священник Павел Гумеров
Восемь смертных грехов и борьба с ними

Оглав­ле­ние

См. также: АУДИО. Аске­тика для совре­мен­ных мирян

Аске­тика для совре­мен­ных мирян

 

Статья 1. Нужна ли совре­мен­ному миря­нину аске­тика? Стра­сти и стра­да­ния

gumerov 8 grehov 20645 - Восемь смертных грехов и борьба с ними

«Лествица» прп. Иоанна Лествич­ника

В ста­рину на Руси излюб­лен­ным чте­нием всегда были «Доб­ро­то­лю­бие», «Лествица» пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника и другие душе­по­лез­ные книги. Совре­мен­ные пра­во­слав­ные хри­сти­ане, к сожа­ле­нию, редко берут в руки эти вели­кие книги. А жаль! Ведь в них содер­жатся ответы на вопросы, кото­рые и сего­дня очень часто задают на испо­веди: «Батюшка, как не раз­дра­жаться?», «Отче, как бороться с уны­нием и лено­стью?», «Как жить в мире с близ­кими?», «Почему мы посто­янно воз­вра­ща­емся к одним и тем же грехам?». Эти и другие вопро­ша­ния при­хо­дится слы­шать каж­дому свя­щен­нику. На эти вопросы отве­чает бого­слов­ская наука, кото­рая назы­ва­ется аске­тика. Гово­рит она о том, что такое стра­сти и грехи, как с ними бороться, как обре­сти мир душев­ный, как стя­жать любовь к Богу и ближ­ним.

Слово «аске­тика» сразу вызы­вает ассо­ци­а­ции с древними подвиж­ни­ками, еги­пет­скими пустын­ни­ками, мона­сты­рями. И вообще аске­ти­че­ские опыты, борьбу со стра­стями многие счи­тают делом сугубо мона­ше­ским: мы, мол, люди немощ­ные, в миру живем, мы уж так как-нибудь… Это, конечно, глу­бо­кое заблуж­де­ние. К еже­днев­ной борьбе, войне со стра­стями и гре­хов­ными при­выч­ками при­зван каждый пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин без исклю­че­ния. Об этом гово­рит нам апо­стол Павел: «Те, кото­рые Хри­стовы (то есть все хри­сти­ане. – Авт.) рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями» (Гал.5:24). Как сол­даты при­ни­мают при­сягу и дают тор­же­ствен­ное обе­ща­ние – клятву – защи­щать Оте­че­ство и сокру­шать его врагов, так и хри­сти­а­нин как воин Хри­стов в таин­стве кре­ще­ния при­ся­гает на вер­ность Христу и «отре­ка­ется от диа­вола и всех дел его», то есть от греха. А значит, пред­стоит бой с этими лютыми вра­гами нашего спа­се­ния – пад­шими анге­лами, стра­стями и гре­хами. Бой не на жизнь, а на смерть, бой труд­ный и еже­днев­ный, если не еже­час­ный. Поэтому «покой нам только снится».

Возьму на себя дерз­но­ве­ние ска­зать, что аске­тику можно назвать в неко­то­ром роде хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гией. Ведь слово «пси­хо­ло­гия» в пере­воде с гре­че­ского языка значит «наука о душе». Это наука, изу­ча­ю­щая меха­низмы чело­ве­че­ского пове­де­ния и мыш­ле­ния. Прак­ти­че­ская пси­хо­ло­гия помо­гает чело­веку спра­виться со своими дур­ными наклон­но­стями, побе­дить депрес­сию, научиться ладить с самим собой и людьми. Как видим, пред­меты вни­ма­ния аске­тики и пси­хо­ло­гии одни и те же.

Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник гово­рил, что нужно соста­вить учеб­ник по хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гии, и сам при­ме­нял в своих настав­ле­ниях вопро­ша­ю­щим пси­хо­ло­ги­че­ские ана­ло­гии. Беда в том, что пси­хо­ло­гия не явля­ется единой науч­ной дис­ци­пли­ной, такой как физика, мате­ма­тика, химия или био­ло­гия. Суще­ствует мно­же­ство школ, направ­ле­ний, кото­рые назы­вают себя пси­хо­ло­гией. К пси­хо­ло­гии отно­сятся и пси­хо­ана­лиз Фрейда и Юнга, и ново­мод­ные тече­ния вроде ней­ро­линг­ви­сти­че­ского про­грам­ми­ро­ва­ния (НЛП). Неко­то­рые направ­ле­ния в пси­хо­ло­гии совер­шенно непри­ем­лемы для пра­во­слав­ных хри­стиан. Поэтому при­хо­дится соби­рать какие-то знания по кру­пи­цам, отде­ляя зерна от плевел.

Попы­та­юсь, исполь­зуя неко­то­рые знания из прак­ти­че­ской, при­клад­ной пси­хо­ло­гии, пере­осмыс­лить их согласно с уче­нием святых отцов о борьбе со стра­стями.

Перед тем как начать гово­рить об основ­ных стра­стях и мето­дах борьбы с ними, давайте зада­дим себе вопрос: «А для чего мы боремся с нашими гре­хами и стра­стями?». Недавно услы­шал, как один извест­ный пра­во­слав­ный бого­слов, про­фес­сор Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии (не буду назы­вать его имени, так как очень уважаю его; он был моим пре­по­да­ва­те­лем, но в данном случае я в корне не согла­сен с ним) сказал: «Бого­слу­же­ние, молитва, пост – все это, так ска­зать, стро­и­тель­ные леса, под­порки для воз­ве­де­ния здания спа­се­ния, но не цель спа­се­ния, не смысл хри­сти­ан­ской жизни. А цель – избав­ле­ние от стра­стей». Не могу с этим согла­ситься, так как избав­ле­ние от стра­стей тоже не само­цель, а об истин­ной же цели гово­рит пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский: «Стяжи дух мирен – и вокруг тебя спа­сутся тысячи». То есть цель жизни хри­сти­а­нина – стя­жа­ние любви к Богу и ближ­ним. Сам Гос­подь гово­рит только о двух запо­ве­дях, на кото­рых зиждется весь закон и про­роки. Это «воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всем разу­ме­нием твоим» и «воз­люби ближ­него твоего, как самого себя» (Мф.22:37,39). Хри­стос не сказал, что это просто две из десяти, два­дцати других запо­ве­дей, но сказал, что «на сих двух запо­ве­дях утвер­жда­ется весь закон и про­роки» (Мф.22:40). Это самые глав­ные запо­веди, испол­не­ние кото­рых явля­ется смыс­лом и целью хри­сти­ан­ской жизни. А избав­ле­ние от стра­стей – это тоже лишь сред­ство, как и молитва, бого­слу­же­ние и пост. Если бы избав­ле­ние от стра­стей было целью хри­сти­а­нина, то мы неда­леко бы ушли от буд­ди­стов, кото­рые тоже ищут бес­стра­стия – нир­ваны.

Чело­веку невоз­можно испол­нить две глав­ные запо­веди, пока над ним гос­под­ствуют стра­сти. Чело­век, под­вер­жен­ный стра­стям, грехам любит себя и свою страсть. Разве может тще­слав­ный, гордый любить Бога и ближ­них? А нахо­дя­щийся в унынии, гневе, слу­жа­щий среб­ро­лю­бию? Вопросы рито­ри­че­ские.

Слу­же­ние стра­стям и греху не поз­во­ляет хри­сти­а­нину испол­нить самую глав­ную, клю­че­вую запо­ведь Нового Завета – запо­ведь о любви.

Стра­сти и стра­да­ния

С цер­ков­но­сла­вян­ского языка слово «страсть» пере­во­дится как «стра­да­ние». Отсюда, напри­мер, слово «стра­сто­тер­пец», то есть тер­пя­щий стра­да­ния, муче­ния. И дей­стви­тельно, ничто так не мучает людей: ни болезни, ни что-либо другое, – как соб­ствен­ные стра­сти, уко­ре­нив­ши­еся грехи.

Сна­чала стра­сти служат удо­вле­тво­ре­нию гре­хов­ных потреб­но­стей людей, а потом люди сами начи­нают слу­жить им: «Всякий, дела­ю­щий грех, есть раб греха» (Ин.8:34).

Конечно, в каждой стра­сти есть эле­мент гре­хов­ного удо­воль­ствия для чело­века, но, тем не менее, стра­сти мучают, тер­зают и пора­бо­щают греш­ника.

Самые яркие при­меры страст­ной зави­си­мо­сти – алко­го­лизм и нар­ко­ма­ния. Потреб­ность в алко­голе или нар­ко­ти­ках не только пора­бо­щает душу чело­века, но алко­голь и нар­ко­тики ста­но­вятся необ­хо­ди­мой состав­ля­ю­щей его обмена веществ, частью био­хи­ми­че­ских про­цес­сов в его орга­низме. Зави­си­мость от алко­голя или нар­ко­ти­ков – это зави­си­мость духовно-телес­ная. И лечить ее нужно двояко, то есть врачуя и душу, и тело. Но в основе лежит грех, страсть. У алко­го­лика, нар­ко­мана раз­ва­ли­ва­ется семья, его выго­няют с работы, он теряет друзей, но все это он при­но­сит в жертву стра­сти. Чело­век, зави­си­мый от алко­голя или нар­ко­ти­ков, готов на любое пре­ступ­ле­ние, чтобы удо­вле­тво­рить свою страсть. Неда­ром 90% пре­ступ­ле­ний совер­ша­ются под воз­дей­ствием алко­гольно-нар­ко­ти­че­ских веществ. Вот как силен демон пьян­ства!

Другие стра­сти могут не меньше пора­бо­щать душу. Но при алко­го­лизме и нар­ко­ма­нии пора­бо­ще­ние души еще уси­ли­ва­ется телес­ной зави­си­мо­стью.

Люди, дале­кие от Церкви, от духов­ной жизни часто видят в хри­сти­ан­стве одни запреты. Мол, напри­ду­мы­вали каких-то табу, огра­ни­че­ний, чтобы людям жизнь услож­нить. Но в Пра­во­сла­вии нет ничего слу­чай­ного, лиш­него, все очень гар­мо­нично и зако­но­мерно. В мире духов­ном, как и в мире физи­че­ском, есть свои законы, кото­рые, как и законы при­роды, нельзя нару­шить, иначе это при­ве­дет к ущербу и даже к ката­строфе. Часть этих зако­нов выра­жена в запо­ве­дях, кото­рые обе­ре­гают нас от беды. Запо­веди, нрав­ствен­ные пред­пи­са­ния можно срав­нить с таб­лич­ками, пре­ду­пре­жда­ю­щими об опас­но­сти: «Осто­рожно, высо­кое напря­же­ние!», «Не влезай, убьет!», «Стой! Зона ради­а­ци­он­ного зара­же­ния» и подоб­ным, или с над­пи­сями на емко­стях с ядо­ви­тыми жид­ко­стями: «Ядо­вито», «Ток­сично» и прочее. Нам, конечно, дана сво­бода выбора, но если мы не будем обра­щать вни­ма­ние на тре­вож­ные над­писи, оби­жаться потом нужно будет только на себя. Грех – нару­ше­ние очень тонких и стро­гих зако­нов духов­ной при­роды, и он нано­сит вред, в первую оче­редь, самому согре­шив­шему. А в случае со стра­стями вред от греха уси­ли­ва­ется мно­го­кратно, ибо грех ста­но­вится посто­ян­ным, при­об­ре­тает харак­тер хро­ни­че­ской болезни.

Слово «страсть» имеет два зна­че­ния.

Во-первых, как гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник, «стра­стью назы­вают уже самый порок, от дол­гого вре­мени вгнез­див­шийся в душе и через навык сде­лав­шийся как бы при­род­ным ее свой­ством, так что душа уже про­из­вольно и сама собой к нему стре­мится» (Лествица. 15:75). То есть страсть – это уже нечто боль­шее, чем грех, это гре­хов­ная зави­си­мость, раб­ство опре­де­лен­ному виду порока.

Во-вторых, слово «страсть» – это назва­ние, объ­еди­ня­ю­щее целую группу грехов. Напри­мер, в книге «Восемь глав­ных стра­стей с их под­раз­де­ле­ни­ями и отрас­лями», состав­лен­ной свя­ти­те­лем Игна­тием (Брян­ча­ни­но­вым), пере­чис­лены восемь стра­стей, и после каждой идет целый список грехов, объ­еди­нен­ных этой стра­стью. Напри­мер, гнев: вспыль­чи­вость, при­ня­тие гнев­ных помыс­лов, меч­та­ние гнева и отмще­ния, воз­му­ще­ние сердца яро­стью, помра­че­ние его ума, непре­стан­ный крик, спор, бран­ные слова, уда­ре­ние, тол­ка­ние, убий­ство, памя­то­зло­бие, нена­висть, вражда, мщение, окле­ве­та­ние, осуж­де­ние, воз­му­ще­ние и обида на ближ­него.

Боль­шин­ство святых отцов гово­рят о восьми стра­стях:

  1. чре­во­объ­яде­ние,
  2. любо­де­я­ние,
  3. среб­ро­лю­бие,
  4. гнев,
  5. печаль,
  6. уныние,
  7. тще­сла­вие,
  8. гор­дость.

Неко­то­рые, говоря о стра­стях, объ­еди­няют печаль и уныние. Вообще-то это несколько разные стра­сти, но раз­го­вор об этом пойдет ниже.

Иногда восемь стра­стей назы­вают смерт­ными гре­хами. Такое назва­ние стра­сти имеют потому, что могут (если пол­но­стью завла­деют чело­ве­ком) нару­шить духов­ную жизнь, лишить спа­се­ния и при­ве­сти к вечной смерти. Согласно святым отцам, за каждой стра­стью стоит опре­де­лен­ный бес, зави­си­мость от кото­рого и делает чело­века плен­ни­ком опре­де­лен­ного порока. Это учение коре­нится в Еван­ге­лии: «Когда нечи­стый дух выйдет из чело­века, то ходит по без­вод­ным местам, ища покоя, и не находя, гово­рит: воз­вра­щусь в дом свой, откуда вышел, и придя, нахо­дит его выме­тен­ным и убран­ным; тогда идет и берет с собой семь других духов, злей­ших себя, и войдя, живут там, – и бывает для чело­века того послед­нее хуже пер­вого» (Лк.11:24–26).

Про семь стра­стей обычно пишут запад­ные бого­словы, напри­мер Фома Акви­нат. На Западе вообще числу «семь» при­дают особое зна­че­ние.

Стра­сти явля­ются извра­ще­нием есте­ствен­ных чело­ве­че­ских свойств и потреб­но­стей. В чело­ве­че­ской при­роде есть потреб­ность к пище и питью, стрем­ле­ние к про­дол­же­нию рода. Гнев может быть пра­вед­ным (напри­мер, к врагам веры и Оте­че­ства), а может при­ве­сти к убий­ству. Береж­ли­вость может пере­ро­диться в среб­ро­лю­бие. Мы скор­бим о потере близ­ких людей, но это не должно пере­рас­тать в отча­я­ние. Целе­устрем­лен­ность, упор­ство не должны при­во­дить к гор­до­сти.

Один запад­ный бого­слов при­во­дит очень удач­ный пример. Он срав­ни­вает страсть с псом. Очень хорошо, когда пес сидит на цепи и охра­няет наш дом, но беда, когда он залез лапами на стол и пожи­рает наш обед.

Святой Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин гово­рит, что стра­сти под­раз­де­ля­ются на душев­ные, то есть исхо­дя­щие из душев­ных склон­но­стей, напри­мер: гнев, уныние, гор­дость и т.д. Они питают душу. И телес­ные: они в теле зарож­да­ются и тело питают. Но так как чело­век душевно-теле­сен, то стра­сти раз­ру­шают как душу, так и тело.

Этот же святой пишет, что первые шесть стра­стей как бы про­ис­хо­дят одна из другой, и «изли­ше­ство преды­ду­щей дает начало после­ду­ю­щей». Напри­мер, от излиш­него чре­во­уго­дия про­ис­хо­дит блуд­ная страсть. От блуда – среб­ро­лю­бие, от среб­ро­лю­бия – гнев, от гнева – печаль, от печали – уныние. И лечится каждая из них изгна­нием преды­ду­щей. Напри­мер, чтобы побе­дить блуд­ную страсть, нужно свя­зать чре­во­уго­дие. Чтобы побе­дить печаль, нужно пода­вить гнев и т.д.

Особо стоят тще­сла­вие и гор­дость. Но и они вза­и­мо­свя­заны. Тще­сла­вие дает начало гор­до­сти, и бороться с гор­до­стью нужно, побе­див тще­сла­вие. Святые отцы гово­рят, что неко­то­рые стра­сти совер­ша­ются телом, но зарож­да­ются они все в душе, выхо­дят из сердца чело­века, как гово­рит нам Еван­ге­лие: «Из сердца чело­века исхо­дят злые помыслы, убий­ства, пре­лю­бо­де­я­ния, любо­де­я­ния, кражи, лже­сви­де­тель­ства, хуле­ния – это осквер­няет чело­века» (Мф.15:18–20). Самое страш­ное, что стра­сти не исче­зают со смер­тью тела. А тело как инстру­мент, кото­рым чело­век чаще всего совер­шает грех, уми­рает, исче­зает. И невоз­мож­ность удо­вле­тво­рить свои стра­сти – вот что будет мучить и жечь чело­века после смерти.

И святые отцы гово­рят, что там стра­сти будут мучить чело­века гораздо силь­нее, чем на земле, – без сна и отдыха палить как огнем. И не только телес­ные стра­сти будут мучить людей, не находя удо­вле­тво­ре­ния, как блуд или пьян­ство, но и душев­ные: гор­дость, тще­сла­вие, гнев; ведь там тоже не будет воз­мож­но­сти их удо­вле­тво­рить. И глав­ное, что бороться со стра­стями чело­век тоже не сможет; это воз­можно только на земле, ведь земная жизнь дается для пока­я­ния и исправ­ле­ния.

Воис­тину чему и кому чело­век служил в земной жизни, с тем он будет и в веч­но­сти. Если служит своим стра­стям и диа­волу, с ними и оста­нется. Напри­мер, для нар­ко­мана ад – это будет бес­ко­неч­ная, нико­гда не пре­кра­ща­ю­ща­яся «ломка», для алко­го­лика – вечное похме­лье и т.д. Но если чело­век служил Богу, был с Ним и на земле, он может наде­яться, что и там будет с Ним.

Земная жизнь дается нам как под­го­товка к веч­но­сти, и мы здесь, на земле, опре­де­ля­емся с тем, что для нас глав­нее, что состав­ляет смысл и радость нашей жизни – удо­вле­тво­ре­ние стра­стей или жизнь с Богом. Рай – это место осо­бого при­сут­ствия Божия, вечное бого­ощу­ще­ние, и насильно Бог туда никого не поме­щает.

Про­то­и­е­рей Все­во­лод Чаплин при­во­дит один пример – ана­ло­гию, поз­во­ля­ю­щую понять это: «На второй день Пасхи 1990 года вла­дыка Костром­ской Алек­сандр служил первую со времен гоне­ний службу в Ипа­тьев­ском мона­стыре. До послед­него момента было неясно, состо­ится ли бого­слу­же­ние – таково было сопро­тив­ле­ние музей­ных работ­ни­ков… Когда вла­дыка вошел в храм, музей­щики во главе с дирек­три­сой стояли в при­творе с гнев­ными лицами, неко­то­рые со сле­зами на глазах: “Попы осквер­няют храм искус­ства…” Во время крест­ного хода я держал чашу со святой водой. И вдруг вла­дыка гово­рит мне: “Пошли в музей зайдем, в их каби­неты!”. Зашли. Вла­дыка громко гово­рит: “Хри­стос вос­кресе!” – и кропит музей­щи­ков святой водой. В ответ – пере­ко­шен­ные от злобы лица. Навер­ное, так же бого­борцы, перейдя черту веч­но­сти, сами отка­жутся войти в рай – им там будет невы­но­симо плохо».

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки