Ожесточение сердца фараона в литературном и культурном контексте

Дориан Г. Кувер Кокс

Оглав­ле­ние


Отме­чая бич Божий на Египет и оже­сто­че­ние Им сердца фара­она в Книге Исход, чита­тели могут дви­гаться в двух направ­ле­ниях. С одной сто­роны, они могут почув­ство­вать сим­па­тию к фара­ону и сомне­ваться в спра­вед­ли­во­сти Гос­пода. С другой сто­роны, они могут  тяго­теть к при­вер­жен­но­сти Гос­поду, кото­рый спас изра­иль­тян. Вопрос был ли Бог неспра­вед­лив, оже­сто­чив сердце фара­она, под­ни­ма­ется даже в Рим­ля­нах 9. Стерн­берг утвер­ждает что «из раз­лич­ных вызо­вов, бро­шен­ных биб­лей­скому повест­во­ва­телю как идео­ло­ги­че­скому мастеру убеж­де­ния, самый основ­ной и вну­ши­тель­ный исхо­дит из про­ти­во­ре­чия между двумя огра­ни­че­ни­ями. Одно — это его при­вер­жен­ность свя­щен­ной системе норм, абсо­лют­ной и тре­бо­ва­тель­ной и часто без­жа­лост­ной в при­ме­не­нии; другое, его осве­дом­лён­ность в необ­хо­ди­мо­сти и слож­но­сти её впе­чат­ле­ния на чело­ве­че­скую ауди­то­рию. Про­блема всегда… как заста­вить чело­века вос­при­нять кар­тину мира кото­рая одно­вре­менно пре­вос­хо­дит и пугает чело­века; как скло­нить ауди­то­рию на сто­рону Бога, а не её смерт­ных собра­тьев».

Стерн­берг прав, что это не лёгкая задача. Эслин­гер, напри­мер, заяв­ляет что поскольку факт оже­сто­че­ния Богом сердца фара­она изве­стен, «повест­во­ва­тель лишён воз­мож­но­сти рас­ска­зы­вать сказку о реаль­ных три­ум­фах над еги­пет­ским царём. После этого, любой кон­фликт или победа может рас­смат­ри­ваться только как фикция». Эслин­гер гово­рит что «для чита­теля, чьё знание исхо­дит из обра­зо­ва­тель­ного наме­ре­ния Бога и задумки, кото­рую Он исполь­зует… ста­но­вится сложно апло­ди­ро­вать Боже­ствен­ной педа­го­гике Исхода. Чита­телю при­хо­дится усво­ить урок о том, кто такой Яхве, из собы­тия Исхода, но знание ведёт куда угодно, но не к месту из хора Моисея в Исходе 15.

Речь Эдмунда Бурке содер­жит аргу­менты, кото­рые в даль­ней­шем под­чёр­ки­вают эту про­блему, хотя другой случай он обсу­дил со всех сторон. В 1775 Бурке сказал Палате Общин что Англия должна дать дол­го­ждан­ные при­ви­ле­гии сво­бо­до­лю­би­вых граж­дан Англии сво­бо­до­лю­би­вым коло­ни­стам Аме­рики. «Раб­ство», гово­рил он, они могут полу­чить где угодно. Это зерно, про­из­рас­та­ю­щее в любом грунте. Они могут полу­чить его в Испа­нии; они могут полу­чить его в Прус­сии; но до тех пор, пока вы не утра­тили ваш истин­ный инте­рес и при­род­ное досто­ин­ство, ни от кого они не смогут полу­чить сво­боду, разве что от вас».

Воз­ра­жая против при­ме­не­ния силы к коло­ниям, Бурке отме­тил, при­ме­не­ние силы —это вре­мен­ная и нена­дёж­ная мера. Сила, сказал он, «может под­чи­нить на какое-то время, но она не изба­вит от необ­хо­ди­мо­сти подав­лять снова; и неуправ­ля­ема та нация, кото­рую посто­янно нужно заво­ё­вы­вать». По поводу нена­дёж­но­сти при­ме­не­ния силы, он сказал «Террор — это не всегда резуль­тат силы; [и когда вы при­ме­ня­ете силу] если вы не пре­успели, вы бес­сильны; при про­вале при­ми­ре­ния, сила оста­ётся; но, при про­вале силы уже не оста­ётся надежды на новое при­ми­ре­ние». «Сле­ду­ю­щее воз­ра­же­ние против силы», отме­тил он, «в том, что вы нано­сите ущерб  объ­екту самими стрем­ле­ни­ями  сохра­нить его. То, за что вы боро­лись, это не то, что можно будет вос­ста­но­вить, но обес­це­нен­ное, потоп­лен­ное, рас­тра­чен­ное в борьбе».  Бурке наста­и­вал, что для Англии при­ме­не­ние силы к коло­ниям будет анти-про­дук­тив­ным.

Итак, когда Гос­подь оже­сто­чил сердце фара­она и при­ме­нил против него силу, был ли Гос­подь одно­вре­менно неправ и неумел? Ответ в Исходе на эти обви­не­ния — нет. Но почему  и как оста­ются вопро­сами. Однако, вни­ма­ние к неко­то­рым лите­ра­тур­ным дета­лям и эле­мен­там еги­пет­ской куль­туры даёт при­чины и сред­ства в Исходе  утвер­ждать правоту и дей­ствен­ность Бога, кото­рые могли бы быть про­пу­щены, если бы вни­ма­ние было чрез­мерно обра­щено на само уже­сто­че­ние.

Лите­ра­тур­ные детали в  Книге Бытия  и в Исходе

Несколько собы­тий в Книге Бытия под­го­тав­ли­вают чита­те­лей Исхода к сто­роне Бога против фара­она. Сна­чала, в Сотво­ре­нии, кото­рое помимо всего про­чего, пока­зы­вает Гос­пода весьма могу­ще­ствен­ным и вели­ко­душ­ным. Он создал без усилия и помощи, и всё, что Он сделал, было хорошо (Быт.1:31). Он создал Адама и Еву и бла­го­сло­вил их, дал им вла­ды­че­ство и наде­лил их изоби­лием (Быт.26:29; Быт.2:9,15–25). Позже, у Гос­пода было осно­ва­ние изни­что­жить всё чело­ве­че­ство, но Он этого не сделал (Рим.1:20–2:4; 9:14–23). Как может фараон срав­ниться с такой силой и бла­го­сты­ней? Всё, что имел фараон, ему дал Гос­подь, в том числе дыха­ние, с помо­щью кото­рого он сказал нет Гос­поду.

С таким, в общих чертах, ана­ли­зом Исход также даёт особую инфор­ма­цию об Авра­аме и его потом­ках, инфор­ма­цию, ука­зы­ва­ю­щую на муд­рость в том, чтобы при­нять сто­рону Гос­пода. Он обещал Авра­аму: «Я про­из­веду от тебя вели­кий народ, и бла­го­словлю тебя,… Я бла­го­словлю бла­го­слов­ля­ю­щих тебя, и зло­сло­вя­щих тебя про­кляну» (Быт.12:2–3). Он сказал Авра­аму, что его потомки будут « при­шель­цами в земле не своей, и пора­бо­тят их, и будут угне­тать их четы­ре­ста лет, но Я про­из­веду суд над наро­дом, у кото­рого они будут в пора­бо­ще­нии; после сего они выйдут [сюда] с боль­шим иму­ще­ством» (Быт.15:13–14; ср. Быт.17:15–21; Быт.48:21; Быт.50:24–25). Изра­иль­тяне, кото­рые явля­лись про­бле­мой для фара­она во вре­мена Моисея про­жи­вали в Египте боже­ствен­ным про­из­во­ле­нием и еги­пет­ским зако­но­по­ста­нов­ле­нием со времён Иосифа, и они умно­жа­лись по пред­пи­са­ниям Сотво­ре­ния и Потопа, и по обе­ща­ниям Бога пра­от­цам Изра­иля. Вина лежит на фара­оне и его людях.

Также, цари в Книге Бытия ини­ци­и­руют стан­дарт пове­де­ния для  царей Исхода. В Книге Бытия фараон, царь Египта, и Ави­ме­лех, царь Герар­ский, каждый заби­рает Сарру в свой гарем (Быт.12:10–20; Быт.20:1–18), и позже Ревекка ока­за­лась в подоб­ном затруд­ни­тель­ном поло­же­нии. Все три случая несли угрозу буду­щим мате­рям обе­щан­ных потом­ков, и все три царя дей­ство­вали быстро для защиты Сарры и Ревекки, и инте­ре­сов Авра­ама и Исаака, как только цари узнали, что слу­чи­лось и как обсто­яло дело. Каждый царь понял, что об был пред­ме­том осуж­де­ния Гос­пода. В каждом случае родо­на­чаль­ник ушёл с вели­ким богат­ством (Быт.12:16; 20:14–16; 26:12–14), как про­изой­дет с изра­иль­тя­нами, даже если царям в Исходе не уда­лось содей­ство­вать инте­ре­сам изра­иль­тян (Исх.3:21–22; Исх.11:2; Исх.12:35–36). Помимо этого, цари Герара при­знали при­сут­ствие Гос­пода с Его наро­дом для бла­го­слов­ле­ния  — «с тобою Бог во всем, что ты ни дела­ешь», гово­рили они (Быт.21:22, ср. 26:28–29), и они заклю­чили, что согла­ше­ние с Авра­амом и Иса­а­ком в силу этого будет им выгодно (Быт.21:23–24; ср. 26:28–31). Поня­тие при­сут­ствия Гос­пода с Его наро­дом ста­но­вится ещё выра­жен­нее в Исходе (Исх.3:12; Исх.4:12, 15; Исх.17:7; Исх.33:12–16; Исх.34:9). Однако, вместо ува­же­ния к при­сут­ствию Гос­пода, фараон высмеял идею (Исх.10:10–11; ср. Исх.5:3–4). Другие связи между тремя рас­ска­зами Бытия и Исхода вклю­чают поня­тие страха Божьего (Быт.20:7, 17; Исх.1:17; Исх.9:30), молитвы за ино­зем­ного царя (Быт.20:7, 17; Исх.12:32; Исх.26:27; Исх.9:28–28-33; Исх.10:17–18; ср. Быт. 45:10) и исполь­зо­ва­ние שלה, говоря об отправ­ле­нии родо­на­чаль­ника с семей­ством и дарами (Быт.12:20; Быт.26:27,29; Исх. 5:1–2; Исх.3:20; Исх.4:23; Исх.12:33).

Рас­сказ Иосифа добав­ляет чет­вёр­тую воз­мож­ность наблю­дать кон­такт между изра­иль­скими родо­на­чаль­ни­ками и ино­зем­ным царём. Как в преды­ду­щих слу­чаях, так и здесь, тема при­сут­ствия Гос­пода про­дол­жает быть важной. Гос­подь был с Иоси­фом, бла­го­при­ят­ствуя всему, что он делал, факт чего его ино­зем­ные началь­ники вновь быстро усво­или (Быт.39:2–6, 21–23; 41:39; ср. Быт.46:4; Быт.48:21). Как и в первых трёх ситу­а­циях, когда этот царь Египта услы­шал от Бога (Быт.41:25, 28, 32), он пред­при­нял дей­ствие, выгод­ное для Божьего народа. Снова ино­зем­ный царь, защи­ща­ю­щий народ Бога, пожал плоды выгоды для себя и своего народа. Цари Египта в Исходе — первые в биб­лей­ской исто­рии, упу­стив­шие этот момент.

В Книге Исхода оже­сто­че­ние фара­она воз­можно самый точный эле­мент оха­рак­те­ри­за­ции в дли­тель­ном кон­фликте между Гос­по­дом и фара­о­ном, но, вне вся­кого сомне­ния, един­ствен­ный. Мотив оже­сто­че­ния сра­ба­ты­вает вкупе с дру­гими опи­са­ни­ями, оце­ноч­ными ком­мен­та­ри­ями и объ­яс­не­ни­ями в Исходе. Чита­тели, изу­ча­ю­щие мотив оже­сто­че­ния наравне с  этими дру­гими эле­мен­тами харак­те­ри­за­ции,  могут лучше раз­ли­чить умение и наме­ре­ния повест­во­ва­теля  в направ­ле­нии сим­па­тий чита­те­лей. Что важнее, дело обна­ру­же­ния и узна­ва­ния лич­но­стей высве­чи­ва­ется как одна из наи­бо­лее обоб­ща­ю­щих тем. Гос­подь посто­янно объ­яв­лял, что Он дей­ство­вал так, что раз­лич­ные сто­роны бы узнали Его (напр. Исх.6:6–7; 7:5, 17; 8:10, 22; 9:14–16, 29; 10:2). Когда фараон спро­сил «Кто такой Гос­подь, чтоб я послу­шался голоса Его и отпу­стил [сынов] Изра­иля? я не знаю Гос­пода». (Исх.5:2), есте­ственно, это не было при­зна­нием неве­же­ства или запро­сом инфор­ма­ции.  На кону были личная сущ­ность и пол­но­мо­чия. Когда Навал так же спро­сил «кто такой Давид, и кто такой сын Иес­сеев?» (1Цар.25:10), он доба­вил издёвку, что под­твер­ждает, что он точно знал кто есть Давид, но ему не было дела до него или до его просьбы. План Бога в Исходе  быть узнан­ным так хорошо сра­бо­тал, что когда тесть Моисея услы­шал что сделал Бог, он засви­де­тель­ство­вал, «ныне узнал я, что Гос­подь велик паче всех богов», (Исх.18:11). Тем вре­ме­нем, этот про­цесс само­раз­об­ла­че­ния Бога также даёт рас­кры­тие лич­но­сти Моисея, фара­она и изра­иль­тян.

Когда Бог имел дело с воз­ра­же­ни­ями Моисея (Исх.3:1–7:7), фараон стал первым пре­пят­ствием Гос­пода в необы­чайно долгой серии диа­ло­гов и собы­тий. Часть, состо­я­щая из пред­ва­ри­тель­ного чуда и девяти язв (Исх.7:8–11:10) в три раза длин­нее главы Сотво­ре­ние и вдвое длин­нее главы Потоп. Кон­траст тем силь­нее, если доба­вить деся­тую язву и пора­же­ние фара­она в море, наряду с озна­ме­но­ва­ни­ями этих собы­тий (Исх.11:1–15:21).  Это обшир­ное осве­ще­ние собы­тий даёт воз­мож­но­сти к изоб­ра­же­нию харак­те­ров, вовле­чён­ных в кон­фликт. Что каса­ется Гос­пода, изло­же­ние язвы опре­де­лённо пока­зы­вает Его власть над при­ро­дой и чело­ве­че­ством. Однако, это не ново на фоне Бытия. Сила Гос­пода созда­вать и судить людей была изоб­ра­жена в Сотво­ре­нии, в Потопе, Содоме и Гоморре, и даже в целе­на­прав­лен­ных язвах. Новое же в кон­фликте в Исходе 7–15 это деталь­ный взгляд на бун­таря. Какой другой враг Гос­пода столь долго стоит на биб­лей­ской сцене, как фараон?

Хотя оже­сто­чён­ный фараон совер­шенно другая лич­ность, нежели фараон глав 1–2,  по сути они оди­на­ковы. В целях  убеж­де­ния второй несёт с собой ярлык пер­вого.  Каждый про­сту­пок, совер­шён­ный первым — пара­нойя, дес­по­тич­ный труд, отсут­ствие муд­ро­сти и насто­я­щего успеха, убий­ство мла­ден­цев — усу­губ­ляет недо­чёт вто­рого, раз он про­дол­жил в том же духе. Тогда как первый не знал Иосифа, второй хва­лился, что не знал Гос­пода (Исх.1:8; Исх.5:2). Оба бес­по­ко­и­лись о коли­че­стве изра­иль­тян (Исх.1:9; 5:5) и пред­по­ла­гали, что дес­по­тич­ный труд решит про­блему. Отри­цая оче­вид­ное, второй сказал, что изра­иль­тяне лени­вые, и услож­нил работу (Исх.5:6–9,17). Он считал покло­не­ние Гос­поду за пустую трату вре­мени, и назы­вал послан­ника Бога лжецом (см. Исх.8–9,17). Со своей сто­роны, изра­иль­тяне тяжко тру­ди­лись и про­сили ослаб­ле­ния, как у Бога, так и у фара­она (Исх.2:23; 5:15–16).

Другие детали в рамках Исхода, гото­вя­щие к при­ня­тию изло­же­ния язвы, вклю­чают объ­яв­ле­ния, что фараон не поз­во­лит изра­иль­тя­нам идти; удо­сто­ве­ре­ния, что Гос­подь будет дей­ство­вать, и обе­ща­ния ухода и новой земли (Исх.3:16–22, Исх.4:21–23; Исх.6:2–8; Исх.7:1–5). Гос­подь побе­дит, и фараон потер­пит пора­же­ние. Этот исход был несо­мне­нен и жела­те­лен (в оценке каж­дого — Бога, Моисея, рас­сказ­чика, стра­да­ю­щих изра­иль­тян — кроме фара­она и его при­двор­ных. После изоб­ра­же­ния язвы, убеж­да­ю­щие детали вклю­чают инструк­ции для памят­ных цере­мо­ний, инструк­ции учить детей о дей­ствиях Гос­пода, отсылки к пись­мен­ной записи того, что Он сделал, заяв­ле­ние тестя Моисея, оправ­да­ние Моисея, как пред­ста­ви­теля Гос­пода, вклю­че­ние зако­нов, кото­рым нужно сле­до­вать, потому кто есть Гос­подь, и что Он сделал, и стро­и­тель­ство раки для покло­не­ния Ему. Всё уси­ли­вает мысль, что люди должны быть на сто­роне Гос­пода, вос­тор­же­ство­вав­шим над фара­о­ном в ходе спа­се­ния и обес­пе­че­ния изра­иль­тян.

Другая часть убеж­да­ю­щего кон­тек­ста сви­де­тель­ства язвы  — при­вер­жен­ность Моисея Гос­поду. Моисей один из тех, с кем чита­тели наи­бо­лее себя ассо­ци­и­руют (так как дано про­ник­но­ве­ние в его опыт, мысли и чув­ства), и у него наи­боль­ший кон­такт с Гос­по­дом, как до, так и после ухода из Египта.  Учи­ты­вая ком­мен­та­рии Эслин­гера по поводу воз­дей­ствия на чита­те­лей знания стра­те­гии Гос­пода, нужно вспом­нить, что Моисей знал об оже­сто­че­нии сердца фара­она, но Моисей бы не согла­сился с Эслин­ге­ром, что кон­фликт был фик­цией. Как раз­во­ра­чи­ва­лись собы­тия, Моисей вос­хва­лил Гос­пода и хотел про­дол­жать быть  в Его при­сут­ствии и знать Его бла­го­во­ле­ние полнее (Исх.15:1–18; Исх.33:12–16). Моисей был убеж­дён, что знать Гос­пода — есть в высшей сте­пени хоро­шая вещь.  Мысль о том, что Гос­подь есть пра­вед­ный Пра­ви­тель, явля­ю­щий состра­да­ние, мило­сер­дие, вер­ность и тер­пе­ние, одно­вре­менно и заклю­ча­ется, и декла­ри­ру­ется не только как  кон­цеп­ция, нало­жен­ная тео­ло­ги­че­ской необ­хо­ди­мо­стью вне книги (Исх.1:17–21; Исх.3:6–10; Исх.5:21; Исх.15:11–13; Исх.18:15–21; Исх.22:21–27; Исх.34:5–9).

Целе­со­об­раз­ным также будет упо­мя­нуть один метод убеж­де­ния, кото­рый не был исполь­зо­ван. Повест­во­ва­тель­ный аргу­мент в Исходе нико­гда не стро­ится на наци­о­на­ли­сти­че­ском пылу или этни­че­ской гор­до­сти; изра­иль­тяне совсем не изоб­ра­жа­ются как исклю­чи­тельно достой­ный или  лучший народ. Они мно­го­чис­ленны, но в боль­шом при­нуж­де­нии (Исх.1:12–14; 2–23), без воен­ного регу­ли­ро­ва­ния (Исх.13:17), и, на свою беду, склон­ные к ярост­ному сопро­тив­ле­нию (Исх.2:14; Исх.5:21; 6–9; Исх.14:11–12; 15–24; Исх.16:3; Исх.17:2–4) (Исх.16:20, 27–28; Исх.32:1–9) и откры­тому непо­ви­но­ве­нию (Исх.16:20; 27–28; 32:1–9). Но и Гос­подь ника­ким обра­зом не сен­ти­мен­тально карающ с ними. Напри­мер, Он тре­бует, чтобы они отно­си­лись спра­вед­ливо к не-изра­иль­тя­нам, и Он хорошо знает отри­ца­тель­ные наклон­но­сти изра­иль­тян (Исх.16:11–1; Исх.23:9; Исх.32:9–10; ср. Втор.9:4–5). В то же время, егип­тяне как народ не демо­ни­зи­ру­ются как ужас­ный, нече­ло­ве­че­ский враг. В лучшем своём про­яв­ле­нии егип­тяне спа­сают мла­денца Моисея, внемля предо­сте­ре­же­ниям о гря­ду­щих язвах (Исх.9:20–21; Исх.10:7), про­яв­ляют ува­же­ние к Моисею (Исх.11:3) и дают обильно отбы­ва­ю­щим изра­иль­тя­нам (Исх.11:2–3; Исх.12:34–35).

Неко­то­рые уни­каль­ные или редко исполь­зу­е­мые опи­са­ния фара­она помо­гают пере­дать, что зна­чило для него иметь жесто­кое сердце. Эти осо­бен­но­сти сопут­ствуют его оже­сто­чён­ной непо­ко­ле­би­мо­сти или исхо­дят из неё,  и они инте­ресны, частично потому что Гос­подь и Моисей нико­гда не гово­рили с фара­о­ном о его жесто­ком сердце как тако­вом, но они обра­ща­лись к нему с этими дру­гими опи­са­ни­ями, как если бы ему нужно было сде­лать с ними что-то. Они пре­ду­пре­ждали фара­она что он «не слушал» (Исх.7:16); что ему не сле­дует отка­зы­вать отпус­кать изра­иль­тян (Исх.8:2); что ему не сле­дует снова дву­лично дей­ство­вать, пре­пят­ствуя изра­иль­тя­нам идти покло­няться (Исх.8:29);  что ему не сле­дует про­дол­жать дер­жать изра­иль­тян (Исх.9:2), что он вино­ват в само­воз­ве­ли­чи­ва­нии ценой народа Гос­пода, хотя даже его про­дол­жи­тель­ное суще­ство­ва­ние было поз­во­лено Гос­по­дом (Исх.9:16–17); что он не боялся Гос­пода Бога (Исх.9:30); и что он отка­зы­вался сми­рить себя перед Гос­по­дом (Исх.10:3). Они так же важны, как и  заме­ча­ния об оже­сто­че­нии его сердца, если не более, поскольку пока­зы­вают фара­ону и чита­те­лям его состо­я­ние в  других чертах, чертах, обра­щён­ных его вни­ма­нию, а не пред­ло­жен­ных сна­чала чита­те­лям как осно­ва­ния для его обви­не­ния.

Фараон также полу­чил шесть объ­яв­ле­ний, опи­сы­ва­ю­щих дей­ствия Гос­пода, пред­на­зна­чен­ных для того, чтобы фараон «знал» или, лучше, чтобы он «при­знал» своего оппо­нента (Исх.7:17; Исх.8:10,22; Исх.9:14,29; Исх.11:7). В допол­не­ние, всё, что фараон видел или слышал от или о своих рабах спо­соб­ствует суж­де­нию, что у него непри­ят­но­сти  (Исх.7:12,22; Исх.8:7,19; Исх.9:11; Исх.10:7; Исх.11:3,8). Даже слова самого фара­она обви­няют его, осо­бенно из-за того, что он ни разу ничего не пред­при­нял соот­вет­ственно своим обе­ща­ниям и при­зна­ниям. Дешё­вая бол­товня. Он  рас­се­и­вает свои усло­вия и угрозы (Исх.8:28; 10:10–11, 27) между прось­бой заступ­ни­че­ства (Исх.8:8, 28; 9:28; 10:17), раз­ре­ше­ни­ями уйти (Исх.8:8,25,28; Исх.9:28; Исх.10:8) и при­зна­ни­ями вины (Исх.9:27; Исх.10:16–17).

Во время опи­са­ния язвы семь — жесто­кого града — Гос­подь ясно дал понять фара­ону, что тот остался жив, потому что Гос­подь сохра­нил его (Исх.9:15). Гос­подь мог в любой момент пора­зить фара­она и его народ «мором» и пол­но­стью их уни­что­жить (без какого-либо послед­ствия оже­сто­че­ния). Две послед­ние язвы — «мор», убив­ший все виды скота, и нарывы, кото­рые пора­зили чело­ве­че­ских существ — были свежим  под­твер­жде­нием того, что тре­бо­ва­ние Гос­пода было верным. Отсылка Гос­пода к тому, как фараон обра­щался  с изра­иль­тя­нами — «ты еще про­ти­во­сто­ишь народу Моему» (Исх.9:17) — отме­чает про­дол­жа­ю­щу­юся про­во­ка­цию. Гос­подь обла­дал и моти­вом, и могу­ще­ством, но могу­ще­ство было сдер­жано и отло­жено в своём при­ме­не­нии. 

Бог сказал фара­ону, что Он сохра­нил его «чтобы пока­зать на тебе силу Мою, и чтобы воз­ве­щено было имя Мое по всей земле» (Исх.9:16). Вновь вопрос заклю­ча­ется в знании лич­но­сти и репу­та­ции Гос­пода. Он наста­и­вал на утвер­жде­нии уни­каль­но­сти, кото­рое прежде Моисей сделал Ему, и Он сказал, «Я пошлю все язвы Мои  на тебя [бук­вально, «в сердце твоё», אֶל־לִבְּךָ, напри­мер, «к твоему вни­ма­нию»]… дабы ты [ед. число] узнал, что нет подоб­ного Мне на всей земле» (Исх.9:14; ср. Исх.8:10). Он добав­ляет обви­не­ние «Ты еще про­ти­во­сто­ишь народу Моему, чтобы не отпус­кать его» (Исх.9:17), кото­рое исполь­зует под­текст и мето­ни­мию, чтобы опи­сать, что фараон про­ти­во­стоит Гос­поду, а не только Его народу. Моисей объ­яс­нял, что даже пре­кра­ще­ние язвы под­ра­зу­ме­вало предо­став­ле­ние знания о том, кем являлся Гос­подь — Владыкой/Правителем всего: «града более не будет, дабы ты узнал, что Гос­подня земля» (Исх.9:29).

Прежде чем Моисей помо­лился о пре­кра­ще­нии града, он сказал фара­ону: «Я знаю, что ты  еще не убо­ишься Гос­пода Бога». (Исх.9:30). Это ещё один способ утвер­жде­ния про­блемы фара­она. Позже Моисей связал страх Гос­пода с избе­жа­нием греха, когда он объ­яс­нил изра­иль­тя­нам: «Бог пришел, чтобы испы­тать вас и чтобы страх Его был пред лицом вашим, дабы вы не гре­шили» (Исх.20:20). Избе­жа­ние греха, сми­рен­ное послу­ша­ние и страх Гос­пода нахо­дятся в сово­куп­но­сти, кото­рую фараон не открыл, несмотря на его при­зна­ния «греха» (в опре­де­лён­ном смысле) и нужду в том, чтобы Моисей молился за него.

Поскольку опи­са­ние язв направ­лено на кон­фликт между Гос­по­дом и фара­о­ном, оно мало что содер­жит про про­ис­хо­дя­щее внутри Моисея. Один беглый взгляд в том направ­ле­нии, однако, сопут­ствует пони­ма­нию фара­она. После того, как Моисей объ­явил при­бли­же­ние деся­той язвы, «он вышел от фара­она с гневом»  (Исх.11:8).  Почему с гневом? Было ли это от того, что он был оскорб­лён при­ка­за­нием фара­она уйти и не воз­вра­щаться? Или он выра­жал гнев от лица Гос­пода на оче­ред­ной отказ фара­она под­чи­ниться? Послед­нее кажется более веро­ят­ным. После дол­гого мол­ча­ния о его личном взгляде нет осно­ва­ния для идеи, что Моисей был под­вла­стен личной обиде. Скорее, его гнев парал­ле­лен гневу Гос­пода на Моисея во время его череды воз­ра­же­ний под­чи­ниться (Исх.4:14).

Какой бы ни была при­чина, поскольку Моисей знал об оже­сто­че­нии, его гнев, будучи раци­о­наль­ным, должен стро­иться на вере что фараон был всё ещё в ответе за свои отно­ше­ния и дей­ствия. Каждый день люди про­яв­ляют ирра­ци­о­наль­ный гнев, но ничто не ука­зы­вает на то, что Моисей был дез­ин­фор­ми­ро­ван, исто­щён, болен или эго­цен­три­чен. Он не обви­нял фара­она, когда у фара­она не было выбора. То, что Моисей здесь держал его в ответе, так поздно в ходе собы­тий, ведёт к под­рыву теорий, осво­бож­да­ю­щих фара­она от ответ­ствен­но­сти раз Гос­подь оже­сто­чил его сердце.

Эле­менты еги­пет­ской куль­туры

Весь этот кон­фликт про­ис­хо­дил на древ­нем Ближ­нем Востоке, чья циви­ли­за­ция опи­сы­ва­лась как «оза­бо­чен­ная рангом», и больше всего, еги­пет­ские фара­оны. Как выра­жает это Бейнс  в иссле­до­ва­нии, охва­ты­ва­ю­щим многие века, «Цен­траль­ное поло­же­ние еги­пет­ского цар­ство­ва­ния, его кар­ди­наль­ная роль в рас­чле­не­нии кос­моса и созда­нии порядка, и его рели­ги­оз­ная, поли­ти­че­ская и мораль­ная власть бьют древ­ний рекорд». Одна из воз­мож­но­стей уви­деть отно­ше­ния к цар­ство­ва­нию — это обра­ще­ние Египта с зару­беж­ными наци­ями. Ред­форд сводит пере­се­че­ние еги­пет­ских кон­цеп­тов цар­ство­ва­ния с кон­цеп­тами во всех местах, явив­ши­мися резуль­та­том еги­пет­ского заво­е­ва­ния в Восем­на­дца­той дина­стии.

Теперь фараон был клас­си­фи­ци­ро­ван на меж­ду­на­род­ном уровне среди царей земли: он был отне­сён в каче­стве «Вели­кого Царя» arru rabû)… наравне с дру­гими миро­выми лиде­рами, такими как цари Вави­лона, Хатти и Митанни. В тра­ди­ци­он­ном мнении такое совсем не было рас­про­стра­нено со сто­роны Египта. Монар­хия Египта состав­ляла един­ство, един­ствен­ную функ­цию с уни­вер­саль­ным при­ме­не­нием. Был только один nswt, «Царь». …Фараон…  насту­пал как пове­ли­тель в ази­ат­скую среду без того чтобы счи­таться, быть тер­пи­мым со сте­пе­нями цар­ство­ва­ния. Все ино­стран­ные главы госу­дарств, назы­вали ли они себя царями или же нет, для него явля­лись только «началь­ству­ю­щими» (wrw).

По оцен­кам егип­тян, фараон был «реши­тель­ным царём, пред­ста­ви­те­лем бога на земле, образ высо­кого бога, пре­вос­ход­ный интел­лект». Еги­пет­ская тра­ди­ция назна­чала фара­она как одного насто­я­щего царя, но идиомы в Исходе рзме­щают фара­она не только в рамках обыч­ной схемы царей, но также на место выше, чем «Вели­кий Царь».

Исход, кстати, изби­рает фара­она на роль вас­сала, мятеж­ного к своему суве­рену. Гос­подь отдаёт при­ка­за­ния фара­ону ожидая, что тот должен под­чи­ниться, потому что у одного Гос­пода право коман­до­вать и власть наста­и­вать на этом. Послан­ник пред­став­ляет ука­за­ния в обыч­ной фор­му­ли­ровке для убеж­де­ния, что они упол­но­мо­чены тем, кем он послан. Они даются с угро­зами того, что слу­чится, если вассал не пови­ну­ется. Слова «слу­жить» (עָבַר) и «знать» (עיָרַ) среди прочих,  часть обыч­ной тер­ми­но­ло­гии для таких слу­чаев. Среди про­кля­тий  сюзе­рено-вас­саль­ских пере­го­во­ров такие обык­но­вен­ные, как саранча и град в Исходе. Пере­го­воры также содер­жат про­кля­тия спе­ци­ально пред­на­зна­чен­ные для уязв­ле­ния вас­саль­ской нации (такие, как язвы свя­зан­ные с Нилом) и про­кля­тия с целью повы­сить ува­же­ние сына сюзе­рена (такое, как язва смерти пер­во­рож­ден­ных Египта и защита для «сына» Изра­иля, Яхве). Раз «отец» и «сын» — это тер­мины, исполь­зу­е­мые в пере­го­во­рах, обо­зна­чая пове­ли­теля и его наслед­ника, или пове­ли­теля и его люби­мого вас­сала,  отсылки к Изра­илю как сыну Яхве в даль­ней­шем служат для изби­ра­ния фара­она на при­ни­жен­ную роль мятеж­ника. Оче­видно тогда звание фара­она было пред­став­лено ему в тер­ми­нах, кото­рые и он, и его пред­ста­ви­тели могли понять и пре­зреть, с соот­вет­ству­ю­щими послед­стви­ями.

Язвы обост­ряют атаки на еги­пет­ские рели­ги­оз­ные веро­ва­ния, осо­бенно поскольку они  затра­ги­вают статус фара­она. После изу­че­ния серии тек­стов Сред­него и Нового Еги­пет­ского Цар­ства Хофмейер пола­гает, что они

изоб­ра­жают, что царь близко ассо­ци­и­ро­вался с солн­цем и луной, раз­ли­вом (Нила)  и пло­до­род­но­стью земли. Более того, связь между фара­о­ном и богами Египта прочно уста­нов­лена.  Что пока­зы­вают язвы Исхода, так это неспо­соб­ность непо­дат­ли­вого царя удер­жать (Маат, напри­мер, кос­ми­че­ский поря­док). Скорее, это Яхве и его дове­рен­ные, Моисей и Ааарон, пре­вос­хо­дя­щие в кос­ми­че­ском сра­же­нии, демон­стри­руя, кто дей­стви­тельно кон­тро­ли­рует силы при­роды.

То, что язвы были прямым вызо­вом спо­соб­но­сти фара­она к под­дер­жа­нию порядка, в даль­ней­шем под­твер­жда­ется когда зна­че­ние рода Мои­се­ева рас­смат­ри­ва­ется с еги­пет­ского ракурса.

Пас­ту­ший посох явля­ется в еги­пет­ской лите­ра­туре и искус­стве сим­во­лом цар­ской власти. Свер­нув­ша­яся змея, часто встре­ча­ю­ща­яся  как часть голов­ного убора фара­она и в других местах, подоб­ным обра­зом ассо­ци­и­ро­ва­лась с изоб­ра­же­нием его цар­ство­ва­ния. В допол­не­ние, сцены, рису­ю­щие про­цве­та­ю­щих егип­тян, охо­тя­щихся на птиц, пока­зы­вают охот­ни­ков, исполь­зу­ю­щих мета­тель­ные копья, кото­рые имеют змее­вид­ную форму. Но в кон­фликте в Исходе Бог исполь­зует как змею, так и посох, для того чтобы пока­зать что фараон и его вла­ды­че­ство не были вер­хов­ными (Исх.4:1–5; Исх.7:3–12). Кон­фликт также демон­стри­рует, что обра­ще­ния к широко извест­ным услу­гам муд­ре­цов, чаро­деев и волх­вов было недо­ста­точно (Исх.1:10; Исх.7:11,22; Исх.8:7,18–19; Исх.9:11; ср. 1Цар.4:30; Исх.19:3,11–13).

Осве­дом­лён­ность о неко­то­рых других иде­а­лах и иди­о­мах еги­пет­ской куль­туры также про­ли­вает свет на кон­фликт между Гос­по­дом и фара­о­ном. В том числе, исполь­зо­ва­ние в Исходе корней כבר, קשה и חזק для опи­са­ния состо­я­ния сердца фара­она. Все они пред­став­лены в форме слова «жесто­кий» в боль­шин­стве пере­во­дов на англий­ский (напри­мер,  KJV, NASB, NIV, NKJV, NRSV).

Выра­же­ния, исполь­зу­ю­щие כבר могут опи­сать что-либо как «тяже­лый» в физи­че­ском весе — камень (Притч.27:3), напри­мер. Иногда כבר опи­сы­вает что-то, что не функ­ци­о­ни­рует долж­ным обра­зом. Для объ­яс­не­ния своей труд­но­сти гово­рить, Моисей сказал, что его рот и язык были כבר (Исх.4:10), также как и глаза и уши, немо­гу­щие видеть и слы­шать (Быт.48:10; Ис.6:10; Ис.59:1). Для сердца фара­она быть тяжё­лым в смысле כבר видимо это и значит, и тем не менее фараон не смог испол­нить долж­ным обра­зом свою работу в полу­че­нии инфор­ма­ции и дела­нии муд­рого выбора. При­ме­ня­ется слово «вышед­ший из строя».

Однако, иде­аль­ный егип­тя­нин был изве­стен как хорошо слу­ша­ю­щий, и сердце ассо­ци­и­ро­ва­лось со слы­ша­нием.  «Если ты чело­век веду­щий, слушай спо­койно того, кто про­ся­щий». «Сердце делает своего обла­да­теля слу­ша­те­лем или не-слу­ша­те­лем». В Исходе оже­сто­чён­ное сердце  фара­она посто­янно ассо­ци­и­ру­ется с его невоз­мож­но­стью слу­шать (Исх.7:13,22; Исх.8:15,19; Исх.9:12), поэтому в этом смысле фараон пред­стаёт как немуд­рый (ср. Втор.30:17; 1Цар.3:9).

Мысль о физи­че­ском весе, свя­зан­ная с כבר может пока­зать, что сердце фара­она также не выдер­жи­вало его соб­ствен­ных стан­дар­тов и оце­ноч­ных ожи­да­ний. Согласно вере егип­тян, боги Анубис и Тот взве­ши­вали и отме­чали вес чело­ве­че­ского сердца после смерти. Если сердце было лёгким, обла­да­теля про­во­жали в вечную жизнь. Если сердце было отя­го­щено зло­де­я­ни­ями, рядом нахо­дится Амемит для погло­ще­ния инди­вида. Таким обра­зом, чем тяже­лее фара­о­ново сердце, тем больше он в беде.

Слово חזק опи­сы­вает сердце фара­она как «силь­ное, креп­кое, жёст­кое». В неко­то­рых слу­чаях, как отме­чает Уилсон, «креп­кое сердце или мыш­ле­ние — это то, кото­рое твер­до­ка­мен­ное, неуклон­ное в своём наме­ре­нии, неиз­мен­ное, и храб­рое (Притч.27:14; Притч.31:2524; Нав.11:20). Однако, если курс дей­ствий, про­во­ди­мый жесто­ко­серд­ным и настой­чи­вым чело­ве­ком должен быть изме­нён, то настой­чи­вость чело­века… может назы­ваться «упёр­тость» (Иез.2:3–4; Иез.3:7–9; Иер.5:3)». Фразы «укре­пить свою непо­ко­ле­би­мость» или «стать твёрдо настро­ен­ным» пере­дают мысль, и они слиш­ком зави­сят от обста­новки для обо­зна­че­ния того, явля­ется ли состо­я­ние поло­жи­тель­ным или отри­ца­тель­ным.

Егип­тяне ува­жали спо­соб­ность высту­пать силь­ным, жёст­ким, реши­тель­ным и непо­ко­ле­би­мым собы­ти­ями. Из «Стелы Пер­во­свя­щен­ника Интефа» Сред­него Цар­ства  про­ис­хо­дит декла­ра­ция «Я мол­ча­лив перед вспыль­чи­вым, тер­пе­лив, стоя лицом к лицу с несве­ду­щим. И так я укро­щаю всякую ссору. Я чело­век спо­кой­ный непо­дат­ли­вый раз­дра­же­нию, зна­ю­щий, чему должно испол­ниться, и ожи­да­ю­щий это спо­койно». Поуче­ния Птах­хо­тепа сове­туют: «Успо­кой своё сердце, кон­тро­ли­руй свой рот, тогда ты будешь почи­таем среди чинов». У идеи есть парал­лели с бри­тан­ским «невоз­му­ти­мость, букв. Жёст­кая верх­няя губа» и мане­рами Вул­кан­цев Спока и Тувока. Егип­тяне опи­сы­вали это как «твёр­дость сердца». Твёр­дое сердце этого сорта цени­лось не только в суде, но и в смерти, потому что сердце декла­ри­ро­вало неви­нов­ность своего обла­да­теля. «Для того, чтобы обес­пе­чить без­опас­ное при­бы­тие сердца в сле­ду­ю­щий мир и его надёж­ное пред­став­ле­ние в испы­та­нии мёрт­вого, древ­ние егип­тяне клали ска­ра­бея в форме сердца на левую сто­рону груди мумии.  Это сердце, выпол­нен­ное из дра­го­цен­ного камня, помо­гало егип­тя­нам пре­одо­леть про­блему под­твер­жде­ния пол­но­кров­ного насто­я­щего сердца». Иметь такое твёр­дое сердце, конечно, было есте­ствен­ным стрем­ле­нием фара­она, но когда его сердце было твёр­дым в Исходе, он не остался бес­страст­ным и его ошибки не были сокрыты.

Помимо про­чего, сердце царя Египта счи­та­лось локу­сом кон­троля кос­ми­че­ского порядка. Дюжины сцен рисуют ритуал царя, пред­став­ляя Маат, богиню порядка, другим богам. «Пред­ло­же­ние Маат очень спе­ци­фи­че­ски зна­ме­нует жела­ние царя соблю­дать фун­да­мен­таль­ные прин­ципы миро­вого порядка… кото­рые были уста­нов­лены в начале времён». Пред­по­ла­га­лось, что эти пре­зен­та­ции были важны для уста­нов­ле­ния леги­тим­но­сти царя и его цар­ской власти, и были «отоб­ра­же­нием высшей и еди­но­на­чаль­ной спо­соб­но­сти рас­по­зна­вать насто­я­щие функ­ции и цен­ность Маат. Он один, чудесно под­дер­жи­ва­е­мый пра­ви­тель, знает цен­но­сти, кото­рыми должен руко­вод­ство­ваться Египет».  Но когда Гос­подь оже­сто­чил сердце фара­она, фараон поте­рял кон­троль. Он не мог сохра­нять вид невоз­му­ти­мо­сти и кон­троля над жиз­ненно важ­ными для Египта эле­мен­тами, и выяви­лась правда о его греш­ном свой­стве.  Как по стан­дар­там Гос­пода, так и по соб­ствен­ным стан­дар­там фара­она, фараон был несо­сто­я­те­лен.

Даль­ней­шие наблю­де­ния и заклю­че­ния

В целом, Исход пред­став­ляет оже­сто­че­ние фара­она как слу­чив­ше­еся и есте­ствен­ным, и сверхъ­есте­ствен­ным обра­зом (осо­бенно см. Исх.9:34–10:2). Он не столько объ­яс­няет как Бог и фараон сде­лали это, сколько как Бог дей­ство­вал («дал милость в глазах» Исх.3:21, Исх.11:3; Исх.12:36) с дру­гими егип­тя­нами, чтобы они дали ценные вещи отбы­ва­ю­щим изра­иль­тя­нам. Эта щед­рость в той сте­пени про­дукт чело­ве­че­ской воли и Божьей воли, в кото­рой — оже­сто­че­ние сердца фара­она и, воз­можно, более нети­пич­ное чело­ве­че­ское пове­де­ние. Однако, Исход не даёт повода думать, что егип­тяне были ни с того ни с сего упря­мыми мари­о­нет­ками, не более, чем те Весе­леил, и Аго­лиав, и другие изра­иль­тяне, чьи сердца Гос­подь награ­дил уме­нием учить и стро­ить свя­ти­лище (ср. Исх.28:3; 35:34–35; 36:1–2). Любая теория об оже­сто­че­нии сердца фара­она должна сов­па­дать с дру­гими образ­цами дея­тель­но­сти Гос­пода среди ответ­ствен­ных людей в Исходе.  В то же самое время, отсылки к тому, что фараон сам оже­сто­чил своё сердце (Исх.8:15,32; Исх.9:34) и иссле­до­ва­ния оже­сто­че­ния, в кото­рых субъ­ект не упо­ми­на­ется, не должны исполь­зо­ваться для ниве­ли­ро­ва­ния реаль­но­сти или серьёз­но­сти дей­ствия Бога в оже­сто­че­нии сердца фара­она. Внут­рен­ние про­цессы в чело­веке, создан­ном Богом, не за пре­де­лами Его недо­ся­га­е­мо­сти.

В то же время, утвер­жде­ние Гос­пода, что Он оже­сто­чит сердце фара­она — не осно­ва­ние для ниве­ли­ро­ва­ния реаль­но­сти или серьёз­но­сти ответ­ствен­но­сти фара­она, или чтобы заклю­чить, что у него не было воз­мож­но­сти изме­нить своё мнение. Фили­стим­ляне, решив­шие как посту­пить с ков­че­гом Гос­под­ним (1Цар.6:5–6) едва ли ком­мен­ти­руют текст Исхода. Но согласно их пони­ма­нию того, что слу­чи­лось с фара­о­ном, у них была воз­мож­ность не ими­ти­ро­вать его так­тику оже­сто­че­ния своего сердца. Они вос­при­няли стран­ные недуги, сопро­вож­дав­шие ковчег, как сигнал к необ­хо­ди­мо­сти нового плана. Они также думали, что если они узнали власть Гос­пода («воз­дать славу Бога Изра­иля»), Он мог бы ( «воз­можно») даро­вать им улуч­ше­ние в усло­виях. Кора­бель­щики на борту корабля с Ионой и царём Нине­вии думали подоб­ным обра­зом (Ион.1:6; Ион.3:9). Созна­ва­ние греха и гро­зя­щей кары дало надежду, что Бог мог сми­ло­сти­вится, если люди рас­ка­ются (Иоил.2:12–14). Если объ­яв­ле­ние гро­зя­щей кары исхо­дит от Гос­пода, пра­виль­ная реак­ция — это согла­ше­ние сторон, неза­ви­симо от того, воз­можно ли избе­жать послед­ствий уже совер­шён­ного про­ступка.

Каждое пре­ду­пре­жде­ние и после­ду­ю­щее завер­ше­ние бед­ствием пред­по­ла­гает реко­мен­да­цию сме­нить курс, осо­бенно когда изда­ю­щий не обязан пре­ду­пре­ждать. Само­лич­ное реше­ние фара­она пред­ла­гает тому иллю­стра­цию; он объ­явил, что Моисей умрёт, если он явится пред его лице вновь (Исх.10:28). Немед­лен­ное испол­не­ние поло­жило бы верный конец буду­щим визи­там. Однако, пре­ду­пре­жде­ние кос­венно под­ска­зало Моисею оста­вить идею Изра­иля поки­нуть Египет, а не просто пре­кра­тить при­хо­дить к фара­ону с ука­за­ни­ями и объ­яв­ле­нием язв. Для Гос­пода объ­явить гро­зя­щее нака­за­ние, смяг­чить рас­смат­ри­ва­е­мое нака­за­ние или отло­жить его, есть доб­рота, а не что-то, что Он должен винов­ному. Задол­жен­ность нахо­дится в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии.

Но разве обра­ще­ние Гос­пода с фара­о­ном промах в плане эффек­тив­но­сти, если это не случай неспра­вед­ли­во­сти? Эдмунд Бурке, как ранее отме­ча­лось, дока­зы­вал, что для Англии при­ме­не­ние силы к аме­ри­кан­ским коло­ни­стам будет анти-про­дук­тив­ным. Она навре­дит своим соб­ствен­ным инте­ре­сам. Он также дока­зы­вал, что мирные отно­ше­ния были воз­можны между Англией и коло­ни­ями, и что можно избе­жать войны. Он осно­вы­вал эту воз­мож­ность на основ­ных цен­но­стях и целях, тех, что были схожи у коло­ни­стов и у Англии. Однако, между Гос­по­дом и фара­о­ном не суще­ство­вало такой тер­ри­то­рии общих цен­но­стей и раз­де­ля­е­мых целей. Невоз­можно при­я­тель­ство или дружба, когда один отри­цает cущ­ность дру­гого, насто­я­щую или пред­став­ля­е­мую.

Если обра­тить вни­ма­ние на «мнение и волю фара­она» в смысле его мнения о самом себе, как неза­ви­си­мом от Гос­пода и пре­вос­хо­дя­щем Его, а не на «мнение и волю»,  каса­емо объ­ек­тив­ного физи­че­ского бла­го­по­лу­чия и личной выгоды, ста­но­вится ясным, что когда Гос­подь оже­сто­чил сердце фара­она, Он не пре­сту­пил воли фара­она, по край­ней мере, в одном важном аспекте. Исход ничем не пока­зы­вает, что фараон стре­мился под­чи­ниться Яхве, как своему суве­рену, и ему мешали это сде­лать; он полу­чил мно­го­чис­лен­ные укоры,  объ­яс­не­ния и указы, пред­по­ла­га­ю­щие воз­мож­ность под­чи­ниться. Скорее, Гос­подь дал фара­ону силу воли, необ­хо­ди­мую для того, чтобы идти против Него, согласно самым глав­ным жела­ниям фара­она, и вопреки тому, что в про­тив­ном случае было бы эффек­тив­ными сти­му­лами сдаться, осно­ван­ными на вто­рич­ных цен­но­стях, отно­ся­щихся к физи­че­скому бла­го­по­лу­чию.  Его пози­ция мятежа, так ска­зать, «под­твер­ждена», и раз за разом изоб­ра­жа­ется, а не скры­ва­ется или ума­ля­ется целе­со­об­раз­но­сти ради.

Итак, что если Бог и фараон не оже­сто­чали бы сердце фара­она? Видимо, можно спо­койно отве­тить, что фараон не стал бы особо другим или лучшим чело­ве­ком. Он бы просто испы­тал мень­шие язвы. Повин­ное согла­сие, однако, не было воз­мож­но­стью, кото­рую дал ему Гос­подь, потому что выбор перед фара­о­ном и чита­те­лями Исхода не только лишь должен ли фараон отпу­стить изра­иль­тян поки­нуть Египет. На кону вопрос иден­тич­но­сти — кто есть Гос­подь, кто, в срав­не­нии, есть фараон, и кто есть изра­иль­тяне, как народ Гос­пода. Как только иден­тич­но­сти при­знаны, ста­но­вится оче­видно, кто заслу­жи­вает почи­та­ния от всех других, и кто по праву и власти рас­по­ла­гает пови­но­ве­нием и слу­же­нием. Язвы и оже­сто­че­ние служат воз­мож­но­стью пока­зать, кто есть кто, с тем резуль­та­том, что  если бы Гос­подь не оже­сто­чил сердце фара­она, чита­тели знали бы меньше о фара­оне и меньше о Гос­поде.

Ранее, фараон спро­сил, «Кто такой Гос­подь, чтоб я послу­шался голоса Его?» (Исх.5:2). Дли­тель­ный кон­фликт между Гос­по­дом и фара­о­ном начи­нает отве­чать на этот вопрос, пока­зы­вая Гос­пода сто­я­щим того, чтобы хорошо знать и ува­жать. Он — Бог, кото­рый дей­ствует так, чтобы дать Себя узнать, кото­рый делает то, что Он гово­рит, что сде­лает, кото­рый защи­щает и осво­бож­дает Свой народ, и кто так все­мо­гущ, что каждый уголок Египта  явля­ется субъ­ек­том Его суве­рен­но­сти, вклю­чая про­цессы само­лич­ного при­ня­тия реше­ний фара­о­ном.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки