На пути в Святую землю: Мемуары русских паломников о путешествии из России в Палестину (2‑я половина XIX – начало XX в.)

На пути в Святую землю: Мемуары русских паломников о путешествии из России в Палестину (2‑я половина XIX – начало XX в.)

(1 голос1.0 из 5)

К. Е. Бал­дин (Ива­но­во)

На рубе­же XIX и XX вв. наблю­да­ет­ся впе­чат­ля­ю­щий рост пра­во­слав­но­го рус­ско­го палом­ни­че­ства на Ближ­ний Восток. Это явле­ние было свя­за­но с дея­тель­но­стью Импе­ра­тор­ско­го Пра­во­слав­но­го Пале­стин­ско­го Обще­ства, кото­рое взя­ло на себя достав­ку палом­ни­ков в Свя­тую Зем­лю и обрат­но, их раз­ме­ще­ние на сво­их спе­ци­аль­но постро­ен­ных подво­рьях, а так­же орга­ни­за­ци­он­ное сопро­вож­де­ние бого­моль­цев во вре­мя их пере­дви­же­ний по Пале­стине. Акти­ви­за­ция палом­ни­че­ско­го дви­же­ния ста­ла глав­ной при­чи­ной того, что замет­но воз­рос­ло чис­ло палом­ни­че­ских мему­а­ров, пуб­ли­ко­вав­ших­ся как отдель­ны­ми изда­ни­я­ми, так и в пери­о­ди­че­ской печа­ти. В этой свя­зи отме­тим, что в оте­че­ствен­ной исто­рио­гра­фии сих пор прак­ти­че­ски не вво­ди­лись в науч­ный обо­рот доволь­но мно­го­чис­лен­ные источ­ни­ки лич­но­го про­ис­хож­де­ния, кото­рые рас­сы­па­ны по стра­ни­цам «Епар­хи­аль­ных ведомостей».

Авто­ра­ми боль­шин­ства палом­ни­че­ских вос­по­ми­на­ний и днев­ни­ков в рас­смат­ри­ва­е­мый нами пери­од ста­но­ви­лись пред­ста­ви­те­ли про­вин­ци­аль­но­го духо­вен­ства. Есте­ствен­но, что вос­при­я­тие дей­стви­тель­но­сти в каж­дом отдель­ном слу­чае было инди­ви­ду­аль­ным. В зави­си­мо­сти от уров­ня обра­зо­ва­ния авто­ров, их лите­ра­тур­ных задат­ков, эмо­ци­о­наль­но­сти и сте­пе­ни само­цен­зу­ры стиль тек­стов был лите­ра­тур­ным или про­сто­реч­ным, изло­же­ние — эмо­ци­о­наль­ным или сухо­ва­тым; так­же оно пред­став­ля­лось безыс­кус­ствен­ным или же, напро­тив, выда­ва­ло через снос­ки и аллю­зии бого­слов­скую и обще­на­уч­ную начи­тан­ность авто­ра. Редак­то­ры про­вин­ци­аль­ных цер­ков­ных офи­ци­о­зов, т.е. «Епар­хи­аль­ных ведо­мо­стей», охот­но предо­став­ля­ли побы­вав­шим в Пале­стине свя­щен­ни­кам и миря­нам воз­мож­ность поде­лить­ся сво­и­ми впе­чат­ле­ни­я­ми от увиденного.

В неко­то­рых вос­по­ми­на­ни­ях авто­ры сра­зу «берут быка за рога» и при­сту­па­ют к опи­са­нию сво­их путе­ше­ствий по Свя­той Зем­ле, начи­ная с высад­ки в Яффе. Одна­ко боль­шин­ство мему­а­ри­стов все же не обо­шли сво­им вни­ма­ни­ем тему доро­ги к свя­ты­ням все­лен­ско­го хри­сти­ан­ства и рас­ска­зы­ва­ют о сво­их путе­ше­стви­ях по Чер­но­му, Эгей­ско­му и Сре­ди­зем­но­му морю. Одни уде­ля­ют доро­ге в Свя­тую Зем­лю весь­ма при­сталь­ное вни­ма­ние, отво­дя этой теме несколь­ко десят­ков стра­ниц. Дру­гие огра­ни­чи­ва­ют­ся доволь­но бег­лым опи­са­ни­ем путе­ше­ствия. Авто­ры, путе­вые запис­ки кото­рых мы исполь­зо­ва­ли в нашем иссле­до­ва­нии, явля­лись пред­ста­ви­те­ля­ми самых раз­лич­ных реги­о­нов стра­ны: рус­ско­го севе­ра (Архан­гель­ская, Вят­ская и Оло­нец­кая губер­нии), Цен­траль­но­го про­мыш­лен­но­го рай­о­на (Костром­ская), Укра­и­ны (Волын­ская) и юга стра­ны (Аст­ра­хан­ская).

Абсо­лют­ное боль­шин­ство палом­ни­ков отправ­ля­лось в Пале­сти­ну мор­ским путем из Одес­сы. Порой здесь им при­хо­ди­лось дожи­дать­ся оче­ред­но­го паро­хо­да два-три дня, а то и доль­ше. Пер­во­на­чаль­но с вре­мен­ным при­ста­ни­щем воз­ни­ка­ли про­бле­мы, бого­моль­цы были в боль­шин­стве сво­ем бед­ны­ми, поэто­му им при­хо­ди­лось оста­нав­ли­вать­ся на мест­ных посто­я­лых дво­рах, не отли­чав­ших­ся без­опас­но­стью и чисто­той. Про­то­и­е­рею Ника­но­ру Кара­ше­ви­чу, путе­ше­ство­вав­ше­му в пер­вой поло­вине 1870‑х гг., в этом отно­ше­нии повез­ло. Он, будучи свя­щен­ни­ком, рас­по­ло­жил­ся в «госте­при­и­ми­це» при архи­ерей­ском доме, где встре­тил­ся с дру­ги­ми палом­ни­ка­ми, ехав­ши­ми в Пале­сти­ну или воз­вра­щав­ши­ми­ся отту­да[1].

На рубе­же XIX — XX в. боль­шин­ство тран­зит­ных путе­ше­ствен­ни­ков оста­нав­ли­ва­лось на устро­ен­ных в Одес­се подво­рьях рус­ских афон­ских мона­сты­рей — Пан­те­лей­мо­нов­ско­го, Андре­ев­ско­го и Ильин­ско­го. Ника­кой офи­ци­аль­но назна­чен­ной пла­ты за про­жи­ва­ние здесь не было, палом­ни­ки остав­ля­ли мона­хам кто сколь­ко мог: бога­тые — руб­ли, а бед­ные — все­го лишь по несколь­ко копеек.

Эта струк­ту­ра афон­ских под­во­рий была очень важ­ной для палом­ни­ков не толь­ко как вре­мен­ное при­ста­ни­ще. На каж­дом подво­рье были, по выра­же­нию мему­а­ри­ста В. Крюч­ко­ва, «мона­хи-пас­пор­ти­сты»[2]. Они на осно­ве при­ве­зен­ных палом­ни­ка­ми доку­мен­тов выправ­ля­ли им загра­нич­ные пас­пор­та у мест­но­го началь­ства и поку­па­ли биле­ты на паро­ход. Они же про­во­жа­ли оче­ред­ную груп­пу палом­ни­ков на паро­ход и сле­ди­ли, что­бы бого­моль­цы, бла­го­по­луч­но прой­дя тамо­жен­ные про­це­ду­ры, под­ня­лись на борт. Таким обра­зом, эти мона­хи осу­ществ­ля­ли поша­го­вое орга­ни­за­ци­он­ное сопро­вож­де­ние рос­сий­ских богомольцев.

О том, как рабо­та­ла эта мона­ше­ская пас­порт­ная служ­ба, сви­де­тель­ству­ет палом­ник из Оло­нец­кой губер­нии о. Евге­ний Мер­ца­лов: «Вско­ре после вечер­ни ко мне в номер зашел о. гостин­ник и не один, а с послуш­ни­ком о. Иппо­ли­том, на обя­зан­но­сти кото­ро­го лежат хло­по­ты по про­пис­ке пас­пор­тов, хода­тай­ства о выда­че загра­нич­но­го пас­пор­та и при­об­ре­те­ние паро­ход­ных биле­тов на про­езд в Иеру­са­лим или Афон. Послед­ний, полу­чив от меня вид на житель­ство и сви­де­тель­ство поли­ции, а так­же палом­ни­че­скую книж­ку с четырь­мя руб­ля­ми денег на рас­хо­ды и при­няв бла­го­сло­ве­ние, немед­лен­но уда­лил­ся.. .»[3]

Для оформ­ле­ния в Одес­се загра­нич­но­го пас­пор­та необ­хо­ди­мо было запа­стись по месту житель­ства рядом доку­мен­тов, без кото­рых выезд за гра­ни­цу был невоз­мо­жен. Мало­гра­мот­ность и сла­бая инфор­ми­ро­ван­ность мно­гих палом­ни­ков при­во­ди­ла к тому, что они при­бы­ва­ли в чер­но­мор­ский пор­то­вый город, не имея на руках пол­но­го ком­плек­та необ­хо­ди­мых бумаг со все­ми печа­тя­ми и под­пи­ся­ми. Напри­мер, у свя­щен­ни­ка В. Крюч­ко­ва не было доку­мен­та от мест­ных вла­стей его род­ной Оло­нец­кой губер­нии о том, что он не име­ет пре­пят­ствий для выез­да за пре­де­лы тер­ри­то­рии Рос­сии. К сча­стью монах- пас­пор­тист Пан­те­лей­мо­нов­ско­го подво­рья помог ему опе­ра­тив­но выпра­вить этот доку­мент[4].

Как сооб­щал упол­но­мо­чен­ный ИППО в Одес­се М.И. Оси­пов, неред­ко мест­ные чинов­ни­ки, оформ­ляв­шие сви­де­тель­ства о неиме­нии пре­пят­ствий для выез­да за гра­ни­цу для замуж­них жен­щин, забы­ва­ли упо­мя­нуть в них о том, что мужья не воз­ра­жа­ют про­тив палом­ни­че­ства сво­их супруг. Без таких отме­ток кан­це­ля­рия одес­ско­го гра­до­на­чаль­ства загра­нич­ных пас­пор­тов не выда­ва­ла. Поэто­му при­хо­ди­лось делать запро­сы по теле­гра­фу или пись­ма­ми, и до полу­че­ния отве­тов неза­дач­ли­вые палом­ни­цы коро­та­ли вре­мя в Одес­се. Неко­то­рым бого­моль­цам при­хо­ди­лось из чер­но­мор­ско­го пор­та воз­вра­щать­ся на роди­ну, так и не съез­див на Ближ­ний Восток. Тот же М.И. Оси­пов в сво­ем отче­те за 1898 — 1899 г. при­во­дил несколь­ко таких при­ме­ров. Мещан­ка из г. Сыз­ра­ни П. Силан­тье­ва взя­ла в палом­ни­че­ство свою 8‑летнюю дочь, кото­рая не была запи­са­на в ее пас­пор­те. Жите­ли г. Сара­то­ва супру­ги Т. и С. Про­ко­фье­вы име­ли при себе внуч­ку без вся­ких доку­мен­тов на нее. Есте­ствен­но, что загра­нич­ные пас­пор­та пере­чис­лен­ным лицам не были выда­ны, и их палом­ни­че­ские поезд­ки не состо­я­лись[5].

Несколь­ко дней, кото­рые бого­моль­цы про­во­ди­ли в пор­то­вом горо­де, они исполь­зо­ва­ли для осмот­ра досто­при­ме­ча­тель­ной Одес­сы. Как это ни стран­но, но в боль­шин­стве мему­а­ров их авто­ры подроб­но повест­ву­ют о сво­их путе­ше­стви­ях по чисто мир­ским, а не духов­ным объ­ек­там. Воз­мож­но, это свя­за­но с тем, что в боль­шом южном при­мор­ском горо­де было чему удив­лять­ся оби­та­те­лям север­ных губер­ний. В кон­цен­три­ро­ван­ном виде эти кол­лек­тив­ные впе­чат­ле­ния палом­ни­ков отра­зи­лось в вос­по­ми­на­ни­ях вят­ско­го свя­щен­ни­ка А. Тра­пи­цы­на. Он упо­ми­на­ет в мему­а­рах одес­ский театр, памят­ник Рише­лье, потем­кин­скую лест­ни­цу, порт. Ему уда­лось поез­дить и по пред­ме­стьям горо­да, побы­вав на фон­та­нах и лима­нах, о целеб­ных свой­ствах кото­рых он упо­ми­на­ет осо­бо. При этом автор при­зна­ет­ся, что здесь он пер­вый раз в жиз­ни выку­пал­ся в море. Толь­ко в кон­це раз­де­ла об Одес­се он гово­рит о сво­ем посе­ще­нии мест­но­го собо­ра[6].

Абсо­лют­ное боль­шин­ство палом­ни­ков, направ­ляв­ших­ся в Пале­сти­ну, было людь­ми совер­шен­но сухо­пут­ны­ми, неко­то­рые из них до сво­е­го путе­ше­ствия ни разу не виде­ли моря. Новиз­на мор­ско­го путе­ше­ствия порож­да­ла у палом­ни­ков вполне есте­ствен­ные стра­хи, кото­рые отра­зи­лись на стра­ни­цах мему­а­ров или днев­ни­ков. У палом­ни­ка из Вят­ской губер­нии А. Тра­пи­цы­на после того, как рос­сий­ский берег исчез из вида, «ста­ло жут­ко на серд­це»[7]. Свя­щен­ни­ка Н. Кара­ше­ви­ча с Волы­ни страх перед пла­ва­ни­ем пре­сле­до­вал еще на суше, поэто­му он в Одес­се перед отхо­дом суд­на помо­лил­ся в мест­ном хра­ме св. угод­ни­ку Нико­лаю и на этом успо­ко­ил­ся[8]. Таким обра­зом, воз­ни­кав­шие у палом­ни­ков стра­хи купи­ро­ва­лись либо молит­вой, чаще все­го покро­ви­те­лю путе­ше­ству­ю­щих «по водам» св. Нико­лаю, либо созна­ни­ем того, что страх надо обя­за­тель­но пре­одо­леть для того, что­бы реа­ли­зо­вать дав­нее стрем­ле­ние — достичь свя­тых мест.

Сте­пень ком­фор­та, кото­рую мог­ли поз­во­лить себе авто­ры палом­ни­че­ских мему­а­ров, была раз­лич­ной, хотя все они при­над­ле­жа­ли не к кре­стьян­ской сре­де. Зако­но­учи­тель реаль­но­го учи­ли­ща в Вят­ке А. Тра­пи­цын сумел нако­пить день­ги на поезд­ку во вто­ром клас­се, поэто­му он коро­тал вре­мя в отдель­ной каю­те, а пита­ние полу­чал с паро­ход­но­го кам­бу­за. Соло­вец­кий монах Никандр, хотя и имев­ший зва­ние игу­ме­на, не мог поз­во­лить себе такой рос­ко­ши. Он ехал тре­тьим клас­сом в трю­ме, поме­ща­ясь на нарах, но при этом был дово­лен: «…мне было хоро­шо, хотя паро­ход был набит еврей­ски­ми семья­ми, ехав­ши­ми на житье в Пале­сти­ну. Кипя­ток отпус­кал­ся из куба даром и еды мож­но достать»[9].

Вме­сте со все­ми оста­нов­ка­ми мор­ское путе­ше­ствие от Одес­сы до Яффы про­дол­жа­лось 10 — 12 дней. Судя по вос­по­ми­на­ни­ям, за это вре­мя мор­ской пей­заж, казав­ший­ся сухо­пут­ным людям крайне одно­об­раз­ным, успе­вал им наску­чить. Вырос­ший в Повол­жье костро­мич А.П. Кас­тор­ский отме­чал, что «пустое море» без клоч­ка суши ему надо­е­ло и что «по Вол­ге плыть инте­рес­нее»[10].

Одна­ко раз­лич­ные раз­вле­че­ния во вре­мя дли­тель­но­го пре­бы­ва­ния в море все же нахо­ди­лись. Путе­ше­ствен­ни­ков, по сви­де­тель­ству А. Вен­де­рев­ско­го, очень инте­ре­со­ва­ли чер­но­мор­ские дель­фи­ны, кото­рые часто сопро­вож­да­ли суда, выпры­ги­вая из воды[11]. Очень был увле­чен ими сугу­бо сухо­пут­ный Н. Гусев из Вят­ки, при этом он оши­боч­но назы­ва­ет дель­фи­нов рыба­ми по внеш­не­му их сход­ству[12]. В отли­чие от бого­моль­цев, пре­да­вав­ших­ся таким мир­ским раз­вле­че­ни­ям, настро­ен­ный более серьез­но А. Тра­пи­цын боль­ше коро­тал вре­мя за чте­ни­ем духов­ной лите­ра­ту­ры, уеди­нив­шись в каю­те[13].

Любо­пыт­ное опи­са­ние вре­мя­пре­про­вож­де­ния палом­ни­ков на бор­ту суд­на дал Д.А. Ска­лон, путе­ше­ство­вав­ший вме­сте с вели­ким кня­зем Нико­ла­ем Нико­ла­е­ви­чем в Свя­тую Зем­лю в 1872 г.: «Рус­ские жен­щи­ны-бого­мол­ки на паро­ход­ной палу­бе не сидят празд­но. Они обык­но­вен­но вяжут чул­ки, либо чинят свою одеж­ду, а то, усев­шись осо­бы­ми круж­ка­ми, чита­ют молит­вен­ни­ки и душе­спа­си­тель­ные кни­жеч­ки; это послед­нее чте­ние пре­ры­ва­ет­ся ино­гда раз­го­во­ра­ми и рас­ска­за­ми быва­лых людей о преж­них «хож­де­ни­ях», о раз­ных при­клю­че­ни­ях во вре­мя оных, о сво­их рус­ских свя­ты­нях.»[14]

Суро­вым и часто совер­шен­но неожи­дан­ным испы­та­ни­ем для людей, ни разу не бывав­ших в море, ста­но­ви­лась мор­ская болезнь. Ее симп­то­мы и послед­ствия палом­ни­ки опи­сы­ва­ли в самых мрач­ных крас­ках. Люди испы­ты­ва­ли голов­ную боль, пот и жар, затем они на день или два пол­но­стью лиша­лись аппе­ти­та. Хоро­шо, если рядом с ними ока­зы­ва­лись сер­до­боль­ные попут­чи­ки, не испы­ты­вав­шие всех «пре­ле­стей» мор­ской болез­ни. За про­стым волын­ским про­то­и­е­ре­ем о. Ника­но­ром Кара­ше­ви­чем в море целый день забот­ли­во как нянь­ка уха­жи­вал ехав­ший с ним намест­ник Андре­ев­ско­го рус­ско­го ски­та на Афоне — отнюдь не послед­ний чело­век в пра­во­слав­ной мона­ше­ской иерар­хии Свя­той Горы[15].

В рас­смат­ри­ва­е­мый нами пери­од палом­ни­ков пере­во­зи­ли в Пале­сти­ну и на Афон паро­хо­ды Рус­ско­го обще­ства паро­ход­ства и тор­гов­ли (РОПИТ). Эта част­ная ком­па­ния, создан­ная в 1856 г., в 1910 г. рас­по­ла­га­ла 76 паро­хо­да­ми, кото­рые кур­си­ро­ва­ли по морям Атлан­ти­че­ско­го, Индий­ско­го и Тихо­го оке­а­на. Достав­ка палом­ни­ков явля­лась толь­ко одной и функ­ций это­го обще­ства, в основ­ном оно пере­во­зи­ло по морям ком­мер­че­ские гру­зы. Пер­во­на­чаль­но бого­моль­цы ста­но­ви­лись пас­са­жи­ра­ми паро­хо­дов «Азов», «Ростов», «Одес­са», «Лаза­рев», «Нахи­мов», кото­рые были не очень удоб­ны для путе­ше­ствия. Здесь даже в шторм они вынуж­де­ны были нахо­дить­ся на палу­бе под откры­тым небом. В палом­ни­че­ском сезоне 1898–1899 г. по ини­ци­а­ти­ве ИППО вме­сто этих судов для палом­ни­ков были выде­ле­ны паро­хо­ды «Царь», «Цеса­ре­вич» «Рос­сия» и др., кото­рые выгля­де­ли более бла­го­устро­ен­ны­ми: их палу­бы были кры­ты­ми, верх­ние части трю­мов спе­ци­аль­но для палом­ни­ков при­спо­со­би­ли в каче­стве куб­ри­ков[16].

На сре­ди­зем­но­мор­ских лини­ях кур­си­ро­ва­ли дале­ко не новые суда, поэто­му они неред­ко лома­лись. А. Тра­пи­цын, сев­ший на паро­ход «Одес­са», заме­тил, что суд­но «ста­рое и дыря­вое», и его нехо­ро­шие пред­чув­ствия оправ­да­лись почти у цели палом­ни­ков — вбли­зи Яффы. У паро­хо­да сло­мал­ся вал с вин­том, он поте­рял ход и его нача­ло отно­сить вет­ром к бере­гу. К сча­стью, вол­не­ния на море почти не было, и вбли­зи бере­га уда­лось бро­сить якорь. Затем суд­но на бук­си­ре отве­ли в Бей­рут, отку­да на попут­ном фран­цуз­ском судне палом­ни­ки, нако­нец, попа­ли в Яффу. Палом­ни­ки с «Одес­сы» узна­ли, что в эту же ночь потер­пел кру­ше­ние и зато­нул дру­гой паро­ход РОПИТ «Вла­ди­мир», столк­нув­ший­ся с ита­льян­ским суд­ном. При высад­ке на берег в Яффе палом­ни­ки виде­ли выгля­ды­вав­ший из воды кор­пус паро­хо­да «Чиха­чев», кото­рый зато­нул здесь за год до это­го, в 1894 г.[17] В свя­зи с этим скво­зив­шие в текстах А. Тра­пи­цы­на и дру­го­го вят­ско­го палом­ни­ка Н. Гусе­ва стра­хи были не слу­чай­ны­ми, тем более что сре­ди погиб­ших пас­са­жи­ров «Вла­ди­ми­ра» были их зна­ко­мые[18].

Обыч­но паро­хо­ды с палом­ни­ка­ми отправ­ля­лись из Одес­сы во вто­рой поло­вине дня и, про­ве­дя в откры­том море более суток, бого­моль­цы на вто­рое утро сво­е­го путе­ше­ствия виде­ли с бор­та бере­га Бос­фо­ра. Пред­сто­я­ла более или менее дли­тель­ная сто­ян­ка в Кон­стан­ти­но­по­ле, кото­рая обыч­но про­дол­жа­лась от полу­то­ра до трех дней. На стра­ни­цах почти всех мему­а­ров этот город име­ну­ет­ся Кон­стан­ти­но­по­лем, а палом­ник с севе­ра игу­мен Никандр назы­ва­ет его даже Царь­гра­дом. Толь­ко А. Тра­пи­цын, имев­ший ака­де­ми­че­ское обра­зо­ва­ние, решил один раз упо­тре­бить его точ­ное турец­кое назва­ние — Стам­бул[19]. Упор­ное повто­ре­ние хри­сти­ан­ских имен турец­кой сто­ли­цы свя­за­но было, как нам пред­став­ля­ет­ся, с дву­мя обсто­я­тель­ства­ми. Во-пер­вых, рус­ские бого­моль­цы вос­при­ни­ма­ли это­го город как колы­бель пра­во­сла­вия, отку­да оно при­шло в Х веке на Русь. Во-вто­рых, они наде­я­лись, что со вре­ме­нем Кон­стан­ти­но­поль ста­нет рос­сий­ским и, соот­вет­ствен­но, пра­во­слав­ным горо­дом. Не слу­чай­но в нача­ле ХХ в. стал попу­ляр­ным лозунг: «Крест на свя­тую Софию».

Высад­ка на берег в Кон­стан­ти­но­по­ле сопро­вож­да­лась совер­шен­но неожи­дан­ны­ми для палом­ни­ков экс­цес­са­ми. Как толь­ко рус­ское суд­но вста­ва­ло на рей­де, к нему под­плы­ва­ли десят­ки лодок с тур­ка­ми, кото­рые напе­ре­бой пред­ла­га­ли свои услу­ги по пере­воз­ке пас­са­жи­ров на берег. Они про­тив воли хва­та­ли самих пас­са­жи­ров и их багаж, так палом­ни­ки впер­вые зна­ко­ми­лись с типич­ным для Восто­ка агрес­сив­ным мар­ке­тин­гом. Несмот­ря на то, что мат­ро­сы стал­ки­ва­ли навяз­чи­вых лодоч­ни­ков за борт, они все рав­но лез­ли на паро­ход. Дело почти все­гда закан­чи­ва­лось тем, что пас­са­жи­ры поль­зо­ва­лись лод­ка­ми, при­слан­ны­ми мона­ха­ми мест­ных афон­ских под­во­рий[20].

«Стам­бул — город кон­тра­стов», эта кры­ла­тая фра­за из куль­то­вой совет­ской кино­ко­ме­дии в пол­ной мере мог­ла бы пере­дать ощу­ще­ния палом­ни­ков в турец­кой сто­ли­це. При­чем дис­со­нанс меж­ду общим видом на город с Бос­фо­ра и круп­ным пла­ном стам­буль­ских улиц отме­чал­ся дале­ко не в одном источ­ни­ке лич­но­го про­ис­хож­де­ния. А. Вен­де­рев­ский писал, что «если смот­реть на город изда­ли, не всту­пив в него, то он пред­став­ля­ет одну из вос­хи­ти­тель­ней­ших кар­тин». Его рас­суж­де­ния как бы про­дол­жа­ет А. Тра­пи­цын, посе­тив­ший сто­ли­це Осман­ской импе­рии на восемь лет поз­же Вен­де­рев­ско­го: «Едва толь­ко мы вышли на берег и вошли в город, как оча­ро­ва­ние наше Кон­стан­ти­но­по­лем с Бос­фо­ра сра­зу исчез­ло». Далее он пояс­ня­ет свое разо­ча­ро­ва­ние: ули­цы, даже глав­ные, были очень узки­ми; из-за выбро­шен­ных на про­ез­жую часть отбро­сов в воз­ду­хе посто­ян­но чув­ство­ва­лось зло­во­ние; по ули­цам бро­ди­ли сот­ни без­дом­ных собак и т.п.[21]

Боль­шое зна­че­ние име­ло то, что в турец­кой сто­ли­це рус­ские бого­моль­цы жили, как и в Одес­се, на подво­рьях тех же афон­ских мона­сты­рей — Пан­те­лей­мо­нов­ско­го, Ильин­ско­го и Андре­ев­ско­го. Их мона­хи помо­га­ли рос­сий­ским палом­ни­кам прой­ти тамо­жен­ный кон­троль, ула­дить пас­порт­ные фор­маль­но­сти. Палом­ни­ки в сво­их мему­а­рах друж­но хва­лят афон­ских мона­хов. Игу­мен Никандр гово­рит, что «келья — вели­ко­леп­ная, раду­шие — без­мер­ное». Ему вто­рит А. Вен­де­рев­ский, вспо­ми­нав­ший, что управ­ля­ю­щий Пан­те­лей­мо­нов­ским подво­рьем о. Паи­сий встре­тил их «с вели­ким раду­ши­ем». А. Тра­пи­цын и дру­гие бого­моль­цы сви­де­тель­ству­ют, что к груп­пе палом­ни­ков при­креп­лял­ся монах, кото­рый пока­зы­вал им глав­ные досто­при­ме­ча­тель­но­сти горо­да и ста­рал­ся их убе­речь от неже­ла­тель­ных кон­так­тов с мест­ны­ми жите­ля­ми. Извест­ный рос­сий­ский путе­ше­ствен­ник А.В. Ели­се­ев вспо­ми­на­ет, что о. Паи­сий не толь­ко сопро­вож­дал рос­си­ян в их про­гул­ках по Царь­гра­ду, но и устра­и­вал им посе­ще­ние свя­щен­ных и мир­ских досто­при­ме­ча­тель­но­стей «поде­шев­ле» и «поспо­соб­нее», т.е. на наи­бо­лее выгод­ных усло­ви­ях, когда за мини­маль­ную пла­ту мож­но было осмот­реть мак­си­мум объ­ек­тов[22].

Досто­при­ме­ча­тель­но­стей, как мир­ских, так и свя­щен­ных в одном из круп­ней­ших горо­дов Восто­ка было мно­го. «Воис­ти­ну, есть, что посмот­реть!» — вос­кли­цал по это­му игу­мен Никандр из Соло­вец­ко­го мона­сты­ря[23]. В отли­чие от Одес­сы, где палом­ни­ков боль­ше мани­ли мир­ские досто­при­ме­ча­тель­но­сти, в Царь­гра­де рус­ские бого­моль­цы отправ­ля­лись в первую оче­редь к пра­во­слав­ным свя­ты­ням. Сре­ди них пер­вей­шей был храм свя­той Софии, пре­вра­щен­ный тур­ка­ми в мечеть после захва­та Кон­стан­ти­но­по­ля в XV в. «Вели­че­ствен­ность и изя­ще­ство хра­ма пора­зи­ли наши взо­ры», — пишет А. Вен­де­рев­ский. Он жеот­ме­чал, что имен­но в этот собор при­шли на служ­бу послы киев­ско­го кня­зя Вла­ди­ми­ра Свя­то­сла­во­ви­ча и имен­но здесь их пора­зи­ло вели­чие пра­во­слав­но­го бого­слу­же­ния. Их впе­чат­ле­ния сыг­ра­ли зна­чи­тель­ную роль при выбо­ре Вла­ди­ми­ром пра­во­сла­вия сре­ди дру­гих кон­фес­сий[24].

Еще один свя­щен­ный объ­ект для покло­не­ния в Царь­гра­де, куда обя­за­тель­но при­хо­ди­ли палом­ни­ки — храм Вла­херн­ской Божи­ей Мате­ри. В нем в Х в. во вре­мя оса­ды горо­да вар­ва­ра­ми яви­лась моля­щим­ся Бого­ро­ди­ца и про­стер­ла над горо­дом свой омо­фор в знак защи­ты. Впо­след­ствии в память это­го собы­тия стал отме­чать­ся цер­ков­ный празд­ник Покро­ва Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы. А. Вен­де­рев­ский упо­ми­на­ет о том, что в упо­мя­ну­том хра­ме хра­нил­ся омо­фор Бого­ма­те­ри[25]. Так­же рус­ские палом­ни­ки посе­ща­ли Кон­стан­ти­но­поль­скую пат­ри­ар­хию. Для них она име­ла боль­шое зна­че­ние, т.к. в ней свя­ти­тель­ство­ва­ли в свое вре­мя Гри­го­рий Бого­слов и Иоанн Зло­то­уст; бого­моль­цам пока­зы­ва­ли кафед­ру, с кото­рой высту­пал послед­ний из этих двух отцов церк­ви[26]. Неко­то­рым палом­ни­кам уда­ва­лось встре­тить­ся с Кон­стан­ти­но­поль­ским пат­ри­ар­хом, эта встре­ча была очень зна­чи­мой для рос­сий­ских бого­моль­цев, т.к. в оте­че­ствен­ной цер­ков­ной струк­ту­ре уже око­ло двух веков не суще­ство­ва­ло иерар­ха тако­го уровня.

Путе­ше­ствие рос­сий­ских палом­ни­ков на Ближ­ний Восток было по мер­кам того вре­ме­ни дли­тель­ным. Труд­но­сти, кото­рые сто­я­ли на их пути, нель­зя назвать непре­одо­ли­мы­ми, но они были совер­шен­но реаль­ны­ми, вызы­вая стра­хи у путе­ше­ствен­ни­ков. Вме­сте с тем, пре­пят­ствия, воз­ни­кав­шие перед палом­ни­ка­ми, вос­при­ни­ма­лись ими без нега­тив­ных эмо­ций. Бого­моль­цы были убеж­де­ны, что для того, что­бы уви­деть все­лен­ские хри­сти­ан­ские свя­ты­ни, надо если не «постра­дать», то, по край­ней мере, испы­тать раз­лич­ные дорож­ные пере­дря­ги; поэто­му послед­ние вос­при­ни­ма­лись с покорностью.

Осо­бен­но­стя­ми палом­ни­че­ства в Пале­сти­ну, впро­чем, как и на Афон, был отчет­ли­во кол­лек­тив­ный его харак­тер. В путе­ше­ствие отправ­ля­лись боль­ши­ми или малы­ми груп­па­ми, во-пер­вых, пото­му что, по народ­ной посло­ви­це, «на миру и смерть крас­на» и, во-вто­рых, кол­лек­тив­ное пере­жи­ва­ние встреч со свя­ты­ня­ми ощу­ща­ет­ся более ост­ро, глубоко.

Во вре­мя путе­ше­ствия палом­ни­ки дела­ли оста­нов­ки для осмот­ра свя­тых мест. В нашей ста­тье речь шла толь­ко о Кон­стан­ти­но­по­ле, но рос­сий­ские бого­моль­цы выса­жи­ва­лись на берег (в зави­си­мо­сти от марш­ру­тов паро­хо­дов) в Смирне, Сало­ни­ках, на ост­ро­вах Родос и Кипр, в Бей­ру­те и Три­по­ли, где нахо­ди­лись свя­ты­ни гре­че­ской пра­во­слав­ной церк­ви. Во вре­мя дли­тель­но­го путе­ше­ствия рус­ский чело­век чув­ство­вал себя гораз­до ком­форт­нее, если, по его убеж­де­нию, он почти посто­ян­но нахо­дил­ся под покро­ви­тель­ством свя­тынь его род­ной рели­гии, кото­рые как бы пере­да­ва­ли его «из рук в руки».

При­ме­ча­ния

[1] Волын­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти (далее — Волын­ские ЕВ). 1874. № 20. С. 724.

[2] Оло­нец­кие епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти (далее — Оло­нец­кие ЕВ), 1912. № 3. С. 75.

[3] Мер­ца­лов Евге­ний, свя­щен­ник. От Пет­ро­за­вод­ска до Иеру­са­ли­ма: Путе­вые замет­ки и впе­чат­ле­ния палом­ни­ка. М.: «Индрик», 2014. С.45.

[4] Оло­нец­кие ЕВ. 1912. № 3. С.75.

[5] Отчет упол­но­мо­чен­но­го Импе­ра­тор­ско­го Пра­во­слав­но­го Пале­стин­ско­го обще­ства в Одес­се М.И. Оси­по­ва за 1898/9 г. // Сооб­ще­ния Импе­ра­тор­ско­го Пра­во­слав­но­го Пале­стин­ско­го обще­ства. Март-апрель 1899 г. М.,1899 (далее — Отчет…). С. 203–204.

[6] Вят­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти (далее — Вят­ские ЕВ). 1895. № 4. С. 126–128.

[7] Там же. С.129.

[8] Волын­ские ЕВ. 1874. № 20. С. 724.

[9] Архан­гель­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти (далее — Архан­гель­ские ЕВ). 1913. № 13 — 14. С. 375.

[10] Костром­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти, 1909. № 4. С.97.

[11] Аст­ра­хан­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти (далее — Аст­ра­хан­ские ЕВ). 1887. № 14.

С.563

[12] Вят­ские ЕВ. 1900. № 7. С. 281–282.

[13] Там же. 1895. № 4. С.129.

[14] Ска­лон Д.А. Путе­ше­ствие по Восто­ку и Свя­той Зем­ле в сви­те вели­ко­го кня­зя Нико­лая Нико­ла­е­ви­ча в 1872 году. М.: «Индрик», 2007. С.55.

[15] Волын­ские ЕВ. 1874. № 20. С. 725; Вят­ские ЕВ. 1900. № 8. С.340, 342.

[16] Отчет. С.197–202,205,208, 209.

[17] Вят­ские ЕВ. 1895. № 11. С. 422; № 17. С. 713.

[18] Там же. 1900 № 7. С. 281.

[19] Архан­гель­ские ЕВ, 1913. № 13 — 14. С. 378; Вят­ские ЕВ. 1895. №  5. С. 142.

[20] Вят­ские ЕВ. 1895. № 5. С.140; 1900. № 7. С.285.

[21] Аст­ра­хан­ские ЕВ. 1887. № 14. С.564; Вят­ские ЕВ. 1895. № 5. С. 140–141.

[22] Ели­се­ев А.В. По белу-све­ту. Очер­ки и кар­ти­ны из путе­ше­ствий по трем частям ста­ро­го све­та. В 4‑х т. Т. II. СПб., 1904; Вят­ские ЕВ. 1895. № 5. С. 141, 146.

[23] Архан­гель­ские ЕВ. 1913. № 13 — 14. С. 378.

[24] Аст­ра­хан­ские ЕВ. 1887. № 14. С. 565.

[25] Там же. С. 567.

[26] Архан­гель­ские ЕВ. 1913. № 13–14. С. 378.

Опуб­ли­ко­ва­но: Пра­во­слав­ный Пале­стин­ский сбор­ник. Т.112.

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки