Восемь смертных грехов и борьба с ними

свя­щен­ник Павел Гуме­ров

См. также: АУДИО. Аске­тика для совре­мен­ных мирян

Аске­тика для совре­мен­ных мирян


Статья 1. Нужна ли совре­мен­ному миря­нину аске­тика? Стра­сти и стра­да­ния

gumerov 8 grehov 20645 - Восемь смертных грехов и борьба с ними

«Лествица» прп. Иоанна Лествич­ника

В ста­рину на Руси излюб­лен­ным чте­нием всегда были «Доб­ро­то­лю­бие», «Лествица» пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника и другие душе­по­лез­ные книги. Совре­мен­ные пра­во­слав­ные хри­сти­ане, к сожа­ле­нию, редко берут в руки эти вели­кие книги. А жаль! Ведь в них содер­жатся ответы на вопросы, кото­рые и сего­дня очень часто задают на испо­веди: «Батюшка, как не раз­дра­жаться?», «Отче, как бороться с уны­нием и лено­стью?», «Как жить в мире с близ­кими?», «Почему мы посто­янно воз­вра­ща­емся к одним и тем же грехам?». Эти и другие вопро­ша­ния при­хо­дится слы­шать каж­дому свя­щен­нику. На эти вопросы отве­чает бого­слов­ская наука, кото­рая назы­ва­ется аске­тика. Гово­рит она о том, что такое стра­сти и грехи, как с ними бороться, как обре­сти мир душев­ный, как стя­жать любовь к Богу и ближ­ним.

Слово «аске­тика» сразу вызы­вает ассо­ци­а­ции с древними подвиж­ни­ками, еги­пет­скими пустын­ни­ками, мона­сты­рями. И вообще аске­ти­че­ские опыты, борьбу со стра­стями многие счи­тают делом сугубо мона­ше­ским: мы, мол, люди немощ­ные, в миру живем, мы уж так как-нибудь… Это, конечно, глу­бо­кое заблуж­де­ние. К еже­днев­ной борьбе, войне со стра­стями и гре­хов­ными при­выч­ками при­зван каждый пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин без исклю­че­ния. Об этом гово­рит нам апо­стол Павел: «Те, кото­рые Хри­стовы (то есть все хри­сти­ане. – Авт.) рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями» (Гал.5:24). Как сол­даты при­ни­мают при­сягу и дают тор­же­ствен­ное обе­ща­ние – клятву – защи­щать Оте­че­ство и сокру­шать его врагов, так и хри­сти­а­нин как воин Хри­стов в таин­стве кре­ще­ния при­ся­гает на вер­ность Христу и «отре­ка­ется от диа­вола и всех дел его», то есть от греха. А значит, пред­стоит бой с этими лютыми вра­гами нашего спа­се­ния – пад­шими анге­лами, стра­стями и гре­хами. Бой не на жизнь, а на смерть, бой труд­ный и еже­днев­ный, если не еже­час­ный. Поэтому «покой нам только снится».

Возьму на себя дерз­но­ве­ние ска­зать, что аске­тику можно назвать в неко­то­ром роде хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гией. Ведь слово «пси­хо­ло­гия» в пере­воде с гре­че­ского языка значит «наука о душе». Это наука, изу­ча­ю­щая меха­низмы чело­ве­че­ского пове­де­ния и мыш­ле­ния. Прак­ти­че­ская пси­хо­ло­гия помо­гает чело­веку спра­виться со своими дур­ными наклон­но­стями, побе­дить депрес­сию, научиться ладить с самим собой и людьми. Как видим, пред­меты вни­ма­ния аске­тики и пси­хо­ло­гии одни и те же.

Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник гово­рил, что нужно соста­вить учеб­ник по хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гии, и сам при­ме­нял в своих настав­ле­ниях вопро­ша­ю­щим пси­хо­ло­ги­че­ские ана­ло­гии. Беда в том, что пси­хо­ло­гия не явля­ется единой науч­ной дис­ци­пли­ной, такой как физика, мате­ма­тика, химия или био­ло­гия. Суще­ствует мно­же­ство школ, направ­ле­ний, кото­рые назы­вают себя пси­хо­ло­гией. К пси­хо­ло­гии отно­сятся и пси­хо­ана­лиз Фрейда и Юнга, и ново­мод­ные тече­ния вроде ней­ро­линг­ви­сти­че­ского про­грам­ми­ро­ва­ния (НЛП). Неко­то­рые направ­ле­ния в пси­хо­ло­гии совер­шенно непри­ем­лемы для пра­во­слав­ных хри­стиан. Поэтому при­хо­дится соби­рать какие-то знания по кру­пи­цам, отде­ляя зерна от плевел.

Попы­та­юсь, исполь­зуя неко­то­рые знания из прак­ти­че­ской, при­клад­ной пси­хо­ло­гии, пере­осмыс­лить их согласно с уче­нием святых отцов о борьбе со стра­стями.

Перед тем как начать гово­рить об основ­ных стра­стях и мето­дах борьбы с ними, давайте зада­дим себе вопрос: «А для чего мы боремся с нашими гре­хами и стра­стями?». Недавно услы­шал, как один извест­ный пра­во­слав­ный бого­слов, про­фес­сор Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии (не буду назы­вать его имени, так как очень уважаю его; он был моим пре­по­да­ва­те­лем, но в данном случае я в корне не согла­сен с ним) сказал: «Бого­слу­же­ние, молитва, пост – все это, так ска­зать, стро­и­тель­ные леса, под­порки для воз­ве­де­ния здания спа­се­ния, но не цель спа­се­ния, не смысл хри­сти­ан­ской жизни. А цель – избав­ле­ние от стра­стей». Не могу с этим согла­ситься, так как избав­ле­ние от стра­стей тоже не само­цель, а об истин­ной же цели гово­рит пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский: «Стяжи дух мирен – и вокруг тебя спа­сутся тысячи». То есть цель жизни хри­сти­а­нина – стя­жа­ние любви к Богу и ближ­ним. Сам Гос­подь гово­рит только о двух запо­ве­дях, на кото­рых зиждется весь закон и про­роки. Это «воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всем разу­ме­нием твоим» и «воз­люби ближ­него твоего, как самого себя» (Мф.22:37,39). Хри­стос не сказал, что это просто две из десяти, два­дцати других запо­ве­дей, но сказал, что «на сих двух запо­ве­дях утвер­жда­ется весь закон и про­роки» (Мф.22:40). Это самые глав­ные запо­веди, испол­не­ние кото­рых явля­ется смыс­лом и целью хри­сти­ан­ской жизни. А избав­ле­ние от стра­стей – это тоже лишь сред­ство, как и молитва, бого­слу­же­ние и пост. Если бы избав­ле­ние от стра­стей было целью хри­сти­а­нина, то мы неда­леко бы ушли от буд­ди­стов, кото­рые тоже ищут бес­стра­стия – нир­ваны.

Чело­веку невоз­можно испол­нить две глав­ные запо­веди, пока над ним гос­под­ствуют стра­сти. Чело­век, под­вер­жен­ный стра­стям, грехам любит себя и свою страсть. Разве может тще­слав­ный, гордый любить Бога и ближ­них? А нахо­дя­щийся в унынии, гневе, слу­жа­щий среб­ро­лю­бию? Вопросы рито­ри­че­ские.

Слу­же­ние стра­стям и греху не поз­во­ляет хри­сти­а­нину испол­нить самую глав­ную, клю­че­вую запо­ведь Нового Завета – запо­ведь о любви.

Стра­сти и стра­да­ния

С цер­ков­но­сла­вян­ского языка слово «страсть» пере­во­дится как «стра­да­ние». Отсюда, напри­мер, слово «стра­сто­тер­пец», то есть тер­пя­щий стра­да­ния, муче­ния. И дей­стви­тельно, ничто так не мучает людей: ни болезни, ни что-либо другое, – как соб­ствен­ные стра­сти, уко­ре­нив­ши­еся грехи.

Сна­чала стра­сти служат удо­вле­тво­ре­нию гре­хов­ных потреб­но­стей людей, а потом люди сами начи­нают слу­жить им: «Всякий, дела­ю­щий грех, есть раб греха» (Ин.8:34).

Конечно, в каждой стра­сти есть эле­мент гре­хов­ного удо­воль­ствия для чело­века, но, тем не менее, стра­сти мучают, тер­зают и пора­бо­щают греш­ника.

Самые яркие при­меры страст­ной зави­си­мо­сти – алко­го­лизм и нар­ко­ма­ния. Потреб­ность в алко­голе или нар­ко­ти­ках не только пора­бо­щает душу чело­века, но алко­голь и нар­ко­тики ста­но­вятся необ­хо­ди­мой состав­ля­ю­щей его обмена веществ, частью био­хи­ми­че­ских про­цес­сов в его орга­низме. Зави­си­мость от алко­голя или нар­ко­ти­ков – это зави­си­мость духовно-телес­ная. И лечить ее нужно двояко, то есть врачуя и душу, и тело. Но в основе лежит грех, страсть. У алко­го­лика, нар­ко­мана раз­ва­ли­ва­ется семья, его выго­няют с работы, он теряет друзей, но все это он при­но­сит в жертву стра­сти. Чело­век, зави­си­мый от алко­голя или нар­ко­ти­ков, готов на любое пре­ступ­ле­ние, чтобы удо­вле­тво­рить свою страсть. Неда­ром 90% пре­ступ­ле­ний совер­ша­ются под воз­дей­ствием алко­гольно-нар­ко­ти­че­ских веществ. Вот как силен демон пьян­ства!

Другие стра­сти могут не меньше пора­бо­щать душу. Но при алко­го­лизме и нар­ко­ма­нии пора­бо­ще­ние души еще уси­ли­ва­ется телес­ной зави­си­мо­стью.

Люди, дале­кие от Церкви, от духов­ной жизни часто видят в хри­сти­ан­стве одни запреты. Мол, напри­ду­мы­вали каких-то табу, огра­ни­че­ний, чтобы людям жизнь услож­нить. Но в Пра­во­сла­вии нет ничего слу­чай­ного, лиш­него, все очень гар­мо­нично и зако­но­мерно. В мире духов­ном, как и в мире физи­че­ском, есть свои законы, кото­рые, как и законы при­роды, нельзя нару­шить, иначе это при­ве­дет к ущербу и даже к ката­строфе. Часть этих зако­нов выра­жена в запо­ве­дях, кото­рые обе­ре­гают нас от беды. Запо­веди, нрав­ствен­ные пред­пи­са­ния можно срав­нить с таб­лич­ками, пре­ду­пре­жда­ю­щими об опас­но­сти: «Осто­рожно, высо­кое напря­же­ние!», «Не влезай, убьет!», «Стой! Зона ради­а­ци­он­ного зара­же­ния» и подоб­ным, или с над­пи­сями на емко­стях с ядо­ви­тыми жид­ко­стями: «Ядо­вито», «Ток­сично» и прочее. Нам, конечно, дана сво­бода выбора, но если мы не будем обра­щать вни­ма­ние на тре­вож­ные над­писи, оби­жаться потом нужно будет только на себя. Грех – нару­ше­ние очень тонких и стро­гих зако­нов духов­ной при­роды, и он нано­сит вред, в первую оче­редь, самому согре­шив­шему. А в случае со стра­стями вред от греха уси­ли­ва­ется мно­го­кратно, ибо грех ста­но­вится посто­ян­ным, при­об­ре­тает харак­тер хро­ни­че­ской болезни.

Слово «страсть» имеет два зна­че­ния.

Во-первых, как гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник, «стра­стью назы­вают уже самый порок, от дол­гого вре­мени вгнез­див­шийся в душе и через навык сде­лав­шийся как бы при­род­ным ее свой­ством, так что душа уже про­из­вольно и сама собой к нему стре­мится» (Лествица. 15:75). То есть страсть – это уже нечто боль­шее, чем грех, это гре­хов­ная зави­си­мость, раб­ство опре­де­лен­ному виду порока.

Во-вторых, слово «страсть» – это назва­ние, объ­еди­ня­ю­щее целую группу грехов. Напри­мер, в книге «Восемь глав­ных стра­стей с их под­раз­де­ле­ни­ями и отрас­лями», состав­лен­ной свя­ти­те­лем Игна­тием (Брян­ча­ни­но­вым), пере­чис­лены восемь стра­стей, и после каждой идет целый список грехов, объ­еди­нен­ных этой стра­стью. Напри­мер, гнев: вспыль­чи­вость, при­ня­тие гнев­ных помыс­лов, меч­та­ние гнева и отмще­ния, воз­му­ще­ние сердца яро­стью, помра­че­ние его ума, непре­стан­ный крик, спор, бран­ные слова, уда­ре­ние, тол­ка­ние, убий­ство, памя­то­зло­бие, нена­висть, вражда, мщение, окле­ве­та­ние, осуж­де­ние, воз­му­ще­ние и обида на ближ­него.

Боль­шин­ство святых отцов гово­рят о восьми стра­стях:

  1. чре­во­объ­яде­ние,
  2. любо­де­я­ние,
  3. среб­ро­лю­бие,
  4. гнев,
  5. печаль,
  6. уныние,
  7. тще­сла­вие,
  8. гор­дость.

Неко­то­рые, говоря о стра­стях, объ­еди­няют печаль и уныние. Вообще-то это несколько разные стра­сти, но раз­го­вор об этом пойдет ниже.

Иногда восемь стра­стей назы­вают смерт­ными гре­хами. Такое назва­ние стра­сти имеют потому, что могут (если пол­но­стью завла­деют чело­ве­ком) нару­шить духов­ную жизнь, лишить спа­се­ния и при­ве­сти к вечной смерти. Согласно святым отцам, за каждой стра­стью стоит опре­де­лен­ный бес, зави­си­мость от кото­рого и делает чело­века плен­ни­ком опре­де­лен­ного порока. Это учение коре­нится в Еван­ге­лии: «Когда нечи­стый дух выйдет из чело­века, то ходит по без­вод­ным местам, ища покоя, и не находя, гово­рит: воз­вра­щусь в дом свой, откуда вышел, и придя, нахо­дит его выме­тен­ным и убран­ным; тогда идет и берет с собой семь других духов, злей­ших себя, и войдя, живут там, – и бывает для чело­века того послед­нее хуже пер­вого» (Лк.11:24–26).

Про семь стра­стей обычно пишут запад­ные бого­словы, напри­мер Фома Акви­нат. На Западе вообще числу «семь» при­дают особое зна­че­ние.

Стра­сти явля­ются извра­ще­нием есте­ствен­ных чело­ве­че­ских свойств и потреб­но­стей. В чело­ве­че­ской при­роде есть потреб­ность к пище и питью, стрем­ле­ние к про­дол­же­нию рода. Гнев может быть пра­вед­ным (напри­мер, к врагам веры и Оте­че­ства), а может при­ве­сти к убий­ству. Береж­ли­вость может пере­ро­диться в среб­ро­лю­бие. Мы скор­бим о потере близ­ких людей, но это не должно пере­рас­тать в отча­я­ние. Целе­устрем­лен­ность, упор­ство не должны при­во­дить к гор­до­сти.

Один запад­ный бого­слов при­во­дит очень удач­ный пример. Он срав­ни­вает страсть с псом. Очень хорошо, когда пес сидит на цепи и охра­няет наш дом, но беда, когда он залез лапами на стол и пожи­рает наш обед.

Святой Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин гово­рит, что стра­сти под­раз­де­ля­ются на душев­ные, то есть исхо­дя­щие из душев­ных склон­но­стей, напри­мер: гнев, уныние, гор­дость и т.д. Они питают душу. И телес­ные: они в теле зарож­да­ются и тело питают. Но так как чело­век душевно-теле­сен, то стра­сти раз­ру­шают как душу, так и тело.

Этот же святой пишет, что первые шесть стра­стей как бы про­ис­хо­дят одна из другой, и «изли­ше­ство преды­ду­щей дает начало после­ду­ю­щей». Напри­мер, от излиш­него чре­во­уго­дия про­ис­хо­дит блуд­ная страсть. От блуда – среб­ро­лю­бие, от среб­ро­лю­бия – гнев, от гнева – печаль, от печали – уныние. И лечится каждая из них изгна­нием преды­ду­щей. Напри­мер, чтобы побе­дить блуд­ную страсть, нужно свя­зать чре­во­уго­дие. Чтобы побе­дить печаль, нужно пода­вить гнев и т.д.

Особо стоят тще­сла­вие и гор­дость. Но и они вза­и­мо­свя­заны. Тще­сла­вие дает начало гор­до­сти, и бороться с гор­до­стью нужно, побе­див тще­сла­вие. Святые отцы гово­рят, что неко­то­рые стра­сти совер­ша­ются телом, но зарож­да­ются они все в душе, выхо­дят из сердца чело­века, как гово­рит нам Еван­ге­лие: «Из сердца чело­века исхо­дят злые помыслы, убий­ства, пре­лю­бо­де­я­ния, любо­де­я­ния, кражи, лже­сви­де­тель­ства, хуле­ния – это осквер­няет чело­века» (Мф.15:18–20). Самое страш­ное, что стра­сти не исче­зают со смер­тью тела. А тело как инстру­мент, кото­рым чело­век чаще всего совер­шает грех, уми­рает, исче­зает. И невоз­мож­ность удо­вле­тво­рить свои стра­сти – вот что будет мучить и жечь чело­века после смерти.

И святые отцы гово­рят, что там стра­сти будут мучить чело­века гораздо силь­нее, чем на земле, – без сна и отдыха палить как огнем. И не только телес­ные стра­сти будут мучить людей, не находя удо­вле­тво­ре­ния, как блуд или пьян­ство, но и душев­ные: гор­дость, тще­сла­вие, гнев; ведь там тоже не будет воз­мож­но­сти их удо­вле­тво­рить. И глав­ное, что бороться со стра­стями чело­век тоже не сможет; это воз­можно только на земле, ведь земная жизнь дается для пока­я­ния и исправ­ле­ния.

Воис­тину чему и кому чело­век служил в земной жизни, с тем он будет и в веч­но­сти. Если служит своим стра­стям и диа­волу, с ними и оста­нется. Напри­мер, для нар­ко­мана ад – это будет бес­ко­неч­ная, нико­гда не пре­кра­ща­ю­ща­яся «ломка», для алко­го­лика – вечное похме­лье и т.д. Но если чело­век служил Богу, был с Ним и на земле, он может наде­яться, что и там будет с Ним.

Земная жизнь дается нам как под­го­товка к веч­но­сти, и мы здесь, на земле, опре­де­ля­емся с тем, что для нас глав­нее, что состав­ляет смысл и радость нашей жизни – удо­вле­тво­ре­ние стра­стей или жизнь с Богом. Рай – это место осо­бого при­сут­ствия Божия, вечное бого­ощу­ще­ние, и насильно Бог туда никого не поме­щает.

Про­то­и­е­рей Все­во­лод Чаплин при­во­дит один пример – ана­ло­гию, поз­во­ля­ю­щую понять это: «На второй день Пасхи 1990 года вла­дыка Костром­ской Алек­сандр служил первую со времен гоне­ний службу в Ипа­тьев­ском мона­стыре. До послед­него момента было неясно, состо­ится ли бого­слу­же­ние – таково было сопро­тив­ле­ние музей­ных работ­ни­ков… Когда вла­дыка вошел в храм, музей­щики во главе с дирек­три­сой стояли в при­творе с гнев­ными лицами, неко­то­рые со сле­зами на глазах: “Попы осквер­няют храм искус­ства…” Во время крест­ного хода я держал чашу со святой водой. И вдруг вла­дыка гово­рит мне: “Пошли в музей зайдем, в их каби­неты!”. Зашли. Вла­дыка громко гово­рит: “Хри­стос вос­кресе!” – и кропит музей­щи­ков святой водой. В ответ – пере­ко­шен­ные от злобы лица. Навер­ное, так же бого­борцы, перейдя черту веч­но­сти, сами отка­жутся войти в рай – им там будет невы­но­симо плохо».

Статья 2. Пока­я­ние – основа духов­ной жизни

gumerov 8 grehov 20662 - Восемь смертных грехов и борьба с ними

Чело­век – суще­ство, кото­рое ко всему при­вы­кает. При­вы­кает и к своим грехам и стра­стям, хотя и чув­ствует ненор­маль­ность, неуют­ность своего поло­же­ния. И при этом не имеет реши­мо­сти и силы воли начать борьбу с гре­хами. Так, нередко супруги, неко­гда любив­шие друг друга, много лет живут в состо­я­нии вяло­те­ку­щего кон­фликта, муча­ются и, конечно, хотели бы нор­маль­ных чело­ве­че­ских отно­ше­ний, любви, но настолько при­выкли к такой ситу­а­ции, настолько сми­ри­лись с ней, что палец о палец не ударят, чтобы что-то изме­нить. Грехи – это то, что очень сильно мешает нам жить. Они явля­ются при­чи­ной наших духов­ных, а иногда и физи­че­ских болез­ней. Даже люди, весьма дале­кие от Церкви, это пони­мают. От гнева, уныния, чре­во­уго­дия, пьян­ства и других стра­стей муча­ются не только хри­сти­ане. Грехи не дают нам стать счаст­ли­выми даже здесь, на земле, что уж гово­рить о веч­но­сти. Как может быть счаст­ли­вым чело­век, над кото­рым власт­вуют гор­дость, тще­сла­вие, гнев или блуд­ная страсть?

Как начать борьбу со стра­стями? Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник пишет: «Сна­чала надобно вос­стать против греха вообще воз­не­на­ви­де­нием его, изгнать его из его глав­ного места пре­бы­ва­ния пере­ло­мом воли, воз­буж­де­нием жажды про­тив­ле­ния греху и поко­ре­нием себя святой воле Божией, а потом уже вос­ста­вать и против порож­де­ний сего греха, пора­жать остатки его в себе до воз­мож­ного его в себе исто­ща­ния». После того как мы твердо решили встать на борьбу с грехом, мы должны при­не­сти пока­я­ние в нем. Ибо только в таин­стве испо­веди мы полу­чаем раз­ре­ше­ние от греха.

Оста­но­вимся на этом подроб­нее. Пока­я­ние, без сомне­ния, явля­ется осно­вой духов­ной жизни. Об этом сви­де­тель­ствует Еван­ге­лие. Пред­теча и Кре­сти­тель Гос­по­день Иоанн начал свою про­по­ведь сло­вами: «Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное» (Мф.3:2). Точно с таким же при­зы­вом выхо­дит на обще­ствен­ное слу­же­ние Гос­подь наш Иисус Хри­стос (см.: Мф.4:17). Без пока­я­ния невоз­можно при­бли­зиться к Богу и побе­дить свои гре­хов­ные наклон­но­сти. Гос­подь дал нам вели­кий дар – испо­ведь, в кото­рой мы раз­ре­ша­емся от наших грехов, ибо свя­щен­ник наде­лен от Бога вла­стью «вязать и решить» грехи чело­ве­че­ские.

Нередко можно слы­шать такое утвер­жде­ние: «Как у вас, веру­ю­щих, все легко: согре­шил, потом пока­ялся – и Бог все про­стил». В Паф­ну­тье­вом Боров­ском мона­стыре был в совет­ское время музей, и вот после осмотра посе­ти­те­лями мона­стыря и музея экс­кур­со­вод ставил пла­стинку с песней «Жило две­на­дцать раз­бой­ни­ков» в испол­не­нии Ф.И. Шаля­пина. Федор Ива­но­вич своим бар­хат­ным басом выво­дил:

«Бросил своих он това­ри­щей,
Бросил набеги тво­рить,
Сам Кудеяр в мона­стырь пошел,
Богу и людям слу­жить».

После про­слу­ши­ва­ния записи экс­кур­со­вод гово­рил при­мерно сле­ду­ю­щее: «Вот чему учит Цер­ковь: греши, воруй, раз­бой­ни­чай – все равно потом можешь пока­яться». Такая вот неожи­дан­ная трак­товка извест­ной песни. Так ли это? Дей­стви­тельно, есть люди, кото­рые вос­при­ни­мают таин­ство испо­веди именно так. Как некую духов­ную моеч­ную, душе­вую. Можно жить в грязи и не бояться: все равно потом все отмо­ется в душе. «Грязь не сало: потер – и отстало». Думаю, такая «испо­ведь» пользы не при­не­сет. Чело­век будет под­хо­дить к таин­ству не во спа­се­ние, а в суд и осуж­де­ние. И фор­мально «поис­по­ве­дав­шись», раз­ре­ше­ния грехов от Бога он не полу­чит. Не все так просто. Грех, страсть нано­сит душе боль­шой вред, и даже при­неся пока­я­ние, чело­век несет послед­ствия своего греха. Так у боль­ного, пере­бо­лев­шего оспой, оста­ются на теле шрамы. Недо­ста­точно просто испо­ве­до­вать грех, нужно при­ло­жить усилия к тому, чтобы побе­дить наклон­ность ко греху в своей душе. Так врач уда­ляет рако­вую опу­холь и назна­чает курс химио­те­ра­пии, чтобы побе­дить болезнь, не допу­стить реци­дива. Конечно, не просто сразу оста­вить страсть. Но каю­щийся не должен лице­ме­рить: «Пока­юсь, и дальше буду гре­шить». Чело­век должен при­ло­жить все силы, чтобы встать на путь исправ­ле­ния, более не воз­вра­щаться ко греху. Про­сить у Бога помощи для борьбы со стра­стями: «Помоги мне, Гос­поди, яко немо­щен есмь». Хри­сти­а­нин должен сжи­гать за собой мосты, кото­рые ведут обратно к гре­хов­ной жизни. Пока­я­ние по-гре­че­ски мета­ноия, что пере­во­дится как «изме­не­ние».

Для чего мы каемся, если Гос­подь и так знает все наши грехи? Да, знает, но ждет от нас при­зна­ния их. При­веду пример. Ребе­нок залез в буфет и съел все кон­феты. Отец пре­красно пони­мает, кто это сделал, но ждет, когда сын сам придет и попро­сит про­ще­ния. И, конечно, в этот момент также ждет, что сын обе­щает поста­раться больше так нико­гда не делать. Испо­ведь, конечно, должна быть част­ной, а не общей. Я имею в виду прак­тику, когда свя­щен­ник читает список грехов, а потом просто накры­вает испо­вед­ника епи­тра­хи­лью. Слава Богу, храмов, где так делают, оста­лось очень мало. «Общая испо­ведь» стала почти повсе­мест­ным явле­нием в совет­ское время, когда оста­лось очень мало дей­ству­ю­щих храмов и по вос­крес­ным и празд­нич­ным дням, а также постами они были пере­пол­нены моля­щи­мися. Испо­ве­до­вать всех жела­ю­щих тогда было просто нере­ально. Про­во­дить испо­ведь после вечер­ней службы тоже почти нигде не раз­ре­ша­лось. Один старый свя­щен­ник, про­слу­жив­ший в храме более 50 лет, рас­ска­зал мне, что Вели­ким постом батюш­кам при­хо­ди­лось ходить по рядам испо­ве­ду­ю­щихся, чтобы только успеть накрыть каж­дого епи­тра­хи­лью. Конечно, такая «испо­ведь» – явле­ние ненор­маль­ное, и пользы, очи­ще­ния душе она не при­но­сит.

Само слово «испо­ведь» озна­чает, что хри­сти­а­нин пришел пове­дать, испо­ве­дать, рас­ска­зать сам свои грехи. Свя­щен­ник в молитве перед испо­ве­дью читает: «Сия рабы Твоя словом раз­ре­ши­теся бла­го­воли». Сам чело­век раз­ре­ша­ется от своих грехов посред­ством слова и полу­чает от Бога про­ще­ние. Конечно, иногда бывает очень непро­сто, стыдно откры­вать свои гре­хов­ные раны, но именно так мы избав­ля­емся от наших гре­хов­ных навы­ков – пре­одо­ле­вая стыд, выры­вая их, как сорняк, из своей души. Без испо­веди, без очи­ще­ния от грехов и стра­стей невоз­можно с ними бороться. Сна­чала нужно их уви­деть, вырвать, а потом сде­лать все, чтобы они не выросли вновь в нашей душе.

Неви­де­ние своих грехов – при­знак духов­ной болезни. Почему подвиж­ники видели грехи свои бес­чис­лен­ные, как песок мор­ской? Все просто: они при­бли­жа­лись к источ­нику света – к Богу и начи­нали заме­чать такие тайные места своей души, кото­рые мы просто не заме­чаем. Они наблю­дали свою душу в ее истин­ном состо­я­нии. Довольно извест­ный пример: допу­стим, в ком­нате грязно и не убрано, но сейчас ночь, и все скрыто полу­мра­ком. Кажется, что все более-менее нор­мально. Но вот забрез­жил в окошко рас­свет, в ком­нату проник первый лучик солнца, осве­тил ее поло­вину. И мы начи­наем заме­чать бес­по­ря­док. Дальше – больше, и когда солнце осве­щает уже всю ком­нату, грязь и раз­бро­сан­ные вещи видны повсюду. Чем ближе к Богу, тем виднее грехи.

К авве Доро­фею пришел один знат­ный горо­жа­нин малень­кого города Газы, и авва спро­сил его: «Име­ни­тый гос­по­дин, скажи мне, за кого ты счи­та­ешь себя в своем городе?». Тот отве­тил: «Считаю себя за вели­кого и пер­вого в городе». Тогда пре­по­доб­ный снова спро­сил его: «Если же ты пой­дешь в Кеса­рию, за кого будешь счи­тать себя там?». Чело­век тот отве­тил: «За послед­него из тамош­них вель­мож». – «Если же ты отпра­вишься в Антио­хию, за кого ты будешь там себя счи­тать?». – «Там буду счи­тать себя за одного из про­сто­лю­ди­нов». – «Если же пой­дешь в Кон­стан­ти­но­поль и при­бли­зишься к царю, там за кого ты будешь счи­тать себя?» И тот чело­век отве­тил: «Почти за нищего». Тогда авва сказал ему: «Вот так и святые: чем более при­бли­жа­ются к Богу, тем более видят себя греш­ными».

Испо­ведь – это не отчет о духов­ной жизни (что в ней хорошо, а что плохо) или беседа со свя­щен­ни­ком. Это есть обли­че­ние себя, без вся­кого само­оправ­да­ния и само­жа­ле­ния. Только тогда мы полу­чим удо­вле­тво­ре­ние и облег­че­ние и отой­дем от аналоя легко, как на кры­льях. Гос­подь и так знает все обсто­я­тель­ства, кото­рые нас при­вели ко греху. И совер­шенно недо­пу­стимо рас­ска­зы­вать на испо­веди, какие люди нас под­толк­нули ко греху. Они отве­тят за себя сами, мы же должны отве­чать только за себя. Муж, брат или сват послу­жили нашему паде­нию – не имеет сейчас ника­кого зна­че­ния; нам необ­хо­димо понять, в чем вино­ваты именно мы сами. Святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский гово­рит: «Кто привык каяться здесь и давать ответ за свою жизнь, тому легко будет давать ответ на страш­ном суде Божием».

Святые отцы назы­вают испо­ведь вторым кре­ще­нием – кре­ще­нием сле­зами. Как и в кре­ще­нии, нам дается дар – про­ще­ние грехов, и нам нужно ценить этот дар. Не нужно откла­ды­вать испо­ведь на потом. Испо­ве­до­ваться надо чаще и подробно. Неиз­вестно, сколько нам Гос­подь дал вре­мени на пока­я­ние. Каждую испо­ведь нужно вос­при­ни­мать как послед­нюю, ибо никто не знает, в какой день и час Бог при­зо­вет нас к Себе.

Не нужно сты­диться испо­ве­до­вать грехи, нужно сты­диться совер­шать их. Многие думают, что свя­щен­ник, осо­бенно зна­ко­мый, осудит их, хотят на испо­веди пока­заться лучше, чем они есть, само­оправ­даться. Уверяю вас, что любого батюшку, кото­рый более-менее часто испо­ве­дует, уже ничем нельзя уди­вить, и вы вряд ли ска­жете ему что-то новое и необыч­ное. Для духов­ника, наобо­рот, вели­кое уте­ше­ние, когда он видит перед собой искренне каю­ще­гося, пусть даже в тяжких грехах. Значит, он не зря стоит у аналоя, при­ни­мая пока­я­ние при­хо­дя­щих на испо­ведь.

В испо­веди каю­ще­муся дается не только про­ще­ние грехов, но и пода­ется бла­го­дать и помощь Божия на борьбу с грехом. Поэтому исправ­ле­ние своей жизни мы начи­наем с испо­веди. При­веду пример из Соло­вец­кого пате­рика, как блуд­ная страсть оста­вила подвиж­ника только после испо­веди перед стар­цем. Соло­вец­кий старец Наум рас­ска­зы­вал: «Раз при­вели ко мне жен­щину, желав­шую пого­во­рить со мной. Недол­гой была моя беседа с посе­ти­тель­ни­цей, но страст­ный помы­сел напал на меня и не давал мне покоя ни днем ни ночью, и при этом не день или два, а целых три месяца мучился я в борьбе с лютой стра­стью. Чего только я не делал! Не помо­гали и купа­ния сне­го­вые. Одна­жды после вечер­него пра­вила я вышел за ограду поле­жать в снегу. На беду заперли за мной ворота. Что делать? Я побе­жал кругом ограды ко вторым, тре­тьим мона­стыр­ским воро­там – везде заперто. Побе­жал в кожевню, но там никто не жил. Я был в одном под­ряс­нике, и холод про­ни­зы­вал меня до костей. Я едва дождался утра и чуть жив добрался до келии. Но страсть не ути­хала. Когда настал Филип­пов пост, я пошел к духов­нику, со сле­зами испо­ве­дал ему свое горе и принял епи­ти­мию; тогда только, бла­го­да­тью Божией, обрел я жела­е­мый покой».

Испо­ведь должна быть частой и по воз­мож­но­сти у одного и того же свя­щен­ника. В наше время все­об­щего непо­слу­ша­ния, к сожа­ле­нию, далеко не все пра­во­слав­ные имеют духов­ного отца. И это нехо­рошо. Если хри­сти­а­нин дей­стви­тельно хочет вести духов­ную брань со стра­стями, он должен дове­риться духов­нику, кото­рый будет знать состо­я­ние его души и направ­лять на пути ко спа­се­нию. Когда чело­век испо­ве­ду­ется у одного свя­щен­ника, он даже кос­венно стре­мится испра­виться – из чув­ства стыда перед духов­ни­ком. Редкая испо­ведь (несколько раз в год) часто при­во­дит к ока­ме­не­нию сер­деч­ному. Люди пере­стают заме­чать за собой грехи, забы­вают уже соде­ян­ное. Совесть уже легко при­ми­ря­ется с так назы­ва­е­мыми мел­кими, быто­выми гре­хами: «Ну что такого? Вроде все нор­мально. Не убиваю, не краду, не пре­лю­бо­дей­ствую». И наобо­рот, частая испо­ведь застав­ляет душу, совесть бес­по­ко­иться, будит ее от дре­моты. С гре­хами нельзя мириться, ужи­ваться. Начав бороться даже с одной какой-нибудь гре­хов­ной при­выч­кой, чув­ству­ешь, как легче ста­но­вится дышать и духовно, и физи­че­ски.

Люди, кото­рые испо­ве­ду­ются редко или фор­мально, иногда вообще пере­стают видеть свои грехи. Любому свя­щен­нику это хорошо зна­комо. При­хо­дит чело­век на испо­ведь и гово­рит: «Не грешен ничем» или «Грешен всем» (что вообще-то тоже самое). Это про­ис­хо­дит, конечно, от духов­ной лени, неже­ла­ния вести хоть какую-то работу над своей душой. В связи с этим вспо­ми­на­ется одна забав­ная исто­рия. К про­вин­ци­аль­ному свя­щен­нику на испо­ведь пришла пожи­лая жен­щина. И – обыч­ное дело: «Всю жизнь честно про­жила, никого не оби­жала, нет у меня грехов». Батюшка и так, и эдак пыта­ется подвиг­нуть ее к пока­я­нию, задает ей разные вопросы, но ста­рушка непре­клонна: «Ничем не грешна – и все». Тогда свя­щен­ник, все больше хму­рясь, спра­ши­вает ее: «А ты где рабо­тала, матушка?» Она отве­чает: «Да в кол­хозе, милый». – «И что, нико­гда ничего чужого, лиш­него в кол­хозе не брала?». – «Нет, не брала, да там и взять было нечего; нам ни про­дук­тов, ни денег не давали, только палочки-тру­до­дни ста­вили». Тогда батюшка совсем поте­рял тер­пе­ние: «Не обма­ны­вай, мать, я сам в кол­хозе рабо­тал!». Пусть не оби­жа­ются на меня тру­же­ники села, среди них дей­стви­тельно есть люди кри­сталь­ной чест­но­сти; просто этот случай пока­зы­вает, как смешно и нелепо выгля­дит чело­век, кото­рый пришел на испо­ведь и не видит своих грехов.

Под­ве­дем неко­то­рый итог.

Итак, для вступ­ле­ния на путь войны против стра­стей нужно иметь твер­дую реши­мость, воз­не­на­ви­деть страсть всей душою и опол­читься на нее. Второе, что нужно сде­лать, – это пока­яться в грехах, при­бег­нуть к таин­ству испо­веди, но не просто испо­ве­до­вать грехи, а при­нять реше­ние бороться с ними и после испо­веди не огля­ды­ваться назад, сжечь все мосты, свя­зы­ва­ю­щие нас с про­шлой страст­ной гре­хов­ной жизнью, и идти вперед, побеж­дая стра­сти.

Юлий Цезарь, пере­пра­вив­шись из Галлии через Ла-Манш, выса­дился на тер­ри­то­рии нынеш­ней Англии. Он поднял свое войско на скалы и велел посмот­реть вниз. Внизу они уви­дели пыла­ю­щие корабли. Послед­нее, что свя­зы­вало их с сто­ро­ной, откуда они при­плыли, было уни­что­жено. Воинам оста­ва­лось одно – идти вперед и побеж­дать. Встав­ший на путь борьбы со стра­стью не может ози­раться назад.

И третье усло­вие, с помо­щью кото­рого можно одер­жать победу над стра­стями, – это осо­зна­ние своей немощи. Без помощи Божией, только своими силами стра­сти побе­дить невоз­можно. Это будет не борьба со стра­стями, не очи­ще­ние от них, а заме­ще­ние одной стра­сти на другую. Кстати, этот метод заме­ще­ния исполь­зуют неко­то­рые недоб­ро­со­вест­ные пси­хо­те­ра­певты. Напри­мер, чело­веку пред­ла­га­ется побе­дить тоску, депрес­сию само­влюб­лен­но­стью и тще­сла­вием. Даются спе­ци­аль­ные упраж­не­ния, как полю­бить себя и начать жить в свое удо­воль­ствие. В этом случае диавол даже может отойти от чело­века до вре­мени, сде­лать вид, что побеж­ден, но потом напасть с новой, деся­ти­крат­ной силой.

Борясь со стра­стями без сми­ре­ния можно впасть в гор­дость, кото­рая явля­ется худшей из стра­стей. На этом осно­вано такое явле­ние как пре­лесть. Свя­тому Анто­нию Вели­кому была пока­зана земля, как бы опу­тан­ная сетью, и он вос­клик­нул: «Кто же может избе­жать сих сетей?». И был ему ответ: «Сми­ре­ние!».

Вопреки извест­ному выра­же­нию «подоб­ное лечится подоб­ным», стра­сти лечатся про­ти­во­по­лож­ным, то есть вос­пи­та­нием в душе про­ти­во­по­лож­ной доб­ро­де­тели. Об этом пишет свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Каждой из восьми стра­стей он про­ти­во­по­став­ляет про­ти­во­по­лож­ную ей хри­сти­ан­скую доб­ро­де­тель. Напри­мер: чре­во­уго­дие побеж­да­ется воз­дер­жа­нием, гнев – кро­то­стью, тще­сла­вие – сми­ре­нием. Подроб­нее об этом речь пойдет в сле­ду­ю­щих ста­тьях.

Статья 3. Борьба с помыс­лами

Отсе­че­ние дурных помыс­лов есть необ­хо­ди­мое усло­вие борьбы со стра­стями

Святой Антоний, искушаемый видом золотой лампы
Святой Анто­ний, иску­ша­е­мый видом

золо­той лампы

Страсть рож­да­ется в душе чело­века не сразу. Святые отцы гово­рят, что начи­на­ется она с при­лога, или при­ра­же­ния. По-сла­вян­ски при­ра­зиться – значит столк­нуться с чем-то.

Прилог воз­ни­кает в созна­нии чело­века от впе­чат­ле­ний уви­ден­ного, по какой-либо другой при­чине или как образ, навя­зан­ный врагом – диа­во­лом. Но прилог при­хо­дит помимо воли чело­века, без его соиз­во­ле­ния и уча­стия. Чело­век сам волен при­нять прилог в сердце или отри­нуть его. Если прилог принят, он уже обду­мы­ва­ется, дела­ется своим. Отцы назы­вают это также соче­та­нием или собе­се­до­ва­нием с помыс­лом.

Третья стадия – это скло­не­ние к помыслу, или сосло­же­ние, когда воля настолько под­пала под вли­я­ние гре­хов­ной мысли, настолько срод­ни­лась с ней, что чело­век уже готов перейти к дей­ствиям. Грех уже напо­ло­вину совер­шен в мыслях. Как гово­рит Гос­подь в Еван­ге­лии: «Из сердца исхо­дят злые помыслы, убий­ства, пре­лю­бо­де­я­ния, любо­де­я­ния, кражи, лже­сви­де­тель­ства, хуле­ния» (Мф.15:19), таким обра­зом пока­зы­вая, с чего начи­на­ется грех – «со злого помысла» о нем. И апо­стол Иаков пишет: «Похоть же, зачав, рож­дает грех, а соде­ян­ный грех рож­дает смерть» (Иак.1:15).

Гре­хов­ный помы­сел, кото­рый посе­лился в душе и сердце, обя­за­тельно когда-нибудь перей­дет в дей­ствие. Чело­век, поз­во­ля­ю­щий себе нескром­ные взгляды, не хра­ня­щий свое зрение и слух от соблаз­ни­тель­ных картин, име­ю­щий в уме нечи­стые, блуд­ные помыслы, не может оста­ваться цело­муд­рен­ным.

«Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не про­го­рело платье его? Может ли кто ходить по горя­щим уго­льям, чтобы не обжечь ног своих?» – вопро­шает пре­муд­рый Соло­мон (Притч.6:27–28).

Поэтому тем, кто хочет вести духов­ную жизнь, сле­дует пом­нить, что дурные помыслы нужно умерщ­влять в заро­дыше, «раз­би­вать мла­ден­цев их о камень» (см.: Пс.136:9). А заро­дыш помысла есть (как уже было ска­зано выше) прилог – нечто нам совсем не при­над­ле­жа­щее, но, как какое-нибудь зло­вред­ное насе­ко­мое, стре­мя­ще­еся зале­теть в при­от­кры­тое окно нашего созна­ния.

Как-то в одной книге по пси­хо­ло­гии прочел о том, что наши мысли вовсе не явля­ются «нашей соб­ствен­но­стью» и порож­де­нием нашего ума. То, что мы думаем, – резуль­тат мно­же­ства причин и обсто­я­тельств: вос­пи­та­ния, усло­вий жизни, вре­мени, в кото­ром мы живем, страны, в кото­рой мы роди­лись, и т.д. Напри­мер, если бы мы роди­лись в другой стране, в другое время или полу­чили другое вос­пи­та­ние, мы и думали бы иначе. Таким обра­зом, то, что мы думаем, – это не совсем наши мысли, они могут воз­ник­нуть у нас по очень многим неза­ви­ся­щим от нас при­чи­нам. (Сле­дует еще доба­вить, что люди пра­во­слав­ные хорошо знают, что нехо­ро­шие, гре­хов­ные мысли могут при­хо­дить еще из одного источ­ника, и источ­ник этот хорошо изве­стен.) Конечно, эти заме­ча­ния о мыслях каса­ются только не уко­ре­нив­шихся в созна­нии помыс­лов; если чело­век принял мысль и начал ее обду­мы­вать, он уже срод­ня­ется с ней, она ста­но­вится его соб­ствен­ной.

Пси­хо­логи сове­туют отде­лять плохие мысли от хоро­ших и оформ­лять с пло­хими «развод», то есть не пус­кать их в свое созна­ние, не счи­тать своими, а к хоро­шим мыслям, наобо­рот, «сва­таться» и вся­че­ски дру­жить с ними, заме­няя плохие, мрач­ные, агрес­сив­ные мысли свет­лыми, доб­рыми, пози­тив­ными. Мне эта мысль весьма понра­ви­лась, но как же я был удив­лен, когда у свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника прочел очень похо­жий совет: «Вели­кая ошибка, и ошибка все­об­щая, – почи­тать все воз­ни­ка­ю­щее в нас кров­ною соб­ствен­но­стью, за кото­рую должно стоять, как за себя. Все гре­хов­ное есть при­ш­лое к нам, потому его всегда должно отде­лять от себя, иначе мы будем иметь измен­ника в себе самих. Кто хочет вести брань с собою, тот должен раз­де­лить себя на себя и на врага, кро­ю­ще­гося в нем. Отде­лив от себя извест­ное пороч­ное дви­же­ние и сознав его врагом, пере­дай потом это созна­ние и чув­ству, воз­роди в сердце непри­язнь к нему. Это – самое спа­си­тель­ное сред­ство к про­гна­нию греха. Всякое гре­хов­ное дви­же­ние дер­жится в душе через ощу­ще­ние некой при­ят­но­сти от него; потому, когда воз­буж­дена непри­язнь к нему, оно, лиша­ясь всякой опоры, само собою исче­зает».

Дей­стви­тельно, грех и скверна не могут быть частью души, они не свой­ственны, не сродни чело­веку; мы сотво­рены чистыми, свет­лыми, очи­щены водами свя­того кре­ще­ния. Вот лежит ребе­нок, только что кре­щен­ный; он чист, он как ангел Божий, и «все гре­хов­ное есть при­ш­лое к нам», оно при­хо­дит уже потом. И только приняв его в себя, согла­сив­шись с ним, мы сами посе­ляем грех в своей душе. И тогда уже выгнать его ох как непро­сто.

Щит веры

Мы должны уста­но­вить в своем созна­нии как бы некий фильтр, решить, какие мысли для нас жела­тельны, а какие нельзя под­пус­кать и на пушеч­ный выстрел. Посту­пить как роди­тели, кото­рые могут забло­ки­ро­вать доступ детям на неко­то­рые сайты или теле­ви­зи­он­ные каналы. Можно при­ве­сти еще ана­ло­гию. Когда раз­да­ется звонок в дверь, мы же не сразу рас­па­хи­ваем ее, не спро­сив: «Кто там?»? Нет, мы сна­чала смот­рим в глазок и только убе­див­шись, что это звонит зна­ко­мый нам чело­век, впус­каем его в квар­тиру.

Помыс­лов не нужно бояться, но и не нужно бесе­до­вать с ними.

Как-то я испо­ве­до­вался одному опыт­ному свя­щен­нику в том, что заму­чили гре­хов­ные помыслы, и он дал мне такой совет: «Вос­при­ни­май помыслы как что-то внеш­нее, не име­ю­щее к тебе отно­ше­ния. Мысль может кон­тро­ли­ро­вать при­хо­дя­щие к нам помыслы, но в нашей воле – при­нять или нет». Допу­стим, сидит чело­век в доме; окна и двери закрыты; за окнами буря, метель, непо­года, но они не вредят ему, пока он не открыл окно. Но стоит открыть – непо­года ворвется внутрь, и станет неуютно и холодно. Так же и мысли: они неиз­бежны, но не должны вхо­дить в душу и осквер­нять ее.

Очень важно не только избав­ляться от гре­хов­ных помыс­лов и не допус­кать их в свою душу, но и запол­нять ее мыс­лями дру­гими – духов­ными, свет­лыми, доб­рыми. Ведь есть закон: при­рода не терпит пустоты. И духов­ная при­рода тоже. Вспом­ните притчу, как нечи­стый дух выхо­дит из чело­века и, изгнан­ный, ходит по пустын­ным местам, потом воз­вра­ща­ется и, найдя свое место неза­ня­тым, при­во­дит семь злей­ших себя бесов. Свято место, как гово­рится, пусто не бывает.

Свя­ти­тель Феофан сове­тует поста­вить после изгна­ния злых помыс­лов у самого входа в душу как бы щит и не пус­кать их обратно: «А для сего спеши вос­ста­вить в душе убеж­де­ния, про­ти­во­по­лож­ные тем, на кото­ром дер­жится сму­ща­ю­щий помы­сел».

Мы уже гово­рили, что каждой стра­сти есть про­ти­во­по­лож­ная доб­ро­де­тель. Так и каждой гре­хов­ной мысли можно про­ти­во­по­ста­вить про­ти­во­ле­жа­щую, доб­ро­де­тель­ную. Напри­мер, блуд­ной – цело­муд­рен­ную, чистую; гнев­ли­вой – доб­ро­же­ла­тель­ную; помыслу осуж­де­ния – помы­сел оправ­да­ния, жало­сти к ближ­нему и т.д.

В заклю­че­нии при­веду еще один совет свя­ти­теля Фео­фана: начи­нать борьбу с помыс­лами с молитвы к Гос­поду, святым и ангелу-хра­ни­телю. Чтобы мы при­пи­сы­вали успехи духов­ной брани не нашим соб­ствен­ным ста­ра­ниям, но только помощи Божией.

Нужно найти глав­ную свою страсть и бороться с ней как дея­тельно, так и в мыслях. Брань эта нико­гда не пре­кра­тится. «Но все легче и легче… или все удоб­нее и удоб­нее будет пре­одо­ле­вать ее. И опыт­но­сти при­ба­вится; так что и заме­тить, и отра­зить не трудно будет».

Статья 4. О вреде неко­то­рых источ­ни­ков инфор­ма­ции

gumerov 8 grehov 20754 - Восемь смертных грехов и борьба с ними

Итак, выяс­ня­ется, что дурные мысли, гре­хов­ные жела­ния и стрем­ле­ния не явля­ются кров­ной соб­ствен­но­стью нашей души. Они при­хо­дят извне и могут быть как при­няты и взра­щены нами, так и отри­нуты и изгнаны. На то нам и дана сво­бод­ная воля.

Откуда же при­хо­дит все это? Говоря гло­бально, источ­ник их один. Бог зла не сотво­рил, и первым, кто начал тво­рить зло во все­лен­ной, был сатана. «Кто делает грех, тот от диа­вола, потому что сна­чала диавол согре­шил» (1Ин.3:8), – гово­рит апо­стол Иоанн Бого­слов. И при­ни­мая кре­ще­ние, мы «отре­ка­емся от сатаны и от всех дел его». То есть от дел греха. Поэтому люди, сеющие грех и соблазн, творят, конечно, дело диа­вола.

Дурные, гре­хов­ные помыслы почти всегда рож­да­ются от зри­тель­ных, слу­хо­вых и каких-либо других чув­ствен­ных обра­зов и впе­чат­ле­ний. Конечно, могут быть помыслы и прямо, непо­сред­ственно все­ва­е­мые сата­ной, но их не так много, как порой кажется. Каковы эти внеш­ние раз­дра­жи­тели низ­мен­ных инстинк­тов? На первом месте, без пре­уве­ли­че­ния, стоят совре­мен­ные источ­ники мас­со­вой инфор­ма­ции: теле­ви­де­ние, «желтая» и раз­вле­ка­тель­ная пресса, радио, очень многие интер­нет-сайты.

Из-за того, что почти все масс-медиа у нас част­ные, а значит – ком­мер­че­ские, их доход и бла­го­со­сто­я­ние их вла­дель­цев зави­сит только от одного – от рей­тинга. И чем боль­шее число людей будут смот­реть или слу­шать в данный час опре­де­лен­ный канал, поку­пать то или иное изда­ние, тем больше реклам­ных ком­па­ний будут вкла­ды­вать в него деньги – все очень просто. А чтобы при­влечь зри­тель­ское или чита­тель­ское вни­ма­ние, нужно как можно больше раз­вле­кать, играть на самых низ­мен­ных стра­стях и поро­ках, пока­зы­вать что-то полу­за­прет­ное (запрет­ный плод, как известно, сладок). Но это только один аспект про­блемы, ведь, кроме ком­мер­че­ской сто­роны вопроса, есть иная, куда более важная, сто­рона – нрав­ствен­ная. Мы испы­ты­ваем сейчас жесто­чай­ший натиск: огром­ные сред­ства тра­тятся на то, чтобы раз­ло­жить наш народ нрав­ственно и духовно.

Но не только СМИ сеют грех. Гре­хов­ные помыслы могут прийти к нам из всего того, что мы читаем, слышим, видим и чув­ствуем. То есть из книг, филь­мов, раз­го­во­ров, встреч и т.д.

Как же сохра­нить свою душу и ум в чистоте, если мы живем в мире, про­пи­тан­ном инфор­ма­цией, если зри­тель­ные и зву­ко­вые образы про­ни­зы­вают весь наш быт? Да, это, конечно, сложно, но воз­можно. В аске­тике это назы­ва­ется хра­не­ние зрения, слуха и ума.

Начнем с того, что 90% инфор­ма­ции, кото­рую полу­чает еже­дневно совре­мен­ный чело­век, ему не только не нужны, но и очень вредны. Вдо­ба­вок, вся эта инфор­ма­ция отвра­ти­тель­ного каче­ства. Помните, что гово­рил про­фес­сор Пре­об­ра­жен­ский в романе М. Бул­га­кова «Соба­чье сердце»? «Не читайте до еды совет­ских газет» – можно испор­тить пище­ва­ре­ние. Думаю, что совре­мен­ную прессу и после еды читать не стоит.

Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство наших совре­мен­ни­ков из-за любви к СМИ вообще отучи­лись само­сто­я­тельно мыс­лить и ана­ли­зи­ро­вать. Да и вре­мени на это нет, ведь нужно про­чи­тать все те газеты и жур­налы, на кото­рые под­пи­са­лись; посмот­реть послед­ние ново­сти; пока стоишь в проб­ках, послу­шать люби­мую радио­стан­цию; да еще надо, чтобы вече­ром на сериал сил хва­тило. При этом чело­век нахо­дится в полной уве­рен­но­сти, что его мысли – это его соб­ствен­ные мысли. Он уже не пони­мает сам, где гово­рит за него Вла­ди­мир Познер, где Алек­сандр Гордон, а где вообще Михаил Задор­нов. Спо­соб­ность к само­сто­я­тель­ному мыш­ле­нию почти утра­чи­ва­ется. Если и наблю­да­ется еще какое-то раз­но­мыс­лие среди нашего насе­ле­ния, так это только потому, что люди смот­рят разные пере­дачи, точки зрения веду­щих и участ­ни­ков кото­рых не всегда сов­па­дают. Как гово­рил Козьма Прут­ков, «многие люди подобны кол­ба­сам: чем их начи­нят, то и носят в себе». По этому прин­ципу рабо­тает наша «чет­вер­тая власть», кото­рая, дей­стви­тельно, явля­ется вла­стью реаль­ной, ибо спо­собна мани­пу­ли­ро­вать созна­нием людей как угодно.

У нас частенько гово­рят о фаль­си­фи­ка­ции выбо­ров, о непра­виль­ном под­счете голо­сов и под­лож­ных бюл­ле­те­нях. А ведь все это абсо­лютно ненуж­ная вещь. Доста­точно просто за несколько недель до выбо­ров пока­зы­вать по теле­ви­де­нию одно и то же лицо, и все как один за него про­го­ло­суют. Какими бы каче­ствами кан­ди­дат ни обла­дал. Напо­леон гово­рил: «Несколько газет могут сде­лать больше, чем целая армия». Что бы сказал Бона­парт, если бы был знаком с теле­ви­де­нием?! Но тема наша все-таки не поли­ти­че­ские тех­но­ло­гии, а борьба со стра­стями, поэтому вер­немся к ней.

Можно ска­зать совер­шенно точно: смот­ре­ние теле­ви­зора, чтение «желтой», буль­вар­ной прессы, обще­ние с дру­гими СМИ раз­жи­гают в нашей душе все восемь стра­стей.

Посмот­рим, как же СМИ спо­соб­ствуют их про­буж­де­нию в душе чело­века.

Чре­во­объ­еде­ние. Про­яв­ле­ние этой стра­сти есть чре­во­уго­дие, пьян­ство, нар­ко­ма­ния и куре­ние. Теле­ви­де­ние и другие СМИ вообще наце­лены на культ гедо­низма, насла­жде­ния. Вспом­ним хотя бы реклам­ные лозунги «Бери от жизни всё!», «Еда – это насла­жде­ние, насла­жде­ние вкусом!» и другие. Про явную и скры­тую рекламу пива и иных алко­голь­ных напит­ков можно и не гово­рить. Нам вообще вся­че­ски ста­ра­ются вну­шить, что без алко­голя жизнь в прин­ципе немыс­лима. В филь­мах или сери­а­лах о воен­ных или мили­ци­о­не­рах (то есть о «насто­я­щих муж­чи­нах») вся их жизнь посто­янно сопро­вож­да­ется при­е­мом спирт­ного (водки и пива). Притом, есте­ственно, все это щедро про­пла­чено спон­со­рами, чей товар рекла­ми­руют актеры. Почти все герои посто­янно курят. К слову ска­зать, в гол­ли­вуд­ских филь­мах уже прак­ти­че­ски нельзя уви­деть поло­жи­тель­ного героя, кото­рый пьет спирт­ное или затя­ги­ва­ется сига­ре­той. Аме­ри­канцы нако­нец поняли, какое дей­ствие подоб­ные при­меры ока­зы­вают на моло­дежь.

Но все это еще цве­точки. Ведь на нашем теле­ви­де­нии нередки сцены, где вполне поло­жи­тель­ные герои упо­треб­ляют нар­ко­тики и курят «травку». Помню, как в одном извест­ном рос­сий­ском фильме, словно реклам­ный слоган, несколько раз звучит фраза: «Трава – не нар­ко­тик!».

Любо­де­я­ние. Ну, тут не стоит даже осо­бенно много гово­рить, доста­точно пере­ли­стать любую попу­ляр­ную газету или вклю­чить теле­ви­зор, осо­бенно какой-нибудь моло­деж­ный канал, скажем, MTV. Весь теле- и радио­эфир напол­нен непри­стой­ными сце­нами, раз­го­во­рами на тему сек­су­аль­ных отно­ше­ний, шут­ками «ниже пояса» и пере­да­чами «про это». В евро­пей­ских стра­нах, и даже в Аме­рике, фильмы и пере­дачи эро­ти­че­ского содер­жа­ния уже давно пока­зы­вают только в опре­де­лен­ное время поздно вече­ром.

Среб­ро­лю­бие. На тему культа алч­но­сти, жад­но­сти, среб­ро­лю­бия суще­ствует масса теле- и радио­пе­ре­дач, в кото­рых целе­на­прав­ленно вну­ша­ется, что без при­ло­же­ния особых усилий и труда можно «стать мил­ли­о­не­ром». Вместе с этим воз­буж­да­ется обрат­ная сто­рона алч­но­сти – зависть. Ведь тот уро­вень жизни, то есть товары и раз­вле­че­ния, кото­рые рекла­ми­руют СМИ, доступны только неболь­шому кругу людей. А осталь­ным оста­ется только гло­тать слюнки и зави­до­вать.

Гнев. Зависть вызы­вает гнев. Это понятно. Когда в стране очень многие сидят без работы, не полу­чают меся­цами зар­плату и не могут про­жить на пенсию, вполне понятно, что то, что эти люди видят по теле­ви­зору, вызы­вает раз­дра­же­ние и гнев: рей­тинги самых бога­тых людей страны, реклама жилья за несколько тысяч дол­ла­ров за квад­рат­ный метр и прочее. Любая сводка ново­стей – при­чина для гнева: кор­руп­ция, неспра­вед­ли­вость, без­дей­ствие вла­стей и пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов. При­ба­вим к этому воз­буж­да­ю­щие агрес­сию фильмы со сце­нами наси­лия и жесто­ко­сти. И можно только дога­ды­ваться, какое дей­ствие спо­собно про­из­ве­сти на чело­ве­че­скую душу интер­вью с манья­ком, рас­ска­зы­ва­ю­щим, как он полу­чает удо­воль­ствие от убий­ства.

Печаль, уныние. Те же ново­сти, кроме печали, уныния и тре­воги, ничего вызвать не могут. Ката­строфы, ДТП, аварии, убий­ства, войны и локаль­ные кон­фликты, кри­зисы и дефолты… И так каждый день.

Тще­сла­вие. Гор­дыня. Если по ТВ, в прессе чело­век посто­янно узнает о люд­ских поро­ках и грехах, он начи­нает впа­дать в осуж­де­ние и пре­воз­но­ше­ние: «Если звезды и поли­тики погрязли в раз­врате и изли­ше­стве, то я еще очень даже ничего». С другой сто­роны, он начи­нает свы­каться с тем, что порок, грех – это норма жизни.

Пусть меня про­стят, что я так долго изла­гал всем хорошо извест­ные вещи, но иногда в повсе­днев­ной суете мы просто не заду­мы­ва­емся, каким зверям откры­ваем ворота, когда вклю­чаем теле­ви­зор или берем в руки газету. То, о чем даже взрос­лый чело­век, скорее всего, нико­гда бы и не поду­мал, может быть выта­щено наружу с помо­щью похаб­ного фильма или раз­врат­ной статьи. Совер­шенно ужас­ные мысли и инстинкты могут быть рас­тор­мо­жены, если не хра­нить свое зрение и слух.

Что делать? Веко­веч­ный рос­сий­ский вопрос. Неужели жить в инфор­ма­ци­он­ной изо­ля­ции и не знать ничего, что дела­ется в мире и стране? Про­блема эта сильно пре­уве­ли­чена. Мы живем не в пустыне, не на необи­та­е­мом ост­рове. Поверьте, все ново­сти, кото­рые нам дей­стви­тельно нужны, мы узнаем и так. Ну, может быть, с опоз­да­нием мак­си­мум на один день. Нам все равно их сооб­щат на работе, друзья, зна­ко­мые, род­ствен­ники. Но теряем мы, обща­ясь со СМИ, гораздо больше. Можно ска­зать совер­шенно опре­де­ленно: тот, кто регу­лярно смот­рит теле­ви­зор, слу­шает радио и читает прессу, не может сохра­нить свой ум, слух и зрение в чистоте.

Теле­ви­де­ние, кине­ма­то­граф вообще очень агрес­сив­ная штука; по силе воз­дей­ствия они стоят на первом месте. Ведь чело­веку вкла­ды­ва­ется в созна­ние уже гото­вая кар­тинка, ему не нужно раз­ду­мы­вать, вклю­чать вооб­ра­же­ние, ему пред­ла­га­ется гото­вый образ. И что самое страш­ное: этот образ он потом начи­нает счи­тать уже порож­де­нием своего ума. Неда­ром Ленин – вели­кий знаток мани­пу­ля­ции мас­со­вым созна­нием – гово­рил: «Из всех искусств для нас важ­ней­шим явля­ется кино».

Чело­век, кото­рый смот­рит теле­ви­зор, не может зани­маться уже ничем другим – ни делать дела (даже самые про­стые), ни даже вку­шать пищу (дока­зано, что это очень вредно). Даже радио можно слу­шать и, напри­мер, мыть посуду, а делать это, смотря теле­ви­зор, нельзя.

Если про­фес­сия чело­века не свя­зана с поли­ти­кой или какими-либо сфе­рами дея­тель­но­сти, где дей­стви­тельно нужны послед­ние ново­сти, то он ничего не поте­ряет, когда огра­ни­чит обще­ние со СМИ до мини­мума. А при­об­ре­тет очень многое: ясность ума, огра­ни­че­ние соблаз­нов и бездну сво­бод­ного вре­мени, кото­рое можно потра­тить на чтение хоро­шей лите­ра­туры, куль­тур­ный досуг, обще­ние с близ­кими и другие нужные дела. СМИ неда­ром раз­жи­гают все стра­сти, их дей­ствие подобно дей­ствию стра­стей, они дают зави­си­мость, под­садку. Начав смот­реть какой-нибудь фильм, можно потом часами не выклю­чать теле­ви­зор, забыв обо всех делах.

Поэтому очень хорошо хотя бы сильно огра­ни­чить вли­я­ние на нас масс-медиа. Если в доме есть дети, то сде­лать это просто необ­хо­димо. Нужно поста­раться хотя бы постами, в среду и пят­ницу не смот­реть теле­ви­зор. Иначе вся наша борьба со стра­стями будет очень неэф­фек­тив­ной. А тем, кто боится остаться совсем без инфор­ма­ции, можно посо­ве­то­вать выби­рать те радио­пе­ре­дачи, газеты и сайты, содер­жа­щие блоки ново­стей, кото­рые явля­ются наи­бо­лее ней­траль­ными и без­обид­ными. При нынеш­нем выборе тако­вые пока еще есть.

Статья 5. Чре­во­объ­еде­ние

«Их бог – чрево» (Флп.3:19)

Иероним Босх. Семь смертных грехов 1475-80 гг. Фрагмент
Иеро­ним Босх.

Семь смерт­ных грехов

1475–80 гг. Фраг­мент

Как и всякая страсть, чре­во­объ­еде­ние, чре­во­уго­дие про­ис­хо­дит из вполне есте­ствен­ной чело­ве­че­ской потреб­но­сти. Чело­век имеет нужду в пище и питье; это одна из витально-орга­ни­че­ских его потреб­но­стей. Кроме того, яства и питие – дар Бога; вкушая их, мы не просто насы­щаем орга­низм пита­тель­ными веще­ствами, но и полу­чаем удо­воль­ствие, бла­го­даря за это Творца. К тому же тра­пеза, засто­лье – это воз­мож­ность пооб­щаться с ближ­ними, дру­зьями: она объ­еди­няет нас. Вкушая пищу, мы полу­чаем радость от обще­ния и под­креп­ля­емся телесно. Неда­ром тра­пезу святые отцы назы­вают про­дол­же­нием литур­гии. На службе нас объ­еди­няет духов­ная радость от сов­мест­ной молитвы, мы при­ча­ща­емся от одной чаши, а потом раз­де­ляем с близ­кими по духу людьми и телесно-душев­ную радость.

В первые века хри­сти­ан­ства после евха­ри­стии устра­и­ва­лись так назы­ва­е­мые агапы, или вечери любви, где хри­сти­ане за общим столом вку­шали пищу, ведя духов­ные беседы. Поэтому во вку­ше­нии пищи и упо­треб­ле­нии вина нет ничего гре­хов­ного и сквер­ного. Все зави­сит, как всегда, от нашего отно­ше­ния к этому дей­ствию и от соблю­де­ния меры.

Где же эта мера, эта тонкая грань, отде­ля­ю­щая есте­ствен­ную потреб­ность от стра­сти? Она про­хо­дит между внут­рен­ней сво­бо­дой и несво­бо­дой в нашей душе. Как гово­рит апо­стол Павел: «Умею жить и в ску­до­сти, умею жить и в изоби­лии; научился всему и во всем, насы­щаться и тер­петь голод, быть и в обилии и в недо­статке. Все могу в укреп­ля­ю­щем меня Иисусе Христе» (Флп.4:12–13).

Сво­бодны ли мы от при­вя­зан­но­сти к пище и питью? Не вла­деют ли они нами? Что силь­нее: наша воля или наши жела­ния? Апо­столу Петру было открыто от Гос­пода: «Что Бог очи­стил, того ты не почи­тай нечи­стым» (Деян.11:9). И нет греха во вку­ше­нии пищи. Грех не в пище, а в нашем отно­ше­нии к ней.

Но давайте по порядку. Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) так опре­де­ляет страсть чре­во­объ­еде­ния: «Объ­еде­ние, пьян­ство, нехра­не­ние и раз­ре­ше­ние постов, тай­но­еде­ние, лаком­ство, вообще нару­ше­ние воз­дер­жа­ния. Непра­виль­ное и излиш­нее люб­ле­ние плоти, ее живота и покоя, из чего состав­ля­ется само­лю­бие, от кото­рого нехра­не­ние вер­но­сти к Богу, Церкви, доб­ро­де­тели и людям».

Страсть чре­во­уго­дия бывает двух видов: чре­во­бе­сие и гор­тан­обе­сие. Чре­во­бе­сие – это обжор­ство, когда чре­во­угод­ника инте­ре­сует больше коли­че­ство, а не каче­ство пищи. Гор­тан­обе­сие – лаком­ство, услаж­де­ние гор­тани и вку­со­вых рецеп­то­ров, культ кули­нар­ных изыс­ков и гур­ман­ства. Страсть чре­во­объ­еде­ния (как, впро­чем, и многие другие пороки) достигла своего урод­ли­вого апогея в Древ­нем Риме. Неко­то­рые пат­ри­ции, чтобы бес­ко­нечно насла­ждаться на вели­ко­леп­ных пирах, заво­дили себе спе­ци­аль­ные при­спо­соб­ле­ния из пти­чьих перьев, чтобы после того, как чрево будет пре­сы­щено до отказа, можно было, вызвав рвоту, опо­рож­нить желу­док. И снова удо­вле­тво­рять безум­ную страсть чре­во­уго­дия.

Поис­тине «их бог – чрево, и слава их – в сраме, они мыслят о земном» (Флп.3:19). Неда­ром люди пре­сы­щен­ные, стра­да­ю­щие чре­во­уго­дием очень редко инте­ре­су­ются духов­ными вопро­сами. Культ пищи, телес­ных насла­жде­ний не поз­во­ляет вспо­ми­нать о горнем. Как гово­рили святые отцы, «тучные птицы не могут летать».

Чре­во­объ­еде­ние, вино­пи­тие рож­дает и другую телес­ную страсть – сла­до­стра­стие, блуд­ную похоть. Как гово­рится, «сласти (то есть чре­во­уго­дие) рож­дают стра­сти».

Пре­сы­ще­ние чрева не только не поз­во­ляет думать о Боге и молитве, но и очень мешает хра­нить себя в чистоте. «Кто напол­няет чрево и обе­ща­ется быть цело­муд­рен­ным, тот подо­бен утвер­жда­ю­щему, что соло­мой оста­но­вит дей­ствие огня. Как невоз­можно соло­мой удер­жать стре­ми­тель­ность раз­ли­ва­ю­ще­гося огня, так невоз­можно пре­сы­ще­нием оста­но­вить жгучее стрем­ле­ние непо­треб­ства», – гово­рит подвиж­ник IV века пре­по­доб­ный Нил Синай­ский.

Молит­вой и постом

Чем лечится страсть чре­во­уго­дия? Святые отцы сове­то­вали любой стра­сти про­ти­во­по­став­лять про­ти­во­по­лож­ную ей доб­ро­де­тель. И бес чре­во­уго­дия «изго­ня­ется только молит­вою и постом» (Мф.17:21). Пост вообще вели­кое вос­пи­та­тель­ное сред­ство. Блажен, кто при­учен к воз­дер­жа­нию душев­ному и телес­ному и неукос­ни­тельно соблю­дает уста­нов­лен­ные цер­ков­ные посты и пост­ные дни.

Тут хоте­лось бы немного ска­зать о смысле пра­во­слав­ного поста. Пост сейчас соблю­дают многие. Но пра­вильно ли соблю­дают? В ресто­ра­нах и кафе на время постов появи­лось спе­ци­аль­ное пост­ное меню. Дик­торы теле­ви­де­ния и радио гово­рят о начале поста. В про­даже име­ется немало кули­нар­ных книг с рецеп­тами пост­ных блюд. Так в чем же суть поста?

Пост – это не диета. Пост, осо­бенно Вели­кий, святые отцы назы­вали весной души; это время, когда мы осо­бенно вни­ма­тельно отно­симся к своей душе, внут­рен­ней жизни. Пре­кра­ща­ются супру­же­ские плот­ские отно­ше­ния, уве­се­ле­ния. До рево­лю­ции во время Вели­кого поста закры­ва­лись театры. Пост­ные дни уста­нов­лены, чтобы мы иногда замед­ляли сума­сшед­ший бег сует­ной земной жизни и могли посмот­реть внутрь себя, своей души. Постом пра­во­слав­ные хри­сти­ане говеют и при­ча­ща­ются святых таин.

Пост – время пока­я­ния в грехах и уси­лен­ной борьбы со стра­стями. И в этом нам помо­гает вку­ше­ние пост­ной, более легкой, низ­ко­ка­ло­рий­ной пищи и воз­дер­жа­ние от удо­воль­ствий. Думать о Боге, молиться, вести духов­ную жизнь легче, когда тело не пре­сы­щено, не отя­го­щено. «Чре­во­угод­ник назы­вает пост вре­ме­нем плача, а воз­дер­жан­ный и в посте не смот­рит угрюмо», – пишет пре­по­доб­ный Ефрем Сирин. Это одно из зна­че­ний поста. Он помо­гает нам сосре­до­то­читься, настра­и­вает на духов­ную жизнь, облег­чая ее нам.

Второе зна­че­ние поще­ния – жертва Богу и вос­пи­та­ние своей воли. Пост – уста­нов­ле­ние не новое, а древ­ней­шее. Можно ска­зать, пост – первая запо­ведь чело­веку. Когда Гос­подь дал пове­ле­ние Адаму вку­шать от всех плодов рай­ского сада, кроме плодов древа позна­ния добра и зла, Он уста­но­вил первый пост. Пост – это послу­ша­ние боже­ствен­ному уста­нов­ле­нию. Богу не нужны все­со­жже­ния и кро­ва­вые жертвы; Ему нужно «сердце сокру­шенно и сми­ренно» (Пс.50:19), то есть наше пока­я­ние и сми­ре­ние, послу­ша­ние. От чего-то (хотя бы от мяса, молока, вина и неко­то­рых других про­дук­тов) мы отка­зы­ва­емся ради послу­ша­ния Ему. При­но­сим в жертву наше воз­дер­жа­ние, ущем­ле­ние своей воли.

Еще одно зна­че­ние поста – в вос­пи­та­нии воли и под­чи­не­нии ее духу. Постом мы даем понять чреву, «кто в доме хозяин». Чело­веку, не при­вык­шему поститься, дис­ци­пли­ни­ро­вать себя, очень тяжело обуз­ды­вать стра­сти, бороться с ними. Хри­сти­а­нин – это воин Хри­стов, а хоро­ший воин нахо­дится в посто­ян­ной боевой готов­но­сти, посто­янно тре­ни­ру­ется и обу­ча­ется, держит себя в форме.

В Церкви нет ничего слу­чай­ного и бес­смыс­лен­ного. Не соблю­да­ю­щие пост, пре­сы­щен­ные нико­гда не узнают насто­я­щего вкуса пищи, этого дара Божия. Даже празд­нич­ная тра­пеза для не постя­щихся ста­но­вится чем-то вполне обы­ден­ным, а для постя­щихся даже скром­ное засто­лье после про­дол­жи­тель­ного поста – насто­я­щий празд­ник.

Пост чрез­вы­чайно поле­зен и в супру­же­ской жизни. Супруги, при­вык­шие к воз­дер­жа­нию во время постов, нико­гда не пре­сы­тятся своими интим­ными отно­ше­ни­ями, они всегда желанны друг для друга. И наобо­рот, пре­сы­ще­ние ведет либо к вза­им­ному охла­жде­нию, либо к изли­ше­ствам и изощ­ре­ниям в интим­ной жизни.

Пьян­ство и нар­ко­ма­ния: духовно-телес­ная зави­си­мость

Про­яв­ле­ни­ями стра­сти чре­во­уго­дия, невоз­дер­жа­ния явля­ются пьян­ство, нар­ко­ма­ния и куре­ние. Эти пороки – очень яркие при­меры гре­хов­ной, страст­ной зави­си­мо­сти, зави­си­мо­сти не только духов­ной, но и болез­ненно-телес­ной.

Вино явля­ется вещью далеко не без­опас­ной, но Свя­щен­ное Писа­ние не отно­сится к нему как к чему-то сквер­ному, гре­хов­ному и нечи­стому. Наобо­рот, Хри­стос бла­го­сло­вил брак в Кане Гали­лей­ской, вос­пол­нив оску­де­ние запа­сов вина, пре­тво­рив воду в вино на сва­дьбе. Гос­подь Сам раз­де­лял дру­же­скую тра­пезу с апо­сто­лами и Своими после­до­ва­те­лями и упо­треб­лял вино. Святой пророк псал­мо­пе­вец Давид вос­пе­вает: «Вино весе­лит сердце чело­века» (Пс.103:15). Но в Библии дается и пре­ду­пре­жде­ние: «Не упи­вай­тесь вином, от кото­рого бывает рас­пут­ство» (Еф.5:18).

«Пья­ницы… Цар­ства Божия не насле­дуют» (1Кор.6:10). Нам дается предо­сте­ре­же­ние: вино содер­жит в себе опас­ность, нельзя упи­ваться им, необ­хо­димо соблю­дать осто­рож­ность и знать меру.

Чело­век ста­но­вится алко­го­ли­ком не на пустом месте. И алко­голь, и нар­ко­тики – это очень про­стой способ мгно­вен­ного полу­че­ния радо­сти, эйфо­рии. И пока алко­голь или нар­ко­тик дей­ствуют в орга­низме, чело­век имеет некий эрзац сча­стья. То, что он, может быть, не смог полу­чить в жизни, к чему нужно при­ла­гать очень много усилий, дается мгно­венно. Ведь чтобы полу­чить насто­я­щее сча­стье, нужно очень много потру­диться.

Осо­бенно часто чело­век ста­но­вится алко­го­ли­ком или нар­ко­ма­ном, когда у него небла­го­по­лучно в семей­ной, личной жизни. Боль­шин­ство под­рост­ков-нар­ко­ма­нов не полу­чили в своей семье долж­ной любви, очень многие были сиро­тами при живых роди­те­лях, а чело­век не может жить без любви, он стра­дает, ищет какой-то заме­ни­тель, способ забыться.

Аме­ри­кан­ские иссле­до­ва­тели утвер­ждают, что 100% слу­чаев нар­ко­ма­нии свя­зано с ощу­ще­нием утраты смысла жизни. На вопрос, все ли им пред­став­ля­ется бес­смыс­лен­ным, 100% нар­ко­ма­нов отве­чают утвер­ди­тельно. В одном из цен­тров реа­би­ли­та­ции нар­ко­ма­нов при­ме­нили метод лого­те­ра­пии (с помо­щью кото­рого паци­енты обре­тали смысл жизни), и уда­лось добиться 40% изле­че­ния по срав­не­нию с 11% тра­ди­ци­он­ных мето­дов лече­ния. Вот почему так высок про­цент ремис­сии в цен­трах лече­ния алко­голь­ной и нар­ко­ти­че­ской зави­си­мо­сти при храмах и мона­сты­рях. Ведь страж­ду­щим ука­зы­ва­ется под­лин­ный смысл жизни – в Боге, в вере, в труде на благо Церкви и людей. Они каются в грехах (а без пока­я­ния невоз­можно побе­дить страсть), участ­вуют в таин­ствах, вместе молятся об исце­ле­нии.

Если в семье суще­ствует такая беда и один из членов болен алко­го­лиз­мом или нар­ко­ма­нией, он может спра­виться только при под­держке, помощи и любви близ­ких людей. Он должен чув­ство­вать, что его любят, что он не один, за него борются, к его беде нерав­но­душны. Бесы алко­го­лизма и нар­ко­ма­нии очень сильны, они очень крепко держат чело­века, власть их над ним велика. Неда­ром алко­го­лики, нар­ко­маны даже начи­нают видеть эти темные сущ­но­сти наяву. Бесы пьян­ства во всех стра­нах во все вре­мена явля­ются в оди­на­ко­вом виде. В связи с этим вспо­ми­на­ется один случай. Во время пере­стройки начался неко­то­рый подъем цер­ковно-общин­ной жизни, и пра­во­слав­ные люди стали соби­раться друг у друга на квар­ти­рах для духов­ных бесед, обще­ния, чае­пи­тий. И вот такая встреча про­ис­хо­дила на квар­тире у одной веру­ю­щей жен­щины. Пришли группа при­хо­жан и батюшка. Очень скром­ный, тихий, он почти ничего не гово­рил, а сидел себе тихо­нечко в уголке. Муж же этой жен­щины был чело­ве­ком неве­ру­ю­щим, но к этим собра­ниям отно­сился вполне тер­пимо. И вот он начал зада­вать свя­щен­нику вопросы, выра­жая свои сомне­ния в суще­ство­ва­нии духов­ного мира. Батюшка молча слушал, а потом сказал только одну фразу: «Ответьте мне, пожа­луй­ста, почему алко­го­лики всех времен и наро­дов видят бесов оди­на­ково?». После этого муж­чина уже ника­ких вопро­сов не зада­вал, а весь вечер про­си­дел заду­мав­шись. Дело в том, что он сам стра­дал алко­го­лиз­мом. Почему алко­го­лики видят бесов? На наше сча­стье, мир духов закрыт от наших очей. Наша земная телес­ная обо­лочка, так называемая«риза кожа­ная» (см.: Быт.3:20), не дает нам видеть анге­лов и бесов. Но в неко­то­рых слу­чаях люди их видят. Очень часто это про­ис­хо­дит, когда душа уже готова раз­лу­читься с телом. Опи­сы­ва­ются случаи, когда греш­ники видели толпы бесов, сто­я­щих у их постели и про­тя­ги­ва­ю­щих к ним свои лапы. Чело­век, стра­да­ю­щий алко­го­лиз­мом, нар­ко­ма­нией настолько истон­чает свою земную обо­лочку, нахо­дясь прак­ти­че­ски в пред­смерт­ном состо­я­нии, что начи­нает видеть духов­ные сущ­но­сти, а так как служит стра­стям и греху, то и видит есте­ственно не анге­лов Света, а совсем даже наобо­рот. Поэтому чело­век пьющий часто явля­ется ору­дием в руках диа­вола. Боль­шин­ство пре­ступ­ле­ний, осо­бенно убийств, совер­ша­ется в состо­я­нии алко­голь­ного или нар­ко­ти­че­ского опья­не­ния.

Но, несмотря на силу этой стра­сти и власть диа­вола, надежда всегда оста­ется. Если чело­век искренне хочет изба­виться от зави­си­мо­сти и горячо просит Бога об исце­ле­нии, Гос­подь обя­за­тельно помо­жет. Беда в том, что многие не имеют реши­мо­сти сде­лать это или просто не хотят. Уже было ска­зано, что страсть при всей своей мучи­тель­но­сти имеет вели­кую сла­дость для одер­жи­мого ею. И вот этого чело­век терять не хочет. И часто начи­нает хоть о чем-то заду­мы­ваться лишь когда уже дохо­дит до края, до пре­дела: либо Гос­подь посе­щает тяже­лой болез­нью, либо рушится семья и прочее. А тогда ведь может быть уже поздно.

Чело­веку, кото­рый встал на путь изле­че­ния, кото­рый хочет порвать со стра­стью алко­го­лизма, нужно запом­нить раз и навсе­гда: даже если он изба­вится от недуга, он не пере­ста­нет быть боль­ным, поэтому даже при­ка­саться к водке и вину ему кате­го­ри­че­ски запре­щено. То, что поз­во­лено обыч­ному здо­ро­вому чело­веку, то есть полу­чать весе­лье от вина и соблю­дать меру, ему уже не дано. Неда­ром люди, посе­ща­ю­щие группы ано­ним­ных алко­го­ли­ков, даже после того, как они пол­но­стью бро­сили пить, все равно назы­вают себя алко­го­ли­ками. От пьян­ства нельзя осво­бо­диться пол­но­стью, не «завя­зав» с алко­го­лем. Ком­про­мисс здесь невоз­мо­жен. Сей демон изго­ня­ется только постом, то есть полным воз­дер­жа­нием.

Нет греха в куре­нье табака?

Несколько слов еще об одной зави­си­мо­сти – таба­ко­ку­ре­нии. Куре­ние, к сожа­ле­нию, далеко не все счи­тают при­выч­кой опас­ной и гре­хов­ной: мол, пьян­ство, нар­ко­ма­ния – это другое дело, а куре­ние – так, пустяки. В обя­зан­но­сти свя­щен­ника входит напут­ствие и при­ча­ще­ние уми­ра­ю­щих на дому и отпе­ва­ние усоп­ших в храме. И мне бы очень хоте­лось, чтобы те люди, кото­рые так лег­ко­мыс­ленно отно­сятся к куре­нию, хотя бы раз съез­дили со мною и побе­се­до­вали с теми несчаст­ными, кото­рые уми­рали от рака горла, легких, печени, вызван­ных табач­ной зави­си­мо­стью. А сколько лет жизни похи­тили сами у себя эти боль­ные? Это знает только Гос­подь.

Одна жен­щина, кото­рая умерла потом от рака горла, ходила в наш храм. Так вот, даже придя на раннюю литур­гию, она не могла не поку­рить: она просто уми­рала без этого. И так как она была уже в очень плохом состо­я­нии, я был вынуж­ден допус­кать ее до при­ча­стия. Вскоре она умерла. Но даже если куриль­щик может выдер­жать и не курить до литур­гии, то как можно, при­ча­стив­шись, вскоре затя­ги­ваться ядо­ви­тым дымом?

Говоря с чело­ве­ком сильно куря­щим, осо­бенно если он нато­щак, с трудом пере­но­сишь запах, идущий у него изо рта. Этот заста­ре­лый табач­ный пере­гар срав­ним разве что с запа­хом раз­ла­га­ю­ще­гося трупа.

В неко­то­рых стра­нах пра­ви­тель­ство весьма обес­по­ко­ено здо­ро­вьем граж­дан; там посто­янно повы­ша­ются цены на табач­ные изде­лия, запре­ща­ется реклама табака, на короб­ках сига­рет печа­тают списки болез­ней, кото­рые про­ис­хо­дят от куре­ния. А в Австра­лии на сига­рет­ных пачках даже печа­тают фото­гра­фии орга­нов, пора­жен­ных забо­ле­ва­ни­ями, вызван­ными куре­нием, – черных от табач­ного дегтя легких, напри­мер.

Все эти ужасы я рас­ска­зы­ваю не для того, чтобы кого-то оби­деть. Но, может быть, те, кто думают, что с таба­ком можно дру­жить, заду­ма­ются о том, чем может закон­читься это увле­че­ние?

Всякая страсть весьма сильна и сидит не только в теле, но и в душе, в созна­нии чело­века. Многие люди, бро­сив­шие курить уже очень давно, рас­ска­зы­вали мне, что часто видят во сне, как они с насла­жде­нием затя­ги­ва­ются сига­ре­той. Вот какой глу­бо­кий след оста­вил в их душе этот порок.

Статья 6. Любо­де­я­ние

Демон нечи­стоты

Христос и женщина, взятая в прелюбодеянии. Равенна, V в.
Хри­стос и жен­щина, взятая в

пре­лю­бо­де­я­нии. Равенна, V в.

Каж­дому свя­щен­нику пери­о­ди­че­ски при­хо­дится отве­чать на один и тот же вопрос (обычно его задает моло­дежь): «Почему телес­ные, плот­ские отно­ше­ния между муж­чи­ной и жен­щи­ной вне брака счи­та­ются грехом? Ведь все это совер­ша­ется по обо­юд­ному согла­сию, никому не при­чи­ня­ется вред, ущерб. Вот пре­лю­бо­де­я­ние – другое дело: это измена, раз­ру­ше­ние семьи. А здесь что пло­хого?».

Для начала вспом­ним, что такое грех. «Грех есть без­за­ко­ние» (1Ин.3:4). То есть нару­ше­ние зако­нов духов­ной жизни. А нару­ше­ние как физи­че­ских, так и духов­ных зако­нов ведет к беде, к само­раз­ру­ше­нию. На грехе, на ошибке ничего хоро­шего постро­ить нельзя. Если при осно­ва­нии дома допу­щен серьез­ный инже­нер­ный про­счет, дом долго не про­стоит; такой дом был построен как-то в нашем дачном поселке и через год раз­ва­лился.

Святое Писа­ние назы­вает сек­су­аль­ные отно­ше­ния вне брака блудом и отно­сит их к наи­бо­лее тяже­лым грехам: «Не обма­ны­вай­тесь: ни блуд­ники, ни идо­ло­слу­жи­тели, ни пре­лю­бо­деи, ни мало­кии (то есть зани­ма­ю­щи­еся руко­блу­дием. – П.Г.), ни муже­лож­ники… Цар­ства Божия не насле­дуют» (1Кор.6:9–10). Не насле­дуют, если не пока­ются и не пере­ста­нут блу­дить. Для впав­ших в блуд цер­ков­ные кано­ни­че­ские пра­вила, напри­мер свя­ти­те­лей Васи­лия Вели­кого, Гри­го­рия Нис­ского, также очень строги: им запре­ща­ется при­ча­щаться, пока они не пока­ются и не поне­сут епи­ти­мью. О сроках епи­ти­мьи умолчу. Такого совре­мен­ный чело­век просто не выдер­жит.

Почему же Цер­ковь с такой стро­го­стью смот­рит на грех блуда и в чем опас­ность этого греха?

Нужно ска­зать, что плот­ское, интим­ное обще­ние между муж­чи­ной и жен­щи­ной нико­гда Цер­ко­вью не воз­бра­ня­лось, даже, наобо­рот, бла­го­слов­ля­лось, но только в одном случае – если это брач­ный союз. И, кстати, не только вен­чан­ный, но и просто заклю­чен­ный по граж­дан­ским зако­нам. Ведь и в первые века хри­сти­ан­ства суще­ство­вала про­блема, когда один из супру­гов при­ни­мал хри­сти­ан­ство, а другой (или другая) пока еще нет. Апо­стол Павел не раз­ре­шал таким супру­гам раз­во­диться, при­зна­вая, что это тоже брак, пусть пока без бла­го­сло­ве­ния цер­ков­ного.

Тот же апо­стол пишет о супру­же­ских телес­ных отно­ше­ниях: «Муж ока­зы­вай жене долж­ное бла­го­рас­по­ло­же­ние; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не вла­стен над своим телом, но жена. Не укло­няй­тесь друг от друга, разве по согла­сию, на время, для упраж­не­ния в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не иску­шал вас сатана невоз­дер­жа­нием вашим» (1Кор.7:3–5).

Гос­подь бла­го­сло­вил брач­ный союз, бла­го­сло­вил плот­ское обще­ние в нем, слу­жа­щее дето­рож­де­нию. Муж и жена отныне уже не двое, а «одна плоть» (Быт.2:24). Нали­чие брака – это еще одно (пусть не самое глав­ное) отли­чие нас от живот­ных. У зверей брака нет. Самка может сово­куп­ляться с любым самцом, даже с соб­ствен­ными детьми, когда они вырас­тут. У людей же суще­ствует брак – вза­им­ная ответ­ствен­ность, обя­зан­но­сти друг перед другом и перед детьми.

Телес­ные отно­ше­ния – это очень силь­ное пере­жи­ва­ние, и они служат еще боль­шей при­вя­зан­но­сти супру­гов. «К мужу вле­че­ние твое» (Быт.3:16), – ска­зано про жену, и это вза­им­ное вле­че­ние супру­гов также помо­гает скреп­ле­нию их союза.

Но то, что бла­го­слов­ля­ется в браке, явля­ется грехом, нару­ше­нием запо­веди, если совер­ша­ется вне брака. Супру­же­ский союз соеди­няет муж­чину и жен­щину в «одну плоть» (Еф.5:31) для вза­им­ной любви, рож­де­ния и вос­пи­та­ния детей. Но Библия гово­рит нам и о том, что в блуде люди тоже соеди­ня­ются в «одну плоть», но только уже в грехе и без­за­ко­нии – для гре­хов­ного насла­жде­ния и без­от­вет­ствен­но­сти: «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Хри­стовы? Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сде­лать их чле­нами блуд­ницы? Да не будет! Или не знаете, что сово­куп­ля­ю­щийся с блуд­ни­цей ста­но­вится одно тело с ней?» (1Кор.6:15–16).

И дей­стви­тельно, каждая без­за­кон­ная плот­ская связь нано­сит глу­бо­кую рану душе и телу чело­века, и когда он захо­чет всту­пить в брак, ему будет очень тяжело носить в себе этот груз и память о про­шлых грехах.

Блуд соеди­няет людей, но для того, чтобы осквер­нить их тела и души.

Любовь между муж­чи­ной и жен­щи­ной воз­можна только в браке, где люди дают друг другу перед Богом и всеми людьми обеты вер­но­сти и вза­им­ной ответ­ствен­но­сти. Ни просто поло­вые связи, ни сожи­тель­ство с одним парт­не­ром в модном ныне «граж­дан­ском браке» не дает чело­веку насто­я­щего сча­стья. Потому что брак – это не только телес­ная бли­зость, но и духов­ное еди­не­ние, любовь и дове­рие люби­мому чело­веку. Понятно, что ни бес­по­ря­доч­ные связи, ни сожи­тель­ство без реги­стра­ции этого дать не могут. Какими бы кра­си­выми сло­вами ни при­кры­ва­лись люби­тели «граж­дан­ского брака», в основе их отно­ше­ний лежит одно – вза­им­ное недо­ве­рие, неуве­рен­ность в своих чув­ствах, боязнь поте­рять «сво­боду». Люди блу­дя­щие обкра­ды­вают сами себя; вместо того чтобы идти откры­тым, бла­го­слов­лен­ным путем, они пыта­ются украсть сча­стье «с чер­ного хода». Один весьма опыт­ный в семей­ной жизни свя­щен­ник сказал как-то, что живу­щие вне брака подобны людям, кото­рые, надев на себя свя­щен­ни­че­ские обла­че­ния, дер­зают слу­жить литур­гию; они хотят полу­чить то, что им не при­над­ле­жит по праву.

Данные ста­ти­стики сви­де­тель­ствуют, что браки, в кото­рых был период сожи­тель­ства до женитьбы, рас­па­да­ются гораздо чаще, чем те, где супруги такого опыта не имели. И это понятно и объ­яс­нимо: грех не может лежать в фун­да­менте семей­ного здания. Ведь телес­ное обще­ние супру­гов дается им как награда за их тер­пе­ние и чистоту. Моло­дые люди, кото­рые не хранят себя до брака, – люди рас­хля­бан­ные, без­воль­ные. Если они ни в чем не отка­зы­вали себе до брака, то так же легко и сво­бодно пойдут «налево» уже в браке.

Храни сердце твое

С чего начи­на­ется грех блуда? «Всякий, кто смот­рит на жен­щину с вожде­ле­нием, уже пре­лю­бо­дей­ство­вал с нею в сердце своем» (Мф.5:28). Вот где начало стра­сти. Чело­век впус­кает ее в сердце, услаж­да­ется ею, а там уже неда­леко и до телес­ного греха.

Да, грех исхо­дит из сердца, но в сердце он тоже как-то попа­дает. Попа­дает из несколь­ких источ­ни­ков. Блуд­ная страсть, как гово­рят святые отцы, напря­мую свя­зана с грехом, о кото­ром мы гово­рили в преды­ду­щей статье, – со стра­стью чре­во­уго­дия, телес­ного пре­сы­ще­ния и излиш­него вино­пи­тия. «Воз­дер­жа­ние порож­дает цело­муд­рие, чре­во­уго­дие же есть матерь блуд­ной похот­ли­во­сти». Вспом­ним еще: «Не упи­вай­тесь вином, от кото­рого бывает рас­пут­ство» (Еф.5:18). Любо­объ­еде­ние – страсть плот­ская, и обуз­дать ее можно, при­учая плоть к воз­дер­жа­нию и уме­рен­но­сти. Жирная, сытая, острая пища, обиль­ное вино­пи­тие – все это очень горя­чит кровь, вызы­вает игру гор­мо­нов, воз­буж­дает. Это обще­из­вест­ный факт.

Другой фактор, вли­я­ю­щий на буй­ство плоти, – это нехра­не­ние зрения и других чувств. Конечно, у нас нет еще такого чудо­вищ­ного раз­врата, в кото­ром утопал Древ­ний Рим, хотя мы при­бли­жа­емся к этому. Но вот такой про­па­ганды и рекламы этого греха Рим точно не знал. В статье о сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции уже немало было ска­зано про это. Не только теле­эфир (теле­ви­зор хотя бы можно выклю­чить), но и улицы наших горо­дов напол­нены изоб­ра­же­ни­ями обна­жен­ных тел. Притом бес­стыд­ные реклам­ные щиты порой «укра­шают» самые напря­жен­ные трассы. Думаю, что ава­рий­ность около таких пла­ка­тов повы­ша­ется в несколько раз. Один мос­ков­ский свя­щен­ник как-то не выдер­жал, принес боль­шую лест­ницу и на огром­ном непри­стой­ном пла­кате напи­сал черной крас­кой: «Лужков, ты мэр Содома?». Конечно, все это дела­ется, чтобы раз­ло­жить, осла­бить нацию. Извест­ный факт: Гитлер рас­про­стра­нял на окку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­риях пор­но­гра­фию и про­ти­во­за­ча­точ­ные сред­ства. Притом что в самой Гер­ма­нии пор­но­гра­фия была запре­щена.

Можно ли убе­речься от всей этой скверны, кото­рая бук­вально пре­сле­дует нас на каждом шагу? Сложно, но можно. Гос­подь не дает испы­та­ния не по силам. И тот чело­век, кото­рый хочет хра­нить свою душу и тело в чистоте, сможет это сде­лать даже в Содоме, подобно пра­вед­ному Лоту.

Первое, что нужно сде­лать, – сокра­тить коли­че­ство источ­ни­ков соблазна до мини­мума. Второе: не фик­си­ро­вать свое вни­ма­ние на раз­дра­жа­ю­щих объ­ек­тах, не при­леп­ляться к ним. Не пожи­рать гла­зами соблаз­ни­тель­ные кар­тины, а научиться сколь­зить по ним взором, как бы не заме­чая их.

И третье: не только не про­яв­лять осо­бого вни­ма­ния к соблаз­нам, но и изме­нить свое отно­ше­ние к ним, вос­при­ни­мать как нечто ней­траль­ное. При­веду пример в объ­яс­не­ние моей мысли. Хотя я и имею довольно серьез­ный води­тель­ский стаж, но все же стра­даю невни­ма­тель­но­стью, рас­се­ян­но­стью на дороге. В пути могу засмот­реться на что-нибудь инте­рес­ное, необыч­ное, и это меня не раз под­во­дило. И я выра­бо­тал пра­вило, дал себе зарок: за рулем сле­дить только за дорож­ной обста­нов­кой, зна­ками, пока­за­ни­ями при­бо­ров, а на всем осталь­ном, отвле­ка­ю­щем, не фик­си­ро­вать взор, как бы сколь­зить взгля­дом по пред­ме­там, не оста­нав­ли­ва­ясь долго на них. В обыч­ной, не авто­мо­биль­ной, жизни такой прием тоже помо­гает хра­нить зрение. Когда встре­ча­ешь что-то непо­лез­ное, вызы­ва­юще соблаз­ня­ю­щее, нельзя не видеть этого (хотя полезно и отве­сти взор), но можно не рас­смат­ри­вать, не оста­нав­ли­ваться взгля­дом. Конечно, для этого нужен опре­де­лен­ный навык. Но зато потом уже чисто авто­ма­ти­че­ски начи­на­ешь отсе­и­вать то, на что не нужно смот­реть.

Еще один важный способ хра­не­ния себя от соблаз­нов – изме­не­ние отно­ше­ния к вещам соблаз­ня­ю­щим. Вещи сами по себе ней­тральны; хоро­шими или пло­хими их делает наше отно­ше­ние к ним. Напри­мер, на жен­щину можно смот­реть как на пред­мет вожде­ле­ния, а можно (даже если она не очень скромно одета) как на нечто ней­траль­ное. Об этом пишет свя­ти­тель Феофан Затвор­ник: «Как же быть, если, живя в обще­стве, нельзя не смот­реть на жен? Но ведь не просто смот­ря­щий на жену пре­лю­бо­дей­ствует, а смот­ря­щий с вожде­ле­нием. Смот­реть – смотри, а сердце на при­вязи держи. Смотри очами детей, кото­рые смот­рят на женщин чисто, без дурных мыслей».

На суще­ство про­ти­во­по­лож­ного пола можно смот­реть как на сестру или на мать (на брата или отца), но не как на нечто раз­жи­га­ю­щее в нас похоть. Ведь очень часто мы сами готовы открыть душу стра­сти. Но если она закрыта на замок, соблаз­ни­тель­ному образу, кар­тинке сложно будет про­ник­нуть внутрь. Если чело­век имеет жену, для него может суще­ство­вать только одна жен­щина – супруга. Только ее он может любить как жен­щину, все осталь­ные не имеют пола. Он должен видеть в других жен­щи­нах только чело­ве­че­ское, а не жен­ское. Враг очень силен, и от нескром­ного взгляда, лег­кого флирта до пре­лю­бо­де­я­ния – один шаг. Хра­нить в чистоте нужно не только зрение, но и ум. Нечи­стые, блуд­ные мысли, как грязь, пач­кают, осквер­няют душу и сердце. Неда­ром демона блуда пре­по­доб­ный Ефрем Сирин назвал «бесом нечи­стоты». О том, как бороться с гре­хов­ными нечи­стыми помыс­лами, мы уже гово­рили в одной из преды­ду­щих статей.

Все, что было ска­зано выше, отно­сится к помыс­лам, чув­ствам, жела­ниям – с этого начи­на­ется страсть блуда. Второе, о чем нужно пом­нить, – это наше пове­де­ние. «Горе тому чело­веку, через кото­рого соблазн при­хо­дит» (Мф.18:7). Нескром­ная одежда, дву­смыс­лен­ные шутки, лег­кость в обра­ще­нии с про­ти­во­по­лож­ным полом – все это может навре­дить не только нам, но и другим людям. И тогда «горе нам». Что бы мы ни делали, нужно всегда заду­мы­ваться: не движет ли нами бес­со­зна­тельно какая-либо страсть, и как наше пове­де­ние отзо­вется в сердце дру­гого чело­века.

Горе миру от соблаз­нов

Очень многое в нашей жизни зави­сит от отно­ше­ния к той или иной про­блеме. Даже к явному соблазну можно отно­ситься вполне ней­трально. Но если спе­ци­ально настра­и­вать себя, подо­гре­вать в себе страсть, доста­точно неболь­шого толчка, чтобы стра­сти сорва­лись с цепи.

В наше время и сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, и совре­мен­ная лите­ра­тура, искус­ство, даже обра­зо­ва­ние пыта­ются вну­шить нам мысль, что грех – это норма, а черное – это белое. Осо­бенно яро про­па­ган­ди­ру­ется грех блуда: «Сек­су­аль­ная жизнь необ­хо­дима всем без исклю­че­ния (в разных формах), без этого просто нельзя про­жить, без этого у тебя нико­гда не будет ни сча­стья, ни здо­ро­вья, вообще ничего. Если у чело­века есть поло­вые органы – они должны обя­за­тельно дей­ство­вать и т.д.». Об этом можно гово­рить очень долго, но все ясно и так. Все пере­вер­ну­лось: грех, извра­ще­ния – это не то, от чего надо избав­ляться, а то, без чего невоз­можно про­жить. Источ­ник всего этого тоже изве­стен. Нам пред­ла­га­ется чудо­вищ­ная ложь, а «отец лжи», как известно, диавол.

Можно ли, живя в этом страш­ном мире раз­врата и греха, сохра­нить чистоту?

Еван­ге­лие, Новый Завет, где блуд назы­ва­ется смерт­ным грехом, напи­сано не только для людей I века. Оно напи­сано для всех времен и для нас, хри­стиан XXI сто­ле­тия. Где жили первые хри­сти­ане? В Рим­ской импе­рии. А Рим достиг такого уровня рас­пу­щен­но­сти, раз­врата, поло­вых извра­ще­ний, до кото­рых наша страна пока, слава Богу, еще не дошла. И, тем не менее, хри­сти­ане смогли сохра­нить себя, свои семьи от натиска нечи­стоты. И хри­сти­ан­ство, несмотря на жесто­чай­шие гоне­ния, смогло изме­нить этот мир. Импе­рия в начале IV века стала хри­сти­ан­ской.

Если гово­рить не о вре­ме­нах первых хри­стиан, а о нашем недав­нем про­шлом, то еще 20 лет назад многое, что совре­мен­ная моло­дежь счи­тает смеш­ным, неле­пым и уста­рев­шим, было нормой. Нормой было обя­за­тельно создать семью. Для боль­шин­ства девиц было нормой хра­нить себя до брака. Сожи­тель­ство без брака осуж­да­лось обще­ством и было явле­нием крайне редким. Так было в нашей стране, где семей­ные тра­ди­ции не умерли даже в совет­ское без­бож­ное время. И вообще любой нор­маль­ный чело­век рано или поздно пони­мает, что путь рас­пу­щен­но­сти, все­доз­во­лен­но­сти, раз­ру­ше­ния семьи – это путь в никуда. Аме­рика, изму­чен­ная пло­дами «сек­су­аль­ной рево­лю­ции», повер­ну­лась в сто­рону нрав­ствен­ных, семей­ных цен­но­стей. С 1996 года в США вве­дена про­грамма под назва­нием «Обу­че­ние воз­дер­жа­нию». На ее реа­ли­за­цию выде­ля­ется по 50 млн. дол­ла­ров в год. Задача этой про­граммы – про­ти­во­сто­ять поло­вой рас­пу­щен­но­сти, абор­там, вне­брач­ной бере­мен­но­сти, про­па­ган­ди­руя воз­дер­жа­ние и объ­яс­няя под­рост­кам, что оно не нано­сит вреда орга­низму.

В нашей стране, к сожа­ле­нию, пока, наобо­рот, вся­че­ски насаж­да­ется мнение, что воз­дер­жа­ние вредно: «Если есть органы – они должны рабо­тать во что бы то ни стало. Если есть жела­ния – они должны удо­вле­тво­ряться». И поэтому мы и пере­гнали всех по абор­там и коли­че­ству бро­шен­ных детей.

Немного о дето­род­ных орга­нах. Они даны нам для репро­дук­ции, для вос­про­из­ве­де­ния потом­ства. И все живот­ные орга­низмы их для этого и исполь­зуют. Нефунк­ци­о­ни­ро­ва­ние их не может при­ве­сти к потере здо­ро­вья. Напри­мер, жен­щина может родить за свою жизнь одного ребенка, а может вообще не родить. При этом ее матка так и оста­нется невос­тре­бо­ван­ной, но это не значит, что жен­щина будет болеть. В чело­ве­че­ском орга­низме зало­жены меха­низмы само­ре­гу­ля­ции.

Все зави­сит от нашего отно­ше­ния к про­блеме воз­дер­жа­ния. Если чело­век настро­ится, что жить не сможет, умрет без поло­вых связей, ему дей­стви­тельно будет невоз­можно воз­дер­жаться. А настро­ен­ный на воз­дер­жа­ние, хра­ня­щий себя от соблаз­нов сможет поне­сти это.

В браке также необ­хо­димо научиться воз­дер­жа­нию. Ведь суще­ствуют посты, пери­оды бере­мен­но­сти, может слу­читься болезнь. Есть люди, чья про­фес­си­о­наль­ная дея­тель­ность пред­по­ла­гает дли­тель­ные коман­ди­ровки. И так было всегда, и супруги как-то тер­пели, сми­ря­лись. Многие бла­го­че­сти­вые матери имели много детей и во время бере­мен­но­сти и корм­ле­ния грудью (а это больше двух лет) не имели плот­ского обще­ния с мужем.

А сейчас даже иные врачи сове­туют лечить неко­то­рые болезни (напри­мер, про­ста­тит) с помо­щью слу­чай­ных связей. Если у муж­чины нет жены, они сове­туют заве­сти любов­ницу, чтобы «под­ле­читься». Что тут можно ска­зать? Про­ста­тит – болезнь не новая. Но в наше время без­нрав­ствен­ность и рас­пу­щен­ность захва­тили все слои обще­ства и сосло­вия, в том числе и врачей. Ника­кой грех не может лежать в основе лече­ния. Грех не сози­дает, а только раз­ру­шает. Сейчас появи­лось очень много совре­мен­ных пре­па­ра­тов и мето­дов лече­ния муж­ских болез­ней. Недоб­ро­со­вест­ные же врачи иногда дают просто ужас­ные советы. Один муж­чина поте­рял един­ствен­ного ребенка, кото­рый очень тяжело болел и умер у него на руках. Этот чело­век чрез­вы­чайно пере­жи­вал свое горе. К тому же его жена уже не могла рожать детей. Он долго лечился, обра­щался к пси­хи­ат­рам, пси­хо­те­ра­пев­там, и вот что они ему сове­то­вали: «Заведи себе любов­ницу, и пусть она родит тебе ребенка. Или раз­ве­дись с женой и женись на моло­дой, вот и будут у тебя дети». Да, воис­тину «ужас­ный век, ужас­ные сердца!».

Бог в помощь!

Брань с раз­жже­нием плоти – вещь есте­ствен­ная, не нужно ее бояться. Каждый чело­век чув­ствует в своем теле опре­де­лен­ные пополз­но­ве­ния, дви­же­ния. Но эти дви­же­ния не должны выхо­дить из-под кон­троля. Наши гор­моны, наше есте­ство нужно всегда дер­жать на корот­ком поводке и в стро­гом ошей­нике, иначе этот пес вырвется и может поку­сать нас самих.

Если мы хотим бороться с похо­тью плоти и просим у Бога помощи, Гос­подь обя­за­тельно помо­жет нам. Если не будет борьбы с плотью, не будет и награды за подвиг.

Некий пре­сви­тер Конон часто совер­шал таин­ство кре­ще­ния. Всякий раз, когда ему при­хо­ди­лось пома­зы­вать святым елеем и кре­стить женщин, он впадал в боль­шое сму­ще­ние и по этой при­чине даже хотел уйти из мона­стыря. Тогда явился ему святой Иоанн Кре­сти­тель и сказал: «Будь тверд и терпи, и я избавлю тебя от этой брани». Одна­жды к нему пришла для кре­ще­ния девушка-пер­си­янка. Она была так пре­красна, что пре­сви­тер не решился пома­зать ее святым елеем. Она про­ждала два дня. Между тем пре­сви­тер Конон, взяв мантию, уда­лился со сло­вами: «Я не могу более здесь оста­ваться». Но едва взошел он на холм, его встре­тил святой Иоанн Пред­теча и сказал: «Воз­вра­тись в мона­стырь, и я избавлю тебя от брани». Конон с гневом отве­тил ему: «Будь уверен, ни за что не вер­нусь. Ты не раз обещал мне это, но так и не выпол­нил обе­ща­ния». Тогда святой Иоанн рас­крыл его одежды и трижды осенил крест­ным зна­ме­нием. «Поверь мне, Конон, – сказал Кре­сти­тель, – я желал, чтобы ты полу­чил награду за брань эту, но так как ты не захо­тел, я избавлю тебя, но вместе с тем ты лиша­ешься и награды за подвиг». Воз­вра­тив­шись в мона­стырь, пре­сви­тер кре­стил пер­си­янку, как бы и не заме­тив, что она жен­щина. После чего до самой смерти совер­шал кре­ще­ние без вся­кого нечи­стого воз­буж­де­ния плоти.

Плот­скую похоть не слу­чайно срав­ни­вают с огнем, пла­ме­нем. И святые отцы еди­но­душно гово­рят, что нельзя давать ей ника­кой пищи (топ­лива) через пре­сы­ще­ние плоти, зрение, слух и другие чув­ства, и тогда с ней нетрудно будет спра­виться. Вне­запно вспых­нув­шее пламя легко можно затоп­тать, но прой­дет всего несколько минут, и будет пылать весь дом. Кто хоть раз видел боль­шой пожар, знает, как неуправ­ля­ема огнен­ная стихия.

Статья 7. Среб­ро­лю­бие

Культ золо­того тельца

gumerov 8 grehov 21000 - Восемь смертных грехов и борьба с ними

Среб­ро­лю­бие, любовь к день­гам, культ мате­ри­аль­ных цен­но­стей – бичи нашего вре­мени. Наше обще­ство – это обще­ство потреб­ле­ния: потреб­ле­ния мате­ри­аль­ных благ, удо­воль­ствий, раз­вле­че­ний. А всякое раз­вле­че­ние тре­бует средств. Культ денег настолько вошел в повсе­днев­ный быт, что курс валют явля­ется обя­за­тель­ной ново­стью, кото­рую пере­дают каждый час по радио наряду с про­гно­зом погоды, как будто это так важно и необ­хо­димо знать каж­дому. В созна­ние людей крепко вби­ва­ется, что без боль­ших денег, без богат­ства невоз­можно быть счаст­ли­вым чело­ве­ком, что все можно при­об­ре­сти только за деньги, а если их нет, то ты неудач­ник. В про­даже видели книгу «Как вос­пи­тать буду­щего мил­ли­о­нера», то есть бога­чей пред­ла­га­ется вос­пи­ты­вать с пеле­нок, уже мла­ден­цев наце­ли­вать на успех. Не как вос­пи­тать чест­ного, доб­рого, поря­доч­ного чело­века, а как вос­пи­тать мил­ли­о­нера!

Несча­стен будет этот чело­век, кото­рого безум­ные роди­тели с дет­ства будут натас­ки­вать, ори­ен­ти­ро­вать на успех, карьеру, богат­ство. Он нико­гда не найдет насто­я­щей дружбы, не найдет любви, веры, ведь их нельзя купить за деньги.

Среб­ро­лю­бие, слу­же­ние мате­ри­аль­ному есть идо­ло­по­клон­ство в чистом виде, покло­не­ние «золо­тому тельцу» (хотя, конечно, любая страсть – идол): «Нельзя слу­жить Богу и мам­моне» (Мф.6:24), то есть богат­ству.

Почему тяжело спа­стись бога­тому?

Слу­же­ние мате­ри­аль­ным благам осо­бенно отво­дит чело­века от духов­ных цен­но­стей. Его душа заме­ща­ется другим, он ста­но­вится в полном смысле слова мате­ри­а­ли­стом. Помыслы и думы о земных благах и цен­но­стях не остав­ляют место для духов­ного. Вот почему ска­зано: «Трудно бога­тому войти в Цар­ство Небес­ное» (Мф.19:23).

Богу в нашем сердце нужно место, чтобы за что-то удер­жаться в душе чело­века. Тогда чело­веку можно помочь. А если сердце, душа заняты только мате­ри­аль­ным? Это не значит, что спа­стись нищему, бед­ному легко. Нищета тоже может поро­дить мно­же­ство поро­ков: зависть, само­лю­бие, уныние, ропот и т.д. Но в Еван­ге­лии ска­зано о труд­но­стях спа­се­ния для бога­того. И из исто­рии видно, что и Хри­стос, и апо­столы были очень бедны, не имели, где главу пре­кло­нить. Бедных хри­стиан было гораздо больше. Хотя среди святых были люди и весьма бога­тые: Авраам, цари Давид, Соло­мон, импе­ра­торы, князья… Не богат­ство само по себе явля­ется грехом, а отно­ше­ние к нему. Все, что нам Гос­подь дает: таланты, богат­ство – не наше. Мы упра­ви­тели, при­став­ники над всем этим, это – Божие. И мы должны не только вер­нуть то, что нам дано, но и вер­нуть с про­цен­тами, при­умно­жить, исполь­зуя эти дары на помощь ближ­ним и для спа­се­ния души.

Но часто бывает не так, мате­ри­аль­ные цен­но­сти зани­мают настолько гос­под­ству­ю­щее поло­же­ние в умах людей, что о Боге, о душе, о ближ­них они почти не вспо­ми­нают. Веру­ю­щему бывает очень не просто общаться с чело­ве­ком мир­ским. Он гово­рит только о земном, мате­ри­аль­ном.

В Еван­ге­лии мы нахо­дим немало прит­чей – крат­ких исто­рий – о бога­тых и богат­стве. Неко­то­рые из них гово­рят о пра­виль­ном отно­ше­нии к богат­ству, а неко­то­рые очень наглядно, образно пока­зы­вают безу­мие людей, живу­щих только зем­ными, тлен­ными цен­но­стями.

В Еван­ге­лии от Луки есть такой рас­сказ: «У одного бога­того чело­века был хоро­ший урожай в поле; и он рас­суж­дал сам с собою: “Что мне делать? Некуда мне собрать плодов моих”. И сказал: “Вот что сделаю: сломаю жит­ницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое. И скажу душе моей: душа! Много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, весе­лись”. Но Бог сказал ему: “Безум­ный! В сию ночь душу твою возьму у тебя, кому же доста­нется то, что ты заго­то­вил?”. Так бывает с тем, кто соби­рает сокро­вища для себя, а не в Бога бога­теет» (Лк.12:16–21). Святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, толкуя эту притчу, как бы вопро­шает богача: Что ты безум­ству­ешь, говоря: «Некуда мне собрать плодов моих»? Как некуда? Вот тебе жит­ницы – руки бедных: пре­по­дай дары бла­го­сти Божией, данные для многих, многим бедным и получи за это от Гос­пода про­ще­ние грехов и велию милость; посту­пив таким обра­зом, ты посту­пишь сооб­разно с волей Божией, ибо Гос­подь дает нам избытки для вспо­мо­же­ния бедным, «ибо мило­сти­вии сами поми­ло­ваны будут».

В притче этой вовсе не осуж­да­ется богат­ство, а осуж­да­ется отно­ше­ние к нему богача. Он всю жизнь прожил в куте­жах и весе­лии, и даже стоя на пороге смерти, так и не понял, зачем Бог дал ему это имение. А оно дается только для одного: чтобы мате­ри­аль­ные сокро­вища пре­вра­щать в духов­ные, нетле­ю­щие. Помо­гать нуж­да­ю­щимся, делать добрые дела, укра­шать храмы и вообще спа­сать душу данным тебе богат­ством. Но для бога­того чело­века все это ох как непро­сто. Жизнь в доволь­стве и неге заса­сы­вает, делает нечув­стви­тель­ным к чужой боли. Про­блемы, боль нуж­да­ю­щихся, обез­до­лен­ных ста­но­вятся бес­ко­нечно далеки. Чело­веку, не испы­тав­шему, что такое бед­ность, лише­ния, сложно понять голод­ного. Не слу­чайна посло­вица «Сытый голод­ного не разу­меет».

На этот счет в Еван­ге­лии име­ется еще одна притча. Некий чело­век был богат; «оде­вался в пор­фиру… и каждый день пир­ше­ство­вал бли­ста­тельно. Был также некий нищий, именем Лазарь, кото­рый лежал у ворот его в стру­пьях и желал напи­таться крош­ками, пада­ю­щими со стола богача; и псы, при­ходя, лизали стру­пья его. Умер нищий и отне­сен был анге­лами на лоно Авра­амово. Умер и богач, и похо­ро­нили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авра­ама и Лазаря на лоне его и, возо­пив, сказал: “Отче Авра­аме! Уми­ло­сер­дися надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и охла­дил язык мой; ибо я муча­юсь в пла­мене сем”. Но Авраам сказал: “Чадо! Вспомни, что ты полу­чил уже добро твое в жизни твоей, а Лазарь злое: ныне же он здесь уте­ша­ется, а ты стра­да­ешь”» (Лк.16:19–25). Почему богач попал в ад? Ведь в Еван­ге­лии не ска­зано, что он кого-то убил или обо­крал, чтобы полу­чить свое богат­ство. Ну, поду­ма­ешь, любил еже­днев­ные пиры. К тому же был веру­ю­щим, знал Авра­ама и, навер­ное, даже читал Святое Писа­ние. Но, видимо, не было у него ника­ких добрых дел, нечем ему было оправ­даться; все то, что дано ему было как сред­ство спа­се­ния души, было безумно потра­чено только на себя. «Полу­чил ты уже, что хотел!» – гово­рит ему Авраам. Все эти годы у самых ворот дома богача лежал боль­ной, голод­ный нищий Лазарь. Бога­тый даже знал, как его зовут, но не принял в его судьбе ника­кого уча­стия, даже крошек со стола бога­того ему не пода­вали. От богат­ства, рос­коши сердце богача ожи­рело, и он уже не заме­чал стра­да­ний дру­гого. «Где сокро­вище ваше, там и сердце ваше», – гово­рит Хри­стос. Сердце богача при­над­ле­жало зем­ному сокро­вищу. Душа его была запол­нена только слу­же­нием телес­ным удо­воль­ствиям, в ней не было места для любви к Богу и его тво­ре­нию – чело­веку. Он здесь, на земле, сделал свой выбор: жить без­ду­хов­ной жизнью, не думать о душе. После смерти чело­век уже не может изме­ниться; если Бог не был нужен ему здесь, то он не сможет нахо­диться с Ним там. Не Гос­подь нака­зы­вает чело­века, но сам чело­век обре­кает себя на муче­ния. Рай­ская жизнь со свя­тыми, бого­об­ще­ние еще более мучи­тельны для греш­ника, чем огонь геенны.

При­веду пример, кото­рый частично объ­яс­няет эту мысль. Для веру­ю­щего чело­века молитва, празд­нич­ная, вос­крес­ная служба, обще­ние с бра­тьями по вере – радость. А попро­буйте заста­вить стоять три часа на празд­нич­ной все­нощ­ной чело­века не только непри­выч­ного, но и неве­ру­ю­щего. Он и полу­часа не про­стоит – весь изве­дется и изму­ча­ется.

Как-то я был при­гла­шен отслу­жить пани­хиду на клад­бище. Собра­лась родня, и когда я хотел уже начать, вдруг почти все родные и друзья, за исклю­че­нием трех ста­ру­шек, отошли на несколько метров, повер­ну­лись спиной и заку­рили. Я попро­сил их не курить рядом с моги­лой и при­нять уча­стие в заупо­кой­ной молитве, но они лишь отошли подальше и про­дол­жили пере­кур. Притом около могилы я заме­тил несколько буты­лок со спирт­ным и закуску. Видимо, моло­дых людей инте­ре­со­вала только эта часть меро­при­я­тия. Но Бог насильно никого не спа­сает. Каждый сам выби­рает – быть ему с Богом или вне Его.

Не очерст­веть серд­цем

Но все-таки таких людей, как еван­гель­ские богачи, довольно мало, ведь боль­шин­ство людей далеко не богаты. Если бы эти притчи отно­си­лись только к бога­тым, они бы не были запи­саны в Еван­ге­лии, ибо в прит­чах Гос­подь обра­ща­ется ко всем людям, а значит, и к нам тоже.

Жить только зем­ными инте­ре­сами, не пом­нить о смерти, забыть о ближ­них можно не только имея боль­шое стя­жа­ние. Просто сытая жизнь более к этому рас­по­ла­гает. Когда у чело­века скром­ный доста­ток, он может пере­стать помо­гать нуж­да­ю­щимся, оправ­ды­вая себя тем, что нужно кор­мить семью: самим, дескать, мало. Сейчас, когда все вокруг гово­рят про эко­но­ми­че­ский кризис, многих охва­ты­вает страх, тре­вога за гря­ду­щий день. И очень важно нам всем сейчас не очерст­веть серд­цем, подобно богачу из притчи. Пом­нить про тех Лаза­рей, кото­рым еще хуже, чем нам. Мило­серд­ного, щед­рого Гос­подь нико­гда не оста­вит без про­пи­та­ния. В духов­ной жизни есть такой заме­ча­тель­ный прин­цип, даже закон: «Рука даю­щего не оску­деет». Чело­века, кото­рый помо­гает другим, Гос­подь всегда воз­на­граж­дает с избыт­ком даже в земной жизни. Но для этого, конечно, нужно иметь веру и реши­мость.

«Я был молод, и соста­рился, и не видал пра­вед­ника остав­лен­ным и потом­ков его про­ся­щими хлеба: он всякий день милует и взаймы дает, и потом­ство его в бла­го­сло­ве­ние будет» (Пс.36:25–26), – гово­рит псал­мо­пе­вец Давид. Конечно, здесь не обе­ща­ется какое-то боль­шое богат­ство и бла­го­со­сто­я­ние, но ясно одно: без средств к про­пи­та­нию и всего необ­хо­ди­мого чело­век мило­сти­вый не оста­нется.

Если супруги хотят иметь много детей (то есть делают свой выбор в пользу духов­ного богат­ства), они также нико­гда не оста­нутся без помощи Божией. Есть такая посло­вица: «Если Бог дал ребенка, даст и на ребенка». Один мно­го­дет­ный папа рас­ска­зы­вал, что с каждым новым чадом бла­го­со­сто­я­ние их семьи не только не умень­ша­лось, а, наобо­рот, росло. Бог посы­лает помощь мно­го­дет­ным самыми раз­ными путями. В Еван­ге­лии ска­зано: «Не заботь­тесь и не гово­рите: “что нам есть?” или “что нам пить?” или “во что одеться?”. Потому что всего этого ищут языч­ники и потому что Отец ваш Небес­ный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите прежде Цар­ства Божия и правды Его, и это все при­ло­жится вам» (Мф.6:31–33). Мно­го­дет­ные хри­сти­ане ищут не ком­форт­ной, празд­ной жизни, а именно Цар­ства Божия; они живут не для себя, а для детей, растят и вос­пи­ты­вают их, не жалея вре­мени и сил, и потому «осталь­ное при­ла­га­ется им».

Нам сейчас посто­янно вну­ша­ется, что все можно купить за деньги. Без денег ты никто, а если ты богат, твои воз­мож­но­сти огра­ни­чены только раз­ме­ром твоего бан­ков­ского счета. Но даже самый при­ми­тив­ный и при­зем­лен­ный чело­век поймет: за деньги можно купить далеко не все; любовь, дружбу, вер­ность, талант, доброе имя и даже здо­ро­вье не купишь за деньги. А можно ли без этого быть счаст­ли­вым? Сча­стье нема­те­ри­ально, оно не зави­сит от бла­го­со­сто­я­ния. Напри­мер, счаст­ли­вый в семей­ной жизни, люби­мый всеми и сам любя­щий бедняк в сто раз счаст­ли­вее любого богача. В Еван­ге­лии прямо ска­зано: «Жизнь чело­века не зави­сит от изоби­лия его имения» (Лк.12:15). Наобо­рот, боль­шое имение при­но­сит боль­шие заботы и часто скорби. Иногда при­хо­дится бесе­до­вать с женами «новых рус­ских», и как же их ста­но­вится жалко! Еще моло­дые силь­ные жен­щины, с высшим обра­зо­ва­нием, все свое сво­бод­ное время тратят на бла­го­устрой­ство дома, посто­янно делают ремонты, спорят со стро­и­те­лями; все их мысли заняты, какую купить мебель, как ее рас­ста­вить, где пове­сить кар­тины и т.д. и т.п. Имение-то боль­шое, тре­бует посто­ян­ного попе­че­ния. И на это уходят лучшие годы жизни. А сколько уходит средств и сил на охрану богат­ства. Боль­шое богат­ство не столько радует, сколько пора­бо­щает, застав­ляет слу­жить себе.

Среб­ро­лю­бие и другие грехи

Любо­с­тя­жа­ние, слу­же­ние «золо­тому тельцу», порож­дает многие пороки. Убий­ство, гра­бежи, обман – это то, что очень часто лежит в осно­ва­нии боль­шого богат­ства. Зара­бо­тать боль­шое имение чест­ным трудом очень непро­сто. Чело­век, одер­жи­мый среб­ро­лю­бием, ради денег готов если не на все, то очень на многое.

Мы все удив­ля­емся, куда про­пали хоро­шие, добрые талант­ли­вые фильмы и теле­пе­ре­дачи, почему сейчас так мало ода­рен­ных писа­те­лей, про­буж­да­ю­щих в людях бла­го­род­ные чув­ства? Почему с экра­нов на нас льется сплош­ной поток секса, наси­лия, агрес­сии и нецен­зур­ной брани? Одна из глав­ных причин в том, что искус­ство стало ком­мер­че­ским. Кино­сту­дии, изда­тель­ства, теле­ка­налы хотят вер­нуть свои инве­сти­ции с боль­шой при­бы­лью. Для этого их про­дук­ция должна устра­и­вать мас­со­вую ауди­то­рию и вызы­вать инте­рес. В фильм вло­жили 40 тысяч дол­ла­ров – нужно полу­чить не менее 70. Очень сложно собрать полные залы, пока­зы­вая дей­стви­тельно хоро­шую кар­тину. При­ят­ным и очень редким исклю­че­нием стал фильм «Остров» Павла Лун­гина, рас­ска­зы­ва­ю­щий о пока­я­нии и воз­рож­де­нии чело­ве­че­ской души.

В Древ­нем Риме толпа кри­чала: «Хлеба и зрелищ!». Какие тогда были зре­лища? Театр, про­слав­ля­ю­щий раз­врат, жесто­кие кро­ва­вые бои гла­ди­а­то­ров и пытки хри­стиан на арене Коли­зея. Как в древ­но­сти, так и сейчас, «люби­мые» народ­ные зре­лища одни и те же.

На вла­сти­те­лях чело­ве­че­ских дум – писа­те­лях, жур­на­ли­стах, кине­ма­то­гра­фи­стах – лежит огром­ная ответ­ствен­ность. «Как слово наше отзо­вется?». Ведь снятое или напи­сан­ное ими ста­но­вится досто­я­нием мил­ли­о­нов людей. И если чело­век твор­че­ский совер­шает свое дело из среб­ро­лю­бия, тще­сла­вия, а душа его пре­ис­пол­нена нечи­стоты, он спо­со­бен соблаз­нить мно­же­ство людей. И что самое страш­ное, если он дей­стви­тельно талант­лив, его раз­ру­ши­тель­ное дело про­дол­жа­ется и после его смерти.

У И.А. Кры­лова есть одна не очень извест­ная, но очень поучи­тель­ная басня. Сюжет ее таков. По смерти в ад попа­дают два чело­века: Раз­бой­ник и Сочи­ни­тель. Первый, понят­ное дело, грабил людей, а второй:

«Раз­ли­вал в своих тво­ре­ниях яд,

Вселял без­ве­рие, уко­ре­нял раз­врат».

И вот под котлом, где сидел Раз­бой­ник, был раз­ве­ден боль­шой костер, а под Сочи­ни­те­лем огонек еле-еле горел. Прошли века, и под Раз­бой­ни­ком огонь давно погас, а «под Сочи­ни­те­лем он злей с часу на час». Взывая к вла­сти­те­лям ада, Сочи­ни­тель стал вопро­шать: «За что такая неспра­вед­ли­вость?». И вот какой после­до­вал ответ:

«Он вреден был,
Пока лишь жил;
А ты… уже твои давно истлели кости,
А солнце разу не взой­дет,
Чтоб новых от тебя не осве­тило бед.
Твоих тво­ре­ний яд не только не сла­беет,
Но, раз­ли­ва­ясь, век от веку лютеет».

И далее пока­зана ужас­ная кар­тина раз­ру­ши­тель­ного дей­ствия книг Сочи­ни­теля: юноши, вос­став­шие против «супру­же­ства, началь­ства, власти» и впав­шие в без­ве­рие, целая страна, дове­ден­ная до поги­бели мяте­жами и раз­до­рами под вли­я­нием его сочи­не­ний и т.д.

«А сколько впредь еще родится
От книг твоих на свете зол!».

Ныне полу­чил очень боль­шое рас­про­стра­не­ние еще один порок, порож­ден­ный среб­ро­лю­бием, – игро­ма­ния. Люди про­иг­ры­вают в казино, в игро­вых авто­ма­тах подчас все свое иму­ще­ство, дохо­дят до разо­ре­ния, иногда до само­убий­ства. Игро­ком движут две стра­сти: алч­ность и азарт, жажда риска, острых ощу­ще­ний. И вторая, как пра­вило, берет верх: чело­век не может вовремя оста­но­виться и попа­дает в полную зави­си­мость от нее.

Совер­шенно точно уста­нов­лено, что игро­ма­ния, при­стра­стие к азарт­ным играм явля­ется такой же зави­си­мо­стью, как нар­ко­ма­ния и алко­го­лизм, и очень трудно под­да­ется лече­нию.

В совре­мен­ном мире мы видим немало при­ме­ров чело­ве­че­ского среб­ро­лю­бия «в особо круп­ных раз­ме­рах». Одним из таких при­ме­ров явля­ется мос­ков­ское стро­и­тель­ство. Несколько лет назад власти Москвы заявили, что все ветхие пяти­этажки будут сне­сены к 2010 году, а на их месте будут постро­ены боль­шие, ком­фор­та­бель­ные дома. Нача­лось стро­и­тель­ство. В районе, где я живу, в Измай­лово, стройка идет осо­бенно бурно, так как район пер­спек­тив­ный, зеле­ный, рядом парк. Лома­лись трех­этаж­ные, пяти­этаж­ные дома, а на их месте воз­во­ди­лись дома в 18 и 30 этажей. Но, видимо, никто не поду­мал, что район просто не рас­счи­тан на такое огром­ное насе­ле­ние. Коли­че­ство поли­кли­ник, школ, дет­ских садов, линий город­ского транс­порта и про­чего оста­ется преж­ним. Все дворы, все улицы, при­ле­га­ю­щие к новострой­кам, ока­за­лись заби­тыми маши­нами. На улицах вдоль домов авто­транс­порт при­пар­ко­ван в два ряда, и между ними узкий проезд, где авто­мо­били разъ­ез­жа­ются по оче­реди. Пробки, заторы… В метро не войти, на назем­ный транс­порт невоз­можно сесть. И это только одна сто­рона про­блемы. Жить в 30-этаж­ных небо­скре­бах очень небез­опасно. А если пожар на 30‑м этаже? Нет у нас таких пожар­ных лест­ниц. Квар­тир­ный вопрос, кото­рый, как известно, «испор­тил моск­ви­чей», конечно же, не был решен. В новостройки пере­се­ляют жите­лей сне­сен­ных домов, и только неболь­шой про­цент жилья отда­ется оче­ред­ни­кам. Осталь­ной жилищ­ный фонд про­да­ется по цене в несколько тысяч дол­ла­ров за квад­рат­ный метр. Люди многие годы стоят в оче­реди на жилье, живут в ужас­ных усло­виях, а Москва пере­на­се­ля­ется. В чем про­блема? В среб­ро­лю­бии. Недви­жи­мость в Москве – это золо­тое дно, это мил­ли­арды дол­ла­ров. И вообще жизнь в сто­лице из-за ужас­ных пробок, пере­на­се­лен­но­сти, плохой эко­ло­гии просто стала невоз­мож­ной. А всему виной чело­ве­че­ское среб­ро­лю­бие.

Виды среб­ро­лю­бия

У среб­ро­лю­бия есть два вида: рас­то­чи­тель­ность, тран­жир­ство и, наобо­рот, ску­пость, жад­ность. В первом случае чело­век, имея богат­ство, безумно тратит его на раз­вле­че­ния, удо­вле­тво­ре­ние своих потреб­но­стей, рос­кош­ную жизнь. Во втором случае он может жить очень бедно, во всем себе отка­зы­вать, но слу­жить богат­ству как идолу, копить, соби­рать и не с кем не делиться. Чах­нуть, как Кощей, как Скупой рыцарь, над своим златом.

Извест­ный аме­ри­кан­ский мил­ли­о­нер Джон Рок­фел­лер, обла­дая огром­ным богат­ством, жил как бедняк. Он довел себя до пол­ного нерв­ного и физи­че­ского исто­ще­ния из страха, что его бизнес потер­пит крах, и он лишится хоть части своего богат­ства. Он тяжело болел, соблю­дал стро­жай­шую диету, так как не мог ничего есть. Правда, спра­вед­ли­во­сти ради надо ска­зать, что во второй поло­вине жизни Рок­фел­лер корен­ным обра­зом пере­смот­рел свои взгляды и начал тра­тить боль­шие суммы на бла­го­тво­ри­тель­ность.

Страсть к нако­пи­тель­ству, ску­пость – черта, при­су­щая не только бога­чам. Довольно часто люди задают вопрос: «Что такое мше­ло­им­ство?», про кото­рое мы читаем в испо­ве­даль­ной вечер­ней молитве. Мше­ло­им­ство – это стя­жа­ние ненуж­ных для нас вещей, когда они от дол­гого хра­не­ния и без­дей­ствия как бы покры­ва­ются мхом. Этим грехом могут стра­дать и люди весьма бедные, при­об­ре­тая и копя посуду, одежду, любые другие пред­меты, запол­няя ими все шкафы, полки и кла­довки и часто забы­вая даже, что где лежит.

Борьба с любо­с­тя­жа­нием

Как бороться со стра­стью среб­ро­лю­бия? Вос­пи­ты­вать в себе про­ти­во­по­лож­ные доб­ро­де­тели:

  • мило­сер­дие к бедным, нуж­да­ю­щимся;
  • попе­че­ние не о земных цен­но­стях, а о стя­жа­нии духов­ных даров;
  • раз­мыш­ле­ние не о вопро­сах мер­кан­тиль­ных, земных, а о духов­ных.

Доб­ро­де­тель не придет сама собой. Чело­век, име­ю­щий рас­по­ло­жен­ность к среб­ро­лю­бию, ску­по­сти, жад­но­сти, должен понуж­дать себя, застав­лять делать дела мило­сер­дия; упо­треб­лять богат­ство на пользу своей душе. Напри­мер, когда мы подаем мило­стыню, нужно пода­вать ее не так: «На тебе, Боже, что нам не гоже», а чтобы это была насто­я­щая жертва, а не фор­маль­ность. А то иной раз полу­ча­ется, что мы отдали нищему какую-то мелочь, кото­рая просто тянет нам карман, и еще ждем, что он будет нам за это бла­го­да­рен. «Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет» (2Кор.9:6).

Понуж­дая себя делиться, отда­вать, помо­гать другим, мы сможем изба­виться от среб­ро­лю­бия и жад­но­сти. Мы поймем, что «бла­жен­нее давать, нежели при­ни­мать» (Деян.20:35), что, раз­да­вая, мы можем полу­чить боль­шую радость и удо­вле­тво­ре­ние, чем копя и соби­рая цен­но­сти, кото­рые нам самим порой при­но­сят очень мало пользы.

Многие зада­ются вопро­сом: кому пода­вать мило­стыню, ведь иногда воз­ни­кают сомне­ния в чест­но­сти про­ся­щего, в том, что он упо­тре­бит нашу помощь во благо? Здесь нет еди­ного мнения святых отцов. Одни пола­гают, что нужно пода­вать всем про­ся­щим, ибо Гос­подь Сам знает, просит чело­век искренне или обма­ны­вает, и на нас не будет греха; пода­вать как Самому Христу. Другие гово­рят, что тво­рить мило­стыню нужно с боль­шим рас­суж­де­нием. Мне кажется, что истина где-то посе­ре­дине. Конечно, мы в любом случае не пре­гре­шим, даже если пода­дим нечест­ному чело­веку. «Про­фес­си­о­наль­ные нищие» были во все века, и во вре­мена Спа­си­теля тоже. И тем не менее и Гос­подь, и апо­столы раз­да­вали мило­стыню нищим. Но если у нас нет уве­рен­но­сти в чело­веке, можно подать ему неболь­шую сумму, а более щедрую помощь ока­зать дей­стви­тельно нуж­да­ю­щимся. Вокруг нас столько горя, что среди наших зна­ко­мых и родных навер­няка есть такие люди. Хоро­ший совет содер­жится в житии пра­вед­ного Фила­рета Мило­сти­вого. Этот святой про­сла­вился своим нище­лю­бием и мило­сер­дием. Он имел три ящика, напол­нен­ных порознь золо­тыми, сереб­ря­ными и мед­ными моне­тами. Из пер­вого полу­чали мило­стыню совсем неиму­щие, из вто­рого – лишив­ши­еся средств, а из тре­тьего – те, кто лице­мерно выма­ни­вал деньги.

Статья 8. Гнев

Убийца любви

Иероним Босх. Семь смертных грехов 1475-80 гг. Фрагмент
Иеро­ним Босх. Семь смерт­ных грехов

1475–80 гг. Фраг­мент

Один спе­ци­а­лист по вопро­сам семьи и брака назвал как-то гнев убий­цей любви. Гово­рил он так при­ме­ни­тельно к семей­ной жизни, но это выра­же­ние можно отне­сти и к чело­ве­че­ским вза­и­мо­от­но­ше­ниям вообще. Раз­дра­жи­тель­ность, гнев не только явля­ются при­чи­ной кон­флик­тов, но и уби­вают те чув­ства любви, дружбы, сим­па­тии, ува­же­ния, кото­рые мы имеем к людям. В минуту гнева меня­ется наше отно­ше­ние к чело­веку; его черты, осо­бен­но­сти, милые при­вычки, вызы­вав­шие, может быть, наше вос­хи­ще­ние, пред­стают теперь в иска­жен­ном, урод­ли­вом, кари­ка­тур­ном виде. От любви до нена­ви­сти, как гово­рится, один шаг.

Если чело­век увидит себя в зер­кале в при­падке гнева, ярости, он просто ужас­нется и не узнает сам себя, настолько изме­нился его облик. Но гнев помра­чает не только и не столько лицо, сколько душу. Гне­ва­ю­щийся ста­но­вится одер­жим бесом гнева. Боль­шин­ство убийств про­ис­хо­дят не с целью ограб­ле­ния, не с целью убрать сви­де­те­лей или кон­ку­рен­тов, а просто в пылу ссоры или драки. Конечно, как пра­вило, дело здесь не обхо­дится без алко­голя. И вот друзья, при­я­тели, а иногда и самые близ­кие, родные друг другу люди, еще недавно вместе выпи­вав­шие, в при­ступе пья­ного гнева хва­та­ются за ножи, тяже­лые пред­меты – и про­ис­хо­дит непо­пра­ви­мое. В скупых мили­цей­ских свод­ках это назы­ва­ется «убий­ством на быто­вой почве». И таких убийств, я повто­ряю, подав­ля­ю­щее боль­шин­ство.

Убий­ство, конечно, край­нее выра­же­ние гнева. Но даже если дело не дохо­дит до физи­че­ского наси­лия, любые про­яв­ле­ния гнева уби­вают нашу душу изнутри и раз­ру­шают наши отно­ше­ния с ближ­ними. Сколько браков рас­па­лось из-за посто­ян­ных ссор и споров между супру­гами, сколько род­ствен­ни­ков и бывших друзей годами не обща­ются, поссо­рив­шись когда-то из-за каких-то пустя­ков!

При­чины гнева

Рас­смот­рим основ­ные при­чины, вызы­ва­ю­щие раз­дра­жи­тель­ность и гнев.

Свя­ти­тель Феофан, Затвор­ник Вышен­ский, пишет: «Гнев и обид­чи­вость – от само­цена (то есть само­лю­бия. – свящ. П.Г.), по кото­рому мы при­знаем и чув­ствуем себя стоящими немало; потому, когда кто дерз­нет не воз­дать нам долж­ного, кипя­тимся и замыш­ляем отмще­ние». Само­мне­ние, само­лю­бие, завы­шен­ная само­оценка – вот частая при­чина обид­чи­во­сти и гнева. Легко быть спо­кой­ным и снис­хо­ди­тель­ным, когда тебя все хвалят, а тронь только паль­цем, сразу видно, чего мы стоим. Горяч­ность, вспыль­чи­вость может быть, конечно, след­ствием черес­чур тем­пе­ра­мент­ного харак­тера, но все же харак­тер не может слу­жить оправ­да­нием для гнева. Чело­век раз­дра­жи­тель­ный, горя­чий должен знать эту свою черту и бороться с ней, учиться сдер­жи­ваться. Тем боль­ший будет ему венец за труд. Спо­кой­ному, флег­ма­тич­ному легче бороться с раз­дра­же­нием и гневом. Есть люди, обла­да­ю­щие власт­ным, доми­ни­ру­ю­щим харак­те­ром, они хотят, чтобы все было по их жела­нию, не терпят воз­ра­же­ний. Таким тоже очень непро­сто пре­одо­ле­вать вспышки раз­дра­жи­тель­но­сти и сдер­жи­вать порывы гнева. Свя­ти­тель Феофан сове­тует таким: «Вижу, что при­чина… в том, что вам не хочется пожерт­во­вать чем-либо из заве­ден­ной акку­рат­но­сти… это болячка ваша. Про­го­ните ее, негод­ную, и покой­нее будет. Явите сим само­от­вер­же­ние: ибо тут вся самость и с руками, и с ногами».

Святые отцы назы­вают еще одну при­чину гнева – зависть. Этот грех очень часто бывает связан со среб­ро­лю­бием, неда­ром эта страсть стоит перед стра­стью гнева. Зави­дуют обычно тем, кто богаче, удач­ли­вее, кому больше дано. Даже у очень бога­тых людей посто­ян­ная кон­ку­рен­ция, сопер­ни­че­ство, «у кого больше нулей на бан­ков­ском счету». Зависть при­во­дит к нена­ви­сти, даже тол­кает на убий­ство. «Кто уязв­ля­ется зави­стью и сопер­ни­че­ством, – гово­рит пре­по­доб­ный Ефрем Сирин, – тот жалок, потому что он – соучаст­ник диа­вола, зави­стью коего “смерть вниде в мир” (Прем.2:24). Сердце его всегда изне­мо­гает от печали, тело сне­да­ется блед­но­стью, и силы его исто­ща­ются. Зависть и сопер­ни­че­ство – страш­ная отрава: от них родятся окле­ве­та­ние, нена­висть и убий­ства».

Виды гнева

Гнев может иметь разные про­яв­ле­ния. Это и раз­дра­жи­тель­ность, вспыль­чи­вость, страст­ные споры. Это и зло­па­мят­ство, нена­висть, жажда отмще­ния, непро­ще­ние обид.

Любовь к сло­во­пре­ниям, спорам может также стать источ­ни­ком гнева, при­ве­сти к кон­флик­там, ссорам. Опас­ность велика, потому что спор – это чаще всего не выяс­не­ние истины, а некая сло­вес­ная дуэль, поеди­нок, кото­рый про­ис­хо­дит из жела­ния поте­шить само­лю­бие, само­утвер­диться. В споре почти всегда при­сут­ствует обида про­иг­рав­шего. В пылу спора очень легко перейти грань и впасть в раз­дра­же­ние и гнев. Когда кон­ча­ются аргу­менты, часто в ход идет крик и даже вза­им­ные оскорб­ле­ния. Поэтому споров нужно вся­че­ски избе­гать.

О раз­дра­жи­тель­но­сти, вспыль­чи­во­сти пого­во­рим немного позже, а сейчас я хотел бы немного оста­но­виться на зло­па­мят­стве, обид­чи­во­сти. Вообще говоря, зло­пом­не­ние (так назы­ва­ется этот грех по-цер­ков­но­сла­вян­ски) ужас­ное чув­ство. Оно, как кис­лота, разъ­едает душу обид­чи­вого и раз­ру­шает ее изнутри. Гнев, обид­чи­вость – оружие обо­ю­до­ост­рое, и направ­лено оно, в первую оче­редь, не на наших обид­чи­ков, а на нас же самих. Оби­деться – глагол с воз­врат­ной части­цей; «-ся» – по-сла­вян­ски себя, то есть мы оби­жаем не кого-то, а самих себя. Нена­ви­ди­мые и оби­дев­шие знать не знают, может быть, что мы на них гне­ва­емся, не подо­зре­вают, как мы стра­даем и пере­жи­ваем. Они спят себе спо­койно и не о чем не думают, а оби­жен­ные вына­ши­вают планы мести, не спят ночей, впа­дают в уныние, тоску, теряют аппе­тит и покой, думая только о своей обиде. Чело­век обид­чи­вый ужасно нака­зы­вает сам себя, доводя подчас до пол­ного изне­мо­же­ния. Состо­я­ние гнева – это очень тяже­лый стресс. Поэтому умение про­щать врагов и обид­чи­ков при­но­сит огром­ную пользу не только духов­ному, но и пси­хи­че­скому и физи­че­скому здо­ро­вью.

Как научиться про­щать? Первое: понять, что нужно это, в первую оче­редь, нам же самим. Мы сами очень выиг­раем, если научимся не оби­жаться на людей. Второе: нужно понять, что чело­век, кото­рый нас обидел, не ведал, что творил. Ведь даже самый зако­ре­не­лый злодей имеет свою оправ­да­тель­ную версию. Когда рас­пи­нали Гос­пода нашего Иисуса Христа, иудеи дей­стви­тельно думали, что делают бого­угод­ное дело: они не уви­дели в Нем Сына Божия. Другое дело, что душа их и разум были ослеп­лены грехом и стра­стью гнева и зави­сти, но они не пони­мали, что совер­шают. И поэтому Хри­стос молился с креста: «Отче, отпу­сти им: не ведают бо, что творят» (Лк.23:34). И этого также «не ведают» все пре­ступ­ники и обид­чики. Ибо, если бы они знали, что совер­шают грех, пре­ступ­ле­ние, за кото­рое они обя­за­тельно отве­тят перед Богом, они не стали бы этого делать. Они либо вообще не пони­мают, что такое грех, либо не осо­знают всей меры ответ­ствен­но­сти за него. Поэтому это люди, достой­ные жало­сти, люди несчаст­ные, заблуд­шие и духовно боль­ные, а на боль­ных оби­жаться нельзя.

Все наши обиды, я напо­ми­наю, есть порож­де­ние само­лю­бия. И по-насто­я­щему серьез­ных среди них вообще очень мало. Зло­на­ме­рен­ных, созна­тель­ных обид­чи­ков, в прин­ципе, еди­ницы. В основ­ном люди оби­жают друг друга либо слу­чайно, либо от недо­статка ума и такта, опять же вовсе не думая кого-то оби­жать.

Раз обид­чи­вость есть порож­де­ние само­лю­бия, нужно вос­пи­ты­вать в себе сми­ре­ние. Поменьше оби­жаться и побольше обра­щать вни­ма­ние на себя, спра­ши­вая: «В чем здесь моя вина? Что я сделал не так, что воз­никла кон­фликт­ная ситу­а­ция? Может быть, нелест­ные эпи­теты, кото­рыми меня награ­дили, дей­стви­тельно неда­леки от истины?». Ведь неко­то­рые люди вообще нико­гда и не с кем не ссо­рятся и не кон­флик­туют, а другие на каждом шагу раз­дра­жа­ются, спорят и оби­жа­ются.

Еще один хоро­ший способ: поста­раться встать на место обид­чика, войти в его поло­же­ние и оправ­дать его. Высту­пить не обви­ни­те­лем, а адво­ка­том. Тогда будет легче про­стить. Напри­мер, нас оби­дела чем-то про­дав­щица в мага­зине. Мы дали ей денеж­ные купюры не раз­вер­ну­тыми, а сло­жен­ными или смя­тыми, и она очень резко и раз­дра­женно нам что-то ска­зала. Но пред­ставьте себе, что нам один раз на дню было лень раз­вер­нуть их, а она весь день с утра до вечера стоит у при­лавка, рас­прав­ляет мятые деньги, отпус­кает товар, дает сдачу, да еще и несет очень боль­шую мате­ри­аль­ную ответ­ствен­ность. А может быть, дома у нее про­блемы, болеют дети, муж ушел и т.п. Так нам станет сразу понятно, почему она не мило улы­ба­ется нам, а наобо­рот, сер­дита. И оправ­ды­вая чело­века, мы научимся не осуж­дать его, а жалеть, пони­мать.

Гнев и молитва – две вещи несов­мест­ные

Свя­щен­ное Писа­ние кате­го­ри­че­ски запре­щает молиться в состо­я­нии гнева, непри­ми­рен­но­сти с ближ­ними. «Итак, если ты при­не­сешь дар твой к жерт­вен­нику и там вспом­нишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жерт­вен­ни­ком, и пойди прежде при­ми­рись с братом твоим, и тогда приди и при­неси дар твой» (Мф.5:23–24). И еще: «Если вы будете про­щать людям согре­ше­ния их, то про­стит и вам Отец ваш Небес­ный; а если не будете про­щать людям согре­ше­ния их, то и Отец ваш Небес­ный не про­стит вам согре­ше­ний ваших» (Мф.6:14–15).

Молитва чело­века непри­ми­рен­ного, зло­па­мят­ного есть лице­ме­рие. Как мы можем читать молитву Гос­подню «Отче наш», в кото­рой есть слова: «И остави нам долги наша, яко же и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим», и при этом иметь в сердце непро­щен­ную обиду. Неис­крен­нюю, лице­мер­ную молитву Гос­подь не при­ем­лет. Совер­шенно немыс­лимо при­сту­пать к таин­ству при­ча­ще­ния, не про­стив от всей души обид­чи­ков. Если мы дер­заем при­ча­щаться в таком состо­я­нии, то при­ни­маем святые тайны в суд и осуж­де­ние, упо­доб­ля­ясь Иуде-пре­да­телю. Поэтому нужно исполь­зо­вать все сред­ства и пути к при­ми­ре­нию. Как гово­рит апо­стол Павел, «если воз­можно с вашей сто­роны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим.12:18). А если невоз­можно, если чело­век никак не хочет идти на при­ми­ре­ние? В таком случае нужно хотя бы в душе при­ми­риться с ним и от всего сердца про­стить ему все обиды. И, конечно же, молиться за него.

Непри­ми­рен­ность, вражда отво­дит от нас бла­го­дать Божию. Вот какой пример при­во­дит в своем «Отеч­нике» свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов): «Два брата были во вражде между собой. Во время гоне­ний на хри­стиан их схва­тили и, под­верг­нув многим муче­ниям, поса­дили в тюрьму. Один из них сказал дру­гому: “Брат! Нам должно при­ми­риться и не гне­ваться одному на дру­гого, потому что завтра мы должны уме­реть и пред­ста­нем Гос­поду”. Но тот отка­зался от при­ми­ре­ния. На другой день их вывели из тюрьмы, чтобы отсечь им головы. Брату, желав­шему при­ми­риться, голова была отруб­лена прежде, и он в вере отошел ко Гос­поду. Другой же, не хотев­ший при­ми­риться, отрекся от Христа. Мучи­тель спро­сил: “Почему ты не отвергся вчера, прежде пытки, чтоб избе­жать ран, а отвергся только сего­дня?”. Он отве­чал: “Я пре­сту­пил запо­ведь Гос­пода моего: не при­ми­рился с братом. За это Бог оста­вил меня и отъял от меня Свою помощь. Лишен­ный ее, я отрекся от Христа”».

Гнев, нена­висть отни­мает от чело­века удер­жи­ва­ю­щую бла­го­дать Божию, лишает его разума. Одер­жи­мый бесом гнева спо­со­бен под­нять руку даже на самых близ­ких ему людей. Мы уже гово­рили, что боль­шин­ство убийств про­ис­хо­дит из-за гнева. И самое первое убий­ство на земле тоже совер­ши­лось по этой при­чине. Из-за чего пошел на бра­то­убий­ство Каин? При­чина в само­лю­бии и зави­сти к брату. Гос­подь принял жертву Авеля, а на дар Каина не при­з­рел, потому что увидел, что тот при­не­сен не от чистого сердца. Видя мрач­ные мысли Каина, Гос­подь пре­ду­пре­ждает его: «…у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты гос­под­ствуй над ним» (Быт.4:7). Вспом­ним: каждый грех начи­на­ется с при­ня­тия помысла о нем. Каин посеял семена нена­ви­сти к брату в сердце, не стал пытаться «гос­под­ство­вать» над гневом и дошел до убий­ства.

При­веду еще один пример, пока­зы­ва­ю­щий, до какого состо­я­ния может дойти чело­век, под­дав­шийся гневу. Отец вели­ко­му­че­ницы Вар­вары Дио­скор был языч­ни­ком. Овдо­вев, он сосре­до­то­чил всю свою душев­ную при­вя­зан­ность и заботу на своей един­ствен­ной дочери. Вос­пи­ты­вал ее, скры­вая от посто­рон­них глаз; гото­вил к заму­же­ству с бога­тым и знат­ным чело­ве­ком; нанял язы­че­ских учи­те­лей для ее обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния. Дио­скор думал, что любит свою дочь. Но вот Вар­вара тайно при­ни­мает хри­сти­ан­ство. Когда отец узнал об этом, гневу его не было пре­дела, он обна­жил меч и погнался за ней. Вар­вара спас­лась тогда чудом. Найдя свою дочь, отец избил ее, заклю­чил под стражу, долго морил голо­дом, а потом отдал пра­ви­телю города на страш­ные пытки и истя­за­ния. Дио­скор сам казнил свою дочь, отру­бив ее голову мечом. Гнев Божий не замед­лил пока­рать Дио­скора и пра­ви­теля: они оба были пора­жены мол­нией.

Что слу­чи­лось с Дио­ско­ром? Почему он, еще недавно окру­жав­ший един­ствен­ную дочь забо­той и попе­че­нием, так жестоко и бес­по­щадно рас­пра­вился с ней? Диавол нашел его слабое место – гнев­ли­вость. Не побо­ров в себе страсть гнева, нече­сти­вый отец был пол­но­стью захва­чен ею, он уже не владел собой, пре­вра­тив­шись в послуш­ную игрушку в руках сатаны.

Страсть гнева, как и блуд­ную, святые отцы не зря срав­ни­вают с огнем, пла­ме­нем, пожа­ром. «Из искры воз­го­рится пламя»: начав­шись с неболь­шой вспышки, гнев спо­со­бен за счи­тан­ные минуты охва­тить душу и при­ве­сти к непо­пра­ви­мым послед­ствиям. Как не допу­стить пожара, как гасить в себе адский пла­мень?

Пре­по­доб­ный авва Доро­фей при­во­дит такую ана­ло­гию: «Кто раз­во­дит огонь, тот берет сна­чала малый уголек: это слово брата, нанес­шего оскорб­ле­ние (то есть внеш­ний фактор, вызвав­ший гнев и раз­дра­же­ние. – свящ. П.Г.). Вот это пока еще только малый уголек, ибо что такое слово брата твоего? Если ты его пере­не­сешь, то ты и пога­сил уголек. Если же будешь думать: “Зачем он мне это сказал, и я ему скажу то и то, и если бы он не хотел оскор­бить меня, он не сказал бы этого, и я непре­менно оскорблю его”, вот ты и под­ло­жил лучинки или что-либо другое, подобно раз­во­дя­щему огонь».

С раз­дра­же­нием, гневом нужно бороться сразу, в самом начале, пока они еще подобны угольку. Уголек легко затоп­тать, пога­сить. Но если не только не гасить его, но и, наобо­рот, раз­ду­вать, под­дер­жи­вать горе­ние – пожар неми­нуем. Как помы­сел, пока еще он не вошел в сердце, про­го­ня­ется легко, но когда он угнез­дился в душе, спра­виться с ним слож­нее, так и пер­во­на­чаль­ный гнев, раз­дра­же­ние пре­одо­ле­вать надо на самом под­ходе. Ответ­ная внут­рен­няя реак­ция на какое-то непри­ят­ное нам собы­тие или дей­ствие – вещь вполне есте­ствен­ная. Напри­мер, нас слу­чайно толк­нули на улице. Первая реак­ция, конечно, воз­му­ще­ние, но его тут же надо пога­шать, чтобы дальше оно не пере­шло в гнев.

Свя­ти­тель Феофан сове­тует: «Вспышки одо­ле­вают… Учи­тесь не давать им ходу, а как только пока­жутся, подав­лять их. Вспы­лить будто ничего, но тут весь эгоизм или греш­ный чело­век. Моли­тесь и сами соби­райте мысли, кото­рые были бы водой против сего огня. Память Божию дер­жите и память смерт­ную. Эти два помыш­ле­ния суть дер­жава всего доб­рого и про­гна­ние всего недоб­рого… На свете ничего нет, из-за чего можно бы серьезно ссо­риться, кроме спа­се­ния души».

В борьбе с раз­дра­жи­тель­но­стью и гневом очень помо­гает прин­цип взве­ши­ва­ния. Его суть в том, что, когда нам хочется дать волю своим эмо­циям, поссо­риться с ближ­ними, про­гне­ваться, нужно сде­лать паузу и взве­сить на мыс­лен­ных весах. На одной их чаше то, ради чего мы раз­дра­жа­лись, что нас вывело из себя, а на другой то, что мы теряем в резуль­тате ссоры, кон­фликта: это мир душев­ный, наши хоро­шие, мирные отно­ше­ния с ближ­ними, их рас­по­ло­же­ние, дове­рие к нам. Опять же, нужно вспом­нить, как мы обычно себя чув­ствуем после ссоры, когда дали волю гневу, выпу­стили пар, наго­во­рили много лиш­него. В душе обра­зу­ется опу­сто­шен­ность, мрак, нас пре­сле­дует чув­ство стыда за несдер­жан­ность, сла­бо­во­лие. И вот когда все это будет взве­шено, обычно жела­ние ссо­риться как-то про­па­дает. Самое глав­ное здесь – уметь вовремя сде­лать паузу и пред­ста­вить себе, что же мы теряем из-за гнева и раз­дра­же­ния.

Спра­виться с раз­дра­же­нием, мрач­ными, зло­па­мят­ными мыс­лями очень помо­гает чтение Еван­ге­лия и Псал­тири. И хотя в минуту раз­дра­же­ния бывает очень непро­сто пону­дить себя на чтение, но потом при­хо­дит успо­ко­е­ние. Можно вполне отвлечься от гнев­ных раз­дра­жен­ных мыслей какой-нибудь рабо­той. К чело­веку, сидя­щему праздно, демоны гнева при­сту­пают осо­бенно часто. Кстати, это каса­ется и всех осталь­ных стра­стей. Лень, без­де­лье, празд­ность – пита­тель­ный бульон для выра­щи­ва­ния почти всех стра­стей.

Помо­гает побе­дить гнев и чув­ство юмора. Ведь обида, гнев­ные мысли есть порож­де­ние гор­дыни, само­лю­бия. Поэтому к себе нужно отно­ситься с само­иро­нией, а также не вос­при­ни­мать слиш­ком серьезно, близко к сердцу какие-то обиды и кол­ко­сти в наш адрес. Шутка, юмор, упо­треб­ля­е­мые в меру, нико­гда не отри­ца­лись свя­тыми отцами. Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник в своих пись­мах разным людям часто при­ме­няет добрые шутки; пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский сочи­нял даже спе­ци­аль­ные шут­ли­вые стишки, настав­ляя при­хо­дя­щих к нему. Уме­рен­ная весе­лость, чув­ство юмора – это своего рода предо­хра­ни­тель­ный клапан, кото­рый уста­нав­ли­ва­ется на паро­вом котле или на газо­бал­лон­ном обо­ру­до­ва­нии. Он обе­ре­гает котел, баллон от излиш­него дав­ле­ния, от взрыва. Если слиш­ком серьезно отно­ситься к неко­то­рым вещам, напри­мер к повсе­днев­ным непри­ят­но­стям, можно просто сойти с ума. Как-то один охот­ник про­хо­дил мимо кельи пре­по­доб­ного Анто­ния Вели­кого и услы­шал, как пре­по­доб­ный что-то рас­ска­зы­вает братии, и они все вместе сме­ются. Потом он спро­сил у старца: «Как же могут монахи шутить и сме­яться?». Тогда авва попро­сил охот­ника натя­нуть свой лук посиль­нее. Тот выпол­нил просьбу. Тогда пре­по­доб­ный Анто­ний сказал: «Еще силь­нее». Этот чело­век воз­ра­зил: «Тогда лук просто лопнет!». «Вот так и чело­век не может посто­янно нахо­диться в напря­же­нии, ему нужна раз­рядка, отдых», – сказал пре­по­доб­ный.

Раз­дра­жен­ного, гнев­ного раз­го­вора, ссор нужно, конечно, избе­гать. Но что делать, если между людьми дей­стви­тельно воз­никли серьез­ные про­ти­во­ре­чия, про­блемы, и их нужно как-то решить, иначе отно­ше­ния могут зайти в тупик? Конечно, бывают очень серьез­ные про­блемы, кото­рые нельзя замал­чи­вать, делая вид, что ничего не про­ис­хо­дит. Иногда тре­бу­ется дей­стви­тельно серьез­ный раз­го­вор. Но как раз такой раз­го­вор ни в коем случае нельзя вести в минуту раз­дра­же­ния и гнева, иначе ничего хоро­шего не полу­чится. Нужно обя­за­тельно выбрать время, когда стра­сти уля­гутся и оппо­ненты успо­ко­ятся. В состо­я­нии раз­дра­же­ния, эмоций чело­век не спо­со­бен при­нять пра­виль­ное реше­ние. Он нахо­дится в состо­я­нии аффекта, помра­че­ния, он не адек­ва­тен. В момент гнева говорю уже не я, а мой гнев. Пре­по­доб­ный Моисей, старец Оптин­ский, видя какую-либо про­вин­ность одного из вве­рен­ных ему мона­хов, не сразу делал ему заме­ча­ние, но через неко­то­рое время, когда и он сам, и про­ви­нив­шийся были в спо­кой­ном состо­я­нии духа.

В гер­ман­ской армии был закон: жалобы воен­но­слу­жа­щих друг на друга при­ни­ма­лись не сразу после инци­дента, но по про­ше­ствии опре­де­лен­ного вре­мени. Это помо­гало при­нять пра­виль­ное реше­ние.

В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано: «Солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф.4:26). Святой Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин гово­рит, что в умах гне­ва­ю­щихся захо­дит Солнце Правды – Хри­стос, ибо ум бывает омра­чен гневом. Поэтому, конечно, ника­кого трез­вого реше­ния в споре в воз­му­щен­ном состо­я­нии духа при­нять не полу­чится.

Но вер­немся к теме «серьез­ного раз­го­вора». Зару­беж­ный пси­хо­лог писа­тель Лен Мак­мил­лан сфор­му­ли­ро­вал основ­ные пра­вила мир­ного и кон­струк­тив­ного «выяс­не­ния отно­ше­ний». Он делает это на осно­ва­нии той же цитаты из апо­стола Павла: «Гне­ва­ясь не согре­шайте; солнце да не зайдет во гневе вашем. И не давайте места диа­волу» (Еф.4:26–27). Как «гне­ваться не согре­шая»? Надо серьезно взяться за саму про­блему, а не раз­дра­жаться, напа­дать на собе­сед­ника. Ведь для того и ведется серьез­ный раз­го­вор, чтобы не оби­жать друг друга, а прийти к какому-то реше­нию. В споре очень часто забы­ва­ется самое глав­ное – пред­мет спора, люди пере­хо­дят на лич­но­сти. Ори­ен­ти­ру­ясь на саму про­блему, «не будем давать место диа­волу». В раз­го­воре с близ­кими людьми мы, в первую оче­редь, должны дать им понять, что по-преж­нему любим их, но нам необ­хо­димо обсу­дить и решить опре­де­лен­ные вопросы. Важно не перейти грань и не изме­нить в про­цессе раз­го­вора отно­ше­ние к ближ­нему, не про­гне­ваться на него. Наши отно­ше­ния не должны постра­дать из-за обсуж­де­ния про­блемы.

«Солнце не должно зайти в нашем гневе». Нельзя затя­ги­вать реше­ние важ­ного вопроса, ибо нет смысла решать про­блему, когда оба собе­сед­ника уже не вла­деют собой. Не нужно допус­кать, чтобы гнев пере­рос в зата­ен­ную горечь и обиду. Спор­ные вопросы необ­хо­димо решать быстро: обида может пустить корни в сердце.

Обсуж­дая сло­жив­шу­юся ситу­а­цию, нужно гово­рить прямо, искренне, без лукав­ства. Если мы будем что-то замал­чи­вать, то вскоре вопрос воз­ник­нет опять. Не остав­ляйте вопроса нере­шен­ным.

Конечно, эти основ­ные посту­латы «серьез­ного раз­го­вора» я изло­жил вкратце и своими сло­вами. Раз­ре­шать кон­фликт­ную ситу­а­цию нужно, руко­вод­ству­ясь не своими амби­ци­ями, а жела­нием мира и любви, прося у Бога помощи, тогда будет эффект.

Многие люди в ссоре, в кон­фликте боятся сде­лать первый шаг к при­ми­ре­нию. Понятно, что это непро­сто, но опа­саться того, что нас непра­вильно поймут, не нужно. Чаще всего это вос­при­ни­ма­ется очень даже хорошо. Нашего оппо­нента, скорее всего, тоже тяго­тит сло­жив­ша­яся ситу­а­ция, но он так же боится первым пойти навстречу. Идя на при­ми­ре­ние с ближ­ним, ни в коем случае нельзя ука­зы­вать на его ошибки (так мы еще больше поссо­римся), а сми­ренно при­знать свои соб­ствен­ные и попро­сить за них про­ще­ние. Выше­упо­мя­ну­тый Лен Мак­мил­лан опи­сы­вает пример такого при­ми­ре­ния: «Мы только что посе­ли­лись в нашем доме. Напро­тив него на лугу росло боль­шое дерево, и вот настало время, когда листва осы­па­лась. По нашему городу ездила спе­ци­аль­ная машина, уби­рав­шая мусор. Каждый поне­дель­ник она соби­рала опав­шую листву, кото­рую жители сгре­бали к обо­чине тро­туара. В один пре­крас­ный день, закон­чив эту работу, я отды­хал в гости­ной. Выгля­нув в окно, я увидел, как, выйдя из своего дома, наш сосед стал пинать мою кучу листьев обратно на лужайку. По-види­мому, какие-то листья попали на его тер­ри­то­рию.

Меня охва­тил гнев, когда я увидел, что он делает. Как только он вошел в дом, я вышел и снова сгреб листья на край тро­туара. Но стоило мне самому вер­нуться в гости­ную, как он опять вышел и начал пинать мою кучу назад. Не помню, как долго про­дол­жа­лось это глупое сорев­но­ва­ние, но я не на шутку был взбе­шен. Однако мне не пришло в голову пого­во­рить с сосе­дом и попы­таться тут же ула­дить кон­фликт. Сле­ду­ю­щие три месяца мы гля­дели друг на друга с нена­ви­стью. Стоило ему выйти из дома, когда я нахо­дился на заднем дворе, я тотчас же уходил к себе. Если на улицу выхо­дил я, уходил он. Напря­же­ние достигло такого накала, что каза­лось, мы с сосе­дом вот-вот зады­мимся. Нако­нец, придя в себя, я сказал жене, что так больше про­дол­жаться не может. У меня не хва­тило сме­ло­сти встре­титься с сосе­дом лицом к лицу, поэтому я при­ду­мал сле­ду­ю­щее: позво­нил ему по теле­фону. “Привет, это Лен, – сказал я. – Не вешайте, пожа­луй­ста, трубку, мне надо вам кое-что ска­зать. Изви­ните, что я вел себя так глупо. Мне очень жаль, что я задел ваши чув­ства, рас­по­ло­жив эту кучу листьев напро­тив вашего дома. Прошу про­ще­ния”. Не успел я закон­чить, как он сказал: “Лен, я чув­ствую то же самое. Я все хотел набраться сме­ло­сти и тоже позво­нить вам. Спа­сибо, что вы сде­лали это за меня”.

Если бы я сле­до­вал Божиим пра­ви­лам, кото­рые Он оста­вил нам на случай раз­но­гла­сий, я бы изба­вил себя и своего соседа от трех меся­цев бес­по­лез­ных пере­жи­ва­ний. Если бы я попы­тался раз­ре­шить эту про­блему сразу (в тот же день, пока не зашло солнце), мы спали бы спо­койно в ту ночь, как, впро­чем, и во все после­ду­ю­щие».

Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин так гово­рит про подоб­ные ситу­а­ции: «Если слу­чи­лась ссора между бра­тьями, то первый рас­ка­яв­шийся полу­чит венец победы, но вен­ча­ется и другой, если не отверг­нется рас­ка­я­ния, но с готов­но­стью сде­лает, что нужно для мира».

Гово­рят, что первым должен про­сить про­ще­ние тот, кто умнее. Вели­ко­ду­шие, сми­ре­ние, умение про­стить – это, конечно, свой­ства, при­су­щие силь­ным нату­рам. Брань, крик – это оружие сла­бого, сла­бо­воль­ного. Но, побе­див гнев, раз­дра­же­ние, будем избе­гать соблазна впасть в гор­дыню, иначе мы можем просто заме­нить страсть гнева на страсть гор­до­сти. Один монах часто под­вер­гался насмеш­кам и внешне спо­койно и тер­пе­ливо пере­но­сил их. Когда братия спро­сили его, как ему уда­ется не раз­дра­жаться на обид­чи­ков, он сказал им: «Да что я буду обра­щать вни­ма­ние на этих собак». Ока­зы­ва­ется, в его душе царили гор­дость и пре­зре­ние к людям.

В заклю­че­ние скажу о самом глав­ном – о том, с чего нужно всегда начи­нать борьбу с гневом. А начи­нать ее нужно с молитвы за тех, на кого мы гне­ва­емся, кто оби­жает нас и при­но­сит непри­ят­но­сти. Еван­ге­лие дает нам прямое ука­за­ние как посту­пать с такими людьми: «Моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас» (Мф.5:44). Молясь за обид­чи­ков, мы уже боремся с гневом, пере­стаем видеть в них врагов, а начи­наем осо­зна­вать, что они нуж­да­ются в нашей молит­вен­ной помощи. Молиться также нужно не только за оби­жа­ю­щих нас, но и вообще о раз­ре­ше­нии любой напря­жен­ной, немир­ной ситу­а­ции. В таких слу­чаях так же просят помощи у апо­стола любви Иоанна Бого­слова. Молитвы «О при­ми­ре­нии во вражде сущих» и «О нена­ви­дя­щих и оби­дя­щих нас» есть в любом полном молит­во­слове.

Статья 9. Печаль

«Червь в сердце»

gumerov 8 grehov 21193 - Восемь смертных грехов и борьба с нимиПечаль имеет много назва­ний: огор­че­ние, тоска, горе, скорбь, хандра, мелан­хо­лия, отча­я­ние. Иногда печаль назы­вают уны­нием, хотя боль­шин­ство святых отцов раз­де­ляют эти две стра­сти. Почему – об этом речь чуть ниже. Сейчас чаще всего назы­вают печаль депрес­сией. Депрес­сию, тре­вож­ность (а это тоже про­яв­ле­ние депрес­сии) пси­хи­атры и пси­хо­те­ра­певты назы­вают раком XXI века, чумой нашего вре­мени. И хотя в совре­мен­ном мире неко­то­рые стра­сти достигли неви­дан­ных пре­де­лов, печаль, отча­я­ние, потеря смысла жизни при­об­рели харак­тер насто­я­щей эпи­де­мии. Печаль пре­по­доб­ный Нил Синай­ский назы­вает «червем в сердце». Эта страсть, как рак, разъ­едает чело­века изнутри, может дове­сти его до пол­ного изне­мо­же­ния (а иногда до смерти), если не начать бороться с ней.

Как и всякая страсть, печаль имеет вполне есте­ствен­ное про­ис­хож­де­ние. Горе, стра­да­ния, скорбь, плачь – обыч­ная эмо­ци­о­наль­ная реак­ция чело­века на неко­то­рые тяже­лые обсто­я­тель­ства жизни. Напри­мер, когда уми­рает близ­кий чело­век, редко кто оста­нется без­участ­ным, рав­но­душ­ным к этому. Сам Гос­подь наш Иисус Хри­стос запла­кал, когда пришел ко гробу Своего друга Лазаря. Он «Сам вос­скор­бел духом, воз­му­тился и сказал: Где вы поло­жили его? Гово­рят Ему: Гос­поди! Пойди и посмотри. Иисус про­сле­зился. Тогда иудеи гово­рили: Смотри, как Он любил его» (Ин.11:33–36).

Мы не можем оста­ваться рав­но­душ­ными к тяже­лым потря­се­ниям. Наши эмоции помо­гают нам, во-первых, пере­жить стресс, во-вторых, моби­ли­зо­вать силы для борьбы с труд­но­стями, подвиг­нуть нас к каким-то дей­ствиям. Но плохо, когда эмоции берут над нами верх. Когда мы входим в затяж­ное состо­я­ние печали, тут уже неда­леко до депрес­сии. Что такое страсть печали, депрес­сия? Это затя­нув­ше­еся, болез­нен­ное состо­я­ние души. Печаль ста­но­вится зави­си­мо­стью, мы начи­наем слу­жить ей, и она, как и всякий идол, тре­бует жертв. Чело­век, нахо­див­шийся в состо­я­нии депрес­сии и сумев­ший с помо­щью Божией пре­одо­леть ее, с ужасом вспо­ми­нает о своем про­шлом как о кош­мар­ном сне. Все, что бес­по­ко­ило его тогда, пред­став­ля­лось чудо­вищ­ной про­бле­мой, кажется потом смеш­ным и неле­пым. И вообще говоря, печаль – это легкое поме­ша­тель­ство; в депрес­сии чело­век не спо­со­бен адек­ватно оце­ни­вать обсто­я­тель­ства жизни, людей и себя самого. Какие мысли обычно вер­тятся в голове у стра­да­ю­щего печа­лью? «Все плохо, в моей жизни нет ничего хоро­шего; меня никто не любит, не пони­мает; в моей жизни нет ника­кого смысла». И, конечно, не обхо­дится без само­би­че­ва­ния: «Я самый несчаст­ный, я неудач­ник, я глупый ник­чем­ный чело­век, при­ношу людям одни стра­да­ния». При всех этих настро­е­ниях самое тре­вож­ное и абсурд­ное – кате­го­рич­ность суж­де­ний: все, ничего, никто, самый и проч. Любому здо­ро­вому, вме­ня­е­мому чело­веку, не нахо­дя­ще­муся в состо­я­нии затяж­ной депрес­сии, понятно, что не может быть все плохо. Это абсурд, бред. У каж­дого чело­века есть воз­мож­но­сти для жизни и сча­стья. Просто депрес­сив­ный чело­век этого упорно не хочет заме­чать. Навер­няка, у него есть здо­ро­вье (в той или иной сте­пени), руки, ноги, голова, органы чувств, есть какое-то дело, работа, есть умения, навыки, есть близ­кие люди, род­ствен­ники и друзья, а значит, есть воз­мож­ность любить и быть люби­мым. И любой это пони­мает. И ясно как дважды два: в чело­веке, стра­да­ю­щем печа­лью, гово­рит не его разум, а кто-то другой. Кто? Его страсть, она завла­дела его душой и созна­нием. Но, как мы помним, стра­сти не есть при­над­леж­ность, соб­ствен­ность нашей души, они при­хо­дят извне, мы их только впус­каем в душу. Теперь ясно, кто нашеп­ты­вает нам мысли о бес­смыс­лен­но­сти жизни и нашей полной несо­сто­я­тель­но­сти? Бес печали. И мы покорно слу­шаем его, при­ни­мая его «посла­ния» за свои соб­ствен­ные мысли. Здесь сле­дует вспом­нить, как бороться с дур­ными мыс­лями, – об этом уже шла речь в статье «Борьба с помыс­лами». Прин­цип тот же: не счи­тать их своими и не допус­кать в дом нашей души. А если они уже здесь, гнать их метлой и поско­рее селить на их место других квар­ти­ран­тов, то есть свет­лые, добрые мысли.

Опас­ность печали, депрес­сии в том, что она явля­ется стра­стью, а значит, дей­ствует как любая из восьми стра­стей. С одной сто­роны, мучает чело­века (помните, страсть – значит стра­да­ние), а с другой сто­роны, достав­ляет массу при­ят­ных ощу­ще­ний, иначе никто не попался бы на крючок диа­вола. И стра­да­ю­щему печа­лью тоже, как ни странно, чем-то нра­вится сла­дост­ный плен стра­сти. «Ничто так не пьянит, как вино стра­да­ния!» – писал Баль­зак.

И поэтому очень непро­сто бывает выйти из этого состо­я­ния, поэтому так плохо дей­ствуют уте­ше­ния близ­ких: чело­век ждет не исце­ле­ния, а при­ят­ных ощу­ще­ний от уте­ше­ний и само­жа­ле­ния, при этом вовсе не желая уте­шаться. Печаль дей­стви­тельно может пья­нить, как вино, как нар­ко­тик, и нахо­диться в этом теплом, удоб­ном болоте для депрес­сив­ного при­ятно, хотя, конечно, такое состо­я­ние при­но­сит стра­да­ния и ведет чело­века к само­раз­ру­ше­нию. К тому же, повто­ряю, выйти из печали непро­сто; это труд, и для иных легче плыть по воле волн. Вот почему очень часто депрес­сией, мелан­хо­лией стра­дают люди лени­вые, не при­учен­ные к труду.

Виды печали

Печаль рож­да­ется, конечно, не на пустом месте. Рас­смот­рим основ­ные при­чины воз­ник­но­ве­ния этой стра­сти. Уже не раз было ска­зано, что в основе стра­сти может лежать ей пред­ше­ству­ю­щая. Перед печа­лью стоит гнев, а значит, он может слу­жить при­чи­ной депрес­сии. Почему? Вспом­ним, какие чув­ства мы испы­ты­ваем после ссоры, раз­дра­жен­ного выяс­не­ния отно­ше­ний. Нас посе­щает чув­ство стыда, опу­сто­шен­но­сти, часто уныния, нам стыдно за нашу рез­кость, невы­дер­жан­ность. Бывает, что гнев порож­дает обиду, раз­дра­жает само­лю­бие, мы долго не можем про­стить, и это чув­ство раз­дра­же­ния, обиды, зло­па­мят­ства при­во­дит к печали, мрач­ному настро­е­нию. Очень часто можно встре­тить людей, кото­рые счи­тают, что все вокруг им что-то должны и все кругом вино­ваты. А у пра­во­слав­ного чело­века должно быть все наобо­рот: не мне должны, а я всем должен; не все вино­ваты в моих бедах, а я сам вино­ват в своих про­бле­мах. Когда чело­век будет жить по такому прин­ципу, ему легко будет спра­виться и с уны­нием, он будет видеть, как жизнь и его вза­и­мо­от­но­ше­ния с ближ­ними нала­жи­ва­ются. А думать, что все мне должны и все вино­ваты, – типич­ная пси­хо­ло­гия неудач­ника.

Печаль, депрес­сия – болезнь нев­ра­сте­нич­ных людей, то есть неурав­но­ве­шен­ных, не вла­де­ю­щих собой. У таких людей период воз­буж­де­ния, подъ­ема, всплеск эмоций, иногда и гнев­ных, раз­дра­жен­ных, сме­ня­ется тоской, апа­тией, уны­нием.

Но гнев, неурав­но­ве­шен­ность, нев­ра­сте­ния – это только одна из причин депрес­сии. Затяж­ная печаль может быть вызвана тяже­лыми обсто­я­тель­ствами жизни, часто смер­тью близ­ких или болез­нью, дру­гими потря­се­ни­ями. Депрес­сия может иметь и наслед­ствен­ный харак­тер, если роди­тели депрес­сив­ного чело­века стра­дали нев­ра­сте­нией или мелан­хо­лией. Но надо ска­зать, что наслед­ствен­ность не явля­ется в данном случае каким-то непре­одо­ли­мым фак­то­ром, просто нужно знать это, а «кто пре­ду­пре­жден, тот воору­жен». Хотя печаль может быть вызвана каким-то горем, скор­бью, тяже­лые собы­тия не явля­ются при­чи­ной печали, они только спро­во­ци­ро­вали ее. При­чина всегда в самом чело­веке, в том, как он вос­при­ни­мает собы­тия жизни. Потому что уста­нов­лен­ный факт: депрес­сия не зави­сит от обсто­я­тельств жизни и среды оби­та­ния, при­чина ее всегда не внеш­няя, а внут­рен­няя. Об этом сви­де­тель­ствуют данные ста­ти­стики. Самый высо­кий про­цент депрес­сий и само­убийств не в бедных стра­нах тре­тьего мира, а в наи­бо­лее раз­ви­тых и бога­тых, где очень высо­кий уро­вень жизни и людям уже нечего больше желать. Каждый пятый из числа самых бога­тых людей пла­неты стра­дает депрес­сией. И вот что самое уди­ви­тель­ное: среди нищих, бомжей почти нет само­убийц, хотя, каза­лось бы, жизнь у них такая, что, как гово­рят, «хоть в петлю лезь»!

Воз­ложи надежду на Бога

Почему страсть печали, тре­воги, бес­по­кой­ства так рас­про­стра­нена в совре­мен­ном мире? Из-за упадка веры. Запад стре­ми­тельно теряет веру, Европа уже объ­явила себя пост­хри­сти­ан­ской. В нашей стране тоже, к сожа­ле­нию, наблю­да­ется спад инте­реса к Церкви. Того подъ­ема, при­тока людей в храмы, что был в 1990‑е годы, уже нет, начался период охла­жде­ния. Конечно, боль­шин­ство людей назы­вают себя веру­ю­щими, но во что они верят? В год козы, петуха, свиньи, аст­ро­ло­гию и прочий оккуль­тизм. Даже к храму, к Пра­во­сла­вию подход чисто маги­че­ский: кому какую свечку поста­вить, какому свя­тому помо­литься, чтобы у меня все было хорошо. Когда у чело­века нет насто­я­щей веры в Бога, что и «волос с головы не про­па­дет» без воли Божией (см.: Лк.21:18), то в его сердце появ­ля­ется тре­вога, бес­по­кой­ство, а это уже начало депрес­сии. Он начи­нает всего бояться и думать: «Что со мной слу­чится завтра? А вдруг забо­лею? А как же жить на сего­дняш­нюю пенсию? Вдруг убьют? Вон какие ужасы по теле­ви­де­нию пока­зы­вают. Вдруг поте­ряю работу и умру с голода, а тут еще эко­но­ми­че­ский кризис?». Из-за страха, тре­воги люди боятся дове­рять друг другу, созда­вать семьи, рожать детей. Напри­мер, веру­ю­щий чело­век хорошо знает: если захо­тел иметь много детей, Гос­подь их нико­гда голод­ными и раз­де­тыми не оста­вит. Если помо­га­ешь другим, сам нико­гда не оста­нешься без куска хлеба, – это закон духов­ной жизни.

Еще одно про­яв­ле­ние без­ве­рия – утрата смысла жизни, а ведь именно это лежит в основе депрес­сии. У хри­сти­а­нина всегда есть смысл жить. Этот смысл в любви к Богу и ближ­нему. Веру­ю­щий чело­век знает, что Бог его нико­гда не оста­вит, с Богом он не один на один с бедой. Как поет один пра­во­слав­ный рок-музы­кант, «с Богом надеж­нее жить, с Богом легко уми­рать». А для мало­вер­ного совре­мен­ного чело­века и жизнь страшна, а смерть – это просто конец! Таким обра­зом, спра­виться с печа­лью, депрес­сией можно только воз­ло­жив надежду на Гос­пода. Дове­рив Ему свои скорби и про­блемы, попро­сив у Него помощи и под­держки. Нашу тре­вогу за буду­щее, насто­я­щее, за детей (за них мы тоже очень тре­во­жимся) нужно воз­ло­жить на Бога: «Воз­верзи на Гос­пода печаль твою, и Той тя пре­пи­тает» (Пс.54:23). И тогда станет зна­чи­тельно легче спра­виться с тре­во­гой и печа­лью.

Вкус жизни

С упад­ком веры свя­зана также утрата депрес­сив­ным чело­ве­ком инте­реса к жизни. Его все пере­стает радо­вать, он ничего не ценит и мало на что обра­щает вни­ма­ние. А ведь жизнь во всех ее про­яв­ле­ниях – это самый глав­ный дар Бога чело­веку, и отно­ситься так к ней – боль­шой грех. Чело­век будет счаст­лив только тогда, когда сам этого захо­чет, когда начнет радо­ваться жизни. «Всегда радуй­тесь. Непре­станно моли­тесь. За все бла­го­да­рите», – гово­рит нам апо­стол Павел (1Фес.5:16–18). Именно бла­го­да­рите. Через бла­го­дар­ность к Богу мы науча­емся ценить дары жизни. А радость, сча­стье при­но­сит только то, что ценится. Один свя­щен­ник сове­то­вал своим духов­ным чадам в конце каж­дого дня состав­лять список «За что мне бла­го­да­рить Бога», в кото­ром должно быть не менее 50 пунк­тов. Другой батюшка при­е­хал за сове­том к старцу Нико­лаю Гурья­нову на остров Залита. При­е­хал с какой-то скор­бью, и вот отец Нико­лай, выслу­шав его, сказал: «Радуйся!». Свя­щен­ник поду­мал, чему же тут радо­ваться? А отец Нико­лай про­дол­жил: «Радуйся, что родился; радуйся, что кре­стился; радуйся, что в вере пра­во­слав­ной; радуйся, что жив пока!».

Впав­шим в печаль, поте­ряв­шим радость и вкус к жизни можно посо­ве­то­вать вни­ма­тельно под­хо­дить к каж­дому дню. Что бы вы ни делали, делайте со вни­ма­нием и смыс­лом. Во всем ста­рай­тесь видеть что-то хоро­шее, при­ят­ное, учи­тесь радо­ваться даже самой малой радо­сти. Апо­стол Павел гово­рит: «Итак, едите ли, пьете ли, или иное что дела­ете, все делайте во славу Божию» (1Кор.10:31). То есть все делайте для спа­се­ния души, про­слав­ляя и бла­го­даря Бога. Вот, напри­мер, вку­ше­ние пищи. Мы молимся перед едой о нис­по­сла­нии «хлеба насущ­ного» и едим с бла­го­дар­но­стью Творцу, не просто запи­хи­вая в себя пищу, а вкушая с радо­стью, осо­зна­вая, что это дар Божий. У А.И. Сол­же­ни­цына есть опи­са­ние того, как обе­дает заклю­чен­ный лагеря осо­бого назна­че­ния. С каким же вкусом и удо­воль­ствием он это делает! А ведь он ест еду, кото­рая у нас, навер­ное, вызвала бы рвоту. А для заклю­чен­ного и эта пища – боль­шая радость. И вот он ест эту баланду, с удо­воль­ствием съе­дает свою пайку чер­ного хлеба, не торо­пясь, ощущая на языке все оттенки его вкуса, а потом до блеска вычи­щает послед­ним куском свою миску. И он помнит, что на вечер у него остался еще один кусок, спря­тан­ный под мат­ра­сом. И дей­стви­тельно, чело­век бедный, лишен­ный многих удо­воль­ствий может полу­чать от жизни гораздо больше радо­сти, чем обес­пе­чен­ный всеми зем­ными бла­гами.

Когда я учился в семи­на­рии, а потом в ака­де­мии, усло­вия жизни семи­на­ри­стов были вполне казар­мен­ные: обще­жи­тие, ком­наты на два­дцать с лишним чело­век, учеба, работа, вечер­ние заня­тия, вечер­няя про­верка, отбой и подъем. И так кому четыре, а кому и восемь (если еще ака­де­мия) лет. Помню, посто­янно хоте­лось две вещи: спать и есть. И ни до, ни после семи­на­рии я нико­гда не полу­чал такого удо­воль­ствия от самых про­стых вещей: сна, тра­пезы, про­гулки. Помню, как гото­вишься ко сну, не спеша взби­ва­ешь подушку, уку­ты­ва­ешься оде­я­лом и… про­ва­ли­ва­ешься до самого подъ­ема. А быть дежур­ным по сто­ло­вой! До сих пор вспо­ми­наю, как одна­жды мы с ребя­тами после работы налили в боль­шую тарелку сгу­щенки и ели, обма­ки­вая в нее хлеб.

Чело­веку, кото­рый хочет изба­виться от печали, нужно учиться видеть смысл и радость в каждом дне, часе и минуте жизни. Идем на про­гулку – ста­ра­емся на все обра­щать вни­ма­ние, делать наблю­де­ния; обща­емся с кем-то – стре­мимся уви­деть в другом чело­веке что-то хоро­шее, чему-то научиться. Читаем книгу – не просто «гло­таем стра­ницы», а вду­мы­ва­емся, делаем пометки, потом ана­ли­зи­руем. Так наша жизнь будет при­об­ре­тать осмыс­лен­ность и пол­ноту. Очень хорошо, если работа дей­стви­тельно по душе, при­но­сит удо­вле­тво­ре­ние, увле­кает. Но даже если пока такой нет, любое дело можно делать с радо­стью, если научиться видеть в нем при­ят­ные сто­роны. Даже такая при­ми­тив­ная работа, как уборка или мытье посуды, может при­не­сти удо­вле­тво­ре­ние и удо­воль­ствие, если она сде­лана хорошо и на совесть.

Смысл стра­да­ний

О том, что печаль может быть вызвана скор­бями, труд­но­стями, речь уже шла выше. Но одних скорби повер­гают в бездну уныния, а другие с честью выхо­дят из них: стра­да­ния гнут, но не ломают их. Потому что все дело в отно­ше­нии к скор­бям. Вообще любую вещь делает плохой или хоро­шей наше соб­ствен­ное к ней отно­ше­ние.

Хотим мы этого или не хотим, но стра­да­ния неиз­бежны в нашей жизни. Еще ни одного чело­века на земле они не мино­вали. Стра­да­ния, болезни, смерть вошли в мир с гре­хо­па­де­нием Адама. Изме­ни­лась чело­ве­че­ская при­рода, изме­нился и весь мир. Но повто­рюсь, к стра­да­ниям, скор­бям можно отно­ситься по-раз­ному. Во-первых, нужно пом­нить, что Бог нико­гда и никому не посы­лает креста выше сил. Он Отец наш и лучше нас знает, что могут поне­сти Его дети, а что нет. «Верен Бог, Кото­рый не попу­стит вам быть иску­ша­е­мыми сверх сил, но при иску­ше­нии даст и облег­че­ние, так чтобы вы могли пере­не­сти» (1Кор.10:13). Во-вторых, за пери­о­дом скор­бей всегда будет уте­ше­ние. Если где-то у чело­века отни­ма­ется, значит, в другом месте при­бы­вает.

В нашей жизни просто так ничего не слу­ча­ется, каждое собы­тие имеет зна­че­ние. И бес­смыс­ленно Бог стра­дать не попус­кает. Либо мы стра­даем во очи­ще­ние наших грехов, чтобы не стра­дать в жизни вечной, либо скорби посы­ла­ются нам, чтобы огра­дить нас от гре­хо­па­де­ний и других опас­но­стей. Еще один смысл скор­бей – в очи­сти­тель­ном дей­ствии, кото­рое они про­из­во­дят на нашу душу. Стра­да­ния (если мы пра­вильно к ним отно­симся) делают нас лучше, чище, добрее. Застав­ляют по-дру­гому взгля­нуть на себя, ока­зать помощь ближ­нему, начать состра­дать ему. Любой свя­щен­ник может рас­ска­зать, сколько его при­хо­жан пришли в Цер­ковь через жиз­нен­ные испы­та­ния, скорби: смерть родных, тяже­лые болезни, потерю работы и прочее. Когда все хорошо и ладится, люди, к сожа­ле­нию, в храм не спешат. Скорби, свои соб­ствен­ные и чужие, застав­ляют заду­маться о самых глав­ных вопро­сах: смысле жизни, спа­се­нии души, сочув­ствии к чужому горю. Когда-то в Англии про­изо­шла боль­шая авария – кру­ше­ние авто­буса с детьми, многие погибли, многие постра­дали, и вот хри­сти­ан­ского писа­теля К. Льюиса спро­сили, как Бог допу­стил такую ужас­ную тра­ге­дию? И он отве­тил: «Стра­да­ния – это тот резец, с помо­щью кото­рого Творец, как скуль­птор, высе­кает из чело­века пре­крас­ную статую». Что такое любая ката­строфа? Это, кроме огром­ного горя, воз­мож­ность про­явить все свои самые лучшие чело­ве­че­ские каче­ства. Про­явить состра­да­ние, ока­зать помощь, под­держку страж­ду­щим, уте­шить скор­бя­щих, посо­чув­ство­вать им, под­дер­жать в труд­ную минуту и самим о многом заду­маться. Для постра­дав­ших – воз­мож­ность обра­титься с горя­чей молит­вой к Богу, заду­маться о том, о чем в повсе­днев­ной суете, может быть, и не помыш­ляем, о спа­се­нии души. Что для Бога важнее: тело чело­века, кото­рое болеет, ста­реет, уми­рает, или его бес­смерт­ная душа? Конечно же, душа, и поэтому Он попус­кает нам постра­дать. И по про­ше­ствии иногда многих лет мы видим, что эти испы­та­ния были посланы не слу­чайно, они были нужны нам. Про­то­и­е­рей Нико­лай Гурья­нов много лет про­си­дел за веру пра­во­слав­ную в лаге­рях. И он гово­рил, что нисколько не жалеет о годах, про­ве­ден­ных в тюрьме. Очень многие люди, про­шед­шие через ад лаге­рей, тюрем, ссылок, поте­ряв­шие здо­ро­вье, не жалели об этом и вспо­ми­нали потом этот период с бла­го­дар­но­стью Богу. А иначе и быть не может, ведь если бы они имели другой подход к жизни, они бы просто не выжили в этих страш­ных испы­та­ниях.

Чело­век сам не знает, на что спо­со­бен. Кто-то выно­сит нече­ло­ве­че­ские стра­да­ния, а кто-то из-за малых непри­ят­но­стей впа­дает в тоску, отча­я­ние и готов уйти из жизни. Когда чело­век реша­ется на само­убий­ство (если, конечно, это не вызвано пси­хи­че­скими забо­ле­ва­ни­ями), это всегда сла­бость, мало­ду­шие и мало­ве­рие. Само­убийца хочет уйти от вре­мен­ных, земных стра­да­ний, не может тер­петь их, но не знает, что ждет его там, где страсть будет мучить его вечно.

Все, что ни делает Гос­подь, к луч­шему – таков должен быть наш девиз на каждый день. Очень часто нас тре­во­жат и бес­по­коят не только реаль­ные, но и пред­по­ла­га­е­мые, гипо­те­ти­че­ские скорби и испы­та­ния. Одна зна­ко­мая мне жен­щина гово­рила: «Давайте пере­жи­вать непри­ят­но­сти по мере их поступ­ле­ния». Кстати, про­жила она до 103 лет. От тре­воги, вол­не­ния есть очень хоро­шее сред­ство – молитва. Не раз испы­тал его, пере­жи­вая за детей. Каждый раз, когда я с вол­не­нием думал о них, нахо­дясь вда­леке от дома, я читал крат­кую молитву о их здра­вии и спа­се­нии, и вол­не­ние отсту­пало.

Печаль, депрес­сия лечится бла­го­дар­но­стью Богу, верой и дове­рием Ему. И вообще спра­виться без веры в Бога со стра­стью печали просто невоз­можно. Если чело­век ни во что не верит, рано или поздно тоска, печаль, отча­я­ние вновь вер­нутся к нему. Пусть даже при конце жизни. Потому что насто­я­щей надежды у него нет.

Я служу в церкви при клад­бище, и мне довольно часто при­хо­дится общаться с людьми, скор­бя­щими о кон­чине родных и близ­ких. Уход близ­кого чело­века – это дей­стви­тельно огром­ное потря­се­ние. Очень многих оно повер­гает в состо­я­ние печали. Мы, люди веру­ю­щие, имеем вели­кое уте­ше­ние в нашей скорби. «Бог не есть Бог мерт­вых, но живых», – гово­рит нам Хри­стос (Мф.22:32). Душа чело­ве­че­ская жива, она не уми­рает, а смерть – это не конец жизни, а пере­ход в другое бытие. Хотя, конечно, это всегда раз­лука с люби­мыми, но раз­лука не вечная. То, что мы любим в чело­веке: его отно­ше­ние к нам, мысли, чув­ства, харак­тер – все это при­над­ле­жит к его бес­смерт­ной душе, а не телу, кото­рое болеет, ста­реет, изме­ня­ется, а потом и уми­рает. Душа вообще не имеет воз­раста. Второе уте­ше­ние, кото­рое имеют пра­во­слав­ные хри­сти­ане, это молитва за ушед­шего. Наши усоп­шие ждут от нас только одного – наших горя­чих молитв за них. Сами за себя они помо­литься уже не могут. Молиться, каяться в грехах, изме­нять свою жизнь можно только пока мы живем на земле. И молитва – это нить, свя­зу­ю­щая нас с близ­кими, воз­мож­ность выпол­нить долг любви. Ведь очень часто, теряя родных, друзей, чело­век испы­ты­вает чув­ство вины. Он хочет что-то еще сде­лать для них, додать им свою любовь. И он имеет все воз­мож­но­сти к этому. Нужно чаще ходить в цер­ковь, пода­вать заупо­кой­ные поми­но­ве­ния, читать дома Псал­тирь за усоп­ших, раз­да­вать мило­стыню в их память и вообще посто­янно молит­венно пом­нить о них.

Наша скорбь, печаль, депрес­сия – очень боль­шое пре­пят­ствие в молитве. Чело­век в таком состо­я­нии ни к чему не спо­со­бен, даже есть, пить, думать для него трудно, тем более молиться. Поэтому, если мы любим наших близ­ких, мы должны спра­виться со своим состо­я­нием, хотя бы для них, ибо они очень нуж­да­ются в нашей помощи и любви. А любовь про­дол­жа­ется, она не пре­кра­ща­ется со смер­тью, ведь свой­ство любви – это веч­ность. «Любовь нико­гда не пере­стает» (1Кор.13:8).

Еще один очень важный момент, кото­рый нужно пом­нить, когда теря­ешь близ­ких. К сожа­ле­нию, суще­ствуют неглас­ные и совер­шенно непра­виль­ные (непра­во­слав­ные) риту­алы опла­ки­ва­ния усоп­ших. Это и при­чи­та­ния, сте­на­ния у гроба, и собо­лез­но­ва­ния, в кото­рых скво­зит черная тоска, и другие дей­ствия. И многим кажется, что все это нужно делать в память об усоп­шем, выра­жая тем самым свою любовь к нему. Ска­жите, если бы кто-нибудь из нас умер, хоте­лось бы нам, чтобы наши родные, люби­мые люди впали в черную тоску, депрес­сию и, может быть, попали бы в боль­ницу с нерв­ным рас­строй­ством? Конечно, нет. Если мы любим их, мы желаем им добра, хотим, чтобы у них все было хорошо, чтобы они были счаст­ливы. И нашим усоп­шим хочется того же. Чтобы мы жили, радо­ва­лись жизни, вспо­ми­нали их молит­вой и добрым словом. Хри­сти­ан­ская скорбь светла. Поминки пра­во­слав­ного чело­века не траур, а про­воды в веч­ность. Мы вспо­ми­наем добрые дела усоп­шего с бла­го­дар­но­стью и, конечно же, молимся за него, желая ему Цар­ства Небес­ного.

Тру­до­те­ра­пия

Скажу немного об одном обя­за­тель­ном сред­стве борьбы с печа­лью и уны­нием. Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский гово­рил: «Скука – унынию внука (то есть внучка. – свящ. П.Г.), а лени дочь». То есть лень, празд­ность порож­дают скуку, а скука – уныние и печаль. Около празд­ного, лени­вого все время вьются бесы печали, он легкая добыча для них. Чело­век целе­устрем­лен­ный, любя­щий труд очень редко тос­кует. Когда борет тоска, первый симп­том – ничего не хочется делать, полное рас­слаб­ле­ние. Здесь нужно шаг за шагом понуж­дать себя к хоть какому-нибудь делу. Тос­ку­ю­щий просто обязан подви­гать себя на труд, хотя любое заня­тие в состо­я­нии депрес­сии уже малень­кий подвиг – от слова «подви­гаться, дви­гаться». В фильме «Тот самый Мюн­ха­у­зен» бур­го­мистр гово­рит: «Каждый день к 9 утра я должен идти в маги­страт, и не скажу, что это подвиг, но вообще что-то геро­и­че­ское в этом есть».

Боль­шин­ство людей, кото­рые испо­ве­до­ва­лись мне в грехе печали и уныния, не имели посто­ян­ного заня­тия, работы. Очень хорошо, когда печаль­ный найдет дело, кото­рое может увлечь его. Но даже если такого заня­тия нет, нужно понуж­дать себя совер­шать любой про­стой и неза­мыс­ло­ва­тый труд. Каждый час дня, и даже минута, должны быть чем-то запол­нены, чтобы не оста­ва­лось места для мрач­ных мыслей. Чело­век не может думать сразу о двух вещах, поэтому нужно заме­нять нега­тив пози­ти­вом, думать о хоро­шем.

У одного старца был ученик. И вот одна­жды старец услы­шал бесов, вопи­яв­ших: «Горе нам от этих мона­хов, и к старцу при­бли­зиться не можем, и к его уче­нику тоже, потому что он разо­ряет и строит, и нико­гда не видим его празд­ным». Старец недо­уме­вал: «Что же разо­ряет и строит его ученик?». Тогда он пошел к уче­нику, и тот пока­зал ему камни, из кото­рых он воз­во­дил стены, а потом снова раз­ру­шал их. «Посту­пая так, я не ощущаю уныния». Старец понял, что бесы не могут при­бли­зиться к уче­нику, потому что он нико­гда не сидит празд­ным, и поощ­рил его к про­дол­же­нию труда.

Стирка, уборка, домаш­ние дела – это то, чем всегда можно запол­нить время, даже при отсут­ствии посто­ян­ной работы. Гово­рят, «если жен­щина впала в тоску и хочет покон­чить с собой, она должна взять мыло, веревку… и отпра­виться сти­рать белье». Как бы тяжело ни было пону­дить себя к заня­тиям, делать это необ­хо­димо. Прочел как-то еще один заме­ча­тель­ный совет: «Если вы в печали, тоске и кажется, что вас никто не любит, – ока­жите помощь ближ­нему, сде­лайте доброе дело, жела­тельно тому, кому еще хуже, чем вам». Делая это дело, мы сразу «уби­ваем двух зайцев»: отвле­ка­емся от тоски и ощу­щаем, что нужны кому-то. А еще мы поймем, что не мы нуж­да­емся в жало­сти и помощи, а ближ­ний.

Грехи умно­жают печаль

Чем еще может быть вызвана печаль, депрес­сия? Грузом гре­хов­ной жизни, часто неис­по­ве­дан­ными, нерас­ка­ян­ными гре­хами. Пред­став­ля­ете, что значит ходить с таким грузом? Ведь совесть, этот глас Божий, гово­рит в каждом чело­веке. И если чело­век не знает, как изба­виться от грехов, как каяться в них, он часто впа­дает в тоску. Тут, конечно, нужна подроб­ная испо­ведь, жела­тельно за всю созна­тель­ную жизнь, и плоды, достой­ные пока­я­ния.

Моло­дая жен­щина обра­ти­лась к одному извест­ному пси­хо­те­ра­певту с жало­бой на тре­вогу и депрес­сию. Моло­дость у этой особы прошла очень бурно: мно­же­ство блуд­ных связей, неудач­ный брак, потом развод. Притом вос­пи­ты­ва­лась она в тра­ди­ци­он­ной пат­ри­ар­халь­ной семье, где ей ста­ра­лись при­вить (правда, без­успешно) стро­гие мораль­ные прин­ципы. Для нас ситу­а­ция ясна: голос сове­сти и стыд за гре­хов­ную, бес­пут­ную жизнь обли­чают жен­щину, а так как она не знает, как ей пра­вильно посту­пить, это повер­гает ее в печаль. Кроме печали, ее мучают страхи, ей кажется, что должно что-то слу­читься, она обя­за­тельно поне­сет какое-то нака­за­ние за грехи юности.

Но что же сове­тует ей доктор? Он успо­ка­и­вает паци­ентку, гово­рит ей, что моло­дость такая и должна быть – бурная и весе­лая, что она ни в чем и не перед кем не вино­вата. Он не сни­мает про­блему, а только «зама­зы­вает», «закра­ши­вает» ее, уба­ю­ки­вая совесть своей под­опеч­ной. Ясно, что такое «лече­ние» даст только крат­ко­вре­мен­ное успо­ко­е­ние. Про­блема, то есть груз про­шлых грехов, оста­ется, голос сове­сти тоже пол­но­стью заглу­шить нельзя. По-насто­я­щему пре­одо­леть депрес­сию, вызван­ную стыдом за грехи, можно только пока­яв­шись в них, очи­стив­шись на испо­веди. Испо­ве­дан­ный грех уже ста­но­вится «яко не бывший», если чело­век искренне рас­ка­и­ва­ется в нем. Очень хорошо поне­сти какую-нибудь епи­ти­мью от свя­щен­ника. И конечно, встать на путь исправ­ле­ния и борьбы с грехом, ведь грех испо­ве­дан, но его раз­ру­ши­тель­ные послед­ствия оста­ются.

Совесть, конечно, можно пода­вить; но, как родник, кото­рый заки­дали кам­нями и залили бето­ном, она рано или поздно все равно про­бьется наружу.

Под­ве­дем итог. Брань с печа­лью ведется с помо­щью укреп­ле­ния в себе веры в Бога и надежды на Него. Нужно научиться видеть Его бес­чис­лен­ные бла­го­де­я­ния в своей жизни и быть бла­го­дар­ными за них. И еще, конечно, необ­хо­дима борьба с этой стра­стью, непре­стан­ный труд. И труд наш личный. Потому что «спа­се­ние уто­па­ю­щих – дело рук самих уто­па­ю­щих». Печаль, уныние – это рас­слаб­лен­ность воли, а вос­пи­ты­вать ее может только сам чело­век. «Бог не спа­сает нас без нас», Он посы­лает нам помощь и сред­ства, а мы должны их исполь­зо­вать. Кстати, на этот счет есть одна притча, тоже про уто­па­ю­щего. Дом одного чело­века залило во время навод­не­ния. И вот вода при­бы­вает все выше и выше. Он уже пере­брался на чердак, но он верит, что Бог спасет его. Мимо плывут люди на лодке и кричат ему: «Прыгай к нам, мы спасем тебя!». Он же отве­чает: «Нет, меня Бог спасет!». А вода все выше, чело­век уже пере­лез крышу. Мимо плывет какой-то плот, но и тут чело­век не вос­поль­зо­вался слу­чаем, думая, что Гос­подь спасет его. Несчаст­ный уже стоит по грудь в воде и видит боль­шую доску, про­плы­ва­ю­щую мимо, но и сейчас он не хочет схва­титься за нее, думая, что Бог помо­жет ему чудес­ным обра­зом. И вот чело­век поги­бает, душа его при­хо­дит к Богу и спра­ши­вает: «Гос­поди, что же Ты не выру­чил меня, ведь я так верил, так молился Тебе!». И Бог отве­тил ему: «Я три раза посы­лал тебе сред­ства спа­се­ния, и ты ни разу не вос­поль­зо­вался ими».

Стра­сти печали и уныния хотя и явля­ются близ­кими и род­ствен­ными друг другу, все-таки не есть одно и тоже.

Вот как опре­де­ляет, рас­кры­вает грех печали свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов): «Огор­че­ние, тоска, отсе­че­ние надежды на Бога, сомне­ние в обе­то­ва­ниях Божиих, небла­го­да­ре­ние Богу за все слу­чив­ше­еся, мало­ду­шие, нетер­пе­ли­вость, неса­мо­уко­ре­ние, скорбь на ближ­него, ропот, отре­че­ние от подвига мно­го­труд­ной хри­сти­ан­ской жизни, пополз­но­ве­ние сойти с сего поприща. Укло­не­ние от бре­мени креста – боре­ния со стра­стями и грехом».

А вот что свя­ти­тель пишет про уныние: «Леность ко вся­кому доб­рому делу, в осо­бен­но­сти к молит­вен­ному. Остав­ле­ние цер­ков­ного молит­вен­ного пра­вила. Потеря памяти о Боге. Остав­ле­ние непре­стан­ной молитвы и душе­по­лез­ного чтения. Невни­ма­ние и поспеш­ность в молитве. Небре­же­ние. Небла­го­го­ве­ние. Празд­ность. Излиш­нее успо­ко­е­ние плоти сном, лежа­нием и вся­кого рода негой. Иска­ние бес­труд­ного спа­се­ния. Пере­хож­де­ние с места на место с целью избе­жать тягот и лише­ний. Частые про­гулки и посе­ще­ния друзей. Празд­но­сло­вие. Кощун­ствен­ные выска­зы­ва­ния. Остав­ле­ние покло­нов и прочих подви­гов телес­ных. Забве­ние грехов своих. Забве­ние запо­ве­дей Хри­сто­вых. Нера­де­ние. Пле­не­ние. Лише­ние страха Божия. Оже­сто­че­ние. Нечув­ствие. Отча­я­ние».

Но об унынии и борьбе с ним мы пого­во­рим в сле­ду­ю­щей статье.

Статья 10. Уныние

«Бес полу­ден­ный»

gumerov 8 grehov 21232 - Восемь смертных грехов и борьба с нимиУныние, в отли­чие от печали, более свя­зано с лено­стью, духов­ным и телес­ным рас­слаб­ле­нием. Уныние не зря святые отцы назы­вают «бесом полу­ден­ным», борю­щим подвиж­ника в сере­дине дня, скло­ня­ю­щим монаха ко сну после обеда и отвле­ка­ю­щим его от молитвы. Сле­дует пом­нить, что для монаха (осо­бенно в древ­но­сти) 12 часов дня – это дей­стви­тельно поло­вина, сере­дина дня, ведь встают мона­ше­ству­ю­щие рано, и, по мона­ше­скому обычаю, тра­пеза совер­ша­ется дважды в день: в обед и ужин.

Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник пишет, что уныние есть ску­ча­ние за всяким делом, как житей­ским, быто­вым, так и молит­вен­ным, жела­ние бро­сить дела­ние: «Про­па­дает охота и в церкви стоять, и дома Богу молиться, и читать, и обыч­ные добрые дела исправ­лять». «Воз­дрема душа моя от уныния» (Пс.118:28), – при­во­дит свя­ти­тель слова псал­мо­певца Давида.

Уныние, скука, тягота духа и тела придут иногда, может быть, надолго – пре­ду­пре­ждает свя­ти­тель Феофан. И не сле­дует думать, что на душе всегда будет покой и радость от молитвы, бывают пери­оды спада, лено­сти, охла­жде­ния и мало­ве­рия. Охла­жде­ние в духов­ной жизни, ее кризис – это один из при­зна­ков уныния. Но тут нужно при­ме­нить волю и само­по­нуж­де­ние. В любом деле мы только тогда достиг­нем резуль­тата, когда будем посто­янно при­нуж­дать себя к нему, под­ни­мать себя за волосы, как извест­ный барон Мюн­ха­у­зен, и тянуть из болота лено­сти, рас­слаб­ле­ния, тоски и уныния.

Ни в одном заня­тии никто ничего не добьется, если не будет при­нуж­дать себя к регу­ляр­ному дела­нию. Это и есть вос­пи­та­ние воли. Не хочется идти в храм, не хочется вста­вать утром и вече­ром на молитву – заставь себя делать это. Лень, тяжело вста­вать по утрам каждый день и идти на работу или делать повсе­днев­ные дела – вспом­ним, что есть пре­крас­ное слово «надо». Не «хочу – не хочу», а просто «надо». И так, с этих мело­чей, будем вос­пи­ты­вать в себе силу воли.

Добрые дела тоже тво­рятся не просто, на них тоже нужно понуж­дать себя. Ведь в Еван­ге­лии нигде не обе­ща­ется, что будет легко, а наобо­рот: «Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие усилия вос­хи­щают его» (Мф. 11:12). Мы гово­рим: Бого­слу­же­ние, цер­ков­ная служба. Но ведь служба, по опре­де­ле­нию, не какое-то легкое, при­ят­ное заня­тие; это работа, труд, иногда тяже­лый. И награ­дой за него бывают моменты духов­ного подъ­ема, радост­ной молитвы. Но боль­шим дерз­но­ве­нием будет ожи­дать, что эти дары будут сопро­вож­дать нас посто­янно. Очень часто нам бывает весьма не просто стоять на молитве и в церкви. То тесно, то душно, может быть, кто-то отвле­кает нас, шумит, пере­дает свечи, но это не значит, что нужно ждать для молитвы каких-то особых усло­вий, ведь их можно нико­гда и не дождаться. В церкви нужно искать не ком­форта и душев­ных пере­жи­ва­ний, а встречи с Богом.

Я заме­тил как-то, что один чело­век ходит в храм и при­ча­ща­ется всегда на буднях. Я спро­сил его, почему он не при­сту­пает к святым тайнам в вос­кре­се­ние или в празд­ники? Он отве­тил, что в празд­нич­ные и вос­крес­ные дни ему не нра­вится бывать в церкви: слиш­ком много народа, тол­кучка, суета и т.д., уж лучше в рабо­чий день, когда никто не мешает. Тогда я сказал, что это совер­шенно непра­вильно: на буднях, конечно, нужно ходить в храм, но глав­ное – посе­щать празд­нич­ные и вос­крес­ные службы: это чет­вер­тая запо­ведь Божия (про день седь­мой). И при­ча­щаться тоже нужно вместе со всеми при­хо­жа­нами; вся община цер­ков­ная при­ча­ща­ется от одной чаши, и в этом и есть наше един­ство. Конечно, может быть, когда никого нет в храме, кому-то молиться проще, но нужно при­учаться молиться и при боль­шом сте­че­нии народа, ведь и в Цар­ство Небес­ное мы соби­ра­емся попасть не в оди­но­че­стве. Службы, екте­ньи так и состав­лены, что мы молимся всем собо­ром, всем собра­нием при­хо­жан, «еди­ными усты и единым серд­цем». В совет­ское время было так мало церк­вей, что в храме иногда руку нельзя было под­нять, чтобы пере­кре­ститься, а люди все равно ходили в храм и полу­чали радость от молитвы.

Так что ко всему нужно себя понуж­дать, начи­ная, может быть, с малых шагов, тогда уныние не сможет утя­нуть нас в свою тря­сину, и так посте­пенно мы будем отво­е­вы­вать ост­ро­вок за ост­ров­ком. И, конечно, в этом деле тре­бу­ется не порыв, а посто­ян­ство.

В «Отеч­нике» свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) описан случай, как некий монах впал в уныние, оста­вил испол­не­ние молит­вен­ного пра­вила и не нахо­дил в себе сил, чтобы вновь начать совер­шать мона­ше­ский подвиг. Старец, к кото­рому он обра­тился за сове­том, рас­ска­зал ему такую притчу. Один чело­век имел поле, порос­шее тер­нием. И вот он гово­рит сыну своему, чтобы тот очи­стил поле, и тогда его можно было бы чем-нибудь засе­ять. Сын пошел на поле, но, видя, в каком плохом оно состо­я­нии, сму­тился, при­уныл, лег на землю и заснул. Увидев его спящим, отец раз­бу­дил его и сказал: «Сын мой, если бы ты каждый день обра­ба­ты­вал хотя бы такой кусок земли, на кото­ром ты сейчас спал, то работа про­дви­га­лась бы мало-помалу, и ты не ока­зался бы непо­слуш­ным мне». Вняв словам отца, юноша так и стал делать и в корот­кое время очи­стил поле от сор­ня­ков. «Так и ты, сын мой, – сказал старец брату, – не унывай и мало-помалу входи в подвиг, и Бог бла­го­да­тью Своей введет тебя в преж­нее состо­я­ние». Так и слу­чи­лось: монах обрел духов­ный мир и пре­успел о Гос­поде.

Есть такое выра­же­ние: «Чем больше спишь, тем больше хочется». Чем больше нахо­дишься в неге и рас­слаб­ле­нии, тем больше при­вы­ка­ешь к этому состо­я­нию. Не нужно забы­вать, что уныние – одна из восьми стра­стей, а значит, берет в плен, пора­бо­щает чело­века, делает его зави­си­мым. Не нужно думать, что при­вычка лениться, рас­слаб­ляться, ску­чать когда-нибудь надо­ест и прой­дет сама собой. С ней надо вести борьбу, дис­ци­пли­ни­руя свою волю и душу, подви­гая себя на всякое доброе дело.

Охла­жде­ние

Одно из свойств уныния – охла­жде­ние.

Охла­жде­ние начи­на­ется, как гово­рит свя­ти­тель Феофан, забве­нием: «Забы­ва­ются бла­го­де­я­ния Божии, и Сам Бог, и свое в Нем спа­се­ние, опас­ность быть без Бога, и память смерт­ная отхо­дит – словом, закры­ва­ется вся духов­ная область». «Поосте­ре­ги­тесь и поспе­шите страх Божий вос­ста­но­вить и душу разо­греть, – сове­тует свя­ти­тель. – Оно (охла­жде­ние. – свящ. П.Г.) бывает невольно… но бывает и от про­из­воль­ных дел… от внеш­них раз­вле­че­ний, бес­по­ря­доч­ных раз­го­во­ров, сыто­сти, излиш­него сна… и мно­гого дру­гого».

Так как охла­жде­ние, порож­ден­ное уны­нием и лено­стью, часто сопря­жено с забве­нием бла­го­де­я­ний Божиих и утра­той инте­реса к духов­ной жизни, необ­хо­димо научиться видеть во всех повсе­днев­ных собы­тиях при­сут­ствие Бога и бла­го­да­рить Его за те дары, кото­рые Он нам посы­лает. Чело­век, впав­ший в уныние и охла­дев­ший духовно, часто редко испо­ве­ду­ется и при­ча­ща­ется, ему сложно под­го­то­виться и при­сту­пить к этим святым таин­ствам. А без уча­стия в таин­ствах, без бла­го­дати Божией он тем более все дальше и дальше будет уда­ляться от Бога, и охла­жде­ние будет только расти. Если нас борет уныние, первое, что нужно сде­лать, – это под­го­то­вив­шись, подробно испо­ве­даться и при­ча­ститься. И ста­раться делать это почаще,сохра­няя в себе этот духов­ный дар.

Очень хорошо помню, какой подъем был после празд­но­ва­ния 1000-летия Кре­ще­ния Руси. Мои зна­ко­мые батюшки кре­стили детей и взрос­лых бук­вально тыся­чами. Стала воз­рож­даться общин­ная жизнь. В начале 1990‑х годов появи­лось много цер­ков­ных орга­ни­за­ций, пра­во­слав­ных братств. Мы на деле узнали, что такое цер­ков­ная жизнь, общее дело, что значит быть бра­тьями и сест­рами. Стали очень бурно воз­рож­даться храмы, мона­стыри, и глав­ное – они мгно­венно запол­ня­лись людьми, наро­дом Божиим, гото­вым слу­жить Христу. Но, к сожа­ле­нию, за пери­о­дом духов­ного подъ­ема пошел период охла­жде­ния, спада. И очень многие люди, кото­рые пришли в Цер­ковь тогда, не смогли в ней удер­жаться. И, как гово­рится, «иных уж нет, а те далече». Духов­ная жизнь не может дер­жаться только на порыве, пла­мен­ном горе­нии. Спа­се­ние души – очень кро­пот­ли­вый труд, тре­бу­ю­щий посто­ян­ства. За подъ­емом может начаться спад. Вот тут-то и начеку бес уныния.

Если посе­тило уныние и духов­ное рас­слаб­ле­ние, нужно, в первую оче­редь, при­нуж­дать себя вести духов­ную жизнь, не остав­лять молитвы, участ­во­вать в таин­ствах цер­ков­ных. Далее: читать духов­ную лите­ра­туру, Свя­щен­ное Писа­ние; оду­хо­тво­рять свое бытие, пре­одо­ле­вать при­зем­лен­ность и видеть руку Божию в нашей жизни. И третье: понуж­дать себя тру­диться, и прежде всего – для пользы других. Древ­ние подвиж­ники заме­чали, что бесы уныния не могут даже при­бли­зиться к тому, кто нико­гда не сидит празд­ным.

Статья 11. Тще­сла­вие

Фото из журнала «Ярмарка тщеславия»
Фото из жур­нала

«Ярмарка тще­сла­вия»

Тще­сла­вие – это стрем­ле­ние к тщет­ной, то есть сует­ной, пустой славе. Почему пустой, тщет­ной? Ведь люди порой стре­мятся к дей­стви­тельно весьма высо­кому поло­же­нию в обще­стве, их амби­ции без­гра­ничны.

Слово «тщет­ная» имеет также зна­че­ние «тлен­ная, ско­ро­про­хо­дя­щая». Любая слава земная, по срав­не­нию с той, что уго­то­вал Гос­подь любя­щим Его, лишь прах и пепел, пар, под­ни­ма­ю­щийся от земли и тут же исче­за­ю­щий. Но слава земная тщетна не только в мас­шта­бах веч­но­сти. Даже в крат­кий период нашей земной жизни слава, высо­кий пост, долж­ность, извест­ность – вещи самые нена­деж­ные и недол­го­веч­ные. Но, тем не менее, очень многие люди стре­мятся к славе, почету и ува­же­нию. А неко­то­рые делают из этого идола, пре­вра­щая тще­сла­вие в само­цель. Но не только все­цело одер­жи­мые этой стра­стью стра­дают от тще­сла­вия. К сожа­ле­нию, в разной сте­пени тще­сла­вие при­суще всем нам. Каж­дому хочется выгля­деть в своих глазах, а глав­ное – в глазах окру­жа­ю­щих лучше, чем он есть на самом деле. Любому из нас при­ятно, когда его хвалят, ценят, а не ругают. Почти каждый стре­мится занять не послед­нее поло­же­ние в том соци­уме, в кото­ром он вра­ща­ется. Но не этому учит нас Гос­подь.

Одна­жды при­сту­пили ко Христу «мать сыно­вей Зеве­де­е­вых с сыно­вьями своими, кла­ня­ясь и чего-то прося у Него. Он сказал ей: “Чего ты хочешь?”. Она гово­рит Ему: “Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сто­рону, а другой по левую в Цар­стве Твоем”. Иисус сказал в ответ: “Не знаете, чего про­сите. Можете ли пить чашу, кото­рую Я буду пить, или кре­ститься кре­ще­нием, кото­рым Я кре­щусь?”. Они гово­рят Ему: “Можем”. И гово­рит им: “Чашу Мою будете пить, и кре­ще­нием, кото­рым Я кре­щусь, будете кре­ститься, но дать сесть у Меня по правую сто­рону и по левую – не от Меня зави­сит, но кому уго­то­вано Отцем Моим”. Услы­шав сие, прочие десять уче­ни­ков воз­не­го­до­вали на двух бра­тьев. Иисус же, подо­звав их, сказал: “Вы знаете, что князья наро­дов гос­под­ствуют над ними, и вель­можи власт­вуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Чело­ве­че­ский не для того пришел, чтобы Ему слу­жили, но чтобы послу­жить и отдать душу Свою для искуп­ле­ния многих”». (Мф.20:20–28).

Ни эта жен­щина, ни апо­столы не знали еще, что должен пре­тер­петь Гос­подь в земной жизни. Они, как и все тогдаш­ние иудеи, пред­став­ляли мессию как зем­ного царя, кото­рый осво­бо­дит их от нена­вист­ного рим­ского вла­ды­че­ства, вос­ста­но­вит изра­иль­ское цар­ство, где даст евреям власть и при­ви­ле­гии.

Тще­сла­вие при­кро­вен­ное и явное

Тще­сла­вие может быть стра­стью, смыс­лом жизни, а может быть мелким, быто­вым, но это не значит, что оно не опасно, ведь и могу­чее дерево вырас­тает из малень­кого семечка, и «с голу­бого ручейка начи­на­ется» боль­шая река.

Нередко на испо­веди можно наблю­дать такую кар­тину. При­хо­дит чело­век, ходив­ший в храм всю созна­тель­ную жизнь, и начи­нает вроде бы испо­ве­до­ваться, а вроде бы и нет: «Да, я, конечно, грешен (как и все) тем-то, тем-то и тем-то. Словом, делом и помыш­ле­нием, но это все так, по чистой слу­чай­но­сти, по недо­ра­зу­ме­нию, а вообще-то я при­мер­ный хри­сти­а­нин, хожу в цер­ковь, читаю Еван­ге­лие, делаю добрые дела». Притом такой чело­век, есте­ственно, знает тот отры­вок из Еван­ге­лия от Луки, кото­рый чита­ется в церкви в Неделю о мытаре и фари­сее, перед Вели­ким постом. Фари­сей гово­рит о себе: «Боже! Бла­го­дарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, гра­би­тели, обид­чики, пре­лю­бо­деи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю деся­тую часть из всего, что при­об­ре­таю» (Лк. 18: 11–12), но к себе он эти еван­гель­ские слова, конечно, не отно­сит. Или похо­жая ситу­а­ция: жен­щина, пожи­лая, на испо­веди назы­вает грех, напри­мер: «Раз­дра­жа­юсь, гнев­люсь», а потом со всеми подроб­но­стями опи­сы­вает, как и кто ее к этому греху под­толк­нул: «Ну, как тут не согре­шишь, опять зять пришел выпивши, мусор не вынес, вот и пору­га­лись. А так я хоро­шая, да и вообще это не я, а он меня про­гне­вал». Такая испо­ведь, конечно, ника­кой пользы не при­не­сет. Ибо постро­ена она на тще­сла­вии. Чело­век боится даже у аналоя, перед свя­щен­ни­ком пока­заться хоть чуть-чуть хуже, чем он про себя думает. Но перед Богом-то мы не пока­жемся чище, чем мы есть!

В таких ситу­а­циях даже моло­дым батюш­кам все ясно: чело­век нахо­дится в плену мел­кого тще­сла­вия, боится уро­нить свое имя (или, как сейчас модно гово­рить, имидж) бла­го­че­сти­вого хри­сти­а­нина или усерд­ного при­хо­жа­нина: не дай Бог ска­зать что-нибудь лишнее, что может бро­сить на него тень и изме­нить мнение о нем.

Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) гово­рит, что одним из про­яв­ле­ний тще­сла­вия явля­ется «стыд испо­ве­до­вать грехи свои, сокры­тие их перед людьми и отцом духов­ным. Лукав­ство, само­оправ­да­ние».

Почему святые отцы, подвиж­ники, побе­див­шие, каза­лось бы, все стра­сти, видели свои грехи бес­чис­лен­ные, как песок мор­ской? Именно потому, что они побо­роли тще­сла­вие и стя­жали сми­ре­ние. Им неза­чем было казаться в своих глазах и глазах других людей менее греш­ными, чем они есть. При­бли­жа­ясь к Богу, они видели себя ничтож­ными перед вели­чием Творца. Помните, как авва Доро­фей спро­сил одного из знат­ных горо­жан городка Газы: кем он будет почи­тать себя, когда при­бли­зится к импе­ра­тору Визан­тий­ской импе­рии? И тот отве­тил: «Почти бед­ня­ком». Чем ближе чело­век к Богу, тем объ­ек­тив­нее он оце­ни­вает себя.

От тще­сла­вия при­кро­вен­ного, тай­ного перей­дем к откры­тому. Тще­сла­вие явля­ется очень мощным сти­му­лом, помо­га­ю­щим людям добиться боль­ших успе­хов. Посмот­рим на так назы­ва­е­мых «звезд», людей зна­ме­ни­тых, чья дея­тель­ность свя­зана с искус­ством, шоу-биз­не­сом или спор­том. Эти люди почти всегда служат идолу тще­сла­вия. Они кладут на алтарь этого боже­ства лучшие годы жизни, здо­ро­вье, семей­ное сча­стье, мате­рин­ство. Все, что обычно для чело­века состав­ляет огром­ную цен­ность, при­но­сится в жертву тще­сла­вию. Все ради одного: еще немного побыть на гребне славы, погреться в ее лучах. Извест­ного опер­ного певца, кото­рый не так давно раз­велся с женой, спро­сили, что для него выше: семья или карьера, успех; он уве­ренно отве­тил, что ради роста в своей про­фес­сии при­не­сет в жертву даже семью. Пение, музыка для него глав­ное в жизни. Пра­вильно гово­рил пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский: «Где голо­сок – там и бесок». Бесок тще­сла­вия.

А про­фес­си­о­наль­ный спорт? Это же сплош­ное тще­сла­вие. Дет­ство, моло­дость, здо­ро­вье, все сво­бод­ное время отда­ется для того, чтобы пове­сить на грудь позо­ло­чен­ный или посе­реб­рен­ный кружок из далеко не дра­го­цен­ного металла. Усилия при­ла­га­ются нече­ло­ве­че­ские, орга­низм рабо­тает на износ. Мне при­хо­ди­лось общаться с про­фес­си­о­наль­ными спортс­ме­нами, почти каждая ночь для них – пытка, все тело, все старые травмы и пере­ломы начи­нают болеть. Суще­ствует даже шутка: «Если у спортс­мена с утра ничего не болит – значит, он уже умер». А сколько интриг, зави­сти и пре­ступ­ле­ний вокруг шоу-биз­неса, спорта и поли­тики!

Если чело­век уже уко­ре­нился в стра­сти тще­сла­вия, он не может жить без славы, жизнь теряет всякий смысл. Ста­ре­ю­щие «звезды» исполь­зуют любой скан­дал, даже сами их режис­си­руют и создают, чтобы еще хотя бы пару лет про­дер­жаться на вер­шине звезд­ного олимпа. Хотя, каза­лось бы, уже все, что можно было, достиг­нуто, все награды, звания, рега­лии, богат­ства полу­чены. Тще­сла­вие – это нар­ко­тик, без него их жизнь невоз­можна. Тще­сла­вие рука об руку ходит с зави­стью. Тще­слав­ный не терпит кон­ку­рен­ции, сопер­ни­че­ства. Он всегда первый и един­ствен­ный. И если кто-то его в чем-то опе­ре­жает, его начи­нает грызть черная зависть.

С чело­ве­ком тще­слав­ным, само­влюб­лен­ным, под­вер­жен­ным хва­стов­ству, очень тяжело общаться. Ведь слово обще­ние озна­чает, что мы имеем с собе­сед­ни­ком что-то общее, а тще­слав­ного инте­ре­сует только соб­ствен­ная пер­сона. Его «эго», само­лю­бие пре­выше всего. Место­име­ние «я» и его падеж­ные формы «у меня», «мне» зани­мают в его речи первое место. Это все, в лучшем случае, вызы­вает усмешки окру­жа­ю­щих, а в худшем – раз­дра­же­ние, зависть и отчуж­де­ние. Наобо­рот, чело­век скром­ный, отно­ся­щийся к себе с само­иро­нией, всегда при­ят­ный собе­сед­ник, у него много друзей, с ним при­ятно общаться. В раз­го­воре он больше слу­шает, чем гово­рит, избе­гает мно­го­сло­вия и нико­гда не выпя­чи­вает свое «я». Тще­слав­ный, зара­жен­ный «звезд­ной болез­нью» чело­век рис­кует остаться один, ибо любит только себя и свое тще­сла­вие.

Тще­сла­вие может иметь не только грубые, прямые формы, но и рядиться в одежды сми­рен­ные, даже мона­ше­ские. Пара­док­сально, но тще­слав­ный может даже совер­шать аске­ти­че­ские подвиги и гор­диться своим «сми­ре­нием». Пита­е­мый тще­сла­вием и врагом рода чело­ве­че­ского такой горе-монах может весьма пре­успеть в своих «подви­гах», но Гос­подь обя­за­тельно смирит его. В Кон­стан­ти­но­поле жили два брата, миря­нина, они были весьма набожны и много пости­лись. Один из них ушел в мона­стырь и стал иноком. Его наве­стил остав­шийся в миру брат. Тут он увидел, что инок при­ни­мает пищу в обе­ден­ное время, и, соблаз­нив­шись, сказал ему: «Брат, в миру ты не вкушал пищу до заката солнца!». Монах отве­тил ему: «Это правда! Но в миру я насы­щался через уши: пустые люд­ские слова и похвала немало питали меня и облег­чали труды подвиж­ни­че­ства».

Когда мы зате­ваем какое-либо хоро­шее дело, нужно осо­бенно быть насто­роже, чтобы не быть пле­нен­ным тще­сла­вием. Ведь очень часто, когда мы помо­гаем людям, нами в глу­бине души движет само­лю­бие и тще­сла­вие, и, вроде бы совер­шив доброе дело, мы можем ожи­да­нием сует­ной похвалы испор­тить весь труд. Тру­дя­щийся ради тще­сла­вия и похвалы уже полу­чает награду здесь, а значит, не полу­чит ее из рук Творца. Иногда мы можем наблю­дать, как легко и быстро идет дело, если нами движет тще­сла­вие, и, наобо­рот, с каким скри­пом и какими иску­ше­ни­ями про­дви­га­ется иной раз по-насто­я­щему доброе дело, зате­ян­ное без тай­ного жела­ния полу­чить похвалу и само­удо­вле­тво­ре­ние. Если же мы в чем-либо пре­успели, нужно почаще вспо­ми­нать слова про­рока Давида: «Не нам, Гос­поди, не нам, но имени Твоему дай славу» (Пс.113:9). И осо­бенно полезно, если за труд нас не только не отбла­го­да­рят, но даже, наобо­рот, будут поно­сить. Пре­по­доб­ный Исаак Сирин гово­рит: «Пей поно­ше­ния как воду жизни». Вот такое дело, дей­стви­тельно, при­не­сет пользу душе. А «за небла­го­дар­ных Бог бла­го­да­рит», как гово­рил один мой хоро­ший това­рищ, ныне уже покой­ный.

Один святой отец сказал, что воз­да­я­ние бывает не доб­ро­де­тели, не труду ради нее, а рож­да­ю­ще­муся от этого сми­ре­нию.

Тще­сла­вие свя­ти­тель Феофан Затвор­ник назы­вает «домаш­ним вором», оно под­кра­ды­ва­ется неза­метно и похи­щает у нас тот труд, кото­рые мы зате­яли ради Бога и ближ­него, и награду за него. То же про­ис­хо­дит, когда мы из хва­стов­ства начи­наем рас­ска­зы­вать про свои добрые дела другим людям, сами у себя похи­щая воз­мож­ность полу­чить награду от Гос­пода за них. Тще­сла­вие может похи­тить и молит­вен­ные труды, если они совер­ша­ются без сми­ре­ния.

Борьба со стра­стью

Как же бороться с этим хитрым змием, кото­рый испод­воль про­ле­зает в душу и похи­щает наши труды, сводя их на нет?

Как уже неод­но­кратно гово­ри­лось, про­ти­во­по­став­ле­нием ему про­ти­во­по­лож­ной доб­ро­де­тели – сми­ре­ния. Напри­мер, известно, что само­лю­бие, обид­чи­вость есть порож­де­ние тще­сла­вия. Чело­век, не тер­пя­щий кри­тики, легко рани­мый, мгно­венно оби­жа­ется и как бы гово­рит себе: «Как они смеют? Ведь я не такой, я хоро­ший! Как они могут так гово­рить?». И хотя нам это и непри­ятно будет услы­шать, но скорее всего, наши обид­чики, кри­тики правы. Ну, пусть не на все 100%. Ведь со сто­роны виднее. Мы пред­став­ляем себя всегда лучше, чем мы есть на самом деле, про­щаем себе многое, чего не потер­пели бы в других. Так что есть о чем заду­маться. Обид­чи­вого кри­тика повер­гает в уныние, а для умного чело­века она явля­ется сти­му­лом для роста. Кри­тика вообще бодрит и не дает почи­вать на лаврах, понуж­дает к исправ­ле­нию. Мы должны не только не оби­жаться, но покло­ниться в ноги обид­чи­кам как нашим вос­пи­та­те­лям, кото­рые вовремя «дают нам по носу» и под­ре­зают крылья нашему тще­сла­вию.

Обиду, как и гнев, нужно гасить, когда она еще явля­ется малень­ким уголь­ком, искрой, пока пламя обиды не раз­го­ре­лось. Если в костер не под­кла­ды­вать поле­ньев, он потух­нет. Если обиды не «солить», ее не леле­ять, а поста­раться поско­рее забыть (или просто изме­нить свое отно­ше­ние к кри­тике, то есть при­нять ее к све­де­нию), обида быстро прой­дет.

Люди духов­ные, подвиж­ники не только не боятся поно­ше­ний, но и с радо­стью при­ни­мают, как будто напра­ши­ва­ются на них, тем самым скры­вая свои подвиги.

Старец Паисий Афон­ский рас­ска­зы­вал: «В одном мона­стыре Греции был обычай: за труд­ную работу давать бра­тиям немного денег. Монахи хотели потру­диться побольше, а полу­чен­ные деньги раз­дать бедным. Так делали все. Только один монах посту­пал по-дру­гому. Никто нико­гда не видел, чтобы он подал мило­стыню хотя бы одному бед­няку. И его про­звали Жади­ной. Про­хо­дили годы. Все оста­ва­лось по-преж­нему. “Вот ску­пер­дяй!” – думали другие монахи. Но вот пришло время перейти монаху, про­зван­ному Жади­ной, в жизнь иную, и он умер. Когда в окрест­ных селе­ниях узнали про его смерть, в мона­стырь стали сте­каться все жители, чтобы попро­щаться с умер­шим. Они опла­ки­вали его и сожа­лели о его смерти. А братия удив­ля­лась. “Что сделал вам доб­рого этот чело­век, если вы так опла­ки­ва­ете его?” – спро­сили они. Один кре­стья­нин сказал: “Он спас меня!”. А другой доба­вил: “И меня!”. Ока­зы­ва­ется, монах, кото­рого про­звали Жади­ной, копил деньги и поку­пал волов самым бедным кре­стья­нам, чтобы они могли пахать землю и их дети не сидели бы без хлеба. Так он спасал их от голода и бед­но­сти. Как же были удив­лены все те, кто считал монаха жади­ной!».

У свя­ти­теля Фео­фана также нахо­дим совет, как побеж­дать тще­сла­вие сми­ре­нием. Одной жен­щине он пишет: «Не при­са­диться в церкви хорошо. А придет тще­сла­вие, нарочно при­сядьте, чтоб ска­зать помыслу, когда станет тще­сла­виться: сидела ведь и сама. Один отец, когда пришел помысл тще­сла­вия, что много постится, вышел рано туда, где много народу бывает, сел и начал есть хлеб».

Итак, будем пом­нить, что начи­на­ется тще­сла­вие с мело­чей: кому-то похва­ста­лись добрым делом, где-то с радо­стью при­няли похвалу и лесть. А там уже неда­леко до того, чтобы страсть посе­ли­лась в нашей душе. Чтобы этого не про­изо­шло, будем отсле­жи­вать тще­сла­вие в самом начале, отно­ситься к своей пер­соне кри­тично и почаще про­из­но­сить: «Не нам, Гос­поди, не нам, но имени Твоему».

Статья 12. Гор­дыня

«Грех Люци­фера»

М.Врубель. Демон поверженный
М. Вру­бель.

Демон повер­жен­ный

Нам, людям, вос­пи­тан­ным в совет­ское время, с дет­ства вну­ша­лось, что гор­дость – чуть ли не глав­ная доб­ро­де­тель совет­ского чело­века. Помните: «Чело­век – это звучит гордо»; «У совет­ских соб­ствен­ная гор­дость: на бур­жуев смот­рят свы­сока». И дей­стви­тельно, ведь в основе любого бунта лежит гор­дость. Гор­дость – грех сатаны, первая страсть, кото­рая появи­лась в мире еще до сотво­ре­ния людей. И первым рево­лю­ци­о­не­ром был сатана.

Когда был создан мир ангель­ский, небес­ное воин­ство, один самый высший и могу­ще­ствен­ный ангел, Ден­ница, не захо­тел нахо­диться в послу­ша­нии и любви к Богу. Воз­гор­дился своим могу­ще­ством и силой и воз­же­лал сам стать как Бог. Ден­ница увлек за собой многих анге­лов, и про­изо­шла на небе война. Архан­гел Михаил и ангелы его сра­жа­лись с сата­ной и побе­дили злое воин­ство. Сатана-Люци­фер пал как молния с небес в пре­ис­под­нюю. И с тех пор пре­ис­под­няя, ад – это место, где оби­тают темные духи, место, лишен­ное света и бла­го­дати Божией.

Бун­тарь-рево­лю­ци­о­нер не может не быть гордым, он про­дол­жа­тель дела Люци­фера на земле.

Ком­му­низм – это ква­зи­ре­ли­гия, и, как любое веро­уче­ние, он имеет свой «символ веры» и свои запо­веди. Свои «мощи», «иконы», хоругви – транс­па­ранты и крест­ные ходы – демон­стра­ции. Только рай боль­ше­вики пред­по­ла­гали постро­ить на земле, без Бога, и, конечно, всякая мысль о сми­ре­нии счи­та­лась смеш­ной и неле­пой. Какое еще сми­ре­ние, когда «мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем».

Однако Бог пору­гаем не бывает, и сама исто­рия вынесла над боль­ше­ви­ками свой суд. Рай без Бога постро­ить не уда­лось, гордые замыслы были посрам­лены. Но хотя ком­му­низм пал, гор­до­сти не стало меньше, просто она при­няла другие формы. Гово­рить с совре­мен­ным чело­ве­ком о сми­ре­нии тоже очень непро­сто. Ведь рыноч­ное капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, наце­лен­ное на успех и карьер­ный рост, также осно­вано на гор­дыне.

Хотя часто при­хо­дится слы­шать на испо­веди, когда зада­ешь вопрос о грехе гор­до­сти, и такой ответ: «Чего-чего, а гор­до­сти у меня нет». Свя­ти­телю Фео­фану Затвор­нику одна жен­щина пишет: «Гово­рила с духов­ным своим отцом и ска­зы­вала ему о себе разное. Он прямо мне сказал, что я горда и тще­славна. Я ему отве­тила, что я совсем не горда, но тер­петь не могу при­ни­жен­но­сти и угод­ни­че­ства». И вот что отве­тил ей свя­ти­тель: «Отпели пре­красно. Вы не давайте себя им в обиду, чтоб знали, что за вас голою рукою нельзя хва­тать. Вишь, выду­мал назы­вать как, да еще в глаза? Теперь и я вам при­го­ворю: на что же лучшее дока­за­тель­ство, что вы горды, как отпо­ведь ваша? Она не плод сми­ре­ния. И зачем вам попе­ре­чить такому при­го­вору?.. Лучше вам, не переча, поло­жить вни­кать в себя хоро­шенько, нет ли, в самом деле, в вас сего зелья, крайне недоб­рого».

Итак, что же такое гор­дость и как этот грех про­яв­ля­ется? Снова обра­тимся к свя­ти­телю Игна­тию (Брян­ча­ни­нову): гор­дость – «пре­зре­ние ближ­него. Пред­по­чте­ние себя всем. Дер­зость. Омра­че­ние, дебе­лость ума и сердца. При­гвож­де­ние их к зем­ному. Хула. Неве­рие. Лже­име­ни­тый разум. Непо­кор­ность закону Божию и Церкви. После­до­ва­ние своей плот­ской воле. Чтение книг ере­ти­че­ских, раз­врат­ных, сует­ных. Непо­ви­но­ве­ние вла­стям. Колкое насмеш­ни­че­ство. Остав­ле­ние хри­сто­под­ра­жа­тель­ного сми­ре­ния и мол­ча­ния. Потеря про­стоты. Потеря любви к Богу и ближ­нему. Ложная фило­со­фия. Ересь. Без­бо­жие. Неве­же­ство. Смерть души».

Суд и осуж­де­ние

Святой Кас­сиан Рим­ля­нин гово­рит о гор­до­сти, что хоть она и стоит послед­ней в списке восьми стра­стей, «но по началу и вре­мени есть первая. Это самый сви­ре­пый и самый неукро­ти­мый зверь».

Гор­дость в череде стра­стей стоит после тще­сла­вия, а значит и про­ис­те­кает от этого порока, имеет в нем начало. «Бли­ста­ние молнии пре­ду­ка­зует гро­мо­вой удар, а о гор­до­сти пред­ве­щает появ­ле­ние тще­сла­вия», – настав­ляет пре­по­доб­ный Нил Синай­ский. Поиск тщет­ной, сует­ной славы, похвалы, завы­шен­ная само­оценка рож­дает пре­воз­но­ше­ние над людьми: «Я выше их, достой­нее; они ниже меня». Это и есть гор­дость. С этим чув­ством свя­зано и осуж­де­ние. Как же, если я выше всех, то значит и пра­вед­нее, все осталь­ные греш­нее меня. Завы­шен­ная само­оценка не поз­во­ляет объ­ек­тивно судить о себе, зато помо­гает быть судьей других.

Гор­дыня, начав­шись с тще­сла­вия, может дойти до глубин адовых, ведь это грех самого сатаны. Ни одна из стра­стей не может вырасти до таких пре­де­лов, как гор­дость, в этом-то и есть ее глав­ная опас­ность. Но вер­немся к осуж­де­нию. Осуж­дать – значит судить, пред­вос­хи­щать суд Божий, узур­пи­ро­вать Его права (в этом тоже страш­ная гор­дость!), ибо только Гос­подь, зна­ю­щий про­шлое, насто­я­щее и буду­щее чело­века, может судить о нем. Пре­по­доб­ный Иоанн Сав­ва­ит­ский рас­ска­зы­вает сле­ду­ю­щее: «Раз пришел ко мне инок из сосед­него мона­стыря, и я спро­сил его, как живут отцы. Он отве­чал: “Хорошо, по молит­вам вашим”. Затем я спро­сил об иноке, кото­рый не поль­зо­вался доброй славой, и гость сказал мне: “Нисколько он не пере­ме­нился, отче!”. Услы­шав это, я вос­клик­нул: “Худо!”. И только я сказал это, тотчас почув­ство­вал себя как бы в вос­торге и увидел Иисуса Христа, рас­пя­того между двумя раз­бой­ни­ками. Я было устре­мился на покло­не­ние Спа­си­телю, как вдруг Он обра­тился к пред­сто­я­щим анге­лам и сказал им: “Изринте его вон, это анти­христ, ибо осудил брата своего, прежде Моего суда”. И когда, по слову Гос­пода, я изго­нялся, в дверях оста­лась моя мантия, и затем я очнулся. “Горе мне, – сказал я тогда при­шед­шему брату, – зол сей день мне!”. ”Почему так?” – спро­сил тот. Тогда я рас­ска­зал ему о виде­нии и заме­тил, что остав­лен­ная мной мантия озна­чает, что я лишен покрова и помощи Божией. И с того вре­мени семь лет провел я, блуж­дая по пусты­ням, ни хлеба не вкушая, ни под кров не заходя, ни с чело­ве­ками не бесе­дуя, пока не увидел Гос­пода моего, воз­вра­тив­шего мне мантию», – повест­ву­ется в Про­логе.

Вот как страшно выно­сить суж­де­ние о чело­веке. Бла­го­дать отошла от подвиж­ника только оттого, что он сказал про пове­де­ние брата: «Худо!». Сколько же раз на дню мы в мыслях или словом даем свою бес­по­щад­ную оценку ближ­нему! Каждый раз забы­вая слова Христа: «Не судите, да не судимы будете» (Мф.7:1)! При этом мы в душе, конечно, гово­рим себе: «Уж я‑то нико­гда не сделал бы ничего подоб­ного!». И очень часто Гос­подь для нашего исправ­ле­ния, чтобы посра­мить нашу гор­дыню и жела­ние осуж­дать других, сми­ряет нас.

В Иеру­са­лиме жила одна дев­ствен­ница, кото­рая шесть лет про­вела в своей келье, ведя жизнь подвиж­ни­че­скую. Она носила вла­ся­ницу и отрек­лась от всех земных удо­воль­ствий. Но потом бес тще­сла­вия и гор­до­сти воз­бу­дил в ней жела­ние осуж­дать других людей. И бла­го­дать Божия оста­вила ее за чрез­мер­ную гор­дость, и она впала в блуд. Это слу­чи­лось потому, что она под­ви­за­лась не из любви к Богу, а напо­каз, ради сует­ной славы. Когда же она пришла в опья­не­ние от демона гор­до­сти, святой ангел, страж цело­муд­рия, оста­вил ее.

Очень часто Гос­подь попус­кает нам впасть именно в те грехи, за кото­рые мы осуж­даем ближ­них.

Наши оценки ближ­него очень неполны и субъ­ек­тивны, мы не только не можем загля­нуть в его душу, но и часто вообще ничего не знаем о нем. Хри­стос не осуж­дал явных греш­ни­ков, ни блуд­ниц, ни пре­лю­бо­деев, потому что знал, что земной путь этих людей еще не закон­чен, и они могут стать на путь исправ­ле­ния и доб­ро­де­тели. Только суд после смерти под­во­дит послед­нюю черту всему тому, что сделал чело­век в жизни. Мы видим, как чело­век грешит, но не знаем, как он кается.

Как-то я вер­нулся с клад­бища, куда меня при­гла­сили отслу­жить пани­хиду, и жен­щина, позвав­шая меня, попро­сила освя­тить ей машину. При освя­ще­нии при­сут­ство­вал один мой друг. Когда жен­щина уехала на уже освя­щен­ной новень­кой ино­марке, он бросил фразу: «Да, не видно, чтобы она очень утруж­да­лась, зара­ба­ты­вая на эту машину». Тогда я рас­ска­зал ему, что у этой жен­щины боль­шое горе, у нее не так давно убили сына… По внеш­но­сти нико­гда нельзя судить о бла­го­по­лу­чии чело­ве­че­ской жизни.

Гор­дость и раскол

В наше время появи­лось немало «руга­те­лей» (как их назы­вает апо­стол Иуда), кото­рые посто­янно нахо­дят поводы для воз­му­ще­ния цер­ков­ной иерар­хией. Пат­ри­арх, видите ли, слиш­ком много обща­ется со свет­ской вла­стью, епи­скопы все сплошь зара­жены стя­жа­тель­ством и симо­нией, батюшки тоже думают только о дохо­дах и разъ­ез­жают на «мер­се­де­сах». Появи­лись особые газеты и сайты, кото­рые спе­ци­а­ли­зи­ру­ются на обли­че­нии епи­ско­пата. Им, видимо, кажется, что сейчас насту­пили уже те самые вре­мена, когда «архи­ереи и в воcкре­се­ние Христа верить не будут». Полный, будто бы, упадок бла­го­че­стия и цер­ков­ной жизни.

Что движет этими людьми? Гор­дыня. Кто дал им такое право обли­чать архи­ереев и свя­щен­ни­ков, и что дают эти обли­че­ния? Они только сеют вражду, смуту и раз­де­ле­ние в серд­цах пра­во­слав­ных людей, кото­рым, наобо­рот, нужно сейчас объ­еди­няться.

Недо­стой­ные люди среди свя­щен­ни­ков и епи­ско­пов были во все вре­мена, а не только в XX или XXI веке. Обра­тимся к «золо­тому веку» Пра­во­сла­вия, веку свя­то­сти и рас­цвета бого­сло­вия. IV век дал таких стол­пов Церкви, как свя­ти­тели Васи­лий Вели­кий, Гри­го­рий Нис­ский, Гри­го­рий Бого­слов, Афа­на­сий Алек­сан­дрий­ский, Иоанн Зла­то­уст и многие, многие другие. И вот что свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст пишет об этом «золо­том веке»: «Что может быть без­за­кон­нее, когда люди негод­ные и испол­нен­ные мно­же­ства поро­ков полу­чают честь за то, за что не сле­до­вало бы поз­во­лить им пере­сту­пать цер­ков­ного порога?.. Ныне гре­хами стра­дают началь­ники Церкви… Без­за­кон­ники же, обре­ме­нен­ные тыся­чью пре­ступ­ле­ний, вторг­лись в Цер­ковь, откуп­щики сде­ла­лись насто­я­те­лями». Многие из святых епи­ско­пов IV века, в том числе сам свя­ти­тель Иоанн, были отправ­лены «раз­бой­ни­чьими собо­рами» иерар­хов в ссылку, а неко­то­рые умерли в ней. Но никто из них нико­гда не при­зы­вал к рас­колу и раз­де­ле­нию. Уверен, что за низ­ло­жен­ными свя­ти­те­лями пошли бы многие тысячи людей, если бы они захо­тели создать свою «аль­тер­на­тив­ную цер­ковь». Но святые мужи знали, что грех рас­кола и раз­де­ле­ния не смы­ва­ется даже муче­ни­че­ской кровью.

Не так посту­пают совре­мен­ные обли­чи­тели, они пред­по­чи­тают раскол под­чи­не­нию свя­щен­но­на­ча­лию, это сразу же пока­зы­вает, что ими движет все та же гор­дыня. Она лежит в основе любого рас­кола. Сколько сейчас появ­ля­ется рас­коль­ни­чьих, ката­комб­ных церк­вей, име­ну­ю­щих себя пра­во­слав­ными! «Истин­ная пра­во­слав­ная цер­ковь», «самая истин­ная пра­во­слав­ная цер­ковь», «самая, самая истин­ная» и т.д. И каждая из этих лже-церк­вей счи­тает по гор­до­сти себя лучше, чище, святее, чем все осталь­ные. Та же страсть гор­дыни дви­гала и движет ста­ро­об­ряд­цами. Они раз­дро­би­лись на огром­ное коли­че­ство ста­ро­об­ряд­че­ских «церк­вей», толков, согла­сий, кото­рые не имеют обще­ния между собой. Как писал свя­ти­тель Феофан Затвор­ник: «Сотни бес­тол­ко­вых толков и тысячи несо­глас­ных согла­сий». Это путь всех рас­коль­ни­ков и ере­ти­ков. Кстати, все ста­ро­об­ряд­че­ство дер­жится вовсе не на любви к ста­рому обряду, а на гор­дыне и высо­ком мнении о своей исклю­чи­тель­но­сти и пра­виль­но­сти и нена­ви­сти к пат­ри­арху Никону и его после­до­ва­те­лям – нико­ни­а­нам.

Но скажем еще немного о «руга­те­лях», им сле­дует вспом­нить слова свя­ти­теля Кипри­ана Кар­фа­ген­ского: «Кому Цер­ковь не мать, тому Бог не Отец». Цер­ковь была, есть и будет, несмотря на недо­сто­ин­ство неко­то­рых иерар­хов, кото­рые были, как я уже гово­рил, во все века и вре­мена. Судить их будет Бог, а не мы. Гос­подь гово­рит «Мне отмще­ние, Аз Воздам» (Рим.12:19). А мы можем испра­вить Цер­ковь только одним – нашим личным бла­го­че­стием. Ведь мы – это тоже Цер­ковь. «Спа­сись сам – и вокруг тебя спа­сутся тысячи», – гово­рил пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский. А уж он это познал на соб­ствен­ном духов­ном опыте. Вот такие люди и явля­ются той малой заквас­кой, кото­рая квасит все тесто. Неболь­шое коли­че­ство дрож­жей спо­собно под­нять целую квашню. Но, кстати, по моим соб­ствен­ным наблю­де­ниям, у «руга­те­лей» с личным бла­го­че­стием и нрав­ствен­но­стью, как пра­вило, туго. Зато гор­дыни хоть отбав­ляй.

Пре­льще­ние

Одним из самых страш­ных и плохо изле­чи­мых видов гор­дыни явля­ется пре­лесть.

Пре­лесть – значит пре­льще­ние. Диавол пре­льщает чело­века, при­ни­мая вид ангела Света, святых, Бого­ро­дицы и даже Самого Христа. Чело­веку пре­льщен­ному даются от сатаны вели­чай­шие духов­ные пере­жи­ва­ния, он может совер­шать подвиги, даже чудеса, но все это есть пле­не­ние бесов­скими силами. А в основе этого лежит гор­дыня. Чело­век воз­гор­дился своими духов­ными тру­дами, дела­нием, совер­шал их из тще­сла­вия, гор­до­сти, часто напо­каз, без сми­ре­ния, и тем самым открыл душу дей­ствию враж­деб­ных сил.

Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) в своем «Отеч­нике» при­во­дит пример, к каким страш­ным послед­ствиям может при­ве­сти пре­лесть: «Ска­зы­вали о неком брате, что жил отшель­ни­ком в пустыне и в тече­ние многих лет был обо­льщаем демо­нами, думая, что это были ангелы. По вре­ме­нам при­хо­дил к нему его отец по плоти. Одна­жды отец, отправ­ля­ясь к сыну, взял с собой топор с наме­ре­нием на обрат­ном пути нару­бить себе дров. Один из демо­нов, пре­ду­пре­ждая при­ше­ствие отца, явился сыну и сказал ему: “Вот диавол идет к тебе в подо­бии твоего отца с целью убить тебя, у него и топор с собой. Ты пре­ду­преди его, вырви топор и убей”. Отец пришел, по обычаю, и сын, схва­тив топор, нанес ему удар и убил его». Впав­шего в пре­лесть очень тяжело выве­сти из этого состо­я­ния, но такие случаи бывали. Как, напри­мер, с пре­по­доб­ным Ники­той Киево-Печер­ским. Впав в пре­лесть, он смог пред­ска­зать неко­то­рые собы­тия, выучил наизусть весь Ветхий Завет. Но после уси­лен­ной молитвы пре­по­доб­ных Киево-Печер­ских стар­цев бес отошел от него. После этого он забыл все, что знал из книг, и отцы еле научили его гра­моте.

Случаи бесов­ского пре­льще­ния встре­ча­ются и в наши дни. Со мной в семи­на­рии учился моло­дой чело­век, кото­рый очень уси­ленно молился и постился, но, видимо, с непра­виль­ным, несми­рен­ным рас­по­ло­же­нием души. Сту­денты стали заме­чать, что он целыми днями про­си­жи­вает за кни­гами. Все думали, что он читает святых отцов. Ока­за­лось, что он изучал книги по исламу и оккуль­тизму. Пере­стал испо­ве­до­ваться и при­ча­щаться. К сожа­ле­нию, его не уда­лось выве­сти из этого состо­я­ния, и вскоре его отчис­лили.

Грех гор­до­сти, начи­на­ясь порой с мел­кого тще­сла­вия и гор­дыни, может вырасти до страш­ной духов­ной болезни. Вот почему святые отцы назы­вали эту страсть самой опас­ной и наи­боль­шей из стра­стей.

Брань с гор­до­стью

Как же борются с гор­ды­ней, пре­зре­нием ближ­них, само­воз­вы­ше­нием? Что про­ти­во­по­ста­вить этой стра­сти?

Святые отцы учат, что про­ти­во­по­лож­ная гор­дыне доб­ро­де­тель – любовь. Самая большая из стра­стей борется наи­выс­шей доб­ро­де­те­лью.

Как стя­жать любовь к ближ­нему?

Как гово­рится, легко любить все чело­ве­че­ство, но очень непро­сто любить кон­крет­ного чело­века со всеми его недо­стат­ками и сла­бо­стями. Когда Гос­пода спро­сили: «Какая наи­боль­шая запо­ведь в законе?», Он отве­тил: «Воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всем разу­ме­нием твоим: сия есть первая и наи­боль­шая запо­ведь; вторая же подоб­ная ей: воз­люби ближ­него твоего, как самого себя» (Мф.22:37–39).

Любовь – это вели­кое чув­ство, кото­рое роднит нас с Богом, ибо «Бог есть любовь». В любви един­ствен­ное сча­стье, она спо­собна помочь пре­одо­леть нам все труд­но­сти и побе­дить гор­дость и эгоизм. Но не все пра­вильно пони­мают, что такое любовь. За любовь часто оши­бочно при­ни­мают те при­ят­ные ощу­ще­ния, кото­рые мы полу­чаем, когда к нам хорошо отно­сятся, но это не любовь. «Если вы будете любить любя­щих вас, какая вам польза? Не то же ли делают и мытари?» (Мф. 5:46). Очень легко и при­ятно любить чело­века, нахо­диться рядом с ним, когда он нас только радует. Но когда обще­ние с ближ­ним нас чем-то не устра­и­вает, мы тут же меняем свое отно­ше­ние к нему, часто до диа­мет­рально про­ти­во­по­лож­ного: «от любви до нена­ви­сти один шаг». Но это значит, что мы любили не насто­я­щей любо­вью, наша любовь к ближ­нему была потре­би­тель­ской. Нам нра­ви­лись те при­ят­ные ощу­ще­ния, кото­рые были свя­заны с ним, а когда они исче­зали, исче­зала и любовь. Полу­ча­ется, что мы любили чело­века как вещь, нужную нам. Даже не как вещь, а как про­дукт, вкус­ную пищу, потому что о люби­мой вещи мы все же забо­тимся, напри­мер поли­руем кузов люби­мой машины, регу­лярно обслу­жи­ваем ее, поку­паем всякие укра­ше­ния и т.д. То есть даже в вещь, если мы любим ее, мы вкла­ды­ваем свою заботу и вни­ма­ние. И только пищу мы любим за ее вкус, не более; когда она съе­дена, она больше не нужна нам. Итак, истин­ная любовь дает, а не тре­бует. И в этом и есть насто­я­щая радость любви. Радость от полу­че­ния чего-то – радость мате­ри­аль­ная, потре­би­тель­ская, а в даре­нии кому-то – истин­ная, вечная.

Любовь – это слу­же­ние. В этом дает нам вели­кий пример Сам Гос­подь наш Иисус Хри­стос, когда Он умыл ноги апо­сто­лам на Тайной вечери, сказав: «Итак, если Я, Гос­подь и Учи­тель, умыл ноги вам, то и вы должны умы­вать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин.13:14–15). И Хри­стос любит нас ни за что-то (потому что нас не за что осо­бенно любить), а просто потому, что мы Его дети. Пусть греш­ные, непо­слуш­ные, духовно боль­ные, но ведь именно боль­ного, сла­бого ребенка роди­тели любят больше всего.

Чув­ство любви не может суще­ство­вать без наших усилий. Его нужно вос­пи­ты­вать в своем сердце, воз­гре­вать день за днем. Любовь – это созна­тель­ное реше­ние: «Я хочу любить». И нужно делать все, чтобы это чув­ство не погасло, иначе наше чув­ство долго не про­тя­нет, оно станет зави­сеть от мно­же­ства слу­чай­ных причин: эмоций, нашего настро­е­ния, обсто­я­тельств жизни, пове­де­ния ближ­него и т.д. По-дру­гому выпол­нить слова Христа невоз­можно, ведь нам запо­ве­дана любовь не только к близ­ким – роди­те­лям, супру­гам, детям, но и ко всем людям. Любовь стя­жа­ется еже­днев­ным трудом, но награда за этот труд велика, ибо ничто на земле не может быть выше этого чув­ства. Но в начале нам при­хо­дится бук­вально понуж­дать себя к любви. Напри­мер, пришел домой уста­лый, не жди пока тебе сде­лают при­ят­ное, сам помоги, помой, скажем, посуду. Одо­лело плохое настро­е­ние – понудь себя, улыб­нись, скажи лас­ко­вое слово, не срывай раз­дра­же­ние на других. Оби­делся на чело­века, счи­та­ешь его непра­вым, себя неви­нов­ным – понудь себя, прояви любовь и первым пойди при­ми­ряться. И гор­дость побеж­дена. Но тут очень важно не воз­гор­диться уже своим «сми­ре­нием». Так, вос­пи­ты­вая себя день за днем, чело­век дойдет когда-нибудь до того, что уже не сможет жить по-дру­гому: у него будет внут­рен­няя потреб­ность дарить свою любовь, делиться ею.

Очень важный момент в любви – видеть цен­ность каж­дого чело­века, ведь в каждом есть что-то хоро­шее, просто нужно изме­нить свое часто пред­взя­тое отно­ше­ние. Только вос­пи­ты­вая в своем сердце любовь к ближ­нему, меняя свое отно­ше­ние к нему, науча­ясь видеть в нем хоро­шие сто­роны, мы будем шаг за шагом побеж­дать в себе гор­дость и пре­воз­но­ше­ние. Любовь побеж­дает гор­дость, ибо гор­дость есть недо­ста­ток любви к Богу и людям.

Как научиться любви к Богу? Полю­бив Его тво­ре­ние – чело­века. Чело­век – это образ Божий, и невоз­можно любить Пер­во­об­раз и без любви, неува­жи­тельно отно­ситься к иконе, изоб­ра­же­нию Бога. Неда­ром апо­стол Иоанн Бого­слов пишет нам: «Кто гово­рит: “Я люблю Бога”, а брата своего нена­ви­дит, тот лжец: ибо не любя­щий брата своего, кото­рого видит, как может любить Бога, Кото­рого не видит? И мы имеем от Него такую запо­ведь, чтобы любя­щий Бога любил и брата своего» (1Ин.4:20).

Вместо заклю­че­ния: «Цар­ство Небес­ное силою берется»

Путь борьбы со стра­стями неле­гок и тер­нист, мы часто изне­мо­гаем, падаем, терпим пора­же­ние, иногда кажется, что сил больше нет, но снова встаем и начи­наем бороться. Потому что путь этот един­ствен­ный для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина. «Никто не может слу­жить двум гос­по­дам: ибо или одного будет нена­ви­деть, а дру­гого любить; или одному станет усерд­ство­вать, а о другом нера­деть» (Мф.6:24). Невоз­можно слу­жить Богу и оста­ваться рабом стра­стей.

Конечно, ни одно серьез­ное дело не дела­ется легко и быстро. Вос­со­здаем ли мы храм, строим дом, вос­пи­ты­ваем ребенка, лечим тяже­ло­боль­ного чело­века – всегда тре­бу­ются очень боль­шие усилия. «Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие усилие вос­хи­щают его» (Мф.11:12). А стя­жа­ние Небес­ного Цар­ства невоз­можно без очи­ще­ния себя от грехов и стра­стей. В сла­вян­ском пере­воде Еван­ге­лия (всегда более точном, образ­ном) вместо гла­гола «берется» упо­треб­ля­ется слово «нудится». И дей­стви­тельно, духов­ная работа тре­бует не просто при­ло­же­ния усилий, но при­нуж­де­ния, понуж­де­ния, пре­одо­ле­ния себя.

Чело­век, веду­щий борьбу со стра­стями и побеж­да­ю­щий их, вен­ча­ется за это от Гос­пода. Одна­жды пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского спро­сили: «Кто в нашем мона­стыре выше всех пред­стоит перед Богом?». И пре­по­доб­ный отве­тил, что это повар с мона­стыр­ской кухни, по про­ис­хож­де­нию из бывших солдат. Старец сказал также: «Харак­тер у этого повара от при­роды огнен­ный. Он готов в запаль­чи­во­сти убить чело­века, но его непре­стан­ная борьба внутри души при­вле­кает к нему вели­кое бла­го­во­ле­ние Божие. За борьбу ему пода­ется свыше бла­го­дат­ная сила Свя­того Духа, ибо непре­ложно Божие слово, кото­рое гово­рит: “Побеж­да­ю­щему (себя) дам место сесть с Собою и облеку в белые одежды”. И, наобо­рот, если чело­век не борется с собой, то дохо­дит до ужас­ного оже­сто­че­ния, кото­рое влечет к верной гибели и отча­я­нию».

Православие.Ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки