Смена парадигм: советский коммунизм и христианская цивилизация

А.Л. Двор­кин

Думаю, в наше время многие согла­сятся с тем, что марк­сизм-лени­низм явля­ется рели­гией со своим веро­уче­нием, дог­ма­ти­кой, кате­хи­зи­сом, нрав­ствен­но­стью, обря­дами и цере­мо­ни­ями. Более того, уже обла­дая сего­дняш­ним опытом, мы вполне можем его клас­си­фи­ци­ро­вать как идео­ло­ги­че­скую основу для апо­ка­лип­ти­че­ской тота­ли­тар­ной секты, срав­ни­мой с такими извест­ными нам сек­тами, как «Сви­де­тели Иеговы», «Дви­же­ние объ­еди­не­ния» Муна, «Аум Син­рике» или «Обще­ство созна­ния Кришны». Причем секту, несо­мненно, име­ю­щую хри­сти­ан­ские корни, хотя и давно отде­лив­шую себя от них (как те же иего­ви­сты, мор­моны или «Бого­ро­дич­ный центр»). Когда вгля­ды­ва­ешься в марк­сист­ский кате­хи­зис — ту исто­риософ­скую схему, кото­рая всего пару деся­ти­ле­тий назад была един­ственно допу­сти­мой в нашей стране, заме­ча­ешь мно­же­ство парал­ле­лей между ним и хри­сти­ан­ским взгля­дом на мир и исто­рию. Только, необ­хо­димо сразу отме­тить, в этом внешне близ­ком подо­бии хри­сти­ан­ства нет места Самому Христу.

Эта схема осно­вана на типич­ной для сект под­мене поня­тий, или, выра­жа­ясь модным ныне языком, смене пара­дигм. Вот как это про­ис­хо­дит в марк­сизме-лени­низме, бог заме­ня­ется «исто­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­стью», опре­де­ля­ю­щей посред­ством клас­со­вой борьбы смену обще­ственно-эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций. Как ей и поло­жено, исто­рия чело­ве­че­ства начи­на­ется с рая, но с рая кол­лек­тив­ного — с так назы­ва­е­мого пер­во­быт­ного ком­му­низма, в кото­ром живут пещер­ные люди. Врата рая закры­ва­ются для людей после гре­хо­па­де­ния — и этим гре­хо­па­де­нием явля­ется появ­ле­ние част­ной соб­ствен­но­сти. Как, пом­нится, было напи­сано в одном школь­ном учеб­нике, ката­строфа про­изо­шла, когда первый чело­век сказал: «Это мое». Рай был закрыт, ком­му­низм кон­чился, нача­лись стра­да­ния, нача­лась экс­плу­а­та­ция чело­века чело­ве­ком.

Однако, как мы знаем, после паде­ния должно быть дано обе­то­ва­ние гря­ду­щего избав­ле­ния. Оно появ­ля­ется в учении и дея­ниях пра­от­цев и про­ро­ков — фило­со­фов-мора­ли­стов и вожа­ков народ­ных вос­ста­ний. Голо­во­рез-гла­ди­а­тор, гра­би­тель, беглый катор­жа­нин — все они, воз­гла­вив оче­ред­ной бунт, ста­но­ви­лись бла­го­род­ней­шими и само­от­вер­жен­ней­шими людьми, иде­а­ли­стами-меч­та­те­лями, рыца­рями без страха и упрека и обес­пе­чи­вали себе место в совет­ском пан­теоне славы. Но грех част­ной соб­ствен­но­сти еще не был искуп­лен, и исто­ри­че­ская необ­хо­ди­мость, кото­рая вклю­чи­лась в работу сразу же после гре­хо­па­де­ния, не поз­во­ляла им прийти к власти. Их вос­ста­ния, несмотря на неве­ро­ят­ные началь­ные успехи, в конце концов каким-то обра­зом подав­ля­лись, и все воз­вра­ща­лось на круги своя.

Один из твор­цов нового мифа — про­ле­тар­ский поэт Мая­ков­ский в своей поэме «В.И. Ленин» заме­ча­тельно выра­зил это посту­па­тель­ное дви­же­ние исто­рии. Со всей мощью своего таланта он опи­сы­вает чело­ве­че­ские стра­да­ния и бес­про­свет­ную жизнь тру­до­вого народа. Един­ствен­ное, что помо­гает людям жить, — это надежда на гря­ду­щее избав­ле­ние и сопут­ству­ю­щую ему свя­щен­ную месть. «При­ходи, заступ­ник и рас­плат­чик», — стонал несчаст­ный, замор­до­ван­ный народ. «Он придет», — отве­чали про­роки-мате­ри­а­ли­сты. Правда, их соб­ствен­ное появ­ле­ние, так жё как и смена фор­ма­ций, было пред­опре­де­лено той же самой непод­куп­ной и неумо­ли­мой исто­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­стью, ибо каждой фор­ма­ции суж­дено пройти высшую точку своего раз­ви­тия и под напо­ром клас­со­вой борьбы усту­пить место после­ду­ю­щей — более про­грес­сив­ной, чем пред­ше­ствен­ница. Фео­да­лизм более про­грес­си­вен, чем рабо­вла­дель­че­ский строй, капи­та­лизм — чем фео­да­лизм, и так далее.

Дела и про­ро­че­ства фило­со­фов-мате­ри­а­ли­стов и гла­ва­рей бунтов куль­ми­ни­ро­ва­лись в лич­но­сти и твор­че­стве Карла Маркса, кото­рый, подобно Моисею, заклю­чил «ветхий завет» с нарож­да­ю­щимся про­ле­та­ри­а­том и осно­вал «вет­хо­за­вет­ную общину». «Время родило брата Карла», — пишет клас­сик Мая­ков­ский.

А нераз­луч­ный друг (и брат по ком­му­низму) Маркса Фри­дрих Энгельс, так любив­ший порас­суж­дать на темы рели­гии, фило­со­фии и есте­ство­зна­ния, несо­мненно, играет при нем роль пер­во­свя­щен­ника Аарона.

Первым среди всех живших на земле про­ро­ков Маркс назвал имя бога (исто­ри­че­ская необ­хо­ди­мость), его инстру­мента (клас­со­вая борьба) и опре­де­лил корень зла и стра­да­ний чело­ве­че­ства. «Маркс рас­крыл исто­рии законы», — фор­му­ли­рует его роль Мая­ков­ский. Носи­те­лем мета­фи­зи­че­ского зла в исто­рии и при­чи­ной всех несча­стий, как и сле­до­вало ожи­дать, ока­за­лась част­ная соб­ствен­ность. Маркс раз­ра­ба­ты­вает учение о пере­до­вом классе, читай — бого­из­бран­ном народе-про­ле­та­ри­ате, и осно­вы­вает инсти­тут свя­щен­ства, состо­я­щий (хотя бы тео­ре­ти­че­ски) из пере­до­вых пред­ста­ви­те­лей про­ле­та­ри­ата, — Первый Интер­на­ци­о­нал. Были в нем и свои пре­да­тели, и свои бун­тари. Как в стане евреев Дафар и Авирон вос­стали против Моисея и Аарона и были изверг­нуты из земли живых, так и Баку­нин вос­стал против Маркса с Энгель­сом и был исклю­чен из Пер­вого Интер­на­ци­о­нала. Начал скла­ды­ваться канон марк­сист­ского «свя­щен­ного писа­ния». Но если в запо­ве­дях Мои­се­е­вых первая фраза гово­рит о Боге: «Я Гос­подь, Бог твой, Кото­рый вывел тебя из земли Еги­пет­ской, из дома раб­ства» (Исх. 20:2), то запо­веди нового Изра­иля, про­ле­та­ри­ата, — «Мани­фест ком­му­ни­сти­че­ской партии» — начи­на­ются со слов о при­ви­де­нии: «При­зрак бродит по Европе, при­зрак ком­му­низма». Как Моисей не смог войти в Землю обе­то­ван­ную, так и Маркс не дожил до вопло­ще­ния своих идей на земле, но, согласно учению совет­ского кате­хи­зиса, боро­да­тый пророк*, уходя, пред­ска­зал появ­ле­ние гря­ду­щего мессии-осво­бо­ди­теля. «Он придет, придет вели­кий прак­тик», — такие слова вкла­ды­вает в его уста тот же Мая­ков­ский.

После смерти Маркса и Энгельса руко­вод­ство рабо­чим дви­же­нием посте­пенно пере­хо­дит в руки оппор­ту­ни­стов-фари­сеев. Оно нуж­да­ется в ради­каль­ном обнов­ле­нии. Храм ком­му­низма должен быть очищен от мел­ко­бур­жу­аз­ных тор­гов­цев и менял. И нако­нец исто­ри­че­ская необ­хо­ди­мость дарует миру изба­ви­теля-мессию. Вот что пишет об этом тай­но­ви­дец Мая­ков­ский:

Ком­му­низма при­зрак по Европе рыскал, уходил и вновь маячил в отда­ле­ньи… По всему поэтому в глуши Сим­бир­ска родился обык­но­вен­ный маль­чик Ленин.

Несо­мненно, Мая­ков­ский наме­кает, что Ленин был зачат от духа ком­му­низма. Исто­ри­че­ская необ­хо­ди­мость послала тот самый при­зрак, кото­рый вдох­нов­лял Маркса и Энгельса и раз­ду­вал спа­си­тель­ный пожар клас­со­вой борьбы, вопло­титься в теле про­вин­ци­аль­ного маль­чика Володи Улья­нова. Та же самая идея уже без всяких эки­во­ков выра­жена наслед­ни­ком Мая­ков­ского Воз­не­сен­ским:

…Я думаю, что гени­аль­ность
Пере­се­ля­ется в других.

Уходят вре­мена и числа.
          Меняет гений свой покров.
Он — дух народа. В этом смысле
был Лени­ным — Андрей Рублев.

Как по архан­ге­лам келей­ным,
          порхал огонь неукро­щен.
И, может, на секунду Лени­ным
был Лер­мон­тов и Пуга­чев.

Но вот в стране узко­ко­лей­ной,
          шугнув испу­ган­ную шваль,
в Улья­нова все­лился Ленин,
так что пиджак трещал по швам!

Он дик­то­вал его декреты.
Улья­нов был его тех­ре­дом.

Наце­лен и лобаст, как линза,
          он в гнев­ный фокус соби­рал,
что думал зал. И афо­риз­мом
обру­ши­вал на этот зал.

И часто от бес­сон­ных планов,
          упав лицом на кулаки,
устало гово­рил Улья­нов:
«Мне трудно, Ленин. Помоги!»

Когда он хажи­вал с ружьиш­ком,
          он не был Лени­ным тогда,
а Ленин с про­фи­лем мужиц­ким
брал леген­дарно города!

Итак, Ленин — мес­си­ан­ская фигура, при­зван­ная занять место Христа. И поскольку Вла­ди­мир Ильич явля­ется живым вопло­ще­нием духа ком­му­низма, в нем не может быть ничего ино­род­ного самому пере­до­вому учению. Право Ленина изме­нять как угодно марк­сизм и при этом оста­ваться един­ствен­ным до конца после­до­ва­тель­ным и истин­ным марк­си­стом не может под­вер­гаться сомне­нию: ведь Ленин сам и был живым марк­сиз­мом и ком­му­низ­мом. Отсюда же выте­кает неко­то­рая недо­во­пло­щен­ность его ико­но­гра­фи­че­ского образа (под­черк­нем, что тут не идет речи о реаль­ном Улья­нове, но лишь о его иконе, создан­ной агит­про­пом). Край­ний аске­тизм в быту, без­дом­ность, отсут­ствие какой-либо личной жизни вне рево­лю­ци­он­ной дея­тель­но­сти и даже физи­че­ская бес­плод­ность — все это знаки пре­об­ла­да­ния при­зрачно-ком­му­ни­сти­че­ского начала в его жизни над физи­че­ским. Отсюда же его духов­ное род­ство со всеми его после­до­ва­те­лями-ленин­цами. Неда­ром всем ком­му­ни­стам он при­хо­дится отцом, а октяб­ря­там и пио­не­рам — дедуш­кой Лени­ным. После смерти Ленина была сде­лана попытка все­лить дух ком­му­низма в плоть его вер­ного уче­ника и после­до­ва­теля: «Сталин — это Ленин сего­дня». Когда дух нако­нец поки­нул тело Ста­лина, Хрущев поста­рался объ­явить себя его носи­те­лем. Однако он стал послед­ним пре­тен­ден­том на эту честь. После него, по край­ней мере в СССР, таких попы­ток более не пред­при­ни­ма­лось. Ведь мессия, если он насто­я­щий, может быть только один. Его пре­ем­ники могут лишь пре­тен­до­вать на звание самого вер­ного ленинца. Таким обра­зом, идея реин­кар­на­ции на ком­му­ни­сти­че­ской прак­тике пока­зала себя оши­боч­ной.

Уже с мла­ден­че­ства Володи Улья­нова ярко про­яв­ля­ется его без­греш­ность и гени­аль­ность. С юных лет он осо­знает свое особое при­зва­ние и свою вели­кую исто­ри­че­скую миссию. Вто­рого такого ребенка нико­гда не было на земле. И не могло быть.

Он с дет­ских лет мечтал о том,
чтоб на родной земле

жил чело­век своим трудом
и не был в кабале, —

объ­яс­няет ребя­тиш­кам трех­крат­ный гим­но­пи­сец Михал­ков.

Разу­ме­ется, нельзя не вспом­нить хре­сто­ма­тий­ное ленин­ское «Мы пойдем другим путем». Инте­ресно отме­тить, что сем­на­дца­ти­лет­ний под­ро­сток, еще не член ника­кой партии и ника­кого кружка, уже не мыслит себя вне кол­лек­тива:

«Мы пойдем…» Михал­ков под­чер­ки­вает сверх­че­ло­ве­че­скую при­роду сим­бир­ского под­ростка:

Сем­на­дцать минуло ему,
сем­на­дцать лет всего.

Но он борец — и потому
боится царь его.

Так же как царь Ирод боялся мла­денца Христа, так и царь гро­мад­ной Рос­сий­ской импе­рии, ока­зы­ва­ется, тре­пе­тал от сем­на­дца­ти­лет­него про­вин­ци­аль­ного юноши! Credo, qua absurdum est! (верую потому что абсурдно (лат.)).

Ленин при­но­сит избав­ле­ние рабо­чему классу в отдельно взятой стране и дает обе­то­ва­ние избав­ле­ния для всего чело­ве­че­ства. Он заклю­чает «новый завет» с тем же про­ле­та­ри­а­том и скреп­ляет его кровью — правда, не своей, а чужой. Он создает «ново­за­вет­ную цер­ковь» — партию нового типа. Крат­кие годы своего зем­ного слу­же­ния этот «самый чело­веч­ный чело­век» живет аске­ти­че­ской жизнью, неустанно рабо­тает и отдает всего себя без остатка делу слу­же­ния рабо­чему классу. По словам того же Мая­ков­ского: «Еже­днев­ный подвиг на плечи себе взва­лил Ильич». Смерть Ленина — поня­тие отно­си­тель­ное. «Ленин умер, но дело его живет», «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить», «Ленин всегда живой», «Ленин и сейчас живее всех живых»… Да и сколько их еще, этих лозун­гов-закли­на­ний!

Шести­де­сят­ник Воз­не­сен­ский пред­ла­гает для бого­тво­ря­щей его интел­ли­ген­ции свою версию бес­смер­тия Ленина:

Вно­сили тело в зал нетоп­лен­ный,
А ОН — в тулупы, лбы, глаза,

Ушел в нахму­рен­ные толпы,
Как пар­ти­зан идет в леса…

Он строил, светел и дву­жи­лен,
Страну в такие холода.
Не гово­рите: «Если б жил он!»
Вот если б умер — что тогда?

И что может быть харак­тер­нее факта, что труп мессии так и не был предан земле и все новые вожди под­твер­ждали свою леги­тим­ность, выста­и­вая во время мас­со­вых ком­му­ни­сти­че­ских риту­аль­ных действ на крыше глав­ного куль­то­вого соору­же­ния системы — мав­зо­лея ее осно­ва­теля! Впро­чем, мав­зо­лей играет еще более важную роль. Это — место для прямых спи­ри­ти­че­ских кон­так­тов с духом Ленина. С мерт­вым вождем можно раз­го­ва­ри­вать: зада­вать ему вопросы, на кото­рые он непре­менно отве­тит. Вот как опи­сы­вает этот про­цесс все тот же Воз­не­сен­ский:

Одна­жды, став зрелей, из спеш­ной
          повсе­днев­но­сти
мы входим в Мав­зо­лей, как в каби­нет
          рент­ге­нов­ский,
вне спле­тен и легенд, без шапок, без при­крас,
и Ленин, как рент­ген, про­све­чи­вает нас.

Мы дви­жемся из тьмы, как шорох кино­лен­тин:
«Ска­жите, Ленин, мы — каких Вы ждали, Ленин?!

Ска­жите, Ленин, где победы и про­белы?
Ска­жите — в суете мы суть не про­гля­дели?..»

Нам часто тяжело. Но сол­нечно и страстно
про­зрач­ное чело горит лам­по­об­разно.

«Ска­жите, Ленин, в нас идея не вет­шает?»
И Ленин отве­чает.

На все вопросы отве­чает
          Ленин.

Борьба с оппор­ту­ни­стами, кото­рую Ленин вел всю свою жизнь, а также раз­вер­нув­ша­яся после его смерти борьба с троц­киз­мом, зино­вье­виз­мом, левыми и пра­выми укло­нами весьма напо­ми­нает борьбу Церкви первых веков за чистоту пра­во­слав­ного учения. Как Цер­ковь, ком­пар­тия имеет своих муче­ни­ков, отдав­ших жизнь за дело рабо­чего класса и гря­ду­щего ком­му­низма, и своих святых, слу­жив­ших ему. 1 Вспом­ним тех пред­ста­ви­те­лей ком­му­ни­сти­че­ского мар­ти­ро­лога и свят­цев, чьи жития мы изу­чали в дет­ских садах и школах, кото­рым нас с дет­ства при­зы­вали под­ра­жать. Правда, их глав­ные каче­ства, за что они и были зане­сены в святцы, совер­шенно не хри­сти­ан­ские — ну, напри­мер, палач Дзер­жин­ский, стукач Павлик Моро­зов, гра­би­тель и убийца Камо, но зато их всех в личной жизни отли­чает скром­ность, чест­ность, аске­тизм и без­за­вет­ная пре­дан­ность идее — самые похваль­ные свой­ства. И, как Цер­ковь, ком­му­ни­сти­че­ская партия про­воз­гла­ша­ется без­греш­ной, несмотря на отдель­ные ошибки ее отдель­ных руко­во­ди­те­лей. Вокруг КПСС сло­жился новый ком­му­ни­сти­че­ский культ, также паро­ди­ру­ю­щий пра­во­слав­ную цер­ков­ную жизнь: вместо при­хо­дов парт­ячейки с их крас­ными угол­ками, вместо крест­ных ходов с ико­нами демон­стра­ции со зна­ме­нами и порт­ре­тами вождей и «осно­во­по­лож­ни­ков». Вместо цер­ков­ных собо­ров пар­тий­ные съезды и т.д.

Ком­пар­тия явля­ется как бы частич­кой гря­ду­щего цар­ства в этом мире. Это гря­ду­щее цар­ство — или, может быть, лучше ска­зать «гря­ду­щая все­на­род­ная совет­ская соци­а­ли­сти­че­ская рес­пуб­лика» — ком­му­низм. Ком­му­ни­сти­че­ская эсха­то­ло­гия опять же постро­ена по хри­сти­ан­скому образцу. При ком­му­низме круг замкнется, исто­рия завер­шит тече­ние свое и пре­кра­тится смена фор­ма­ций. Люди будут счаст­ли­выми и совер­шен­ными, наука пол­но­стью поко­рит при­роду и овла­деет всеми ее про­цес­сами. Боли не будет, болез­ней не будет, жизнь будет во много раз длин­нее, чем теперь, она будет про­дол­жаться до пол­ного пре­сы­ще­ния ею, и тогда, устав­шие и счаст­ли­вые, люди будут с радо­стью отхо­дить в небы­тие, из кото­рого все нача­лось…

Таковы основ­ные поло­же­ния попу­ляр­ного кате­хи­зиса совет­ского ком­му­низма, внешне смо­де­ли­ро­ван­ного с хри­сти­ан­ского взгляда на мир и исто­рию. Хри­сти­ан­ство без Христа.

Но так как Хри­стос есть Истина, Жизнь, Добро, Кра­сота, Пре­муд­рость, Мир, Сча­стье, Сво­бода и Любовь, то, изба­вив­шись от него, марк­сист­ско-ленин­ская утопия лиши­лась всего этого и пре­вра­ти­лась в убогий и жалкий сур­ро­гат веры, осно­ван­ный на нена­ви­сти, лжи, наси­лии и борьбе всех против вся. Это рели­гия, заме­нив­шая живого лич­ного Бога слепой исто­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­стью, опре­де­ля­ю­щей смену неких фик­тив­ных обще­ственно-эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций. Это рели­гия, объ­яв­ля­ю­щая чело­ве­че­скую лич­ность ничем и обра­ща­ю­щая вни­ма­ние лишь на абстракт­ные классы. Это рели­гия, начав­ша­яся с погони за при­зра­ком и осно­ван­ная на некро­ла­трии — покло­не­нии трупу. Это рели­гия, чьи слу­жи­тели залили пото­ками крови и разо­рили до поваль­ной нищеты бога­тей­шую в мире страну. Это рели­гия, тре­бу­ю­щая от своих адеп­тов слепой, полной и без­ого­во­роч­ной веры, бес­пре­ко­слов­ного и без­дум­ного пови­но­ве­ния, рели­гия, осно­ван­ная на желез­ном пред­опре­де­ле­нии, раб­стве и несво­боде. Это рели­гия лжи, и мы, хри­сти­ане, знаем; кого Спа­си­тель назы­вает отцом лжи — чело­ве­ко­убийцу дья­вола. Именно ее демо­ни­че­ским про­ис­хож­де­нием объ­яс­ня­ется та бес­по­щад­ная война, кото­рую ком­му­ни­сти­че­ская секта объ­явила любой иной рели­гии, но в первую оче­редь — хри­сти­ан­ству, и вся диа­воль­ски хитрая изощ­рен­ность мето­дов, кото­рые руко­во­ди­тели секты исполь­зо­вали в борьбе против Церкви Хри­сто­вой.

Нельзя не при­знать, что борьба эта во многом ока­за­лась успеш­ной. Конечно, Цер­ковь, кото­рую не одо­леют врата ада, высто­яла, укре­пи­лась и укра­си­лась не видан­ным нико­гда во всей преды­ду­щей исто­рии сонмом муче­ни­ков и испо­вед­ни­ков. Но в совет­ском обще­стве она ока­за­лась вытес­нен­ной на его пери­фе­рию, став для боль­шин­ства граж­дан, пове­рив­ших кос­мо­навту, кото­рый «ника­кого Бога там [в кос­мосе] не видел», мар­ги­наль­ным явле­нием и пере­жит­ком про­шлого. Цер­ковь была вытес­нена в свое­об­раз­ное гетто, окру­жен­ное стеной непо­ни­ма­ния, пре­зре­ния, подо­зри­тель­но­сти и страха. Тем не менее она высто­яла, выжила и, более того, смогла про­бить бреши в этой стене. Дума­ется, это и пред­ре­шило конеч­ное кру­ше­ние ком­му­низма.

Но, есте­ственно, и враг рода чело­ве­че­ского не пре­кра­тил своей борьбы, но лишь пере­стро­ился. Дума­ется, он понял, что схема: вна­чале захва­тить власть, а потом навя­зы­вать вла­ды­че­ство над умами — неэф­фек­тивна. Надо вна­чале заво­е­вать умы, а затем власть сама упадет в нужные руки. Не нужно под­го­нять всех под одну систему: лучше дей­ство­вать через столь модные сего­дня мно­го­об­ра­зие, плю­ра­лизм и тер­пи­мость (на полит­кор­рект­ном жар­гоне послед­няя чаще име­ну­ется «толе­рант­но­стью»). Мате­ри­а­лизм также выявил свою несо­сто­я­тель­ность — значит, необ­хо­димо при­зы­вать всех к духов­но­сти, но такой, кото­рая про­яв­ля­ется во мно­же­стве тра­ди­ций и под­хо­дов. Насту­пило время тор­же­ства оккуль­тизма.

Именно такой в одно­ча­сье стала пози­ция всех обра­зо­ван­ных и куль­тур­ных людей — элиты нашего обще­ства. Именно к этому при­зы­вают все респек­та­бель­ные сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Именно в этом направ­ле­нии рабо­тают наши госу­дар­ствен­ные органы. Хри­сти­ан­ство теперь под­вер­га­ется кри­тике со сто­роны куль­тур­ных, толе­рант­ных людей, обви­ня­ю­щих его в нетер­пи­мо­сти, дог­ма­тизме, духов­ном экс­клю­зи­визме и отсут­ствии полит­кор­рект­но­сти. Дума­ется, боль­шая часть из них даже не отдает себе отчет, что на заво­е­ван­ные ими плац­дармы соб­ствен­ного мнения всту­пают уже другие люди и орга­ни­за­ции, эффек­тив­но­сти тота­ли­тар­ного кон­троля кото­рых могли бы поза­ви­до­вать Сталин и Гитлер, Пол Пот и Энвер Ходжа. Их-то мы и назы­ваем тота­ли­тар­ными сек­тами.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки