Проповеди протоиерея Виктора Ильенко

Проповеди протоиерея Виктора Ильенко

СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

5. В Дни Памяти Святых

О Святых Угодниках Божиих

С великой любовью относится св. Православная Церковь к угодникам Божиим, просиявшим своею верою и любовью к Богу, наипаче же своею жизнью по Евангелию. Редкая неделя проходит, чтобы в нашем храме не совершалось богослужения в честь и память какого нибудь святого. А там, где совершаются службы ежедневно, каждый день вспоминается и прославляется память святых Божиих. В честь их не умолкают хвалы и пения круглый год. В церкви не читаются полные жития святых, но в тропаре, кондаке и стихирах краткими словами рисуется облик святого, его деяния, его подвиги, его духовная красота. А дух святого, невидимо присутствующий там, где о нем вспоминают с любовью, возбуждает в нашей душе святые чувства веры и любви.

Святые и мы – не чужие друг другу. Ведь мы – члены одной семьи христианской! Пусть они живут не с нами, пусть мы их не видим: лишь бы нас связывали чувства любви! Любовь преодолевает и время и пространство.

Родители, – особенно матери, – знают, что нет нужды, чтобы ребенок был постоянно на глазах, чтобы можно было любить его. Даже больше – кого нет дома, о том больше душа болит, того больше любишь и жалеешь. Вот так и в наших чувствах к святым. Мы их любим, хотя они жили давно, хотя мы о них знаем с чужих слов. Наша общая с ними любовь ко Христу сближает, роднит нас, соединяет в одну семью.

Есть христиане (протестанты), совсем отказавшиеся от общения любви со святыми. У них, пока живет человек, они его чтят и любят, а умер – и из сердца вон, как если бы он исчез навсегда. Но Бог не есть Бог мертвых, но живых: у Бога все живы. Со святыми мы теперь имеем общение любви в духе, как если бы они были с нами, и надеемся встретиться с ними лицом к лицу в новой, будущей жизни. В особенности тогда будет оправдана наша любовь к ним, наше почитание их памяти, наши праздники, наши песнопения в их честь.

Святые – это наши старшие братья в большой христианской семье. Они уже прошли путем христианской жизни, который мы только совершаем. В своей жизни они показали нам живые примеры того, как нужно христианину жить и поступать во всех случаях жизни. Они наши наставники, но они же и наши друзья, могущие нам помочь. Вот почему со времен апостольских христиане не переставали обращаться к усопшим святым с просьбами о помощи. Вот краткая молитва к св. ап. Петру и Павлу, нацарапанная на куске кирпича в катакомбах: «Петре и Павле, помните о нас!» Немного сказано слов, но в них вложена вера, что св. апостолы, помня о просителях, помогут им.

Пока мы идем путем жизни земной, мы нуждаемся в помощи наших небесных друзей и покровителей. А когда кончится этот путь и мы отойдем ко Господу в блаженную жизнь то разве там мы будем одни? Разве мы их там не встретим? Да, мы надеемся быть принятыми в общую семью всех от века Богу угодивших. Если, по милосердию своему, Господь не лишит нас небесных обителей, то там-то мы и встретимся с теми святыми, которых чтили и любили здесь на земле. И чем живее теперь наши чувства к ним, тем радостнее, тем желаннее будет наша встреча там.

Когда родные встречаются после мнотолетней разлуки, эта встреча приносит им радость, им есть о чем говорить, им приятно даже без слов смотреть друг на друга, видеть милые, родные черты. Так точно будет с нами при встрече со святыми, если мы будем иметь их своими друзьями теперь.

В сегодняшний день, когда мы празднуем наших родных русских святых, что мы им скажем? О чем их попросим? Вчера мы о многих из них сказали похвальное слово, а сегодня осмелимся высказать нашу мольбу, которую вот уже четверть века мы носим в нашем сердце, как незаживиающую рану.

Угодники святыи! Если мы, холодные себялюбцы, сострадаем народу нашему в его горькой судьбе, если мы, не щадя своей жизни, бросались туда, где, по нашему мнению, решалась участь нашего народа в благоприятную для него сторону, то неужели вы не пожалеете его? Вымолите ему у Бога хоть немножко свободы, хоть немножко милосердия, хоть немножко радости, хоть немножко надежды на лучшие дни, хоть немножко больше хлеба, одежи, хоть немножко больше здоровья!

Мы не думаем, что Господа надо умолять, как взыскательного судью; мы не думаем, что наши молитвы именно Ему нужны. Но, когда мы от сердца молимся за народ наш, то в сердечной молитве наши души откроются для сострадания, в нас станет больше христианской любви; чрез это мы станем достойны милостей Божиих. И тогда они изольются на нас и на всех, кого мы обнимем нашей любовью. Аминь.

Похвальное Слово Св. Равноапостольной Царице Елене

Какими похвальными венцами украсим мы равноапостольную царицу Елену в ее праздник? Какия славословия произнесем, чтобы достойно восхвалить память сей царственной жены?

Вспомним жизнь ее, жизнь, начатую в простой хижине и оконченную в царских чертогах! Восстановим эту жизнь хотя бы в общих чертах и кратко, – и мы тотчас увидим прекрасные стороны характера царицы Елены, тотчас найдем повод к ее восхвалению, нетрудно будет нам тогда обратиться к вам с призывом подражать вере и добродетелям равноапостольной царицы.

Св. Елена была замужем за Констанцием Хлором, одним из римских военачальников. Замужество это произошло так: Констанций Хлор, будучи однажды по долгу службы в путешествии, остановился на постоялом дворе. Девушка-служанка своею миловидностью, простотою и кротостью нрава так понравилась ему, что он взял ее себе в жены. Констанции Хлор был язычником, хотя и не ревностным, Елена по-видимому уже была христианка. От этого брака родился Константин, впоследствии великий и равноапостольный.

Семейное счастье для Елены было непродолжительным. Когда Констанций X. был объявлен цезарем и соправителем Западного императора Максимина, ему пришлось, по политическим соображениям, развестись с Еленой и жениться на дочери императора. Св. Елена приняла этот удар кротко, смиренным сердцем: ни упрека, ни борьбы за свои права. Она вся ушла в молитву, в дела помощи бедным и обездоленным. Ее чуткое сердце знало, где была нужда, и она шла туда, не дожидаясь зова.

Но вот Констанций Хлор умирает. После непродолжительной, но ожесточенной борьбы за императорский престол вся империя – и западная и восточная – покоряется Константину Великому. Для св. Елены, матери его, начинается новая жизнь. Хотя император и подарил ей дворец в Риме, где она могла спокойно прожить остаток дней своих, но это было лишь временным ее жилищем. Св. Елену влекло в те места, по которым некогда ходили ноги Спасителя, ее тянуло поклониться св. земле, освященной пребыванием Бого-человека. И она отправилась на богомолье в Палестину.

Нет ни одного места, чем либо памятного от дней жизни Спасителя, которого не посетила бы св. Елена, где бы она не оставила по себе памяти. В Вифлееме, в Назарете, в Иерусалиме она на свои средства созидает богатые храмы и тем дает возможность хри-стианскому Богослужению влиять на языческую массу своею красотою и возвышенностью. Наконец, при ней же и по ее настоянию совершаются раскопки и находят животворящий Крест Господень – славу христианства и оружие непобедимое на враги.

Возвратившись в Рим восьмидесятилетней старицей, она тихо умирает в своем дворце, наполненном священными предметами, вывезенными из св. земли. Тело ее почивает в церкви на Капитолийском холме в порфирном саркофаге, а во дворце ее, в той самой комнате, где она жила, устроена церковка в ее имя.

Вот краткое житие св. Елены. В нем две черты останавливают внимание: кротость сердца и любовь к храмам Божиим. Несправедливо отвергнутая мужем, она смиренно берет на свои плечи крест преждевременного вдовства и (вся уходит в дела христианского благотворения. Отныне не внешнее плетение волос, не нарядность в одежде, не серебро и золото занимают ее внимание, а потаенный сердца человек в неистлении кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (I Петр., 3:3-4).

Когда при Константине Великом прекратились гонения на Христианство, св. Елена всю свою любовь к Богу выразила в построении и украшении храмов Божиих. Для нее не было большей радости и большего удовлетворения, как видеть дом Божий, где бы вос-сылались непрестанные хвалы Богу.

Сестры-христианки, в особенности же вы, носящия имя св. Елены! Если вы хотите хоть чем нибудь выразить вашу любовь к вашей небесной покровительнице, то терпеливо, подобно ей, переносите бывающие скорби, не озлобляйтесь на обижающих вас, любите Господа со всею горячностью вашего сердца! Как царственная соименница ваша любила места, некогда освященные пребыванием Господа Иисуса Христа, так вы любите храмы Божии. Она созидала их из камней и украшала драгоценностями, а вы украсьте их вашим присутствием, облагоухайте их вашими молитвами. Тогда венец славы возсияет и над вашими главами в день оный, когда Господь придет, чтобы каждому воздать по делам его. Аминь.

На Владимиров День

Не может человек жить без надежды: когда ему хорошо, он надеется на лучшее; когда человеку плохо, когда он беден, или болен, или в каком нибудь несчастье, или скорби, то надежда смягчает горечь настоящего момента, утешает челоека как бы пред-чувствием будущей перемены к лучшему.

Мы, русские изгнанники, в течение долгих лет жили не только маленькими личными надеждами, но у нас была одна общая надежда – дожить до того времени, когда возможно будет всем нам возвратиться на родину. Мы здесь с вами пережили моменты, когда казалось, по нашим человеческим соображениям, что вот уже близко, у самых дверей находится освобождение России от безбожников. Свершение нашей надежды казалось столь близким, что многие не утерпели и двинулись на восток, не ожидая конца войны, не ожидая даже того поворота, когда можно было бы с уверенностью сказать, на чьей же стороне будет победа.

И вот теперь не только они (если кому Бог судил остаться в живых), но и мы живем не столько надеждами, сколько разочарованиями. Та общая надежда, которая одна не давала нам уйти всецело в наши личные дела, а объединяла нас в одну семью, жаждущую возвращения на родину, – эта надежда померкла, отодвинулась в такое далекое будущее, что уже потеряла свою утешительность.

Чем же жить? На что надеяться? Во что верить? Если мы до конца нашей жизни, которая с каждым годом становится все короче, будем есть горький хлеб изгнания, если не увидим родины никогда, то неужели это способно нас, христиан, огорчить безмерно? Да, об этом горько помыслить, но мы были бы плохими христианами, если бы теряли волю к жизни и впадали в отчаяние лишь потому, что нет у нас земного отечества. Когда земная жизнь приносит лишь огорчения, то нужно считать это лучшим временем, ибо тут-то мы и начинаем понимать, что есть у нас иное отечество, небесное, откуда мы ожидаем и Спасителя нашего Господа Иисуса Христа.

Веру в Христа Спасителя посеял в русской душе св. князь Владимир. Она питала и укрепляла русскую душу в течение 1000 лет. И всегда так было в русской истории, что когда современность была безотрадна и могла повергать лишь в отчаяние, православный человек тогда с особой силой вперял взоры свои в вечность, в жизнь будущего века, с большей ревностью начинал трудиться для Бога, для вечности, исправлял свою греховную жизнь. И было до сих пор так, что за таким поворотом его жизни следовала милость Божия к нему.

И безнадежность сегодняшнего дня и скудость во всем не иначе даны нам, как для того, чтобы мы начали больше думать о небесном отечестве, о нашем собрании пред лицом Божиим, о суде и воздаянии каждому по делам его. Эти думки не могут не отразиться благодетельно на нашей жизни, не могут не изменить ее к лучшему.

И если бы мы, хотя бы с сегодняшнего дня, положили угождать Богу во всем, ничем не огорчать Его, то такое наше решение было бы лучшим нашим подарком св. князю Владимиру в день его праздника. Аминь. Тараскон на Арьеже, 1945 г..

Мысли на Владимиров День

Когда мы видим лик св. князя Владимира, убеленный сединами, то невольно его дело – принятия христианства и просвещение народа русского светом Христовой веры – мы приписываем той мудрости, какая обычно сопутствует старости. И значение того перелома жизни, какой произошел в нем после крещения, мы поймем лишь в очень слабой степени, если не примем во внимание, что к моменту крещения князю Владимиру не было и 30-ти лет. В этом возрасте в человеке царствует тяготение к миру, женолюбие, богатство, слава, властность – вот чем полна душа, вот что является ее идеалом у человека в 30 лет. И мы знаем, что все это владело душой кн. Владимира. И кто мог думать, что в душе еще столь молодой, еще не пресытившейся утехами мира, может возникнуть жажда благочестия, желание жизни воздержанной; что у него, по нашим понятиям, молодого человека, может появиться огненное желание знать истинного Бога, а узнав, последовать Ему нераздельным помыслом, до полного перелома всей жизни!

Теперь, когда мы в оценке дела Владимирова примем во внимание его молодые годы, все дело его приобретает в наших глазах иную, высшую оценку, ибо одно дело отречься от мира и пойти за Христом на старости лет, а другое – начать служить Ему в 30 лет.

Св. кн. Владимир, ища доброго бисера, обрел безценную жемчужину – Христа. И как евангельский купец, найдя поле с зарытым в нем сокровищем, продает все, что имеет, и покупает поле то, так и кн. Владимир, обретши Христа, оставил языческую жизнь со всеми ее утехами. Зерно христианской веры он положил и в душу русского народа, положил, как закваску, которая постепенно, на протяжении вот уже почти 1000 лет, заквашивает нашу жизнь идеалами христианства.

Мы любим историческую Россию называть Святою Русью не потому, чтобы она в действительности была такова, не потому, чтобы русский народ весь целиком и всегда стремился к святости. Напротив, мы знаем такие моменты в нашей истории, как лихолетье 17-го века, или как новое лихолетье наших дней, вызванное глубоким и длительным потемнением в нашей душе свято-русского идеала. Но одно то, что наш народ, поддавшись соблазну пожить чисто мирской, грешной жизнью, без Бога, с желанием не знать никаких моральных препон и, испытав всю горечь такой жизни и неудовлетворенность ею, снова возвращается ко Христу, к тому бисеру, который он променял было на обещанную ему сытую жизнь, – это одно показывает, как глубоко князь Владимир заложил в русскую душу образ Христов. Брюссель, 1950 г.

На День Усекновения Главы Иоанна Крестителя

«Праведник умирает, и никто не принимает этого к сердцу.» Эту горькую истину высказал пророк Исаия (57:1). Она невольно является в сердце и на устах в день памяти великого пророка и Крестителя Господня Иоанна. Ему усекнули главу в день рождения царя Ирода; по желанию прелюбодейной жены обезглавили величайшего из рожденных женами и принесли на блюде в среду пировавших. И никто не принял этого к сердцу! Пир не расстроился от этого преступления, и гости не вознегодовали на хозяина за то, что он убил праведника, которого сам слушал с услаждением.

А чрез недолгое время после смерти Крестителя совершилось еще более тяжкое злодеяние: не в угоду плясавице, которая обольстила царя, а в угоду толпе, которую Римский проконсул и ненавидел и презирал, он предал неповинного Христа на распятие. И опять никто не принял этого к сердцу! Говорим «никто,» потому что маленькая кучка апостолов, потрясенная распятием своего Наставника, действительно была каплей в море врагов Христовых.

Эти два примера: Христа и Его Предтечи, как будто говорят за то, что в жизни сей зло, неправда и преступление совершаются безнаказанно, при общем попустительстве и даже сочувствии. Больше того, в наших примерах преступление совершается царем и проконсулом, т.е. людьми, которые по своему положению должны бы заботиться о добре и справедливости. Но если неправда возсела на царском престоле и на проконсульском кресле, если долженствующие судить право совершают тягчайшия злодеяния, то где же искать правды? Есть отчего придти праведнику в смущение и желающему угождать Богу – в замешательство!

» Если делающие беззаконие,- по слову пророка Малахии, – лучше устраивают себя и, хотя искушают Господа, но остаются целы, то не тщетно ли наше служение Богу и что пользы, что мы соблюдаем постановления Его? (Мал.3:15).

Как видите, не в наши только дни рождаются такия мысли и в смущение приходят верующие в Бога. Когда люди еще не знали о Христе-Спасителе, страдания праведных и торжество нечестивцев повергали в великую скорбь души праведных. Однако, как ныне, так и тогда, Господь жалел любящих Его и утешал их в дни скорбей. Устами пророков Он возвещал о грядущем Спасителе и о будущем суде и воздаянии. Так в книге пр. Малахии читаем: «Внимает Господь и слышит, и пред лицем Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его. И они будут моими, – говорит Господь Саваоф, – собственностью Моею на тот день, который Я устрою, и буду миловать их, как милует человек сына своего, служащего ему. И тогда, обратившись, увидите различие между праведником и нечестивым, между служащим Богу и не служащим Ему. Ибо вот придет день, пылающий, как печь: тогда все своевольствующие и поступающие нечестиво будут, как солома, и попалит их грядущий день, – говорит Господь Саваоф, – так что не оставит у них ни корня, ни ветвей. А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет солнце Правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я сделаю, – говорит Господь Саваоф» (Мал.3:16-18; 4:1-3).

Или еще у пророка Исаии читаем:, «Утешайте, утешайте народ Мой, – говорит Бог наш… Бедные и нищие ищут воды, и нет ея; язык их сохнет от жажды. Я, Господь, услышу их, Я не оставлю их. Открою на горах реки и среди долин – источники; пустыню сделаю озером и сухую землю – источниками воды; посажу в пустыне кедр, ситтим, мирту и маслину; насажу в степи кипарис, явор и бук вместе, чтобы увидели и познали и разсмотрели и уразумели, что рука Господня соделала это…» (Ис.41:17-20).

Нас, русских беженцев, пьющих из чаши страданий и унижения и готовых пасть духом, особенно должны утешать эти слова пророческие. Если Господь силен извести реки из гор, пустыню сделать озером и чрез жаждущую землю провести источники вод, то, несомненно, и нас, разсеянных по всему миру, Господь может, как сухие кости пророчества Иезекиилева, собрать воедино и воскресить для новой жизни.

А чтобы мы не унывали, не падали духом, а, напротив, укреплялись в надежде на праведный суд Божий и Его милость к нам, Господь дал нам праздники, подобные сегодняшнему: печальные и радостные вместе; печальные, потому что в этот день совершилось великое злодеяние – был обезглавлен праведник; и радостные, потому что ясно показывают и убеждают нас, что как бы ни была многоскорбна жизнь и печальна кончина праведника, – покой его – честь, и память его с похвалами в роды родов. Аминь.

Похвальное Слово Преподобному Иоанну Дамаскину

Преп. Иоанн Дамаскин прожил 104 года – и с малых лет до последняго издыхания носил он в сердце своем огненную любовь ко Господу. Все в житии этого верного ученика Христова дивно, изумительно, умилительно, поучительно.

Ему-ли, правителю целаго города, было время заниматься церковными делами? А между тем никто другой – ни иноки, ни священники, ни даже епископы – никто не защищал иконопочитания с такою убежденностью, с таким талантом, с такою настойчивостью, с такою основательностью. Его послания к народу, к самому Императору Византии в защиту икон, если бы были слабыми и беспомощными, не возбудили бы в иконоборце царе гнева, не подтолкнули бы его на постыдный поступок клеветы – составлению ложного письма, якобы написанного Иоанном.

Иоанн был правителем Дамаска, когда писал в защиту св. икон, а гонение на иконы возникло в Византии, в другом государстве. Но такова была ревность его христианской души, так близки ему были интересы Церкви Христовой, что преп. Иоанн всю силу своей души, все свое красноречие отдал на дело защиты иконопочитания. По человчески, по мирски рассуждая, что могло дать Иоанну это вмешательство, казалось бы, в чужия дела? Ничего, кроме неприятностей и огорчений. Но если судит по христиански, то нельзя не преклониться пред ревностью Иоанна о славе Божией, пред желанием его послужить своим красноречием не суетной мирской славе, а Церкви Божией.

Это сознание своего долга пред Церковью достойно нашего внимания!

Мы живем почти 1200 лет после св. Иоанна. Если 50 лет тому назад было начальство и светское и духовное, которое следило, чтобы и церкви строились, и чтобы в храмах проповедывалась чистая истина Христова, то теперь на нас всех легла забота о церкви: и строить храмы Божии и ограждать церковную жизнь от нестроений, ересей и расколов мы должны сами. И тут преп. Иоанн своим примером учит нас считать дело церковное своим, самым первым, которому нужно отдать все внимание и всю силу души.

Но вот Иоанн уже не в Дамаске, уже не правитель, облеченный властию и честью. Претерпев за защиту икон отсечение правой руки и исцеленный чудесно Божией Матерью после горячей целонощной молитвы пред Ее иконою, он уходит в монастырь и отдает себя в ученики одному старцу-простецу, не ученому, но опытно знающему путь восхождения к Богу и очищения я души от присущих ей страстей и греховных склонностей. Тут его ждет испытание его смирения.

Однажды старец, желая видеть, насколько преуспел его ученик в духовном росте, собрал много корзин, которые они вместе плели, и послал его продать их в Дамаске. Только смотри, – сказал он, – не отдавай по цене меньшей, чем какую я назначаю! А назначил он цену много большую, чем они стоили.

И пошел Иоанн, ни слова не сказавши старцу о том, что цена слишком высока, что путь далек, что за меньшую цену их можно было бы продать и в ближайшем городе, что, наконец, ему стыдно идти с корзинами на спине в город, где все его знали по прежней богатой жизни. Сказал только: «Благослови, отче!» – взял корзины и пошел.

Ходил Иоанн, нищенски одетый, по площадям и улицам Дамаска, предлагая корзины, но никто не покупал, узнав их цену. Смеялись даже над ним, говоря: «В своем ли ты уме, требуя таких денег?»

И на длинном пути из обители в Дамаск и ходя по стогнам и улицам родного города в бесплодных попытках продать за непомерно высокую цену корзины -сколько раз могла посетить душу Иоанна искусительная мысль о своем унижении, о стыде явиться в рубище там, где его знали в пышности и блеске, о неблагоразумном распоряжении своего старца! Если бы Иоанн думал о себе, о своем достоинств, о своем значении, как уже испытанного стоятеля за Церковь Божию, – то, несомненно, и досада, и огорчение, и осуждение старца нашли бы место в его душе, сделали бы его таким, как мы все. Но когда Иоанн приучил себя жить прежде всего для Бога, жить по вере своей в Господа Иисуеа, сказавшего: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, яко кроток есть и смирен сердцем,» то ничто скверное не могло уже проникнуть в его душу.

И этой чертой своего характера учит нас преп. Иоанн многому. Многие из нас некогда были в своей стране знатными, богатыми, влиятельными, уважаемыми. И вот теперь мы и мало что значим и бедны и, как прах, всеми попираемый. Нашему смирению пришел час испытания. Преп. Иоанн сам избрал себе пустынную нищету и звание послушника, которым мог всякий помыкать, а нас Господь поставил в это смиренное положение. Но плод и мы можем собрать такой же, как преп. Иоанн. Следует только не огорчаться, не роптать, с покорностью и терпением переносить скорби жизни – и мы будем увенчаны тем же венцом смирения, как и преп. Иоанн Дамаскин.

Следует сказать, хотя бы кратким словом, о поэтическом даре преп. Иоанна, которым он послужил Церкви и красота которого умиляет нашу душу, хотя часто мы, переживая трогательнейшие моменты, или забываем, или даже совсем не знаем, кто именно сложил, из чьей души излились эти умиляющия душу песнопения.

Кто не знает канона Богоматери, такого радостного, такого увлекающего душу к небесам: «Отверзу уста моя «? Это – творение преп. Иоанна.

Кто не склонял головы в сознании своей виновности при пении: «От юности моея мнози борют мя страсти» и в то же время как-то утешался надеждою на исправление, слыша из того же песнопения такия чудныя слова: «Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается»? Это тоже вылилось из души преп. Иоанна.

Кто не плакал у святой плащаницы под умилительное пение тропаря, составленного преп. Иоанном: «Благообразный Иосиф» ?

Кто не приходил в духовный восторг в Пасхальную ночь при пении канона: «Воскресения день – просветимся, людие!»? Этот гимн составил преп. Иоанн, вложив в него всю ту радость, которую многажды пережил сам у гроба Господня в Иерусалиме, приходя туда из своей обители.

Наконец, когда мы смежим наши вежды и уже не ушами, а внутренним слухом наша душа будет внимать церковным песнопениям и искать в них утешительного на-путствия в путь узкий и прискорбный, – то она снова услышит преп. Иоанна: «Святых лик обрете источник жизни и дверь райскую, да обрящу и аз путь покаянием.»

И все мы, часто провожающее наших родных и знакомых в иную жизнь, слышим от знающего по собственному опыту о превратностях нашей судьбы: «Какая житейская сладость пребывает печали непричастна?»

Самые умилительные песнопения нашей Церкви составлены преп. Иоанном Дамаскиным. Их так много, но мы к ним так привыкли, что далеко не всегда и не всеми осознается их значение в нашей духовной жизни. Осмелимся высказать чисто воображаемое предположение – что если бы когда-нибудь мы лишились этого сокровища, только тогда мы поняли бы, как мы бедны.

Нашим словом мы хотели бы возбудить чувство сердечной признательности к преп. Иоанну за все то, что Он дал нам от избытка своих талантов, отданных им на пользу Христовой Церкви. И не только признательности, но и любви, любви живой и действен-ной, которая может выражаться лишь в одном: приходить в храм, где звучат безсмертныя песни Иоанна, и слышать их, и вдохновляться ими на неизменную любовь к Богу и Его Церкви. Аминь.

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Другие проповеди

Комментировать

Пожертвовать