Вопрос о границах Церкви в русском православном богословии

мит­ро­по­лит Мин­ский и Слуц­кий Фила­рет

Впер­вые в цер­ков­ной исто­рии вопрос о духов­ном смысле рас­кола был постав­лен во всей остроте в ходе так назы­ва­е­мых кре­щаль­ных споров, воз­ник­ших в сере­дине III в. между епи­ско­пом Рим­ским Сте­фа­ном и свя­ти­те­лем Кар­фа­ген­ским Кипри­а­ном. Святой Киприан Кар­фа­ген­ский утвер­ждал, что всякое кре­ще­ние, полу­чен­ное от ере­ти­ков и даже рас­коль­ни­ков, совер­шенно без­бла­го­датно и скорее осквер­няет, чем очи­щает от грехов; поэтому кре­стить надо не только при­хо­дя­щих из ере­ти­че­ских сборищ, но и рас­коль­ни­ков. Св. Киприан со всей непре­лож­но­стью развил обще­цер­ков­ное учение о том, что вне Церкви таинств не суще­ствует, не может быть вне Церкви и Спа­се­ния. Кре­ще­ние, как и осталь­ные таин­ства, уста­нов­лены в Церкви и Цер­ко­вью совер­ша­ются. В кре­ще­нии чело­век бла­го­датно очи­ща­ется от грехов, умирая для преж­ней жизни, и освя­ща­ется Духом и водою, рож­да­ясь чадом Церкви. Кре­ще­ние не может быть отде­лено от Духа: где Дух, там кре­ще­ние, а где нет Духа, там нет и кре­ще­ния. Но Дух не может быть отде­лен от Церкви и Цер­ковь от Духа. Поэтому никто не может быть крещен вне Церкви. Нельзя отде­лить, как утвер­ждал св. Киприан, таин­ства от Церкви и Цер­ковь от таинств. Связь таинств с Цер­ко­вью выте­кает из самой при­роды таинств и при­роды Церкви. С другой сто­роны, при­рода таинств такова, что нельзя при­знать неко­то­рую бла­го­дат­ную огра­ни­чен­ность или услов­ность таинств, в част­но­сти кре­ще­ния, совер­шен­ного вне Церкви. Св. Киприан это отлично пони­мал, ука­зы­вая, что «Дух Святый не дается мерою, но изли­ва­ется пол­но­стью на веру­ю­щего». Таин­ства либо совер­ша­ются пол­но­стью, либо совсем не совер­ша­ются. Каждое совер­шив­ше­еся таин­ство совер­шено в силу пре­по­дан­ного Богом в нем дара бла­го­дати. Бла­го­дать не может быть несо­вер­шен­ной, а потому не может быть несо­вер­шен­ного таин­ства. Если нельзя при­знать услов­ного таин­ства, то тем более нельзя сде­лать ника­кого исклю­че­ния в пользу одного таин­ства кре­ще­ния, при­зна­вая его дей­стви­тель­ность за пре­де­лами Церкви. Все таин­ства состав­ляют одно целое, в кото­ром они вза­имно свя­заны. При­зна­ние воз­мож­но­сти совер­ше­ния таин­ства за пре­де­лами Церкви влечет за собою при­зна­ние и других таинств. Если таин­ство кре­ще­ния совер­ши­лось, то оно совер­ши­лось в Церкви, а Цер­ковь может совер­шать не одно таин­ство, а все.

Св. Киприан после­до­ва­тельно при­ме­нил учение о един­стве Церкви к про­блеме бытия ере­ти­ков и схиз­ма­ти­ков. Цер­ковь – одна, а потому из ее един­ства сле­дует, что она не может быть одно­вре­менно внутри себя и вне себя. Пол­нота Церкви исклю­чает ее суще­ство­ва­ние вне этой пол­ноты, а сле­до­ва­тельно, и какую-либо воз­мож­ность отде­ле­ния или раз­де­ле­ния. Она пол­но­стью внутри себя. Поэтому ере­тики и схиз­ма­тики – вне Церкви, а если они в Церкви, то тогда пра­во­слав­ные вне Церкви. Цер­ковь или у пра­во­слав­ных, или у ере­ти­ков, но она не может быть и у тех, и у других. Истина только у пра­во­слав­ных, а не у ере­ти­ков, у кото­рых все ложно. Ере­тики не могут ни руко­по­ла­гать, ни воз­ла­гать рук, ни кре­стить, ни совер­шать ника­кого освя­ща­ю­щего дей­ствия, так как «вся власть и вся бла­го­дать – в Церкви, в кото­рой пред­сто­я­тель­ствуют епи­скопы, кото­рые имеют власть кре­стить, воз­ла­гать руки и руко­по­ла­гать». Вне Церкви нет кре­ще­ния, как нет ника­ких таинств, кото­рые могли бы сооб­щать дары Духа.

Здесь мы встре­ча­емся с самым, быть может, уди­ви­тель­ным пара­док­сом – когда кано­ни­че­ская прак­тика церкви всту­пает в види­мое про­ти­во­ре­чие с дог­ма­ти­че­ским уче­нием о Церкви, как оно сфор­му­ли­ро­вано св. Кипри­а­ном. Учение св. Кипри­ана дает ясное и недву­смыс­лен­ное ука­за­ние на то, каким должно быть отно­ше­ние Церкви к вне­цер­ков­ной реаль­но­сти: вне границ Церкви совер­шенно исся­кает бла­го­дать, и по сути, ере­тики и схиз­ма­тики, как нахо­дя­щи­еся вне кано­ни­че­ских границ Церкви, при приеме в Цер­ковь должны при­ни­мать Кре­ще­ние, хотя бы они и были Кре­щены в схиз­ма­ти­че­ском или ере­ти­че­ском сооб­ще­стве. Но цер­ков­ная прак­тика дала совер­шенно иное раз­ре­ше­ние этой про­блемы. Цер­ковь стала при­ни­мать в свое лоно при­хо­дя­щих к ней из ере­ти­че­ских и схиз­ма­ти­че­ских сооб­ществ не обя­за­тельно через Кре­ще­ние.

Пат­ри­арх Сергий так пишет об ука­зан­ном пара­доксе: Все отко­лов­ши­еся от Церкви сооб­ще­ства должны бы сли­ваться для Церкви «в одну без­раз­лич­ную массу под при­зна­ком без­бла­го­дат­но­сти, и, сле­до­ва­тельно, при­хо­дя­щих от этих обществ к Церкви, неза­ви­симо от какого именно обще­ства при­хо­дят, Св. Цер­ковь должна бы при­ни­мать, как Она при­ни­мает вся­кого бла­го­датно еще не воз­рож­ден­ного чело­века, т.е. через таин­ство св. Кре­ще­ния. На деле же, рядом с все­лен­ским дог­ма­том о Себе Самой, как един­ствен­ной на земле сокро­вищ­ницы бла­го­дати и спа­се­ния, Пра­во­слав­ная Цер­ковь пред­ла­гает нам столь же все­лен­ский догмат о «едином кре­ще­нии во остав­ле­ние грехов», по кото­рому таин­ство кре­ще­ния, хотя бы оно совер­шено было и вне Церкви, но совер­шено пра­вильно во Имя Лиц Св. Троицы, при­зна­ется дей­стви­тель­ным и при при­со­еди­не­нии кре­ще­ного к Церкви повто­ре­нию не под­ле­жит. Не повто­ря­ется в извест­ных слу­чаях и хиро­то­ния, а за нею и миро­по­ма­за­ние. Одним словом, вместо еди­ного, для всех оди­на­ко­вого чино­при­ема (как этого тре­бо­вал бы догмат о Церкви), Пра­во­слав­ная Цер­ковь имеет три чино­при­ема: одних при­ни­мает через кре­ще­ние, других через миро­по­ма­за­ние, тре­тьих через пока­я­ние. И, что осо­бенно важно, под­водя то или другое отпав­шее обще­ство под тот или другой чино­прием, Цер­ковь всегда имеет в виду при­роду или свой­ства самого дан­ного обще­ства: через миро­по­ма­за­ние при­ни­мает членов того обще­ства, где она нахо­дит пра­виль­ное кре­ще­ние; через пока­я­ние тех, где при­знает пра­виль­ное свя­щен­ство и т. д. Не трудно видеть, что эта все­лен­ская прак­тика Пра­во­слав­ной Церкви нахо­дится, если не в прямом про­ти­во­ре­чии … дог­мату о Церкви, то во всяком случае вносит в него суще­ствен­ную ого­ворку. Как же понять и при­ми­рить это, конечно, кажу­ще­еся про­ти­во­ре­чие двух дог­ма­тов, это столь корен­ное рас­хож­де­ние прин­ципа и прак­тики, оди­на­ково все­лен­ских?»

В рус­ской пра­во­слав­ной бого­слов­ской мысли можно выде­лить четыре вари­анта ответа на постав­лен­ную про­блему.

Первый вари­ант. Гла­вен­ство­вав­ший в рус­ском бого­сло­вии в про­шлом веке фор­мально-кано­ни­че­ский подход нахо­дился под опре­де­ля­ю­щим вли­я­нием като­ли­че­ской мысли. В наи­бо­лее четкой форме он был сфор­му­ли­ро­ван архи­епи­ско­пом Нико­ди­мом Мила­шем, выда­ю­щимся пра­во­слав­ным кано­ни­стом: «Руко­вод­ству­ясь в вопросе о кре­ще­нии, совер­шен­ном в непра­во­слав­ном обще­стве, общими пред­пи­са­ни­ями собо­ров и отцев, прин­цип Пра­во­слав­ной Церкви можно начер­тать сле­ду­ю­щим обра­зом: кре­ще­ние, как уста­нов­ле­ние Иисуса Христа, может совер­шаться только в Его Церкви и, сле­до­ва­тельно, только в Церкви может быть пра­вильно и спа­си­тельно; но если и другие хри­сти­ан­ские обще­ства, нахо­дя­щи­еся вне Пра­во­слав­ной Церкви, имеют созна­тель­ное наме­ре­ние ввести ново­кре­щен­ного в Хри­стову Цер­ковь, то есть имеют наме­ре­ние сооб­щить ему через кре­ще­ние боже­ствен­ную бла­го­дать для того, чтобы он силою Свя­того Духа сде­лался истин­ным членом тела Хри­стова и воз­рож­ден­ным чадом Божьим, тогда и кре­ще­ние, полу­чен­ное в таком обще­стве, будет счи­таться настолько дей­стви­тель­ным, насколько оно совер­шено на осно­ва­нии веры в Святую Троицу, во имя Отца, и Сына, и Духа Свя­того, потому что, где с верою дано и при­нято такое кре­ще­ние, там оно должно дей­ство­вать бла­го­датно и там не пре­ми­нет явиться помощь Хри­стова. Всякое обще­ство, иска­жа­ю­щее учение о Боге и не при­зна­ю­щее тро­ич­но­сти святых Лиц в Боже­стве, не может совер­шать пра­виль­ного кре­ще­ния, и кре­ще­ние, совер­шен­ное в нем, не есть кре­ще­ние, потому что подоб­ное обще­ство стоит вне хри­сти­ан­ства. В силу этого Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­знает дей­стви­тель­ным и спа­си­тель­ным кре­ще­ние вся­кого хри­сти­ан­ского обще­ства, нахо­дя­ще­гося вне ее ограды, будь оно ере­ти­че­ским или рас­коль­ни­че­ским, если это кре­ще­ние совер­шено во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа». Как видим, прео­свя­щен­ный Нико­дим раз­ре­шает про­ти­во­ре­чие двух при­ве­ден­ных им же тези­сов: «Кре­ще­ние, как уста­нов­ле­ние Иисуса Христа, может совер­шаться только в Его Церкви», и в то же время «Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­знает дей­стви­тель­ным и спа­си­тель­ным кре­ще­ние вся­кого хри­сти­ан­ского обще­ства, нахо­дя­ще­гося вне ее ограды … если это кре­ще­ние совер­шено во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа» с помо­щью като­ли­че­ского прин­ципа ex opere operate. Если под­хо­дить к делу фор­мально, то вопрос о при­зна­нии Цер­ко­вью таинств будет выгля­деть как вме­не­ние небыв­шего как бывшее, то есть, мыс­литься в пра­во­вых кате­го­риях «закон­ного» и «неза­кон­ного», либо маги­че­ского ex opere operate, либо в кате­го­риях формы и содер­жа­ния – «напол­не­ния пустой формы бла­го­да­тью». Этот подход грешит фор­ма­лиз­мом и раци­о­на­ли­за­цией тайны Боже­ствен­ного снис­хож­де­ния.

Второй вари­ант был пред­ло­жен про­то­пре­сви­те­ром Нико­лаем Афа­на­сье­вым и сво­дится к тому, что про­ти­во­ре­чие кано­ни­че­ской прак­тики Пра­во­слав­ной Церкви, при­зна­ю­щей Кре­ще­ние, совер­шен­ное вне пра­во­слав­ной Церкви и фун­да­мен­таль­ного эккле­зио­ло­ги­че­ского дог­мата о том, что таин­ства могут совер­шаться только в Церкви, может быть раз­ре­шено только в том смысле, что гра­ницы Церкви не огра­ни­чи­ва­ются кано­ни­че­скими гра­ни­цами Пра­во­слав­ной Церкви. То есть что схиз­ма­ти­че­ские и ере­ти­че­ские сооб­ще­ства, у кото­рых при­зна­ется Кре­ще­ние, также при­над­ле­жат Церкви (в силу совер­шенно вер­ного утвер­жде­ния св. Кипри­ана, что таин­ства, совер­ша­е­мые бла­го­да­тию Духа Свя­того, могут совер­шаться только в Церкви, и если таин­ство при­зна­ется, то немед­ленно при­зна­ется, что оно совер­шено именно в Церкви). В случае же отож­деств­ле­ния границ Церкви с кано­ни­че­скими гра­ни­цами Пра­во­слав­ной Церкви сле­дует при­знать, что мно­го­ве­ко­вая кано­ни­че­ская прак­тика Пра­во­слав­ной Церкви нахо­ди­лась в вопи­ю­щем про­ти­во­ре­чии с дог­ма­ти­че­ским уче­нием о Церкви. Эта точка зрения, с неболь­шими вари­а­ци­ями, раз­де­ля­лась также прот. Сер­гием Бул­га­ко­вым., проф. А. В. Кар­та­ше­вым, и рядом иных пра­во­слав­ных бого­сло­вов.

Прот. Сергий Бул­га­ков в силу тех же пред­по­сы­лок пола­гал, что самое поня­тие ереси, как и рас­кола, суще­ствует только в пре­де­лах церкви, а не вне ее, и оно озна­чает ущерб­лен­ность цер­ков­ной жизни. Рас­колы лишь устра­няют воз­мож­ность пря­мого и непо­сред­ствен­ного обще­ния в таин­ствах, но не упразд­няют их дей­ствен­но­сти, а, сле­до­ва­тельно, и неви­ди­мого обще­ния видимо раз­об­щен­ных. Он пола­гал, что «раз­де­лив­ши­еся части церкви, по край­ней мере, при нали­чии апо­столь­ского пре­ем­ства, нахо­дятся в неви­ди­мом таин­ствен­ном обще­нии между собою чрез види­мые, хотя и сде­лав­ши­еся вза­имно недо­ступ­ными таин­ства, совер­ша­е­мые в пре­де­лах каждой из раз­де­лив­шихся церк­вей … Совер­шив­ше­еся раз­де­ле­ние не про­хо­дит до дна, оно огра­ни­чено и не раз­де­ляет Тела Хри­стова, Церкви Его. Кано­ни­че­ские и даже дог­ма­ти­че­ские повре­жде­ния в извест­ных пре­де­лах, по сви­де­тель­ству церкви, не уни­что­жают дей­стви­тель­но­сти таинств … церкви, сохра­ня­ю­щие свя­щен­ство, хотя и раз­об­щены, но не раз­де­лены в жизни таинств. Иными сло­вами, раз­де­ле­ние церкви не про­хо­дит до глу­бины, в своей таин­ствен­ной жизни Цер­ковь оста­ется едина». Отсюда прот. С. Бул­га­ков делал весьма смелый вывод, что «путь к еди­не­нию Востока и Запада лежит не чрез Фло­рен­тий­скую унию и не чрез тур­ниры бого­сло­вов, но чрез еди­не­ние пред алта­рем».

Проф. А. В. Кар­та­шев пола­гал, что сама цер­ков­ная исто­рия пока­зы­вает, что рас­колы и даже ереси очень часто озна­чали не «отпа­де­ние» какого-то сооб­ще­ства от един­ства с Цер­ко­вью, а именно раз­де­ле­ние и после­ду­ю­щее авто­ном­ное суще­ство­ва­ние оди­на­ково бла­го­дат­ных цер­ков­ных тел, в силу извест­ных причин не нахо­див­шихся в обще­нии. Соот­вет­ственно, наи­луч­шим спо­со­бом пре­одо­ле­ния схизмы ему мыс­ли­лась не «уния», не при-соеди­не­ние отпав­шей гла­го­ле­мой «церкви» к Церкви истин­ной, а со-еди­не­ние «на равных», «цер­ков­ный мир» – pax ecclesiastica. В каче­стве при­мера он при­во­дил исто­рию раз­де­ле­ния восточ­ной и запад­ной церк­вей в ари­ан­скую эпоху. Ари­ан­ство было внут­ренне пре­одо­лено восточ­ной цер­ко­вью, и лишь в 379 г. Рим при­знал пра­во­сла­вие восточ­ных епи­ско­пов, хотя многие из них полу­чили руко­по­ло­же­ние от ариан. При­ми­ре­ние церк­вей было фор­мально засви­де­тель­ство­вано и восточ­ными, а затем тор­же­ственно утвер­ждено на Втором Все­лен­ском соборе 381 г. в Кон­стан­ти­но­поле, несмотря на пред­ше­ство­вав­шие этому вза­им­ные отлу­че­ния Сер­дик­ского собора 343 г. Обе сто­роны отка­за­лись от вза­им­ных подо­зре­ний в про­ти­во­по­лож­ных ересях. Восточ­ные под­пи­сали вновь никей­ское «еди­но­су­щие». Запад­ные при­няли восточ­ную фор­мулу «три ипо­стаси» и не отвергли ари­ан­ских хиро­то­ний восточ­ных. Никому и в голову не при­хо­дила кощун­ствен­ная мысль, что, напри­мер, литур­гии, совер­шав­ши­еся св. Васи­лием Вели­ким, фор­маль­ным «оми­уси­а­ни­ном», т.е. для запад­ных (в 360‑х годах) «ере­ти­ком», были лже­ли­тур­ги­ями.

А. В. Кар­та­шев при­во­дит и ряд других исто­ри­че­ских при­ме­ров, когда вза­им­ные отлу­че­ния, ана­фе­мат­ство­ва­ния попро­сту забы­ва­лись при вос­ста­нов­ле­нии цер­ков­ного мира и де-факто при­зна­ва­лось, что за все время схизмы раз­де­лив­ши­еся церкви жили пол­но­той бла­го­дат­ной цер­ков­ной жизни. Так было после раз­рыва антио­хий­ской, с одной сто­роны, и алек­сан­дрий­ской и рим­ской церк­вей, с другой, на III Все­лен­ском соборе в Ефесе в 431 г. Когда в 433 г. состо­я­лось при­ми­ре­ние, мол­ча­ливо было при­знано, что все епи­скопы (за исклю­че­нием Несто­рия), вза­имно отлу­чен­ные от церкви за про­тек­шие два года, не были объ­ек­тивно лишены бла­го­дати свя­щен­ства. С 484 по 519 г.г. длился трид­ца­ти­пя­ти­лет­ний кано­ни­че­ский разрыв Рима с Восто­ком из-за «эно­ти­кона» импе­ра­тора Зинона и кон­стан­ти­но­поль­ского пат­ри­арха Акакия, делав­ших уступки моно­фи­си­там. VI Все­лен­ский собор 680 г. поло­жил конец соро­ка­лет­нему фак­ти­че­скому раз­рыву Рим­ской и Кон­стан­ти­но­поль­ской церк­вей. С 729 г. по 785 г. про­дол­жался разрыв Рима и Визан­тии, вызван­ный ико­но­бор­че­ством. Все эти пери­оды ере­ти­че­ства и рас­кола также не анну­ли­ро­вали под­лин­но­сти хиро­то­ний и прочих таинств визан­тий­ской церкви, при­зна­вав­шихся по вос­ста­нов­ле­нии цер­ков­ного мира. Пре­кра­ще­ния обще­ния и вза­им­ные отлу­че­ния Пред­сто­я­те­лей Рим­ской и Кон­стан­ти­но­поль­ской церк­вей слу­ча­лись и после этого – при Пат­ри­архе Фотии, впер­вые заго­во­рив­шем о дог­ма­ти­че­ских отступ­ле­ниях Рима. Он был «лишен свя­щен­ства» Папой Нико­лаем I и сам ана­фе­мат­ство­вал Нико­лая. По вос­ста­нов­ле­нии мира с Рим­ской цер­ко­вью эти деяния были попро­сту забыты, а затем Фотий вновь был ана­фе­мат­ство­ван Римом, затем вновь после­до­вало при­ми­ре­ние …

Все эти исто­ри­че­ские факты сви­де­тель­ствуют по А.В. Кар­та­шеву, что всякий раз раз­де­лив­ши­еся церкви были в глу­бине, объ­ек­тивно частями единой кафо­ли­че­ской церкви, един­ство кото­рой, внут­рен­нее и неви­ди­мое извне, допус­кает вовне, в исто­ри­че­ской и прак­ти­че­ской види­мо­сти вре­мен­ные и, может быть, даже очень дли­тель­ные, веко­вые раз­де­ле­ния. Бла­го­датно живые части церкви вновь внешне и видимо соеди­ня­лись, оче­видно, неви­димо, за время их ссоры, не пере­ста­вая быть соеди­нен­ными в лоне Духа Свя­того. А.В. Кар­та­шев при­знает объ­ек­тив­ное зна­че­ние кано­ни­че­ского закля­тия. Оно раз­де­ляет церкви прак­ти­че­ски. Субъ­ек­тивно для каждой сто­роны оно кажется абсо­лют­ным. Но опыты вос­со­еди­не­ний, когда вза­имно закры­тая и закля­тая свя­тыня той или другой церкви опять ста­но­вится вза­имно дей­стви­тель­ной не только сейчас, но и в про­шлом, за время раз­де­ле­ния, непре­ре­ка­емо по его мнению пока­зы­вают, что абсо­лют­но­сти в гра­ни­цах, воз­дви­га­е­мых кано­нами, нет, что и при кано­ни­че­ски завер­шен­ном раз­де­ле­нии церк­вей объ­ек­тив­ное един­ство может оста­ваться нетро­ну­тым. Оно лежит на глу­бине, недо­ся­га­е­мой для субъ­ек­тивно довле­ю­щих прак­ти­че­ских, кано­ни­че­ских раз­де­ле­ний. Дог­ма­ти­че­ским обос­но­ва­нием для своего мнения А. В. Кар­та­шев счи­тает учение о Бого­че­ло­ве­че­ской при­роде Церкви. Т. е. исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щие раз­де­ле­ния отно­сятся им к чело­ве­че­скому несо­вер­шен­ству, а неру­ши­мые основы цер­ков­ного един­ства – к Боже­ствен­ной при­роде Церкви, к единой и неде­ли­мой Главе тела Цер­ков­ного – ко Христу. Резюме мнения А.В. Кар­та­шева таково: «Ана­фемы и отлу­че­ния церк­вей таким обра­зом не только фор­мальны, но и мисти­че­ски реальны. Однако их сила все-таки отно­си­тельна. Она реальна для церк­вей, но не для Бога. Думать, что цер­ков­ное «свя­за­ние на небе­сах» есть свя­за­ние Самого Христа и Духа Свя­того – значит впа­дать в неве­же­ство и тьму язы­че­ского магизма. «Дух дышет, где хочет», а не где мы хотим. Все­лен­ская цер­ковь, единая и нераз­де­лен­ная, незри­мая для нас, но зримая для очей Божиих, про­дол­жает жить на всем земном шаре, во всем мире, бес­ко­нечно пре­вы­шая услов­ные гра­ницы наших веро­ис­по­вед­ных раз­де­ле­ний».

По мнению про­то­и­е­рея П. Я. Свет­лова, в изло­же­нии Архи­манд­рита Ила­ри­она Тро­иц­кого, «все име­ну­ю­щие себя хри­сти­ан­скими обще­ствами состав­ляют единую Хри­стову Цер­ковь, но лишь ослаб­лен­ную в ее един­стве … Запад­ные хри­сти­ан­ские испо­ве­да­ния, наравне с пра­во­слав­ным, суть хри­сти­ан­ские Церкви и при­над­ле­жат Церкви Все­лен­ской, а не вне­цер­ков­ные обще­ства, отде­лен­ные от Церкви, – что суще­ству­ю­щие хри­сти­ан­ские церкви на Западе и Востоке суть помест­ные Церкви или части Все­лен­ской Церкви, и потому при­сво­е­ние какою-либо из них прав Церкви Все­лен­ской неза­конно. Вместе с тем, Все­лен­ская Цер­ковь, по мнению о. П.Светлова, есть сово­куп­ность истинно веру­ю­щих, рас­се­ян­ных всюду и в помест­ных или част­ных Церк­вах хри­сти­ан­ских на Западе и Востоке или, что то же, сово­куп­ность помест­ных Церк­вей Востока и Запада, за отсут­ствием воз­мож­но­сти Все­лен­ского Собора, при внеш­нем раз­де­ле­нии Церкви, лишен­ных полной внеш­ней или види­мой орга­ни­за­ции, при внут­рен­нем, однако, един­стве веры и бла­го­дат­ной жизни во Христе, воз­глав­ля­ю­щем Собою свою Цер­ковь, или тело».

Ясно, что наи­бо­лее слабой сто­ро­ной этих мнений явля­ется их слабая согла­со­ван­ность с уче­нием о един­стве бла­го­дат­ной жизни Церкви. Архи­епи­скоп Ила­рион Тро­иц­кий писал: «Цер­ковь не есть фило­соф­ская школа. Она – новое чело­ве­че­ство, новый бла­го­дат­ный орга­низм любви. Она – тело Хри­стово. Сам Хри­стос един­ство Своих уче­ни­ков срав­ни­вал с орга­ни­че­ским един­ством дерева и ветвей. Два рядом сто­я­щих «тела» или два дерева не могут быть в орга­ни­че­ской связи друг с другом. Что душа в теле, то Дух Святой в Церкви, Цер­ковь – не только единое тело, но и единый дух. Душа не ожив­ляет отсе­чен­ного от тела члена, как и жиз­нен­ные соки дерева не пере­хо­дят на отруб­лен­ную ветвь. Отсе­чен­ный член уми­рает и раз­ла­га­ется. Отруб­лен­ная ветвь засы­хает … Если же эти срав­не­ния, эти образы дерева и тела при­ло­жить к Церкви, то всякое отде­ле­ние от Церкви, всякое пре­кра­ще­ние еди­не­ния с Цер­ко­вью ока­жется несов­ме­сти­мым с при­над­леж­но­стью к Церкви». В статье «Зна­че­ние апо­столь­ского пре­ем­ства в ино­сла­вии» Мит­ро­по­лит Сергий, впо­след­ствии Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси, также кате­го­ри­че­ски утвер­ждает: «Цер­ковь – не сумма разных по досто­ин­ству и разъ­еди­нен­ных по жизни частей, а единое моно­лит­ное обще­ство, свя­зы­ва­е­мое единой Евха­ри­стией. Вне этого обще­ства – лишь цер­ков­ные осколки, не име­ю­щие само­сто­я­тель­ного зна­че­ния».

Третий вари­ант исхо­дит из стро­гого сле­до­ва­ния учению св. Кипри­ана Кар­фа­ген­ского. Сто­рон­ники этого взгляда, чтобы раз­ре­шить про­ти­во­ре­чие эккле­зио­ло­гии св. Кипри­ана и кано­ни­че­ской прак­тик, по мнению Пат­ри­арха Сергия, в сущ­но­сти жерт­вуют дог­ма­том о непо­вто­ря­е­мо­сти кре­ще­ния. По их мнению, ни о какой дей­стви­тель­но­сти таинств вне Церкви не может быть и речи. Там лишь формы таинств, может быть, пра­виль­ные, но пустые. При приеме обра­тив­ше­гося Цер­ковь в эти пустые формы вла­гает свое бла­го­дат­ное содер­жа­ние. Так как дело здесь идет о форме, кото­рая сама по себе ничего чело­веку дать не может, то и при­зна­ние ино­слав­ных таинств все­цело зави­сит от усмот­ре­ния Церкви, в одном случае Цер­ковь вольна их при­знать, а в другом – не при­знать. Значит, и клас­си­фи­ка­ция ино­слав­ных испо­ве­да­ний по трем чино­при­е­мам не имеет под собою ника­ких объ­ек­тив­ных осно­ва­ний, кото­рые Цер­ковь могла бы счи­тать дог­ма­ти­че­скими или вообще обя­за­тель­ными для себя. Эта клас­си­фи­ка­ция все­цело поко­ится на так назы­ва­е­мой, цер­ков­ной ико­но­мии, на жела­нии Церкви облег­чить доступ ко спа­се­нию воз­можно боль­шему числу людей, т. е. на усмот­ре­нии цер­ков­ной пользы для дан­ного места Когда польза цер­ков­ная пред­пи­сы­вает стро­гость в отно­ше­нии к дан­ному испо­ве­да­нию, Цер­ковь не делает ему ника­ких усту­пок и, строго следуя своему дог­мату, при­ни­мает после­до­ва­те­лей этого испо­ве­да­ния, как некре­ще­ных, через таин­ство кре­ще­ния. Когда же польза усмат­ри­ва­ется, наобо­рот, в послаб­ле­нии, Цер­ковь при­ни­мает после­до­ва­те­лей иногда того же испо­ве­да­ния уже через миро­по­ма­за­ние и даже только через пока­я­ние (хотя в сущ­но­сти они для нее оста­ются по-преж­нему некре­ще­ными). В дока­за­тель­ство обычно ссы­ла­ются на несо­мнен­ный исто­ри­че­ский факт боль­шой неустой­чи­во­сти цер­ков­ной прак­тики каса­тельно приема тех или других ино­слав­ных. Одно и то же испо­ве­да­ние трак­ту­ется Цер­ко­вью раз­лично не только в раз­лич­ные пери­оды вре­мени, но и одно­вре­менно раз­лич­ными помест­ными церк­вами раз­лично и, что осо­бенно тре­бует вни­ма­ния, это раз­ли­чие не ведет к раз­рыву обще­ния. В рус­ской бого­слов­ской мысли ико­но­ми­че­ский подход к про­блеме чино­при­ема был пред­став­лен А. С. Хомя­ко­вым, мит­ро­по­ли­том Анто­нием (Хра­по­виц­ким) и архи­епи­ско­пом Ила­ри­о­ном (Тро­иц­ким).

При всей своей ясно­сти и, каза­лось бы, стро­гой после­до­ва­тель­но­сти в отно­ше­нии дог­мата о един­стве Церкви эта кон­цеп­ция также вызы­вает воз­ра­же­ния. Так прот. Геор­гий Фло­ров­ский пола­гал, что «ико­но­мия» как раз менее всего сов­ме­стима с под­лин­ной пози­цией св. Кипри­ана. Если за кано­ни­че­скими гра­ни­цами Церкви сразу же начи­на­ется без­бла­го­дат­ная пустота, и схиз­ма­тики вообще и кре­щены не были, тем более необ­хо­дима в дей­ствиях и суж­де­ниях Церкви совер­шен­ная ясность, стро­гость, настой­чи­вость. Можно ли допу­стить, в самом деле, что Цер­ковь при­ни­мает тех или иных рас­коль­ни­ков, и даже ере­ти­ков, в свой состав не через кре­ще­ние только для того, чтобы облег­чить им их реши­тель­ный шаг? Во всяком случае, это было бы скорее потвор­ство чело­ве­че­ской сла­бо­сти, само­лю­бию и мало­ве­рию, и потвор­ство тем более опас­ное, что оно создает всю види­мость цер­ков­ного при­зна­ния схиз­ма­ти­че­ских таинств или свя­щен­но­дей­ствий зна­чи­мыми. Если бы дей­стви­тельно Цер­ковь была уве­рена до конца, что в рас­ко­лах и ересях кре­ще­ние не совер­ша­ется, с какою бы целью вос­со­еди­няла она схиз­ма­ти­ков без кре­ще­ния?

Пат­ри­арх Сергий так опи­сы­вает объ­яс­не­ние «защит­ни­ками стро­гого мнения» исто­ри­че­ски бес­спор­ного суще­ство­ва­ния раз­лич­ных чино­при­е­мов: «Цер­ковь … как носи­тель­ница всей пол­ноты Боже­ствен­ных пол­но­мо­чий по управ­ле­нию и раз­да­я­нию бла­го­дати, сама не свя­зы­ва­ется теми фор­мами таинств, под кото­рыми она учит пре­по­да­вать ту или иную бла­го­дать в обыч­ном порядке. Цер­ковь может пре­по­дать чело­веку бла­го­дать и помимо обыч­ных форм, или же под формой одного таин­ства пре­по­дать бла­го­дать дру­гого … если, напри­мер, латин­ский или армян­ский свя­щен­ник при­ни­ма­ется тре­тьим чином, через пока­я­ние, в сущем сане, то это значит, что под формой пока­я­ния ему пре­по­да­ются сразу все нужные таин­ства: и кре­ще­ние, и миро­по­ма­за­ние, и хиро­то­ния» … Каким обра­зом Цер­ковь, при каких бы то ни было обсто­я­тель­ствах и во имя каких угодно наи­выс­ших по6уждений, может при­знать излиш­ним кре­ще­ние в уста­нов­лен­ной форме, когда есть совер­шенно ясное, на этот пред­мет пове­ле­ние Гос­пода: «вся языки кре­стить во имя Отца и Сына, и Свя­того Духа» (Мф. 28:19), или: «Иже имет веру и кре­стится, спасен будет» (Мф. 16:16)? … Можно ли допу­стить, чтобы изъ­я­тие все­об­щее, воз­ве­ден­ное, можно ска­зать, в систему, оста­ва­лось без всяких ого­во­рок, как вещь есте­ствен­ная и само­по­нят­ная? … Если ино­слав­ные имеют лишь пустые формы таинств без бла­го­дат­ного содер­жа­ния, то раз­ница между ними и ино­вер­цами … фак­ти­че­ски только фор­маль­ная. Почему бы Церкви не рас­про­стра­нить своей ико­но­мии и на ино­вер­цев, по край­ней мере, на наи­бо­лее близ­ких к Церкви? … Однако по пер­вому пра­вилу Св. Тимо­фея Алекс., даже огла­шен­ный, если слу­чайно при­сут­ствуя при литур­гии при­ча­стится, должен быть «про­све­щен кре­ще­нием».

Чет­вер­тый вари­ант эккле­зио­ло­ги­че­ского раз­ре­ше­ния про­блемы отно­ше­ния Церкви к ере­ти­че­ским и схиз­ма­ти­че­ским сооб­ще­ствам, пре­одо­ле­ва­ю­щий недо­статки трех ранее при­ве­ден­ных под­хо­дов, был раз­ра­бо­тан в трудах Пат­ри­арха Сергия и про­то­и­е­рея Геор­гия Фло­ров­ского. Пат­ри­арх Сергий раз­ви­вает свой взгляд на осно­ва­нии Пер­вого пра­вила свя­того Васи­лия Вели­кого. В этом пра­виле Васи­лий Вели­кий раз­де­ляет всех отступ­ни­ков от Кафо­ли­че­ской Церкви на три раз­ряда: ере­ти­ков, рас­коль­ни­ков и само­чин­ни­ков: «Ибо древ­ние поло­жили прии­мати Кре­ще­ние, ни в чем не отсту­па­ю­щее от веры: посему иное нарекли они ересью, иное рас­ко­лом, а иное само­чин­ным сбо­ри­щем. Ере­ти­ками назвали они совер­шенно отторг­шихся и в самой вере отчуждив­шихся, раскольниками–разделившихся в мне­ниях о неко­то­рых пред­ме­тах цер­ков­ных и о вопро­сах, допус­ка­ю­щих увра­че­ва­ние, а само­чин­ными сбо­ри­щами – собра­ния, состав­ля­е­мые непо­кор­ными пре­сви­те­рами или епи­ско­пами и нена­учен­ным наро­дом. Напри­мер, аще кто, быв обли­чен во грехе, удален от свя­щен­но­слу­же­ния, не поко­рился пра­ви­лам, а сам удер­жал за собою пред­сто­я­ние и свя­щен­но­слу­же­ние, и с ним отсту­пили неко­то­рые другие, оста­вив Кафо­ли­че­скую Цер­ковь, сие есть само­чин­ное сбо­рище. О пока­я­нии мыс­лить инако, нежели как сущие в Церкви есть раскол. Ереси же суть, напри­мер: мани­хей­ская, вален­ти­ан­ская, мар­ки­о­нит­ская и сих самых пепу­зиан. Ибо здесь есть явная раз­ность в самой вере в Бога. Почему от начала бывшим отцам угодно было кре­ще­ние ере­ти­ков совсем отме­тати; кре­ще­ние рас­коль­ни­ков, яко еще не чуждых Церкви, прии­мати; а нахо­дя­щихся в само­чин­ных сбо­ри­щах исправ­ляти при­лич­ным пока­я­нием и обра­ще­нием и паки при­со­еди­няти к Церкви. Таким обра­зом даже нахо­дя­щи­еся в цер­ков­ных сте­пе­нях, отсту­пив купно с непо­кор­ными, когда пока­ются, нередко при­ем­лются паки в тот же чин». Как пола­гает Пат­ри­арх Сергий, анализ 1‑го пра­вила Св. Васи­лия Вели­кого дает видеть, что в основе рас­пре­де­ле­ния ино­слав­ных обществ по трем чинам лежит сте­пень отчуж­ден­но­сти их от Церкви, зави­ся­щая в свою оче­редь от сте­пени иска­же­ния ими цер­ков­ного учения и порядка. Совер­шенно отчуждив­шихся Цер­ковь счи­тает не-хри­сти­а­нами и при приеме пере­кре­щи­вает. С отчуждив­ши­мися же не совсем Цер­ковь сохра­няет какую-то связь, имеет «как бы неко­то­рое пра­вило обще­ния», при­зна­вая дей­стви­тель­ными неко­то­рые из их таинств.

О. Геор­гий осно­вы­вает свой подход на мысли бла­жен­ного Авгу­стина в отно­ше­нии ере­ти­ков и схиз­ма­ти­ков. При этом он наста­и­вает, что соб­ственно бого­сло­вие блаж. Авгу­стина гораздо глубже и ближе Пра­во­слав­ной тра­ди­ции, нежели позд­ней­шие его като­ли­че­ские интер­пре­та­ции. По бл. Авгу­стину бла­го­дать дей­ствует, но не спа­сает вне собор­но­сти… «Все можно иметь вне Церкви, кроме спа­се­ния. Можно иметь Таин­ства… Еван­ге­лие… веру в Отца и Сына и Свя­того Духа и про­по­ве­до­вать ее, но нигде, кроме Кафо­ли­че­ской Церкви, нельзя обре­сти спа­се­ния». В трак­тате «Против Кре­с­ко­ния» бла­жен­ный Авгу­стин писал, что схиз­ма­ти­че­ское кре­ще­ние при­но­сит при­ем­лю­щему его не оправ­да­ние, а осуж­де­ние, ибо ере­тики и рас­коль­ники не имеют любви. В рас­коле исся­кает любовь, а в чело­веке, лишен­ном любви, Дух Святой оби­тать не может. Таин­ства по блаж. Авгу­стину совер­ша­ются и в рас­коле, и Таин­ствами этими низ­во­дится Боже­ствен­ная бла­го­дать, но в рас­коле она не спа­сает. Дей­стви­тель­ность таинств, совер­ша­е­мых у схиз­ма­ти­ков, озна­чает для Авгу­стина непре­рван­ность связей с Цер­ко­вью. Он прямо утвер­ждает, что в таин­ствах рас­коль­ни­ков дей­ствует Цер­ковь: «Одних чад Цер­ковь рож­дает сама, от своего чрева, а других она рож­дает от чрева служанки»–и именно потому зна­чимо схиз­ма­ти­че­ское кре­ще­ние, что совер­шает его Цер­ковь.

В этом свое­об­раз­ный пара­докс рас­коль­ни­че­ского бытия: раскол оста­ется соеди­нен­ным с Цер­ко­вью в бла­го­дати таинств, это обра­ща­ется в осуж­де­ние, раз исся­кает любовь и собор­ная вза­им­ность. И с этим свя­зано основ­ное раз­ли­че­ние бла­жен­ного Авгу­стина – раз­ли­че­ние «зна­чи­мо­сти» (или «дей­стви­тель­но­сти», реаль­но­сти) и «дей­ствен­но­сти» таинств. Таин­ства схиз­ма­ти­ков зна­чимы, то есть под­линно суть таин­ства. Но эти таин­ства недей­ственны в силу самого рас­кола или отде­ле­ния. Ибо в рас­коле и раз­де­ле­нии исся­кает любовь, но вне любви спа­се­ние невоз­можно. В спа­се­нии две сто­роны: объ­ек­тив­ное дей­ствие бла­го­дати и субъ­ек­тив­ный подвиг или вер­ность. В рас­ко­лах еще дышит Дух Святой и освя­ща­ю­щий. Но в упор­стве и немощи схизмы исце­ле­ние не испол­ня­ется. Как же про­дол­жа­ется дей­ствие Духа за кано­ни­че­ской огра­дой Церкви? Как зна­чимы таин­ства вне обще­ния? Похи­щен­ные таин­ства, таин­ства в руках похи­ти­те­лей. Однако любовь Божия пере­кры­вает и пре­воз­мо­гает нелю­бовь чело­ве­че­скую. И в самих рас­ко­лах (и даже у ере­ти­ков) Цер­ковь про­дол­жает тво­рить свое спа­са­ю­щее и освя­ща­ю­щее дей­ствие. В схиз­мах про­дол­жает дей­ство­вать Цер­ковь. «Зна­чи­мость» таинств у схиз­ма­ти­ков есть таин­ствен­ный залог их воз­вра­ще­ния в кафо­ли­че­скую пол­ноту и един­ство.

Под­водя итог крат­кому рас­смот­ре­нию темы «границ Церкви» и норм отно­ше­ния Церкви к ино­слав­ной реаль­но­сти, мы можем сде­лать вывод, что бого­слов­ски, свя­то­оте­че­ски и исто­ри­че­ски наи­бо­лее обос­но­вана пози­ция Пат­ри­арха Сергия и про­то­и­е­рея Геор­гия Фло­ров­ского, на осно­ва­нии кото­рой Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь и строит свое отно­ше­ние к ино­сла­вию. Впро­чем стоит также отме­тить, что очень многое зна­чимо и в рас­суж­де­ниях «ико­но­ми­стов» или «пред­ста­ви­те­лей стро­гого цер­ков­ного взгляда» по Пат­ри­арху Сергию. Их пози­ция в отно­ше­нии ино­сла­вия вовсе не сво­дится к само­до­воль­ному сма­ко­ва­нию факта соб­ствен­ного пре­бы­ва­ния в Истин­ной Церкви, как это иногда пред­став­ля­ется. Напро­тив, она про­ни­зана моти­вом состра­да­тель­ной любви, моти­вом воз­вра­ще­ния отпав­ших от един­ства с Цер­ко­вью собра­тьев. Именно здесь, в деле вос­со­еди­не­ния ино­сла­вия с Цер­ко­вью, в полной мере и полу­чает свое обос­но­ва­ние прин­цип цер­ков­ной ико­но­мии, столь фун­да­мен­тально раз­ви­тый в трудах А.С. Хомя­кова, мит­ро­по­лита Анто­ния (Хра­по­виц­кого) и свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она (Тро­иц­кого).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки