6. Разные Темы

Божие Величие

«Что значит человек, что Ты помнишь его, или сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Пс.8:5).

Побеседуем, други-братия, о беспредельном величии Божием, о неизреченной мудрости Творца, которая светится в каждой былинке и в каждой клеточке живого тела; о необъятной красоте, которую Господь разлил не только по голубому небу, не только по лицу земли, но вложил и в душу человеческую; когда вы эту красоту заметите, уже не будете обращать внимания на то, хорош ли человек внешне, привлекателен ли, а будете видеть внутреннюю красоту его души и ее любить.

И когда от этой безпредельности Божиих совершенств и Божия величия мы оглянемся на себя, в особенности в те моменты, когда мы бываем жалки и несчастны, тогда невольно всплывает в памяти этот стих псалма: «Что значит человек, что Ты, Господи, помнишь его?»

Но остановимся на этой мысли – о Божием величии и нашем ничтожестве, – чтобы она, как можно глубже вошла в нашу душу: эта мысль способна стать в ней источником самых чудных, самых утешительных и спасительных настроений.

Мы, жители больших городов, живем оглушенные их шумом; живем очарованные достижениями культуры, которую создал человеческий гений, и не видим красоты, созданной Богом. И жизнь наша полна такой заботы о хлебе насущном, которая поглощает все наше внимание, всю силу души, почти всю физическую энергию. И некогда человеку посмотреть на Божий мир и увидеть, как он прекрасен: как прекрасно небо, усеянное бесчисленным множеством звезд, больших и малых, ярко горящих и едва мерцающих. Нам некогда, глядя на этот, кажущийся неподвижным, небесный свод, вспомнить, что говорит наука об этом безпредельном мире звезд и планет, об их постоянном стремительном движении, уносящем всю вселенную в неведомое пространство. Некогда придти в восторг от мысли, что вся эта небесная красота зиждется на твердых законах, которые установил Творец этой красоты.

Еще меньше у нас возможностей видеть красоту моря-океана, этой водной стихии, которой один Господь мог указать пределы распространения. Воды на нашей планете столько, что она могла бы покрыть землю слоем в 2 километра толщиной. Но вот эта безпредельная водная стихия, в летний солнечный день едва плещет своими волнами в песчаный берег, как бы сознательно послушная Божьему повелению не переступать указанной черты, чтобы люди могли спокойно жить на берегу, чтобы малые дети могли плескаться в ее волнах без всякого страха.

Кому Господь дал счастье жить на лоне природы, тот мог бы нам рассказать о красоте полевых цветов, о зелени лугов, о золоте на солнце зреющей пшеницы, об упоительном аромате скошенного сена, о лесах с листвой, причудливо разнообразной и прекрасной то своею зеленью, то золотом и багрянцем.

Какое множество пород, какое благоухание, какая красота растительного царства! Сколь должен быть премудр, благ, прекрасен Художник-Бог, создавший одним Своим всемогущим словом эту красоту!

А мир жиивотных – от микроба, которого видеть нельзя, до слона и бегемота, пред которыми человек стоит без страха только потому, что Господь дал этим колоссальным животным кроткий нрав. Его многообразие кажется безпредельным, а между тем, как в звездах и планетах все рассчитано мерою и числом, так и в мире животном все устроено в дивном порядке: всякое живое существо рождается по роду и подобию своему, с (внешними признаками, только ему присущими, с характером своеобразным, которого не изменяют ни время, ни условия существования.

«Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя, и ниедино же слово довольно будет к пению чудес Твоих!»

И вот это великое Существо, облекшее в такую красоту и великолепие Свои творения, через рассматривание которых мы только и можем слегка приблизиться и узнать Его, стало плотью и обитало среди нас.

Какое безмерное снисхождение, какое смирение, какая любовь к человеку! Но что значит человек, что Ты, Господи, помнишь его? Какое может быть сравнение между величием Божиим и нашим ничтожеством? Что могут значить наши грехи или наша праведность пред Богом?

О праведности пророк Исаия сказал, что вся она, как запачканная, рваная одежда, А о грехах судите сами: если за одни слезы раскаяния Господь прощает тягчайшее преступление, то что же значат наши грехи? Ни праведность наша, ни наши грехи для Бога ничто, ноль, пустота! Но для нас они – все: жизнь или смерть. В праведности – радость, мир, широта сердца, жизнь вечная, нескончаемое веселие у источника радости, Бога. В грехах – мука, скорбь, угрызение совести, страдание, болезнь, смерть и вечная погибель.

Но Бог так возлюбил мир, что Сына Своего дал, дабы верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную.

Вот это должно бы приводить нас в духовный восторг, в трепет и умиление, что высочайшее Существо снизошло к нашему ничтожеству, что Вечно-Сущее любит того, кто сегодня живет, а завтра, яко цвет увядает и яко сень мимогрядет, что Господь милует даже грешника, не лишает ни солнца, ни хлеба даже того, кто отвернулся от Него и стал к Нему спиной. Господь как бы говорит людям: «Вы можете даже распять Меня, но Я не перестану с самого креста протягивать к вам Мои объятия и звать к Себе.»

Если такова любовь Божия к человеку, кроткая, долготерпеливая, неизменная, вечная, то что же нам делать? Не заметить ея, не ценить, отвернуться? Продолжать испытывать терпение Божие? Или же почувствовать ее и ответить любовью?! Аминь.

«Господь Иисус Христос – Надежда Наша.

(I Тим. 1:1.)

Много раз мы слышим в церкви: «Слава Тебе, Христе Боже, упование наше!» Но, может быть, потому, что мы слышим этот возглас в конце богослужения, когда наше внимание уже утомлено, или, может быть, потому, что это выражение славянское – мы до сих пор не замечали того глубокого и утешительного смысла, который ему присущ. Христос Бог назван упованием нашим, надеждой нашей! От первых дней христианства, от ап. Павла дошло это выражение до нас. И если раньше мы его не понимали, то теперь, когда наша жизнь стала так богата всякими невзгодами и бедна утешениями, когда настоящее безотрадно, а будущее полно безнадежности, мы не можем не видеть, что в этих обстоятельствах мы не оставлены без надежды.

И если человеку бывает хорошо, когда он имеет благодетеля, хотя бы тот жил и за океаном, то сколько же лучше должно быть нам, которым Христос-Спаситель, надежда наша, сказал, что Он пребудет с нами во вся дни до скончания века! Пребудет не где-то далеко, на небесах, а с нами, среди нас, в нашей жизни, если она будет заправлена духом Христовым; в наших душах, – если они будут гореть любовью к Богу; в наших телах, – если мы будем хранить их в чиистоте.

И люди благочестивые, а лучше сказать, люди, ищущие Бога, являются живыми свидетелями того, как надежда на Бога не постыжает никогда, не остается бесплодной. В их жизни Господь показывает всем, что Он не далек от каждого из нас, что Он видит жизнь нашу, что Он слышит молитвы наши, усматривает движения сердца нашего и готов бывает спасти всякого, кто призовет имя Его.

Многих смущает то обстоятельство, что участь как верующих, так и неверующих, как надеющихся на Бога, так и не надеющихся, как призывающих имя Его, так и хулящих Его, остается как будто одинаковой; и даже кажется, что теперь легче живется тем, кто освободил себя от всякого закона, от всяких нравственных обязательстив.

Но пусть нас не соблазняет это кажущееся благополучие людей неверующих, не призывающих имени Господня. Мы видим лишь внешнее их жизни, лишь поверхность; но удовлетворены ли они внутренне, спокойна ли их душа, не мучит ли их совесть?

Отчего так много самоубийц из числа неверующих? Только оттого, что когда в душе нет Христа – надежды нашей, то она пуста, ничто ее, особенно душу ищущую, не удовлетворяет, ничто ей не мило, и самая жизнь теряет свою привлекательность и смысл.

А посмотрите, как несчастны люди без надежды на Бога, когда их постигает несчастье: они впадают в крайнее малодушие и отчаяние, или, что еще хуже, исполняются злобы ко всем и даже к Богу, о Котором они говорят, что Его нет.

И напротив, у людей верующих, как бы ни протекала их жизнь, сколько бы скорбей и бедствий ни приходилось им претерпевать, в душе хранится живое сознание, что собственно иной жизни христианину и ожидать не следует, что если нашему Учителю и Господу пришлось претерпеть в жиизни все горести, даже до крестной смерти, то нам ли отказываться от них? Кроме этого сознания, которое помогает примириться со скорбями, но неспособно утешить, в наших душах должна быть и утешительная надежда на Христа-Спасителя. Он, прошедший трудный путь земной жизни от Вифлеемских яслей до Голгофского креста, воскрес, вознес человеческое естество на небо и возсел одесную Бога. Наше естество провел Он сим путем, чтобы все воочию видели, где кончается путь христианина, и все горели несомненной надеждой быть там и этой надеждой смягчали раны, нанесенные бедствиями настоящей жизни. Аминь.

Вера Разумнее Неверия

(Слово к молодежи)

Мы – люди верующие: верим, что есть Бог; верим, что Бог сотворил мир, так что из невидимого произошло видимое; верим, что Бог создал человека; верим, что Сын Божий, Господь Иисус Христос, сходил на землю, чтобы спасти человека от рабства греху; верим, что этот мир кончится, погибнет в катастрофе за свои грехи, что Бог создаст новое небо и новую землю, где после всеобщаго суда будут жить одни праведники.

Вот в кратких чертах те истины, в который мы верим, и этой верой отличаемся от неверующих. Когда они смеются над нами, будто мы веруем в то, чего нельзя доказать, что будто бы противоречит здравому смыслу, чего мы не видим нашими глазами, – то что им следует ответить?

Прежде всего скажите им, что напрасно они себя называют неверующими, напрасно думают, что в их жизни вера не играет никакой роли. Вера есть уверенность в невидимом, что оно есть, в ожидаемом, что оно непременно будет.

Когда начинался мир, то человека еще не было, никто не видал своими глазами, как создавалось все то, что мы называем природой. Вот здесь и нужна вера! Мы, верующие, из Св. Писания знаем историю мироздания и верим ей, верим, что Бог сотворил небо и землю. Безбожники, находящиеся с нами в совершенно одинаковом положении, – ведь и они не присутствовали при начиале мира, – говорят, что мир произошел сам собой. Знать, что происходило в то отдаленнейшее от нас время, никто не может; значит, и безбожники не знают, как произошел мир, а только думают, только верят, что он появился сам собой. Итак, о начале мира возможна только вера. Чья же вера лучше – наша или их? Что разумнее сказать: «Бог сотворил мир,» или: «Мир произошел сам собой «?

Когда мы говорим, что Бог сотворил мир, то это значит, что Верховное, всемогущее, разумное, премудрое Существо положило начало миру. И эта мысль легко укладывается в голове и не только не противоречит здравому смыслу, но, напротив, требуется им. Ум человека так устроен, что он всюду ищет причину сущестивующего. Например, когда вы заболели гриппом, то сейчас же соображаете, что вы простудились вот там-то, или заразились при таких-то обстоятельствах. Когда вы видите хорошую картину, то сейчас же мысль ваша представляет себе не какого-нибудь маляра, а именно – художника. И если картина действительно хороша, то вы начинаете думать о таланте художника, о хорошей школе, которую он прошел. И чем сложнее машина, картина, симфония, роман и всякое другое создание человеческаго ума-таланта, тем с большей настойчивостью мы ищем его автора, тем большую талантливость в нем предполагаем.

Одним словом, мы ищем достаточного основания для существования всякой вещи и всякого явления. Это свойство человека проявляется с первых шагов его сознательной жизни, с того момента, когда ребенок начинает искать причин яивлений и непрестанно спрашивает: «Отчего и почему?»

Когда безбожники говорят, что мир произошел сам собой, и верят этому, то они являются не разумнее пятилетних младенце. Ребенок поверит, если ему сказать, что эту игрушку принес ему дед-мороз, потому что в его детском представлении дед-мороз может приносить игрушки. Но когда пятилетнему малышу скажут, что игрушка упала с неба, или появилась у него под подушкой сама собой, то это его только удивит: ум его уже работает, уже ищет причин явлений.

Итак, вера безбожников в то, что мир появился сам собою, есть вера неразумная; в подтверждение этой своей веры они не могут привести ни одного факта: нет ни одной вещи, которая явилась бы сама собой, без причины. Не происходит сейчас ни одного явле-ния, ни одного факта без достаточного основания, без достаточной причины.

Мир существует – это факт, и для сего факта нужно найти достаточное основание. И вот, разумнее сказать, что его сотворил Бог, чем сказать, что он произошел сам собой.

Рассказывают о двух студентах, которые часто спорили о религии. Один из них был верующий, а другой – безбожник. Верующий, чтобы убедить своего товарища, чтобы наглядно показать ему бессмысленность его неверия, устроил следующее: заказал мастеру хороший глобус и поставил его у себя на столе. Когда неверующий студент пришел к нему, то первое, что он сказал, увидев глобус, было: «Откуда у тебя такой прекрасный глобус?» – «Ни откуда, – был ответ, – он сам собой тут появился.» – Ну, брось шутить, скажи, кто его сделал?» – «Никто – он сделался сам собой.» – «Ну, это вздор: только сумасшедший может поверить этому.» Тогда верующий студент сказал: «Вот ты называешь сумасшедшим того, кто поверит, что этот глобус сделался сам собой, а как тогда назвать тех, кто не только сам верит, но старается и других убедить, что наша земля, которая посложнее этого глобуса, появилась как-то сама собой?!»

В деле веры юношество всегда проходит известный период, когда принятое в детстве подвергается проверке, сомнениям и даже отрицанию. Кто из нас, старших, не переживал момента, когда хотелось и думать и жить по своему, а не так, как этому учили нас родители? Скажем больше, редкая душа в юношеском возрасте сохраняет свою детскую веру, свою способность доверчивой молитвы, свою любовь к церкви. В студенческие годы в особенности кажется, что можно и не прибегая к Богу, не докучая Ему своими молитвами, устроить жизнь так, что это будет сплошной праздник. Самоуверенность никогда не бывает так сильна у человека, как в его молодые годы, когда его духовные и физическия силы находятся в полном расцвете. В эти же годы молодой человек легче всего поддается влиянию товарищей, проповедующих свободу от всяких авторитетов, традиций и верований. Призыв к свободе находит в юношеской душе полное сочувствие.

И вот, друга мои, когда вы встретитесь с неверующим товарищем, когда вам придется сидеть с таким на одной парте и, может быть, постоянно слышать призыв освободиться от старых верований, когда над вами посмеются за то, что вы ходите в церковь, – то не малодушествуйте, не считайте, что все старое – плохо, что родители глупее вас, когда веруют в Бога и ходят в церковь. Одним словом, не уступайте безбожнику, знайте, что его неверие беспочвенно, необоснованно, неразумно. У него всего лишь одна черта достойна подражания: оно смело, оно настойчиво, оно с упорством повторяет то, что давно уже отвергнуто наукой и опровергается ежедневным опытом. Научитесь у него этой смелости и настойчивости, чтобы защищать так же свои убеждения!

Молодежи свойственно стремление, – такова уж ее природа, – все увидеть, все потрогать своими перстами, все понять своим умом, все оценить, – и только тогда принять или отвергнуть. Душе каждого юноши присуще спасительное неверие ап. Фомы. Он не верит другим апостолам, когда они говорят ему, что воскрес Христос. Он не отказывается верить в воскресение Христово, но хотел бы поверит сему не с чужих слов, а из собственного опыта. Его неверие не принципиально, он не говорит: «Не поверю ни за что!» а лишь: «Не поверю, пока сам не увижу, пока мои руки не потрогают Его.» И он тотчас же воскликнул: «Господь мой и Бог мой,» как только увидел Христа воскресшего.

Так и вы, друга мои, нося сомнения в вашей душе, ищите встречи с Господом. Когда вы воскликните: «Господь мой и Бог мой!» то вам уж не будут страшны никакие безбожники: ваш собственный опыт засвидетельствует, что вера разумнее и спасительнее неверия.

Христос и мы

«Сын человеческий, пришедши, найдет ли веру на земле?» (Лк.18:8)

Читая Евангелие, мы с недоумением останавливаемся над теми страницами, где говорится, что не все верили в Господа Иисуса Христа: одни говорили, что Он добр, а другие, что Он обольщает, обманывает народ; одни, как жены-мироносицы, ходили за Ним повсюду, чтобы непрестанно слышать слово Его: так оно было сладостно для них, а другие называли речи Христовы богохульством; одни теснились к Нему, чтобы, прикоснувшись к одеждам Его, получить исцеление, а другие, и видя явные чудеса Его, просили Его уйти от них; одни иоповедывали Его Сыном Божиим, а другие за это самое много раз хватали камни, чтобы побить Его; одни, когда Господь шел на Голгофу, плакали, другие в это время злорадствовали; одни уходили с Голгофы, бия себя в грудь, другие бежали к Пилату, называя уже умершего Господа обманщиком. Когда Христос воскрес, то одни поверили сему, а другие стали распускать слух, что ученики ночью украли тело Его. Наконец, когда Его воскресшего ученики увидели на пути в Галилею, то одни поклонились Ему, а другие усомнились.

Достаточно сказанного, чтобы видеть, что ни кротость и смирение, ни милосердие, ни всемогущество Христово, открывшееся для всех бесчисленными чудесами, – ничто не смогло убедить тех, которые не хотели верить, что Иисус, родившийся от Девы Марии, есть действителыно Христос-Мессия, Сын Божий, посланный Отцем на землю. Они, видя чудеса Христовы, не видели; и слыша божественные глаголы, не слышали. Их сердце закаменело, ожесточело, потеряло всякую чувствительность к божественному.

И вот эта глухота духовная, эта слепота, это ожесточение сердца удивительны для нас! И мы в недоумении спрашиваем, как можно было не узнать в Иисусе Христе Сына Божия? Как можно было не отличить сего Агнца Божия, чистого, непорочного от греш-ных сынов человечесиких? Как можно было не умилиться сердцем, видя, как хромые, слепые, расслабленные исцеляются одним словом, одним прикосновением рук Христовых?

Эти вопросы остаются без ответа. И остается на веки справедливым слово ап. Иоанна: «К своим пришел, – и свои Его не приняли» (Ин.1:2).

А если бы мы жили в то время, если бы мы все то видели и слышали, что творил и говорил Господь Иисус Христос, – мы бы приняли Его? И этот вопрос останется на веки без ответа. Можно только сказать, что как тогда приняла Христа горсточка людей (Церковь Христова на 50-ый день по Воскресении Его состояла из 120 человек), так и сейчас немногие знают Его, немногие любят, немногие готовы идти за Ним путем узким и тернистым. Тогда люди не приняли Христа, потому что ждали Мессию, как победителя, в пышности и славе земной. Его, входившего в Иерусалим, встречали кликами: «осанна,» но когда увидели, что Христос не хочет защитить Себя от поругания чернью и воинами, – отвернулись от Него.

И теперь, разве столько бы людей веровало во Христа и принадлежало к Церкви, если бы вера давала своим последователям мирския блага, беспечальную жиизнь, могущество и славу? Но оттого и мало людей в Церкви, что Она вместе с апостолами говорит: «Многими скорбями надлежит нам в Царстивие Божие войти,» что узок и тесен путь, ведуший в жизнь вечную, что Царствие Божие силою берется: самопринуждением к жизни по заповедям Божиим, непрерывной борьбой со своими страстями.

Посему и теперь немного верных учеников у Господа, и теперь немногие принимают Его у себя в сердце. Если уже о. Иоанн Кронштадтский восклицал с горечью: «Не принят у нас, в наших домах, в наших разговорах, в наших сердцах Христос!» то что же скажем мы, свидетели и самовидцы безбожия?

Когда же снова придет Господь на землю, то Он едва-ли найдет и веру на земле: так мало будет тогда ищущих Господа!

Что же станем делать? Пополнять собою ряды неверующих? Да не будет этого с нами! Но, напротив, будем укрепляться в вере, будем взывать: «Господи, умножь в нас веру!» чтобы ни гонения, ни скорби, ни угрозы, ни раны, ни страдания, ни самая смерть не могли бы нас отлучить от любви к Господу нашему Иисусу Христу, который умер за грехи наши и воскрес для оправдания нашего. Аминь.

Христос и Дети

При чтении Евангелия нас поражает одна его особенность: евангелисты ничего не подчеркивают, ни на что не указывают с нарочитостью, даже о самом чудесном и необычайном говорят просто и спокойно. Какое-то эпическое безстрастие исходит со страниц Евангелия.

И несмотря на это многия страницы Евангелия глубоко трогают нас. Это прежде всего те, в которых передано, хотя бы несколькими словами, отношение Христа-Спасителя к детям и грешникам. Господь как будто любит только крайности – чистых и падших, невинных и грешников; любит чистых и тех, которые должны очиститься; чистых – за благоухание их невинности, падших – за тоску о потерянной чистой, за жажду очищения.

Свою любовь к детям Спаситель выражал великой нежностью, а к грешникам – великим сожалением. Он приходил в восторг, когда гладил головку ребенка, доверчиво склонившегося к Нему на колени, но не смущался и от прикосновения надушенных волос блудницы. Она в тот миг, когда отирала своими волосами с ног Учителя свои слезы, была так же чиста, как ребенок, еще не знающий никакой скверны.

Любит Господь детскую чистоту до того, что за соблазн одного из малых сих угрожает потоплением в пучине морской. И эту любовь чувствуют не только дети, но и их матери. Оне подносили ко Христу своих детей, чтобы Он только прикоснулся к ним. Мать двух апостолов, Иакова и Иоанна, просила Господа однажды уделить ея детям лучшие места в будущем царстве, – и заслужила упрек. Но те матери, что не искали для своих детей ничего, кроме прикосновения, не просили ничего, кроме благословения, были уте-шены: они услышали радостное провозвестие: «Таковых есть Царствие Божие.» «Истинно говорю вам, провозгласил тогда Спаситель, если кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него.»

Ученикам Христовым, недавним рыбакам, уже оставившим свои сети, но еще не отрешившимся от практического взгляда на всякое явление, казалось напрасной тратой времени это общение Христа с детьми, которые еще не были в состоянии понимать слова Его и которые еще не имели нужды в прощении. Апостолы еще не научились ценить детскую чистоту и видеть в ней залог святости, основание для будущего духовного совершенства. И потому они препятствовали детям приближаться ко Христу. Тогда Учитель, поставив ребенка среди них и обняв его, сказал им: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не сделаетесь, как эти маленькие дети, вы не войдете в Царство небесное. И всякий, кто примет одного из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня» (Марк. 9:36-37).

Во времена дохристианские ребенок – полная собственность родителей; ребенок должен был смотреть на старших, как на пример для себя, и во всем подражать им. Ни в иудействе, ни в язычестве не нашлось никого, кто бы заметил совершенство детской души, указал на него и научил ценить. Детям оставалось нести тяготу своего возраста до возмужалости.

Но вот приходит Христос Спаситель – и роли переменились! Отныне взрослые должны брать детей за образец для себя: «Если не обратитесь и не станете, как дети, не сможете войти в Царство небесное!» В царстве чистоты и целомудрия – детям первое место. Деятельная, творческая зрелость; умудренная опытом жизни старость мало значат в очах Христовых, если нет в них детской простоты и незлобия, какого-то непосредственного чутья правды, если нет в них юношеского порыва к свету истины. Человек, который думает, что он достиг полунаго развития своих сил, который считает, что он близок к совершенству, и уже ничего не ищет и ни к чему не стремится, – как только подумает о Царстве Божием, как только вспомнит, что оно и для него приготовлено, так тотчас позавидует ребенку, о котором Спаситель сказал, что таковых есть Царство Божие.

Однажды Христос воскликнул: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф.11:25).

Мудрые горды своею мудростью: они думают, что знают все. Разумные ослеплены своею собственною интеллигентностью: они считают, что все можно понять и все объяснить при свете собственного разума. В откровении с неба, в мудрости Христовой они не чувствуют нужды. Если бы она была им дана, они отнеслись бы к ней с пренебрежением. И потому мудрость Христова открывается младенцам и состоит из чистоты, смирения и милосердия. Но с возрастом человек теряет чистоту, становится гордым, делается эгоистом, научается любить только себя. С каждым днем он уходит все дальше и дальше от Царствия Божия, которое было так близко к нему в дни его юности. Чтобы возвратить нашей душе потерянный рай, мы должны стать, как дети – чисты и целомудренны, смиренны и милосердны.

Христу дорог каждый человек – и ребенок, и старец, и юноша, и отец семейства, и праведник, и грешница! Он не гнушается Симоном прокаженным, Он принимает угощение у Закхея-мытаря, Он любит бывать у Марфы и Марии. Он жалел всех и в душе каждого старался пробудить жажду спасения. Этим полны страницы Евангелия, Но во всем Евангелии всего лишь один раз сказано, что Он протянул руки для объятий. Это – когда Христос обнял ребенка! И только один раз сказано, что Христос полюбил. Это о богатом юноше, который с детства хранил заповеди Божии (Марк. 10:21).

Вечное Евангелие

Святому апостолу и евангелисту Иоанну в таинственном видении Господь показал будущия судьбы Церкви Своей и то, чему надлежит быть вскоре; и он записал эти пророческия видения в книгу (последняя книга Н. Завета) и сказал: «Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающее написанное в нем; ибо время близко» (Откр.1:3).

В одном из видений тайнозритель «видел Ангела, летящего по средине неба, который имел вечное Евангелие, чтобы благовествовать живущим на земле и всякому племени, и колену, и языку, и народу» (14:6).

И так, ангел имел вечное Евангелие, чтобы благовествовиать его живущим на земле…

Эти слова не новы для нас. Мы знаем слова Христовы: «Идите по всему миру и проповедуйте Евиангелие всей твари, – сказал Он Своим ученикам, – кто будет веровать и креститься, спасен будет» (Мар. 16:15-16). С благою, радостною вестью о спасении и разошлись св. апостолы из Иерусалима, чтобы благовествовать даже до краев земли. Эту радостную весть они записали в книги, чтобы Слово Божие о опасении пронеслось не только до краев земли, но и сохранилось до края времен, до последняго дня мировой истории. Это, поистине, вечное Евангелие!

Но с первых же дней жизни Христовой Церкви начались гонения на св. Евангелие. Враги Христовы хотели его уничтожить, но не могли. Оно принесено для счастья всех людей. Как же можно было допустить, чтобы его слышали лишь немногие, лишь современники Христа и апостолов? Бог для людей бережет Свое Евангелие, потому что оно, поистине, есть благая весть для человека. Из него мы узнаем, что мы дети Божии, что мы созданы Богом, что ради нас и нашего спасения Сын Божий стал человеком, пострадал, умер и воскрес, чтобы показать нам путь жизни и сделать нас достойными всех благ, всего счастья будущей жизни. И чем горше, чем безотраднее становится жизнь, тем дороже нам вечное Евангелие, тем милее, тем ближе оно нашему сердцу, ищущему утешения. Евангелие – это наш идеал, наш светоч, наше утешение в земной юдоли и путеводная звезда в Царство Небесное!

Но есть и другой взгляд на Евангелие, взгляд не язычника, пытавшегося уничтожить эту св. книгу, а взгляд современного нам человека, не задающегося, впрочем, целью совершить невозможное: уничтожить Евангелие. Человек 20-го века умен, он понимает, что можно уничтожить и чего нельзя. Воздух, солнце, тепло не поддаются уничтожению, с ними ничего нельзя сделать. Также и о Евангелии никто теперь, – кроме разве безумцев-безбожников, – не думает, что его можно уничтожить. Но его не хотят знать, его считают устаревшим, мешающим человеку жить.

— «Не говори мне ни о Христе, ни о Евангелии, – бросил не так давно такую фразу русский белый офицер бывшему своему соратнику, ставшему монахом, Евангелие устарело, оно только мешает нам жить!»

Чем устарело? Что в нем обветшало и нам уже не нужно? Историческая часть? Но ведь то, что было, никогда не стареет. Оно с каждым днем и годом отодвигается в прошлое, его могут забыть, но само по себе оно, имевшее когда то место, остается неветшающим. И если о многих исторических лицах и событиях мы не знаем и не помним, то Евангельская история даже в наш век есть история, наиболее знакомая всем, наиболее знаемая и в этом смысле свежая и как бы всегда юная.

Может быть устарела психологическая сторона Евангелия? Может быть в нем рассказывается о людях, душою совсем не похожих на нас? И этого нельзя сказать. Возьмите, например, евангельское чтение о 10-ти прокаженных. Только один из них возвратился, чтобы воздать хвалу своему Целителю. Остальные девять и не подумали, что нужно поблагодарить. Разве психология современного человека не такова?

А история блудного сына? Ведь это нестареющий, вечный пример отношений любящего отца к своевольному сыну, возвращающемуся в дом отчий с раскаянием.

Отчего наши дети, читая в школе Евангелие, понимают его сразу и не нуждаются в длинных и сложных обяснениях? Да потому, что оно психологически близко им. Человек остался все тот же, с теми же душевными качествами, теми же пороками и доброде-телями. Ни одно качество души, которое при жизни Христа было грехом, теперь не стало добродетелью. Психология человека за 20 веков не изменилась.

Тогда что же в Евангелии кажется устаревшим этому бедному русскому офицеру, не желающему слышать ни о Христе, ни о Евангелии? По-видимому ему кажутся устаревшими евангельския заповеди, нравственный требования Христовы.

Современный человек – эгоист, скуп сердцем, горд, тщеславен и самолюбив; современный человек любит удовольствия и желает в этой жизни иметь одне лишь утехи. О любви к Богу, о воздержании, о смирении, о целомудрии, о милосердии к ближнему, наипаче же о будущей жизни и воздаянии, – вот о чем он не любит и не хочет слышать. Это портит ему настроение, напоминание об этих заповедях мешает ему жить. Вот почему современный человек не любит Евангелия, считает его устаревшим, хотел бы, чтобы его не было. Современный человек такого настроения немногим лучше воинствующего безбожника. Один своими руками взрывает храмы, а тот, кому не нужен Спаситель, кому Евангелие мешает жить, не поскорбит, не заплачет при виде разрушаемого храма. Ведь храм – это место, где молятся Христу, как Богу; но если Христос ему не нужен, то не нужен и храм.

Но верно ли, что евангельский нравственный закон устарел, что если его не держаться, то будет лучше, веселее жить? В двух странах-соседках – сов. России и Германии – пробовали построить жизнь без Христа и Евангелия, – и мы знаем, что из этого вышло.

Но если бы даже и удалось безбожникам или неоязычникам, отказывающимся от Евангелия только потому, что оно налагает узду на наши распущенные нравы, если бы удалось кому-нибудь построить новую жизнь без Христа и Евангелия, то нам, христианам, следовало бы от нее отказаться, ибо, по слову Христову, горе тому человеку, который приобретет весь мир, а душу свою погубит.

Слышите, что Ангел, несший вечное Евангелие, возгласил громким голосом! «Убойтесь Бога и воздайте Ему славу, поклонитесь сотворившему небо и землю, ибо наступил час суда Его!» (Откр.14:7).

Никто от будущего страшного суда не укроется: и тот, кто любил Христа, и кто боролся против Него; кто говорил, что Христос – это солнечный миф, и тот, кому Он «мешал жить»; все без исключения предстанут пред Ним, нелицеприятным Судией, и тогда воздается каждому по делам его (Откр.20:13).

Посему-то будем держаться всем сердцем Христа, упования нашего, и евангельскую повесть о Нем будем любить больше всех слов человеческих, ибо Это – «глаголы жизни вечной» (Ин.6:68). Аминь. Тараскон на Арьеже, 1942 г.

«Господи, умножь в нас Веру!

В несчасте, которое стряслось над Францией, и мы с вами будем иметь нашу долю. Когда хозяевам хорошо, то и гости благодушествуют; когда хозяева богаты, то и работники едят хлеба вдоволь. Но как сейчас Глава правительства предупредил всех, что жизнь будет трудная, то нам остается только сказать, что гораздо труднее и тяжелее она будет для нас, видевших Францию в годы ее благополучия, а теперь готовых разделить с нею ее несчастье.

Не будем и пытаться угадать, как пойдет жизнь и какия скорби нам придется претерпевать. Как воин, готовя себя к войне, не задумывается много над тем, на каком фронте ему придется воевать и кого иметь своим противником, но готовится мужественно встретить любого врага на любом фронте, так и нам нет нужды вдаваться в подробности, а следует готовить свою душу к встрече со всякими трудностями жизни.

Вам, слышащим за каждым Богослужением: «Всю жизнь нашу Христу Богу предадим!» легко понять, что закалить мужеством свою душу и делать ее непоколебимой, какия бы испытания ни послал нам Господь, можно только всецело предавшись в волю Божию, на Него возложивши всю надежду, от Него ожидая и утешения и избавления.

В грядущие дни недостаточно будет той веры, с которой живет большинство людей: только знать и верить, что Бог есть. Понадобится полное доверие к Богу, к Его о нас заботе; нужна будет такая доверчивость к Богу, какую имеет ребенок к матери. Ребенок на руках у матери чувствует себя в полной безопасности. Он не столько знает умом, сколько чувствует всем своим существом, что мать его любит и защитит от любой опасности. Нам нужно дойти до этого чувства в отношении к Богу. Крепкая вера нужна для этого!

Однажды апостолы плыли по озеру; началась буря, так что лодка покрывалась волнами, а Господь спал на корме. Ученики будят Его: «Господи, спаси нас – погибаем!» Казалось бы, чего бояться, имея Господа с собою в лодке! А все таки апостолы боялись, ибо еще не были крепки в вере. Господь так им и сказал: «Что вы так боязливы, маловерные?»

И мы будем всегда чувствовать себя в опасности, будем малодушествовать, бояться, унывать, если не будем иметь крепкой веры и надежды на Бога.

Но как же эту крепкую веру получить, от кого позаимствовать? Вера – внутреннее убеждение и получить ее со стороны, от кого-нибудь нельзя. Помните, как апостолы просили: «Господи, умножь в нас веру!» Или как отец мальчика, одержимого бесом: «Господи, помоги моему неверию!» Значить, вера должна быть в душе человека, а Господь только может умножить ее, помочь ей окрепнуть.

Вы все одним своим присутствием показываете вашу веру. Если ее было достаточно в дни благополучия, то ее может оказаться мало для жизни в скорбях. Боюсь, как бы кто из нас не потерпел кораблекрушения в вере, не сталь бы роптать на Бога, не усум-нился бы в Его бытии или благости. Чтобы не случилось ни с кем из нас чего либо подобного, подумаем и позаботимся об укреплении веры.

Для сего раньше всякого другого дела усилим нашу молитву. Кто утром считал для себя достаточным только перекреститься, пусть произнесет трижды: «Боже, милостив буди мне грешному!» и «Пресвятая Богородице, спаси нас!» Кто садился за столь и вставал, не думая ни о благословении, ни о благодарении за хлеб насущный, тот пусть научится это делать сейчас, в наши дни, в которые всем стало ясно, что если Господь не помилует нас, то мы и голод испытаем, как испытали его наши родные в России.

Кто никогда не думал и не заботился о ближнем, тот пусть сейчас, если лишен возможности помочь делом, поможет словом участия, а лучше всего – сердечной молитвой за всякую душу, скорбящую и озлобленную.

Кто на кого имеет огорчение, пусть простить и примирится. С миром на душе много легче жить.

Кто был скор на слово осуждения, пусть оставить эту свою слабость, чтобы Господь не поставил его в такия обстоятельства, в которые откроются и его слабости, достойные осуждения.

Короче же сказать, не будем лишь говорить: «Господи-Господи!» но будем исполнять волю Божию, ясно выраженную в Его святых заповедях. Тогда чрез исполнение их вера наша достигнет совершенства, и мы не потерпим никакого вреда от грядущих на нас скорбей и напастей. Аминь.

О Безбожии.

В недавно вышедшей газете «Борьба за Церковь» были напечатаны сравнительные таблицы роста антирелигиознаго движения в России за последние годы. При взгляде на них страшно становится за душу русского человека. Она отравляется ежедневно и систематически шествиями, маскарадами, речами, плакатами, листками. Размножение безбожной литературы близко к тому, что скоро не будет уголка в России, где не было бы ячейки безбожников, куда не проникла бы их литература. Их председатель даже похваляется, что с концом пятилетки наступит и конец религии. Жутко становится от такой похвальбы. Жутко потому, что конец религии – страшная вещь. До большевизма можно было говорить: «Жалок тот, кто потерял Бога.» Теперь же мы по опыту знаем, что не жалок, а страшен человек, потерявший Бога. Вместо Бога, диавол поселяется в таком человеке и творит руками его злодеяния неслыханные. Если сравнительно незначительная кучка коммунистов-безбожников держит в рабстве всю Россию, издеваясь и муча беззащитный народ, то сколь великия бедствия она способна будет причинить, если благодаря непрекращающейся и все усиливающейся пропаганде эта кучка изуверов будет иметь на своей стороне не только большинство населения русского, но и многих последователей в других странах!

Антирелигиозная пропаганда идет по двум главным направлениям: прежде всего она стремится завербовать таких людей, у которых уже нет Бога в душе. Они составляют союз воинствующих безбожников, готовых на всякую гадость в отношении верующего человека. И во-вторых, – она всеми, какия только можно придумать, мерами стремится вытравить, заглушить чувство Бога у других.

Прочтите описания антипасхальных кампаний – там и спектакли в часы заутрени, самые гнусные маскарады, пьяные шествия с криками, песнями и музыкой. В храмах слышатся слова: «Аде, где твое жало? Смерть, где твоя победа?» а на улице верующие своими глазами видят это жало ада и чувствуют на себе дыхание смерти.

Чтобы не соблазниться, видя зло торжествующим, чтобы остаться в церкви со Христом, а не выйти и не смешаться с безбожной толпой, – для этого нужна не наша слабая вера, колеблющаяся и непостоянная, а вера первых христиан.

Так вот, други мои, что творится на Святой Руси. Верно слово Господа, что силы ада не одолеют Церкви. Можно не бояться, что безбожники искоренят веру. Но можно и должно скорбеть, видя, как миллионы людей вместо того, чтобы любить Господа и служить Ему, покланяются диаволу и ему служат. Если мы, по чувству христианской любви, сочувствуем и жалеем человека, потерявшего какую-нибудь дорогую для него вещь, то как не скорбеть о тех, кто потерял веру в Бога, кто отвратился от Него, кто сочетался с диаволом, чтобы вместе с ним и муки вечныя принять?

Наш долг поминать в молитвах наших не только здесь в церкви, но и дома всех, страждущих под игом лютые работы в отечестве нашем. Любовь христианская должна подвигать нас на молитву о даровании сил народу нашему к перенесению скорбей, к укреплению веры. Это наша первая обязанность. В отношении живущих в России мы ничего иного и предпринять не можем.

Вторая же наша обязанность будет в отношении самих себя. Ведь никто из нас не может сказать, с кем бы он был, если бы жил сейчас в России со Христом, или против Него. Кто может поручиться за себя, что он, подобно ап. Петру на дворе у Каиафы, не скажет: «Не знаю Человека сего»; особенно когда будет спрошен врагами Христа. До нас с вами еще не достигло это разделение, это решительное время, когда нужно определенно стать на какую-то одну сторону. Мы можем еще быть полу-христианами – служить и Богу и маммоне в одно и то же время. Но, други мои, это состояние ненормальное, эта теплохладность противна Богу.

Ангелу Лаодикийской церкви, говорится в Апокалипсисе, – напиши так: «Знаю твои дела – ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч, но так как ты тепел, то я извергну тебя из уст Моих. Ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды, а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг.»

Не таковы ли и мы – нищи, несчастные и жалкие, не горячие и не холодные в отношении к Богу. Мы – не безбожники, но и не мученики за веру. В обыденной жизни редкий из нас поступится мирским для Бога. Возьмите любой случай, когда приходится делать выбор, поступить ли по заповеди, или по обычаю мирскому: пойти ли в церковь, или остаться дома в дурную погоду? Взять в руки Евангелие, или какой-нибудь роман (в праздничный день)? Бесконечное количество случаев в жизни, когда можно поступить хорошо – по Божьи, или хуже – по мирски. И во всяком таком случае прежде чем совершить дело, размыслите, с Богом ли вы, делая его, или против Бога! Говорю все это к тому, что только таким испытанием каждого своего поступка человек может настроиться на жизнь по-Божьи.

Безбожной пропаганде в России верующий народ протиивостоит самой своей жизнью, не похожей на жизнь атеистов. Кто живет по-Божьи, тот борется с безбожием не словом, а самым делом. Но не только для сущих в России, но и для нас с вами настало время борьбы. Безбожие ширится, – на каждом христианине, по тому самому, что он носит имя Христово, лежит долг не только веровать во Христа, но и бороться за веру в Него. И наша борьба теперь, пока мы еще не столкнулись лицом к лицу с безбожниками, должна вестись на внутреннем фронте, на фронте искоренения своих греховных привычек и жизни по заповедям Христовым. Аминь.

О «Наказаниях Божиих.

(Франция, 1940 г. по заключении перемирия).

В эти дни, насыщенные не только скорбями, слезами и страданиями, но еще больше предчувствием чего-то ужасного, какой-то непоправимой беды, которая готова обрушиться на Францию и поразить все ее население, включая и нас, невольных соучастников в ее горькой участи, – в эти дни трудно встретить человека, который не говорил бы о причинах случившейся катастрофы. Их все ищут и с легкостью находят причину, то в недостатке дальновидности, то во всеобщем легкомыслии, то в недостаточном вооружении, нехватке людей, то в отсутствии союзников, друзей. Одни называют это наказанием Божиим, другие, наоборот говорят: «Где же Бог и почему Он допускает совершаться такому несчастию?» Это последнее говорят люди маловерующие или и совсем неверующие, но вдруг вспомнившие о Боге только для того, чтобы произнести хулу на Него. Мы сегодня этого мнения людей неверующих касаться не будем, а побеседуем о «наказаниях Божиих.»

Этот термин привычен нашему слуху с детства, и мы, люди верующие, очень часто им пользуемся для объяснения, для понимания всех бед и несчастий, которые нам приходится претерпевать в жизни.

Родители наказывают детей за капризы, за шалости, за непослушание. Воспитатели наказывают учеников за то же самое. Власти наказывают преступников за совершенные злодеяния. Господь «наказывает» людей за грехи.

Наказание причиняет скорбь и даже страдание тому, кто ему подвергается. Но значит-ли это, что надо отменить наказания, чтобы не было страданий? Спросите у родителей, у воспитателей, у властей, – согласятся-ли они это сделать? Не скажут-ли они вам: «Мы наказываем не для своего удовольствия, не по злобе или гневу, а для пользы того, кого наказываем.»

И это совершенно справедливо!

Если мы возьмем это слово «наказание» в том значении, как оно употребляется в Св. Писании, то увидим, что оно в большинстве случаев обозначает научение, наставление. Но как в учении корень горек, а плоды сладки, так и наказание применяется не для того, чтобы огорчить, скажем, ребенка, а чтобы научить его уму-разуму и тем сделать его счастливым в предстоящей ему жиизни.

Но если так легко примиряется родительская любовь с наказаниями и оправдывает их и считает не только неизбежными, но и полезными, то еще с большей легкостью мы в нашей христианской совести можем примириться и оправдать и понять смысл «наказаний Божиих,» как бы они ни были тяжелы для нас.

Бог, сотворив мир, оградил его существование непоколебимыми законами. Брошенный вверх камень падает вниз, по закону тяготения; если вы протянете руку над пламенем свечи, вы обожжетесь, ибо свойство огня жечь. И никто не обвинит огонь за то, что он причиняет боль.

Для человека Господь положил заповеди и оградил их законом воздаяния, так что всякое доброе или злое дело влечет за собой приличное ему воздаяние: доброе – радость, а злое – страдание. И когда мы терпим какое-нибудь страдание, то это не значит, что Господь разгневался на нас за наши грехи и нарочито придумал для нас эту скорбь; но что мы, согрешив и нарушив заиповедь Божию, сами наивлекли на себя заслуженное возмездие.

«Нелепо думать, – говорит св. Антоний Великий, – чтоб Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ и только благое творит, вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом, по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога, по несходству с Ним. Живя добродетельно, мы бываем Божиими, а делаясь злыми, становимся отверженными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу возсиять в нас, с демонами же мучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваем мы разрешение во грехах, то это не то значит, что Бога мы ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего к Богу, уврачевав сущее в нас зло, опять соделываемся мы способными вкушать Божию благость. Так что сказать, что Бог отвращается от злых, есть то же самое, что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения.»

Итак, по мнению св. Антония, нелепо думать о Боге, что Он может гневаться на нас и наказывать нас: Он благ и только благое творит, но от нас зависит, исполнять ли Его законы-заповеди, быть с Ним в общении и чрез то блаженствовать, – или пребывать во грехах и чрез то быть вдали от Бога, вблизи от демонов и вместе с ними терпеть мучения. Но ни то, ни другое состояние, пока человек живет на земле, не пребывает неизменным: благочестивый человек может согрешить, а грешник покаяться. Все в воле человека, в его свободе.

Когда человек, доведенный страданиями до сознания своих грехов, молитвами и слезами раскаяния снискивает разрешение их, тогда он делается достойным милостей Божиих, и страдание (» наказание Божие») будет ему на пользу.

А что Господь не посылает наказания сверх сил, то это засвидетельствовал св. ап. Павел: «Вас постигло искушение, – пишет он Коринфянам, – не иное, как человеческое: и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, чтобы вы могли перенести» (1Кор.10 13).

«Если людям известно, какое бремя может нести мул, какое осел, какое верблюд, и на основании этого знания на каждого из упомянутых животных возлагается соответствующая силе его ноша; если знает горшечник, сколько времени должно держать в печи глиняные сосуды, чтоб они, будучи передержаны в ней, не перетрескались, или напротив того, будучи вынуты недостаточно обожженными, не оказались негодными к употреблению; если, говорю, человек одарен таким соображением, то не гораздо ли более, не несравненно ли более предусматривает премудрость Божия, какое бремя искушений должно возложить на каждую душу, чтоб она, будучи испытана им, соделаелась способною к небесному Царству» (Св. Макарий Египетский).

Итак, если мы будем нести «наказания Божии» с покорностью, с терпением, не теряя ни любви к Богу, ни доверия к Нему, то не потерпим от них никакого зла. Аминь.

Смерть

Скажу вам, други мои, краткое слово о смерти. Смерть на земле столь же естественна, нормальна, как и жизнь: все живое умирает. Но отчего же тогда мы ее так боимся? Отчего, когда человек болен, то священника упрашивают не говорить с больным о смерти, даже самый приход священника стараются представить больному случайным? Оттого, что, хотя мы и страшимся смерти, но никогда не думаем о ней серьезно; мысль о смерти стараемся отдалить от себя. А между тем, если мы подумаем о ней чаще и притом так, как нам, христианам, нужно думать, то мнимая страшливость ее исчезнет.

Прежде всего смерть недалека от каждого из нас: молодого или старого, крепкаго здоровьем или слабого. Всем известно, что людей, умирающих в преклонном возрасте своею смертью совсем незначительный процент сравнительно с умирающими во цвете лет от всяких болезней и несчастных случаев. Когда эта болезнь или случай к нам подкрадется, неизвестно, – значит, лучше всего быть всегда готовыми к смерти, чтобы она не застала нас врасплох.

Часто приходится слышать такия слова: «Я бы хотел умереть внезапно!» Жалко таких людей: они думают о нескольких моментах и забывают о вечности. Если бы за смертью была пустота, ничто, то, конечно, лучше, чтобы последния минуты пришли внезапно, чтобы никому не быть в тягость своей последней болезнью. Но если смерть есть лишь переход в новую жизнь, жизнь вечную, которая устроится соответственно с тем, что человек сделал здесь на земле, а особенно, как он закончил свою жизнь, то в этом случае внезапная смерть – несчастье.

Если бы внезапная смерть была действительным благом для человека, то в Церковь так бы и молились: «Господи, подай нам внезапную кончину!» Между тем в церкви мы слышим как раз обратное: мы молимся за каждой службой о том, чтобы в мире и покаянии кончилась жизнь наша, чтобы и самая кончина была безболезненная, непостыдная, христианская.

Правда, предсмертные страдания пугают нас, страшат; многие их и боятся больше всего. Но ведь они, эти страдания, не больше тех, что человек может испытать на операционном столе; они вообще не больше тех, что человек может вынести. Мы, христиане, в таких случаях должны утешать себя, смягчать нашу боль словами ап. Павла, что нынешния временные страдания наши ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас после смерти, если, добавим, мы приготовимся к ней по-христиански.

Итак, чтобы не бояться смерти, нужно думать о ней почаще. А станете думать, то невольно и позаботитесь, чтобы она не застала вас врасплох, постараетесь быть всегда готовыми. Для этого не нужны никакие особенные труды. Только живите так, чтобы совесть ни в чем вас не обвиняла. Когда совесть чиста, тогда и час смертный не страшен.

Но как же нам поиметь эту чистую совесть, если мы грешим каждую минуту? Как грешим с легкостью, без труда, с такою же легкостью мы должны уметь каяться. Искреннее покаяние очищает совесть. К нему мы и должны прибегать возможно чаще. На каждой вечерней молитве говорите из глубины души: «Может быть, это моя последняя ночь. Господи, прости мне грехи мои! Боже, милостив буди мне, грешному!»

Неопустительно каждый год (если, конечно, не можем чаще, если у нас еще нет привычки говеть каждый пост) идите на исповедь. И кайтесь не только в тех грехах, что сейчас пришли на память, а переберите жизнь за все время с прошлой исповеди. Вот тогда покаяние будет полное, и совесть станет покойна, и не будет уж так страшно подумать о смерти. Аминь.

Благодарность

Человек от своего рождения и до смерти окружен людьми, живет в обществе подобных себе. Если в свои зрелые годы он еще может чувствовать себя ни от кого не зависящим, то в детстве и в старости человеку без посторонней помощи невозможно жить. На родителях, в особенности же на матери, лежит вся тяжесть заботы о потомстве: напоить, накормить, согреть, защитить – вот что приходится делать матери каждый день. И сколько забот в продолжении дней, месяцев и даже лет отдает мать своему ребенку, знает только она одна. И если бы в душу матери не вложил Господь самоотверженной любви к своим детям, то род человеческий давно бы прекратился на земле.

Безотрадна без чужой заботы и жизнь престарелых людей. Душа еще держится в теле, но сил уже нет: нужно, чтобы кто-то другой позаботился, поухаживал за ними и облегчил последние дни жизни.

Человек не только в детстве и в старости нуждается в посторонней помощи, но и в зрелые годы своей жизни он нуждается в услугах, в сочувствии, в нравственной поддержке со стороны подобных себе. И казалось бы, такая зависимость человека должна была бы породить в душе его чувство признательности; казалось бы, что чувство благодарности должно бы жить в нашей душе постоянно, быть как бы врожденным, как бы естественной потребностью души. Но этого, к сожалению, нет. Плачут родители от не-благодарных детей, часто плачет беспомощная старость, жалуются благодетели на неблагодарность людскую. И тут становится понятным установление «праздника матери.» Если бы удалось общими усилиями привить подрастающему поколению чувство признательности к матери, если бы постоянным напоминанием о нем это чувство стало привычным в душе, то можно было бы искренно порадоваться за наших детей, поздравить их с этим духовными сокровищем. У кого в душе будет жить чувство благодарности, направленное по началу хотя бы к одной матери, у того это чувство не останется одиноким, не ограничится одной матерью, но расширится до признательности к наставникам, к школе, к родине и т.д.

Возьмите святых, вспомните хотя бы нескольких великих людей! У редкаго в его жизнеописании вы не найдете указания на его любовь к родителям, на его благоговейное отношение к матери. Например, для о. Иоанна Кронштадтского авторитет матери был так велик, что уже будучи известным на всю Россию, в некоторых вопросах он поступал так, как этого хотела его мать. Не за то ли Господь и прославил многих святых, и ученых сделал великими и всемирно известными, что они исполнили Его заповедь: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо тебе будет и да долголетен будешь на земле «?

Если для родителей любовь детей есть одно из наиболее глубоких утешений; если матери, в день их праздника, получая от своих крошек письма, полные прекрасных слов и приятных обещаний, часто проливают слезы умиления; если каждому из нас приятно даже простое «спасибо» за естественную услугу, оказанную ближнему, – и напротив, неблагодарность причиняет нам душевную боль, то будем заботиться, чтобы чувство благодарности жило в нашей душе и проявлялось в наших отношениях возможно чаще!

Родители, приучайте ваших детей благодарить вас не только за подарки на праздниках или в день Ангела, но каждый день за все ваши заботы о них! Не тяготитесь принимать их благодарные поцелуи после каждого обеда и ужина! В тех семьях, где это водится, дети растут в большей любви к родителям, в большей почтительности к старшим.

Дети, помните, что ваше счастье – в ваших руках: будете благодарны родителям, будете любить и почитать их, – Господь исполнит на вас Свое обещание, подаст вам долгую и счастливую жизнь.

А мы все будем почаще приводить себе на память не только подарки, услуги, одолжения, оказанный нам, но и простое внимание, но и ласковое слово. Этим в душе нашей будет возбуждаться и поддерживаться чувство благодарности, и больше будет в наших отношениях подлинной любви.

Благодарность

Сегодня мы закончим нашу речь о благодарности. Ее мы начали с самого легкого: мы говорили о благодарности к родителям, которую должны проявлять дети. Почти вся жизнь родителей состоит в заботах о детях. И дети не могут не видеть этих непрерывных забот и попечений; потому им так естественно и просто благодарить папу с мамой после каждой еды и за всякую обновку.

Так же легко и просто благодарить нам наших благодетелей, тех, кто оказал нам услугу, одолжение, чем нибудь одарил нас.

Но вот чувствовать признательность и чем-нибудь выразить ее, хотя бы добрым словом или молитвой, в отношении учителей, наставников, общественных деятелей, людей ученых, изобретателей, писателей, защитников родины, – это уже не так легко. Хотя мы и пользуемся плодами их трудов, но нам как-то кажется, что они трудились не для нас, что за свои труды они получали вознаграждение и, так сказать, уже отблагодарены.

Чтобы помнить о таких благодетелях, нужно некоторое усилие ума и воли; нужно живое воображение, чтобы понять и мягкое сердце, чтобы почувствовать, что все то, чем мы пользуемся, стоило кому-то трудов и усилий, что этими трудами мы облагодетельствованы: они нам помогают заработать кусок хлеба, они нам услаждают часы досуга, они облегчают нашу жизнь, и, значить, мы этих людей должны не просто помнить, но с благодарностью.

Не просто и не легко чувствовать благодарность и чем-нибудь проявить ее в отношении святых угодников Божиих. Что это именно так, укажу на такой случай. Мы, славяне, своею грамотностью обязаны св. братьям Кириллу и Мефодию. Это они придумали славянскую азбуку. Но не только грамотность, а и духовное просвещение мы имеем чрез них, ибо они перевели на славянский язык Библию и богослужебные книги. В Болгарии день св. Кирилла и Мефодия – это праздник всенародный, но прежде всего праздник учащихся: вся страна радостно и с благодарностью чествует в этот день своих просветителей.

Но ведь не только болгары – славяне, но и мы, русские; и мы обязаны своим духовным просвещением святым братьям. И я надеялся, что праздник их в этом году привлечет, хотя бы на всенощную, которая случилась в воскресенье, несколько молящихся. Обь этом празднике и о трудах апостольских св. Кирилла и Мефодия я напомнил в своем слове утром на обедне. Но все это оказалось гласом вопиющаго в пустыне. Это – не упрек, это просто засвидетельствование факта; и не для осуждения, а единственно для того, чтобы вам стала яснее наша мысль, что носить в сердце благодарность святым, столь помогшим нам в деле спасения, не так-то просто. И тут нужно усилие воли, и тут необходимо усилием ума осознать то благодеяние, которое оказали нам св. просветители, и за него выразить нашу признательность, хотя бы благодарно-хвалебными молитвами.

Как это ни странно, но, кажется, труднее всего чувствовать благодарность к Богу. И что многие, очень многие ее не чувствуют, показывает тот факт, что подавляющее большинство христиан потеряло вкус к молитве, совершенно не знает, что такое утренняя молитва, и не молится и не благодарит Бога после вкушения пищи. Да и как человек будет благодарить Бога, когда часто он даже стыдится показать себя верующим, стыдится оградить себя крестом. Это – малодушие, это – маловерие, боязнь уронить себя во мнении людей. А не так бы следовало нам поступать в отношении к Богу, Создателю нашему, Спасителю, кормильцу!

Не будем говорить о других людях, о благодарности к Богу вообще, но скажем о себе, вот о здесь предстоящих, о нашем маленьком приходе. Разве милости Божии не видны на нас? Мы все живы и здоровы, военные грозы идут мимо нас, ночные тревоги у нас не часты, смерть от голода, слава Богу, еще не угрожает нам. Мы имеем храм Божий, наши дети имеют полную возможность, без больших усилий со стороны родителей, вырасти людьми верующими и благочестивыми. А одно то, что мы в эти тяжкия времена не бежен-ствуем, а сидим на месте, в обычных условиях жизни, – разве это не благодеяние Божие?

Слов нет, жизнь тяжела и безрадостна, но чтобы видеть, что мы не оставлены милостью Божией, вообразите себя теперь где-нибудь в Курске, Белгороде, где идут бои, или в Бьянкуре, в Крезо, которые уже испытали бомбежку с воздуха! Представьте себе все это – и тогда, может быть, вы живее почувствуете свою признательность к Богу за нашу спокойную жизнь.

Сегодня мы будем благодарить Бога за истекший учебный год. Он прошел, хоть и в трудных условиях, ибо детям наряду с учением приходилось и стоять в очередях и ездить по поручениям, но все же – нормально и, конечно, не без пользы.

Будем, дети мои, помнить, что благодарность к людям и к Богу есть выражение нашей любви к ним. А чем больше в нашем сердце будет любви, тем радостнее будет жизнь. Аминь.

Об Испытаниях

Мы живем в предчувствии тяжелых дней, больших испытаний, таких обстоятельств, которые будут казаться нам безвыходными. Чтобы встретить их мужественно, как встречает храбрый воин не только опасность, но и самую смерть, чтобы перенести их терпеливо, как, скажем, перенес многострадальный Иов выпавшим на его долю несчастьям, – нужно иметь крепкую веру в Бога. А для сего нужно все чаще и чаще вспоминать и все живее представлять наши отношения к Богу и Его – к нам. Он – причина нашего бытия, мы – Его творение, создание Его рук: Ему естественно заботиться о нас. И Господь Спаситель, зная, что Его учеников ждут в мире скорби и различный испытания, Свою заботу и попечительность о нас выразил так: «Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? И ни одна из них не забыта у Бога. У вас же и волосы на голове все сочтены. Не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц!» (Лк.12:6).

И вот нужно в душе своей укреплять веру – доверие к Богу, что действительно ничто не сможет с нами случиться без воли Божией, без того, чтобы это осталось неизвестным Ему. А раз известно, значить, Господь это допускает; а раз допускает, значит, так нужно.

Часто мы не понимаем, для чего же это нужно; не понимаем смысла ниспосланных испытаний. И вот тут то нужно оказать доверие Богу. Ведь и родители не все говорят, не все объясняют детям, но очень часто только приказывают сделать одно, или не делать другого. Послушные, хорошие дети, по доверию к родителям, и зная их любовь, повинуются им во всем, даже в том, чего они не понимают; делают многое даже против своей воли, если того требуют родители.

Вот и нам, как послушным детям нашего небесного Отца, нужно принимать все ниспосылаемое с полным доверием и послушанием; принять и скорбное таким же доверчивым сердцем, как принимали до сих пор радостное.

Человеку, вверженному в горнило испытаний, необходимо кроме полнаго доверия к Богу, вооружиться еще и терпением. Терпение есть перенесение скорби, болезни и всякого несчастья без туги сердца, без смущения, без ропота, без отчаяния. Терпение в скорбных обстоятельствах – есть принятие их смиренным сердцем, с мыслью, что это так и должно быть, что иного, лучшего, мы по нашим грехам и не заслуживаем.

Три отрока – Анания, Азария и Мисаил – хотя и были благочестивы, так что решили скорее питаться одними овощами и плодами, чем есть мяса, запрещенных законом Божиим, – когда были брошены в раскаленную печь, пели там: «Согрешихом, беззакон-новахом, неправдовахом пред Тобою и воистину по делам нашим наказуемы есьмы!» Вот это пример спасительных веры и терпения! Зато они чудесным образом и остались невредимы в семь раз больше обыкновенного раскаленной пещи Вавилонской. И Церковь наша на каждой всенощной вспоминает подвииг этих юношей, ставя их нам в пример, уча и нас их примером спасительному терпению.

Итак, с терпением необходимо соединить исповедание своих грехов. Так и блудный сын, очутившись в бедстивенном положении на чужой стороне и не имея чем наполнить свое чрево, воскликнул: «Отче, согрешил я на небо и пред тобою!» И как три отрока вышли из пещи невредимыми, как блудный сын, исповедав свои грехи, вернулся к отцу в дом, где уже больше ни в чем не нуждался, так и мы, если принесем Богу, Отцу нашему небесному, искреннее раскаяние в грехах наших, то не потерпим от грядущих напастей никакого вреда. Аминь.

О слезах

Есть случаи в жизни, есть такие наши слова и поступки, о которых мы никогда не жалеем, что мы их сказали или совершили. Это, когда мы простили обидчику нашему, на резкое, обидное слово не ответили, когда примирились с врагом, когда попросили прощения, когда заботились о примирении даже без надежды достигнуть его; никогда человек не пожалеет, что он лишнюю минуту простоял на молитве, или сходил в церковь; не пожалеет и о том, что исповедал грехи свои, не пожалеет своих покаянных слез.

Мы, взрослые, не часто плачем: ожесточело, закаменело наше сердце; уж слишком много мы пережили, видели достойного слез – и потому потеряли способность плакать. Нужно какое-то подлинное горе и нужно, чтобы это горе мы или сами переживали, или видели своими глазами, чтобы оно могло смягчить нашу душу и чтобы мы заплакали.

А многие считают слезы признаком слабости, излишней чувствительностью, свойственной только женщинам, и потому даже в минуту подлинной скорби не дают места слезам и тем самым лишают себя облегчения и той отрады, которую приносят слезы и о которой Жуковский так чудно сказал: «И тихими слезами она заплакала – и все пред ней вдруг стало чище и светлей. Так сильно слез очарованье, когда прольет их в сострадании о человеке человек.»

Слезы жалости, слезы сострадания, слезы умиления, слезы радости, равно как и слезы печали, а в особенности слезы раскаяния, сокрушения сердечного, слезы покаяния – эго чудный дар Божий грешному человеку. Говорит преп. Иоанн Лествичник, что если бы человеколюбие Божие не даровало нам их, то редки были бы и едва обретались спасающиеся.

Многими земными поклонами, частыми воздыханиями: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!» в особенности же умилительными службами Великого поста Церковь желает смягчит наше сердце, растрогать его, чтобы оно было способно заплакать о себе, о своей нечистоте, о своей нищете духовной, чтобы мы, не будучи в состоянии принести Богу ни смирения, ни кротости, ни долготерпения, ни воздержания, – одним словом, никакого дара духовного, хотя бы слезами раскаяния могли омыть Христовы ноги, как блудница, и получить прощение.

Есть одно сказание, ярче всего показывающее цену покаянных слез: «Пери и Ангел.» Пери – дух, один из увлеченных к отпадению от Бога. Он опомнился и решил вернуться к Богу, но, прилетев к дверям рая, нашел их запертыми. Ангел страж говорит ему: «Есть надежда и тебе войти, лишь принеси достойный дар.» И летит тогда Пери на землю и ищет достойного дара – ни золота, ни драгоценных камней, ибо все это Божье, а того, что исходит из человеческого сердца.

Видит он воина, одного на поле брани, с последней стрелой на тетиве. Тиран, поработивший его страну, дарует ему жизнь, но воин гордо ее отвергает и посылает тирану последнюю стрелу; затем, сраженный вражеской рукой, он умирает на поле битвы. Каплю крови из этого сердца, павшего за дело чести и свободу, взял падший дух, как лучшее, что он нашел, и устремился к небу. Угоден храбрый для небес, который родине принес в жертву жизнь, но не это самое дорогое, – и небо осталось закрытым.

Пери снова летит на землю и видит вдруг страну, охваченную мором, видит юношу в огне болезни; не только дни – минуты уже сочтены. И видит девушку, его невесту, склонившуюся над ним. Услаждая своим присутствием, своими поцелуями его последние мгновенья, она заражается и умирает вместе с ним. Пери подхватывает вздох любви, себя забывшей и до конца не изменившей, и с ним уносится к небу, но там слышит: «Сей верной девы смерть святая записана на небесах, и будут ангелы в слезах ее читать.» Но не открылись двери рая и пред этой жертвой человеческаго сердца.

И снова возвращается Пери в мир. Он видит ребенка, среди цветов у ручья играющего, и как близь него остановил своего коня злодей. Яркими чертами совесть на нем изобразила повесть страстей жестоких и злодейств. Невинность и злодейство встретились взорами, и был злодею мил чистый лик ребенка. А потом, когда прозвучал в воздухе призыв к вечерней молитве, и ребенок, колена преклонив, промолвил имя Божие, пронзил этот образ душу злодея, вспомнил он, как некогда и он умел молиться. И все, что с давних пор в душе ожесточенной спало, пред ним воскресло – и он заплакал… Эти горячия слезы унес Пери в рай, врата которого открылись ради слез покаяния.

Вот такую слезу принесем Господу, когда придем к Нему с покаянием. Если у нас ее нет, если холодность и какое-то тупое безразличие ко всему, к своей судьбе и даже к Богу крепко угнездилось в нашем сердце, будем оплакивать эту нашу безчувственность. Аминь.

Об Искренности

Можно сказать, что ни одно из воскресных евангельских чтений не имеет такого богатства мыслей, такого разнообразия тем для поучений, как сегодняшнее, в котором рассказано о встрече Христа-Спасителя с самарянкой у колодца. Тема, которую мы сегодня предложим вашему вниманию, – лишь второстепенная в сегодняшнем Евангелии, и все же ею можно воспользоваться для беседы и получить назидание.

Вы, конечно, заметили, что ничто не побуждало жену-самарянку быть откровенной с Человеком, Которого она случайно встретила у колодца и Который попросил у нее воды. Мы, привыкшие часто пользоваться полуправдой, не считающие за грех ввести в обман ближнего, когда это как-то нам выгодно; мы бы ни за что не поступили так, как она. Когда Господь сказал ей: «Позови мужа твоего!» она ответила: «У меня нет мужа.» И сказала так не потому, что действительно жила чисто, в честном вдовстве, а потому, что, по совести, не считала человека, с которым она жила, своим мужем. И Господь похвалил ее за откровенность. Господь провидел, что она скоро оставит своего сожителя и, как говорит церковное предание, всю остальную жиизнь не только посвятит проповеди о Христе Иисусе, Который ее, грешницу, удостоил беседы и открылся ей, как Меосия, но и отдаст за Него свою жизнь.

Вот на эту черту характера самарянки, на ее искренность мы и обращаем ваше внимание. Какое это прекрасное качество – правдивость, искренность! Сколько приятности оно вносит в человеческие отношения, как оно облегчает нашу жизнь!

Мать не нарадуется на своего ребенка, когда замечает, что ее сын или дочь ничего не таят от нее и на каждый ее вопрос отвечают со всею откровенностью. Она спокойна, она может многое позволить своему ребенку, когда знает, что все делается не где-то тайно, за ее спиной, а как бы пред ее глазами. Ей правдивостью ее детей вполовину облегчается тяжелая задача воспитания. И она, счастливая мать своих любящих правду детей, должна непрестанно благодарить Бога за этот безценный дар ее детям.

Если между мужем и женой отношения проникнуты искренностью, если на каждый вопрос мужа жена может ответить со всею откровенностью, если у жены не рождается и подозрения о муже, что может быть с ней неправдив, – то у такой четы семейное счастье можно считать застрахованным. Искренность в отношениях, это как бы постоянный приток кислорода, поддерживающий пламень любви.

Если бы у хозяина и рабочего не было постоянного опасения, что они могут обмануть друг друга, если бы каждый из них не подозревал другого в неискренности, в желании воспользоваться чужой оплошностью, то не тратилось бы столько рабочих часов на проверку, все-ли, во время-ли и хорошо-ли сделано. А ведь за весь этот проверочный аппарат надо платить! В больших предприятиях все строится на возможности проверки, а не на доверии. Сложнейшая бухгалтерия вводится не только для того, чтобы знать, доходно ли предприятие, но прежде всего, чтобы не было хищений.

В международных отношениях царит дипломатия, о которой один из виднейших политических деятелей прошлаго века сказал, что это самое морально грязное дело. Да и кто из нас не знает, что в политике одно говорится, а понимать надо совсем другое, т.е. неискренность является основным нервом политики.

Не будем гадать, сколько блага проистекло бы, если бы и международные отношения строились на доверии, на искренности. К сожалению, высокая политика, которая больше всего может причинить горя человечеству, имеет свои законы, которые как будто и основаны на Евангелии, но на самом деле есть деформация евангельских принципов, а часто и открытое пренебрежение ими.

И нам, служителям Евиангелия, остается обращаться к вам, верующим, одно присутствие которых в храме показывает, что вы способны внимать учению Христову и жить по нему.

В Слове Божием ближний часто называется «искренним.» Это знак, что Господь хочет, чтобы мы относились друг к другу с открытостью, искренно, чтобы не было в наших отношениях ни лукавства, ни тем более лжи. И заметьте, – что как только человек решить быть правдивым, не говорить не только лжи, но даже полуправды, как сейчас же станет лучшим. Мы свою худость, свою нравственную неприглядность часто прикрываем лицемерием, фальшью, ложью. А когда этого покрова не будет, нам поневоле придется заняться собой, своим нравственным воспитанием, ибо уж очень нехорошо нравственному уродству быть обнаженным. Аминь.

«У Множества Уверовавших было Одно Сердце…

(Деян.4:32)

Было время, в самом начале жизни христианской Церкви, когда забота о ближнем так глубоко затронула сердца человеческия, что никто ничего не называл своим, но все у них было общее. Многие продавали свои имения и вырученные деньги приносили к ногам апостолов, чтобы те распоряжались ими на общую пользу.

И ап. Павлу заповедали старшие по призванию апостолы помнить нищих. Оттого-то в его посланиях мы находим так много и столь убедительные призывы быть ревностными к добрым делам, не унывая делать добро.

Этот завет Христов так глубоко вошел в душу учеников Его, что через три столетия, при Юлиане Отступнике, сей гонитель Христа зовет язычников учиться у христиан доброделанию, копирует христианскую благотворительность.

Сказать, что сознание нашего долга пред ближним, нуждающимся, испарилось за 20 столетий, что христианская благотворительность не дожила до наших дней, было бы неверно, было бы клеветой. И не в эту сторону мы устремляем наше внимание сегодня. Не о материальной помощи ближнему будет наша речь, а о внимании в нему, об умении откликнуться с готовностью на его просьбу и исполнить ее. Больше того, нам следует говорить и звать к такой настроенности, чтобы услуга ближнему входила в строй нашей жизни, чтобы мы не считали ее каким-то, пусть благочестивым, но все же придатком к нашей деятельности. Одним словом, нужно создать такое в себе настроение, чтобы нам было не по себе, чтобы нам было грустно в тот день, когда никто нас ни о чем не попросил, когда мы ничего не сделали для других, когда вся энергия ушла только на себя. Вот о чем должна быть у нас забота!

Что ее у нас мало, что она не проходит заметню, красной нитью в нашей жизни, этому вы сами свидетели.

Если у вас есть какое-нибудь дело, конечно, не ваше личное, а для ближнего; кликните клич, попросите придти вам помочь. Придут единицы, а казалось бы, могли придти десятки.

Назначьте собрание по вопросу, скажем, сбора вещей. Боюсь, что такое собрание не состоится, если вы не упросите лично каждого. Каждый ушел в свою скорлупу, боится показаться на людях, чтобы не получить общественной нагрузки.

Но есть и обратное! Есть кружок молодежи, на деятельности которого смотришь с радостью. Есть Сестричества, выполняющие большую и нужную работу и по храму и по благотворительности. Но как же всего этого мало! Как и в этих организациях добродела-ние держится на самоотвержении нескольких лиц! А хотелось бы видеть доброделание основным нервом нашей жизни. Хотелось бы видеть больше ревности, скажем даже, изобретательности в этом направлении. Конечно, нужна направляющая рука, нужны указания и советы опытных руководителей, нужен какой-то аппарат, объединяющей доброхотных делателей на общую пользу. Все это, есть надежда, будет налажено к осени. А теперь говорится это, как предупреждение, чтобы каждый из вас обдумал и решил за это время, останется ли он в стороне от этого движения, или включится в него. Аминь.

Перевоплощение

Думалось сегодня оказать вам о роли веры в науке и религии, так что это слово могло бы быть продолжением мыслей, высказанных в предыдущем слове, но сегодняшнее евангельское чтение заставляет меня говорить на совершенно новую тему – о перево-площении. Именно, в первых стихах рассказа об исцелении слепорожденнаго есть вопрос учеников к Господу – кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? – на который обычно ссылаются защитники теории о перевоплощении, говоря, что Евангелие подтверждает их точку зрения.

Если человек родился слепым, то слепоту его можно объяснить или грехами родителей, или его собственными, но тогда, значит, теми, которые он совершил в предыдущей жизни. Такую мысль вкладывают перевоплощенцы (так для краткости назовем защитни-ков этой идеи) в вопрос апостолов, этим самым как бы заставляя нас думать, что св. апостолы держались теории о перевоплощении.

Господь на этот вопрос ответил: «Ни он не согрешил, ни родители его…, но да явятся на нем дела Божии!» Этими словами вопрос о слепоте переносится в иную сферу и указывается не причина слепоты, а то, к чему она приведет, к славе Божией. Но этим самым вопрос о причине остается неразрешенным, и перевоплощенцы могут сказать, что Господь не отверг этой теории, не запретил ученикам считать возможной до рождения иную жизнь, а только уточнил, что слепорожденный не согрешил в своей прежней жизни.

Итак, это место из Евангелия можно считать нейтральным: им ничего нельзя ни доказать, ни опровергнуть. И нам нужно с другой стороны подойти к теории о перевоплощении, чтобы увидеть, что она несовместима с нашей евангельской верой.

Сущность теории перевоплощения состоит в следующем: душа человека бессмертна и предназначена ко спасению, которое совершается постепенным возрастанием человека в Добре и Истине. Но как земная жизнь человека коротка, и человек не успевает достичь совершенства и своего спасения в одной жизни, то его душа, расставаясь с телом в момент смерти, перевоплощается в иное тело, начинает другую жизнь и продолжает свое совершенствование (Поневоле приходится эту сложную теорию представить в таком простом виде, отбрасывая частности и заботясь лишь о том, чтобы сохранить ее главную мысль.)

У Церкви есть своя теория, свое учение о спасении. Мы веруем в Господа Иисуса Христа, Сына Божия, нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася. Все дело Церкви Христовой – есть забота научить грешнаго человека верить в Господа Иисуса Христа, любить Его, жить по вере и любви к Нему, возрастать в этой вере и любви, терпеть приключающияся скорби и умереть в чаянии воскресения мертвых и жизни будущего века.

В этом стройном церковном учении, оправданном жизнью наших святых, нет ни одной щели, куда можно было бы всунуть или прилепить теорию перевоплощения. Спасение человека для вечной жизни совершено Христом-Спасителем – и всякий верующий в Него не погибнет, но будет иметь эту жизнь вечную. Этому нас учит Евангелие. О том, что человек может спастись без Христа, постепенным, растянувшимся на несколько жизней самоусовершенствованием, – об этом в Евангелии нет ни одного слова. Библии совершенно чужда мысль о перевоплощениях.

Перевоплощенцы считают, что в Евангелии, кроме уже указанного вопроса учеников о слепорожденном, есть и еще места в пользу их теории. Это, например, когда на вопрос Христа Спасителя – за Кого Меня почитают люди – ученики ответили: «Одни – за Иоанна Крестителя, другие – за Илию, а иные говорят, что один из древних пророков воскрес из мертвых.»

Если бы не было вот сего единственного слова «воскрес,» то еще можно было бы думать, что современники Христа, иудеи верили в перевоплощение, считая Христа за какого либо перевоплотившегося древнего пророка. Но вот это слово «воскрес» ясно говорит, что они верили в возможность воскресения, а не перевоплощения.

Наконец, третье место из Евангелия об Иоанне Крестителе перевоплощенцы цитируют с особенным удовольствием, ибо тут, по их мнению, сам Христос называет Иоанна Предтечу Илией (См. Мф.17:10-13).

Заметим, что вопрос об Илии возник у апостолов не случайно, а когда они видели его на горе Преображения, видели в личном образе и не понять различия между ним и Иоанном Крестителем не могли, ибо одного только что видели, а у другого были учениками и, может быть, сами хоронили его обезглавленное тело.

Но тогда как жие понять слова Христовы, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели? Их лучше всего понять по мысли Христовой, высказанной после похвал Иоанну Крестителю: «Если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти» (Мф.11:14). И не телесное тождество имеет Христос в виду, говоря эту фразу, а духовное, тот дух и силу Илиину, о которых ангел говорил Захарии, возвещая ему рождение сына (Лк.1:17).

Итак, всего лишь три места из Евангелия, которые, как вы заметили, проще всего и естественнее понять так, как их понимает Христова Церковь, указали перевоплощенцы. И все они нисколько не подтверждают их теории. Евангелие мы знаем с детства и много раз слышали эти самые места, но никогда они не давали мысли о перевоплощении. И это, может быть, потому, что мысли христианина о своей посмертной судьбе связаны с идеей воскресения, а не перевоплощения. О воскресении нашем в Новом Завете говорится так часто, с такою обстоятельностью и убедительностью, что мы должны сначала перестать читать Евангелие, перестать праздновать воскресный день, отказаться от Пасхи с ее радостными переживаниями, как бы предчувствиями и нашего воскресения, – и, может быть, только тогда, когда в душе вместо надежды воскресения будет пустота, – может быть, только тогда наша мысль ухватится, как за соломинку, за теорию перевошющения. Но пока мы слышим утверждение ап. Павла, что воскресиивший Господа Иисуса чрез Иисуса воскресит и нас (2 Кор.4:14)! пока мы знаем слова самого Господа Иисуса Христа, что ядущий Его плоть и пиющий Его кровь имеет жизнь вечную, и Он воскресит его в последний день, – нас не может соблазнить мысль о перевоплощении.

Чем она может нас прельстить? Какими фактами убедить, что с каждым новым воплощением мы будем становиться лучше и совершеннее? Где основание утверждать, что пройдя бесконечный ряд жизней, личность человеческая в конце концов придет к совершенству?

Не постоянный ли опыт жизни каждого из нас подтверждает слова Преп. Серафима, сказанные им Н. А. Мотовилову?..

«Если бы мы не грешили никогда после крещения нашего, то во веки пребыли бы святыми, непорочными и изъятыми от всякия скверны плоти и духа угодниками Божиими. Но вот в том то и беда, что мы, преуопевая в возрасте, не преуспеваем в благодати и в разуме Божием, а напротив того, развращаясь мало-помалу, лишаемся благодати Всесвятого Духа Божия и делаемся в многоразличных мерах грешными и многогрешными людьми.»

Это – о каждом из нас, и это мы можем проверить, вспоминая свою жизнь, вглядываясь в кривую линию наших моральных падений и восстаний. О, если бы можно было начертить линию нашего поведения, подобно тому, как вычерчивается линия температуры у больного! Тогда бы видно было, что конец ее не ближе к совершенству, чем начало.

Жизнь всего человечества нам трудно измерить, невозможно с точностью указать, когда оно было совершеннее, раньше или теперь. Если принять теорию перевоплощения, то нужно думать, что человечество сегодняшнего дня совершеннее вчерашнего. Но войны и бедствия нашего времени, которых не знала история, говорят обратное: не к совершенству мир близится, а к духовной катастрофе, к потере человеком своих высших духовных качеств. И Слово Божие подтверждает эту точку зрения на процесс мировой жизни. Когда злое начало обольстит всех и воцарится в мире в лице антихриста; когда Господь призрит на землю и поищет, «аще есть разумеваяй или взыскаяй Бога,» и увидит, что все развратились, что нет ни одного праведника, ради которого можно было бы продолжать миловать грешный мир, что уже нет совершенных людей земле, – тогда придет Христос-Спаситель, духом уст Своих убьет антихриста и воздаст каждому по делам его: одним – скорбью, другим – отрадою.

Мы все живем в предчувствии катастрофы – и детским лепетом, наивной мечтой нам кажутся утверждения перевоплощенцев о том, что мир идет к совершенству и что человеческия личности, в результате многих перевоплощений, достигнут высокого идеала.

Как видите, теория о перевоплощении учит совсем не тому, что мы находим в Слове Божием, внушает нам мысли, которые нам, христианам, разделять невозможно и не потому, что мы к ним не привыкли, а главным образом потому, что евангельския мысли на ту же тему – о спасении человека – гораздо логичнее, глубже, понятнее, естественнее, утешительнее.

И что всего важнее, что кто склоняется к признанию перевоплощения тот в такую же меру уходит от Христа-Спасителя. Если возможно спасение чрез ряд перевоплощений, то Христос не нужен, не нужна вся евангельская история о Его воплощении, Его жизни, смерти и воскресении, не нужна Его Церковь – и вообще не нужно христианство.

Нам совершенно ясно, что принять теорию перевоплощения и остаться христианином – невозможно. И моя сегодняшняя речь имеет своей целью раскрыть пред вами эту истину, предостеречь вас, указать, что нет иного имени под небом, Которым бы можно было нам спастись, кроме имени Господа нашего Иисуса Христа, Которому да будет от нас слава ныне и в бесконечные веки. Аминь.

Внешний Облик Христа

Странное совпадение: почти одновременно пришлось прочесть три статейки, разными авторами написанные, но касающияся почти одной и той же темы; во всяком случае в них есть нечто общее.

В «Родных перезвонах» И. Сургучов несколькими словами рисует картинку – в парижском антикварном магазине один американец смотрит старинные иконы. От иконы Строгановского письма, изображающей трех святителей, пренебрежительно отворачивается.

Это, – говорит он, – дряхлые старики, и это в Америке никого не интересует. Америка любит свежесть и молодость.

Но когда взгляд его падает на икону св. Георгия Победоносца, то он с удовольствием готов приобрести ее.

— Это очень хорошо: в этом есть что-то спортивное!

Вторая статейка из греческого православного журнала «Ологос» под названием «Иисус не был хрупким созданием.» В ней автор из обстоятельств жизни Христа в доме Иосифа-плотника выводит, что Он, несомненно, занимался тем же делом; а ремесло плотника, в особенности палестинского, где почти вся жизнь простого человека протекает под открытым небом, требовало крепких мускулов, могучей груди и вообще плотной комплекции. Потом, когда Спаситель выступил на проповедь, ежедневное общение с людьми, многочасовые речи к тысячам желавших Его слушать, внимание к каждому, ищущему хотя бы прикоснуться к Его одеждам, снисхождение даже к детям, тянущимся за Его благословением – все это требовало не только больших духовных сил, но и физической крепости.

Еще больше их требовалось, если вспомнить, что Он был постоянно окружен фарисеями и книжниками. Об их недоброжелательстиве Он знал и очень часто слышал их каверзные вопросы, на которые тотчас же должен был отвечать. И это непрерывное нервное напряжение, эта трата нервных сил должны были пополняться из физически крепкаго организма.

Автор заключает, что всякое изображение, рисующее Христа хрупким и слабым существом, не только не соответствует Евангелию, общецерковному преданию и здравому смыслу, но и непочтительно в отношении к Господу Иисусу Христу.

Наконец, третья заметка, принадлежащая перу популярного в Америке духовного писателя Н.В. Пил (Norman V. Peale), озаглавлена «Плотничьи инструменты.» В ней автор говорит, что многие из нас выросли с неверным в душе образом Христа: признаем Его божественность, но не соединяем с ней силы, мужества, мужественности; что такия слова, как «Lamb» или «gentle» в приложении ко Христу, дают неверное направление нашему воображению и что многие художники из за этого рисуют Христа в слишком женственном облике.

Автору больше нравится другое изображение: твердый, выдающийся подбородок, резко очерченныя складки рта, решимость в глазах; ему бы хотелось, чтобы Христос-Спаситель и на самом деле был таков, чтобы Его могли признать своим вождем и теперешние люди, всюду ищущие силы, авторитетной динамичности, могущества.

С таким Христом, – заключает Н.В. Пил, – мы нашли бы, что все в жизни очаровательно.

Мне, православному человеку, никогда не приходилось задумываться над тем, каков был из себя, внешне, физически Христос-Спаситель. С детских лет мы, слыша Евангелие, изучая свящ. историю, сростались с духовным обликом Христа: Его милосер-дием, кротостью, невозмутимым опокойствием, жалостью к людям, в особенности к страдающим. Иконный облик Христа, всегда далекий от живой действительности, оставлял каждому свободу представлять себе Христа по-своему. В этой свободе есть какое-то соответствие с глубоким, часто бессознательным желанием нашего духа. Каждый, в меру своей духовности, своей любви к Христу, своего вкуса и воображения создает в своей душе внешний образ Христа. И никакой чужой образ его не удовлетворит. В особенности нас, православных, не может удовлетворить облик Христа, каким его представляет Н.В. Пил. Ведь если даже остановиться только на внешнем, то для деятельнаго, авторитетного человека совсем не обязательны энергичные черты лица и решимость в глазах. Для того, чтобы пристыдить фарисеев и заставить умолкнут книжников совсем не нужно было Христу обладать громовым голосом (как того хочется автору статьи в «Ологос»). Евангелие свидетельствует, что слово Его было «со властию,» т.е. обладало внутренней убедительностью и авторитетностью, и никогда не упоминает о внешней эффективности голоса Христова.

Есть у В.В. Розанова несколько строк о московском митрополите Филарете. В Кремле идет крестный ход. Митрополита, из за его небольшого роста, почти не видно, но у всех чувство, что центром всей массы духовенства и всего крестного хода является он. Розанов в восторге от мысли, что такая сила может быть в маленькой, хрупкой фигуре знаменитого московского Митрополита.

— Его ума, – восклицает Розанов, – хватило бы на трех царских министров! Ему бы быть бессменным советником царя!

Это вспомнилось потому, что уж очень хорошо на этом примере видно, как духовная сила совершенно свободна в выборе тех внешних форм, в которых она проявляется.

Когда мы думаем о Господе Иисусе Христе, то Его Бого-человечность и совсем не нуждается, чтобы человеческое подчеркивало Его духовные качества. Они, по Евангелию, проявляются в знамениях и чудесах, а не в чертах лица или выразительном взгляде. «Дела, сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня» (Иоанн. 5:36).

В заключение можно сказать, что иконописный облик Христа, в котором чувствуется желание художника как можно дальше уйти от сходства с живым человеком, является наиболее приемлемым. Пред иконой можно молиться, ибо она уводит душу «горе,» оставляя не только житейския попечения, но и всякое земное мудрование «долу.» А желание сделать Христа лидером современного человечества, наградив Его чертами сильной личности, лишь свидетельствует, что люди забыли о Его Божественности и о жизни будущего века, где только и могут исполниться лучшия желания человеческаго сердца.

Что такое «Первородный Грех?

Бог сотворил человека по телу совершенным, по душе-безгрешным.И не было ни страданий, ни болезней в раю. Не было и смерти. Все это появилось позже.

Бог сотворил человека по образу Своему и подобию и, можно сказать, что свобода, которою наделил Бог человека при его творении, есть один из лучших даров Божиих. Но свобода, чтобы проявиться, предполагает существование закона-заповеди, которой чело-век может следовать или не следовать. Такая заповедь и была дана первым людям: «От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешь от него.»

Итак, наши прародители имели свободу выбора, могли исполнить заповедь Божию и могли нарушить ее. Предоставленные самим себе, естественному влечению своей воли, они, без сомнения, могли находить высшее счастье в исполнении заповеди Божией. Но диавол позавидовал их счастью и соблазнил их. Он сказал Еве: «Подлинно-ли сказал вам Бог не есть ни от какого дерева в раю?» На что Ева ответила: «Плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть.» Тогда диавол сказал Еве заведомую ложь:

— Нет, не умрете; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло.

И увидела жена, что дерево хорошо для пищи и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела и дала также мужу своему, и он ел.

Так совершилось грехопадение наших прародителей. Непослушание, недоверие к Богу, легкомысленная доверчивость к словам искусителя, даже некая тень самомнения («А почему бы нам и не попробовать от этого дерева? «) – вот мотивы, подтолкнувшие Адама и Еву на грех.

«Не умрете, но будете, как боги, знающие добро и зло»! Как это соблазнительно! Какой тонкий яд пущен в душу прародителей! И они не устояли, они склонились своей волей к нарушению заповеди Божией, избрали зло.

Не то же ли случается и теперь? Какие тонкие яды разлиты в окружающей нас жизни! Как много соблазна вокруг нас! И приходит он часто от самых близких к нам людей. Достаточно насмешки наших друзей, какого-нибудь их замечания, чтобы мы оставили привычку, которой научились от родителей, Для молодежи родительское слово иногда стоит гораздо меньше, чем товарищеское; и всего чаще они поступят вопреки воле родителей, лишь бы не прослыть в товарищеской среде «послушным мальчиком.» Достаточно иногда бывает одной сектантской брошюрки, чтобы мы стали критиковать свою Церковь и пренебрежительно относиться к Ее учению и наставлениям.

И много еще можно привести примеро, когда воля человека склоняется ко злу, покоряясь обману, обольщению лживых приманок. Все это началось в раю и будет продолжаться до скончания века.

Грех Адама и Евы не остался без наказания. Были они друзьями Божьими, а теперь лишились этой дружбы. Уже от одного этого их природа подверглась порче. И кроме того на каждом из них отяготело собственное наказание. Еве сказано: «В болезни будешь ра-ждать детей, и муж будет господствовать над тобою.» Адаму же: «Со скорбью будешь питаться от земли во все дни жизни твоей и в поте лица твоего будешь есть хлеб.»

Адам и Ева – родоначальники человечества. Как каждый отец семьи может передать своим детям здоровье и богатство или бедность и болезнь, так наши прародители передали своим потомкам то, что сами имели. Когда отец трезв, предприимчив, заботлив, детям от этого хорошо. Но если у отца противоположные качества, дети будут страдать. Это – закон жизни. И мы все несем теперь на себе наказание, которому подверглись наши прародители; равно как мы имели бы чудную награду и пользовались счастьем райской жизни, если бы Адам и Ева пребыли верными данной им заповеди.

Но чего же мы лишились и что мы получили, как следствие прародительского греха?

В отношении души результатом греха было то, что мы теперь рождаемся, как чада гнева, без освящающей благодати Божией. Такая душа не только не может приносить плодов праведности и не может сама придти в состояние святости, без которой никто не увидит Господа, как сказал об этом св. ап. Павел (Евр.12:14), но и постоянно склонна ко злу. Легко грешит, с трудом кается.

В отношении же тела дейстеие прародительского греха сказалось (и сказывается постоянно) в жизненных лишенияхе, в болезнях и смерти. И об этом нам свидетельствует ап. Павел: «Как одним человеком (Адамом) грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем (Адаме) все согрешили (Рим.5:12).

Может быть кто-нибудь скажет: «Но почему такое страшное наказание за столь незначительный грех?»

Чтобы не произошло опасной ошибки, нужно пояснить. Заметим прежде всего, что не вкушение запрещенного плода само по себе было опасным грехом, а намеренное нарушение единственной заповеди Божией. В этом акте непослушания проявилось сознательное противление воле всемогущего Бога. С другой стороны, так как заповедь Божия была проста и легко выполнима, то тем больший был смысл исполнить ее. Если же Адам и Ева и такую легкую заповедь нарушили, значит, их грех велик и неизвинителен.

После грехопадения у Адама и Евы единственным утешением осталась надежда на пришествие Искупителя, Которого им обещал Бог. Чтобы эта надежда не погибла, Господь «многочастне и многообразне» напоминал чрез пророков о грядущем Спасителе, в Котором мы имеем искупление кровию Его и прощение грехов; Который примирил нас с Богом смертию Своей, чтобы представить нас святыми и непорочными и неповинными пред Собою (Кол.1:22).

И как непослушанием одного человека (Адама) соделались многие грешными, так и послушанием Одного (Христа) соделаются праведными многие; ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа (Рим.5:19).

Итак, мы освобождаемся от последствий первородного греха Иисусом Христом. Когда, в какой момент? Прежде всего при крещении, когда крещаемый (прямо или чрез вооприемника) отрицается сатаны, даже плюет на него, и сочетается со Христом, а затем погружается в воду в знак того, что он умер для греха, для прежней жизни. Выходящий из вод крещения человек является новым творением, воскресшим для новой жизни, становится в ряды воинства Христова, чтобы сражаться против греха и диавола даже до крови (Евр.12:4).

«Кто не родится от воды и Духа, не может войти в царствие Божие» (Ин.3:5).

Причуды Человеческой Души

На каждом шагу можно встретить человека, который скажет Ивам: «Да, в Бога я верую, но я – человек нецерковный. Люблю церковные службы на страстной неделе, особенно люблю в пасхальную ночь быть на церковном дворе. Красиво, впечатлительно, настраивает… Но я не хочу себя связывать, я не выношу, когда кто-то лезет в мою душу и там распоряжается. Я где-то читал в Евангелии, что где дух Господень, там свобода. Вот эту свою свободу я больше всего ценю и берегу. И думаю, что если бы люди не привязывались к догме, к обряду, а поклонялись Богу в духе и истине, то было бы меньше разных сект, расколов, разделений, было бы больше любви, если не между всеми людьми, то хотя бы между христианами.»

После одной такой встречи нам подумалось, что далеко и ходить не надо, чтобы увидеть, куда может завести свобода, несвязанность человека никакой догмой, никаким авторитетом.

Примеры, которые мы хотим привести, взяты из трех совершенно разнородных источников: из французской жизни, американской и русской.

Что во Франции, наряду с больницами и докторами, практикуют «целители,» это всем известно. Об одном из них мы прочитали следующее:

Называет он себя «Христом,» а настоящее имя – Georges Roux.

В Рождественский день 1953 г. он провозгласил себя «Владыкой земли» и тотчас же объяснил, что он начинает свою миссию на Р.Х. потому, что этот день был днем его рождения в его первое пребывание на земле. В первые же 6 месяцев у него образовалась группа последователей в 4000 человек, которые стали называть себя «свидетелями Христа,» а своего учителя переименовали в «Жоржа-Христа.» Сразу же были введены правила – не пить, не курить, не есть консервов и не прибегать к медицинской помощи. В результат – в течение нескольких месяцев у них умерло четверо детей от простых детских болезней; и это несмотря на то, что «возложение рук» было проделано.

Смертные случаи, впрочем, не смущают целителя. Он замечает: «Если пациент умирает, это не представляет трагедии для меня. Наоборот, «- это большое достижение, т.к. умерший переходит в лучший мир.»

Несмотря на смертные случаи это движение лечения по-вере продолжает расти, принося «целителю» ежемесячный доход в 1400 долларов.

Когда Папа Пий XII был долго болен и сильно страдал, Monsieur Roux предложил свои услуги для лечения. Они были отклонены. Тогда m-r Roux написал резкое письмо самому Папе: «Вы никогда не были наместником Христа на земле. Вы должны признать таковым меня.»

Здесь в Америке среди ее черного населения большим почитаниеим пользуется George Baker – «Божественный отец,» о котором написана большая книга под заглавиием: «Father Divine: Holy Husband.» Ему уже 75 лет, а число его последователей, разсыпанных по всему миру, исчисляется в 20 мил.

На их собраниях можно видеть такую картину: женщина, затянутая в черное сатиновое платье, в глубоком волнении приближается к «Отцу,» шепча: «I love you, I love you, Father, I love you, my sweetheart, I love you.» Другая, средних лет, двигаясь среди рядов присутствующих, пританцовывая, выкрикивает: «God, God, God!»… Никто не обращает на них особенного внимания.

У «Отца» шесть секретарей, которые записывают каждое его слово. Кроме черных, у него есть и белые поклонники. Те и другие одинаково верят, что он никогда не умрет.

Наконец, из русской жизни мы расскажем о «бессмертниках,» секте мистического типа. Незадолго до революции в одном из московских трактиров (около церкви св. Флора и Лавра) происходили по воскресеньям народные собеседования разного рода сектантов. Там было огромное разнообразие религиозных направлений – баптисты и евангелисты разных оттенков, левого толка раскольники, духоборы, скрытые хлысты, толстовцы, бессмертники.

Основная идея бессмертников была та, что они никогда не умрут и что люди умирают только потому, что верят в существование смерти. Как и все сектанты, они основывались на текстах Свящ. Писания. Победу Христа над смертью они понимали не в смысле воскресения мертвых, а в смысл достигнутого эмпирического безсмертия, т.е. что смерти нет для уверовавших во Христа. Если люди умирают, то потому только, что не верят в победу Христа над смертью. Если бессмертник умрет, то потому, что потерял веру. Опровергнуть бессмертников не было никакой возможности: факт смерти ничего им не доказывал, кроме слабости веры. Один из них гоиворил, что, когда его будут хоронить и оплакивать, он будет идти около гроба и смеяться над маловерными.

Была даже такая разновидность бессмертников: бессмертники-сатанисты; это те, которые верили лишь в собственную бессмертность, всех же остальных людей считали обреченными на смерть и гибель.

Ходили на эти собрания и православные миссионеры для опровержения и обличения сектантов. К сожалению, никаких результатов они не достигали, ибо всякий из сектантов сознавал себя в абсолютной истине, а других – в заблуждении и лжи. Чем можно было убедить их?

Что можно сказать об этих проявлениях человеческого духа? M-r Roux – явный шарлатан, ловко использующий людское легковерие, прикрывающий свой обман святыми словами и именами. И удивителен не он сам, а те, кто обращается к нему, кто верит в его какую-то миссию, что прощает ему даже его несуразную претензию быть наместником Христовым на земле. К ним со всею справедливостью можно отнести слова ап. Павла. «Будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые бы льстили слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2 Тим.4:3-4).

Религиозное движение вокруг Divine Father есть явление более серьезное и сложное, но сколько в нем духовности, трудно сказать. Даже чтение книги о нем не даст правильного представления. Надо бы побывать на их собраниях, видеть все своими глазами; может быть тогда создалась бы приблизительная картина этого увлечения людской толпы (правда, черной) человеком, о котором эта толпа думает, что он никогда не умрет.

Загадочна душа у человека! Разумность – вот ее свойство, которое мы считаем лучшим даром Божиим. Но вот миллионная масса людей отказывается от этой разумности, слепо верит в несуразность (Divine Father никогда не умрет!). Свободе человеческого духа нет предела. Она может поклониться твари вместо Творца (Рим. 1:25).

Русские бессмертники – это, конечно, религиозные типы, люди, жаждущие приобщиться к вечной жизни еще здесь на земле. У них своя система, свой путь жизни и план спасения. Но все это у них так субъективно, так узко, так оторвано от полноты истины, так далеко от подлинного христианскаго пути ко спасению и обретению жизни вечной, что невозможно читать об этих проявлениях религиозности без тоски на сердце.

До чего может дойти человек в своих исканиях, когда он даст себе полную свободу?! До какой гордыни, до какого самопревозношения, до какой несуразности?!.. До объявления себя Христом, до веры в свое эмпирическое безсмертие!

Теперь подведем итог. Нельзя человеку в своих религиозных запросах и исканиях отдаваться полной свободе, идти туда, куда влечет его свободный ум. Путь ко спасению начертан нам в Слове Божием, и верной истолковательницей его является Церковь Христова. В нее, как бы в богатую сокровищницу, апостолы в полноте положили все, что принадлежит истине, так что каждый желающий может принимать от Нее питие жизни. Она есть дверь жизни (Св. Ириней Лионский. Против ересей кн. 3, гл. 4).

Что же нам следует праздновать, Субботу или Воскресенье

Для всякого христианина – будь то православный, католик или протестант – этот вопрос покажется странным и ненужным. Испокон веков христиане празднуют воскресенье, как день величайшего чуда в истории: воскресения из мертвых Господа Иисуса Христа, как день решительной победы жизни над смертью. Это празднование вошло в жизнь так крепко, что даже советская «пятидневка» не смогла его перебить; к нему все привыкли: это законный недельный отдых для всех. Этот обычай праздновать не субботу, а воскресенье – освящен двадцати-вековой практикой.

Но вот теперь вы можете нередко встретить человека с Библией в руках, который убежден, что мы ошибаемся, празднуя воскресенье; что следует, по его мнению, праздновать субботу.

— Вот читайте, – говорит он, – что сказал Господь: «Помни день субботний, чтобы светить его (Исх.20:8); шесть дней можно делать дела, а в седьмой день – суббота покоя, священное собрание; никакого дела не делайте: это суббота Господня» (Лев.23:3). А про воскресенье, – продолжает он, – нигде в Библии так ясно не сказано.

Что ответить этому бедному человеку, который нашел в Библии про субботу, а про воскресенье или не нашел, или нашел, да не понял?

Верно, что в Библии нет такого ясного слова о воскресенье, как о субботе; нет прямой заповеди праздновать воскресенье. Что же это значить? Значить ли это, что св. апостолы, продолжатели дела Христоива, написавшие все книги Новаго Завета, не получили никакого указания о воскресном дне? Если не получили, то как же они осмелились изменить заповедь Божию о субботе и вместо нее начать праздновать воскресенье?

Да, осмелились! И осмелились потому, что сами видели, как Христос-Спаситель много раз на их глазах нарушал субботу, называя Себя господином субботы (Лк.6:5). Он часто исцелял в субботу, так что иудеи даже хотели убить Его за это (Ин.5:18 или Лк.6:7-8). Он не запретил ученикам срывать колосья, растирать их и есть в субботу (Лк.6:1-2), а исцеленному расслабленному даже приказал нести свою постель, чем возбудил протиив Себя иудеев (Ин.5:10-16).

Не напрасно все это делал наш Спаситель, а чтобы приучить людей к мысли, что наступит время, когда суббота должна будет уступить место другому дню – воскресенью.

Вот о храм Иерусалимском и о службах в нем и жертвоиприношениях говорится (в Библии гораздо больше, чем о субботе – и все же Сам Спаситель сказал, что наступает время, когда не в Иерусалиме будут верующие кланяться Отцу (Ин.4:21) и предсказал разрушение самого храма (Мф.24:2). Он предвидел перемену старых богослужебных порядков и правил на новые и, несомненно, сказал об этом апостолам, которые и стали вводить их в Церкви Христовой. Так суббота, последний день еврейской недели, заменилась первым днем христианской седмицы, который уже при апостолах стал называться «воскресным днем,» «днем Господним» (Откр.1:10). В этот день христиане сходились для богослужения и причащались (Деян.20:7). Этот же день главным образом посвящался ими на дела благотворения (1Кор.16:1-2).

Для чего нужно было в Ветхом Завете установить праздник-субботу? Для того, чтобы людей, увлекающихся житейскими заботами, хоть на один день отвлечь от рабства плоти для служения Богу. Потому-то в заповеди о субботе не просто сказано: «Суббота – Господу Богу твоему,» но – «седьмой день суббота покоя, священное собрание» (Лев.23:3). Прочтите всю главу 23-ю из книги Левит и вы увидите ясно, что цель всех праздников, от Господа указанных, не есть просто покой-отдых, ничегонеделание, но служение Богу. Это служение Богу, как главная цель и смысл праздника, осталось и в Новом Завете. И так как служение Ему есть непрестанное благодарение за опасение, которое совершилось чрез распятие и воскресение Господа нашего Иисуса Христа, то и не может быть иного дня, кроме воскресенья, для такого служения.

Христиане празднуют воскресение, ибо что может быть радостнее для христианина, как не воскресение Христа, «Надежды нашей,» Который предан был за грехи наши и воскрес для оправдания нашего (Рим.4:25). Эта радость о воскресшем Спасителе особенно ярко выражена в пасхальном слове св. Иоанна Златоуста: «Где твое, смерте, жало? Где твоя, аде, победа? Воскресе Христос – и ты низверглся еси. Воскресе Христос – и падоша демоны. Воскресе Христос – и радуются ангели. Воскресе Христос – и жизнь жительствует. Воскресе Христос – и мертвый ни един во гробе!»

Когда Солнце правды, Христос Бог наш воссиял из гроба, – началась для нас новая жизнь, с новой радостью, с новыми надеждами. То, что служило лишь прообразом, предзнаменованием, теперь потеряло силу и значение. Таковы: обрезание, новомесячия, субботы (Кол.2:16-17). Древнее окончилось, прошло – теперь все новое, – говорит ап. Павел (2 Кор.5:17). «Во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь» (Гал.6:15).

Мы, христиане, и являемся этим новым творением Божиим, для которого ветхозаветная заповедь о субботе не имеет силы.

Почитание Святых Икон

Библию принято называть святой книгой, но эта святость, всякий понимает, относится не к бумаге и краске, а к словам Божиим. Так и святость иконы относится не к дереву и краскам, а к тому лицу, которое изображено на ней. И если мы относимся с любовью к фотографиям своих родных; если мы относимся с увиажением к портретам выдающихся людей, то не естественно-ли и к изображениям из событий земной жизни Спасителя, как Рождество Христово или Крещение Господне, отнестись с благоговением и любовью!

Если нас, православных, за почитание св. икон упрекают в идолопоклонстве, то мы такой упрек считаем пустым и нелепым: ибо мы никому другому не служим, как только Единому в Тройце Богу. Почитая иконы и кланяясь пред ними, мы кланяемся не дереву или краскам, но тем святым, которые изображены на иконах, представляя в своем уме присутствие их так, как бы они были пред нашими глазами. Например, когда покланяемся Распятому, представляем в мысли нашей Христа, висящего на кресте для нашего спасения, преклоняем пред ним главу и колена с благодарением; также, когда покланяемся пред иконой Девы Марии, возводим ум наш ко Пресвятой Богородице, преклоняя пред Нею главу и колена, и вместе с архангелом Гавриилом называя Ее блаженною паче мужей и жен.

Нас, православных, упрекают в нарушении второй заповеди: «Не сотвори себе кумира, ни всякого подобия»… Но этой заповедью, как это ясно всякому, знакомому с Библией, запрещаются изображения ложных богов, а не иконы – изображения истиннаго Бога, Его пречистой Матери или угодников Божиих.

В Библии есть много мест, где прямо сказано о священных изображениях: «И сказал Господь Моисею, говоря… Сделай также крышку из чистого золота… и сделай из золота двух херувимов: чеканной работы сделай их на обоих концах крышки; и будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими будут друг ко другу… И положи крышку на ковчег сверху, в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе: там я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедывать через тебя сынам Израилевым» (Исх.25:17-22).

Кроме ковчега завета на всех стенах Иерусалимского храма были резныя изображения херувиимов (3Цар.6:29).

Нигде не сказано, чтобы Христос Спаситель отменил эти священные изображения. Наоборот, храм, так украшенный, Господь охранял от оскорблений (Мф.21:13).

Не будучи в состоянии на основании Библии опровергнуть наш православный обычай почитать св. иконы, сектанты говорят: «Принявшие культ поклонения иконам, отличаются ли от общей массы людей своими качествами и представляют ли они из себя пример евангельского образца?»

На это мы отвечаем: «Если взять Германию, как не поклоняющуюся иконам, и Россию, как чтящую св. иконы, то Россия во всех отношениях стояла выше Германии.»

Еще их вопрос: «Если поклоняющиеся иконам идет убивать, развратничать, пьянствовать, сквернословить, лгать, – где же чудотворная сила и почему она не отражается на поклоняющихся?»

Наш ответ: «От этих грехов не свободны и те, что не почитают иикон, а почитают одну лишь Библию. Но ведь это не значит, что Библия виновата в их греховности и что ее надо уничтожить! Так точно и не виноваты иконы в том, что почитающие их грешат.»

На вопрос сектантов: «Почему иконы, якобы чудотворные, не были в состоянии защитить себя, когда их уничтожали безбожники?» – мы отвечаем: «Требовать от икон чуда аналогично требованию книжников и фарисеев, которые с насмешкой обращались к распятому Иисусу Христу со словами: других спасал, – Себя Самого не может спасти. Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет со креста, и уверуем в Него (Мф.27:42). О нежелающих верить даже явному чуду Сам Христос сказал: «Если кто и из мертвых воскреснет, не поверят» (Лк.16:31).

Заключим нашу статью постановлением Седьмого Вселенского Собора: «Определяем, чтобы святые и честны я иконы предлагались для поклонения точно так же, как изображение Честного животворящего Креста, будут-ли они написаны красками, или сделаны из мозаики или какого либо другого вещества, и будут находиться в св. церквах Божиих на освященных сосудах и одеждах, на стенах и на досках, или в домах и при дорогах, а равно будут ли эти иконы Господа Иисуса Христа или Владычицы Богородицы, или честных ангелов и всех святых и праведных мужей.

Чем чаще при помощи икон делаются они предметами нашего созерцания, тем более взирающие на эти иконы возбуждаются к воспоминанию о самых первообразах, приобретают более любви к ним и получают более побуждений воздавать им лобзание и почитание и поклонение, но никак не то истинное служение, которое, по вере нашей, приличествует только Божественному естеству. Все мы так веруем, все так думаем, все мы в этом согласны. С любовью принимаем честные иконы. Поступающие иначе да будут анафема! Кто не допускает евангельских повествований, представленных живописью, тому анафема! «Кто не лобзает икон, как сделанных во имя Господа и святых Его, тому анафема!»

(«Анафема» – слово греческое и значит: отлучен от тела Церкви).

Фото: zarubezhje.narod.ru

Пред. страница К оглавлению

Комментировать

Проповеди протоиерея Виктора Ильенко

6. Разные Темы

Божие Величие

«Господь Иисус Христос – Надежда Наша.

Вера Разумнее Неверия

Христос и мы

Христос и Дети

Вечное Евангелие

«Господи, умножь в нас Веру!

О Безбожии.

О «Наказаниях Божиих.

Смерть

Благодарность

Благодарность

Об Испытаниях

О слезах

Об Искренности

«У Множества Уверовавших было Одно Сердце…

Перевоплощение

Внешний Облик Христа

Что такое «Первородный Грех?

Причуды Человеческой Души

Что же нам следует праздновать, Субботу или Воскресенье

Почитание Святых Икон

Отменить ответ

6. Разные Темы

Божие Величие

«Господь Иисус Христос – Надежда Наша.

Вера Разумнее Неверия

Христос и мы

Христос и Дети

Вечное Евангелие

«Господи, умножь в нас Веру!

О Безбожии.

О «Наказаниях Божиих.

Смерть

Благодарность

Благодарность

Об Испытаниях

О слезах

Об Искренности

«У Множества Уверовавших было Одно Сердце…

Перевоплощение

Внешний Облик Христа

Что такое «Первородный Грех?

Причуды Человеческой Души

Что же нам следует праздновать, Субботу или Воскресенье

Почитание Святых Икон

Другие проповеди

Отменить ответ