Поучительные слова епископа Августина (Сахарова)

Поучительные слова епископа Августина (Сахарова)


Поучи­тель­ные слова епи­скопа Орен­бург­ского и Уфим­ского Авгу­стина (Саха­рова).

 

 

Слово во всевожделенный день Рождества Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. О том, для чего Сын Божий воплотился

Егда при­иде кон­чина века, посла Бог Сына Сво­его (Гал.4:4).

Совер­ши­лось ожи­да­ние Мес­сии. Про­ре­че­ние свыше вдох­но­вен­ных мужей полу­чило свое собы­тие. Явился на земли велика совета Ангел, чуден совет­ник, Бог креп­кий, вла­сте­лин, князь мира, Отец буду­щего века (Ис.9:6). Закон­ная сень про­хо­дит (Рим.3:21), и воца­ря­ется бла­го­дать и истина (Рим.6:14). Виф­леем, устами Про­ро­ков (Мих.5:2) пред­на­зна­чен­ный ко при­я­тию Царя царей (Апок.17:14), отвер­зает Ему свое недро. Пре­веч­ный мла­де­нец, дер­жа­щий судьбу света в дес­нице Своей (Апок.17:18), дет­скими пеле­нами в убо­гих яслях пови­ва­ется (Лк.2:7). Небес­ные воин­ства в тор­же­ствен­ном пении воз­гла­шают крот­кое на землю при­ше­ствие Созда­теля все­лен­ной (Евр.1:2): слава в выш­них Богу, и на земли мир; в чело­ве­цех бла­го­во­ле­ние (Лк.2:14). Вол­сви от восток (Мф.2:2) текут на глас Ангела, воз­ве­стив­шего им о рож­де­нии Иисуса (Лк.2:10–12); дости­гают вожде­лен­ного места, води­мые чуд­ною звез­дою (Мф.2:10), и, поверг­шись к сто­пам вопло­щен­ного Бога (Гал.4:4), пола­гают пред Ним дары (Мф.2:11), и посвя­щают Ему сердца свои. Вся страна Иудей­ская (Мф.2:3) вни­мает явле­нию Мес­сии. Какой неоце­нен­ный залог небес­ного про­ви­де­ния о спа­се­нии чело­ве­ков! Посла Бог Сына Своего.

Достойно небо и земля вос­тор­же­ство­вали в пер­вые минуты крот­кого в мире при­ше­ствия Мес­сии! Достойно Ангели и чело­веки совер­шали духов­ное весе­лие о пред­на­ча­том обра­зо­ва­нии веч­ной нашей славы и бла­жен­ства! Про­тек­шие вре­мена и веки, озна­ме­но­ван­ные бес­чис­лен­ными и важ­ными поль­зами Еван­гель­ского уче­ния, в пол­ном сия­нии откры­вают вам толико Боже­ствен­ное, толико чуд­ное и спа­си­тель­ное для нас вопло­ще­ние Сына Божия. Сии духов­ные сокро­вища веры и бла­го­дати, кото­рыми испол­нены наши сердца, сии вос­торги, кои посвя­щаем тор­же­ствен­ному вос­по­ми­на­нию все­во­жде­лен­ного в мир при­ше­ствия Гос­пода Иисуса, суть новые сви­де­тель­ства собыв­шихся про­ре­че­ний. На конец веков и мы, про­све­тив­шись Еван­гель­ским уче­нием вку­сивши дара небес­ного, и соде­лав­шись участ­ни­ками Духа Божия (Евр.6:4), воз­ве­ли­чим непо­сти­жи­мые о спа­се­нии нашем судьбы Отца небес­ного, и озна­ме­нуем день сей крат­кою бесе­дою о пло­дах спа­си­тель­ного на земли рож­де­ния Сына Божия.

Разум, в начале бытия мира, подобно горя­щему све­тилу, сиял в невин­ном чело­веке (1 Моѵс. 2, 20). Тишина при­роды, и всюду кипя­щие источ­ники чистых удо­воль­ствий содей­ство­вали воз­вы­ше­нию бла­жен­ства. Разум паде­нием чело­века (1 Моѵс. 3, 10) погру­зился во мраке; и потом­ство имело долею сла­бые искры пер­во­на­чаль­ного света. При недо­статке истины, утвер­жда­ю­щей наши мысли, из рода в род уси­ли­ва­лись пред­рас­судки, и были источ­ни­ком суе­ве­рия. Народы, по про­ше­ствии мно­гих веков, изо­брали спо­собы к поправ­ле­нию разума и сердца. Во Египте, в Гре­ции и в Риме воздви­за­емы были храмы, посвя­щен­ные люби­те­лям муд­ро­сти. Тон­кий вкус в витий­стве, в высо­ких умство­ва­ниях, в под­ра­жа­тель­ных изоб­ра­же­ниях при­роды; глу­бо­кое зна­ние света и любовь к новей­шим изоб­ре­те­ниям были тогда пред­ме­том разума. Успехи про­све­ще­ния воз­вы­ша­лись до воз­мож­ного сте­пени, так что позд­ние вре­мена за честь постав­ляют, рав­няться им в славе зна­ния и искусства.

Но про­те­ките отда­лен­ные веки, извест­ные в потом­стве из исто­рии разума чело­ве­че­ского; вы уви­дите, что наи­луч­шие из фило­со­фов мир­ских суть вздор­ные истол­ко­ва­тели совер­шенств суще­ства Все­выш­него, кои, не пости­гая истин­ного Бога, к стыду сво­его про­све­ще­ния, без­душ­ным све­ти­лам и пре­зрен­ным тва­рям при­но­сили Боже­ские жертвы. Таковы ли суть плоды чистого разума, чтоб, пони­мая дей­ствие, не пони­мать его при­чины, не пони­мать Бога, винов­ника все­об­щего бытия, и, нося почтен­ное имя фило­софа, вме­сте с про­стою чер­нию пре­да­ваться гру­бому идо­ло­по­клон­ству? Не спра­вед­ливо ли можно ска­зать со свя­тым Пав­лом о вре­ме­нах мно­го­бо­жия: яко обуи Бог пре­муд­рость мира сего (1Кор.1:20)? И когда разум, пора­бо­щен­ный под сти­хи­ями мира (Гал.4:4), и утом­лен­ный немо­щию есте­ства сво­его, не мог долее сиять на гори­зонте света, и при­бли­жался к совер­шен­ному затме­нию; тогда, к вос­ста­нов­ле­нию сил его непо­сти­жимо яви­лась на земли вопло­щен­ная Пре­муд­рость. Бог явися во плоти (1Тим.3:16). Немед­ленно воз­гре­мело на земли небес­ное уче­ние Мес­сии: се есть живот веч­ный, да знают Тебе еди­ного истин­ного Бога, и Его же послал еси Иисус Хри­ста (Ин.4:24). В корот­кое время мраки суе­ве­рия рас­сы­па­лись; идо­ло­по­клон­ство пало; всюду рас­про­стра­ни­лось истин­ное све­де­ние о Боге, и чело­век познал свое досто­ин­ство, познал, сколько пре­вос­хо­ден он в суще­стве своем, и бли­зок к про­ви­де­нию сво­его Созда­теля. Лож­ные боги исчезли в его поня­тии; про­ри­ца­лища пред ним умолкли; олтари, в честь куми­ров дымя­щи­еся кро­вию зака­ла­е­мых, раз­ру­ши­лись от руки его. Он с вос­тор­гом пре­кло­нил колена свои пред Еван­гель­ским оным гла­сом: Дух есть Бог, и иже кла­ня­ется Ему, духом и исти­ною достоит кла­ня­тися (Ин.4:24).

Далее, нет сомне­ния, что нра­во­уче­ние Боже­ствен­ного закона столько имеет свя­тых истин, сколько тре­бу­ется для снис­ка­ния невин­но­сти и воз­вы­шен­ных чув­ство­ва­ний. Там изоб­ра­жа­ются глав­ные долж­но­сти, пред­ла­га­ются побуж­де­ния к непо­роч­ной жизни, и в самой при­роде чело­века откры­ва­ются источ­ники его бла­жен­ства. Там ясно пред­став­лены след­ствия совер­шен­ной доб­ро­де­тели, яко сотво­ри­вый та чело­век жив будет в них (3 Моѵс. 18, 5). Напро­тив того со всею стро­го­стию запре­ща­ются там зло­де­я­ния, охуж­да­ются пороч­ные склон­но­сти, и нару­ши­тель закона под­вер­га­ется ужас­ному мще­нию. Про­клят всяк, угро­жает Бог, иже не пре­бу­дет во всех сло­ве­сех закона, еже тво­рити я (5 Моѵс. 27, 26). Но ни жизнь, зави­ся­щая от сохра­не­ния закона, ни смерть, после­ду­ю­щая за нару­ше­нием свя­щен­ных его пра­вил, не удер­жи­вала народы от пагуб­ного раз­вра­ще­ния нра­вов. По всему лицу земли с неимо­вер­ною ско­ро­стию рас­про­стра­ня­лась язва греха. Сколько ни напо­ми­нал Бог людям своим: отъ­и­мите лукав­ства от душ ваших пред очима Моима; пре­ста­ните от лукавств ваших. Научи­теся добро тво­рити; взы­щите суда; изба­вите оби­ди­мого; судите сиру, и оправ­дите вдо­вицу (Ис.1:16–17): но самые сии люди, вме­сто спа­си­тель­ного рас­ка­я­ния, до такой сте­пени пре­да­ва­лись раз­лич­ным зло­де­я­ниям, что свя­щен­ным почи­тали дол­гом усып­лять душев­ные свои чув­ства сла­до­стра­стием, явно пре­зи­рать цело­муд­рие, и нагло ругаться имени доб­ро­де­тели, соору­жая пороку олтари и гор­дые памят­ники. Чтó же вос­по­сле­до­вало по все­об­щем усып­ле­нии сове­сти? Рас­тлеся земля пред Богом, и напол­нися земля неправды. И виде Гос­подь Бог землю, и бе рас­тлена (1 Моѵс. 6, 11). Люди уже не вни­мали более пра­вед­ной сей уко­ризне: оста­виша Мене источ­ника воды живы, и иско­паша себе кла­денцы сокру­шен­ные (Иер.2:13). И так везд гре­мело тогда одно только про­кля­тие; и каж­дый нару­ши­тель закона при­бли­жался к без­дне отча­я­ния, как скоро чув­ство­вал сму­ще­ние духа. Где же чело­ве­че­ству оста­ва­лось искать посо­бия к облег­че­нию судьбы своей? В небе­сах ли? Но они про­тиву его были раз­дра­женны; они бро­сали на него гром и мол­нию. В соб­ствен­ной ли душе своей? Но она, утом­лена будучи гры­зе­нием сове­сти, не обе­щала воз­вра­тить утра­чен­ного спо­кой­ствия. Среди толь ужас­ной край­но­сти, среди толь бед­ствен­ного состо­я­ния, от каких посо­бий оста­ва­лось ожи­дать сво­его спа­се­ния? Чело­век, сколько бы ни ста­рался соб­ствен­ными силами удо­вле­тво­рить пра­во­су­дию Отца небес­ного, он не оправ­дится от дел Закона, но токмо верою (Гал.2:16). Спа­си­тель оза­ряет его уте­ши­тель­ными лучами бла­го­дати; и чело­век суще­ствует не под зако­ном, но под бла­го­да­тию (Рим.6:14). Бла­го­дать убо спа­си­тель­ная всем чело­ве­ком (Тит.2:11), заклю­чает в себе неогра­ни­чен­ное могу­ще­ство, слу­жа­щее к уда­ле­нию запре­щен­ных склон­но­стей нашего сердца и к при­об­ре­те­нию Бого­по­доб­ной свя­то­сти духа.

Но довольно ли сим огра­ни­чить истин­ное бла­жен­ство чело­века? К чему бы слу­жило Еван­гель­ское уче­ние, чуде­сами утвер­жден­ное, и высо­кий при­мер Иисуса Хри­ста, тяж­кие подвиги и жесто­кие боре­ния пред­по­ла­га­ю­щий, есть ли бы жизнь бес­смерт­ного нашего духа окан­чи­ва­лась с жиз­нию брен­ной плоти?

Какое силь­ное гос­под­ствует в душе нашей стрем­ле­ние к состо­я­нию бес­смер­тия? Не самое ли суще­ство ее дает ей чув­ство­вать отлич­ное сие досто­ин­ство? Такое вожде­ле­ние души своей усмат­ри­ваем из быто­пи­са­ний раз­ных наро­дов, за мно­же­ство пред сим сто­ле­тий вне Иудей­ской церкви суще­ство­вав­ших до при­ше­ствия Мес­сии. С каким тща­нием суе­вер­ный Егип­тя­нин ста­ра­ется уда­лить тле­ние от без­ды­хан­ного тела, дабы оби­тав­шая в нем душа еще несколько вре­мени могла неви­димо в нем при­сут­ство­вать? С каким уси­лием Пифа­го­рец пред­ла­гает лож­ное уче­ние о пре­се­ле­нии душ чело­ве­че­ских в бес­сло­вес­ных живот­ных? С каким жаром целые толпы фило­со­фов, при­уго­тов­ляя себя и дру­гих к бес­смер­тию, Ели­сей­скими полями лас­кают сво­ему вооб­ра­же­нию, или водами бас­но­слов­ного Стикса устра­шают пороч­ные души? В новей­шие вре­мена весьма странны сии вымыслы; но они во свое время по недо­статку руко­вод­ства откро­вен­ных истин, воз­ве­щен­ных Про­ро­ками во все­лен­ной, увле­кали за собой мно­гие мил­ли­оны людей. Самые про­све­щен­ные мужи древ­но­сти, охотно сле­до­вали какому нибудь уче­нию, обе­ща­ю­щему бес­смер­тие. И сколько непо­сто­янны были мне­ния о Боге, столько пре­вратно было уче­ние о бес­смер­тии души чело­ве­че­ской и о состо­я­ния ее в гря­ду­щей жизни. Что же про­ис­хо­дило от сме­шан­ных поня­тий о веч­но­сти? Не часто ли одни мысли испро­вер­га­емы были дру­гими, и от неиз­вест­но­сти буду­щего по смерти состо­я­ния стра­дало чело­ве­че­ство среди жесто­ких муче­ний сове­сти, про­ни­ца­е­мой живей­шим чув­ствием Боже­ствен­ного пра­во­су­дия? В самом деле, может ли быть несчаст­нее того чело­века, кото­рый встре­чает одни только пустые про­ти­во­ре­чия о веч­но­сти, и тер­за­ется раз­лич­ными сомне­ни­ями об уча­сти, ожи­да­ю­щей его вне пре­де­лов насто­я­щей жизни? Но непо­сти­жи­мым рож­де­нием Сына Божия давно уже от лица земли сокры­лись сии мечты и пагуб­ные сомне­ния. Веч­ность в над­ле­жа­щем виде отвер­за­ется нам дес­ни­цею Того, имже вся быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть (Ин.1:3). Слово Божие воз­ве­щает нам, что не имам зде пре­бы­ва­ю­щего града, но гря­ду­щего взыс­куем (Евр.13:14). Вели­кое про­стран­ство оби­та­е­мой нами земли не может обла­дать теперь нашим вооб­ра­же­нием так, чтоб в кото­рой нибудь части света опре­де­лить по смерти веч­ное жилище нашей душе, яко бы суще­ству, неиме­ю­щему силы выше всех сти­хий­ных миров вос­па­рить во свя­тая свя­тых. Архи­ерей, про­ше­дый небеса (Евр.4:14), той сви­де­тель­ствует, яко бла­го­из­воли Отец наш дати нам цар­ство (Лк.12:32), и яко при­и­дут от восток и запад и севера и юга, и воз­ля­гут во цар­ствии Божии (Лк.13:29), те, иже веруют в Сына Божия (Ин.3:36). И так оби­та­е­мая нами земля есть малень­кая лите­раль­ная точка, на кото­рой мы, помед­лив несколько вре­мени, и обра­зо­вав душу свою Еван­гель­ским уче­нием, непо­сти­жи­мыми умам нашим таин­ствами свя­тей­шей веры, и совер­шен­ною любо­вию ко Хри­сту Спа­си­телю, по муже­ствен­ном совер­ше­нии всех подви­гов бла­го­че­стия, перей­дем нако­нец в тот град, кото­рой не тре­бует солнца и луны, да све­тят в нем; слава бо Божия про­све­тит его, и све­тиль­ник его Агнец (Апок.21:23). Се вер­ный опыт Боже­ского про­ви­де­ния бес­ко­нечно пеку­ще­гося о бла­жен­стве нашем!

Боже, сокры­вый лучи Сво­его вели­че­ства в брен­ном теле (Ин.1:14), бла­го­воли, да цар­ство бла­го­дати и истины утвер­жда­ется Тобою во всех пре­де­лах света! Аминь.

Гово­рено в Свято-Тро­иц­кой Алек­сан­дро-Нев­ской Лавре в церкве Бла­го­ве­ще­ния Декабря 25 дня, 1797 года, в Санкт-Петербурге.

Слово в день Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. О том, что началом и концом юношеского воспитания долженствует быть Бог, истина и добродетель

Аз есмь пер­вый и послед­ний… Аз есмь нача­ток и конец (Апок.1:8. 10).

Поучи­тель­ные слова в Санкт-Петер­бурге, при Вто­ром Кадет­ском Кор­пусе и в дру­гих местах, с 1797 года по 1803 год, ска­зы­ван­ные, Архи­манд­ри­том Авгу­сти­ном, что ныне Епи­скоп Орен­бург­ский и Уфим­ский. Часть I. М., 1807Вселенная есть пре­крас­ное зре­лище, изум­ля­ю­щее взоры про­све­щен­ных чело­ве­ков. Строй­ное дви­же­ние небес­ных тел, нере­ши­мый союз частей, состав­ля­ю­щих види­мое про­стран­ство, и раз­но­об­раз­ные дей­ствия при­роды, кло­ня­щи­еся к совер­шен­ству мира, суть пред­меты, могу­щие занять рас­суж­де­ние нашей души. Остав­ляя внут­рен­ние наши дви­же­ния, кои силь­ным обра­зом рас­по­ла­гают нас к иска­нию край­него блага, и кои все чув­ства нашей души объ­ем­лют свя­щен­ным к нему бла­го­го­ве­нием, довольна для нас неиз­ме­ри­мая без­дна существ, чтоб хра­нить наше вни­ма­ние к Творцу веков. Сам Созда­тель наш, сквозь чуд­ную завесу таин­ствен­ного про­ви­де­ния, сквозь живо­твор­ную зарю вос­хо­дя­щего солнца, сквозь страш­ные споры про­тив­ных сти­хий вещает пре­де­лам мира: слыши небо, и внуши земле: Аз есмь пер­вый и послед­ний. Аз есмь нача­ток и конец. Вон­мите, слу­ша­тели, сему гласу Гос­пода сил. Вы зна­ете, что Он есть источ­ник всех веков, при вооб­ра­же­нии коих теря­ется мысль наша в без­дне их. Вы зна­ете, что все полез­ные их про­ис­ше­ствия были пред­ме­том бла­го­де­тель­ных Его наме­ре­ний. Верьте, что и те счаст­ли­вые слу­чаи, кото­рыми озна­ме­но­вано теку­щее сто­ле­тие, к вящему бла­го­ден­ствию царств зем­ных, и те минуты кои посвя­щаем тру­дам, достой­ным чело­века, зави­сят един­ственно от свя­тей­шей Его воли.

Бла­го­вос­пи­ты­ва­е­мые дети! ежели труды, опре­де­лен­ные на снис­ка­ние пищи и одежды нашему телу, одол­жены бывают успе­хами сво­ими бла­го­сло­ве­нию Бога; то начатки ли истин­ного про­све­ще­ния и даль­ней­шее ваше поступ­ле­ние во свя­ти­лище муд­ро­сти не будут освя­ща­емы при­зы­ва­нием все­дей­ству­ю­щей бла­го­дати Свя­таго Духа? Чув­ствуя сию обя­зан­ность в душе своей, озна­ме­нуйте насто­я­щий день готов­но­стию вашего вни­ма­ния к сле­ду­ю­щим раз­мыш­ле­ниям, из коих легко можете заме­тить, что всех ваших упраж­не­ний нача­лом и кон­цем дол­жен­ствует быть Бог, истина, добродетель.

Сущ­ность души, состо­я­щая в спо­соб­но­сти мыс­лить и желать, есть прис­но­де­я­тель­ная оная сила, кото­рая, сооб­щая жизнь и дви­же­ние телес­ному нашему составу, ничем так не огра­ни­чи­ва­ется в отно­ше­нии к насто­я­щей жизни, как позна­нием вещей и разу­ме­нием связи между при­чи­нами и дей­стви­ями их. Сей неве­ще­ствен­ный лучь, про­ни­ца­ю­щий в сокро­вен­ные истины, столько дей­ствует на пред­ле­жа­щие ему пред­меты, пита­ю­щие врож­ден­ную склон­ность к раз­мыш­ле­нию, сколько обра­зо­ван вос­пи­та­нием. Нико­гда нет недо­статка в тех упраж­не­ниях, кои заслу­жи­вают вни­ма­ние нашей души, только бы глав­ные ее даро­ва­ния, кои паче всех про­чих спо­соб­нее к тому в суще­стве своем, были пра­виль­ным обра­зом упо­треб­ля­емы. С при­ра­ще­нием наших лет, нашей опыт­но­сти и наших све­де­ний может воз­рас­тать точ­ная пра­виль­ность как в обык­но­вен­ных, так и в важ­ных наших суждениях.

Но ничто так часто не встре­ча­ется с нами, как самое недо­ста­точ­ное поня­тие истин и преж­де­вре­мен­ная реши­мость тес­ного ума в неосно­ва­тель­ных заклю­че­ниях о совер­шен­стве спо­со­бов, веду­щих к твер­дому сча­стию. Вме­сто того света полез­ных зна­ний, кото­рый при­об­ре­та­ется тща­тель­ным вос­пи­та­нием, и с кото­рым можно без нужды про­хо­дить все пути жизни, по боль­шой части объ­ем­лемся мра­ком пред­рас­суд­ков. Хотя непри­метны между нами сии недо­статки смысла, заме­ня­е­мые чув­ствен­ными удо­воль­стви­ями; и хотя постыд­ный навык делать все то, на что дру­гие без стыда отва­жи­ва­ются есть из числа обык­но­вен­ным поня­тий; однако неве­же­ство есте­ствен­ным обра­зом вле­чет за собою печаль­ные следствия.

В таком слу­чае не столько можно винить соб­ствен­ное заблуж­де­ние, сколько при­вед­шие к тому обсто­я­тель­ства. Ежели кто по неми­ну­е­мому под­ра­жа­нию сле­дует уси­лен­ным заблуж­де­ниям; ежели пагуб­ный соблазн лож­ных муд­ро­ва­ний, лас­ка­ю­щий блес­ком истины, при­уго­тов­лен для моло­дых умов при­ме­ром бла­го­вид­ных люби­те­лей про­све­ще­ния: не должно ли, кажется, по нужде усту­пить пред­ва­ри­тель­ному дей­ствию худых пра­вил, и тем важ­ней­шим под­вер­гаться заблуж­де­ниям, чем силь­нее начала, даю­щие вид истины лож­ным поня­тиям? Льзя ли реши­тельно наде­яться, чтоб чело­век, при­о­бык­ший пола­гаться на разум, закос­нев­ший в предубеж­де­ниях, охотно внял гласу истины и немед­ленно испра­вил свои погреш­но­сти? В нашей ли воле состоит, чтоб жал­кий суе­вер, заняв лож­ныя о Боге поня­тия, согла­сился пере­ме­нить свои мысли и оста­вить мрач­ные начала? Не вели­ким ли должно будет почесть про­ис­ше­ствием, ежели кто в тече­ние мно­гих лет своей жизни, поте­ряв пра­виль­ный вкус в суж­де­нии, нако­нец в глу­бо­кой ста­ро­сти раз­ру­шит оковы сво­его заблуж­де­ния, и при всех пре­пят­ствиях навыка воз­вра­тится к свету истины?

Сле­до­ва­тельно, чтоб разум с самого того вре­мени, как может откры­вать свои спо­соб­но­сти, дей­ство­вал над­ле­жа­щим обра­зом, к тому осо­бенно над­ле­жит при­уго­тов­лять его. И как сам собою не может он иметь общего смысла, общего чув­ства и общего вкуса; для сего нужно тща­тель­ное обра­зо­ва­ние. Каж­дый из нас дотоле имеет нужду в сем руко­вод­стве, доколе не впе­чат­лен будет в нашем уме искус­ный оный чер­теж, кото­рый, содей­ствием боже­ствен­ного про­мысла, в тече­ние мно­гих веков и бде­нием вели­ких мужей рас­по­ло­жен и при­спо­соб­лен к позна­нию Бога, мира и души чело­ве­че­ской. В круге раз­лич­ных све­де­ний, созер­цая бли­жай­шие к нам отно­ше­ния пер­вых истин, и поль­зу­ясь ими по пра­ви­лам здра­вого разума, менее слу­чится погреш­но­стей в нашей жизни. В наших мне­ниях не видно будет упор­ства и при­стра­стия, лег­ко­вер­но­сти и без­рас­суд­ства, гор­дого само­лю­бия и при­меса дру­гих недо­стат­ков. Про­све­ще­ние всем дей­ствиям разума особ­ли­вую дает жизнь, в особ­ли­вый при­во­дит их поря­док, и умствен­ные поня­тия, кои суть виною бытия или нару­ше­ния спра­вед­ли­во­сти, обра­щает в источ­ник истины. От про­све­ще­ния в вели­ком сте­пени зави­сит совер­шен­ство добродетели.

Входя в склон­но­сти нашего сердца, узнаем свой­ство их из дей­ствий сего тон­кого ощу­ще­ния дни, посред­ством кото­рого раз­ли­чаем след­ствие доб­ро­де­тели и порока, и кото­рое назы­ваем сове­стию. — Вся­кому врож­денно жела­ние бла­жен­ства; но лож­ная о нем мысль, бывает неиз­беж­ным иску­ше­нием свя­то­сти воли и невин­но­сти нра­вов. Есть ли бы одному только разуму, утвер­жден­ному в Хри­сти­ан­ском бла­го­че­стии пред­став­лен был выбор удо­воль­ствий; чело­веку менее бы слу­ча­лось пре­ткно­ве­ний. Но к общему сожа­ле­нию, вос­пла­ме­нен­ное вооб­ра­же­ние ино­гда самым низ­ким стра­стям дает вид бла­го­род­ных чув­ство­ва­ний, и непри­метно рас­по­ла­гает нашу волю к нару­ше­нию закона Гос­подня. Сво­бода, сей источ­ник вожде­ле­ний, на сколько бы ни раз­де­лялся про­то­ков; но когда более увле­ка­ется ощу­ще­нием тлен­ных удо­воль­ствий, нежели совер­шен­ствами нрав­ствен­ных истин; почти нет ни одной доб­рой склон­но­сти, кото­рая бы не рас­стро­ена была вих­рем какой нибудь низ­кой стра­сти, и пря­мое имела стрем­ле­ние к Винов­нику веч­ных утех. Без потери граж­дан­ской чести, без утраты иму­ще­ства и здо­ро­вья, ино­гда охотно усту­паем в душе своей силе худых навы­ков. В таком слу­чае с кото­рой сто­роны ни посмот­рим на состо­я­ние сердца; его упраж­не­ния состоят в удо­вле­тво­ре­нии плот­ских склон­но­стей; его забава, раз­врат; особ­ливо, ежели кто в самой, так ска­зать, колы­бели занял соблаз­ни­тель­ные впе­чат­ле­ния и при­меры: у такого чело­века есте­ствен­ное рас­по­ло­же­ние сердца при­ве­дено в жал­кое рас­строй­ство, и в нрав­ствен­ных его дей­ствиях при­ме­ча­ются одни только заме­ша­тель­ства. И ежели в моло­дом чело­веке оста­вить пло­до­ви­тое семя зача­того им греха; он нако­нец от соб­ствен­ных вожде­ле­ний и стра­стей совер­шенно утра­тит свое спо­кой­ствие, и бли­зок будет к про­из­воль­ной гибели. Такие несчаст­ливцы тем бóль­шего достойны сожа­ле­ния, что, питая любовь к нрав­ствен­ным доб­ро­де­те­лям, как бы в неко­то­ром бешен­стве, сии же самые доб­ро­де­тели часто при­нуж­да­ются почи­тать за вымы­сел, и на место их допус­кать нрав­ствен­ное зло. Такое несчаст­ное поло­же­ние сердца про­ис­хо­дит от умерщ­влен­ных чув­ство­ва­ний добра и от холод­ного рас­по­ло­же­ния к совер­шен­ствам, усмат­ри­ва­е­мым в нрав­ствен­ных удовольствиях.

Чтоб быть вне сего заблуж­де­ния, и воз­вра­тить утра­чен­ную невин­ность; чтоб тре­бо­ва­нии сердца согласны были с зако­ном чистой сове­сти, и каж­дый подвиг доб­ро­де­тели имел над­ле­жа­щее совер­шен­ство; к сему потребно содей­ствие истин­ные муд­ро­сти, кото­рая заклю­ча­ется в неис­чер­па­е­мых сокро­ви­щах одного только Свя­щен­ного Писа­ния, и кото­рая пер­вее чиста есть, потом же мирна, кротка, бла­го­по­кор­лива, исполнь мило­сти и пло­дов бла­гих, несум­ненна и нели­це­мерна (Иак.3:17). Из опыта вещей, опре­де­лен­ных к нашему упо­треб­ле­нию, можно занять часть неко­то­рого про­све­ще­ния. Мы ино­гда при­пи­сы­ваем чело­веку имя доб­ро­де­тель­ного, если при­ме­тим довольно искус­ства и твер­до­сти в наруж­ном его пове­де­нии. Мы более при­вя­заны к чув­ствен­но­сти, и потому доволь­ству­емся наруж­ными видами. А когда при­леж­нее вник­нем в связь наших дея­ний; все досто­па­мят­ные слу­чаи жизни и вели­кие про­ис­ше­ствии нача­лом своим одол­жены бывают нрав­ствен­но­сти. Сколько древ­ний, столько пагуб­ный обы­чай, нагло пре­сту­пать закон Боже­ствен­ный в угоду ближ­ним своим ино­гда почи­таем граж­дан­скою доб­ро­де­те­лию; и в свете, раз­вле­ка­е­мом бес­чис­лен­ными суе­тами, едва слы­шан глас обез­об­ра­жен­ной при­роды. Много надобно иметь посто­ян­ства, чтоб на общую порчу нра­вов смот­реть без утраты своей непо­роч­но­сти. Такия твер­дые сердца, такия уди­ви­тель­ные души слу­ча­ются между нами в то время, когда любовь к Хри­сти­ан­скому про­све­ще­нию нахо­дится в числе глав­ных доб­ро­де­те­лей, и когда успехи в исправ­ле­нии нра­вов пред­по­чи­та­ются всем про­чим при­об­ре­те­ниям. Из сих свойств муд­ро­сти смело можем заклю­чить о про­из­во­ди­мых ею пере­ме­нах в сердце чело­ве­че­ском, и между про­чими ея пло­дами видеть успех в доб­ро­де­тели, кото­рую, так как и дру­гие полез­ные пред­меты, над­ле­жит почи­тать кон­цем бла­го­род­ных упражнений.

Рас­смат­ри­вая при­роду и состо­я­ние разума и сердца, открыли мы, как при­чины нрав­ствен­ного рас­трой­ства, так и сред­ства к уда­ле­нию оного зла. Но сего не довольно для бес­смерт­ной души человека.

Кто тща­тельно при­ме­чает свой­ство и глав­ное стрем­ле­ние своей воли; тот непо­гре­ши­тельно может заклю­чить о нена­сыт­ном жела­нии край­него блага, кото­рым обык­но­венно томимы бывают наши сердца. Сие обла­да­ю­щее нами вожде­ле­ние есть вер­ный залог Твор­че­ской любви и дей­ствие есте­ства, скло­ня­ю­щего нас к дости­же­нию все­об­щего конца; есть сила, таин­ствен­ным обра­зом вле­ку­щая нас к Винов­нику тва­рей. Слад­чай­шее спо­кой­ствие нашего духа столько бывает велико, сколько воз­рас­тает в нас бла­го­дат­ное соеди­не­ние с Боже­ством. И чем ближе ста­но­вимся к пред­мету сих наших жела­ний, тем более уто­ля­ется ощу­ща­е­мая нами жажда высо­чай­шего бла­жен­ства. Нако­нец совсем исче­зает, когда дости­гаем такого состо­я­ния, что Бог живет в нас, и мы в Нем, по сви­де­тель­ству вели­кого во Про­ро­ках Давида: насы­щуся, вне­гда яви­ти­мися славе Твоей (Пс.16:16). Удо­сто­иться тако­вого сте­пени совер­шен­ства зна­чит, выйти из соб­ствен­ных пре­де­лов, гру­бо­стию и неве­же­ством пола­га­е­мых; зна­чит воз­не­стись духом своим выше брен­ных чувств, и бытием своим рав­няться без­п­лот­ным небожителям.

Но отколе полу­чаем такое вооду­щев­ле­ние, и нося сие бремя, сии тяж­кие узы страст­ной плоти, начи­наем жить в самой веч­но­сти? Не ясное ли поня­тие о Боге, почер­па­е­мое нами из рас­смат­ри­ва­ния при­роды, пре­иму­ще­ственно же из Свя­щен­ного Писа­ния, рас­се­и­вает мрак пред­рас­суд­ков, и про­ли­вает в нас свет истин­ного позна­ния? Не все­мо­гу­ще­ство ли дес­ницы Твор­че­ской рож­дает в нас послу­ша­ние и веру, винов­ницу нашего бла­жен­ства? Не в без­дне ли пре­муд­ро­сти Бога погру­жая сла­бые наши умы, вос­хи­ща­емся созер­ца­нием при­роды, про­по­ве­да­ю­щей бытие Его, и объ­яты бываем чистей­шим пла­ме­нем совер­шен­ной к Нему любви? Не Его ли вели­че­ство впе­чат­ле­вает в нас сынов­ний к Нему страх, и обе­щает услаж­дать нас сла­вою бес­ко­неч­ных Его совершенств.

Какое бла­жен­ство людей, посвя­тив­ших себя духов­ным уте­хам сим! Какая счаст­ли­вая доля Хри­стиан, про­све­щен­ных истин­ным Бого­по­зна­нием! Какая нако­нец необ­хо­ди­мость для каж­дого из нас, жерт­во­вать наи­луч­шею частию своей жизни позна­нию нашего Созда­теля! Нет сомне­ния, что истина и доб­ро­де­тель состав­ляют суще­ствен­ное удо­воль­ствие сво­бод­ного суще­ства. Но какое сред­ство пре­иму­ще­ственно слу­жит к его совер­шен­ству, как не упраж­не­ние в Хри­сти­ан­ском про­све­ще­нии разума и сердца? А когда Еван­гель­ское позна­ние Бога, сопро­вож­да­е­мое тща­тель­ным иссле­до­ва­нием при­роды, руко­вод­ствует душу к вели­ким совер­шен­ствам; то всяк пред­по­ло­жит в подвиге наук, чтоб раз­лич­ные роды полез­ных све­де­ний упо­треб­лены были для бóль­шего числа истин­ных поня­тий о Винов­нике все­лен­ной. Сие должно быть пер­вым кон­цем во всех бла­го­род­ных упраж­не­ниях питом­цев Хри­сти­ан­ского просвещения.

Бла­го­вос­пи­ты­ва­мые юноши! к вам теперь обра­щаю речь мою. Видели вы, что три суть глав­ные цели про­све­ще­ния: истина, доб­ро­де­тель, Бог. Каж­дый из сих пред­ме­тов дол­жен про­из­весть в вас осо­бен­ное рас­суж­де­ние. Пред­ставьте во пер­вых ваш воз­раст, ваше зва­ние, ваши обя­зан­но­сти. Сне­сите при­том бла­го­при­ят­ству­ю­щие летам вашим обсто­я­тель­ства. Для вас отвер­сто свя­ти­лище полез­ных наук. В нем упраж­ня­ете силы души; посте­пенно уве­ли­чи­ва­ете есте­ствен­ные ваши дары, и ста­ра­е­тесь при­весть их в воз­мож­ное совер­шен­ство. Ваши умы слабо еще вни­кают в союз при­роды и отвле­чен­ных истин. Вы не можете в пол­ном виде пред­став­лять себе окру­жа­ю­щие вас пред­меты, и со всех сто­рон делать пра­виль­ные о них заклю­че­ния. Сле­до­ва­тельно, близки будучи к погреш­но­стям, удобно можете усту­пить силе пред­рас­суд­ков и поте­рять из виду самую спра­вед­ли­вость. Руко­вод­ство нечув­стви­тельно вли­вает в вас свет муд­ро­сти, и ука­зует вам пути к цар­ству истины. А соб­ствен­ный ваш труд обо­га­щает вас сред­ствами к позна­нию заблуж­де­ний и к уда­ле­нию пла­чев­ных след­ствий неве­же­ства. Вы любо­пыт­ным оком науча­е­тесь смот­реть на тече­ние окру­жа­ю­щей вас при­роды, и здраво судить о важ­ных явле­ниях все­лен­ной. Гру­бое суе­ве­рие не может иметь у вас места. Пред вами открыт закон Бога, закон сове­сти, из коего должны вы почер­пать истин­ное поня­тие о долж­но­стях чело­века и живу­щего в обще­стве Хри­сти­а­нина. Но сего для вас еще не довольно. Про­све­щен­ный ум без чест­но­сти, без любви к доб­ро­де­тели, есть враг, вос­ста­ю­щий про­тив чело­ве­че­ства и самого неба, есть мечь, уби­ва­ю­щий души и рас­се­ка­ю­щий цепь, свя­зу­ю­щую нас с есте­ством, с веч­но­стию, с Богом. Нельзя почесть того муд­рым, кто зна­нием удив­ляет, а в сердце своем питает яд зло­че­стия; вме­щает все под­лые стра­сти, покро­вен­ные блес­ком воль­но­дум­ства, и ад носит в душе своей. Такой умо­зри­тель­ный люби­тель про­све­ще­ния есть жал­кий несчаст­ли­вец, кото­рый для того изост­рил свои спо­соб­но­сти, чтоб живее чув­ство­вать тер­за­ние томя­щей сове­сти, и быть жерт­вою бес­пре­рыв­ных муче­ний. Юноши! ваши сердца нежны, гибки и ко всему удо­бо­пре­клонны. Они, на подо­бие рас­пу­щен­ного золота, могут при­ни­мать раз­лич­ные виды нрав­ствен­но­сти. Толь доро­гое свой­ство их вы теперь в состо­я­нии сде­лать неоце­нен­ным. Из пред­ла­га­е­мых вам настав­ле­ний все­гда можете заим­ство­вать бла­го­нра­вие и, седя при источ­ни­ках Еван­гель­ского про­све­ще­ния, напа­ять дýши ваши стру­ями бла­го­че­стия. Пре­об­ра­зуй­теся обнов­ле­нием ума вашего, во еже иску­шати вам, что есть воля Божия бла­гая, угод­ная, и совер­шен­ная. При­том, не мудр­ство­вати паче, еже подо­бает мудр­ство­вати, но мудр­ство­вати в цело­муд­рии (Рим.12:2–3). Ежели сыщете вкус к истин­ным удо­воль­ствиям; ваши склон­но­сти будут святы, ваши дея­ния будут непо­рочны, ваши души будут Бого­по­добны. Вы преду­го­то­вите в лице своем совер­шен­ных настав­ни­ков веры и рев­ност­ных рас­про­стра­ни­те­лей бла­го­че­стия: вы будете досто­под­ра­жа­е­мыми при­ме­рами искрен­ней любви к ближ­ним вашим. Нако­нец мысли и жела­ния ваши глав­ным пред­ме­том своим должны иметь Бога; для Него един­ственно обя­заны вы усо­вер­шать ваши спо­соб­но­сти. К сему только Винов­нику все­об­щего бытия над­ле­жит вам устрем­лять позна­ние истины и доб­ро­де­тели. Он дол­жен быть нача­лом и кон­цем ваших дея­ний. Вы зна­ете, что Он есть бес­ко­нечно разум­ней­ший и чистей­ший Дух; то может ли тер­петь в вас гру­бость и раз­врат? Оста­вит ли без нака­за­ния забве­ние вели­че­ства и совер­шенств Своих? И так ваше упраж­не­ние, ваши утехи, вашу жизнь дол­жен состав­лять один только Бог. Вос­пла­ме­няйте души ваши чистей­шею к Нему бла­го­дар­но­стию, что вы, едва всту­пили на зре­лище света, едва почув­ство­вали дей­ствие душев­ных сил; уже в пол­ной мере изоби­лу­ете сред­ствами, слу­жа­щими к вашему совер­шен­ству. Помните, что нет на земли бóль­шего сча­стия, как иметь про­све­щен­ный ум и бла­го­че­сти­вое сердце.

Про­лейте пред Все­мо­гу­щим Спа­си­те­лем мира душев­ные ваши молитвы о пре­успе­я­нии в муд­ро­сти и бла­го­че­стии. Воз­не­сите жела­ния ваши к празд­ну­е­мому днесь Дев­ствен­нику Свя­тому Иоанну Бого­слову о исхо­да­тай­ство­ва­нии вам Боже­ствен­ные бла­го­дати. Освя­щайте сим подви­гом каж­дую минуту вашей жизни. Тогда будете избы­то­че­ство­вать силою здра­вых сове­тов, и искрен­но­стию бла­го­род­ных чув­ство­ва­ний и любо­вию к изящ­ным дея­ниям: тогда паче и паче умуд­рит вас Дух Свя­тый, и соде­лает вас достой­ными сынами Боже­ствен­ного света! Аминь.

Гово­рено в при­ход­ской церкви Свя­того Иоанна Бого­слова Сен­тября 26 дня, 1798 года, в Яро­славле, пред совер­ше­нием молеб­ствия Гос­поду Богу и при собра­нии всех уча­щих и уча­щихся в Яро­слав­ской Семи­на­рии о бла­го­по­луч­ном нача­тии годич­ного учения.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки