Проповеди протоиерея Виктора Ильенко

Проповеди протоиерея Виктора Ильенко

СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

5. Неподвижные Праздники

Предрождественские Мысли

Близится праздник Рождества Христова. Для западного мира он уже наступил, а мы, восточные христиане, как будто нарочно отложили его на 13 дней, чтобы успеть, как следует, приготовиться к нему; приготовиться не внешне – успеть сшить себе обновку, обдумать праздничный стол, послать поздравления родным и друзьям, живущим в другом полушарии, – а приготовиться внутренне: обдумать и осмыслить значение и цели такого изумительного исторического факта, как сошествие Сына Божия на землю.

Мы каждый год празднуем Р. X. и если бы в течение нашей долгой жизни мы всякий раз, как приходит этот праздник, задавали себе хотя бы один вопрос, относящийся к нему, то задолго до наступления сумерек нашей жизни все вопросы, связанные с Р.Х., были бы у нас осмыслены и решены, и тогда праздник сей мы проводили бы в умилении сердца, с великой пользой для души.

Остановимся на одном вопросе – почему для исправления греха Адамова обещанный Спаситель пришел на землю не сразу по грехопадении первых людей и не в самом конце мировой истории, а как бы посредине ее? Нельзя же думать, что событие, столь значительное, которому нет равного в истории человечества, произошло в момент случайный, что на весах Божьей мудрости не были взвешены все наши земные обстоятельства и не найдено самого лучшего момента для рождения Сына Божия на земле!

Итак, Спаситель сходит в мир не тотчас по грехопадении, не сразу, как только обозначился грех на земле. Почему? Ответ прост. Все сотворенное, в особенности человек, по своему составу физическому и духовному, вышло из рук Творца в прекрасном виде, в каком-то исключительном совершенстве, о котором Библия говорит двумя словами: «Добро зело!» Грех эту доброту, несомненно, умалил, нарушил гармонию между телом и духом, дал ложное направление творческим силам человека, но, по-видимому, не произвел катастрофы, которую Адам заметил бы, которую он мог бы оплакать. Когда ап. Петр отрекся от Христа во дворе первосвященника, то тотчас же заметил свой грех и, выйдя вон, «плакася горько.» А Адам, будучи изгнан из рая, как будто не заметил происшедшей с ним перемены и стал терпеливо обрабатывать землю.

Нужно было пройти тысячелетиям, чтобы почувствовалась нужда в Искупителе; духовно одряхлеть потомкам Адама, чтобы ощутилась нужда в новом Адаме Христе. Нужно было миру устать от вражды, чтобы ясно обозначилась необходимость в пришествии Примирителя. Нужно было миру почти задохнуться от лжи и лицемерия, чтобы можно было воссиять Солнцу правды!

Одним словом, миру следовало сначала осознать, что он несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг, чтобы можно было понять и принять неизреченное богатство благости Божией.

Но когда Христос родился, то мир как будто не узнал Бога в Сыне человеческом, ибо распял Его. Но это случилось, да сбудется Писание, и оно выполнено было небольшой, но организованной кучкой стоявших у власти лиц. А на самом деле, из Евангельской истории, из всех книг Нового Завета, из истории Церкви первых веко видно, что не было другого момента, более благоприятного для принятия «благой вести,» чем начало нашей эры. Ко времени Р.Х. в мире была подлинная жажда Бога, и чрез это тогдашний мир был подлинно достоин встречи с Сыном Божиим.

Евангельские времена представляются нам какой-то идиллией. Евангельская сцена – Христос в пустыне, окруженный десятитысячной толпой, жмущейся к Нему, чтобы слышать Слово Его, – ведь это для нас, как сказка, нечто невообразимое!

Ап. Петр в день Пятидесятницы, когда Дух Святой обильно излился на апостолов, произносит слово о воскресении Христа: «Твердо знай, весь дом Израилев, что Бог сделал Господом и Христом сего Иисуса, Которого вы распяли!» и слушатели умилились сердцем при слышании столь необычайной вещи. И присоединилось к Церкви в тот день душ около трех тысяч.

Ап. Павел пишет в послании к евреям: «Вы разграбление имений ваших приняли с радостью.» Много имений было разграблено в наше время, но мы слышали лишь вздохи и сожаления, в лучшем случае – молчаливую примиренность со случившимся. Но тогда люди радовались потере имений, радовались, что за Христа их били, предпочитали смерть за Христа жизни без Христа. Молодые девушки прекрасного образования, привлекательной внешности, из лучших патрицианских фамилий, как свв. Варвара и Евгения, еще не видевшие жизни, которая могла привлекать их обещанием неизведанных радостей, – оставляют родительский дом, меняют все удобства жизни на пустыню со всеми ее лишениями, потому что полюбили Христа всем сердцем.

Если можно хвалить и высоко ставить в настоящее время тех, кто при всех гонениях от безбожников хранит веру во Христа, то сколь же выше подвиг тех, кто от язычества обратился ко Христу, заранее зная, что за это его ждут поношения, ссылки, темницы, мучения и смерть! Такие чудесные обращения в первые века христианства происходили часто: ими полны жития святых.

И после нашего времени будет написано много трогательных историй о верности Христу даже до смерти, но пока что для нас остается непоколебимой истина, что пришествие Христово произошло в тот момент мировой истории, когда в человечестве сильнее, чем когда либо, ощущалась жажда подлинного общения с Богом, жажда правды, мира и любви. Эту жажду и утолил Господь, послав Сына Своего Иисуса Христа, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.

На ту же Тему

Праздник Рождества Христова, всякий раз как он приближается, побуждает нас, оглядываясь в прошлое, не останавливаться вниманием только на событии, которое произошло в Вифлеемской пещере, но простираться и далее в глубь веков и усматривать там причины, почему несчастье, случившееся с Адамом, не могло быть исправлено иначе, как только пришествием в мир Сына Божия.

Но что же случилось с Адамом? и чего лишились первозданные люди, нарушив заповедь Божию?

Св. Макарий Великий говорит, что до преступления они были облечены Божественной славой. Адам, пока держался заповеди, был другом Божиим и с Богом пребывал в раю. Он имел в себе Духа Божия. Пребывавшее в нем Слово было для него всем: и ведением, и ощущением блаженства, и наследием, и учением. И со вне пребывала на первозданных слава, так что они не видели наготы своей. Человек был в чести и чистоте, был владыкою всего, начиная от неба и до дольнего, умел различать страсти, чужд был демонам, чист от греха или пороков, Божиим был подобием.

И всего этого лишились первозданные, преступив заповедь Божию! Душа Адама, исполненная лепоты, великая и чудная, прекрасное подобие и образ Божий, стала жилищем темных и лукавых страстей, облеклась в одежду тьмы, неверия, тщеславия, гордости, похоти и другие одеяния царства тьмы.

И какою немощью пострадал Адам, тою же пострадали и все, происходящие от Адамова семени. Так что даже и ныне, для кого не воссияло Солнце правды – Христос, у кого не отверзлись душевные очи, просвещенные истинным светом, – все те покрыты тьмою греха и подлежат наказанию (Преп. Макарий).

Но если столь великое несчастье случилось с Адамом, а чрез него в это же несчастное состояние вовлеклись и все мы, потомки его, получившие чрез рождение от него порчу греха, то подлинно никем иным эта порча не могла быть исправлена, никто другой не мог сделать человеческую душу новой, чистой и по-прежнему прекрасной, как только Творец ее – Сам Господь. Ему и надлежало явиться в мир и стать новым Адамом, родоначальником святых людей на земле.

Но тогда за что же мы славим Адама, Авеля, Сифа, Ноя, Авраама, Иакова, Давида и других праотцев, памяти которых посвящены два воскресенья пред Р.Х.?

Праотцев Христовых по плоти мы славим за их веру, которая в каждом из них воссияла с такою силой, что затмила, покрыла все их недостатки.

Адам, хотя и оказался первым преступником заповеди Божией, но не потерял веры в пришествие искупителя и умер с надеждой, что Семя жены сотрет главу змия – соблазнителя.

Авель – первый мученик в человечестве – пал от руки Каина, унося в иной мир свою тоску о Примирителе, который исцелит его душу от обиды на брата.

Ной, праведник Божий, ходивший пред Богом непорочно, когда видел мир весь погибающим в волнах потопа, – то сколько веры нужно было ему иметь, сколько преданности, чтобы ни в чем не усомниться, не потерять доверия к Богу, но терпеливо ждать обещанного спасения!

Авраам, этот камень веры и образец послушания, повел единородного на гору и занес уже нож над Исааком, нимало не колеблясь и не сомневаясь, что Бог силен и из мертвых воскресить.

Давид, учитель покаяния, всегда славимый нами за свое благочестие, ибо это он сказал: «Как олень стремится на источники вод, так душа моя – к Тебе, Боже,» – когда был юн и жил при отце, то был беспечален, но как скоро получил помазание на царство, то стал терпеть жестокие скорби, вынужден был удалиться в пустыню, не имел даже насущного хлеба и спасался бегством от Саулова злоумышления. и переносил все это великодушно, решительно вверился Богу, сказав: «Что сотворил со мною Бог пророческим помазанием, то несомненно должно исполниться,» так что Божие помазание он почел достовернее царских злоумышлении.

И о ком еще сказать? Не достанет и времени повествовать о всех праведниках, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих (Евр.11:33-34).

За их веру, которую они являли в самых трудных, в самых крайних, в самых безнадежных обстоятельствах, Господь и оправдал их, как и поется в тропаре: «Верою праотцы оправдал еси.»

Эту веру их мы и должны себе поставить за образец и постоянно держать в мысли, что эти ветхозаветные праведники были окружены тьмою языческого неверия и нечестия и жили лишь надеждой на пришествие обещанного Искупителя; в то время как мы имеем целый облако свидетелей благости Божией в прошлом, имеем ныне Церковь, заботливо ведущую нас ко спасению; наконец, утешаемся несомненною надеждою будущей вечной жизни, которую обещал нам нелживый Бог, так возлюбивший мир, что Сына Своего Единородного дал, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Аминь.

Родословие Христово

Первая часть Евангелия, читаемого в неделю пред Рождеством Христовым, состоит в родословии Господа нашего Иисуса Христа: перечисляются имена Его предков по плоти, начиная с Авраама и кончая Иосифом, мнимым мужем Приснодевы Марии. И первый вопрос, тотчас же возникающий, как только слышим мы имя праведного Иосифа: «Но ведь это родословие не Марии, матери Иисуса, а Иосифа, который был непричастен к рождению Иисуса Христа!» Да, это родословие Иосифа, но оно же и родословие Марии, ибо Она была одного с ним рода! Что Иосиф был из рода Давида, видно не только из этой генеалогии, но и из прямых слов архангела, посланного Богом в момент, когда Иосиф, видя обрученную ему Марию непраздною, хотел тайно отпустить ее от себя: «Не бойся, Иосифе, сыне Давидов, — сказал ему ангел, — принять Марию, жену твою, ибо родившееся от нее есть от Духа Святого» (Мф.1:20). А что Мария была тоже из дома и отечества Давидова, можно заключить из обычая, очень твердо сохранявшегося у евреев, – брать себе жен не только из своего колена, но и рода.

Поскольку ев. Матфей именует Иосифа праведником, то просто невозможно предположить, чтобы сей праведный муж пренебрег этим освященным веками обычаем и взял себе жену из другого рода.

Теперь остается решить вопрос, почему не дано родословие Девы Марии. Причин этому – несколько. Первая – у евреев не было обычая вести родословие по женской линии, и поскольку ев. Матфей писал свое евангелие для евреев, то естественно он не хотел вводить новшества и первыми же страницами своего повествования возбуждать недоумения и недоверие читателей.

Вторая причина лежит в том, что о безмужнем рождении нельзя было говорить при жизни Марии. Если даже чудеса Иисуса Христа не открыли глаз еврейских на то, что пред ними не простой человек, то в какое бешенство пришли бы они, услышав о рождении от девы! Нужно было сначала убедить их, вселить в них веру, что Иисус есть Сын Божий, тогда в том, что Он родился от Девы, как в более легком для понимания, они не стали бы сомневаться.

Наконец, третью причину того, что дано родословие не Девы Марии, можно усмотреть в смирении Ее. Пречистая всегда старалась оставаться в тени за Своим Сыном. Происходя из царского рода, из дома Давидова, Она жила с царственной простотой и смирением, никогда не выставляясь, никогда не гордясь ни своими предками, ни своим Богоматеринством. Пред этим Ее смирением склонился и святой Евангелист, дав родословие праведного Иосифа.

В ряду имен предков Христа по плоти встречаются несколько женских, притом имена таких женщин, как Фамарь или Раав, которые не могут похвалиться безупречной нравственностью. Что же это значит? Почему в родословие Христа Спасителя включены грешные предки? Например, при рождении Соломона указана его мать, до ее брака с Давидом бывшая женой его военачальника Урии. И здесь составитель родословия, как будто с целью, делает это пояснение не особенно лестное для царя Давида. Что могло побудить св. Евангелиста к этому?

Св. Иоанн Златоуст указывает одну мысль: в родословие Иисуса Христа, – говорит он, – введены грешные предки для того, чтобы всем стало ясно, что порочность родителей нимало не позорит благочестивого человека и нисколько не обесценивает его добродетелей.

Но можно предложить и еще одну мысль: тот факт, что даже для Господа Иисуса Христа в дохристианском человечестве не нашлось непрерывной линии праведников, показывает, как трудно достижима была тогда праведность; и значит, – пришествие в мир Сына Божия было необходимо. Стареющему дереву человечества, приносившему только кислые плоды, нужна была прививка, чтобы оно могло снова украситься плодами праведности.

И еще отметим одну мысль св. Иоанна Златоуста о родословии, вытекающую из того факта, что св. Евангелист делит его на три части по 14 родов в каждой. От Авраама до Давида – это время, когда народ еврейский управлялся теократически, от Бога указанными лицами; от Давида до переселения в Вавилон – время правления царей; и от переселения до Христа – правление аристократии. И несмотря на перемену правления иудеи не становились лучшими. Значит, заключает Святитель, пришествие Спасителя было совершенно необходимо.

Итак, родословие Христово, на первый взгляд кажущееся простым перечислением имен, на самом деле имеет глубокий смысл: оно убеждает нас в том, что Христос не гнушается грешниками, что Его пришествие было совершенно необходимо для обновления человечества и что Он, Сын Божий, чрез воплощение став истинным человеком – вторым Адамом – сделался духовным родоначальником новозаветных праведников.

Рождение Сына Божия от Девы

В духовной жизни Америки недавно произошло событие, о котором мы, православные, мало слышали и которому не придали большого значения. Это было – издание нового английского перевода Библии. Прежний перевод, бывший в употреблении в течение более трех столетий, найден устаревшим, и его теперь заменяют новым, над которым трудились сотни ученых в течение 15-ти лет.

В первый же год было продано этой новой Библии до двух миллионов экземпляров. Это была, по отзыву книжных торговцев, самая ходкая книга. Но не всюду новый перевод был встречен одинаково. Часть протестантов, наиболее консервативная, так называемые фундаменталисты, приняли его враждебно: в нескольких местах новая Библия была публично сожжена. В Миами пастор на глазах у всех бросил ее в бассейн, в знак отвержения.

Одним из главных изъянов нового перевода нужно считать замену слова «дева» в известном пророчестве Исаии («Се, Дева, во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил,» 7:14) словом «молодая женщина.» Этой заменой бросается сомнение на девственное рождение Господа нашего Иисуса Христа и Его Божественность.

В настоящей статье мы дадим сводку сведений, касающихся пророчества Исаии, из которой станет ясно, что этот пророческий стих давно уже был во внимании у толковников св. Библии и что Церковь не напрасно держится прежней редакции.

За два с половиной века до Р. Х. был сделан греческий перевод еврейских свящ. книг Ветхого Завета, так называемая «Септуагинта.» К делу перевода Ветхозаветная Церковь отнеслась с чрезвычайной серьезностью. Духовные вожди еврейского народа установили пост и усиленную молитву прежде чем избрать переводчиков по шести от каждого колена. Их труд был принят христианской Церковью с любовью и почтительностью. У Церкви не было сомнения, что священный текст передан с точностью и что никакая предвзятая мысль не исказила подлинника.

Какое же слово стояло у пр. Исаии на месте нашего русского «Се Дева» которое 70 толковников перевели греческим словом «парфенос»?

В теперешнем еврейском тексте стоит слово «алма,» и некоторые из древних толковников читали этот стих пр. Исаии со словом «алма» (напр., блаженный Иероним, переводчик Библии на латинский язык). Но против этого слова, обозначающего молодую женщину, есть серьезное возражение. Суть его в том, что в указанном тексте пр. Исаии, в том евр. подлиннике, с которого переводили 70 толковников, стояло не «алма,» а «бетула,» слово, обозначающее деву и 70 толковников правильно перевели этот еврейский термин греч. словом «парфенос.»

В найденной несколько лет тому назад рукописи пр. Исаии, писанной до РХ, как сообщает журнал «Тimes» (№ 18, 1952 г., стр. 5), в 7:14 стоит не «алма,» а «бетула.»

Откуда же появилось слово «алма» в позднейшем евр. тексте? По всей вероятности, эта замена произошла в течение первых веков христианства, когда иудейские книжники массореты изъяли из употребления все списки свящ. книг и заменили их копиями с одного списка, ими проверенного и одобренного. В этом новом евр. тексте и оказались тенденциозные искажения, которые были намеренно введены, чтобы затемнить ясность пророческих предсказаний о Христе Мессии.

По-видимому такой исправленный массоретами евр. текст был у блаж. Иеронима, который однако, хотя и видел у пр. Исаии слово «алма» однако толковал его в смысле «девы.» Он пишет, что употребленное в свящ. Писании слово «алма» означает деву, сокрытую и тайную, охраняемую с великим старанием родителями от посторонних взоров, ибо слово это происходит от глагола, означающего «скрывать.» И это слово он перевел латинским словом, «вирго,» т.е. дева. Авторитетность блаж. Иеронима в этом вопросе очень высока, ибо он прожил близ Вифлеема свыше 30-ти лет, изучил еврейский язык и перевел Библию на латинский язык.

Кроме перевода 70-ти толковников, были и другие переводы на греческий язык ветхозаветных священных книг; например, Акилы (около 130-го года по РХ) и Симмаха (218 г. по РХ). В этих переводах, антихристиански обработанных, вместо слова «парфенос» стоить «неанис,» означающее молодую женщину. Ясно, что этот термин появился, как перевод с нового еврейского текста, обработанного массоретами, где вместо «бетула» уже стояло «алма.»

Против этого термина «неанис» возражает св. Иоанн Златоуст таким образом:

— «Если нам представят других переводчиков, которые перевели не «дева,» а «молодая женщина» (неанис), то наперед скажем им, что 70 толковников, по справедливости, пред всеми прочими заслуживают большего вероятия. Те (позднейшие) переводили после пришествия Христова, оставаясь иудеями; а потому справедливо можно подозревать, что они сказали так больше по вражде и с намерением затемнить пророчество. Семьдесят же, которые за сто лет до пришествия Христова, или даже более, предприняли это дело и притом таким большим обществом, свободны от всякого подобного подозрения; они и по времени и по многочисленности и по взаимному согласию преимущественно заслуживают вероятия… Притом, пророк не просто говорить: «Се Дева во чреве приимет,» но сказавши наперед: «Се даст Господь вам знамение,» потом присовокупил: «Се Дева во чреве приимет.» Если бы деве надлежало родить, но произошло бы рождение по закону брака, то такое происшествие как могло быть знамением? Знамение должно выходить из обыкновенного порядка, быть чем то странным и необычайным. Иначе, как оно будет знамением?» (5-ая беседа на ев. Мф.).

Пророчество св. пророка Божия Исаии о рождении Спасителя нашего от Девы является краеугольным камнем нашей веры, о нем свидетельствуют многие страницы Нового Завета, Святая Церковь выразила свое отношение к нему в бесчисленных песнопениях в честь Богоматери, именуя Ее Приснодевой, чистой голубицей, чистой агницей, невестой неневестной. Поэтому мы не можем согласиться ни с переводом древних врагов христианства, как Акила и Симмах, ни с новыми переводчиками модернистами, которые с удивительной легкостью оставили древнее предание Церкви и стали на сторону врагов Ее.

На Рождество Христово

Как прекрасно все устроено в нашей Церкви Православной! Умирает ли кто, Она зовет к плачу и рыданиям: «Восплачьте о мне, братия и друзи, сродницы и знаемии (знакомые)!» Она знает, что слезами облегчается всякая скорбь.

Наступает ли праздник, Церковь приглашает к радости. Она составила духовные гимны, в которых рассказывает о празднуемом событии, объясняет его значение, зовет к радости.

Сегодня утром мы уже слышали Ее призыв: «Приидите возрадуемся Господеви!» И эта служба, которую сейчас совершаем, насыщена божественными песнями, зовущими к радости.

Но готовы ли мы петь эти духовные гимны? Готова ли наша душа порадоваться чистою радостью о празднике Господнем? Готовы ли мы, если не петь, то хоть откликнуться на радость, звучащую в этих духовных гимнах?

Или мы так зачерствели, так погрязли в житейских попечениях, так пристрастились ко всему земному, что порадоваться празднику мы уже не в силах? И наше сердце остается холодным даже при виде Божественного младенца, лежащего в яслях?

Но если даже так, если мы совсем не думали, что нужно как-то готовиться к празднику, и эти шесть недель, приготовительных к нему, провели не лучше, не святее остальных. Если мы совсем не готовы петь божественные песни, – все таки будем их петь!

И неготовые будем прославлять родшегося Господа!

Эти божественные песни так чисты, так святы, так благодатны, что они нас, скверных и нечистых, могут очистить, освятить, оживотворить, воспламенить любовью к Богу.

Только, други мои, не уходите отсюда, пока мы их не кончим! Побудьте с нами до конца, не торопитесь домой, где вас снова окружат житейские заботы, где шум и песни земли заглушат песнь о родившемся Спасителе.

Пусть даже в нас мало вкуса к этим песнопениям, – но выслушаем их до конца! Может быть и с нами произойдет чудо преображения.

Есть одна благочестивая повесть об отшельнике. Он спасался в пустыне, а бес нападал на него. Силою крестного знамения пустынник подчинил его себе и стал молиться о его спасении. Бес стал биться и просил отпустить его. Но праведник поставил условие: чтобы бес пропел ему ту песнь, которою он славил Бога до своего падения. И вот когда, наконец, после длительных отговорок и заверений, что человек не может вынести ее, бес поневоле начал петь эту чуждую ему теперь песнь, то стал постепенно просветляться, к концу стал петь ее громко и радостно, а когда кончил, сам стал прежним светлым ангелом.

Такова-то сила божественной песни: нечистого демона она преобразила в светлого ангела.

Будем же и мы, не смущаясь нашей греховностью, петь рождественские песни, исполненные благодатной силы! и Господь за наше усердие, за нашу любовь к Нему очистит наши сердца и пошлет в них Свою радость. Аминь.

Рождество Христово

Приближается праздник христианский Рождества Христова. В этот святой день не будет, кажется, такой семьи православной, где бы не вспомнили о нем, где бы не порадовались о рождении Спасителя.

Наша радость выражается обычно в приподнятом настроении, в нарядной одежде, в убранстве и чистоте жилища, в хорошем столе, в приятной беседе с друзьями. И, несомненно, у многих будет так. Но будет в этот день святой и иное празднование. Ибо много теперь стало домов, где бедность прочно поселилась, где в этот великий праздник будут лишь мечтать о тепле, мечтать об обновке… с чужого плеча, куда, если зайдут гости, то только для того, чтобы погоревать вместе, что жизнь стала слишком тяжела, что даже праздник Божий не приносит радости.

Помыслите, други мои, об этой бедности, которой хотя мы и не видим, но которой день ото дня становится больше! Она не здесь, она за тридевять земель, за море-океаном, в тех странах, по которым прошла война, где на чужой земле осели искалеченные ею, где с каждым годом растет число престарелых, не обеспеченных никакой пенсией. Подумайте, готовясь к святкам, как нам стать пред лицом этой бедности, чтобы совесть не упрекала нас, чтобы мы не были похожи на того богача, который при своих достатках одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно, но не хотел замечать несчастного Лазаря, лежавшего у ворот его!

Откройте сердца свои для милосердия, други братия! Пожалейте тех, кого смяла неумолимая нужда и загнала в лачуги, ночлежки, убежища, богадельни. Подумайте о бесчисленных детских приютах, которые существуют лишь благодаря нашей жертвенности. Не забудьте об Афонских старцах, о Палестинских инокинях, взывающих к Богу: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь!» Мы, сытые, должны накормить их, наших голодных братьев и сестер, ибо одному Богу мы молимся, называя Его Отцом.

Ради праздника Христова вспомним слова Его: «Когда делаешь обед или ужин, не зови друзей своих, ни братьев твоих, ни родственников твоих, ни соседей богатых, чтобы и они тебя не позвали когда и не получил ты воздаяния. Но когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых; и блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных» (Лк.14:12-14).

Этим словом Христовым нанесем удар по нашей моде – тратить на себя, на детей, своих и чужих, на друзей и близких в праздник Христов много денег. В день рождения Спасителя сделаем подарок только Ему чрез братьев Его меньших, бедных и несчастных. Он пришел на землю, чтобы пожалеть нищих, увечных, хромых, слепых.

Научимся от Него этой жалости!

Рождество Христово

Что нового принесло на землю сошествие Сына Божия?

Если у колыбели Иоанна Крестителя слышался недоуменный вопрос: «И что будет отроча сие?» ибо все были свидетелями необычайных чудес, сопровождавших его рождение, то тем естественнее нам, христианам, спросить: «Что принесло миру Отроча младо, превечный Бог, если при рождении Его слышалось провозвестие о мире, а Сам Он потом сказал, что пришел принести не мир на землю, но разделение?»

На грешной земле если и жили до рождения Христова праведники, то они, как говорит св. апостол Петр, ежедневно мучились в праведной душе своей, видя и слыша дела беззаконные. Они, подобно доброму семени, проросшему среди плевел, жили в постоянном страхе быть подавленными нечестивцами. – «Те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли»! (Евр.11:38).

Праведники были одинокими точками в безбрежном море людей, лишь устами чтущих Бога или явных беззаконников.

Но вот приходит в мир Христос Спаситель и собирает эти души, тянущиеся к Богу; эти сердца, утомленные от жизни среди людей неистово развратных, и привлекает к Себе. Проходит меч Христов по людям и разделяет даже родных; разрушает естественную семью и создает иную, духовную: создает христианскую общину с неповторимыми свойствами, о которой засвидетельствовал апостол Лука: «У множества уверовавших, – пишет он в книге деяний апостольских, – было одно сердце и одна душа, и все были вместе, и имели все общее, и каждый день принимали пищу в веселии и простоте сердца, находясь в любви у всего народа.»

Разобщенные и разрозненные до того, они любовью ко Христу были собраны воедино и стали Церковью Христовой, к которой каждый день Господь прилагал все новых и новых членов, прилагал по тысячам, пока, наконец, св. Церковь не распространилась даже до последних земли.

Создать Церковь Свою, собрать в нее всех, кого нечестивый мир не любит и гонит, раскрыть сердца людей для взаимной любви, как бы дать им одно сердце и одну душу, заронить в душу человека желание жизни вечной, надежду на вечную радость в царстве Отца небесного, – вот для чего родился Христос в Вифлеемской пещере! Вот что нового принес Он с Собою на землю!

И первохристианская Церковь подлинно была творением Божиим, как бы вылепленная руками Христовыми, со всеми совершенствами общества, не имеющего никаких других скреплений, кроме взаимной любви.

«Будьте братолюбивы друг к другу с нежностью!» – писал ап. Павел первохристианам. И это было не пустым и несбыточным пожеланием, – нет, оно звало к подлинному переживанию, столь знакомому и нам по переживаниям Пасхальной ночи.

Благословенное то было время, неповторимое! Когда к нему оглянешься, – защемит сердце тоской. Почему теперь у каждого своя радость или свое горе, и нет сердечного общения между учениками Христовыми? Почему, даже собираясь в храме Божием, мы не смотрим друг на друга с любовью? Почему вокруг Церкви ходят тысячи и не видят нужды в Ней?

О если бы мы хоть в эти дни праздника Христова умилились сердцем и почувствовали, что мы – родные друг другу, братья во Христе, что мы – одна семья, что подлинно для того и возлег Сын Божий в яслях, чтобы нас собрать воедино вокруг Себя!

И если бы святые переживания, которыми бывает полна наша душа в праздники Господни, мы берегли бы, хранили бы, как драгоценность, и жили ими постоянно, то и мы были бы похожи на первохристиан, у которых была одна душа и одно сердце.

К празднику Рождества Христова

В сутолоке повседневной жизни, в погоне за куском насущного хлеба, в стараниях отвоевать себе лучшее, более обеспеченное место современный человек черствеет и даже в кругу своей семьи, среди своих братьев и сестер, он часто живет не сердечными расположениями, а холодным расчетом. Человек забывает и часто даже не знает, что лучшим утешением для него является не изобилие благ земных, а уменье с любовью отнестись к ближнему, утешить огорченного, поскорбеть с плачущим.

И если бы не было у нас Евангелия, с его до глубины души проникающим призывом: «дети, любите друг друга!» если бы Церковь не собирала нас к себе в такие праздники, как сегодня, когда при виде Божественного Младенца сердце тает от нежности к Нему – Спасителю нашему, – то мы и не знали бы, какую силу любви к Богу и ближнему вложил в наши души Господь. Мы сами никогда бы и не догадались, что можно черпать радость в своем сердце, а не где-то вне его!

Но вот пришел на землю Христос Господь, Солнце правды, Свет разума, и научил нас обращаться к Богу, как к отцу, доброму, милующему, жалеющему; а на ближнего смотреть с любовью, как на брата. После Рождества Христова уже нельзя думать, что на небе обитает Бог строгий, карающий детей за грехи их отцов до четвертого рода. Теперь мы – дети Божии, теперь мы не только без страха, но с доверием молимся Ему: «Отче наш, остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим.» Сейчас мы живем надеждой, что всякий верующий во Христа не погибнет, но будет иметь жизнь верную.

Вот радость, принесенная нам рожденным в Вифлееме Господом!

А в отношении к ближнему, посмотрите, что совершил Христос Господь Своим пришествием на землю! Он перевернул все наши отношения: врагами человеку стали домашние его – безбожники, а те, кто были далекими, стали близкими, почти родными. Роднит и сближает нас вера в Бога. Оглянитесь вокруг себя в праздник Божий! Вера в Единого Спасителя уравняла всех: богатого и бедного, счастливого и несчастного. Бедного и несчастного даже больше осчастливила, ибо около яслей Богомладенца увидел он что-то ему близкое, почувствовал, быть может, что Христос и родился для того, чтобы его, несчастного, осчастливить, утешить и обрадовать.

Дорогие читатели! Жизнь не легка, на земле нет мира, нет в человецех благоволения, над нами нависла угроза какой-то катастрофической беды. Но пусть не смущается сердце ваше! Укрепитесь руки ослабленные, и колена расслабленные утешитесь. И рцыте малодушным мыслию: укрепитеся и не бойтеся, се Бог наш суд воздает, Той приидет и спасет нас!» (Пр. Исаия).

«Приблизьтесь к Богу – и приблизится к вам!… Смиритесь пред Господом и вознесет вас!» (ап. Иаков, 4:8-10).

И сие буди-буди!

Рождество Христово

«Ликуют ангели вси на небеси,

и радуются человецы днесь, играет

же вся тварь Рождшагося ради в

Вифлеееме, Спаса Господа; яко всякая

лесть идольская преста и

царствует Христос во веки.»

Смотрите, сколько радости вызвало рождение Христа Спасителя!

«Ликуют ангели вси на небеси.»

Если об одном грешнике кающемся, по слову Христову, бывает великая радость на небе, то сколь же сильнее должна быть радость там о десятках, сотнях и тысячах верующих, рассеянных по всему миру, которые в этот день, ради рождшегося в Вифлееме Спасителя своего, принесут Ему свое покаяние. Все дары любви нашей Господь принимает с великим благоволением. Но когда человек приносит Ему свое раскаяние, свое сердечное сокрушение, свою омытую слезами скорбь о содеянном, то подлинно тогда «ликуют ангели вси на небеси.»

Ликуют небесные силы и поют хвалу Богу, непрестанно восклицают Ему: «Аллилуйя,» восклицают в великом изумлении. Их ангельский ум не знал планов Божиих, не мог и помыслить, что так любит Бог человека, что ради него оставит небесное жилище и снизойдет до Вифлеемских яслей, обнажится Божественной славы и облечется в бренную человеческую плоть, чтобы в ней понести и претерпеть все наши нужды, болезни, скорби, издевательства, смерть.

Человека в его духовной неприглядности, во всем его духовном позоре ангелы знали и плакали о всех нравственных безобразиях, творившихся на земле. Как существа вечные, они были свидетелями и пролития крови Авелевой и отсечения главы Предтечевой. И когда увидели, что к такому человеку, запятнавшему себя бесчисленными преступлениями, снизошел Господь, то в великой радости, смешанной с великим изумлением, воспели: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение.»

«И радуются человецы днесь.»

Если ангелы о нас радуются, то нам ли оставаться бесчувственными? Нам ли, ради которых совершилось необычайное чудо – велия благочестия тайна стала явью: Бог явися во плоти?

Подлинно не лживы оказались слова ангельская, сказанные пастухам: «Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям.» Почти две тысячи лет прошло с тех пор; величайшие события человеческой истории, о которых написано много книг, крепко забыты, а рождение Младенца в Вифлеемской пещере, о котором рассказано на одной лишь страничке Евангелия, снова и снова так живо переживается в сердцах людских, столько радости приносит в каждую душу, еще не отвернувшуюся от Бога, столько вызывает добрых чувств и подлинно сеет мир и благоволение среди людей!

И можно ли оставаться холодным в этот святой вечер? Разве можно запереть свое сердце и не пустить туда радости, которой полны небеса, которой исполнена и вся тварь, рождшагося ради в Вифлееме Спаса Господа?

«Играет же вся тварь.»

Тварь, которая служит нам безропотно и плотью которой мы насыщаем себя (и чем больше праздник, тем больше своих жизней она отдает нам) – ведь и она, бедная, стеная и мучаясь совокупно с нами, с надеждой ожидает, что будет освобождена от рабства тлению в свободу славы детей Божиих.

Когда мы чрез рождение Христа Спасителя стали своими Богу и можем теперь с дерзновением говорить Богу: «Авва Отче!»; когда мы ныне живем в уверенности, что Омывший нас Своею кровию, несомненно дарует нам и жизнь вечную, что будет восстановлен рай в первозданной красоте, что кончится царство смерти, – то этих сладостных надежд, конечно, бессознательно, но причастна и вся тварь. Оттого и сказано: «играет же вся тварь Рождшегося ради в Вифлееме.»

«Я ко всякая лесть идольская преста.»

Идольская лесть кончилась, обнаружилась пустота диавольского соблазна, стала явной никчемность его обещаний, мы своими глазами увидели гибельность путей без Христа, вне Христовой Церкви.

Когда мы далеки от Бога, когда проявляем себя гневом, раздражительностью, нетерпением, завистью, тщеславием, осуждением ближнего, потворством своим прихотям, невоздержанием, леностью, – подлинно в это время идольская лесть нами владеет. Тяжело нам, страдает душа, томится, как пленница, в тенетах страстей. И вот когда уставшая жить по наущению диавольскому, она, наконец, решается прибегнуть ко Христу, покаяться Ему во всем, то, получив прощение, и приток новых нравственных сил чрез Св. Тайны, душа явно ощущает, откуда пришло ей спасение: лесть идольская исчезает, когда приходит Христос.

«И ц а р с т в у е т Христос во веки!»

Не во внешнем мире, который не хочет знать Его. Не вне нас, конечно! А внутри нас, в наших душах, в особенности в такие моменты, когда мы тесной толпой наполняем храмы Божии, или в минуты, когда мы принимаем Его с любовью, сокрытого в св. Тайнах, или еще, – когда мы с любовью смотрим на ближнего и готовы назвать его братом и посадить его рядом с собою за своей трапезой. Аминь.

Братья Христовы

«Велия благочестия тайна: Бог

явился во плоти» (1 Тим.3:16).

Христова Церковь исповедует Господа Иисуса Христа Единородным Сыном Божиим, от века рожденным из сущности Отца и потому Ему совечным и единосущным. Нас же ради человек и нашего ради спасения Сын Божий сошел с небес, воплотился от Девы Марии и стал человеком. С этого времени у Господа И. X. являются Его родственники – братья и сестры. Евангелие нередко упоминает о них: Мф.13:55-56; Мк.6:3; Лк.8:19-20; Ин.2:12. Но это были не родные братья и сестры Иисуса Христа, а сводные, так что в Евангелии они ни разу не названы детьми Марии. И вся древность почитала это братство или братством двоюродным или братством по обручнику Иосифу и только законным, а не плотским. По мнению св. отцов, это были дети Иосифа обручника от первого брака его с Саломиею.

«По преставлении же жены своей Саломии, – говорится в четьи-минеи на 26-ое дек. – св. Иосиф вдовствотавше лета довольна, в чистоте провождающи дни своя… Бывшу же ему стару, осмидесятолетну, обручена бе Пречистая Дева Мария и в хранение девства Ея ему дана… Пребысть же Ιосиф святый всех лет жития своего 110 и скончася в мире.»

Семейные отношения в святом семействе, согласно Евангельскому тексту, были таковы: Иосиф считался мужем Марии, но на самом деле был только обручником Ее. А Мария считалась женой его, на самом же деле была лишь обручницей. Иисус Христос считался сыном Иосифа и Марии, хотя Он был сыном только Марии. Дети Иосифа от прежней жены его назывались братьями и сестрами Иисуса Христа, а на самом деле они были Ему лишь сводными братьями.

При жизни Иисуса Христа Его братья не принадлежали к числу учеников Его и относились недоверчиво к своему Брату, что видно из Мк.3:21.

Когда Господь И. X. был схвачен, обвинен в государственной измене и богохульстве и предан всенародной позорной казни, тогда, казалось бы, более чем когда нибудь Его братья должны были отвернуться от Него, отречься, как теперь отрекаются дети от своих родителей лишенцев. А между тем происходит обратное: всего чрез 50 дней после крестной смерти их Брата они вместе с Мариею, Матерью Его, и учениками Его участвуют в торжественном собрании, когда все они получили Духа Святого (Деян.1:14). Это значит, что в промежутке между крестной смертью Христовой и днем 50-цы произошло какое-то событие исключительной важности и убедительности для братьев Христовых, которое совершенно перевернуло их отношения к проповеди Его и заставило признать в Нем Мессию, приняв на себя и весь смертельный риск такого исповедания.

Таким событием, перевернувшим всю жизнь и убеждения братьев Господних, было, несомненно, явление воскресшего Христа Его старшему брату Иакову, о чем свидетельствует ап. Павел (1Кор.15:7). Спустя много лет Иаков Праведный, старший из четырех братьев, пред всем народом исповедал Иисуса Христа, как истинного Мессию Сына Божия, и сброшенный за это с кровли храма, был забит до смерти. Ап. Иаков написал соборное поглание и составил первую литургию.

Ап. Иуда написал также соборное послание; он проповедовал Евангелие в Месопотамии и повешенный на древе скончался, пронзенный стрелами.

Ап. Симеон (Симон) после св. Иакова Праведного был епископом Иерусалимским.

Про Иосию, четвертого из братьев, не сохранилось никаких сведений.

При императоре Римском Домициане (вступил на престол около 81 г.) возникло гонение на христиан, а иудеи, не вразумленные разрушением Иерусалима, продолжали производить смуты. Император, слыша, что они ожидают себе Мессию из дома Давидова, приказал вызвать в Рим всех потомков Давида. Привели двух внуков Иуды, брата Господня, людей бедных, с мозолистыми руками, почерневшими от работы. Увидев их бедность и услышав их речи о вечной жизни и о том, что тогда воздастся каждому по делам его, Домициан отпустил их с миром.

Это – последняя историческая справка о родственниках Господа И. Χ.

Сретение Господне

Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, потому что их нет (Иер.31:15). И они воззрят на Него, котораго пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце (Зах.12:10).

Когда в священном Писании говорится о великой скорби, или о великом плаче, то всегда эта скорбь помещается в материнском сердце. И горчайшие слезы льются только из глаз матери! Пока мир стоит, матери будут скорбеть и рыдать о своих детях, как ни одно живое существо не может рыдать и скорбеть. И всякая мать христианка будет находить себе утешение в своей скорби за детей у иконы Пречистой, Которой было предсказано о мече, рассекающем душу, в самом начале Ее материнства.

Только 40 дней Пречистой Деве Матери была дана непомрачаемая радость о Чаде Своем. Но вот Она приносит Своего Первенца в храм и слышит от старца Симеона целый ряд тревожных предсказаний: «Сей лежит на падение и на восстание многих во Израиле и в знамение пререкаемо.»

Приникните к душе молодой Матери, которая хранила со дня Благовещения такие слова Архангела: «Ты обрела благодать у Бога – и вот зачнешь во чреве и родишь Сына и наречешь имя Ему Иисус. Он будет велик и Сыном Вышнего наречется, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его, и будет царствовать над домом Иакова во веки, и царству Его не будет конца.»

Вспомните, что передали Ей пастыри из слышанного от ангелов: «Не бойтесь: мы возвещаем вам великую радость, которая будет всем людям!»

В каких радостных предчувствиях Она носила Своего Ребенка до Вифлеемской пещеры, как радовалась, с любовью глядя на Отроча младо, Превечного Бога! Несомненно, с этой радостью Она понесла Его и в храм на сороковой день. И здесь поражает Ее сердце первая печаль: Ее Сын будет не только на радость всем людям, но и в знамение пререкаемое; не только на восстание многих, но и на падение.

И наконец, Она слышит тягчайшее провозвестие, касающееся уже Ее Самой: «Оружие пройдет Твою душу.»

Матери христианки! Когда ваша радость о детях бывает коротка, когда заботы и волнения и всевозможные предчувствия будут томить ваши души печалью, – ни к кому не идите за утешением, как только к Пречистой. Она раньше вас все это испытала, пережила, перемучилась – и знает, как утешать материнское сердце. Не мучьте себя вопросами – почему это Господь дал нам такую участь: в болезнях рождать и в постоянных заботах растить детей. Это – Господня тайна. Равно как великая и неразрешимая тайна и то, что Господь дал Своей Матери быть свидетельницей Своего позора, Своих страданий и Своей крестной смерти. Прикасаясь мыслью к этой тайне, мы можем одно сказать: «Господь, зная, как тяжка мука материнского сердца о своих детях, больных, слепых, ненормальных, или нормальных физически, но погрязающих в грехах, пороках, заживо умирающих в разврате, – Господь, зная эту муку, захотел дать каждой матери, плачущей о чаде своем, точку нравственной опоры. И дал ее в Матери Своей, принеся Ее в жертву, как Самого Себя, за грехи людские, – так Ее, Пречистую, в жертву за всех и для всех матерей, чтобы они знали, где можно выплакать свое горе и где найти силы нести свой материнский крест.» Аминь.

Богородице Дево, миру благая помощнице, покрый

и соблюди нас от всякия нужды и печали.

Преображение Господне

Если мы не видели и не увидим страданий Христовых, которые могли бы повергнуть нас в скорбь и смущение, то мы уже видели и еще больше увидим страдания Церкви Христовой, которая есть тело Его (Еф.1:23). Соблазн этих страданий так же велик и страшен, как соблазн страданий Христовых был страшен для апостолов. Видя, что Церковь Христова, которую, по словам Христа, не одолеют и силы ада, сейчас не имеет ни вида, ни доброты, что Она в гонениях и поношениях не только у нас на родине, но и в других странах; видя, что в самой Церкви среди ее святителей – несогласия и раздоры, а главное сознательное отступление от заповедей Христовых и правил церковных; видя, что и в среде низшего духовенства не все творится ради Иисуса, а многое – и ради хлеба куса, – видя все это, у людей, приверженных к Церкви, возникает чувство страшной тоски, какая-то туга сердца: нет радости в молитве, и самая жизнь тянется как какой-то трудный и скучный урок.

А о тех, кто не умеет жить полнотой церковной жизни, кто лишь изредка бывает в храме, и если бы не было церкви, то они даже не заметили бы этого, не ощутили бы никакой потери; о них можно с грустью сказать, что, видя страдания Церкви, они готовы первые бросить в Нее камень осуждения, отвернуться от Нее, посчитать Ее совершенно ненужной для себя.

Вот это и страшно!

Если бы Церковь блистала и внешним благолепием, и духовными дарованиями, и согласием своих епископов, и многочисленностью своей паствы, и доброю жизнью своих членов, – то соблазна не было бы. Как для апостолов страшный соблазн начался в страстной четверг и продолжался до первой встречи с воскресшим Господом, так для нас соблазн церковный, давно начавшийся, все еще продолжается, все усиливаясь, и мы не видим конца его.

Надо чем то себя подкрепить; надо от грустной действительности перенестись или в прошлое, где есть отрадные факты, или в будущее, о котором Слово Божие говорит нам, что оно полно для верующих неизреченного блаженства.

Помыслите только, что случилось на Фаворе! Тело Христово, тело человеческое, вот такое, как у нас с вами, стало светоносным; одежды Его (опять же вещь земная, тленная) сделались белы, как снег. Вот что совершила благодать Божия на Фаворе! Она преобразила тленное так, что оно стало светоподобным, и те, что близки Господу (Моисей и Илия) оказались причастны этого света.

Если же так Господь проявил Себя на Фаворе, чтобы поддержать учеников в минуты для них трудные, то воспоминание об этом может поддержать нашу веру в те дни, когда для тела Церкви наступили испытания.

Каждое наше молитвенное собрание здесь, каждая минута, проведенная в молитве дома, есть как бы повторение Фаворского чуда. Там просветилось тело Христово и Его одежды, здесь, во время молитвы просветляется наша душа и чистыми очами способна бывает созерцать Бога в Его славе. Такой душе не страшны страстные дни Церкви. Она их переживет, видя во всем этом вольное уничижение Христа, и не поколеблется, не изменит, останется верной своему Господу. Аминь.

Три Нерукотворных Лика Спасителя

16-го августа Православная Церковь совершает память перенесения нерукотворного образа Христова из Эдессы в Константинополь.

Происхождение этого образа таково.

При жизни Господа нашего Иисуса Христа в сирийском г. Эдессе правил князь Авгарь, болевший проказою. Местные врачи ничем не могли помочь ему. Услышав о чудесных исцелениях, совершаемых Христом, он послал к Нему письмо с приглашением прибыть в Эдессу: «Смиренно молю Тебя, писал Авгарь, – потрудись придти ко мне и исцели неизлечимую болезнь, которою я страдаю уже несколько лет.»

Это письмо принес живописец Анания, которому было поручено, на случай если Христос не сможет придти, написать Его изображение.

Часто и со всем вниманием вглядывался Анания в лик Христов, но все усилия изобразить его красками оставались напрасны. Тогда Сам Спаситель пришел ему на помощь: умывшись, отерся полотенцем. И совершилось великое чудо: на полотенце чудесным образом отобразился лик Христов. Этот нерукотворный лик Христов Анания и отнес своему князю в Эдессу. Князь Авгарь с величайшей радостью принял это священное изображение и поцеловал его; при этом он получил немалое облегчение в своей болезни.

По вознесении Господнем один из 70-ти апостолов, Фаддей, пришел в Эдессу и совершенно исцелил кн. Авгаря от проказы, после чего и князь и весь народ его приняли св. крещение. Нерукотворный лик Христов был помещен в нише над главными воротами городской стены, где и находился до 944 г., когда по повелению императора Константина Багрянородного был перенесен в Царьград. И мы легко можем себе представить, с каким благоговением отнеслись к сему св. плату жители Константинополя!

Но проходит два с половиной века. Царьград взят в четвертом крестовом походе крестоносцами. Престол в храме св. Софии, обложенный золотом и драгоценными камнями, разбит на куски и увезен; храмы подверглись такому же разграблению. Можно думать, что именно в это время и нерукотворный лик Христов был увезен крестоносцами из Царьграда. Только одни сказания говорят, что во время переезда по Мраморному морю он погиб при кораблекрушении; напротив, по римскому преданию, он благополучно был доставлен в Италию и теперь хранится в церкви св. Сильвестра в Риме. Мраморная надпись в этой церкви как будто подтверждает это предание. Она гласит: «Священное изображение Иисуса Христа, раньше часа страданий чудесно отпечатлевшееся (mirabiliter impressa) и царю Авгарю посланное, принесено в Рим греческими беженцами и чтится в сей церкви св. Сильвестра всеобщим благоговейным поклонением.»

Одно только может нас удивить, что в католическом мире это изображение нигде не повторяется. Но почти в каждом храме есть изображение нерукотворного лика Христова – так называемый плат Вероники.

Происхождение этого лика – следующее.

Когда Христос Спаситель ведом был на пропятие, – поруганный, изъязвленный, окровавленный, – то одна женщина, родом из Галлии бывшая е толпе, в порыве жалости к Страдальцу, изнемогавшему под тяжестью креста, бросилась к Нему и влажным полотенцем вытерла лик Его. И о чудо! Вместо кровавых следов, на нем отобразился страдающий лик Христов, с терновым венцом на главе. Это – плат Вероники.

Римское предание гоивюрит, что император Тиверий, получив от Понтия Пилата отчет о всех событиях жизни Христовой и Его распятии, послал в Палестину доверенное лицо для более точного осведомления и, может быть, с тайной надеждой получить ис-целение от своего недуга.

Вероника, храня св. изображение, как неоценимое сокровище, от которого проистекали многочисленные исцеления, прибыла в Рим и предстала пред Тиверием. При одном взгляде на лик Христов император получил исцеление. Весьма вероятно, что это чудо и побудило его внести в сенат предложение считать Иисуса Христа в числе римских богов. Сенат отклонил это пожелание, и тогда Тиверий в знак своей признательности ко Христу поставил Его статую среди своих домашних богов.

О св. плате Вероники в римской церкви хранятся следующия данные. В 608 г. папа Бонифаций IV поместил его вместе с другими св. реликвиями в Пантеоне, некогда языческом капище, а теперь – храме истинного Бога. В 705 г. папа Иоанн VII повелел соорудить новый ковчег для хранения нерукотворного изображения. Когда в 845 г. святой плат был перенесен в базилику св. Петра в Ватикане, то в Пантеоне остался лишь ларец, надпись на котором гласила: «В этом ларце был перенесен из Иерусалима к Тиверию Августу плат страстей Г. н. Иисуса Христа.»

В теперешней базилике св. Петра внутри одного пилона, поддерживающего купол, устроена часовня, посвященная св. Елене; здесь хранится плат Вероники. В некоторые торжественные дни св. плат износится для поклонения верующих. Когда сто лет тому назад – 6 янв. 1849 г. – нерукотворный лик был показан народу, все были изумлены ясностью изображения и заметили, что копии его, которые можно видеть почти в каждом католическом храме, довольно точно воспроизводят подлинник.

Итак, как на убрусе кн. Авгаря, так и на плате Вероники, чудесным образом изобразился лик Христов: на первом – прежде страстей, на втором – во время страстей; оттого на плате Вероники голова Спасителя обрамлена терновым венцом, и на челе – капли крови.

Здесь уместно подчеркнуть чудесность отпечатка лика Христова на том и другом плате. На плате кн. Авгаря отпечатлелся лик Христов после того, как Христос, умывшись, отерся им. Вероника отерла лицо Спасителя, покрытое потом и кровью. Но если думать, что влажный лик Христов мог оставить на платах свой естественный отпечаток, то этот отпечаток мог быть лишь бесформенно плоским и непомерно широким: выпуклое лицо человека на плате иным и не может отпечатлеться, когда все части лица прикоснутся к нему. Если же мы видим лик Спасителя отобразившимся на плате подобно тому, как на фотографической пластинке отпечатлевается всякий выпуклый предмет, то это – знак, что изображение произошло не в естественном порядке, а чудесно. Mirabiliter impressa.

Эти соображения о оверхестественном отпечатке лика Христова на платах Авгаря и Вероники необходимо будет нам иметь в виду в тот момент, когда мы будем говорить о третьем нерукотворном образе Спасителя, отпечатлевшемся на так называемой Туринской плащанице. А теперь сделаем небольшое отступление и укажем на то, что в Русской Прав. Церкви, хотя и нет другой службы нерукотворному лику Христову, кроме 16-го августа, но лик с плата Вероники можно повсюду ветретить. Так в иконостасе Троицкого собора Тройце-Сергиевой лавры был знаменитый нерукотворный Спас кисти Симеона Ушакова; это – образ Авгаря. Но в том же соборе за жертвенником – Спас кисти учеников Ушакова; это – образ Вероники. Спаситель в домике Петра Великого – тоже Вероники.

Третий нерукотворный лик Спасителя, который все чаще теперь можно встречать в католич. храмах, это лик с Туринской плащаницы. Здесь нет возможности рассказать подробно историю ея. Желающие пусть прочтут специальную литературу по сему вопросу. Но мы можем высказать нашу точку зрения на происхожение этого отпечатка всего тела Христова на плащанице. Произошел ли он естественным образом от испарений мертвого тела на полотно, покрытое смесью смирны и алое (Ин.19:39), или же, как на платах Авгаря и Вероники, изображение отпечаталось чудесным образом?

Если предположить первое, то надо будет сказать, что тело Христово было положено в гроб обнаженным, и плащаница одним концом лежала под ним, а другим – над ним; и что сударь (отдельный головной плат) не лежал ни на лице, ни на голове. Только при этих условиях могло отпечатлеться естественным образом тело Христово на плащанице. Но думать так нам не позволяет Бвангелие. Св. Марк говорит: «Иосиф купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею и положил Его во гробе» (15:46).

И в Евангелии от Иоанна: «Итак они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают иудеи» (19:40). Обратим внимание на это ценнейшее добавление евангелиста: «как обыкновенно погребают иудеи»! Оно дает нам право сказать, что при погребении Христовом все главное, что нужно было сделать с Умершим, по обычаю иудейскому, было сделано: и благовония положены, и тело обвито плащаницею, и сударь был на главе Его, как об этом упомянуто у Иоанна в разсказе о воскресении Христовом: «Вслед за ним приходит Симон Петр и входит во гроб и видит одне пелены лежащие и плат, который был на главе Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте» (20:6-7).

Чтобы для нас стало еще более убедительным все вышесказанное, сравним погребение Христово с погребением Лазаря. При погребении тело Лазаря было повито по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его было обвязано платком (Иоанн. 11:44). Естественно предположить, что и тело Христово было повито плащаницею по рукам и ногам, и сударь не просто лежал на главе Его, но обвивал лицо и всю голову. Когда таким образом тело Христово было закрыто плащаницею и сударем, то отобразиться естественны м образом на одном куске полотна, как это видно на Туринской плащанице, оно не могло.

И все таки это изображение, несомненно, Христово; и все знаки на нем – знаки страданий Христовых! Лик Христов царственно спокоен, хотя и носить следы удара по носу и глазу. Не только не хочется отвернуться от сего лика, носящего явные следы ужасного поругания, но чем больше смотришь, чем больше вглядываешься, тем глубже входит в душу мысль «Он язвен был за грехи наши и мучен был за беззакония наши» (Исаия 53:5).

Но каким же образом произошло изображение? Чудесным образом: как на платах Авгаря и Вероники. Mirabiliter impressa!

Лишь только мы примем это предположение, как снимутся все трудности, не будет разногласия с Евангелием, не будет нужды в искусственных толкованиях еванг. текста, не нужно будет оставлять Христово тело лежать во гробе обнаженным. Как ни мало было времени у Иосифа с Никодимом до захода солнца и начала великой субботы, но оставить дело, с любовью на себя принятое, незаконченным они не могли. Это бы равносильно тому, как если бы сейчас богатые люди похоронили своего друга раздетым и без гроба!

Нас нисколько не должно смущать то, что на платах Авгаря и Вероники изображение позитивное, а на Туринской плащанице негативное. Если люди науки, когда их спрашивают, например, о возбудителях рака, отвечают не ясным указанием на какую нибудь бациллу, а длинными разсуждениями о перерождении тканей под влиянием многообразных причин и в конце концов добавляют, что при теперешнем состоянии науки этот вопрос не может быть окончательно выяснен, – то отчего и нам, людям веры, не сказать, что мы не знаем, от каких причин и в какой момент трех дней – от пятницы до воскресенья – отпечатлелось на плащанице тело Христово и именно негативным образом?! Это – тайна Божия, подобная той, которая окружает чудотворные иконы. Святая икона влияет на нас духовно, а почему и как она стала чудотворной, мы не исследуем.

Господь Иисус Христос оставил нам Свои нерукотворные лики, чтобы мы чрез них еще больше полюбили Его и верили, что Он – подлинно Тот, Который приходил в мир грешников спасти.

Воздвижение Креста Господня

Когда пред нами лежит крест и мы, поклонившись ему до земли, явили тем наше к нему благоговение и готовы целовать его сердцем и устами, чтобы сим выразить нашу любовь к распятому Иисусу Христу, – в эти самые минуты побеседуем о значении Креста Христова.

Крест – хранитель всея вселенный, Крест – красота Церкви, Крест – царей держава, Крест – верных утверждение, Крест – ангелов слава и демонов язва!

Крест – христиан упование, заблудших наставниче, обуреваемых пристанище, в бранях победа, вселенной утверждение, недужных врачу, мертвых воскресение!

Церковные поэты, составители стихир, этими наименованиями Креста Христова стремились не только выразить силу и значение его, но и расположить нас верить в него.

Для нас естественно и положить на себе крестное знамение, и носить его на груди, и видеть повсюду его: и в храмах и на кладбищах и на возвышенных местах. Крест вместе с проповедью о Христе распятом так глубоко вошел в жизнь человечества, что никакие силы уже не в состоянии его уничтожить. Если же когда настанет время, что его не будет видно; если придут такие жуткие дни, когда креста будут стыдиться и бояться показать веру в него, то это будет верным знаком скорого второго пришествия Христова для суда над миром, прелюбодейным и грешным. Тогда-то явится, уже не в потаенных местах, а на небе, так что все будут видеть, знамение Сына человеческого, вожделенный для нас, христиан, Крест Христов, и тогда восплачутся пред ним все племена земные (Мф.24:30).

Крест Христов не только в первые годы проповеди апостольской был для одних соблазном, а для других безумием; не только люди, впервые слышавшие проповедь о Господе распятом, смущались, недоумевали и не верили тому, что наше спасение могло совершиться таким именно, как будто странным и страшным образом, но и те, кто с детства христианин, приходя в возраст, соблазняются проповедью Церкви о нашем спасении чрез страдания Сына Божия на кресте. И не столько соблазняются фактом распятия Сына Божия, сколько словами Спасителя: «Аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе и возьмет крест свой и по Мне грядет.» Если страдания Христовы приемлются верою, то учение Церкви о том, что для нашего спасения и мы должны сораспяться Христу, плоть свою распять со страстьми и похотьми, безропотно нести крест жизни, – это учение не всегда находит отклик, не всегда признается за единственный путь ко спасению. Проще и яснее говоря, – и верующие часто не понимают смысла страданий, скорбей, горестей и болезней, которыми надлежит нам в Царствие Божие внити (Деян.14:22).

Вместо того, чтобы терпеливо нести крест жизни с верою в распятого Спасителя и этим приготовить себя к Царствию Божию, современное нам человечество все силы и возможности прилагает к тому, чтобы устроиться со всеми удобствами здесь на земле. Эта тяга к земному благополучию, к беспечальной жизни рождает в отдельных лицах холодность к Богу, маловерие и даже совершенное отпадение от веры, а в массах – неудержимое влечение к социальным и государственным переворотам, которые будто бы должны привести к всеобщему счастью.

Некогда диавол соблазнял первых людей: «Если вкусите от древа познания добра и зла, то будете сами, как боги.» Другими словами – откажитесь от Бога, не слушайте Его, – и вам будет хорошо, лучше, чем сейчас. Не то же ли самое происходит и теперь? Вы хотите счастья, как бы так спрашивает каждого прежний соблазнитель диавол, – откажитесь тогда от Евангелия, которое требует от вас поста, воздержания, покаяния, плача о грехах; откажитесь от Христа, распятого, обещающего вам Царство небесное, – и вы устроитесь прекрасно на земле, будете счастливы. И поскольку желание счастья благобытия врожденно человеку, трудно ему устоять пред этим соблазнительным призывом, трудно ему бороться со своим желанием пожить здесь во все свое удовольствие. И потому все меньше и меньше становится число верных учеников у Спасителя нашего.

На наше счастье мы не видим, чтобы отказавшиеся от Господа люди были бы действительно счастливы, чтобы их жизнь текла без печалей. Это нам урок и спасительное предостережение!

Но самым лучшим средством против сего соблазна является близость к Господу Иисусу Христу, распятому, правда, но и воскресшему и обещавшему нам, Его верным ученикам, наследие вечной жизни (Ин.12:25-26).

Кто с Господом, у того образ распятого Христа всегда пред глазами. Кто с Господом, тот помнит о воскресении Христовом. Кто с Господом, тот ожидает жизни будущего века, тот крепко держится за эту надежду и в ней черпает силы нести свой крест до конца.

Итак, други-братия, полагая на себе крестное знамение, переноситесь мыслью ко Христу распятому, зрите Его очами веры, укрепляйтесь в вере и любви к Нему, – тогда никакой соблазн не сможет отлучить нас от Господа. Аминь.

Воздвижение Креста Господня

Дело любви Бога к человеку началось в Вифлеемской пещере и закончилось на Голгофе. И все оно пронизано глубочайшим смирением.

Христос, Сын Божий, рождается в пещере, «зане не бе Ему места во обители.» И беднейшее дитя рождается в доме, а Творец миров смиряется до положения в яслях. От злобы Иродовой бежит в Египет, как если бы Он не мог защитить Себя в Своем отечестве, как если бы во всей Палестине не нашлось потаенного места, чтобы скрыть на время Богомладенца.

К Иоанну на Иордан идет среди мытарей и грешников и крещается, как один из тех, к кому был обращен призыв Крестителя: «Покайтесь!»

Ходит по земле, не имея, где главу подклонить. Живет в бедности Тот, Кому бы с радостью отдали все свои богатства и уступили свои дворцы цари земные, если бы поверили, что Он есть Мессия.

Наконец, предается одним из учеников Своих и слышит, как другой из наиболее близких к Нему отрицается с клятвою, что не знает Его.

Терпит издевательства и заушения, слышит крик обезумевшей толпы: «Распни Его!» возносится на крест и умирает, покинутый не только тою многотысячною толпой, которая недавно кричала Ему «осанна,» но и Своими учениками.

Повторим еще раз: «С глубочайшим смирением прошел Христос Спаситель Свой земной путь, путь любви к человеку, и совершил дело нашего спасения.»

Снизошел к человеку, склонился над ним, как врач склоняется над болящим, как мать наклоняется над постелью своего любимого ребенка.

И все это для того, чтобы показать самым делом, как Он любит человека, как Он не считает для Себя бесчестием не только облечься в зрак раба, но и претерпеть от этого раба позор и страдания и смерть.

Не заметили бы мы, не поняли бы мы любви Божией, если бы Господь то же самое совершил для нас, но в чувстве Своего Божественного достоинства, с горделивым сознанием Своего превосходства; если бы, хоть одной какой нибудь черточкой, проявилось Его презрение к Своим мучителям, или холодное самодовольство!

Но Господь везде и всюду проявил лишь Свое смирение и Свою бескрайнюю любовь к человеку, даже к Своему предателю, назвав его другом; даже к своим палачам, помолившись за них со креста.

И разве вы не чувствуете, что только смирением и любовью мы можем угодить Господу, показав Ему, что урок Его мы поняли?

Кажется, что это чуство – смиренная любовь лишено силы, а между тем оно творит чудеса: примиряет враждующих, делает дотоле незнакомых родными, научает прощать обиды и переносить огорчения мужественно.

И всему этому показал нам пример Христос Господь, смиренно предавшись на распятие, чтобы всякий верующий в Него научился не презирать смиренную любовь, а проявлять ее постоянно, считая ее за лучшее украшение своей христианской жизни. Аминь.

Слово о Кресте

О треблаженное древо, на немже
распяся Христос Царь и Господь!

В этих кратких словах церковной песни – и похвала св. кресту и объяснение того чудесного факта, что крест, орудие позорнейшей казни, стал нашим украшением, стал честен, треблажен, что вместо того, чтобы навлечь на Распятого проклятие, ибо сказано в Священном Писании: «Проклят всяк, висяй на древе,» крест сам освятился и стал орудием и символом благословения.

В Риме распинали только рабов; раб же там за человека не считался: провинившегося раба, без всякого суда или обращения к властям, хозяин его просто бросал в бассейн на съедение моренам.

В Римских провинциях подвергали казни распятием только бунтовщиков и разбойников. И вдруг в том же Риме, на арене Колизея, на той самой арене, песок которой пропитан кровью христианских мучеников, воздвигается крест с надписью: «Ave сruх, unica spes nostra» (Хвала Кресту, единственной надежде нашей!).

Что же случилось, чтобы могла произойти такая чудесная метаморфоза?!

Крест освятился распятием и смертью на нем Иисуса Христа Сына Божия. И то, что было дотоле ужасом, позором и мукой, стало достолюбезным, почитаемым, похваляемым, вожделенным, благоговейно целуемым.

Вслушайтесь в стихиры и тропари, которыми церковь ублажает честный крест! Чувствуется, что эти слова могли быть впервые сказаны только в Иерусалиме, только у подлинного древа креста Господня. Это значит, что церковь Христова от седой древности, можно сказать, с первого дня своего бытия, уже любила и почитала крест Господень. Эта любовь передалась и нам. И удивительное дело! Мы даже внешне, в самой манере нашего почитания Креста похожи на первохристиан. Паломница в Палестину конца IV в. – испанская монахиня Сильвия – описывает, как тогда целовали крест Господень: «Проходит народ один за другим; все – наклоняясь и касаясь Креста сначала лбом, потом глазами и, поцеловав Крест, проходят»…

О том, что Крест когда-то станет знаком победы и спасения, мы находим упоминания, как бы предвозвестия, еще в Ветхом Завете. Так Моисей во время битвы иудеев с амаликитянами стоял на вершине холма и когда он поднимал руки свои (крестообразно), то одолевал Израиль, а когда опускал, – то Амалик, так что для окончательной победы Аарон и Ор поддерживали руки его до захождения солнца (Исх.17:11).

Крест есть знак-знамение нашего спасения. У пророка Иезекииля есть такое место в его книге (гл. 9, ст. 46): показал ему Господь в видении гибель Иерусалима за его отступление от Бога. Послал Господь ангела и сказал: «Пройди посреди города и на челах людей скорбящих и воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.» А другим ангелам сказал: «идите и поражайте без жалости и без пощады старца, юношу, деву и младенца, бейте до смерти, но не троньте ни одного человека, на котором знак.»

Что это за знак? Это – буква «тау,» которая писалась – Т, т.е. приблизительно так, как изображают Голгофский крест некоторые ученые археологи. Итак, в этой гибели иерусалимлян были пощажены имевшие на челах своих знак креста. Так и мы с вами в минуту опасности прежде всего касаемся чела нашего, совершая крестное знамение. И оно подлинно есть сила Божия, спасающая человека.

Есть у древнего историка христианской церкви Феодорита Киррского такое сказание об Юлиане Отступнике: «Наконец, Юлиан нашел человека, который обещал ему предсказать, что будет с ним в жизни. Приведши Юлиана в одно идольское капище, тот человек начал вызывать лукавых демонов. Когда же демоны явились в обыкновенном своем виде, ужас невольно сообщился Юлиану и заставил его положить на челе крестное знамение. Увидев это знамение Христовой победы и собственного поражения, демоны мгновенно исчезли. Волшебник узнал о причине их бегства и стал укорять Юлиана. Юлиан признался ему в своем испуге и при этом выразил изумление, как велика сила Креста, если демоны не устояли пред его изображением.»

Но знамение Креста и стихиями повелевает! Об этом свидетельствует следующий рассказ из жития св. Саввы Освященного.

«Случися же тамо единому брату, имевшему хлебопекарное послушание, измокнути от дождя, бе же время зимнее, и солнце не сияше; не имущу же где изсушити одежды своя, вложи их в пещь хлебную верху дров и забы. По малем же часе приидоша братия пещи хлебы и возгнетоша огнь, не ведуще, яко хлебопекарь положи в ней сушити своя одежды. И уже дровам зело горящим, помяну хлебопекарь о одеждах своих и скорбяше их ради вельми. Бе же тамо и блаженный Савва, иже видев скорбь братнюю, презре себе и, знаменався крестным знамением, вниде в пещный пламень. И о чудесе! Отрок Савва любве ради к брату (паче же ограждаемый силою крестною), неврежден от пещи изыде, целы в руках своих братния одежды нося, такожде и свои на себе имуще неопалены. Сие чудо братия видевше, ужасошася» (Житие св. Саввы, 5 декабря).

Итак, други-братия, с верою да изображаем на себе крестное знамение, дабы и нам оно было во спасение от опасностей и победой над лукавыми демонами.

Непобедимая и непостижимая и божественная сила честного и животворящего Креста, не остави нас, грешных!

Тремя или четырьмя гвоздями было прибито Тело Христово

Издавна распятия православное и католическое отличаются тем, что ноги Христовы на православном распятии имеют более естественную позу и прибиты двумя гвоздями, а на католическом – одним. А как же были они пригвождены на самом деле? и откуда пошла католическая традиция?

Римский обычай распятия состоял в том, что осужденный на мучительную смерть на кресте был прибиваем двумя гвоздями в руки и двумя – в ноги. В комедии Плавта «Мостеллария» один из персонажей говорить: «Дам золотой талант тому, кто первый поднимется на крест с тем, чтобы его прибили двумя гвоздями в руки и двумя в ноги.»

Древнехристианские писатели свидетельствуют, что тело Христово было пригвождено четырьмя гвоздями. У св. Киприана Карфагенского (250 г.) говорится, что гвоздями были пронзены святые ноги Христовы. Также и Феофан в своей хронике утверждает, что св. Елена нашла вместе с крестом Господним доску с надписью и 4 гвоздя. Св. Григорий Турский (538-594) такими словами подтверждает это обще христианское верование: «Что было четыре Господних гвоздя, вот чем можно объяснить: два были вбиты в руки и два в ноги.»

Теперь, если мы обратимся к изображением распятия, находимым в катакомбах, то и здесь мы увидим подтверждение этого мнения. Древнейшее распятие относится к 7-му веку и находится в катакомбах св. Валентина под Римом. На нем фигура Христа облечена в длинную тунику, ноги и руки прибиты четырьмя гвоздями. И как замечает римский археолог О. Марукки: «Это число гвоздей соответствует древней традиции.

От последующих веков 8-го и 9-го остались два изображения Христа распятого в подземных римских церквах. На одном – распятие аналогично тому, что находится в катакомбах св. Валентина, а на другом тело Христово прикрыто лишь опоясанием. Однако же в обоих случаях видны четыре гвоздя.

Если мы вглядимся в распятия 7-9 вв., то нас поразит царственное спокойствие и тела Христова и в особенности Его лика. Руки растянуты под прямым углом к телу; тела, покрытого туникой, совсем не видно; нет напряжения в ногах; вся фигура Распятого как бы не имеет веса. У художника совсем не чувствуется желания изобразить страдание или поразить зрителя знанием анатомии человеческого тела, или еще – растрогать его и вызвать сочувствие к Распятому. Пред тайной страданий Богочеловека останавливался тогдашний художник в благоговейном молчании и страхе. И то, что он осмеливался изобразить, было в совершенном соответствии с евангельской историей, краткой, простой и трогательной. Эта художественная традиция не удержалась на Западе, где уже, начиная с 12-го века стали появляться распятия, в которых художник старался изобразить муку страждущего на кресте Спасителя в чертах Его лица и в позе тела. И с того же времени вошло в обычай представлять распятие Христа с тремя гвоздями, т.е. ноги прибиты одним гвоздем. И это, по мнению проф. Марукки, было сделано для того, чтобы дать телу более художественную позу, способную растрогать верующих.

На востоке же первохристианская традиция удержалась даже до сего дня. Православная душа, созерцая своего Спасителя и Господа, пригвожденным ко кресту, всецело погружается в тайну вольного распятия и смерти Начальника жизни, и для нее достаточно одного слова, одного намека, чтобы углубиться в эту тайну и пережить ее. Всякое излишне реальное внешнее впечатление, возбуждающее чувствительность, могло бы только помешать духовному переживанию.

Вглядитесь в православное распятие! Тело – в спокойном положении, голова – в естественном наклоне; нет потоков крови из ран, нет следов бичевания, нет муки ни в лице, ни в членах тела. Если все это было на Голгофе, и видевшие «позор сей» уходили оттуда, бия себя в грудь, то нам для сокрушения сердечного уже не нужно этого видеть.

Православное распятие, как мы сказали выше, и в 20 в. остается в гармоническом соответствии с простотой евангельского рассказа о крестных страданиях Спасителя нашего. И потому его действие на душу так сильно.

Покров Пресвятой Богородицы

Снова мы собрались ради праздника Пречистой Богоматери; снова услышим Евангелие, столь знакомое, знаемое наизусть о встрече двух обрадованных матерей – Марии и Елисаветы, снова вместе с Пречистой воскликнем: «Величит душа моя Господа, и возрадовася дух мой о Бозе, Спасе моем,» снова радостно отверзем уста наша и воспоем радуяся Тоя чудеса.

И это – чудо милости Божией, что так легко нашему сердцу открываться для песнопений Матери Божией, что мы не только не тяготимся этими частыми праздниками Пречистой, но после каждого прошедшего с нетерпением ждем следующего, и когда он приходит, то вот это одно ваше множество свидетельствует, как мы любим Ее, честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим.

У сегодняшнего праздника есть свои особые черты, которыми нам он особенно дорог. Пречистая распростерла свой омофор над городом, находившимся в беде, над народом, у которого не осталось иной надежды, кроме Царицы небесной; и Она явила ему свое заступление. И вот от этого далекого исторического факта в душу христианскую вошла уверенность, что когда нет заступника, нет утешения, нет отрады, когда в сердце готова поселиться горькая мысль, что ты одинок, забыт и никому не нужен, то стоит только вспомнить, что есть у нас добрая, милосердная и сострадательная Мать, которая видит наши нужды, слышит наши воздыхания и всегда готова помочь нам, поддержать, утешить; стоит вспомнить и к Ней, Пречистой и Преблагословенной, всем сердцем своим обратиться и поплакать пред Ней, пожаловаться Ей на свою судьбу – и тогда совершится чудо: пройдет скорбь, и тихая, умиленная радость и примиренность с волей Божией поселится в душе.

Эти духовные переживания – и скорби и последующие радости – суть факты, реальности, действительность. Мы знаем, откуда приходит скорбь, что ее рождает; нам следует точно знать откуда приходит радость, чтобы не думать о ней, как о случайности, которая сама собой, от перемены душевных настроений происходит.

Разобраться нам в душе своей, увидеть источник радости помогает нам Церковь. Вот сегодня Она в кондаке укажет нам, что «Дева днесь предстоит в церкви и с лики святых невидимо за ны молится Богу.»

Разве может быть грустно и скорбно там, где Царица небесная распростирает свой молитвенный покров? Где люди обращаются к Ней с мольбой? Разве можно сомневаться в Ее невидимом здесь пребывании, сомневаться нам, которые две недели тому назад так явственно почувствовали присутствие блаженных сил и веяние благодати Божией в храмепамятнике, когда Пречистая Владычица своей чудотворной иконой пребывала там, вселяя радость в наши души? То была духовная действительность! Сейчас она снова повторяется здесь и степень ее напряжения зависит всецело от нас. Если мы очистим чувствия, чтобы никакое житейское пристрастие не владело нашим сердцем, то Христова радость, за молитвы Пречистой Матери, снова охватит нас и будет источником последующих духовных утешений. Аминь.

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Другие проповеди

Комментировать

Пожертвовать