на время, наиболее удобное для приглашения православных христиан через церковное поучение к участию в деле распространения веры между неведущими Христа Спасителя, было сделано митрополитом Иннокентием лично от себя в циркулярном отношении его ко всем епархиальным преосвященным, со следующей, однако же, оговоркой; «Впрочем, это не обязательно там, где будет признан другой день, по местным обстоятельствам, более для сего удобным. Только желательно, чтобы это было делаемо в один и тот же день как в первый год, так и в последующие»⁴⁴⁴. Что касается самого сбора пожертвований в неделю Православия, то о сем предмете в упомянутом циркуляре сказано как-то неясно и нерешительно⁴⁴⁵. Одобренные Св. Синодом для повсеместного церковного употребления образцовые миссионерские поучения напечатаны, в количестве 24 тысяч экземпляров⁴⁴⁶ и, по напечатании, были разосланы по всем епархиям (при отношениях председателя к епархиальным преосвященным за №№ 491–540)⁴⁴⁷. С живейшим сочувствием отнеслись все отечественные Архипастыри к новой мере возбуждения усердия к миссионерскому делу и большинство из них избрали днём для церковной, миссионерской проповеди именно неделю Православия. Некоторые Архипастыри находили, впрочем, для сего более удобным день Рождества Христова (Архиепископ Владимирский Антоний), другие – праздник в честь Святителя Николая – 6 декабря (Савва, епископ Полоцкий), третьи – день Св. Апостолов Петра и Павла (Серафим, Архиепископ Воронежский) и пр.⁴⁴⁸ В первый раз поучения о миссионерском деле были повсюду произнесены в церквах России в 1873 году. В сем году пожертвований после произнесения означенных поучений поступило в Совет 760 р. 29 к. и в Комитеты 955 р. 93 к., в следующем 1894 году – в Совет 1.693 р. 53 к. и в Комитеты 442 р. 74 к., в 1875 г. – в Совет 1.860 р. 4 к. и в Комитеты 158 р. 24 к. и т. д. В 1883 году поступления во все Комитеты ограничивались лишь девятью рублями, а в 1886 году уже не было никаких поступлений... Дело приняло какой-то неожиданно-неблагоприятный оборот и эту малоплодность достигнутых в настоящем случае результатов живо чувствовало само же приходское духовенство, от которого ожидалась в настоящем случае деятельная, энергическая поддержка. В отношении (от 21 февраля 1885 года) в Совет Православного Миссионерского Общества священник Екатеринославской губернии, Ростовского, на Дону, уезда с. Ватайска о. Георгий Жолткевич просил, между прочим, Совет, «чтобы он ещё раз напомнил священникам об их обязанности знакомить народ с миссиями и приглашать к жертвам на оные в неделю Православия и распорядился бы так, дабы ежегодно через благочинных за месяц до недели Православия были они побуждаемы формально к этому святому делу, ибо видно, что наших миссий во многих местах народ вовсе не знает, тогда как он весьма усерден к жертвам на добрые дела»⁴⁴⁹. Эти и подобные им заявления, неоднократно поступавшие в Совет, побудили его просить преосвященных всех епархий, «подтвердить по своему ведомству, чтобы, в исполнение указа Св. Синода от 10 апреля 1872 г. за № 20, священнослужители ежегодно в неделю Православия или в другое установленное, по местным обстоятельствам, время с церковной кафедры знакомили своих прихожан с делом наших православных миссий, располагая их к участью в нём своими пожертвованиями»⁴⁵⁰.

Между тем, Советом было решено вновь пересмотреть всё вообще дело о церковной проповеди (с миссионерской целью) в неделю Православия и, согласно указаниям опыта, внести в сие дело некоторые поправки и дополнения. Эти поправки и дополнения сводились к следующим пунктам:

1) Во всех церквах России и непременно в один день – в неделю Православия – должны быть неопустительно произносимы поучения о миссионерском деле.

2) В неделю Православия неопустительно должен быть, по произнесению поучения, произведён особый тарелочный сбор на нужды православных миссий.

3) За неделю до указанного времени в притворах церквей должны быть выставляемы особые, нарочито приготовленные воззвания от Миссионерского Общества, с кратким изложением в них сведений о наших миссиях и их деятельности.

4) К сборным блюдам в неделю Православия должны быть прикрепляемы особые картонные надписи, с ясным обозначением (крупным шрифтом), на какой предмет производится сбор и, наконец,

5) Образцовые миссионерские поучения должны быть вновь напечатаны для руководства приходскому духовенству⁴⁵¹. В конце 1887 года все эти предположения Совета были представлены на рассмотрение Св. Синода, а в начале будущего 1888 года получили его утверждение⁴⁵². Таким образом, мысль, возникшая в 1870 году – поставить дело отечественной миссии, со стороны материальных и нравственных его ресурсов, в ближайшую, теснейшую связь с православной церковью, лишь через семнадцать лет получила полное и законченное определение и осуществление. С большими хлопотами и трудами соединён был первый, начальный опыт сего осуществления в неделю Православия 1888 года. Надобно было изготовить особое пригласительное к пожертвованиям воззвание и напечатать его, а равно напечатать надписи к сборным блюдам и подписные листы с воззванием же, в количестве 45.000 экземпляров, и затем разослать с таким расчётом, чтобы они своевременно достигли везде мест своего назначения, но, при помощи Божией и содействии отечественных Архипастырей, а также и других ревнителей православной веры, все, неизбежные в настоящем случае, затруднения были препобеждены и дело вообще было налажено как следует. Успех сего дела оказался необычайный. В 1888 году Миссионерское Общество получило пожертвований, собранных в неделю Православия 90.687 р. 3,5 к.⁴⁵³ Нельзя здесь не заметить, что средства, какие получаются через этот сбор, составляют в настоящее время один из важнейших источников для покрытия расходов по содержанию миссий и миссионерских учреждений.

– Ходатайство Совета пред епархиальными преосвященными о поддержании и возвышении церковно-кружечного сбора.

– Построение Боголюбовой миссионерской часовни в Москве.

– Наиболее крупные пожертвования.

Другим источником материальных пособий нашим миссиям служит церковно-кружечный сбор на распространение православия между язычниками империи. Сбор сей установлен в 1864 году, по указу Св. Синода (от 28 августа 1864 г.), взамен некоторых других, в разное время учреждённых в лаврских, монастырских и приходских церквах сборов (напр., в пользу сербских церквей, потерпевших разорение от венгров, в пользу христиан, на коих воздвигнуто гонение в Турции и пр.). При установлении названного сбора, по вниманию к особому значению той высокой цели, ради которой этот сбор был предназначен, Св. Синодом было предписано преосвященным иметь особенную с их стороны заботливость об его успехах в подведомственных им монастырях и церквах⁴⁵⁴, и мы видим, что ко времени открытия в Москве Православного Миссионерского Общества из сего сбора успел уже образоваться значительный капитал. На основании определения Св. Синода 24/26 апреля 1871 г. весь этот капитал был передан Совету означенного Общества, с обязательством покрывать процентами с него, а равно новыми его поступлениями, которые должны были теперь направляться в Совет или же в Комитеты Миссионерского Общества, ежегодные расходы по содержанию миссий, доселе производившиеся непосредственно по распоряжению Св. Синода, в количестве 18.480 р. 20 коп.⁴⁵⁵

В первые годы, по передаче Св. Синодом церковно-кружечного сбора в ве́дение Православного Миссионерского Общества, сбор сей возрастал и в 1875 и 1876 годах достигал до 30.000 рублей слишком, но потом начал несколько сокращаться. Нельзя было предвидеть, как далеко пойдёт это сокращение, но несомненно, что вследствие постепенного уменьшения поступлений означенного сбора могли явиться для Миссионерского Общества затруднения в покрытии принятых им на себя расходов и вообще в дальнейшем развитии его деятельности. Это побудило Совет обратиться через своего председателя, Высокопреосвященнейшего Макария, с ходатайством ко всем преосвященным об оказании с их стороны возможного содействия к возвышению во вверенных им епархиях церковно-кружечного сбора на распространение православия между язычниками империи⁴⁵⁶. Как видно из отзывов преосвященных⁴⁵⁷, ходатайство Совета было встречено ими с большим сочувствием и, благодаря сему сочувствию, один из источников средств Миссионерского Общества был предохранён от дальнейших, по крайней мере, ощутительных сокращений.

Но, прилагая заботы о том, чтобы существующие средства содержание миссий не подвергались ослаблению, Совет, в видах усиления сих средств, предпринял одно новое, несомненно, полезное, хотя и стоившее больших хлопот и расходов дело – построение в Москве Боголюбской миссионерской часовни. Дело это возникло в 1873 году, по инициативе московского купечества. В своём заявлении от 10 мая 1873 года, поданном в Совет Миссионерского Общества, именитые представители сего сословия, в количестве 63 человек, выразили желание и вместе просьбу, чтобы Совет «исходатайствовал у правительства разрешение устроить часовню в Москве, в башне городской стены, прилегающей к Варварским воротам, и поставить в сию часовню, чтимую в Москве с особым благоговением Боголюбскую икону Божией Матери, находящуюся ныне на наружной стороне башни, с тем, чтобы часовню сию приписать к Покровскому монастырю, дабы монашествующие сего монастыря, содержа сию часовню постоянно открытой и не отпуская сию икону в дома́ московских жителей, могли совершать пред нею во всякое удобное время, по желанию богомольцев, молебное пение». «Благоговение и усердие московских жителей к Боголюбской иконе Богоматери, – читаем далее в заявлении московского купечества, – не находят себе полного удовлетворения по причине тех неудобств, с которыми ныне сопряжено молебствие пред сею св. иконой. Оно совершается однажды в год, с 18 июня – в течение трёх дней. Только в это время из целого года икона спускается с высоты, на которой стоит и поставляется подле стены башни. Стечение народа в это время бывает чрезвычайное. Многие с раннего утра, в течение нескольких часов, ожидают возможности приложиться к иконе; жар, теснота и давка для многих богомольцев сопровождаются вредными последствиями и затем, когда, по окончании праздника, икона снова поставляется на недоступном для народа возвышении, в течение целого года желание многих в свободное время беспрепятственно помолиться пред нею и приложиться к ней остаётся неисполненным, между тем как, по поставлению иконы в часовне, доступ к ней был бы всегда свободен, и празднование в честь её было бы совершаемо без смятения»⁴⁵⁸.

Общее Собрание членов Православного Миссионерского Общества, на рассмотрение которого Советом было передано 13 мая 1873 года, вышеозначенное заявление московского купечества, уполномочило Совет действовать в смысле удовлетворения желаний, заявленных жителями первопрестольной столицы относительно построения часовни и поставления в ней Боголюбской иконы Богоматери⁴⁵⁹. Вслед за тем Совет через председателя, Высокопреосвященнейшего митрополита Иннокентия, обратился с просьбой (5 июня 1873 г.) к Московскому Генерал-Губернатору Князю В.А. Долгорукову войти в сношение, с кем признано будет нужным, о том, не окажется ли какого-либо препятствия к занятию Варварской башни под часовню для Боголюбской иконы Богоматери и к построению самой часовни. В ответ на эту просьбу Князь Долгоруков (в отношении от 19 июля 1873 г. за № 579) сообщил митрополиту Иннокентию, что, по сношению его с московским городским общественным управлением и московским обер-полицемейстером, не встречается препятствий к исполнению предположения Православного Миссионерского Общество относительно построения в Москве Боголюбской миссионерской часовни у Варварских ворот⁴⁶⁰. Составление планов и чертежей предполагаемой часовни принял на себя действительный член Миссионерского Общества надворный советник Η.В. Никитин и представил эту свою работу, принесённую им в дар Обществу, в Совет 14 февраля 1875 г. В следующем году (в августе) планы и чертежи к постройке Боголюбской миссионерской часовни были утверждены Строительным Отделением Губернского Правления. Оставалось теперь – предположение о сооружении часовни в Варварской башне представить Св. Синоду для исходатайствования на сие Высочайшего соизволения, что и исполнено председателем Миссионерского Общества митрополитом московским Иннокентием в представлении от 4 февраля 1877 года, за № 41⁴⁶¹. Указом Св. Синода от 17 октября 1877 года за № 3186, дано было знать, что Государь Император в 10 день августа сего года Высочайше соизволил на устройство означенной часовни⁴⁶². Вслед затем был образован из членов Совета особый строительный комитет, в составе следующих лиц: архимандрита Амвросия, князя Д.М. Голицына, И.А. Лямина, В.Д. Аксенова и А.Н. Ферапонтова. Для надзора за производством работ был приглашён архитектор Η.В. Никитин, составлявший, как сказано выше, планы и чертежи часовни. Что касается средств для постройки Боголюбской часовни, то, по постановлению Совета 16 декабря 1877 года, на этот предмет предположено употребить из запасного капитала Общества до 30.000 р.⁴⁶³ Летом 1878 года начались самые работы и летом же 1880 года они окончились. 20 июня сего года, на третий день празднования Боголюбской иконе Божьей Матери, последовало открытие Боголюбской часовни. В 5 часов вечера, после молебствия на открытом воздухе, совершенного архимандритом с братией Московского Покровского Миссионерского монастыря, к которому теперь приписана Боголюбская часовня, св. чудотворная Боголюбская икона Божьей Матери была внесена в новоустроенную часовню и для всегдашнего в ней пребывания поставлена на уготованное для неё место в иконостасе. В 6 часов Высокопреосвященнейшим митрополитом Макарием, соборно с двумя архимандритами и шестью иеромонахами, совершено в часовне водоосвящение, после которого были возглашены многолетия Государю Императору с царствующим Домом, Святейшему Синоду, митрополиту Московскому, членам и благотворителям Православного Миссионерского Общества. По окончании молебна, из часовни, в сопровождении митрополита и духовенства, была вынесена устроенная вновь Боголюбская икона Божьей Матери и поставлена на стене Варварской башни, на том самом месте, где стояла икона подлинная. Этот точный, список с подлинной Боголюбской иконы, в серебряной вызолоченной ризе, устроен на иждивение Η.В. Немирова-Колодкина, А.Н. Дьячкова, Ф.А. Соколова и др. благотворителей⁴⁶⁴. Боголюбская часовня – очень просторная, светлая и весьма благолепная. Иконостас в ней из белого мрамора с колоннами и украшениями из мрамора цветного. Иконы в иконостасе, по сторонам и сверху Боголюбской, написаны на медных вызолоченных досках. При входе в часовню, устроен портик на четырёх гранитных, полированных колоннах. Над часовней, в верхнем этаже башни, устроены удобные помещения для служащих. Общая стоимость всех работ по сооружению Боголюбской часовни простирается до 35.216 руб. 29 к.⁴⁶⁵

Согласно первоначальным предположениям, приписанная к Покровскому Миссионерскому Монастырю, Боголюбская часовня состоит в ве́дении Совета Православного Миссионерского Общества⁴⁶⁶ который выдаёт для часовни шнуровые, надлежащим образом скреплённые приходо-расходные книги, а также книгу для записи пожертвований деньгами и вещами⁴⁶⁷. Что касается личного состава служащих при означенной часовне, то он определён особым штатным положением, которое, по поручению Совета, было составлено Архимандритом Покровского Миссионерского Монастыря Вениамином. При рассмотрении сего положения, Советом 29 сентября 1880 года были сделаны следующие руководственные постановления, касающиеся поступившей в его ведение Боголюбской часовни.

1) Главное наблюдение за служащими и вообще за всем порядком в Боголюбской часовне, приписанной к Московскому Покровскому Миссионерскому Монастырю, предоставить настоятелю сего монастыря, по примеру Иверской часовни, приписанной к Перервинскому монастырю.

2) Составленный о. Архимандритом Вениамином проект⁴⁶⁸ штатного положения братии и прислуги при Боголюбской часовне и сделанное им назначение лиц для служения при часовне (заведующий иеромонах Виктор и свечник иеромонах Григорий) утвердить в виде опыта на один год, предоставив о. настоятелю Покровского Монастыря, в случае надобности, внести сие дело на новое рассмотрение Совета в будущем году.

3) Определённое по проекту из сумм часовни содержание лицам, служащим при ней, утвердить, с тем, чтобы приведение его в действие было начато с 1 октября. При чём иеромонахов и послушников, служащих при часовне, не лишать права участвовать в получении из Покровского монастыря положенных процентов при разделе их между прочими братиями сего монастыря.

4) Назначенные по проекту статьи расходов на прислугу и содержание служащих пищей утвердить также в виде опыта на один год.

5) Прочие необходимые расходы, которые в настоящее время нельзя определить с точностью, как-то на отопление и освещение, предоставить заведующему часовней производить в течение года по мере надобности, по прошествии же года, когда количество сих расходов определится, внести их в сметное расписание⁴⁶⁹.

К расходам по содержанию по Боголюбской часовни надобно присовокупить ещё 1.700 р. назначенных к ежегодной выдаче Всесвятской, на Кулишках, церкви и 1.000 р. причту сей церкви, в ведении которых доселе находилась Боголюбская икона Богоматери⁴⁷⁰. Ниже мы увидим, в какой степени оказался удовлетворительным новый источник средств Миссионерского Общества, открывшийся вместе с сооружением Боголюбской часовни в Москве, но здесь нельзя не высказать сожаления о том, что до сих пор не осуществилось следующее, заслуживающее особого внимания, постановление Совета: «В молитву пред Боголюбской иконой Божией Матери полезно включить прошение о просвещении неверных верой Христовой, и потом уже, с таковым добавлением, напечатать её на особых листах для раздачи желающим. Но, кроме молитвы, также для раздачи желающим полезно напечатать службу Боголюбской, в Москве, иконе Божией Матери с Акафистом и молитвой и книжку с приспособленным для простого народа историческим описанием иконы и особых проявлений через неё благодати Божией. Пересмотр всего этого поручить о. Архимандриту Московского Знаменского Монастыря Сергию, с тем, чтобы, по окончании сего труда, он доставил это Совету со своим мнением»⁴⁷¹. Но о. Архимандрит Сергий отказался, за множеством других дел, от поручения Совета⁴⁷². Это было 14 марта 1881 года. В ноябре того же года Совет обратился с подобной же просьбой к Архимандриту Московского Данилова монастыря Амфилохию, но никакого ответа от него на сию просьбу не было получено⁴⁷³. На том дело пока и остановилось.

Объединяя всё, сказанное выше о тех мерах, какие Совет в течение двадцатипятилетнего существования Миссионерского Общества, принимал с целью распространения сведений о сем Обществе и усиления его средств, надобно признать, что эти меры, при некоторой, может быть, недостаточности той или другой из указанных мер, вообще, взятые во всей своей совокупности, оказали несомненные и значительные услуги означенному Обществу и православным миссиям и что Совет не вотще трудился в разработке и практическом их осуществлении. Нельзя, конечно, сказать и указать, как, когда и от чего возгорелась в каком-либо добром, христолюбивом сердце искра особенного усердия и сочувствия к нашим миссиям, выразившаяся крупным или мелким пожертвованием в их пользу, представленным в Совет, при такой, например, лаконической записке: от не известного или от неизвестной (случаи – нередкие). Могли попасть в руки жертвователя или жертвовательницы и привлечь их внимание: отчёт Общества, какая-нибудь статья миссионерского журнала, воззвание, брошюра о миссиях и пр., но что̀ бы ни произвело сей добрый плод, – важно, что он был произведён, усиливая Общество нравственно, а затем и материально в известной степени... Любопытным представляется взглянуть теперь на цифровые данные, касающиеся

1) числа членов Миссионерского Общества в течение первых двадцати четырёх лет (о двадцать пятом годе ещё не имеется пока точных и полных сведений) его существования,

2) количества пожертвований, собираемых в кружки «на распространение православия между язычниками Империи»

3) тарелочного сбора в неделю православия и

4) доходов от Боголюбской миссионерской часовни, и могущие ещё полнее и ярче осветить деятельность Совета с той стороны, с какой она была рассмотрена выше.

Но кроме этих, так сказать, ординарных источников, из которых Совет заимствует постоянные средства для поддержания миссий и миссионерских учреждений и состояние которых в общем нельзя не признать удовлетворительным, здесь особо надобно упомянуть о некоторых, наиболее крупных пожертвованиях, сделанных разными лицами в разное время в пользу Миссионерского Общества и послуживших к образованию его неприкосновенного капитала. Сюда прежде всего

1) принадлежат 61.044 р., пожертвованные в 1870, 1892 и 1893 гг. кавалерственной дамой, вдовой статского советника, Μ.М. Киселёвой). Далее следуют:

2) 29.100 р., пожертвованные в 1871, 1874 и 1880–1882 гг. архиепископом Донским и Новочеркасским Митрофаном,

3) 45.000 р. – московским купцом Ф.Н. Самойловым (в 1885, 1888 и 1890 гг. – на построение православного храма в столице Японии – Токио).

4) 25.000 р. – неизвестным (в 1891 г.) через протоиерея г. Риги Г. Краснянского,

5) 15.000 р. – А.С. Котельниковой (в 1883 г.),

6) 10.000 р. – настоятелем Воскресенского, именуемого Новый Иерусалим, монастыря архимандритом Вениамином (в 1891 г.),

7) 10.500 р. – графом С.В. Орловым-Давыдовым (в 1883, 1885, 1886, 1888 и 1889 гг.),

8) 10.500 р. – неизвестным через преосвященного Мисаила (в 1888 г.),

9) 7.000 р. – неизвестным (в 1874 г.),

10) 6.000 р. – вдовой потомственного почётного гражданина Μ.Ф. Морозовой) (в 1890–1894 гг.),

11) 5.500 р. – Высокопреосвященнейшим Иоанникием, митрополитом Киевским и Галицким (в 1882–1891 гг.),

12) 5.000 р. – священником о. Евгением Чекаловым (в 1892 г.),

13) 5.000 р. – потомственным почётным гражданином В.Ф. Кокиным (в 1872 г.),

14) 5.000 р. – неизвестным (в 1874 г.),

15) 5.000 р. – протоиереем П.И. Капустиным (в 1880 г.),

16) 5.000 р. – протоиереем Л.Н. Павловским (в 1882 г.),

17) 5.000 р. – архиепископом Тульским Никанором (в 1892 г.),

18) 4.000 р. – Вознесенской Давидовой пустынью Московской епархии (в 1879 и 1882 гг.),

19) 4.000 р. – неизвестным (в 1879 г.),

20) 4.000 р. – протоиереем Якшиным (в 1883, 1884 и 1885 гг.),

21) 3.100 р. – г. Зимулиным (в 1877 и 1879 гг.),

22) 3.000 р. – Η.К. Кон (в 1870 г.),

23) 3.000 р. – С.С. Скопиным (в 1882 г.),

24) 3.000 р. – г. Комаровским (в 1888 г.),

25) 3.000 р. – Московским Купеческим Обществом (в 1875 г. на Японскую миссию),

26) 3.000 р. – неизвестным (в 1886 г.),

27) 2.600 р. – настоятелем Шаргородского монастыря архимандритом Иоанном (в 1892 г.),

28) 2.000 р – митрополитом Московским Макарием (в 1878 г.),

29) 2.000 р. – неизвестным (в 1878 г. на Японскую миссию),

30) 2.000 р. – потомственным почётным гражданином В.X. Спиридоновым (в 1888 г.),

31) 2.000 р. – Ю.И. Базановой (в 1888 г.),

32) 2.000 р. – И. Живаго (в 1890 г.),

33) 2.000 р. – князем В.А. Долгоруким (в 1892 г.),

34) 1.500 р. – архимандритом Мстиславского монастыря Иоанникием (в 1870 г.),

35) 1.500 р. – настоятелем Московского Покровского миссионерского монастыря, архимандритом Андреем (в 1886 г.),

36) 1.500 р. – г. Хомяковым (в 1886 г.),

37) 1.250р. – г. Трапицыным (в 1891 г.),

38) 1.200 р. – г. Яковлевым (в1879–1882 гг.),

39) 1.100р. – Т. В. Губкиной (в 1870 г.),

40) 1.071 р, – С.И. Б. (в 1886, 1889 и 1893 гг.).

Не перечисляем пожертвований по тысяче рублей и ниже тысячи, сотнями рублей, поступивших в течение 25 лет в Совет Православного Миссионерского Общества и количество которых также весьма значительно. Наряду с денежными приношениями, за этот же период времени поступили также обращающие на себя внимание пожертвования в пользу миссий книгами: в 1883 г. от архиепископа Могилёвского Евсевия – 2.104 экземпляра разных его сочинений⁴⁷⁴ и в 1891 году от игумена Афонского Пантелеймонова монастыря архимандрита Андрея – разные издания сей обители (на сумму до 2.355 р. 53 к.⁴⁷⁵. Наконец, в недавнее время в 1892 г.) Православное Миссионерское Общество вступило во владение весьма ценной недвижимой собственностью в Москве – домом, который дочь коллежского секретаря А.Г. Товарова принесла в дар сему Обществу на нужды Алтайской духовной миссии и который сто́ит свыше 300.000 рублей.

– Заботы Совета о пополнении личного состава служащих в сибирских миссиях.

– Покровский миссионерский монастырь в Москве.

Положение наших сибирских миссий, ко времени открытия в Москве Православного Миссионерского Общества, было печальным не в одном только материальном отношении. «Иркутская и Забайкальская миссии, – писал в Совет Миссионерского Общества 22 марта 1870 года Высокопреосвященный Иркутский Парфений⁴⁷⁷, – имеют крайнюю нужду в ревностных и благонадёжных проповедниках Евангелия. В такой нужде имею честь покорнейше просить Совет Православного Миссионерского Общества приискать для упомянутых миссий, если возможно, до шести миссионеров на первый раз и отправить их в Иркутск, по предварительному о том извещению». С такими же просьбами обратились в Совет и Преосвященные Томской и Тобольской епархий⁴⁷⁸, в виду недостатка в миссионерах для миссий Алтайской, Обдорской, Сургутской и Кондинской. Нельзя сказать, чтобы задача, к разрешению которой Совет настоятельно был побуждаем просьбами сибирских Преосвященных, принадлежала к числу лёгких и беззатруднительных задач. Требовались для миссионерского служения люди призвания, способные и благонадёжные, но где Совет мог найти подобного рода людей и на каких, вполне достоверных и основательных данных мог утвердить своё мнение о пригодности известных лиц к такому высокому и исключительному служению, как миссионерское? Совсем иное было бы дело, если бы Совет имел под руками правильно организованное веропроповедническое учреждение, вроде, напр., миссионерского института. Но такого учреждения не существовало и вдруг вызвать его к жизни, разумеется, нельзя было. По необходимости, пришлось остановиться на мере паллиативной, придумать нечто такое, что, хотя в некоторой степени могло заменить собой для Совета отсутствие веропроповеднического учреждения – со стороны ближайшего ознакомления с будущими деятелями на миссионерском поприще.

Надобно здесь заметить, что Председатель Православного Миссионерского Общества, Митрополит Московский Иннокентий был глубоко убеждён в том, что наши монастыри вообще могут оказать весьма значительную помощь делу православной миссии⁴⁷⁹ в разных отношениях и поэтому не было неожиданностью то, что Святитель-миссионер весьма скоро, через три месяца по открытии Миссионерского Общества, твёрдо решился призвать один из монастырей Московской епархии – Покровский к более живому и деятельному участию в сем святом деле. «Одной из главных обязанностей Миссионерского Общества, – писал Митрополит Иннокентий в своём представлении Св. Синоду (от 17 мая 1870 г. за № 9), – должно быть приготовление деятелей на поприще миссионерского дела. Такое дело, как приготовление миссионеров, взятое в обширном смысле, есть дело многостороннее, требующее больших трудов, многих сотрудников и, следовательно, много времени и огромных средств. Между тем, при настоящем положении и средствах Православного Миссионерского Общества, такое приготовление миссионеров представляется, невозможным; а по крайней нужде в миссионерах, заявляемой Преосвященными тех епархий, где существуют миссии, оказывается необходимым употреблять особенные усилия для приискания и приготовления их. Посему, если нет возможности приготовлять миссионеров посредством специального образования, то остаётся желающих посвятить себя на служение миссионерскому делу предварительно, по возможности, знакомить с предстоящим им служением и его особенностями, и подвергать испытанию их твёрдость в принятом намерении, их поведение, характеры, настроение духа и проч. Ибо опыт показал, что в числе желающих служить на миссионерском поприще являлись в миссии люди с отличными аттестациями и добрыми рекомендациями известных лиц, а на месте служения в скором времени оказывались негодными и составляли собой только лишнее бремя для начальства, не говоря уже о том, что заботы начальников и деньги, потраченные на доставление их на место, пропадали напрасно.

Посему, дабы с одной стороны не тратить напрасно денег на отправку в миссии людей неспособных, а с другой – отправлять людей, по возможности испытанных, и оказавшихся благонадёжными, признаётся необходимым, без дальнейшего откладывания дела до составления и исполнения проекта об устройстве какого-либо Миссионерского Института, ныне же назначить один из находящихся в городе Москве монастырей, для помещения в нём желающих поступить на служение в миссиях лиц из всех сословий, преимущественно же из монашествующих, с целью испытания и приготовления их к миссионерскому служению.

Кроме сего главного назначения, монастырь, избранный для служения миссионерскому делу, может оказывать ему и другие важные услуги. В нём

а) могут находить покой и приют миссионеры, потерявшие на службе здоровье и силы, и пристанище приезжающие из миссий лица по делам службы, или по собственным надобностям; в нём

б) могут находить готовое помещение и содержание учёные люди, принимающие на себя для миссий какие-либо сочинения, переводы, или наблюдение за изданием книг; в нём

в) могут быть сохраняемы: архив миссионерских дел, книги и рукописи, касающиеся духовных миссий и миссионерского дела вообще и проч.

Более всех других монастырей, удобным для сей цели, по единогласному мнению Преосвященных викариев Московских, благочинного монастырей и некоторых настоятелей признаётся Московский Покровский заштатный монастырь».

Определив затем самые отношения, в какие Покровский монастырь, при новом назначении, должен был стать к духовной власти и Православному Миссионерскому Обществу, Митрополит испрашивал у Св. Синода «благословения на приведение в исполнение своих предположений относительно Покровского монастыря, и указного о том разрешения»⁴⁸⁰. Эти предположения были одобрены и утверждены Св. Синодом. Они имеют вид следующих определений Высшей Церковной Власти, обусловливающих коренное внутреннее переустройство означенного монастыря:⁴⁸¹

1) «В видах приготовления полезных на поприще миссионерского служения деятелей назначить Московский Покровский заштатный монастырь.

2) По общему управлению во всех частях, относящихся к внутреннему и внешнему благоустройству, монастырь остаётся в ведении епархиального начальства, наравне со всеми другими монастырями Московской Епархии.

3) Все капиталы и недвижимые имущества монастыря остаются его неотъемлемой собственностью и все, получаемые с них доходы употребляются на монастырские потребности, под наблюдением епархиального начальства на общем основании.

4) Монастырь должен иметь достаточное число братии, необходимое для благолепия Богослужения и исправления всех монастырских послушаний.

5) Настоятель и братия сего монастыря получают содержание на прежнем основании, если в последствии не будет признано более полезным ввести общежитие, применительно к специальному назначению монастыря.

6) Настоятель, в случае смерти или перемещения нынешнего, избирается из заслуженных миссионеров; за недостатком таких лиц, вообще из духовных учёных или даже и из не получивших специального богословского образования, но достаточно развитых и благочестивых и главное, доказавших, или обнаруживающих своё особенное сочувствие и усердие к делу Евангельской проповеди.

7) Братия монастыря, при уменьшении с течением времени настоящей, вновь собирается преимущественно из таких лиц, которые, кроме монастырских послушаний, могли бы быть или направляемы к миссионерской деятельности, или назначаемы в должности наставников миссионерского института, или употребляемы на труды в пользу миссий, напр., на составление сочинений, полезных для новообращённых, на переводы, переписку рукописей, ведение письмоводства, хранение архивов и библиотек и т. под.

8) Миссионеры, приезжающие из миссий и остающиеся в монастыре на продолжительное время, могут исправлять чреду монастырского служения или только заниматься своими делами, по усмотрению настоятеля. Содержание в монастыре они получают или из монастырских кружечных доходов, если исправляют чреду служения, или от избытков монастыря, или, наконец, из сумм Миссионерского Общества.

9) Миссионерское Общество, с разрешения митрополита Московского, имеет право возводить на монастырской земле здания для своих нужд, или для увеличения своих доходов. В документах монастыря здания, сооружённые на суммы Миссионерского Общества, пишутся под именем собственности Общества, так же как и монастырские – под именем монастырских: доходам монастыря и доходам, следующим в кассу Общества, ведутся особые счёты; затраты, делаемые из монастырских избытков на содержание миссионеров или вообще в пользу Миссионерского Общества, а равно из сумм Общества в пособие монастырю, обозначаются в монастырских отчётах и в отчётах Общества. Сложение со счётов затраченного той или другой стороной, примирение интересов, разрешение недоразумений, сохранение порядка и благоуспешного течения дел на той и другой стороне предоставляется высшему наблюдению и власти Московского Митрополита, так как Он вместе с тем и председатель Православного Миссионерского Общества.

10) В случае закрытия Общества и прекращения его деятельности, все здания, построенные им на монастырской земле, поступают в собственность монастыря, и

11) Кроме главного назначения, Покровский монастырь имеет оказывать миссионерскому делу и другие важные услуги: в нём

а) могут находить покой и приют миссионеры, потерявшие на службе здоровье и силы, и пристанище приезжающие из миссий лица по делам службы, или по собственным надобностям; в нём

б) могут находить готовое помещение и содержание учёные люди, принимающие на себя для миссий какие-либо сочинения, переводы или наблюдение за изданием книг, в нём

в) могут быть сохраняемы – архив миссионерских дел, книги и рукописи, касающиеся духовных миссий и миссионерского дела вообще и проч.»

Заслуживают внимания ближайшие распоряжения Московского епархиального начальства, вызванные указом Св. Синода относительно преобразования Покровского монастыря в миссионерский. Вот эти распоряжения, сообщённые Московской консисторией Совету в отношении от 13 ноября 1870 года за № 6940⁴⁸².

«1) Копию с указа Св. Синода от 19 мая сего года препроводить в Совет Православного Миссионерского Общества для надлежащих распоряжений и руководства.

2) На основании упомянутого указа, в Покровский монастырь впредь в число братии оного определять преимущественно таких лиц, которые могут быть направляемы к миссионерской деятельности, для чего, при определении в монастырь таковых лиц, представлять дела об определении их на благоусмотрение и утверждение самого Высокопреосвященнейшего Митрополита Московского.

3) По вниманию к донесению казначея Покровского монастыря, в нём иметь братии такое количество, какое потребно для богослужения и монастырских послушаний, в числе 40 лиц, а именно: 10 иеромонахов с настоятелем, 5 иеродиаконов, 3 монаха и 22 послушника, больничные же вакансии замещать преимущественно миссионерами, потерявшими по службе здоровье и силы.

4) Находящееся в монастыре свободным здание внутри монастыря, деревянное, одноэтажное, построенное в 1864 году, с 8 отдельными кельями передать в ведение Миссионерского Общества и

5) с прописанием указа Св. Синода и сего определения послать управляющему Покровским монастырём казначею оного указ».

Совет со своей стороны также выработал⁴⁸³ следующие правила, которыми определялись отношения к нему Покровского монастыря и которые, за подписью митрополита Иннокентия, были сообщены для руководства управляющему Покровским монастырём казначею, иеромонаху Пимену:

«1) Все отношения Совета Православного Миссионерского Общества к Покровскому миссионерскому монастырю адресуются на имя настоятеля монастыря.

2) При настоятеле Покровского монастыря для письмоводства по миссионерским делам состоит письмоводитель и писец, или два, судя по надобности. Все они избираются, по соглашению Совета с настоятелем монастыря, из монастырской братии, или из лиц посторонних.

3) Порядок ведения дел определяется применительно к порядку, принятому в канцелярии Совета, по согласию настоятеля монастыря с членом Совета, заведующим письменной частью.

4) Все лица, прибывающие в монастырь для испытания, или для квартирования на время пребывания в Москве, или для успокоения, помещаются, при отношениях Совета к настоятелю, в зданиях, отведённых от монастыря.

5) Для приёма их, помещения и снабжения всем нужным, состоит при миссионерском доме особый надзиратель, имеющий у себя на сохранении по описи все хозяйственные вещи, как-то: мебель, посуду, постельные принадлежности и проч.

6) Для хранения миссионерской библиотеки и церковных вещей, назначаемых в миссии, избирается из монастырской братии или из самих миссионеров, по выбору настоятеля, с согласия Совета, особое лицо, способное вести записи прихода и расхода книг и вещей, хранимых в особом помещении.

7) Письмоводитель отмечает время прибытия и выбытия всех лиц, помещаемых в монастыре от Совета, записывает все расходы, сделанные от монастыря или от Совета на их содержание и другие потребности, и все такого рода сведения, в своё время, сообщает Совету для приложения к годовому отчёту».

Вслед за сим здание в Покровском монастыре, предназначенное для жительства в нём миссионеров, было снабжено всеми необходимыми⁴⁸⁴ хозяйственными принадлежностями, а в лице иеромонаха означенного монастыря Иосифа было назначено особое лицо⁴⁸⁵, на обязанности которого лежало заботиться о прибывающих в Покровский монастырь миссионерах и вместе наблюдать как за самим миссионерским домом, так и за служащими при сем доме лицами и за находящимся в нём имуществом. Это было в конце декабря 1870 года. Таким образом, в течение полугода осуществилась мысль митрополита Иннокентия, – совершилось преобразование Московского Покровского монастыря в миссионерский. Поставленный на чреду служения делу православной миссии, этот монастырь прежде всего стал относительно удобным местом для испытания тех лиц, которые желали посвятить себя миссионерству и в этом отношении он, особенно на первых порах по преобразовании, до известной степени облегчал для Совета трудное и сложное дело приискания благонадёжных миссионеров для сибирских миссий.

Но откуда могли явиться будущие миссионеры в Покровский монастырь для испытания их нравственных качеств? Пока шло дело о преобразовании Покровского монастыря в миссионерский, Совет уже в июле 1870 года обратился через своего Председателя, митрополита Иннокентия ко всем преосвященным, исключая епархий северо-западных, кавказских и сибирских, с просьбой «приискивать желающих поступить на миссионерскую службу и сообщать Совету прежде отправления их на место служения списки их со своими аттестациями и заключениями»⁴⁸⁶. Частью вследствие этой просьбы, частью же независимо от неё, в течение 1870 года поступили в Совет заявления от девятнадцати лиц об их желании служить в сибирских миссиях. Что это были за лица? Тут были иеромонахи, иеродиаконы, священники, послушники, чиновники, мещане, был даже один бывший воспитанник Пажеского корпуса. Много труда и времени потребовало собирание из разных источников точных и обстоятельных сведений о названных лицах. Эти сведения оказались неблагоприятными для многих из них и, на основании полученных данных, Совет нашёл возможным поместить в Покровский монастырь на испытание только следующих лиц: действительного студента Московской Духовной академии Николая Славолюбова, студента Московской Духовной семинарии Константина Соколова, священника Орловской епархии, Севского уезда, села Хинеля, Георгия Рождественского, воспитанника Тверской Духовной семинарии Алексея Ушмарского, иеромонаха Кадниковского Дионисиево-Глушицкого монастыря Мельхиседека, послушника Старицкого Успенского монастыря, пажа Александра Бельгарда, священника Костромской епархии, Нерехенского уезда, села Павловского Александра Виноградова, Калязина монастыря иеромонаха Макария и Отроча монастыря иеродиакона Димитрия⁴⁸⁷. Но студент Николай Славолюбов изменил намерение относительно поступления на миссионерскую службу и взял свои документы обратно, а священник Георгий Рождественский должен был отказаться от сей службы «вследствие развившейся в нём грудной болезни»⁴⁸⁸. Таким образом, из семи человек образовалась первая группа лиц, которые, по испытанию в Покровском монастыре, должны были выступить на поприще миссионерского служения. Нельзя не пожалеть о том, что их испытание было непродолжительным, ограничиваясь лишь несколькими месяцами. Оно состояло в наблюдении за поведением и склонностями будущих миссионеров, и в возбуждении в них духа ревности к предстоящему им великому служению. Надобно заметить здесь, что первый надзиратель за миссионерским корпусом в Покровском монастыре, иеромонах Иосиф, имевший постоянные сношения с живущими в сем корпусе лицами, был человек высоких нравственных качеств⁴⁸⁹: кроткий, смиренный, добрый, любвеобильный, он заботливо старался утверждать в названных лицах «апостольские мысли и чувства»⁴⁹⁰. С внешней стороны, жизнь миссионеров в Покровском монастыре была обставлена удовлетворительно. Они пользовались монастырским столом и прислугой и, кроме того, им устроена была за счёт монастыря летняя и зимняя одежда⁴⁹¹, благодаря отеческим попечениям о них о. Иосифа. В следующем 1871 году все вышеупомянутые миссионеры отправлены были в Иркутск в распоряжение высокопреосвященнейшего архиепископа Парфения, за исключением студента Константина Соколова, который был назначен в Алтайскую миссию⁴⁹². Но, как замечено выше, нужда в миссионерах ощущалась не только в Иркутской, но и в Томской и Тобольской епархиях. Миссионеры требовались также и в Якутскую епархию для Чукотской миссии⁴⁹³. По предложению Митрополита Иннокентия, Совет снова обратился к преосвященным с просьбой о приискании и рекомендации лиц благонадёжных к миссионерскому служению⁴⁹⁴ и кроме того, счёл нужным выяснить отчасти и самые материальные условия миссионерского служения⁴⁹⁵. До пятнадцати человек явилось на этот раз в Покровский монастырь с заявлениями о своём желании подвизаться на миссионерском поприще, но почти все они, по непродолжительном пребывании в монастыре, были отпущены в места их прежнего жительства по непригодности их к миссионерскому служению⁴⁹⁶. Только двое – иеромонах Кирилло-Белоозерского монастыря Феоктист и Ковенского первоклассного Пожайского монастыря иеродиакон Нил, были найдены соответствующими избираемому ими служению. Эти миссионеры в начале 1872 года были отправлены опять в Иркутск, вследствие новой усерднейшей просьбы к Совету Высокопреосвященнейшего Парфения⁴⁹⁷, получив сверх прогонных денег, ещё по сто рублей от Покровского монастыря, в котором имели доселе пребывание⁴⁹⁸. Между тем, в видах привлечения к миссионерскому служению большего количества достойных деятелей, было найдено необходимым не только ясно и точно формулировать самые условия поступления на означенную службу, но отчасти видоизменить их в более благоприятном для миссионеров смысле. Вот эти условия в том виде, как они были одобрены Советом Миссионерского Общества.

1) Жалованья миссионерам полагается 400–500 рублей.

2) Желающие из воспитанников и студентов семинарий приглашаются на служение сроком на двенадцать лет;

3) как при отправлении на место служения, так и обратно, по окончании срока службы, они имеют право получить прогоны для себя и для семейства и

4) Совет Православного Миссионерского Общества, в случае желания их возвратиться на родину, по окончании срока, службы, будет ходатайствовать о них пред местными преосвященными о помещении их за миссионерские труды на места, соответствующие их заслугам⁴⁹⁹. Независимо от сего, Совет (в собрании 9 октября 1892 г.) постановил отправить иеромонаха Покровского монастыря Иосифа, согласно с изъявленным им желанием, в монастыри Тверской, Новгородской и Ярославской Епархий, по его усмотрению, с целью личного приглашения монашествующих на миссионерское служение⁵⁰⁰. Но путешествие⁵⁰¹ о Иосифа равно как и оглашение новых, более благоприятных условий миссионерской службы, не сопровождались, однако же, значительными результатами, каких ожидали, и почти совсем не подвинули вперёд то дело, которым был занят Совет – подготовку для сибирских миссий достойных миссионеров. Правда, теперь стало являться в Покровский монастырь гораздо больше лиц, просившихся на миссионерскую службу, но они представляли собой случайный, разнохарактерный и ненадёжный элемент: это были большей частью искатели приключений, люди с тёмным прошлыми сомнительной нравственностью. Председателю Московского Общества, митрополиту Иннокентию приходилось не один раз доносить Св. Синоду и сообщать начальникам миссий, что в распоряжении Совета означенного Общества нет способных лиц для миссионерского служения⁵⁰². Любопытным представляется самый перечень лиц, которые, по испытании в Покровском монастыре, были избраны Советом для миссионерской службы из многочисленной толпы искателей сей службы. В конце 1872 года были отправлены на миссионерское служение: бывший учитель Псковского уездного училища, титулярный советник Евгений Махов и начальный народный учитель (из государственных крестьян), Трофим Соколовский (оба – в Алтайскую миссию), Московского Сретенского монастыря иеромонах Иоанникий (на должность настоятеля Кандинского монастыря и миссионера Кондинской миссии, Тобольской епархии), диакон Воронежской епархии Пётр Станков, воспитанник Волынской духовной семинарии Иосиф Пашковский, воспитанник Ярославской духовной семинарии Николай Попов, Киевской епархии диакон Анания Куликовский, студент Харьковской семинарии Александр Федоровский и ученик Курского духовного училища Алексей Кузнецов, (все – в Иркутскую миссию); в 1873 г. – воспитанник Тверской семинарии Павел Шавров, воспитанник Полтавской духовной семинарии Яков Дуброва и священник Пермской епархии Сергей Троицкий, (опять все – в Иркутскую епархию); в 1874 г. – священник Таврической губернии, Днепровского уезда, местечка Каховки, Филарет Синьковский (в Алтайскую миссию); в 1876 г. – Харьковской епархии, Святогорской Успенской пустыни иеромонах Феодорит (в Камчатскую епархию) и воспитанник Костромской духовной семинарии V класса Алексей Флеров (в Иркутскую епархию); в 1877 г. – бывший судебный следователь титулярный советник Владимир Гижицкий (в Иркутскую епархию) в 1878 году – окончивший курс общеобразовательных наук в Вологодской духовной семинарии Александр Фаддеев (в Камчатскую епархию) и в 1888 году – иеромонах Александро-Свирского монастыря Алексий (в Туркестанскую епархию).

Таким образом, в течение семнадцати лет, содействие Покровского монастыря Совету Миссионерского Общества в удовлетворении одной из самых насущных миссионерских потребностей ограничилось приготовлением в сем монастыре двадцати семи миссионеров. Не все и из этих, немногочисленных деятелей на миссионерском поприще оказались впоследствии на высоте своего призвания, но Советом было сделано всё, что при данных, несомненно, трудных обстоятельствах можно было сделать на пользу наших сибирских миссий.

Покровскому монастырю, как миссионерскому, было, как мы видели выше, усвоено и другое назначение, кроме приготовления миссионеров. Он должен был принимать на постоянное жительство миссионеров, которые вследствие старости или болезни сделались неспособными к дальнейшему прохождению миссионерского служения и давать приют тем из них, кои, по тем или другим надобностям, прибудут в Москву, а также – учёным людям, посвящающим свои занятия делу православной миссии; он должен быть, далее местом, куда могли быть направляемы на хранение книги и издания, касающиеся православной миссии, а также дела и документы из Канцелярии Совета и пр. К сожалению, нет точных и определённых данных для суждения о том, как именно с этой стороны Покровский монастырь выполнял своё назначение в течение двадцатипятилетнего существования Миссионерского Общества. В отчётах Общества встречаются о сем предмете лишь случайные и отрывочные упоминания, а в самом монастыре едва ли велась постоянная и правильная регистрация лиц, в разное время и по различным поводам имевших пребывание в миссионерском корпусе означенного монастыря, по крайней мере, Совету ничего не известно о такой регистрации. Точно также не известно и то, пользовался ли кто когда-нибудь книгами из миссионерской библиотеки, о составлении которой Совет прилагал особенное попечение⁵⁰³ и которая была помещена в холодной и неудобной монастырской башне. Говоря здесь о Покровском Миссионерском монастыре и его значении для Миссионерского Общества, надобно ещё прибавить, что из братии сего монастыря два иеромонаха откомандированы в Боголюбскую миссионерскую часовню⁵⁰⁴ для служения в ней молебнов, с жалованьем, впрочем, и содержанием от Миссионерского Общества. Что касается остальной братии, то в двадцать пять лет не было принимаемо никаких мер к тому, чтобы обновить её состав и привести его постепенно в точное и полное соответствие с особенным назначением Покровского монастыря. Безотносительно к этому назначению происходило до недавнего времени и назначение настоятелей сего монастыря. Вообще указ Св. Синода о преобразовании Покровского монастыря в миссионерский ожидает ещё исполнения во многих важных и существенных своих пунктах.

– Заботы Совета о развитии и расширении миссионерского дела и улучшении быта миссионеров.

– Переводческая Комиссия при Братстве Св. Гурия в Казани.

Кроме приготовления миссионеров для сибирских миссий, развитие и расширение самого миссионерского дела было предметом, к которому Совет постоянно относился с должным вниманием и сочувствием. Вместе с моральной поддержкой, этому делу всегда было оказываемо со стороны Совета и возможное материальное содействие. И достаточно сравнить число станов в наших миссиях во время открытия Миссионерского Общества (в 1870 году) и таковое же число их теперь, к концу приближающегося двадцатипятилетия сего Общества, чтобы видеть, как при помощи Божией, поле миссионерской деятельности постепенно расширялось, захватывая новые, более или менее значительные районы. Так⁵⁰⁵ в Алтайской миссии в 1870 году было восемь станов, а в 1893 году – четырнадцать. Школ в 1870 году при станах миссии было, кроме центрального училища в Улале, двенадцать, а в 1893 году тридцать семь. В Иркутской миссии в 1870 году было одиннадцать станов с тремя миссионерскими школами, а в 1892 году – уже семнадцать станов и четырнадцать школ при них. В Забайкальской миссии в 1870 году тоже было одиннадцать станов и одно училище в Посольском монастыре, а в 1893 году – семнадцать и, кроме того, двадцать семь школ в районе действия сей миссии. В пределах Камчатской епархии в 1871 году находились пять миссионерских станов и две школы, а в настоящее время число станов увеличилось до четырнадцати, с девятью школами при них. За этот же период времени при указанных миссиях возникли и окрепли некоторые благотворительные учреждения, бесспорно, оказывающие весьма благодетельное влияние на новообращённых инородцев. Сюда принадлежат, напр., больница в Бийске при Катехизаторском училище, приют для малолетних детей обоего пола при Николаевском женском монастыре, в Улале, богадельни в районе Забайкальской миссии, общежития для учеников при Бийском Катехизаторском училище, при шести гольдских школах в Камчатской миссии и Буконьском стане Киргизской миссии (Томской епархии) и в некоторых других местах. Не упоминаем здесь о построении церквей в миссионерских станах, которое, как мера существенно важная и необходимая для духовного просвещения инородцев, всегда обращало на себя особенное внимание Совета. Но заботясь о миссиях, давно уже существовавших и, с открытием Миссионерского Общества, получивших лишь средства к упрочению своего положения и дальнейшему развитию своей деятельности, Совет принимал живое и деятельное участие в судьбах Японской православной миссии, в 1875 году принятой под покровительство Православного Миссионерского Общества, а также в открытии новой Киргизской миссии (в составе десяти миссионерских станов) в трёх епархиях: Томской (в 1881 г.), Тобольской (1894 г.) и Оренбургской (1894 г.). Было также сделано нечто и для обращения в христианство калмыков-ламаитов в Европейской России. В 1877 году была открыта миссия, в составе двух станов Ноин-Ширенского и Улан-Эргенского, для действования среди калмыков Астраханской губернии. Независимо от сего, Совет поддерживал миссионерскую деятельность среди инородцев Европейской России, находившую выражение в миссионерских школах. Особенным вниманием Совета постоянно пользовались, в силу исключительных местных условий, инородческие школы в Казанской епархии, число которых в 1893 году простиралось до 128 школ – (64 крещено татарских, 50 чувашских, 5 черемисских, 8 вотяцких и 1 мордовская) с 4.199 учащихся. А в 1870–1871 гг. таковых школ было лишь 39 с 1.166 учащихся.

Улучшение материального положения миссионеров через возвышение окладов получаемого ими содержания было одной из первых мер, в которой выразилась попечительность Совета о деятелях православной миссии. В самом деле, двадцать пять лет тому назад эти деятели получали жалованье в год в размере 85 р., 140 р. и 214 рублей⁵⁰⁶, а теперь получают 500, 600 и даже 800 рублей, как в станах Киргизской миссии. Помимо жалованья, в настоящее время сибирские миссионеры получают ещё (с 1878 года) пятилетние прибавки к жалованью, которые имеют для них немаловажное значение.

Вот общие положения относительно пятилетних прибавок к содержанию миссионеров, утверждённые Общим Собранием 8 мая 1877 года.

1) Пятилетние прибавки к жалованью назначаются миссионерам-священнослужителям, на первое время (Уст. Православного Миссионерского Общества § 6) в Сибирских миссиях, за службу при миссиях, в каком бы звании она начата ни была, но с тем, что в службе до священнослужения два года считаются за один.

2) Сроком для начала счёта пятилетий полагается год открытия Православного Миссионерского Общества, т. е. 1 января 1870 года, прослуженные от сего срока, сверх пяти, годы считаются старшинством на будущее пятилетие.

3) Пятилетняя прибавка жалованья для прослуживших уже пять лет назначается по окладу 1876 года, а впредь всем по последнему получаемому окладу, в следующих размерах: получающим жалованья

4) Сроки пятилетий, выслуженные во всякое время года, считаются с 1 января будущего года⁵⁰⁷. Но ещё ранее пятилетий Председателем Совета Митрополитом Иннокентием был поставлен в Совете на очередь вопрос о пенсиях миссионерам. Святитель высказывал даже «надежду на приобретение фонда для составления пенсионного капитала в пользу лиц, служащих в православных миссиях» и указал общие основания, на каких можно было бы приступить к выработке самого пенсионного устава⁵⁰⁸. К сожалению, дело это, по разным причинам, не получило дальнейшего движения. Впрочем, и при отсутствии нормального устава о пенсиях сироты и вдовы миссионеров, а равно и сами миссионеры, оставившие миссионерскую службу по болезни или преклонности лет, давно уже получают постоянные пособия от Миссионерского Общества, по ходатайствам начальников миссий.

Здесь нельзя пройти молчанием попытку сделать миссионерское служение более привлекательным через установление особого отличительного знака сего служения. Некто г. Суханин в мае 1882 года писал, между прочим, помощнику председателя Миссионерского Общества, преосвященному Амвросию, епископу Дмитровскому: «Миссионеры отечественных миссий получают содержание очень скудное, награждаются знаками отличия скупо, между тем труд их – труд необыкновенный, самоотверженный, о котором приходские священники в России не имеют и понятия. Говорю это на основании личного наблюдения, произведённого мной в конце 70-х годов, в бытность мою в Восточной и Западной России, как член Географического Общества.

Мне тогда же пришла в голову мысль, которую все разделяют: почему наши миссионеры не имеют знака, отличающего их от приходского священника? Ведь, например, сёстры милосердия имеют кресты, показывающие, что труд их тяжёлый, исключительный: не тяжелее ли труд миссионеров?

Род службы и справедливость требуют хотя такого малого поощрения в великих трудах наших самоотверженных миссионеров».

Предложение, заключающееся в письме г. Суханина, по обсуждении его Советом, было передано на рассмотрение Общего Собрания 9 мая 1882 года, которым было постановлено: «предложение г. Суханина принять в принципе и предоставить Совету привести его в законный вид, составить проект знака отличия и ходатайствовать об утверждении»⁵⁰⁹. Разработка вопроса о знаке отличия для миссионеров была поручена особой комиссии из членов Совета С.М. Сухотина и протоиерея А.М. Иванцова-Платонова, под председательством преосвященнейшего Алексия, епископа Можайского⁵¹⁰. В эту комиссию поступил и проект креста, как отличительного знака миссионерского служения, составленный в 1883 году преосвященнейшим Мелетием, епископом Селенгинским, начальником Забайкальской духовной миссии⁵¹¹. В отношении, при котором названный проект препровождён в Совет, было, между прочим, сказано: «Одобряя этот проект, Высокопреосвященнейший Вениамин, архиепископ Иркутский, полагает, впрочем, что приманка в миссии через внешние отличия охотников едва ли послужит к успеху миссии, где требуется истинное призвание и подвиги самоотвержения, и слишком щекотливо лишать этого отличия в известных случаях»⁵¹². Комиссия присоединилась к мнению Иркутского архипастыря-миссионера и, по поводу предполагаемого установления особого креста для миссионеров, Советом было определено: «От ходатайства об утверждении проекта знака отличия для миссионеров удержаться, согласно с заключением Комиссии»⁵¹³.

В виде иллюстрации ко всему, сказанному выше о мерах, которые в разное время принимаемы были Советом в видах содействия миссиям в их великом просветительном служении и улучшения положения служащих в этих миссиях лиц, представляется не излишним привести здесь некоторые извлечения из последней сметы (1894–1895 г.) Православного Миссионерского Общества. Оказывается, что в миссиях, в период времени с 1870–1894 г. произошли значительные и весьма заметные перемены к лучшему во многих отношениях. Так, например, в 1894–1895 г. на постоянные расходы Алтайской миссии назначено 27.270 рублей, и единовременные 7.600 руб., – всего 34.870 рублей. В числе постоянных расходов мы видим ассигнования: 7.880 руб. на содержание миссионерских школ, 1.400 руб. на больничную, медицинскую часть в миссии, 1.920 руб. на выдачу добавочных окладов за прослуженные пятилетия и 1.020 руб. на пособия заштатным миссионерам, их вдовам и сиротам.

В Иркутской миссии, при годовом бюджете в 24.401 руб., назначено на содержание миссионерских школ 4.500 руб., на добавочные оклады за прослуженные пятилетия 1.525 руб. и на пособие трём вдовам миссионеров-причётников 300 руб. В Забайкальской миссии, годовое содержание которой сметой 1894–1895 г. определено в 22.264 руб., на добавочные оклады за выслуженные пятилетия назначено 1.185 руб., на содержание миссионерских школ 5.000 руб., на постройку богадельни для III отдела миссии при Анинском стане 1.000 руб. и на постройку каменной церкви при Агинской степной думе 1.000 р. Вообще на две миссии Иркутской епархии – Иркутскую и Забайкальскую Советом назначено было и отпущено из средств Миссионерского Общества 46.665 рублей.

А в 1870 году на пособие Алтайской миссии было назначено только 665 р. 75 к., а на две миссии Иркутской Епархии – Иркутскую и Забайкальскую 6000 р.⁵¹⁴ Разница в условиях существования указанных миссий громадная. И другие сибирские миссии всегда находили со стороны Совета благовременную и достаточную помощь в своём многотрудном, церковно-государственном служении.

В Европейской России на содержание инородческих школ Казанской епархии в 1894/1895 г. было назначено 15.330 рублей, а в 1870–1871 гг. пособие сим школам ограничивалось 5.000 рублей. На содержание Японской православной миссии (с 1870 года) ежегодно отпускается теперь 23.800 руб.

Нам остаётся теперь сказать несколько слов об одном, весьма симпатичном учреждении, которое в ноябре 1865 года возникло в Казани на средства и по инициативе православного Миссионерского Общества и которому принадлежит важное, выдающееся значение в деле просвещения инородцев христианской верой, Переводческой комиссии при Братстве Св. Гурия в Казани. С самого основания и до настоящего времени, означенная комиссия имеет своей главной задачей перевод книг Св. писания, а также богослужебных, вероучительных и вообще духовно нравственных книг на языки инородцев, населяющих не только Европейскую Россию, но и Сибирь. Во главе комиссии, при её возникновении, стал и долгое время стоял знаменитый основатель инородческой системы обучения и воспитания в России директор Казанской учительской семинарии Н.И. Ильминский († 27 декабря 1891 г.). Он поставил порученное ему трудное и ответственное дело на должную высоту во всех отношениях и своими солидными и основательными работами по изданию на инородческих языках священных и богослужебных книг Н.И. Ильминский подготовил почву, на которой могло осуществиться одно из замечательных мероприятий Высшей Церковной Власти – разрешение Св. Синодом (в 1883 г.) совершения общественного и частного богослужения на инородческих языках⁵¹⁵. Но, открывая инородцам возможность слышать на своём родном языке глаголы жизни вечной и назидаться ими во спасение, Переводческая Комиссия одновременно с тем широко распространяла свои издания среди миссионерских инородческих школ на Поволжье и в северо-восточной России и здесь самым благотворным образом действовала на подрастающие инородческие поколения в смысле насаждения и укрепления в них христианских понятий и верований. В семнадцать лет своего существования Переводческая Комиссия напечатала 846.280 экземпляров книг вероучительного и нравоучительного содержания на четырнадцати инородческих языках. И это огромное дело было сделано при сравнительно ограниченных средствах. В первые годы на содержание Переводческой Комиссий Советом было назначаемо 4.000 рублей, и лишь в последние годы это содержание было увеличено, достигнув в 1894 году 5.800 рублей. Иногда впрочем, Совет делал особое дополнительное ассигнование, более или менее значительной суммы на экстренные нужды Комиссии, напр., на вызов в Казань инородцев из Сибири для более точной и основательной проверки и корректуры сделанных Комиссией переводов. Так, в текущем 1894 году ассигновано 1.500 рублей на проезд из Якутска в Казань и обратно трёх Якутов, настоятельная нужда в которых оказалась при предпринятом Комиссией печатании Св. Евангелия на Якутском языке. Нельзя здесь не упомянуть и о том, что члены Переводческой Комиссии трудятся безвозмездно на пользу духовного просвещения инородцев. В настоящее время Переводческая Комиссия⁵¹⁶ состоит из следующих лиц: председателя, профессора казанской Духовной Академии М.А. Машанова и членов: инспектора чувашских школ И.Я. Яковлева, инспектора инородческих училищ Оренбургского края В.В. Катаринского, профессора Академии И.А. Юнгерова, священника центральной крещено-татарской школы и практиканта татарского языка при Академии Б.Т. Тимофеева, практиканта калмыцкого языка при академии Μ.В. Бадмаева и делопроизводителя и вместе члена – директора учительской семинарии Н.А. Бобровникова.

– Препятствия успехам миссионерской деятельности и участие Совета в устранении сих препятствий.

Как при самом первом появлении Христианства в мире, так и во все последующие века проповедь Евангелия народам и племенам, неведущим Христа Спасителя, постоянно встречала разнообразные, более или менее значительные препятствия к своему дальнейшему распространению. По отношению собственно к веропроповеднической деятельности наших отечественных миссионеров эти препятствия имеют совершенно особенный, своеобразный характер. Они коренятся главным образом в юридически бытовых отношениях инородцев, живущих в пределах России, и захватывают собой множество других интересов, лежащих вне круга прямых просветительных задач миссии. Как примирить и согласить эти интересы с упомянутыми сейчас задачами, – вопрос весьма сложный и трудный, и нет ничего удивительного в том, что он доселе не получил окончательного, полного разрешения не только во всём своём объёме, но даже и в некоторых отдельных, наиболее существенных пунктах. Но важно в настоящем случае уже и то, что названный вопрос поставлен на очередь, как один из важных церковно-государственных вопросов и вместе с тем намечено направление для его разрешения в смысле более благоприятном для успехов православной миссии.

4 декабря 1861 года Высочайше были утверждены правила о порядке совершения над иноверцами нехристианами св. крещения. Правила эти заключаются в следующих шести пунктах:

1) Над малолетними евреями, магометанами и язычниками, не достигшими 14-летнего возраста, совершается таинство св. крещения по обряду Православной веры не иначе, как с согласия их родителей, или опекунов, изъявленного письменно. Изъятия из сего правила могут быть допускаемы лишь по усмотрению важных к тому причин, с разрешения Св. Синода.

2) Над иноверцами, достигшими уже 14 летнего возраста, таинство св. крещения может быть совершено и без согласия их родителей и опекунов, если будет с совершенной достоверностью приведено в известность, что сами обращающиеся желают и требуют присоединения к Церкви Православной и что они имеют достаточные сведения в её догматах и учении.

3) Не достигшие совершеннолетия, то есть двадцати лет с годом, иноверцы, до совершения обряда св. крещения, наставляются во всех существенных основаниях веры в течение шести месяцев; для наставления же иноверцев совершеннолетних оставляется в своей силе древний сорокадневный срок, с допущением впрочем, как прежде, и теперь и более краткого срока, по нужде и смотря по успехам наставляемого.

Примечание. Установленный в сей статье шестимесячный для несовершеннолетних иноверцев срок не должен быть принимаем в смысле срока непреложного; при сем должны быть принимаемы в соображение как понятие, так и степень убеждения обращающегося.

4) Опасно больные иноверцы всякого возраста могут, по желанию их, быть крещены без промедления, с соблюдением установленных церковных правил и с тем,

1. чтобы к крещению таких лиц было приступлено не прежде, как по надлежащем, совершенно надёжном удостоверении, что они находятся не в состоянии беспамятства, лишающего их возможности выразить с сознанием и разумением свою волю;

2. чтобы о совершении такого крещения по нужде было безотлагательно донесено Епархиальному начальству и

3. чтобы ново-крещёного в таких обстоятельствах, буде он выздоровеет, Епархиальное начальство поручало особому, благонадёжному духовному лицу для назидания и утверждения в христианстве.

5) Обряд таинства святого крещения должен быть совершаем над иноверцами в церкви (за исключением случаев болезни иноверца) и всегда в присутствии благонадёжных свидетелей или ближайшего местного начальства. Прежде начатия сего священного обряда, как священнослужители, долженствующие совершать оный, так и местное начальство, обязанное присутствовать при этом, должны тщательно удостовериться, что иноверец принимает святое крещение добровольно и с должным разумением, и без сего убеждения ни в каком случае не совершается и не допускается крещение. По совершении сего церковного обряда, присутствовавший при оном ближайший местный начальник обязан засвидетельствовать собственноручно совершение обряда крещения в метрической книге.

6) В тех случаях, когда иноверцы нехристианского исповедания, принявшие христианскую веру семьями или отдельно, должны оставить прежнюю свою осёдлость среди бывших их единоверцев и водвориться в городах или селениях между христианами, им определяется из казны в пособие при переселении и новом водворении: Евреям, каждому без различия пола, от 15 до 30 рублей серебром, а детям вполовину, калмыкам же простолюдинам, имеющим семейства – по пятнадцати, а холостым – по восьми рублей⁵¹⁸.

Весьма скоро обнаружились затруднения при практическом применении вышеприведённых правил и прежде всего в Камчатской Епархии. В октябре 1862 г. Архиепископ Камчатский Иннокентий, впоследствии Митрополит Московский, вошёл в Св. Синод с представлением⁵¹⁹, в котором ходатайствовал об изменении 1 и 5 пунктов правил 4 декабря 1861 г., оказавшихся неудобоисполнимыми по отношению к инородцам Камчатской Епархии. Дело здесь в том, что инородцы означенной епархии не грамотны и даже не имеют своей письменности, а посему и не могут давать письменного согласия на крещение их детей. Далее, в Камчатской Епархии вообще немного храмов и даже часовен, а в местах миссионерской проповеди их и совсем нет, поэтому требовать желающих креститься в церковь значило бы требовать от них невозможного или по крайней мере самой большой жертвы, ибо «они должны будут или пропустить время запасания пищи на весь год, или путешествовать зимой за несколько десятков или сот вёрст, с семействами»⁵²⁰. С большими затруднениями соединено также обязательное требование присутствования светских начальств при крещении инородцев в названной Епархии, потому что «таковых, ближайших к миссионерам, начальств в Азии и особенно в Америке – очень мало, и они имеют свои многоразличные обязанности, не позволяющие им отлучаться от своих мест надолго, а туземцы разбросаны на большом пространстве»⁵²¹. Наконец, требование особых благонадёжных свидетелей при крещении инородцев представляется излишним, ибо крещение язычников совершается «всегда днём и при стечении всех, кто только случится, значит совершается всегда при свидетелях и, можно сказать, свидетелях благонадёжных, ибо почти никто из туземцев нигде и никогда не покажет ничего несогласного с тем, что он видел»⁵²². Эти соображения Архиепископа Иннокентия Св. Синод признал заслуживающими уважения и, в виду указанных особенностей миссионерской деятельности в Камчатском крае, нашёл нужным постановить для Камчатской епархии следующие изъятия из 1 и 5 пунктов правил 4 декабря 1861 года:

1) При совершении таинства св. крещения над малолетними язычниками, не достигшими 14 летнего возраста, взамен письменного на то согласия родителей их, довольствоваться записью в метрике двух или трёх лиц, бывших свидетелями того, что родители или родственники были согласны на крещение малолетних детей.

2) Таинство св. крещения совершать над язычниками, смотря по обстоятельствам, кроме церкви, в часовне, палатке и в поле, при реке.

3) Благонадёжными совершения таинства св. крещения свидетелями почитать тех, кои случатся при этом, не приглашая к присутствованию местных начальств.

4) Вместе с сим возлагаемую 5 пунктом правил на местные начальства обязанность пред крещением удостоверяться тщательно в том, что язычник принимает св. крещение добровольно и с добрым разумением предоставить исключительно священно-служителям и

5) Взамен требуемого, по совершении крещения, собственноручного засвидетельствования об оном местными начальствами в метрических книгах, довольствоваться записью в сих книгах имён нескольких лиц, бывших свидетелями совершения обряда крещения⁵²³. Но так как Св. Синоду было предоставлено разрешать, «по усмотрению важных причин», изъятия только из 1 пункта Правил 4 декабря 1861 г., то ближайшим результатом ходатайства Архиепископа Камчатского Иннокентия относительно изменения 1 и 5 пунктов означенных правил было то, что Архипастырю-миссионеру было дозволено поступать согласно с первым пунктом Синодального определения⁵²⁴, то есть, при крещении малолетних язычников, не достигших 14 летнего возраста, довольствоваться, взамен письменного согласия их родителей, записью в метрике, двух или трёх лиц, бывших свидетелями того, что родители или родственники были согласны на крещение малолетних детей.

Что касается предположений, заключающихся во 2, 3, 4. и 5 пунктах; упомянутого выше Синодального определения, то они были сообщены г. Главноуправляющему II Отделением Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, который передал их на заключение Министра Внутренних Дел. 8 августа 1863, года обозначился результат сношений Св. Синода с указанными лицами по предмету изъятий из 1 и 5 пунктов правил 4 декабря 1861 г.: как Министр Внутренних Дел, так и Главноуправляющий II Отделением Собственной Его Императорского Величества Канцелярии изъявили согласие на допущение названных изъятий, с некоторым однако же дополнением⁵²⁵. Это дополнение заключалось в том, чтобы местный староста не только присутствовал; непременно при самом совершении крещения, но и находился в числе свидетелей, при отобрании от родителей, показания «в добровольном согласии их на крещение детей в православную веру»⁵²⁶.

Между тем, в начале 1864 года в Св. Синод поступили представления от Архиепископа Иркутского Парфения и начальников миссий Забайкальской и Алтайской о затруднениях, встреченных ими при крещении инородцев по всем шести пунктам правил 4 декабря 1861 года и об изменении сих правил. В чём состояли эти затруднения? Кроме того, что сказано было по этому поводу Архиепископом Камчатским Иннокентием, Архиепископ Иркутский Парфений и начальники миссий Забайкальской и Алтайской выставляли ещё на вид то, что у кочевников, стоящих на низшей степени культуры, не существует опеки, а посему, при крещении малолетних язычников-сирот, невозможно большей частью получить требуемого Правилами 4 декабря 1861 г. согласия на это опекунов. Точно также от родителей, признающих христианскую веру ложной, пребывающих в самом грубом идолопоклонстве и фанатически настроенных относительно христианства, требовать согласия на то, чтобы их дети принимали христианскую веру, значит требовать невозможного, значит прямо и безусловно воспрещать доступ к христианскому учению детям моложе 14 лет.

Далее, предоставление местным инородческим начальникам, которые сами большей частью грубые идолопоклонники и фанатики, права удостоверять в каждом отдельном случае, что инородец добровольно и с должным разумением принимает св. крещение, может на деле послужить только к тому, что эти начальники, по своему фанатизму, употребят все меры к воспрепятствованию язычнику в принятии им св. крещения. При том русское православное духовенство никогда не подвергалось нареканию в расположении к насильственному крещению инородцев и некоторые, содержащиеся в Правилах 4 декабря 1861 г. постановления, направленные к ограждению полной свободы язычника в таком важнейшем деле, как перемена веры, представляются совершенно излишними. Есть также в означенных правилах нечто, что, составляя повторение канонических правил относительно совершения таинства св. крещения, в некоторых пунктах, например, о сроке оглашения язычников верой Христовою никогда миссионерами не соблюдалось и не может соблюдаться в виду исключительного образа жизни принимающих св. крещение инородцев-язычников и самих миссионеров: как те, так и другие не могут долго оставаться на одном месте. Наконец, по поводу собственно 6 пункта Правил в миссиях возникали следующие вопросы:

а) почему в пособии отказано Бурятам, Остякам, Тунгусам и прочим инородцам, не менее Калмыков нуждающимся в денежном вспомоществовании, так как, по принятии крещения, они часто становятся между язычниками как бы отверженными, подвергаются гонениям и материальным лишениям, а водвориться в христианских селениях не имеют средств? и

б) отменяется ли этим пунктом трёхлетняя льгота от платежа податей, установленная 998–1002 статьями V тома свода законов? Томская Казённая палата, по свидетельству начальника Алтайской Духовной миссии, уже стала отказывать в перечислении принявших св. крещение на трёхлетнюю льготу на том основании, что ими не исполнено условие 6 пункта о водворении между христианами⁵²⁷. Затруднения, подобные тем, о которых сейчас сказано, возникли и в Европейской России. Здесь один из Преосвященных (Астраханский) также ходатайствовал пред Св. Синодом о разрешении крестить калмыцких детей до 14 летнего возраста без предварительного получения от их родителей или опекунов согласия, основывая своё ходатайство на том, что очень часто трудно и иногда совершенно невозможно отыскать родителей или опекунов малолетнего калмыка, брошенного родителями в степи, вследствие их бедности или болезни ребёнка оспой⁵²⁸. Вся эта, довольно обширная, переписка по делу о затруднениях, возникших при применении на практике Правил 4 декабря 1861 года относительно крещения иноверцев – нехристиан, поступившая в 1862–1870 гг. в Св. Синод, была препровождена (при указе Св. Синода от 11 января 1871 года за № 29) к председателю Православного Миссионерского Общества Митрополиту Иннокентию с тем, чтобы она «предложена была Общему Собранию членов Общества для соображений при принятии мер, какие будут признаны необходимыми для содействия миссиям, согласно уставу Общества, к устранению препятствий успеху миссионерской деятельности»⁵²⁹. Но так как предложения, касающиеся с той или другой стороны миссионерского дела, вносятся, по § 46 Устава Православного Миссионерского Общества в Общие Собрания не иначе, как по предварительном рассмотрении их в Совете, то и вышеупомянутая переписка передана была Митрополитом Иннокентием в Совет Миссионерского Общества, который для её рассмотрения образовал особую Комиссию⁵³⁰, под председательством тайного советника Π.Н. Батюшкова. Для того, чтобы ещё более обеспечить эту Комиссию со стороны полноты необходимых для неё материалов, Митрополит Иннокентий внёс в одно из собраний Совета (23 ноября 1871 г.) предложение «отнестись к Преосвященным Якутскому, Томскому, Иркутскому, Камчатскому, Тобольскому, Уфимскому и Енисейскому с просьбой о сообщении сведений, в какой мере правила 4 декабря 1861 года прилагаются к делу подлежащими властями при крещении инородцев»⁵³¹.

Между тем, в мае 1872 года И.Н. Батюшков вышел из состава Совета⁵³² и его место как в Совете, так и в упомянутой выше Комиссии, в качестве её председателя, занял князь В.А. Черкасский. Это было в ноябре 1872 года. Через год с небольшим, в марте 1874 года, Комиссия представила в Совет обширный и обстоятельный доклад по делу о затруднениях, встречаемых при соблюдении Высочайше утверждённых 4 декабря 1861 г. Правил о порядке совершения над иноверцами-нехристианами таинства св. крещения⁵³³. Этот доклад был составлен на основании переданной Св. Синодом Митрополиту Иннокентию переписки, а равно тех подробных и разносторонних сведений относительно применения на практике Правил 4 декабря 1861 г., которые были представлены Преосвященными означенных выше семи епархий Восточной России. Вот самое заключение означенного доклада, который, по одобрении его Советом, был рассмотрен и утверждён Общим Собранием 12 мая 1874 года.

По внимательном соображении правил 4 декабря 1861 г. со всеми отзывами и замечаниями, (Преосвященных сибирских епархий и начальников миссий) с данными, собранными в самом Православном Миссионерском Обществе, наконец, с условиями и целью миссионерской деятельности, – Совет Общества признаёт своей обязанностью объяснить, что вполне разделяет мнение о сих правилах преосвященных Архипастырей и Начальников миссий Восточной России и, согласно с ними, находит сии правила не только неприменимыми и уже потому бесполезными, но и способными остановить успехи Евангельской проповеди в среде язычников-инородцев, столь ещё многочисленных в нашем отечестве.

Имея в виду:

что правила 1861 года, по свидетельству самих епархиальных Начальств, на деле не исполняются; что порядок совершения святых таинств, к числу которых принадлежит и таинство крещения, достаточно определён каноническими положениями и вообще постановлениями святой Православной Церкви и, по существу своему; никакому иному надзору, кроме надзора Церкви, не подлежит, что судить о степени духовной готовности к принятию таинства святого Крещения, предоставлено Церковью только её служителям, коим преподаны ею дары Святого Духа для духовного пастырства и совершения таинств, что постановлениями Церкви строго охраняется свободная воля и искренность в приемлющих святое Крещение;

что постановлениями Церкви нисколько не упраздняется право и обязанность гражданской власти преследовать всякое деяние уголовного характера, допущенное служителями Церкви в кругу их служений, если таковое деяние будет обнаружено надлежащим порядком, на общем основании законов;

что всякие иные недоразумения или жалобы на уклонение священнослужителей от правильности действий, предписанной постановлениями Церкви, могут и должны быть разрешаемы местными архиереями в силу предоставленной им канонической власти; –

Совет Православного Миссионерского Общества:

1) Первой и необходимейшей мерой к устранению препятствий успеху миссионерской деятельности признаёт отмену пяти первых пунктов правил 1861 года и

2) В видах содействия миссиям ходатайствует на первый случай о том, чтобы определённое шестым пунктом Правил денежное пособие приемлющим св. Крещение было распространено, кроме Евреев и Калмыков, и на всех прочих инородцев-нехристиан, вступающих в Православную Церковь, и при том в том размере, в каком определено оно для Евреев, и с выдачей оного не только при водворении инородцев между христианами, но во всяком случае, немедленно по присоединении их к Православной Церкви, при чём следовало бы пояснить, что сим пунктом нисколько не отменяется действие 998–1002 ст. V тома Свода Законов о трёхлетней льготе от податей и повинностей, установленной для всех вообще, инородцев, приемлющих Православие⁵³⁴.

Доклад Совета Общему Собранию о правилах 4 декабря 1861 года, (заключение которого сейчас приведено), был представлен Митрополитом Иннокентием Святейшему Синоду, при донесении от 26 июля 1874 г. за № 672⁵³⁵. Этим собственно и оканчивается возможное, ближайшее участие Совета в устранении затруднений для успеха миссионерской деятельности, возникших на почве применения к делу вышеупомянутых правил. Совет выяснил эти затруднения с достаточной полнотой и. обстоятельностью и определённым образом высказал своё мнение о них. Что касается дальнейшего движения сего дела, то в Св. Синоде оно снова было предметом всестороннего рассмотрения и сопровождалось со стороны Высшей Церковной Власти признанием необходимости распространить изъятия из 1 и 5 пунктов Правил 4 декабря. 1861г. кроме Камчатской епархии, и на прочие. Сибирские епархии, а также и на Астраханскую а равно – распространить денежное пособие приемлющим св. крещение, определённое 6 пунктом правил, кроме Евреев и Калмыков, и на всех прочих инородцев-нехристиан, вступающих в Православную Церковь⁵³⁶. Требовались⁵³⁷, однако же, предварительные заключения Главноуправляющего II Отделением Собственной Его Императорского Величества Канцелярии и Министра Внутренних Дел, а также Министра финансов, для того, чтобы предположения Св. Синода относительно изменения 1, 5 и 6 пунктов могли стать на путь практического их осуществления. В делах Совета нет сведений о том, какие в настоящем случае заключения даны были названными министрами, но самый вопрос об устранении указанных выше затруднений, впоследствии, был ещё раз обсуждаем в Совете Миссионерского Общества и председатель сего Общества Высокопреосвященный Иоанникий, Митрополит Московский и Коломенский, входил по сему поводу в Святейший Синод с ходатайством «дать делу о затруднениях, встречаемых при соблюдении Высочайше утверждённых 4 декабря 1861 г. Правил о порядке совершения над иноверцами-нехристианами таинства св. крещения дальнейшее движение»⁵³⁸. Это было в июле 1891 года.

Несколько иной характер имели препятствия к миссионерской деятельности, которые возникли в Оренбургском крае и были тесно связаны с положением женщины и вообще с брачными отношениями у киргизов-магометан.

13 февраля 1859 года в г. Уральске была просвещена св. крещением, с именем Марии, киргизка Зауральской Орды – Кармыза. Эта Мария, по крестном отце Космина Кабанова, а впоследствии монахиня Манефа, отличалась большим природным умом и энергией и, сделавшись христианкой, она ревностно принялась за распространение христианства среди своих соплеменников⁵³⁹. В 1870 году Кабанова предприняла путешествие в С.-Петербург, лично представлялась в Бозе почившей Государыне Императрице Марии Александровне и, удостоенная милостивого приёма, Высочайшей волей Августейшей Покровительницы Православного Миссионерского Общества была поручена особенному попечению сего Общества. Живя в Уральске и время от времени посещая с проповедью о Христе киргизские аулы, Μ.К. Кабанова особенно оживлённую миссионерскую деятельность обнаруживала летом, когда киргизы из степи прикочёвывали к г. Уральску. Надобно заметить здесь, что у самой Кабановой мысль о переходе в «русскую веру» зародилась под влиянием крайне тяжёлых условий семейной жизни – жестокого и бесчеловечного обхождения с нею мужа её и потому было делом совершенно естественным то, что христианское учение, проповедуемое Кабановой, нашло себе наиболее восприимчивую почву среди таких же, как и она сама, несчастных киргизок, тяжко угнетаемых своими мужьями. Конечно, для многих из этих киргизок переход в христианство особенно желателен был, именно как средство освободиться из-под деспотической власти своих, мужей, но, приняв христианство, каждая замужняя магометанка, на основании существующих законоположений⁵⁴⁰, должна была непременно возвратиться к прежнему мужу, рискуя при этом подвергнуться ещё большим притеснениям и гонениям за уход из дома и измену исламу. Она могла не делать сего и быть разведённой с мужем, имея даже право вступить в новый брак с лицом православного исповедания, лишь в том единственном случае, когда

а) прежний её муж-магометанин не выдаст обязательств

1) в том, что он не будет имеющих родиться у него от сего брака детей, которые должны быть крещёны в православную веру, приводить в свой закон, а жену свою теснить за содержание ею православия,

2) в том, что с принявшей христианство он будет находиться в единобрачном сожительстве, отбросив прочих своих жён и

б) когда известно, что принявшая христианство была отлучена пред сим мужем своим от брачного с ним сожительства⁵⁴¹. На деле обыкновенно выходило так, что, вследствие фанатичной ненависти к христианству, мужья-магометане почти никогда не отказывались от выдачи указанных обязательств, которые нисколько, однако же, не могли изменить фактически их прежних отношений к своим жёнам. Известно, что за исполнением всяких, требуемых законом обязательств, требуется должное наблюдение со стороны известных органов власти, а в настоящем случае такими наблюдательными органами являлись те же фанатики-магометане. Это обстоятельство, делавшее совершенно невозможными браки замужних киргизок, по принятии ими христианства, с православными, побудило миссионерку Кабанову сделать один, довольно смелый шаг. Летом 1877 года она снова отправилась в С.-Петербург и лично подала на Высочайшее Её Императорского Величества Государыни Императрицы прошение «о покровительстве к разрешению православным священникам венчать крещёных киргизок, по принятии ими христианства, с православными, не ожидая согласия их прежних мужей-магометан»⁵⁴². Прошение Кабановой было препровождено Секретарём Её Величества к Синодальному Обер-Прокурору Графу Д.А. Толстому, а им предложено на рассмотрение Св. Синода. На основании ясно и определённо выраженного закона, Св. Синод «признал право вступления в брак с православными супругами, помимо желания прежних супругов магометан, лишь за теми из ново-крещёных замужних киргизок, которых мужья, оставаясь в магометанстве, откажутся от выдачи вышеупомянутых обязательств, или уже прежде отлучили их от брачного с собой сожительства»⁵⁴³. О таковом определении Св. Синода Μ.К. Кабанова была уведомлена отношением Совета от 27 мая 1877 года за № 394⁵⁴⁴. Этим, однако же, не окончилось дело, возбуждённое Кабановой. Оно живо заинтересовало Совет Миссионерского Общества и побудило его войти в ближайшее, обстоятельное рассмотрение тех затруднений в миссионерской деятельности среди киргизов Оренбургского Края, – на которые указывала Кабанова. Любопытны постановления Совета, состоявшиеся в собрании 29 сентября 1877 года и определяющие то направление, в каком, по мнению Совета, было бы желательно разрешение указанных затруднений. Вот эти постановления:

1) Сообщить Преосвященному Оренбургскому копию с объявленного Кабановой указа Св. Синода, и просить его собрать на месте через доверенные лица из Уральского Духовенства и потом сообщить Совету подробные сведения о затруднениях, встречаемых священниками при повенчании с православными киргизок, оставляющих мужей-магометан.

2) Если затруднения сии происходят от невозможности получить от мужей-магометан требуемые законом обязательства относительно жён, принимающих православие: то разъяснить, какие существуют у киргизов обычаи касательно развода с жёнами и какие могут быть приняты меры для освобождения их, в случае принятия ими христианства, из-под деспотической власти мужей.

3) По получении сих сведений и предположений, обсудить, не будет ли возможно ходатайствовать пред правительством об облегчении законодательным порядком для киргизок и других магометанок, приемлющих православие, освобождения от мужей-магометан, уклоняющихся от выдачи требуемых законом обязательств или насильно удерживающих при себе своих жён-христианок с тем, чтобы священники для повенчания их с православными могли руководствоваться особыми на сей предмет постановлениями⁵⁴⁵.

Сведения, полученные от Преосвященного Оренбургского Митрофана и отличающиеся строгой достоверностью, представляют достаточно полный, богатый материал для суждения о том тяжёлом положении, в каком находились (и, конечно, и теперь находятся) замужние киргизки, пожелавшие, с принятием христианства, оставить своих прежних мужей и вступить в брак с православными супругами. Оказывается, что действительно магометане в большинстве случаев, как это замечено выше, охотно могут дать требуемые законом обязательства, гарантирующие свободу совести их жён-христианок, но дать для того, чтобы иметь возможность возвратить их в своё семейство и свою магометанскую среду. И, в виду такой возможности, ново-крещёные киргизки сами решительно уклоняются от истребования от своих мужей вышеупомянутых обязательств, справедливо опасаясь, что мужья, узнав о существовании узаконения, предоставляющего им право требовать к себе жён, по переходе их в христианство, употреблять это узаконение средством к возвращению всех жён своих, принявших крещение и живущих среди христианского населения и станут истязаниями всякого рода вынуждать у них отречение от христианства в пользу ислама. Вообще о совместной жизни киргизов-супругов, после перехода одного из них в христианство, по мнению Преосвященного Митрофана, едва ли даже может быть речь. Пребывание в магометанской среде и несвойственной христианству обстановке несомненно будет, с одной стороны, сопровождаться для принявшего христианство охлаждением к нему и даже отступничеством, а с другой стороны, и скорее всего, оно может вызвать мщение супруга, оставшегося в магометанстве – мщение, в котором его поддержит даже целое то или другое киргизское общество, всегда враждебно настроенное относительно изменников исламу. Принимая христианство, киргизы обыкновенно стремятся водвориться в русских селениях, или, не выходя из сословия киргизов, или, что бывает чаще, избирая для приписки новые общества. По киргизскому обычаю, муж может когда угодно, по своему желанию развестись с женой, выдав ей разводное письмо (талок-хат), но жены разводятся лишь по половой неспособности мужа или вследствие жестокого обращения мужей с ними, но в последнем случае надобно возвратить мужу калым (плата жениха за невесту) или же вполне доказать, что он действительно жестоко обращается с женой, что представляет большие трудности при кочевом образе жизни киргизов и вызываемой этим обстоятельством необходимости ограничиваться свидетельскими показаниями опять тех же самых киргизов-магометан. Действительной и единственно верной мерой к освобождению киргизок из-под гнёта их прежних мужей, по мнению Преосвященного Митрофана, представляется исходатайствование у Правительства разрешения ново-крещёным киргизкам свободно вступать в браки с христианами, без истребования каких бы то ни было обязательств от их мужей-магометан⁵⁴⁶. Совет Миссионерского Общества вполне согласился с мнением Оренбургского Архипастыря и в собрании 28 мая 1879 г постановил «об исходатайствовании пред Правительством разрешения крещённым киргизкам свободно вступать в браки с православными без согласия их прежних мужей-магометан представить Св. Синоду»⁵⁴⁷. В Св. Синоде это ходатайство Совета не было признано основательным. Главноуправляющий II отделением собственной Его Императорского Величества Канцелярии и Главноначальствующий над Департаментом Духовных Дел Иностранных Исповеданий, к которым была препровождена. г. Синодальным Обер-Прокурором на предварительное заключение вся переписка по делу о затруднениях, возникших при венчании киргизок, приемлющих христианство, с православными супругами, высказались за оставление в прежней силе существующих на этот предмет узаконений, и Св. Синод отзывы названных лиц признал уважительными⁵⁴⁸. Здесь кстати упомянуть о попытке Совета поставить настоящий вопрос на иную, ближайшую и практическую почву, не прибегая к решению сего вопроса в законодательном порядке. Эта попытка состояла в следующем. Так как, по местным обычаям, жёны киргизов, по их желанию, могут быть освобождаемы от сожительства с мужьями, когда будет доказано по суду жестокое обращение мужей с ними, или даже и без того, когда богатые родственники возвращают мужу калым, внесённый им за жену: то не может ли Православное Миссионерское Общество пользоваться сим местным правом, которое, по вековому обычаю киргизов, почитается для них обязательным, и освобождать крещёных киргизок от необходимости возвращаться к мужьям магометанам, через выкуп их, при посредстве местных властей, внося за них обратно мужьям калым из сумм Общества. «Таким образом, – говорится в предложении Совету Помощника Председателя, Преосвященного Амвросия, Епископа Дмитровского, – возможно было бы и беспрепятственное повенчание крещёных замужних киргизок с православными, чего они, по заявлению Кабановой, большей частью желают и о чём Кабанова ходатайствовала пред Правительством в 1877 году»⁵⁴⁹. Это предложение, заключавшее в себе простое решение одного из трудных церковно-государственных вопросов, не могло не остановить на себе внимания Совета, но для того, чтобы надлежащим образом можно было обосновать означенное предложение, требовались предварительные сведения, которые должны были точно установить самый факт существования у киргизов развода жён с мужьями только посредством возвращения им калыма, а равно определить и самое количество денежной суммы, составляющей калым обыкновенных размеров, степень участия местных властей в этом деле и т. д. Последствия сношений Совета с лицами и учреждениями в Оренбургском крае, близко знакомыми со всем строем жизни киргизов, однако же, показали, что попытка сделать нечто для улучшения положения замужних крещёных киргизок посредством возвращения калыма их мужьям не может быть отнесена к числу удачных и целесообразных попыток. И главное затруднение здесь заключалось не в количестве денег, потребных для уплаты калыма, хотя и эта сторона дела имела своё значение – но в том, что ни один киргиз-магометанин никогда не пойдёт на эту сделку и даже говорить о ней не станет⁵⁵⁰.