Смертные грехи в Священном Писании

Илья Яко­вле­вич Гриц

Оглав­ле­ние

Виньетка

 

Опыт пре­по­да­ва­ния Свя­щен­ного Писа­ния, равно как и опыт огла­ше­ния, накоп­лен­ный авто­ром за послед­ние деся­ти­ле­тия, пока­зы­вает, что тема “смерт­ные грехи”, столь важная для под­го­товки к Кре­ще­нию (или воцер­ко­в­ле­нию), вызы­вает опре­де­лен­ные труд­но­сти как у катеху­ме­нов, так и у сту­ден­тов раз­лич­ных цер­ков­ных учеб­ных заве­де­ний.

Не всегда и пре­по­да­ва­тели, и кате­хи­за­торы, осо­бенно еще не обла­да­ю­щие доста­точ­ным цер­ков­ным опытом, могут четко про­ве­сти гра­ницу между гре­хами, за совер­ше­ние кото­рых пола­га­лась в Ветхом Завете смерть, и дру­гими пре­ступ­ле­ни­ями против Закона. По-види­мому, это свя­зано с опре­де­лен­ными про­бе­лами в их под­го­товке в обла­сти Свя­щен­ного Писа­ния.

Для вос­пол­не­ния этих про­бе­лов и пред­на­зна­чено это посо­бие, дающее чита­те­лям пред­став­ле­ние о грехах, совер­ше­ние кото­рых было в Ветхом Завете несов­ме­стимо с жизнью, влекло по Закону смерт­ную казнь (как пра­вило, поби­е­нием кам­нями).

Все грехи, кото­рые тра­ди­ци­онно име­ну­ются смерт­ными, здесь пред­став­лены цита­тами Вет­хого Завета. То, что они собраны не в при­выч­ные семь групп, а в девять, не должно никого сму­щать. Пол­нота их пред­став­ле­ния и удоб­ство поль­зо­ва­ния данной клас­си­фи­ка­цией важнее усто­яв­шейся чис­ло­вой сим­во­лики.

Изу­че­ние пре­де­лов, кото­рые ставит чело­веку Закон, прак­ти­че­ски бес­ко­нечно. Углуб­ляться, вхо­дить в пони­ма­ние тех или иных пред­пи­са­ний Закона, в том числе — отно­ся­щихся к грехам, за кото­рые пола­га­лась смерть, можно весьма долго, ибо пра­вед­ник «… о законе Его раз­мыш­ляет он день и ночь!» (Пс 1:2). Поэтому так важно для людей, только еще вхо­дя­щих в Цер­ковь, пока­зать тот мини­мум, кото­рый поз­во­лит им, говоря сло­вами того же псалма, «не стоять на пути греш­ных».

Для хри­стиан, живу­щих в Церкви уже ново­за­вет­ной, эта тема также пред­став­ля­ется весьма важной. Дело в том, что так назы­ва­е­мые смерт­ные грехи встре­ча­ются и в реаль­ной жизни людей, веру­ю­щих в Сына Божьего, причем — гораздо чаще, чем это кажется.

Разу­ме­ется, у нас нет обя­зан­но­сти и даже права лишать кого-то жизни за их совер­ше­ние. Но это не значит, что Цер­ковь должна отно­ситься к людям, их совер­шим, так же снис­хо­ди­тельно, как и ко всем прочим греш­ни­кам. Как мини­мум, такие люди должны лишаться цер­ков­ного обще­ния на какой-то срок — вплоть до при­не­се­ния пока­я­ния.

Наде­емся, что это неболь­шое посо­бие в первую оче­редь ока­жется полез­ным для сту­ден­тов, кате­хи­за­то­ров, огла­ша­е­мых и, воз­можно, — для свя­щен­ни­ков и тех, кто несет раз­лич­ные цер­ков­ные слу­же­ния.

Илья Гриц, пре­по­да­ва­тель Вет­хого Завета кол­ле­джа «Насле­дие»

Грех

Грех нико­гда не счи­тался явле­нием есте­ствен­ным и, тем более, нор­маль­ным. В древ­но­сти, по-види­мому, не было ни одного народа, ни одной куль­туры или циви­ли­за­ции, в кото­рых не было бы поня­тия греха.

С точки зрения Свя­щен­ного Писа­ния Вет­хого Завета, это понятно. Все люди — потомки Адама, или, если сле­до­вать книге Бытия, также и потомки Ноя, с кото­рым Гос­подь Бог заклю­чил особый Завет, отлич­ный от рай­ского Завета. Его часто так и назы­вают по имени чело­века, с кото­рым Все­выш­ний его заклю­чил — Завет Ноев. Смысл этого Завета состоит в том, чтобы не дать погиб­нуть ни одному чело­веку, вошед­шему в него.

В Древ­нем мире прак­ти­че­ски все люди хорошо пони­мали: послед­ствием любого греха явля­ется смерть. Она может насту­пить не сразу, как бы авто­ма­ти­че­ски после совер­ше­ния какого-то греха. Но грех имеет свой­ство накап­ли­ваться в душе чело­века. И когда коли­че­ство перей­дет в каче­ство, резуль­тат уже будет неиз­бе­жен: смерть. Поэтому смерть, кото­рая ждет каж­дого чело­века, есть, в пони­ма­нии Завета Ноя и Моисея, резуль­тат его грехов.

У греха есть еще одно страш­ное свой­ство: грех зара­зен. Это сле­дует пони­мать бук­вально, как пони­ма­ется бук­вально, напри­мер, утвер­жде­ние, что грипп зара­зен. Если не при­ни­мать спе­ци­аль­ных мер, то можно зара­зиться, забо­леть и даже уме­реть. Поэтому, когда воз­ни­кает эпи­де­мия какой-нибудь опас­ной зараз­ной болезни, в любой стране или ее отдель­ной части уста­нав­ли­ва­ются спе­ци­аль­ные ограж­де­ния, нередко даже армей­скими под­раз­де­ле­ни­ями, чтобы оста­но­вить рас­про­стра­не­ние эпи­де­мии. Меры, кото­рые при этом при­ме­ня­ются, ни в коем случае нельзя при­знать демо­кра­ти­че­скими, они нару­шают права отдель­ных людей на пере­дви­же­ние и многое другое. Но вызвано это нару­ше­ние демо­кра­тии и прав чело­века опас­но­стью, кото­рая грозит очень многим людям. В этом случае дей­ствуют спе­ци­аль­ные законы о чрез­вы­чай­ной ситу­а­ции. Без них вся страна может погиб­нуть.

Грех и его дей­ствие, его эпи­де­мич­ность, пред­став­ляют такую же опас­ность для людей. Поэтому каждый Завет, заклю­чен­ный Богом с людьми через какого-то чело­века, Им для этого избран­ного, пред­став­ляет собой своего рода пра­вила пове­де­ния в ситу­а­ции чрез­вы­чай­ного поло­же­ния, вызван­ного дей­ствием греха. Можно ска­зать, что это своего рода пра­вила без­опас­но­сти: что надо делать (или чего не надо делать), чтобы не зара­зиться, не забо­леть и не уме­реть.

Нередко многие запо­веди Завета Мои­се­ева и, осо­бенно, нака­за­ния за их нару­ше­ния пред­став­ля­ются нам слиш­ком жесто­кими. И даже в совсем не плохих учеб­ных посо­биях это обсто­я­тель­ство или замал­чи­ва­ется, или объ­яс­ня­ется особой жесто­ко­стью нравов в древ­но­сти.

Но дело, разу­ме­ется, не в этом. Совре­мен­ные нравы ничуть не менее жестоки, впро­чем, как и в любую эпоху. Дело в страш­ной опас­но­сти дей­ствия греха. Люди той эпохи были вынуж­дены при­ме­нять особые меры, чтобы сохра­нить от смер­тель­ной опас­но­сти весь народ. Это был своего рода сани­тар­ный кордон.

Можно срав­нить эти меры по нака­за­нию греш­ни­ков, равно как и меры совре­мен­ной меди­цины и сани­тар­ной без­опас­но­сти, с хирур­гией.

Тот, кто видел или пред­став­ляет себе дей­ствия фрон­то­вого хирурга в поле­вом гос­пи­тале, может упрек­нуть его в излиш­ней жесто­ко­сти. Ведь ему нередко при­хо­дится ампу­ти­ро­вать руку или ногу, чтобы спасти жизнь чело­века. Но в этих усло­виях, когда речь идет о жизни и смерти, дру­гого выхода просто нет.

Другое дело, когда боль­ной нахо­дится не в поле­вой сан­ча­сти, но в боль­шом и пре­красно осна­щен­ном гос­пи­тале, в кото­ром есть все меди­ка­менты, обо­ру­до­ва­ние. Тогда на первый план выхо­дит тера­пия.

Меры по сохра­не­нию людей от дей­ствия греха в Ветхом завете можно очень осто­рожно упо­до­бить хирур­гии, а в Новом Завете — тера­пии. Когда к Гос­поду Иисусу при­вели жен­щину, ули­чен­ную в грехе пре­лю­бо­де­я­ния, и пред­ло­жили осу­дить ее по Закону, Он неожи­данно для обви­ни­те­лей, при­звал их вгля­деться в себя. Все они разо­шлись, а Он сказал этой жен­щине: «иди и больше не греши», хотя по запо­веди ее сле­до­вало побить кам­нями. Но насту­пила новая эпоха, и хирур­гия Вет­хого Завета усту­пает место тера­пии Нового. 

Когда же воз­ни­кает чрез­вы­чай­ная ситу­а­ция, тогда необ­хо­димы особые меры. Поэтому запо­веди Вет­хого Завета — тот мини­мум, кото­рый необ­хо­димо соблю­дать, чтобы не выпасть из Церкви. И мы должны пони­мать необ­хо­ди­мость такой стро­го­сти в нака­за­ниях за нару­ше­ние основ­ных запо­ве­дей.

Поз­во­лим себе при­ве­сти еще одну мета­фору. Пред­ставьте себе, что на каком-то очень боль­шом хими­че­ском ком­би­нате про­изо­шел взрыв. В воздух вырва­лось огром­ное облако ядо­ви­того газа. Разу­ме­ется, при­няты все воз­мож­ные меры по лока­ли­за­ции аварии, но это облако уже не оста­но­вить. Ветер может отне­сти его на огром­ное рас­сто­я­ние, на много тысяч кило­мет­ров, в какую-то страну, где никто и не слышал об этой аварии. И уже там это хими­че­ское веще­ство про­льется на землю с дождем. Разу­ме­ется, при этом погиб­нут люди. И, несо­мненно, в первую оче­редь погиб­нут самые слабые: дети, ста­рики, бере­мен­ные жен­щины, боль­ные люди… Осталь­ные будут также пора­жены этим ядом, долго болеть. Многие умрут позд­нее. Кто-то выжи­вет, но таких будет отно­си­тельно немного.

Эти люди не были вино­ваты во взрыве на хими­че­ском ком­би­нате. Но зло, вырвав­шись на сво­боду, раз­ру­шает и уни­что­жает все на своем пути. И, в первую оче­редь, — самых невин­ных. Вспом­ните ядер­ные взрывы в Японии, ката­строфу на Чер­но­быль­ской атом­ной стан­ции. Это — ужас­ные, но точные иллю­стра­ции того, как дей­ствует грех в нашем мире.

Потоп, кото­рый пришел на землю и смысл с нее всякую душу живую, был очи­ще­нием жизни, ибо «всякая плоть извра­тила путь свой на земле» (Быт. 6:12). Творцу при­шлось очи­стить и воз­об­но­вить жизнь.

Для того, чтобы убе­речь людей от греха, Он дарует им запо­веди. Запо­веди — своего рода «тех­ника без­опас­но­сти» жизни. В них при­во­дятся пра­вила, нару­ше­ние кото­рых при­во­дит чело­века к смерти.

При­мерно такие же пра­вила-запо­веди мы сооб­щаем своим малень­ким детям: «не выходи один из дома», «не клади руки в огонь», «не засо­вы­вай палец в элек­три­че­скую розетку», «не трогай острый нож» и т.п. Обычно детям сооб­щают, что может с ними про­изойти, если они нару­шат эти и другие пра­вила — запо­веди роди­те­лей. Но ни кому в голову не придет ска­зать, что «я поре­зался, и кровь теперь течет, потому что это роди­тели меня так нака­зали».

Между тем не дети, но взрос­лые люди именно так и рас­суж­дают: «я украл, нару­шил извест­ное пра­вило, а за это Бог меня так-то и так-то нака­зал».

Надо сразу усло­виться и при­нять про­стую биб­лей­скую истину:

То, что часто про­ис­хо­дит с каким-нибудь чело­ве­ком, это не нака­за­ние Божье, но просто след­ствие греха.

Когда мы встре­чаем в тексте Свя­щен­ного Писа­ния Вет­хого Завета такие выра­же­ния, как, напри­мер, «Бог нака­зал», «Бог послал смерть тому-то», и другие, подоб­ные им, то надо пони­мать, что перед нами — особый биб­лей­ский язык. Осо­бен­ность эта тесно свя­зана со стро­жай­шим моно­те­из­мом, кото­рый явля­ется осно­вой всей веры во Еди­ного Бога, причем, как в Ветхом, так и в Новом Завете.

Объ­яс­ня­ется эта осо­бен­ность той средой, в кото­рой жил народ Божий: бес­ко­неч­ное и раз­но­об­раз­ное мно­го­бо­жие, язы­че­ство. На каждый случай жизни, для любых ее обсто­я­тельств, был тот или иной божок, особая сила или стихия, к кото­рой сле­до­вало обра­титься, покло­ниться, при­не­сти опре­де­лен­ную жертву и т.д.

Если бы в тексте Библии было напи­сано, что грех, сотво­рен­ный неким чело­ве­ком, привел, в конце концов, к его смерти, то и сам грех мог бы стать объ­ек­том покло­не­ния.

Таким обра­зом, в Свя­щен­ном Писа­нии все сво­дится к Еди­ному Богу, явля­ю­ще­муся Гос­по­ди­ном всего тво­ре­ния.

Дей­ствие греха в чем-то похоже на дви­же­ние буме­ранга. Вер­нув­шись, этот буме­ранг может убить бро­сив­шего. И никто в этом вино­ват не будет. Увы, грех (нерас­ка­ян­ный) всегда воз­вра­ща­ется. И не обя­за­тельно к тому, кто его совер­шил, но к его близ­ким, детям, дру­зьям.

Все это — своего рода акси­омы жизни, ее фун­да­мент. Какую бы веру ни испо­ве­до­вал чело­век, или даже без­ве­рие, эта акси­ома будет дей­ство­вать в его жизни.

В Свя­щен­ном Писа­нии эти акси­омы сфор­му­ли­ро­ваны в Завете с Ноем.

Любой Завет состоит из отдель­ных правил, кото­рые назы­ва­ются запо­ве­дями.

Счи­та­ется, что в Завете с Ноем их семь. Не все они при­во­дятся в книге Бытия при опи­са­нии заклю­че­ния завета, но то, что они были известны Ною и его потом­кам, сле­дует из после­ду­ю­щих собы­тий.

Итак, вот эти запо­веди:

- не покло­няйся идолам;
— не бого­хуль­ствуй;
— не убивай;
— не кради;
— не пре­лю­бо­дей­ствуй;
— не вкушай крови или плоти с кровью;
— учре­ждай суды.

Эти запо­веди хорошо были известны всем наро­дам Древ­него мира. Понятно, что в разных куль­ту­рах их фор­му­ли­ровки были раз­лич­ными.

Все запо­веди звучат настолько ясно и при­вычно для каж­дого чело­века нашего вре­мени, что обсуж­дать их — в смысле надо ли их испол­нять, — даже как-то неловко. Разве что послед­няя из семи запо­ве­дей, об учре­жде­нии судов, несколько необычна для нас. Но ее смысл в том, что само­суд в любой его форме гораздо хуже, чем суд по зако­нам, пусть даже несо­вер­шен­ным. Иначе каждый может обви­нить дру­гого чело­века, напри­мер, в непод­хо­дя­щем цвете кожи или форме носа. В таком обще­стве жизнь имеет очень мало воз­мож­но­стей, чтобы сохра­ниться.

Итак, вопрос для нас состоит не в необ­хо­ди­мо­сти испол­не­ния запо­ве­дей, а в том, как сле­дует их испол­нять.

Стоит заме­тить, что чело­ве­че­ство прак­ти­че­ски испы­тало на своем опыте, что про­ис­хо­дит, когда одна или несколько запо­ве­дей Ноя не просто нару­ша­ется отдель­ными людьми, но отме­ня­ется зако­ном на уровне опре­де­лен­ного обще­ства. Очень быстро, на про­тя­же­нии жизни всего одного поко­ле­ния, госу­дар­ство, прак­ти­ку­ю­щее такие «законы» (а говоря точнее — без­за­ко­ния), исче­зало, равно как и народы, при­дер­жи­ва­ю­щи­еся того, что шло против Завета Ноя.

Напри­мер, пле­мена, про­жи­вав­шие в Хана­ане, перед при­хо­дом в эту Землю народа Изра­иля, прак­ти­ко­вали чело­ве­че­ские жерт­во­при­но­ше­ния как необ­хо­ди­мый момент в начи­на­нии любого нового дела.

Неза­долго до начала новой эры, китай­ский импе­ра­тор Ци Хуанди издал указ, в кото­ром потре­бо­вал уби­вать всех людей от 60-ти лет и старше, поскольку они не спо­собны быть хоро­шими вои­нами и креп­кими кре­стья­нами. Но через довольно корот­кое время этот импе­ра­тор был сверг­нут и убит, указ был отме­нен, а пра­ви­тели Китая вплоть до сере­дины XX века стес­ня­лись носить воен­ную форму.

Если же грех ста­но­вился необ­хо­ди­мым эле­мен­том той или циви­ли­за­ции, то он сам раз­ру­шал ее, причем очень быстро. И такие при­меры также есть в исто­рии.

Наобо­рот, в неко­то­рых стра­нах отдель­ные запо­веди Завета Ноя ста­но­ви­лись осно­во­по­ла­га­ю­щими. Напри­мер, в Древ­нем Китае глав­ной запо­ве­дью стало пра­вило о почи­та­нии роди­те­лей. Но и осталь­ные запо­веди также были хорошо там известны и не счи­та­лись мало­зна­чи­мыми.

Кстати, при­зна­ние и испол­не­ние Ноевых запо­ве­дей явля­ется осно­вой того, чтобы чело­век из любого народа имел право жить в Земле Обе­то­ван­ной. В Сино­даль­ном пере­воде Свя­щен­ного Писа­ния на рус­ский язык такие люди назы­ва­ются «при­шель­цами» (евр. גר, «гер»)

Когда первое поко­ле­ние уче­ни­ков Хри­сто­вых столк­ну­лось с про­бле­мой кре­ще­ния уве­ро­вав­ших языч­ни­ков, они обра­ти­лись к древ­нему Завету Ноя. Именно он фик­си­ро­вал тот мини­маль­ный уро­вень обя­за­тельств, кото­рые чело­век должен был взять на себя, чтобы обре­сти спа­се­ние от Христа.

Заме­тим, что вели­кий англий­ский хри­сти­ан­ский апо­ло­гет про­шлого века Честер­тон утвер­ждал, что прежде, чем кре­стить чело­века, его надо сде­лать джентль­ме­ном. И в этом есть глу­бо­кий, но уже извест­ный нам смысл. Джентль­мен — это чело­век, кото­рый всегда живет по довольно про­стым эти­че­ским зако­нам: воз­вра­щает долги; не крадет ни денег, ни вре­мени; ува­жает суд; не только не оби­жает, но защи­щает сла­бого, и т.д.

Грех — это путь, веду­щий к смерти. Пра­вед­ность же, анто­ним греха, явля­ется путем, веду­щим к жизни. Эта биб­лей­ская акси­ома также явля­ется обще­че­ло­ве­че­ским досто­я­нием. И вот люди, стре­мя­щи­еся к пра­вед­но­сти, выяс­нили, что грехи бывают раз­ными по тяже­сти их послед­ствий.

Есть грехи, кото­рые чело­век мог иску­пить раз­лич­ными рода молит­вами, жерт­вами, пока­я­нием.

И были такие, кото­рые были необ­ра­ти­мыми по своим послед­ствиям. Такие грехи и назы­ва­ются смерт­ными гре­хами.

Эта тема и в наше время явля­ется важной не только для пони­ма­ния текста Библии и, в част­но­сти, Торы. Она важна и для нашей жизни (если она есть, конечно).

Исходя из сфор­му­ли­ро­ван­ных биб­лей­ских аксиом пони­ма­ния жизни и смерти, обра­тим наше вни­ма­ние на смерт­ные грехи в Ветхом Завете. Помимо сфор­му­ли­ро­ван­ных запо­ве­дей завета с Ноем, рас­смот­рим и те, кото­рые были даны в завете с Мои­сеем. Нам важно это потому, что, как пишет еван­ге­лист Иоанн, “Закон дан через Моисея, бла­го­дать же и истина про­изо­шли через Иисуса Христа” (Ин.1:17). Наша конеч­ная цель — понять, суще­ствуют ли смерт­ные грехи в эпоху Нового Завета.

Убий­ство

Запо­ведь о запре­ще­нии убий­ства гораздо древ­нее Закона, дан­ного Гос­по­дом Моисею на горе Синай. Убий­ство было запре­щено уже в Завете с Ноем.

Смысл (мини­маль­ный) пре­дельно ясен: по своей воле лишать жизни нельзя никого — ни чело­века, ни всякую живую тварь.

Война, нака­за­ние пре­ступ­ника, само­обо­рона — то есть защита своей жизни или жизни ближ­них — явля­лись обсто­я­тель­ствами, при кото­рых убий­ство не счи­та­лось смерт­ным грехом.

 Но и при этом (и здесь прин­ци­пи­аль­ное отли­чие Вет­хо­за­вет­ного Закона от любых иных эти­че­ских учений древ­но­сти) нала­га­лись стро­гие огра­ни­че­ния: убий­ство на войне или нака­за­ние за какое-то пре­ступ­ле­ние не должно было быть излишне жесто­ким и изу­вер­ским (напри­мер, сна­чала лише­ние зрения, а потом — казнь).

Нельзя нака­зы­вать чело­века, лишая его зрения, рук, или ног. Нельзя ста­вить клеймо на чело­века: он явля­ется обра­зом Божьим! Клей­мить можно только скот. Кале­чить людей в виде нака­за­ния или нано­сить им увечья было кате­го­ри­че­ски запре­щено Зако­ном.

Срав­ните эти пра­вила нака­за­ния Вет­хого Завета со сред­не­ве­ко­выми зако­нами раз­лич­ных хри­сти­ан­ских стран Европы, вклю­чая Россию. Веро­ятно, тогда у вас изме­нится пред­став­ле­ние о необы­чай­ной жесто­ко­сти зако­нов Вет­хого Завета. 

В Ветхом Завете казнь пре­ступ­ни­ков через поби­е­ние кам­нями про­ис­хо­дила доста­точно быстро, за несколько минут (тогда как уми­ра­ние пре­ступ­ни­ков на кресте дли­лось не один день, а иногда и несколько недель). Дру­гого спо­соба казни в Ветхом Завете не преду­смат­ри­ва­лось.

Отме­тим также сле­ду­ю­щее важное обсто­я­тель­ство. Казнь могла совер­шаться только по реше­нию суда. Суд же мог состо­ятся, если име­лись обви­ни­тели и сви­де­тели. Если же не было обви­ни­теля, то суд не имел право рас­смат­ри­вать дело. Так же обсто­яло дело и со сви­де­те­лями. По Закону, их должно было быть не меньше двух чело­век. Сви­де­тели могли отка­заться от своих пока­за­ний, и это влекло пре­кра­ще­ние дела.

Вер­немся к эпи­зоду из Еван­ге­лия с жен­щи­ной, взятой в пре­лю­бо­де­я­нии. Есть обви­ни­тели, есть сви­де­тели — от Иисуса тре­буют выне­сти ей при­го­вор. Но Он неожи­данно обра­ща­ется к сове­сти этих людей — и они все уходят. «Жен­щина, где твои обви­ни­тели?», — спра­ши­вает Он. Их нет, они ушли. Значит, суд завер­шен.

Отме­тим также, что дру­гого суда уже быть не может. Эта отмена явля­ется окон­ча­тель­ной.

Еще одно важное заме­ча­ние: любой чело­век мог на засе­да­нии суда воз­ра­зить против смерт­ной казни, при­ве­сти свои доводы в защиту обви­ня­е­мого. Но если никто не воз­ра­жал против смерт­ного при­го­вора, то при­нять уча­стие в каме­но­ва­нии (так назы­ва­ется смерт­ная казнь через поби­е­ние кам­нями), обязан каждый член общины. Никто не имел права укло­ниться от этого. Но пер­выми должны были бро­сить свой камень обви­ни­тели, потом сви­де­тели, а затем и все осталь­ные.

Бро­сить камень в чело­века, зная, что твой удар может быть смер­тель­ным, не про­стое дело. Не каждый сможет на это решиться на такую ответ­ствен­ность. Но тогда надо было защи­щать обви­ня­е­мого в суде.

Заме­тим еще, что пра­вила выне­се­ния смерт­ных при­го­во­ров со вре­ме­нем посто­янно услож­ня­лись. Сна­чала дела такого рода были пере­даны в исклю­чи­тель­ное веде­ние Вер­хов­ного суда (Синед­ри­она, в тра­ди­ци­он­ном гре­че­ском зву­ча­нии, кото­рое пере­шло в рус­ский. По-еврей­ски это слово звучит как סנהדרין, Санhед­рин). Посто­янно уве­ли­чи­ва­лось мини­маль­ное коли­че­ство судей, при­сут­ствие кото­рых необ­хо­димо для выне­се­ния смерт­ной казни. Их число стало более пяти­де­сяти. Далее, было вве­дено пра­вило еди­но­гла­сия судей. Если хотя бы один судья гово­рил, что он сомне­ва­ется в выне­се­нии смерт­ного при­го­вора, то при­го­вор отме­нялся. И, нако­нец, было вве­дено пра­вило, по кото­рому, если обви­ня­е­мый гово­рил, что он не знал, что за этот его про­сту­пок пола­га­ется смерть, то выне­се­ние при­го­вора ста­но­ви­лось невоз­мож­ным.

Таким обра­зом, при­мерно к сере­дине II века нашей эры смерт­ная казнь по реше­нию суда стала прак­ти­че­ски невоз­мож­ной, не будучи отме­нен­ной по Закону.

Убий­ству при само­обо­роне тоже ста­ви­лись извест­ные гра­ницы, как и при защите своего иму­ще­ства от воров — только убий­ство вора ночью, когда он про­ка­пы­вал стену, то есть в полной тем­ноте, когда хозя­ину, защи­щав­шему свое иму­ще­ство, невоз­можно было сораз­ме­рить при­ме­ня­е­мую силу и ее послед­ствия, не счи­та­лось смерт­ным грехом. Вор мог быть тще­душ­ного сло­же­ния, неболь­шого роста и прочее. Хозяин в полной тем­ноте ночью не мог этого видеть. Но нане­сти такой удар вору, кото­рый стал бы смер­тель­ным для него, вполне мог.

Но если подкоп (так на языке Закона назы­ва­ется неза­кон­ное про­ник­но­ве­ние в чужой дом) про­ис­хо­дил днем, при свете солнца, и хозяин, защи­щая свое добро, нанес удар, при­вед­ший к смерти, то этот грех ква­ли­фи­ци­ро­вался как смерт­ный.

Смысл такого раз­ли­че­ния очень прост и про­зра­чен: цен­ность жизни любого чело­века несо­из­ме­римо выше цены любого иму­ще­ства.

И даже убий­ство живот­ных, птиц или рыб для про­пи­та­ния было не про­стым делом: во- первых, всякое убий­ство не по необ­хо­ди­мо­сти, а по при­хоти, для раз­вле­че­ния, уже явля­лось грехом. Поэтому охота не как способ про­пи­та­ния, а как отдых, спорт или забава, без­условно не одоб­ря­лась Зако­ном, счи­та­ясь грехом. Правда, грехом не смерт­ным.

И, во-вторых, даже когда лише­ние жизни живот­ного про­ис­хо­дит по допу­сти­мому поводу (при­не­се­ние в жертву Богу, пита­ние людей), делать это было можно только по опре­де­лен­ным риту­а­лам с чте­нием спе­ци­аль­ных молитв и только людям, спе­ци­ально под­го­тов­лен­ным для этого слу­же­ния.

К этому же отно­си­лась и рыбная ловля, кото­рая была вполне допу­стима, если совер­ша­лась для про­пи­та­ния в прямом и широ­ком смысле (т.е. ловля рыбы и для про­пи­та­ния семьи, и на про­дажу, чтобы купить что-то необ­хо­ди­мое для жизни). Если же эта ловля пре­вра­ща­лась в спорт, сорев­но­ва­ние — кто больше всех сможет выло­вить рыбы за какое-то время, напри­мер, то такое заня­тие энер­гично не одоб­ря­лось Зако­ном.

И, нако­нец, свое­воль­ное лише­ние жизни любого тво­ре­ния Божьего, также при­рав­ни­ва­лось к греху. Напри­мер, «если долгое время будешь дер­жать в осаде какой-нибудь город, чтобы заво­е­вать его и чтобы взять его, то не порти дерев его, от кото­рых можно питаться, и не опу­сто­шай окрест­но­стей, ибо дерево на поле не чело­век, чтобы могло уйти от тебя в укреп­ле­ние» (Втор. 20:19).

Понятно, что за сруб­лен­ное в подоб­ной ситу­а­ции пло­до­вое дерево, невоз­можно было нака­зы­вать смерт­ной казнью. Но грех, между тем, совер­шался, со всеми выте­ка­ю­щими послед­стви­ями и оста­вался на чело­веке, его совер­шив­шем.

В более широ­ком смысле к убий­ству при­рав­ни­вался грех «лише­ния имени», т.е. рас­про­стра­не­ние о чело­веке злых спле­тен. Об этом гово­рит особая запо­ведь Закона Мои­се­ева — «не ходи пере­нос­чи­ком в народе твоем» (Лев 19:16). Чело­век, о кото­ром рас­про­стра­ни­лась дурная молва, был уже как мерт­вый для своих ближ­них.

В более позд­ние вре­мена к убий­ству при­рав­ни­ва­лось прямое оскорб­ле­ние чело­века, если оно при­во­дило к тому, что лицо чело­века ста­но­ви­лось крас­ным от при­лив­шейся крови.

Жизнь, даро­ван­ная Гос­по­дом, явля­ется настолько бес­цен­ным даром, что ума­ле­ние всех ее про­яв­ле­ний: физи­че­ской, физио­ло­ги­че­ской, семей­ной, куль­тур­ной, науч­ной, соци­аль­ной, сакраль­ной и других, есть дей­ствие против жизни, т.е. ста­но­вится грехом. 

Кто ударит чело­века так, что он умрет, да будет предан смерти (Исх. 21:12);

Если вол забо­дает муж­чину или жен­щину до смерти, то вола побить кам­нями и мяса его не есть; а хозяин вола не вино­ват; но если вол бодлив был и вчера и тре­тьего дня, и хозяин его, быв изве­щен о сем, не стерег его, а он убил муж­чину или жен­щину, то вола побить кам­нями, и хозя­ина его пре­дать смерти (Исх. 21:28–29);

Если кто заста­нет вора под­ка­пы­ва­ю­щего и ударит его, так что он умрет, то кровь не вме­нится ему; но если взошло над ним солнце, то вме­нится ему кровь (Исх 22:2–3).

Если кто ударит кого желез­ным ору­дием так, что тот умрет, то он убийца: убийцу должно пре­дать смерти (Числ. 35:16);

и если кто ударит кого из руки камнем, от кото­рого можно уме­реть, так что тот умрет, то он убийца: убийцу должно пре­дать смерти (Числ. 35:17);

или если дере­вян­ным ору­дием, от кото­рого можно уме­реть, ударит из руки так, что тот умрет, то он убийца: убийцу должно пре­дать смерти (Числ. 35:18);

или по вражде ударит его рукою так, что тот умрет, то уда­рив­шего должно пре­дать смерти: он убийца; мсти­тель за кровь может умерт­вить убийцу, лишь только встре­тит его (Числ. 35:21).

И не берите выкупа за душу убийцы, кото­рый пови­нен смерти, но его должно пре­дать смерти (Числ 35:31).

Кто убьет какого-либо чело­века, тот предан будет смерти (Лев 24:17).

Кто убьет ско­тину, должен запла­тить за нее; а кто убьет чело­века, того должно пре­дать смерти (Лев 24:21).

Пре­лю­бо­де­я­ние

Пре­лю­бо­де­я­ние — цер­ков­но­сла­вян­ское слово, кото­рым сего­дня часто обо­зна­ча­ется грех соеди­не­ния двух людей, как пра­вило, муж­чины и жен­щины, вне брака. Но его точное зна­че­ние — это нару­ше­ние супру­же­ской вер­но­сти. Если же соеди­ня­ются неже­на­тый муж­чина и неза­муж­няя жен­щина, то это назы­ва­ется любо­де­я­ние.

Это грех, против при­зна­ния кото­рого тако­вым опол­чился весь совре­мен­ный мир, желая, чтобы все, даже цер­ков­ные люди, пере­стали вообще счи­тать его грехом.

До этого послед­ние несколько сто­ле­тий худо­же­ствен­ная лите­ра­тура вос­пе­вала так назы­ва­е­мую «сво­бод­ную любовь», роман­ти­зи­руя близ­кие отно­ше­ния вне брака. Затем, напа­де­нию под­вергся сам брак — союз муж­чины и жен­щины. Сво­бод­ное (= без­от­вет­ствен­ное) сожи­тель­ство вне брака, кото­рое иногда длится годами, также при­вет­ству­ется «сво­бод­ным» обще­ством. Мно­го­жен­ство, т.е. одно­вре­мен­ное сожи­тель­ство с несколь­кими жен­щи­нами (или наобо­рот, одной жен­щины с несколь­кими муж­чи­нами), счи­та­ется при­зна­ком особой изыс­кан­но­сти этих людей. Дальше — больше, из ску­ча­ю­щей фан­та­зии город­ских без­дель­ни­ков воз­никли новые формы «семьи», о кото­рых даже писать непри­ятно.

Нако­нец, даже союз муж­чины и жен­щины пере­стал быть точным при­зна­ком семьи. Воз­никло новое опре­де­ле­ние семьи, как союза двух людей (неважно, какого пола). Теперь это опре­де­ле­ние зако­но­да­тельно закреп­лено в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве стран, вхо­дя­щих в Евро­пей­ский Союз. Повсюду в этих стра­нах одно­по­лые отно­ше­ния не только допус­ка­ются, но и поощ­ря­ются обще­ством и госу­дар­ством.

Как резуль­тат этих гран­ди­оз­ных усилий, многие церкви Европы стали бла­го­слов­лять и освя­щать такие браки.

Иными сло­вами, идет наступ­ле­ние неви­дан­ного раз­маха на одну из основ­ных Запо­ве­дей Свя­щен­ного Писа­ния «Не пре­лю­бо­дей­ствуй».

Уже из мощи такого напора должно быть понятно, насколько важна эта запо­ведь для сохра­не­ния жизни, для про­дол­же­ния жизни с Богом.

Если пред­ста­вить себе, что эта запо­ведь будет побеж­дена, то рухнет вся хри­сти­ан­ская куль­тура, хри­сти­ан­ские церкви, вся наша циви­ли­за­ция. Нетрудно пред­ста­вить, какие сле­ду­ю­щие рубежи попы­та­ется пре­одо­леть анти­биб­лей­ское наступ­ле­ние: будет пред­при­нята попытка объ­явить «нормой» педо­фи­лию, объ­явить всех мона­ше­ству­ю­щих, т.е. людей, давших обет цело­муд­рия, ненор­маль­ными, вра­гами сво­боды, и вот на гори­зонте уже маячит воз­врат к древним формам идо­ло­слу­же­ния — зоофи­лии. Кажется, что все силы ада вос­стали сего­дня на эту запо­ведь. И у многих людей скла­ды­ва­ется впе­чат­ле­ние, что еще немного — и непри­ступ­ный бастион Запо­ве­дей Гос­под­них будет взят.

Но Бог пору­гаем не бывает. Чем наглее и про­тив­нее идет натиск на Слово Божье, тем строже мы должны отно­ситься к самим себе, не допу­стить, чтобы грех этот прошел в мир через нас.

В отли­чие от всех эти­че­ских систем древ­него мира, весьма тер­пимо отно­сив­шихся к раз­лич­ным формам нару­ше­ния этой запо­веди, или даже поощ­ряв­ших нару­ше­ние супру­же­ской вер­но­сти, Закон пред­пи­сы­вает хра­нить чистоту брака.

При­чина такой стро­го­сти Закона вполне понятна. Вер­ность или невер­ность чело­века Богу имеет прямую и нагляд­ную для всех связь: про­явив­ший невер­ность чело­веку, не может быть верным и Завету с Богом, то есть такой чело­век — муж­чина или жен­щина (здесь Закон в про­ти­во­по­лож­ность язы­че­скому миру не делает раз­ли­чий) — види­мым обра­зом нару­шает Первую Запо­ведь дека­лога.

На этом пони­ма­нии осно­вы­ва­ются и зна­ме­ни­тые слова апо­стола и еван­ге­ли­ста Иоанна: «Кто гово­рит: «я люблю Бога», а брата своего нена­ви­дит, тот лжец: ибо не любя­щий брата своего, кото­рого видит, как может любить Бога, Кото­рого не видит?» (1Ин. 4:20).

 Кроме того, для боль­шин­ства, если не для всех язы­че­ских наро­дов, вся­кого рода поло­вые извра­ще­ния озна­чали гораздо больше, чем просто при­хоти: это была особая форма слу­же­ния своим богам, т.е. идолам.

Поэтому настолько яростна в насто­я­щее время атака на союз муж­чины и жен­щины, кото­рый пыта­ются под­ме­нить союзом двух (или даже более) мужчин или женщин. 

Это еще одна попытка раз­ру­шить Цер­ковь, введя в нее обычаи и нравы язы­че­ства. Но если до сих пор эти усилия были как бы в тайне, при­кры­ва­лись раз­го­во­рами об испор­чен­но­сти при­роды чело­века, то теперь это наступ­ле­ние ведется открыто, объ­яв­ляя нормой любые формы грехов в сфере сов­мест­ной жизни людей в целом, их соци­аль­ных отно­ше­ний, и, в част­но­сти, их поло­вых отно­ше­ний. 

Поэтому столь строг Закон к грехам такого рода: это опять же нару­ше­ние вер­но­сти Богу, к тому же очень зараз­ное. Един­ствен­ный способ оста­но­вить рас­про­стра­не­ние этой заразы — пол­но­стью истре­бить его из среды народа Божьего. Совер­шая такого рода грех чело­век, ста­но­вясь невер­ным, не может войти в сооб­ще­ство верных, при­но­сить жертву Все­выш­нему, при­сту­пать к свя­тыне.

Выра­же­ние “открыть наготу”, кото­рое нередко встре­ча­ется в Писа­нии, имеет как мини­мум два зна­че­ния. Одно — прямое зна­че­ние, отно­ся­ще­еся, напри­мер, к пер­во­свя­щен­нику, когда он вос­хо­дил к жерт­вен­нику, кото­рый стоял на воз­вы­ше­нии: под­ни­маться к нему по лест­нице было нельзя — чтобы не откры­лась нагота его, так как он должен был слу­жить без нижней одежды. Вос­хо­дили же не по лест­нице, а по пан­дусу, своего рода наклон­ной плос­ко­сти. И другое — пере­нос­ное, это эвфе­мизм, озна­ча­ю­щий пре­лю­бо­де­я­ние. Отме­тим уди­ви­тель­ную дели­кат­ность языка Закона, пред­по­чи­та­ю­щего эвфе­мизмы, и нико­гда не опи­сы­ва­ю­щего совер­ше­ние греха в подроб­но­стях.

Отме­тим также, что поло­вые отно­ше­ния между одно­по­лыми людьми счи­та­лись не просто смерт­ным грехом, но грехом непро­сти­тель­ным, про­ти­во­есте­ствен­ным, кото­рый не просто уводит чело­века от Бога Живого, но непре­менно ведет его к покло­не­нию идолам. В конце концов, таким идолам может стать (и ста­но­вится реально) сама страсть к соеди­не­нию с лицами своего пола.

Эта страсть, назы­ва­е­мая в совре­мен­ном мире «осо­бен­но­стью при­роды опре­де­лен­ного чело­века», ста­но­вится объ­ек­том покло­не­ния.

Более того, многие совре­мен­ные «рев­ни­тели при­роды чело­века», вину за такую страсть воз­ла­гают на Самого Творца, ибо Он якобы именно таким и сотво­рил этого чело­века.

Дей­стви­тельно, разные люди имеют совер­шенно раз­лич­ные склон­но­сти. Кто-то скло­нен к объ­еде­нию, кто-то любит раз­лич­ные раз­вле­че­ния, кто-то более всего любит поспать и т.п. Но не в том дело, какие у кого склон­но­сти, а в том, что чело­век делает со своими осо­бен­но­стями. Ста­но­вится ли он зави­сим от них, или ста­ра­ется ими управ­лять, не ста­но­вясь их рабом.

Поэтому ссылки на «при­роду» совер­шенно несо­сто­я­тельны. Важно не то, какова у тебя при­рода, а то, что ты с ней дела­ешь.

Надо обра­тить вни­ма­ние на выра­же­ние «мер­зость» или чаще «мер­зость пред Гос­по­дом», кото­рое исполь­зу­ется для оценки одно­по­лых связей (см. ниже). Это не просто резкая эти­че­ская оценка подоб­ного пове­де­ния, хотя и такая оценка здесь при­сут­ствует. Это особая биб­лей­ская фор­мула, кото­рая обо­зна­чает пове­де­ние людей, точно зна­ю­щих, что Бог есть и что Он — Творец и Гос­по­дин всего. Но при этом эти люди живут так, как будто Его нет.

Это — край­няя сте­пень духов­ного паде­ния чело­века. Ярким обра­зом такого паде­ния в Ветхом Завете явля­ется Содом и Гоморра и суд Божий над ними.

То же можно ска­зать и о педо­фи­лии, только в гораздо более резких выра­же­ниях. Отме­тим, что для Закона Божьего этот грех настолько невы­но­сим и даже непред­ста­вим, что в книгах Торы нигде о нем даже не упо­ми­на­ется.

Сово­куп­ле­ние с живот­ными также пред­став­ляло в язы­че­ском мире не просто край­нюю сте­пень раз­вра­щен­но­сти чело­века, но особую форму слу­же­ния язы­че­ским богам. Напом­ним, что многие язы­че­ские боги были зооморфны, т. е. пред­став­ля­лись и изоб­ра­жа­лись для покло­не­ния в виде опре­де­лен­ных живот­ных, птиц и зем­но­вод­ных. Поэтому такие культы были доста­точно широко рас­про­стра­нены в Древ­нем Египте. Такого рода исто­рии сохра­ни­лись в мифах Древ­ней Греции.

Соеди­ня­ясь с живот­ными, чело­век осквер­няет образ Божий, падая с высоты своего при­зва­ния. Можно ска­зать, что грехи такого рода пре­вра­щают чело­века в живот­ное, «оско­ти­ни­вают» его. Поэтому так строг Закон к таким грехам, а также к людям, их совер­ша­ю­щим.

Люди, совер­ша­ю­щие подоб­ные грехи, ста­но­вятся насто­я­щими языч­ни­ками, причем в самой низкой, мерз­кой сте­пени язы­че­ства. 

Такие люди ста­но­вятся источ­ни­ком очень опас­ной духов­ной инфек­ции в народе Божьем, кото­рая может пре­вра­тить его в насто­я­щих языч­ни­ков самого худ­шего вида, и более того, в насто­я­щее стадо живот­ных.

Всякий ско­то­лож­ник да будет предан смерти (Исх. 22:19).

Никто ни к какой род­ствен­нице по плоти не должен при­бли­жаться с тем, чтобы открыть наготу. Я Гос­подь. Наготы отца твоего и наготы матери твоей не откры­вай: она мать твоя, не откры­вай наготы ее. Наготы жены отца твоего не откры­вай: это нагота отца твоего. Наготы сестры твоей, дочери отца твоего или дочери матери твоей, родив­шейся в доме или вне дома, не откры­вай наготы их. Наготы дочери сына твоего или дочери дочери твоей, не откры­вай наготы их, ибо они твоя нагота. Наготы дочери жены отца твоего, родив­шейся от отца твоего, она сестра твоя [по отцу], не откры­вай наготы ее. Наготы сестры отца твоего не откры­вай, она еди­но­кров­ная отцу твоему. Наготы сестры матери твоей не откры­вай, ибо она еди­но­кров­ная матери твоей. Наготы брата отца твоего не откры­вай и к жене его не при­бли­жайся: она тетка твоя. Наготы невестки твоей не откры­вай: она жена сына твоего, не откры­вай наготы ее. Наготы жены брата твоего не откры­вай, это нагота брата твоего. Наготы жены и дочери ее не откры­вай; дочери сына ее и дочери дочери ее не бери, чтоб открыть наготу их, они еди­но­кров­ные ее; это без­за­ко­ние. Не бери жены вместе с сест­рою ее, чтобы сде­лать ее сопер­ни­цею, чтоб открыть наготу ее при ней, при жизни ее. И к жене во время очи­ще­ния нечи­стот ее не при­бли­жайся, чтоб открыть наготу ее. И с женою ближ­него твоего не ложись, чтобы излить семя и осквер­ниться с нею. Из детей твоих не отда­вай на слу­же­ние Молоху и не бес­че­сти имени Бога твоего. Я Гос­подь. Не ложись с муж­чи­ною, как с жен­щи­ною: это мер­зость. И ни с каким скотом не ложись, чтоб излить [семя] и осквер­ниться от него; и жен­щина не должна ста­но­виться пред скотом для сово­куп­ле­ния с ним: это гнусно. Не осквер­няйте себя ничем этим, ибо всем этим осквер­нили себя народы, кото­рых Я про­го­няю от вас: и осквер­ни­лась земля, и Я воз­зрел на без­за­ко­ние ее, и сверг­нула с себя земля живу­щих на ней. А вы соблю­дайте поста­нов­ле­ния Мои и законы Мои и не делайте всех этих мер­зо­стей, ни тузе­мец, ни при­шлец, живу­щий между вами, ибо все эти мер­зо­сти делали люди сей земли, что пред вами, и осквер­ни­лась земля; чтоб и вас не сверг­нула с себя земля, когда вы ста­нете осквер­нять ее, как она сверг­нула народы, бывшие прежде вас; ибо если кто будет делать все эти мер­зо­сти, то души дела­ю­щих это истреб­лены будут из народа своего. (Лев 18:6–29

Если кто будет пре­лю­бо­дей­ство­вать с женой замуж­нею, если кто будет пре­лю­бо­дей­ство­вать с женою ближ­него своего, — да будут пре­даны смерти и пре­лю­бо­дей, и пре­лю­бо­дейка (Лев 20:10).

Кто ляжет с женою отца своего, тот открыл наготу отца своего: оба они да будут пре­даны смерти, кровь их на них (Лев 20:11).

Если кто ляжет с невест­кою своею, то оба они да будут пре­даны смерти: мер­зость сде­лали они, кровь их на них (Лев 20:12).

Если кто ляжет с муж­чи­ною, как с жен­щи­ною, то оба они сде­лали мер­зость: да будут пре­даны смерти, кровь их на них (Лев 20:13).

Кто сме­сится со ско­ти­ною, того пре­дать смерти, и ско­тину убейте (Лев 20:15).

Если жен­щина пойдет к какой-нибудь ско­тине, чтобы сово­ку­питься с нею, то убей жен­щину и ско­тину: да будут они пре­даны смерти, кровь их на них (Лев 20:16).

Если кто возь­мет сестру свою, дочь отца своего или дочь матери своей, и увидит наготу ее, и она увидит наготу его: это срам, да будут они истреб­лены пред гла­зами сынов народа своего; он открыл наготу сестры своей: грех свой поне­сет он (Лев 20:17).

Если кто ляжет с женою во время болезни кро­во­очи­ще­ния и откроет наготу ее, то он обна­жил исте­че­ния ее, и она открыла тече­ние кровей своих: оба они да будут истреб­лены из народа своего (Лев 20:18).

Если кто возь­мет жену, и войдет к ней, и воз­не­на­ви­дит ее, и будет воз­во­дить на нее пороч­ные дела, и пустит о ней худую молву, и скажет: ‘я взял сию жену, и вошел к ней, и не нашел у нее дев­ства’, то отец отро­ко­вицы и мать ее пусть возь­мут и выне­сут при­знаки дев­ства отро­ко­вицы к ста­рей­ши­нам города, к воро­там; и отец отро­ко­вицы скажет ста­рей­ши­нам: дочь мою я отдал в жену сему чело­веку, и [ныне] он воз­не­на­ви­дел ее, и вот, он взво­дит [на нее] пороч­ные дела, говоря: ‘я не нашел у дочери твоей дев­ства’; но вот при­знаки дев­ства дочери моей. И рас­сте­лют одежду пред ста­рей­ши­нами города. Тогда ста­рей­шины того города пусть возь­мут мужа и нака­жут его, и нало­жат на него сто сиклей серебра пени и отда­дут отцу отро­ко­вицы за то, что он пустил худую молву о девице Изра­иль­ской; она же пусть оста­нется его женою, и он не может раз­ве­стись с нею во всю жизнь свою. Если же ска­зан­ное будет истинно, и не най­дется дев­ства у отро­ко­вицы, то отро­ко­вицу пусть при­ве­дут к дверям дома отца ее, и жители города ее побьют ее кам­нями до смерти, ибо она сде­лала срам­ное дело среди Изра­иля, блу­до­дей­ство­вав в доме отца своего; и так истреби зло из среды себя (Втор. 22:13–21).

Если найден будет кто лежа­щий с женою замуж­нею, то должно пре­дать смерти обоих: и муж­чину, лежав­шего с жен­щи­ною, и жен­щину; и так истреби зло от Изра­иля (Втор. 22:22).

Если будет моло­дая девица обру­чена мужу, и кто-нибудь встре­тится с нею в городе и ляжет с нею, то обоих их при­ве­дите к воро­там того города, и побейте их кам­нями до смерти: отро­ко­вицу за то, что она не кри­чала в городе, а муж­чину за то, что он опо­ро­чил жену ближ­него своего; и так истреби зло из среды себя. Если же кто в поле встре­тится с отро­ко­ви­цею обру­чен­ною и, схва­тив ее, ляжет с нею, то должно пре­дать смерти только муж­чину, лежав­шего с нею, а отро­ко­вице ничего не делай; на отро­ко­вице нет пре­ступ­ле­ния смерт­ного: ибо это то же, как если бы кто вос­стал на ближ­него своего и убил его (Втор. 22:23–26).

Непо­чи­та­ние роди­те­лей

Самая первая Запо­ведь Бога людям, кото­рых Он сотво­рил, гласит: «пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь, и напол­няйте землю, и обла­дайте ею» (Быт. 1:28).

Люди, почи­та­ю­щие своих роди­те­лей, почи­тают их в первую оче­редь за то, что они пере­дали своим детям дар жизни, и, во-вторых, во испол­не­ние этой запо­веди. Поэтому в вет­хо­за­вет­ные вре­мена все не име­ю­щие детей семей­ные люди вызы­вали у окру­жа­ю­щих, по мень­шей мере, подо­зре­ние: чем они так согре­шили, что Гос­подь не дает им воз­мож­ность испол­нить эту запо­ведь?

Непо­чи­та­ние роди­те­лей в глазах Закона озна­чало отвер­же­ние Источ­ника жизни, Пода­теля ее. Это был грех против жизни, против воз­мож­но­сти ее про­дол­же­ния, в конеч­ном счете — это грех небла­го­дар­но­сти Богу за жизнь. Есте­ственно, что грех против жизни выво­дил чело­века за ее пре­делы, то есть нака­зы­вался смер­тью.

Непо­чи­та­ние роди­те­лей имело свою край­нюю сте­пень выра­же­ния: под­ня­тие руки на отца или мать, т.е. физи­че­ское наси­лие над ними. Такого рода посту­пок являлся доста­точ­ным осно­ва­нием для реше­ния суда о поби­е­нии кам­нями пре­ступ­ника.

Грех поби­е­ния роди­те­лей счи­тался не только в Древ­нем Изра­иле, но и во многих других стра­нах самым ужас­ным, веду­щим к страш­ным послед­ствиям.

Напри­мер, в древ­нем Китае такой посту­пок также нака­зы­вался смерт­ной казнью. При­чины этого нака­за­ния понятны. Такой грех являлся неве­ро­ятно зараз­ным. Счи­та­лось, что если оста­вить его без нака­за­ния, то вся страна может рух­нуть. В сред­не­ве­ко­вой Европе этот грех также осо­зна­вался как один из самых страш­ных.

И лишь в самые недав­ние, «либе­раль­ные» вре­мена, в совре­мен­ном зако­но­да­тель­стве Запад­ных стран было отме­нено раз­ли­чие между поби­е­нием роди­те­лей и других людей.

Важно отме­тить при этом, что почи­та­ние имело свои гра­ницы: роди­те­лей должно ува­жать, забо­титься о них в их ста­ро­сти и под­дер­жи­вать в их немо­щах, молиться за них после их кон­чины.

Какое бы пре­ступ­ле­ние роди­тели не совер­шили, дети не имеют права их осуж­дать (зло­сло­вить, на языке Закона). Они вовсе не обя­заны им в этом под­ра­жать, самим совер­шать что-то подоб­ное. Более того, взрос­лые дети имеют право, и даже обя­зан­ность отка­заться от совер­ше­ния греха, к кото­рому могут при­зы­вать их роди­тели. Они также могут почти­тельно про­сить своих роди­те­лей отка­заться от гре­хов­ной жизни.

Но права осуж­дать роди­те­лей у детей нет.

Поэтому детей, по Закону, нельзя при­вле­кать в суд в каче­стве сви­де­те­лей против роди­те­лей.

Даже если сын или дочь своими гла­зами видели, что, напри­мер, их отец кого-то убил, они не только имеют право, но даже обя­заны отка­заться от сви­де­тель­ства в суде. Иначе они нару­шат запо­ведь о почи­та­нии своих роди­те­лей, т. е. совер­шат смерт­ный грех.

Даже для уста­нов­ле­ния истины в суде нельзя нару­шать запо­ведь о почи­та­нии роди­те­лей. 

В Совет­ские вре­мена эта запо­ведь счи­та­лась уста­рев­шей. Образ­цом под­ра­жа­ния для детей и моло­дежи был уста­нов­лен образ Пав­лика Моро­зова, пре­дав­шего своего отца по идео­ло­ги­че­ским моти­вам. Поэтому в зако­но­да­тель­стве той эпохи отсут­ство­вала норма о запрете детям сви­де­тель­ство­вать против роди­те­лей. Более того, за отказ сви­де­тель­ство­вать на суде пола­га­лось стро­гое нака­за­ние: лише­ние сво­боды — до пяти лет тюрем­ного заклю­че­ния. И только совсем недавно в рос­сий­ском зако­но­да­тель­стве появи­лась норма, раз­ре­ша­ю­щая отка­зы­ваться от дачи сви­де­тель­ских пока­за­ний по делам, отно­ся­щимся к роди­те­лям и другим близ­ким род­ствен­ни­кам.

Нередко можно услы­шать упреки в адрес Закона Мои­се­ева в том, что в нем нет запо­веди об обя­зан­но­сти детей любить своих роди­те­лей. 

Не сле­дует путать «почи­та­ние» и «любовь». Любовь явля­ется даром Свыше; она отно­сится к обла­сти сво­боды. Нельзя обя­зать, нельзя заста­вить чело­века любить кого-то или же не любить.

Почи­та­ние явля­ется запо­ве­дью Божьей, т.е. нашей обя­зан­но­стью. Как всегда Закон очер­чи­вает мини­маль­ные усло­вия испол­не­ния Запо­веди. «Не меньше, чем…» — так может зву­чать фор­мула ее испол­не­ния.

Почи­та­ние роди­те­лей — это тот мини­мум, кото­рый обязан испол­нить каждый чело­век. Жела­ешь и можешь испол­нить больше? Отлично! Делай это. Дари роди­те­лям свою любовь.

Но тре­бо­вать от всех людей любви невоз­можно. Чело­век может быть сиро­той, совсем не знать своего отца или мать, или обоих роди­те­лей. Сколько сотен тысяч малень­ких детей живут не своих домах с любя­щими роди­те­лями, но в дет­ских домах, поскольку роди­тели от них отка­за­лись?

О какой любви можно гово­рить, если чело­век даже не знает, как выгля­дят его мать или отец? Но совсем нетрудно пред­ста­вить, что уже в ста­ро­сти, став немощ­ными, роди­тели решат разыс­кать своего «ребенка», про­сить его о помощи.

Разу­ме­ется, в этом случае, ни о каких теплых чув­ствах к роди­те­лям гово­рить не при­хо­дится. Но ока­зать им почте­ние дети обя­заны!

Каков же мини­мум этого почи­та­ния? Забо­титься о роди­те­лях бук­вально, т.е. кор­мить их, помо­гать им день­гами, про­дук­тами и лекар­ствами, ока­зы­вать им необ­хо­ди­мую для жизни помощь, и, самое глав­ное — молиться о них. В свое время похо­ро­нить их и про­дол­жать молиться об их упо­ко­е­нии.

Довольно много женщин в России отка­зы­ва­ется от своих детей еще в родиль­ном доме, т.е. в самом начале их жизни. Это накла­ды­вает силь­ней­ший отпе­ча­ток на всю после­ду­ю­щую жизнь этих детей, а также на отно­ше­ния с их буду­щими детьми.

Такого рода грех — остав­ле­ние своих детей — был настолько непред­ста­вим в древ­но­сти для народа Божьего, для кото­рого дети явля­ются даром Божьим, что о нем нет даже ника­кого упо­ми­на­ния во всем Свя­щен­ном Писа­ния и Вет­хого и Нового Завета.

Бро­шен­ные дети встре­ча­лись исклю­чи­тельно только в жизни самых грубых языч­ни­ков. Для таких языч­ни­ков дети — неже­ла­тель­ный и непри­ят­ный «побоч­ный про­дукт» в их стрем­ле­нии к насла­жде­ниям плоти.

В широко извест­ном и весьма почи­та­е­мом памят­нике хри­сти­ан­ской пись­мен­но­сти начала II века «Посла­нии к Дио­гнету» автор, неиз­вест­ный нам хри­сти­а­нин, пишет своему другу, скорее всего, языч­нику, письмо, в кото­ром объ­яс­няет ему, кто такие хри­сти­ане и чем они отли­ча­ются от всех прочих людей (име­ются в виду языч­ники).

При­ве­дем самое начало этого посла­ния, в кото­ром автор пишет:

 «Хри­сти­ане не раз­ли­ча­ются от прочих людей ни стра­ною, ни языком, ни житей­скими обы­ча­ями. Они не насе­ляют где-либо осо­бен­ных горо­дов, не упо­треб­ляют какого либо необык­но­вен­ного наре­чья, и ведут жизнь ни в чём не отлич­ную от других. Только их учение не есть плод мысли или изоб­ре­те­ние людей ищущих новизны, они не при­вер­жены к какому либо учению чело­ве­че­скому как другие, но обитая в эллин­ских и вар­вар­ских горо­дах, где кому доста­лось, и следуя обы­чаям тех жите­лей в одежде, в пище и во всем прочем, они пред­став­ляют уди­ви­тель­ный и поис­тине неве­ро­ят­ный образ жизни. Живут они в своем оте­че­стве, но как при­шельцы; имеют уча­стие во всем, как граж­дане, и все терпят как чуже­странцы. Для них всякая чужая страна есть оте­че­ство, и всякое оте­че­ство — чужая страна. Они всту­пают в брак, как и все, рож­дают детей, только не бро­сают их[1]».

Для людей, назы­ва­ю­щих себя хри­сти­а­нами, немыс­лимо бро­сить своих детей. Это явля­ется отка­зом от дара Божьего, от дара Жизни. В конеч­ном счете, отказ от детей всегда явля­ется отка­зом от Бога.

Несо­мненно, что такой посту­пок также может (и даже должен!) счи­таться не просто грехом, но грехом смерт­ным.

Кто ударит отца своего, или свою мать, того должно пре­дать смерти (Исх 21:15).

Кто зло­сло­вит отца своего, или свою мать, того должно пре­дать смерти (Исх 21:17).

Кто будет зло­сло­вить отца своего или мать свою, тот да будет предан смерти; отца своего и мать свою он зло­сло­вил: кровь его на нем (Лев 20:9)

Идо­ло­слу­же­ние

Народ Божий на всем про­тя­же­нии своей исто­рии был окру­жен язы­че­скими наро­дами с их куль­тами слу­же­ния идолам.

Более того, эти народы и эти чуждые Закону слу­же­ния суще­ство­вали внутри самой земли изра­иль­ской: языч­ники всегда жили рядом меж колен и вместе с ними. Воз­мож­ность пере­мены слу­же­ния Богу как Гос­поду — слу­же­ния всегда труд­ного и опас­ного для жизни, не очень понят­ного для непро­све­щен­ного ума — на про­стое и понят­ное слу­же­ние мест­ным богам, всегда логич­ное и легко осмыс­ля­е­мое (“я тебе даю то и то, а ты мне за это — то, что мне потребно”) всегда оста­ва­лось реаль­ной угро­зой для сохра­не­ния Изра­иля как народа Божьего.

Отсюда — такая стро­гость в соблю­де­нии Первой запо­веди. Ее смысл, если попы­таться пере­дать его совре­мен­ным языком, состоит в том, что первое, самое глав­ное место в жизни людей, вхо­дя­щих в народ Божий, зани­мает Сам Гос­подь Бог. Он и только Он!

Если же место Бога зани­мает в нашей жизни кто-то или что-то еще, совсем не обя­за­тельно что-то плохое и гре­хов­ное, то оно пре­вра­ща­ется в идола, т.е. в язы­че­ского бога. А мы сами, в таком случае, ста­но­вимся реаль­ными языч­ни­ками. При этом не имеет зна­че­ния, кем мы сами себя при этом счи­таем.

 Идолом, “богом иным”, может стать реши­тельно все: семья, дети, работа, наука, искус­ство, лите­ра­тура, сам чело­век, родина, цер­ковь и т.п. 

Про­ис­хо­дит это в том случае, если чело­век слу­же­ния им ставит выше, чем слу­же­ние Богу. Или иначе, но более точно: любовь к ним зани­мает в жизни чело­века то место, на кото­ром может быть только любовь к Самому Богу. Но это уже доста­точно про­дви­ну­тое пони­ма­ние идо­ло­слу­же­ния внутри народа Божьего.

Закон четко уста­нав­ли­вает, что нельзя обра­щаться к этим богам, при­но­сить им жертвы, а также пред­ла­гать или учить этому других людей, осо­бенно духовно неопыт­ных и незре­лых.

За несо­блю­де­ние закона пола­га­лась смерть, причем как тем, кто при­но­сил такие жертвы, так и тем, кто этому научал. Именно таких людей имел в виду Спа­си­тель, когда гово­рил: «а кто соблаз­нит одного из малых сих, веру­ю­щих в Меня, тому лучше было бы, если бы пове­сили ему мель­нич­ный жернов на шею и пото­пили его во глу­бине мор­ской» (Мф. 18:6).

“Соблаз­нит” — значит, отве­дет “малых сих” от веры в Иисуса как в Сына Божьего и, сле­до­ва­тельно, лишит воз­мож­но­сти слу­жить Ему. Не служа Ему, они неиз­бежно служат идолам. Поэтому так (неожи­данно для многих, при­вык­ших к уми­ли­тель­ному образу Сына Божьего) суров здесь Гос­подь: Он сле­дует уста­нов­ле­ниям Закона, запре­ща­ю­щего идо­ло­слу­же­ния.

Обра­тите вни­ма­ние на осто­рож­ность и дели­кат­ность языка самого Закона. Он нико­гда не уточ­няет и не опи­сы­вает в подроб­но­стях ника­кие грехи.

Язы­че­ские боги также не опи­сы­ва­ются подробно, равно как и слу­же­ния им. Запо­веди, запре­ща­ю­щие такие слу­же­ния, не должны стать пово­дом для любо­пыт­ства и воз­буж­де­ния инте­реса к этим слу­же­ниям. Поэтому эти боги и слу­же­ние им обоб­щенно названы в Запо­ве­дях «моло­хом»[2], «ваалом»[3], или чаще «ваа­лами», покло­не­ние кото­рым было очень рас­про­стра­ненно в Земле Обе­то­ван­ной во время вхож­де­ния в нее Народа Божьего. Закон не входит в подроб­но­сти и раз­но­об­ра­зие язы­че­ских богов. Для него все эти идолы — молохи и ваалы.

Жерт­во­при­но­ше­ния язы­че­ским богам довольно часто были кро­ва­выми. В жертву при­но­сили не только живот­ных, чтобы уми­ло­сти­вить богов, но нередко и людей. Это могли быть люди из других наро­дов и племен, но могли также быть и «свои», причем, как пра­вило, совер­шенно невин­ные, обычно малень­кие дети или юные девушки.

Память об этих ужас­ных слу­же­ниях сохра­ни­лась у разных наро­дах в виде сказок, легенд, в кото­рых часто встре­ча­ется такой сюжет, что самых пре­крас­ных деву­шек регу­лярно отдают на съе­де­ние какому-то дра­кону или дру­гому отвра­ти­тель­ному суще­ству.

Заме­тим, что ко вре­мени земной жизни Сына Божьего, кро­ва­вые жерт­во­при­но­ше­ния были повсе­местно пре­кра­щены, по край­ней мере, в пре­де­лах Рим­ской импе­рии. Они были заме­нены на при­но­ше­ние фрук­тов, цветов, т.е. жертв уже сим­во­ли­че­ских. Свя­зано это было, по-види­мому, с обо­жеств­ле­нием лич­но­сти самого импе­ра­тора, с покло­не­нием его ста­туям и изоб­ра­же­ниям. Но суть про­ис­хо­дя­щего от этого не изме­ня­лась: это было по-преж­нему жерт­во­при­но­ше­ние идолам, язы­че­ским богам.

Для нас уже тре­бу­ется опре­де­лен­ное усилие, чтобы понять, почему для хри­стиан той эпохи недо­пу­стимо было поло­жить букет цветов к под­но­жию скульп­туры импе­ра­тора. Но хри­сти­ане II, III и начала IV веков, от кото­рых тре­бо­ва­лась «такая малость», пони­мали это очень хорошо. Они пред­по­чи­тали такому жерт­во­при­но­ше­нию муки и даже смерть. Для них это был не просто знак лояль­но­сти импе­ра­тору, но реаль­ное идо­ло­слу­же­ние, при­не­се­ние жертвы импе­ра­тору как богу.

Иногда импер­ские чинов­ники пред­ла­гали хри­сти­а­нам не при­но­сить эти жертвы, но просто купить кви­тан­цию, что это было сде­лано. В конце концов, доку­мен­том, сви­де­тель­ству­ю­щим о лояль­но­сти, была именно кви­тан­ция. Но и от такого поступка многие хри­сти­ане отка­зы­ва­лись, так как не хотели быть соблаз­ном для более слабых духовно бра­тьев и сестер.

Особо сле­дует отме­тить запрет вку­ше­ния крови, идущий еще от Ноева Завета: «плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте» (Быт. 9:4).

Прак­ти­че­ски для всех язы­че­ских наро­дов вку­ше­ние крови был не просто заня­тием гур­ма­нов, а формой слу­же­ния так назы­ва­е­мым “зве­ри­ным” богам, соеди­не­нием с тоте­мом, с душою козлов, овец, свиней и т.д.

Чело­век, кото­рый вку­шает кровь живот­ных, при­ни­мает в себя образ этих живот­ных, осквер­няя тем самым образ Божий, данный всем потом­кам Адама. Иными сло­вами, он ста­но­вится — хочет ли он этого или нет, пони­мает или не осо­знает — зверем. Поэтому так строг Закон к соблю­де­нию этой Запо­веди.

Быст­рый рост горо­дов во второй поло­вине XIX и начале XX веков в стра­нах Европы, Аме­рики и России, привел к созда­нию в таких горо­дах огром­ных мясо­ком­би­на­тов, на кото­рых уби­вали скот. Среди мяс­ни­ков, рабо­тав­ших забой­щи­ками скота во всех горо­дах и стра­нах, был широко рас­про­стра­нен обычай пить свежую кровь убитых живот­ных. И очень скоро эта при­вычка стала пред­ме­том при­сталь­ного вни­ма­ния мест­ной поли­ции и врачей-пси­хо­ло­гов.

Дело в том, что забой­щики через несколько лет такой работы, «вдруг» начи­нали совер­шать немо­ти­ви­ро­ван­ные убий­ства совер­шенно незна­ко­мых им людей (иногда, впро­чем, и самых близ­ких). Это про­ис­хо­дило и в Чикаго, и в Лон­доне, и в Москве, равно как и во всех иных боль­ших горо­дах. Поли­ция не нахо­дила объ­яс­не­ний таким поступ­кам, так как обычно это были вполне доб­ро­по­ря­доч­ные граж­дане, хоро­шие семья­нины.

Врачи же пришли к выводу: при­чина этих немо­ти­ви­ро­ван­ных убийств заклю­ча­лась в посто­ян­ном упо­треб­ле­нии свежей крови. Про­ис­хо­дило посте­пен­ное пере­рож­де­ние лич­но­сти этих людей.

Эта своего рода «эпи­де­мия убийств» была оста­нов­лена выпол­не­нием реко­мен­да­ций врачей: не раз­ре­шать рабо­тать мяс­ни­кам на забое скота более одного года. Потом их пере­во­дили на другие работы в мясо­ком­би­на­тах.

Так, при тра­ги­че­ских обсто­я­тель­ствах, была опытно под­твер­ждена необ­хо­ди­мость испол­не­ния древ­ней Запо­веди. Кровь живот­ных вку­шать нельзя!

Под­лин­ный смысл этой запо­веди рас­кры­ва­ется только в Новом Завете, Завете с Гос­по­дом Иису­сом. Нам запре­щено вку­шать кровь живот­ных. Но мы можем при­ни­мать и вку­шать Его Кровь. Если мы это совер­шаем, то про­ис­хо­дит реаль­ное обо­жи­ва­ние чело­века.

Как гово­рили об этом вели­кие Отцы Церкви Хри­сто­вой, «Бог стал чело­ве­ком, чтобы чело­век мог стать Богом».

При­но­ся­щий жертву богам, кроме одного Гос­пода, да будет истреб­лен (Исх. 22:20).

Если кто из дома Изра­и­лева и из при­шель­цев, кото­рые живут между вами, будет есть какую-нибудь кровь, то обращу лице Мое на душу того, кто будет есть кровь, и истреблю ее из народа ее (Лев 17:10)

Скажи сие сынам Изра­и­ле­вым: кто из сынов Изра­и­ле­вых и из при­шель­цев, живу­щих между Изра­иль­тя­нами, даст из детей своих Молоху, тот да будет предан смерти: народ земли да побьет его кам­нями (Лев 20:2);

Если будет уго­ва­ри­вать тебя тайно брат твой, [сын отца твоего или] сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена на лоне твоем, или друг твой, кото­рый для тебя, как душа твоя, говоря: пойдем и будем слу­жить богам иным, кото­рых не знал ты и отцы твои, богам тех наро­дов, кото­рые вокруг тебя, близ­ких к тебе или отда­лен­ных от тебя, от одного края земли до дру­гого, — то не согла­шайся с ним и не слушай его; и да не поща­дит его глаз твой, не жалей его и не при­кры­вай его, но убей его; твоя рука прежде всех должна быть на нем, чтоб убить его, а потом руки всего народа; побей его кам­нями до смерти, ибо он поку­шался отвра­тить тебя от Гос­пода, Бога твоего, Кото­рый вывел тебя из земли Еги­пет­ской, из дома раб­ства (Втор. 13:6–10);

Если услы­шишь о каком-либо из горо­дов твоих, кото­рые Гос­подь, Бог твой, дает тебе для житель­ства, что появи­лись в нем нече­сти­вые люди из среды тебя и соблаз­нили жите­лей города их, говоря: ‘пойдем и будем слу­жить богам иным, кото­рых вы не знали’, — то ты разыщи, иссле­дуй и хорошо рас­спроси; и если это точная правда, что слу­чи­лась мер­зость сия среди тебя, порази жите­лей того города острием меча, предай закля­тию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча; всю же добычу его собери на сре­дину пло­щади его и сожги огнем город и всю добычу его во все­со­жже­ние Гос­поду, Богу твоему, и да будет он вечно в раз­ва­ли­нах, не должно нико­гда вновь сози­дать его; ничто из закля­того да не при­лип­нет к руке твоей, дабы укро­тил Гос­подь ярость гнева Своего, и дал тебе милость и поми­ло­вал тебя, и раз­мно­жил тебя, [как Он гово­рил тебе,] как клялся отцам твоим (Втор. 13:12–17

Если най­дется среди тебя в каком-либо из жилищ твоих, кото­рые Гос­подь, Бог твой, дает тебе, муж­чина или жен­щина, кто сде­лает зло пред очами Гос­пода, Бога твоего, пре­сту­пив завет Его, и пойдет и станет слу­жить иным богам, и покло­нится им, или солнцу, или луне, или всему воин­ству небес­ному, чего я не пове­лел, и тебе воз­ве­щено будет, и ты услы­шишь, то ты хорошо разыщи; и если это точная правда, если сде­лана мер­зость сия в Изра­иле, то выведи муж­чину того, или жен­щину ту, кото­рые сде­лали зло сие, к воро­там твоим и побей их кам­нями до смерти. По словам двух сви­де­те­лей, или трех сви­де­те­лей, должен уме­реть осуж­да­е­мый на смерть: не должно пре­да­вать смерти по словам одного сви­де­теля; рука сви­де­те­лей должна быть на нем прежде всех, чтоб убить его, потом рука всего народа; и так истреби зло из среды себя (Втор. 17:2–7)

Ведов­ство, гада­ние, лже­про­ро­че­ство

Жела­ние узнать собы­тия буду­щего, то, что еще не про­изо­шло, свой­ственно чело­ве­че­ской при­роде. Гото­вясь к новой войне, напри­мер, вла­сти­тели, пол­ко­водцы всегда хотят узнать, чем она завер­шится.

Зем­ле­дельцы также желают знать буду­щее: будет ли в насту­па­ю­щем году бла­го­при­ят­ная для урожая погода? Не будет ли засухи?

Этот вопрос вол­нует царей и пра­ви­те­лей импе­рий.

Для древ­них наро­дов и госу­дарств это знание было жиз­ненно важным. Равно как и дей­ствия, при­зван­ные изме­нить небла­го­при­ят­ное буду­щее.

Такие дей­ствия совер­ша­лись людьми, имев­шими опре­де­лен­ную под­го­товку и навыки. В разных стра­нах, у разных наро­дов они назы­ва­лись по-раз­ному, но суть их дей­ствий была одна: это была магия.

Маги многое умели и мно­гого дости­гали, но опи­ра­лись они на свои знания и умения, не обра­ща­ясь к Богу. Доста­точно вспом­нить, как еги­пет­ские волхвы повто­ряли те чудеса, кото­рые Гос­подь творил через Моисея и Аарона и кото­рые тра­ди­ци­онно назы­ва­ются каз­нями еги­пет­скими (речь идет только о первых казнях).

Народу же Божьему при­бе­гать к магии, т. е. самим тво­рить чудеса без про­из­во­ле­ния Все­выш­него, было кате­го­ри­че­ски запре­щено и опре­де­лено Зако­ном как смерт­ный грех.

То же самое отно­сится и к про­ро­че­ству. Вопро­шать Гос­пода Бога о Его воле, о буду­щем Его народа было вполне благим делом. Но при­бе­гать при этом к каким-либо силам — при­род­ным или духов­ным — было запре­щено. 

Про­ро­че­ское слу­же­ние в народе Божьем всегда поль­зо­ва­лось особым вни­ма­нием, ува­же­нием и почи­та­нием. Через про­рока Гос­подь откры­вал людям Свое про­из­во­ле­ние, Свою волю. Судьбы племен, наро­дов и царств опре­де­ля­лись сло­вами, изре­чен­ными про­ро­ком. Поэтому ответ­ствен­ность чело­века, при­сту­па­ю­щего к про­ро­че­скому слу­же­нию, была неве­ро­ятно велика. Пророк не должен был ничего гово­рить от себя или добав­лять свое пони­ма­ние откры­того ему.

Тем более, недо­пу­стимо было обра­щаться с вопро­ша­ни­ями к иным богам: это был грех близ­кий к идо­ло­слу­же­нию, а, воз­можно, и гораздо страш­нее.

Такой чело­век в тра­ди­ции Завета име­но­вался «лже­про­ро­ком», равно как и тот, кто был готов про­ро­че­ство­вать за воз­на­граж­де­ние. Для такого «про­рока» инте­ресы заказ­чика были гораздо важнее, чем воля Божия.

Лже­про­рок не только сам совер­шал пре­ступ­ле­ние, но и рас­про­стра­нял вокруг себя от имени Бога Живого не правду, а ложь. Из-за таких людей, как потом писал святой апо­стол Павел, “имя Божие хулится у языч­ни­ков” (Рим. 2:24). Оно хули­лось не только среди языч­ни­ков, но и среди народа Божьего, пре­вра­щая его тем самым в народ язы­че­ский.

Совер­ше­ние же опре­де­лен­ных дей­ствий не про­ро­ками — ворожба, гада­ние в любом виде, вызы­ва­ние раз­лич­ных духов и прочее — явля­лись особо тяже­лыми гре­хами.

Сле­дует отме­тить, что пере­вод на рус­ский язык этих Запо­ве­дей, сде­лан­ный более чем полу­тора сто­ле­тий назад, стал очень арха­ич­ным. Впро­чем, в этом пере­воде (так назы­ва­е­мый Сино­даль­ный пере­вод) были прак­ти­че­ски пол­но­стью исполь­зо­ваны цер­ковно-сла­вян­ские слова и выра­же­ния.

 «Ворожба», «волх­во­вать» и другие тер­мины, отно­ся­щи­еся к лже­про­ро­че­ству, вос­при­ни­ма­ются сего­дня как слова из лек­си­кона сказок. Однако их смысл в насто­я­щее время, как и несколько тысяч лет назад, оста­ется неиз­мен­ным. А формы его выра­же­ния вполне могут быть изме­нены.

Все совре­мен­ные виды гада­ний, аст­ро­ло­ги­че­ские про­гнозы, про­ри­ца­ния, спи­ри­ти­че­ские сеансы с вызы­ва­нием духов умер­ших, “молитвы для удачи”, закли­на­ния на хоро­шего мужа и т.д. и т.п., есть не что иное, как модер­ни­зи­ро­ван­ные формы этого смерт­ного греха.

Суть его сего­дня та же, что и много тысяч лет назад: вопро­ша­ния буду­щего не у Бога. Иными сло­вами, чело­век, точно зная, что Бог есть, живет и соби­ра­ется жить дальше так, как будто Его нет.

Воз­можно, в насто­я­щее время это один из наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных смерт­ных грехов, кото­рый почти никем из людей нецер­ков­ных вообще не опо­зна­ется как грех. Впро­чем, и среди людей, посто­янно посе­ща­ю­щих храмы, он встре­ча­ется, к сожа­ле­нию, не менее редко. Вместе к натель­ными кре­стами довольно немало людей носит одно­вре­менно раз­ного обе­реги, талис­маны и прочие атри­буты магии. Равно как и немало людей, кото­рые посе­щают аст­ро­ло­гов или гада­те­лей, одно­вре­менно с хож­де­нием в храм Божий.

Однако надо отда­вать себе отчет, что это зло, кото­рое Закон счи­тает нетер­пи­мым в народе Божьем.

Воро­жеи не остав­ляй в живых (Исх. 22:18).

Муж­чина ли или жен­щина, если будут они вызы­вать мерт­вых или волх­во­вать, да будут пре­даны смерти: кам­нями должно побить их, кровь их на них (Лев 20:27).

Если вос­ста­нет среди тебя пророк, или сно­ви­дец, и пред­ста­вит тебе зна­ме­ние или чудо, и сбу­дется то зна­ме­ние или чудо, о кото­ром он гово­рил тебе, и скажет притом: ‘пойдем вслед богов иных, кото­рых ты не знаешь, и будем слу­жить им’, — то не слушай слов про­рока сего, или сно­видца сего; ибо чрез сие иску­шает вас Гос­подь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Гос­пода, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей; Гос­поду, Богу вашему, после­дуйте и Его бой­тесь, запо­веди Его соблю­дайте и гласа Его слу­шайте, и Ему слу­жите, и к Нему при­леп­ляй­тесь; а про­рока того или сно­видца того должно пре­дать смерти за то, что он уго­ва­ри­вал вас отсту­пить от Гос­пода, Бога вашего, вывед­шего вас из земли Еги­пет­ской и изба­вив­шего тебя из дома раб­ства, желая совра­тить тебя с пути, по кото­рому запо­ве­дал тебе идти Гос­подь, Бог твой; и так истреби зло из среды себя (Втор. 13:1–5).

Про­рока, кото­рый дерз­нет гово­рить Моим именем то, чего Я не пове­лел ему гово­рить, и кото­рый будет гово­рить именем богов иных, такого про­рока пре­дайте смерти (Втор. 18:20).

Гос­подь вывел народ Свой из Египта, из дома раб­ства. Даро­вав ему Закон, Он даро­вал, тем самым, сво­боду.

Этот дар очень высоко ценился в Ветхом Завете. Настолько высоко, что призыв Спа­си­теля к позна­нию истины для обре­те­ния сво­боды встре­тил довольно неожи­дан­ную реак­цию зна­то­ков Закона: они оби­де­лись.

«Тогда сказал Иисус к уве­ро­вав­шим в Него Иудеям: если пре­бу­дете в слове Моем, то вы истинно Мои уче­ники, и позна­ете истину, и истина сде­лает вас сво­бод­ными. Ему отве­чали: мы семя Авра­амово и не были рабами никому нико­гда; как же Ты гово­ришь: сде­ла­е­тесь сво­бод­ными?» (Ин. 8:31–33).

Не ура­зу­мев слов об истине, они очень верно поняли, на что ука­зы­вает им Гос­подь. Для людей народа Божьего без сво­боды нет и жизни. И пре­ступ­ле­ние против сво­боды — это грех против жизни. За совер­ше­ние его пола­га­лась смерть — отсюда и оскорб­лен­ный тон.

Но Гос­подь, как всегда, еще выше под­ни­мает уро­вень тре­бо­ва­ний данной Запо­веди: Он тре­бует не только не делать одного чело­века лично зави­си­мым от дру­гого, но и не быть пора­бо­щен­ным своими гре­хами.

Однако это уже ново­за­вет­ное пони­ма­ние этого закона. А мини­маль­ный его уро­вень, неиз­мен­ный и неот­ме­ня­е­мый, совсем прост: нельзя брата про­да­вать в раб­ство или счи­тать своим рабом.

В насто­я­щее время снова стал акту­аль­ным прямой, бук­валь­ный смысл этой Запо­веди. Боль­шое число людей из мало­раз­ви­тых стран пре­вра­ща­ются в рабов, потому что не в состо­я­нии обес­пе­чить себе хотя бы мини­маль­ное про­пи­та­ние.

Разу­ме­ется, это не совер­ша­ется доб­ро­вольно. Почти всегда это про­ис­хо­дит путем обмана, когда людям, не име­ю­щим работы, а, значит, и воз­мож­но­стей про­кор­мить себя и своих близ­ких, зама­ни­вают боль­шими день­гами на работу в другие страны, где они попа­дают в насто­я­щее раб­ство. Очень часто такое про­ис­хо­дит с моло­дыми жен­щи­нами, кото­рых про­дают на долгие годы в пуб­лич­ные дома. 

В XX веке стала довольно широко рас­про­стра­нен­ной такая форма этого греха, как взятие залож­ни­ков, или кража детей, с целью полу­че­ния денеж­ного выкупа, т.е. обо­га­ще­ния. Эти дей­ствия попа­дают под прямое нару­ше­ние этих Запо­ве­дей. Как и когда-то в древ­но­сти, обо­га­ще­ние явля­ется глав­ной целью этих пре­ступ­ле­ний.

Иногда похи­ти­тели людей оправ­ды­вают свои дей­ствия якобы «высо­кими» целями. Напри­мер, чтобы потре­бо­вать сво­боду своим сообщ­ни­кам или предъ­явить вла­стям опре­де­лен­ные поли­ти­че­ские тре­бо­ва­ния. Но сам факт лише­ния сво­боды людей не по реше­нию закон­ных судеб­ных инстан­ций, а для своих целей, прак­ти­че­ски всегда с угро­зой жизни залож­ни­ков, явля­ется смерт­ным грехом.

Обра­тите вни­ма­ние на пора­зи­тель­ную глу­бину смысла этой биб­лей­ской Запо­веди: сво­бода чело­века не может быть изме­рена ника­ким богат­ством.

Именно это пони­ма­ние и при­вело за исто­ри­че­ски отно­си­тельно корот­кий срок к отмене раб­ства как соци­аль­ного инсти­тута уже до эпохи ран­него сред­не­ве­ко­вья.

Но у этого греха име­ются и другие совре­мен­ные про­яв­ле­ния, неиз­вест­ные в древ­но­сти. Чело­век может стать рабом своим при­выч­кам, при­стра­стиям, кото­рые внешне выгля­дят довольно без­обидно. Если кто-то не может и дня про­жить без табака, спирт­ного, каких-то зрелищ, даже по теле­ви­де­нию, он ста­но­вится их рабом.

Ком­пью­тер­ные или другие игры, напри­мер, кар­точ­ные; еже­днев­ное уча­стие в работе соци­аль­ных сетей, и т. д. — вот формы совре­мен­ного раб­ства чело­века.

В этом заклю­ча­ется смысл отри­ца­тель­ного отно­ше­ния церкви к при­стра­стию куре­нию, вино­пи­тию, раз­лич­ным играм и т. д. Дело не в том, что сами эти заня­тия плохи (хотя, бывает, что так оно и есть), а в том, что чело­век теряет свою сво­боду и ста­но­вится рабом своих при­стра­стий.

И горе тому, кто научит хотя бы одного «из малых сих» этим под­сла­щен­ным при­ман­кам в новое раб­ство.

Кто укра­дет чело­века [из сынов Изра­и­ле­вых] и [пора­бо­тив его] про­даст его, или най­дется он в руках у него, то должно пре­дать его смерти (Исх. 21:16).

Если найдут кого, что он украл кого-нибудь из бра­тьев своих, из сынов Изра­и­ле­вых, и пора­бо­тил его, и продал его, то такого вора должно пре­дать смерти; и так истреби зло из среды себя (Втор. 24:7).

Несо­блю­де­ние суб­боты и празд­ни­ков

Этот грех вызы­вает, может быть, наи­боль­шее недо­уме­ние людей нецер­ков­ных: в чем же он? Обычно (тра­ди­ци­онно) его свя­зы­вают с неис­пол­не­нием опре­де­лен­ных риту­а­лов, разу­ме­ется, уже не акту­аль­ных для нас. Подоб­ное недо­уме­ние свя­зано, по-види­мому, с непо­ни­ма­нием при­роды вре­мени в Свя­щен­ном Писа­нии, отно­ше­нием к нему в народе Божием.

Время в Ветхом Завете — это дар Божий, причем и святое, время суб­боты и празд­ни­ков, и про­фан­ное (обы­ден­ное). Раз­ли­ча­ются они своей при­над­леж­но­стью: время шести дней при­над­ле­жит чело­веку, его раз­но­об­раз­ным нуждам и забо­там, а время Суб­боты, празд­ни­ков — время Гос­подне, то есть оно для Гос­пода, поэтому ника­ких дел, веду­щих к при­были чело­века, тво­рить нельзя.

«Шесть дней рабо­тай и делай [в них] всякие дела твои, а день седь­мой — суб­бота Гос­поду, Богу твоему: не делай в оный ника­кого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни при­шлец, кото­рый в жили­щах твоих» (Исх. 20:9–10).

Только дела для Гос­пода Бога, направ­лен­ные к славе Его, явля­ются делами, достой­ными суб­боты. Несо­блю­де­ние суб­боты и празд­ни­ков озна­чало выпа­де­ние из вре­мени вет­хо­за­вет­ной церкви, из вре­мени жизни с Богом народа Его, то есть выпа­де­ние из самой Жизни.

Спа­се­ние жизни чело­века — “ближ­него своего” — есть дело благое, оно поз­во­ля­ется и даже пред­пи­сы­ва­ется к совер­ше­нию в суб­бот­ние и празд­нич­ные дни. Поэтому одоб­ря­ется и бла­го­слов­ля­ется работа людей в эти дни, если она спо­соб­ствует сохра­не­нию и спа­се­нию жизни. Речь идет о врачах, поли­ции, армии, пожар­ных, элек­тро­снаб­же­ния и т.д. При этом, в совре­мен­ном Изра­иле, если хирур­ги­че­скую опе­ра­цию надо совер­шать немед­ленно, то врачи ее делают и в суб­боту, и в празд­ники. Если это опе­ра­ция пла­но­вая, то назна­чают на иной день.

Разу­ме­ется, не все из нас врачи или спа­са­тели разных служб спа­се­ния. Но каждый может выде­лить время суб­бот­нее не для себя. Вряд ли стоит тра­тить время суб­боты на уборку своего дома, или на стирку своих вещей. Но пойти и помочь немощ­ным сосе­дям — убрать их дом, пости­рать их вещи, при­го­то­вить им обед — дело вполне суб­бот­нее.

В совре­мен­ном орто­док­саль­ном Изра­иле очень при­вет­ству­ется волон­тер­ская работа в суб­боту. Это доб­ро­воль­ная помощь в боль­ни­цах, домах пре­ста­ре­лых, интер­на­тах для детей-инва­ли­дов, стра­да­ю­щие такими тяже­лыми забо­ле­ва­ни­ями, кото­рые тре­бует круг­ло­су­точ­ного про­фес­си­о­наль­ного ухода. Моло­дые веру­ю­щие из орто­док­саль­ных семей при­ез­жают в эти заве­де­ния в пят­ницу, чтобы вместе с немощ­ными людьми встре­тить Суб­боту, оста­ются там же ноче­вать (чтобы соблю­сти запо­ведь покоя в Суб­боту, а также по той про­стой при­чине, что ника­кой обще­ствен­ный транс­порт в Изра­иле по суб­бо­там не рабо­тает) и про­во­дят весь суб­бот­ний день в слу­же­нии. Это и есть испол­не­ние запо­веди.

Глав­ное усло­вие суб­бот­него харак­тера работы — она не должна быть источ­ни­ком дохода. Деньги брать за такую помощь нельзя!

Впро­чем, бывают ситу­а­ции, когда отказ от денег может сильно огор­чить жерт­во­ва­те­лей. Что ж, тогда их надо при­нять — ради сохра­не­ния мира Божьего — но тут же отдать бедным, нуж­да­ю­щимся, в храм Божий и т.п. 

Напом­ним, что есть еще и третий вид вре­мени с точки зрения Закона: время греха, т.е. такое время, кото­рое тра­тится на совер­ше­ние раз­лич­ных грехов. В самом Законе о нем прак­ти­че­ски не гово­рится, как не гово­рится и о самих грехах.

Гос­подь наш Иисус именно в суб­боту творил часто такие дела, кото­рые при­во­дили к тому, что почти все, видев­шие их, про­слав­ляли Бога Живого. Это был глав­ный кри­те­рий всех Его чудес и исце­ле­ний: Он творил обнов­лен­ную жизнь. Те, кто этого не видел, кто отка­зы­вался это при­ни­мать, сильно иску­ша­лись и даже воз­му­ща­лись Его «нару­ше­ни­ями» Запо­веди о суб­боте. На самом деле, это было ее совер­шен­ное испол­не­ние.

Итак, мини­маль­ное тре­бо­ва­ние закона к испол­не­нию этой запо­веди состоит в том, что в празд­ники Гос­подни нельзя тво­рить дела для себя, направ­лен­ные к своей пользе и выгоде. С этим сле­дует озна­ко­мить огла­ша­е­мых и очень ясно пока­зать им Ново­за­вет­ную пер­спек­тиву испол­не­ния этой запо­веди, данную нам Самим Спа­си­те­лем:

«суб­бота для чело­века, а не чело­век для суб­боты; посему Сын Чело­ве­че­ский есть гос­по­дин и Суб­боты» (Мк. 2:27).

Обра­тим вни­ма­ние на очень рас­про­стра­нен­ное «объ­яс­не­ние» того, почему мы не обя­заны испол­нять запо­ведь о соблю­де­ния суб­боты. Звучит оно так: для хри­стиан соблю­де­ние суб­боты пере­но­сится (= заме­ня­ется) почи­та­нием дня вос­крес­ного.

Такое утвер­жде­ние нелепо даже логи­че­ски: в слове Божьем ни одна запо­ведь не может быть заме­нена другой — иначе она была бы просто излиш­ней.

И по сути: это два разных дня с неоди­на­ко­выми пред­на­зна­че­ни­ями.

В день суб­бот­ний мы при­званы бла­го­да­рить Бога за весь создан­ный Им мир — види­мый и неви­ди­мый. Бла­го­да­рить за то, что все, что Он сотво­рил, «хорошо весьма» (Быт 1:31).

Суб­бота — день осо­бого бла­го­да­ре­ния за все, что есть в нашей жизни: за нашу землю, страну, родных и близ­ких, роди­те­лей и детей, друзей и зна­ко­мых, за наши дома и за нашу жизнь. Бла­го­да­ре­ние Тому, Кто дает нам все потреб­ное для нашей жизни и обе­ре­гает нас от раз­ного рода изли­шеств.

Цер­ковь сохра­нила этот древ­ний призыв к бла­го­да­ре­нию: по цер­ков­ным кано­нам, именно в этот день вспо­ми­на­ются все люди, жившие до нас. Все, уже ушед­шие к Гос­поду. И суть этого вос­по­ми­на­ния — в бла­го­да­ре­нии за них. Ибо без них не было бы и нас. Именно в суб­боту, по пра­ви­лам Пра­во­слав­ной церкви, слу­жатся пани­хиды об упо­ко­е­нии усоп­ших.

В день же вос­крес­ный мы соби­ра­емся для бла­го­да­ре­ния за Рож­де­ние, Жизнь, Смерть и Вос­кре­се­ние ради нашего спа­се­ния Гос­пода нашего Иисуса. Глав­ное — за Его Вос­кре­се­ние, кото­рое есть для нас обе­ща­ние и залог нашего буду­щего вос­кре­се­ния вместе с Ним.

Разу­ме­ется, эти бла­го­да­ре­ния свя­заны между собой, но не тож­де­ственны.

Есть еще одно очень важное осно­ва­ние для того, чтобы утвер­ждать, что эту запо­ведь невоз­можно отме­нить. Прак­ти­че­ски к каждой запо­веди о суб­боте в книгах Закона есть такая ремарка: «это запо­ведь вечная» (см., напри­мер, Исх. 31:16). То, что Гос­по­дом Богом названо именно так, не может отме­нить ни один самый авто­ри­тет­ный чело­век, ни даже ника­кой собор всех святых Церкви.

Сам Гос­подь и Спа­си­тель наш сказал: «Не думайте, что Я пришел нару­шить закон или про­ро­ков: не нару­шить пришел Я, но испол­нить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прой­дет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не испол­нится все. Итак, кто нару­шит одну из запо­ве­дей сих малей­ших и научит так людей, тот малей­шим наре­чется в Цар­стве Небес­ном; а кто сотво­рит и научит, тот вели­ким наре­чется в Цар­стве Небес­ном» (Мф. 5:17–19). 

соблю­дайте суб­боту, ибо она свята для вас: кто осквер­нит ее, тот да будет предан смерти; кто станет в оную делать дело, та душа должна быть истреб­лена из среды народа своего (Исх. 31:14);

шесть дней пусть делают дела, а в седь­мой — суб­бота покоя, посвя­щен­ная Гос­поду: всякий, кто делает дело в день суб­бот­ний, да будет предан смерти (Исх. 31:15);

шесть дней делайте дела, а день седь­мой должен быть у вас святым, суб­бота покоя Гос­поду: всякий, кто будет делать в нее дело, предан будет смерти (Исх. 35:2);

И сказал Гос­подь Моисею, говоря: также в девя­тый [день] седь­мого месяца сего, день очи­ще­ния, да будет у вас свя­щен­ное собра­ние; сми­ряйте души ваши и при­но­сите жертву Гос­поду; ника­кого дела не делайте в день сей, ибо это день очи­ще­ния, дабы очи­стить вас пред лицем Гос­пода, Бога вашего; а всякая душа, кото­рая не смирит себя в этот день, истре­бится из народа своего; и если какая душа будет делать какое-нибудь дело в день сей, Я истреблю ту душу из народа ее (Лев 23:26–30).

Кощун­ство

Это пре­ступ­ле­ние против свя­тыни Гос­под­ней так же плохо пони­ма­ется совре­мен­ными нево­цер­ко­в­лен­ными людьми. Свя­зано это с неяс­но­стью, рас­плыв­ча­то­стью или даже отсут­ствием самого поня­тия “свя­тость” в совре­мен­ном мире.

Совре­мен­ный чело­век, не зная гра­ницы между долж­ным и недолж­ным, свя­то­стью и кощун­ством, отно­сится к свя­то­сти двояко: или думает, что в Церкви ему “ничего нельзя”, все здесь — свя­тыни, а потому чув­ствует себя в храме как бы “замо­ро­жен­ным”; боясь даже поше­вель­нуться, не зная, где и как можно стоять, как пере­дви­гаться в храме, в каком виде и в какой одежде и т.д. Во многом такому страху спо­соб­ствуют недоб­ро­же­ла­тель­ные цер­ков­ные слу­жи­тели, а чаще — слу­жи­тель­ницы, кото­рые могут даже под­нять крик, если, напри­мер, в храм войдет чело­век в непо­до­ба­ю­щей одежде.

Иной вари­ант — совре­мен­ный чело­век бун­тует, считая само поня­тие “кощун­ство” уста­рев­шим, неде­мо­кра­тич­ным и ненуж­ным. И тогда — все мне поз­во­лено, при­ни­майте меня таким, какой я есть, я имею право всюду, в том числе и в храме Божьем, вести себя так, как я считаю нужным.

Поэтому танцы и куп­леты в храме, да еще на солее, конечно, недо­пу­стимы, осо­бенно, когда это совер­ша­ется без раз­ре­ше­ния насто­я­теля. Однако это не значит, что в храме не может быть музыки, поэзии, науч­ных докла­дов и их обсуж­де­ния. Дело в данном случае не в том, что там дела­ется, но в ином: соот­вет­ствует ли это духу и смыслу пред­на­зна­че­ния храма, само­чин­ное ли это дей­ствие или оно полу­чило бла­го­сло­ве­ние свя­щен­но­на­ча­лия. Во время бого­слу­же­ния, такие дей­ствия, без­условно, недо­пу­стимы. Бого­слу­же­ние всегда целостно, направ­лено к Самому Гос­поду Богу и при­звано сде­лать единым всех пред­сто­я­щих людей, сделав его насто­я­щим наро­дом Божьим. Но после бого­слу­же­ния в поме­ще­нии храма воз­можно многое: и учеба, настав­ле­ние при­хо­жан в пони­ма­нии Свя­щен­ного Писа­ния, хри­сти­ан­ского бого­сло­вия. Воз­можно также про­ве­де­ние заня­тий с огла­ша­е­мыми, под­го­товка к кре­ще­нию или воцер­ко­в­ле­нию, науче­ние всех жела­ю­щих осно­вам цер­ков­ного пения.

Про­ве­де­ние науч­ных кон­фе­рен­ций, музы­каль­ные кон­церты, и многое иное вполне воз­можно и даже достойно при­сут­ство­вать в храме, кото­рый в таком случае станет цен­тром жизни не только духов­ной, но и куль­тур­ной, науч­ной, музы­каль­ной и т. д. 

Однако, надо пом­нить, что храм, цер­ковь — источ­ник и центр Жизни. Поэтому все, что соот­вет­ствует жизни, в ней может при­сут­ство­вать: и выставка насто­я­щей живо­писи, и выставка дет­ских рисун­ков. Но все, что спо­соб­ствует ума­ле­нию жизни, ее раз­ло­же­нию, уни­чи­же­нию при­сут­ство­вать в храме не может.

В точном смысле слова “кощун­ство” есть пре­не­бре­жи­тель­ное или недо­стой­ное отно­ше­ние к свя­тыне, или обра­ще­ние с ней. Глав­ная и, соб­ственно говоря, един­ствен­ная Свя­тыня Церкви Хри­сто­вой — это Святое Тело и Святая Кровь Гос­пода нашего Иисуса Христа. Поэтому с таким бла­го­го­ве­нием и осто­рож­но­стью выно­сятся Святые Дары для пре­по­да­ния всем верным членам церкви. Любая небреж­ность по отно­ше­нию к Святым Дарам есть страш­ный грех, даже, по цер­ков­ным пра­ви­лам, “грех смерт­ный”. Свя­щен­ник, неча­янно уро­нив­ший Святые Тайна, отстра­ня­ется от слу­же­ния на какой-то срок (в зави­си­мо­сти от того, как про­изо­шло это ужас­ное собы­тие: толк­нул ли его кто-то, или он сам совер­шил нелов­кое дви­же­ние). А тем более страш­ным явля­ется пре­ступ­ле­ние против Святых Таинств, совер­шен­ное не по неосто­рож­но­сти или небреж­но­сти, но зло­на­ме­ренно. Это и есть, соб­ственно говоря, кощун­ство.

Раз­лич­ных видов и слу­чаев кощун­ства не счесть, но даже писать о них более кон­кретно рука не под­ни­ма­ется, настолько это непри­ятно и гадко. Основ­ной смысл здесь в том, что кощун­ство — это исполь­зо­ва­ние Святых Таин в маги­че­ских или иных мерз­ких наме­ре­ниях. 

К кощун­ству также отно­сятся любые цер­ков­ные свя­щен­но­дей­ствия со сто­роны людей, не име­ю­щих свя­щен­ни­че­ского посвя­ще­ния. (Пожа­луй­ста, не путайте свя­щен­но­дей­ствия — совер­ше­ние Таинств цер­ков­ных, с раз­лич­ными фор­мами молитвы!)

Вет­хо­за­вет­ное пред­став­ле­ние о свя­щен­стве с лег­ко­стью или пере­но­сится в ново­за­вет­ную Цер­ковь, или вовсе отвер­га­ется. Поэтому сле­дует позна­ко­мить огла­ша­е­мых с раз­ли­чием вет­хо­за­вет­ного и ново­за­вет­ного свя­щенств, с поня­тием цар­ствен­ного свя­щен­ства, встре­ча­ю­щимся уже в Ветхом Завете как про­ро­че­ство: вы будете у Меня цар­ствен­ным свя­щен­ством и наро­дом святым (Исх. 23:22) и испол­ня­ю­щимся в Новом Завете: Но вы — род избран­ный, цар­ствен­ное свя­щен­ство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы воз­ве­щать совер­шен­ства При­звав­шего вас из тьмы в чудный Свой свет (1Пет. 2:9).

Впро­чем, люди, уже доста­точно долго пре­бы­ва­ю­щие в церкви, также нередко не пони­мают, что такое «кощун­ство». Опыт пока­зы­вает, что без доста­точно точ­ного пред­став­ле­ния об этом смерт­ном грехе люди не обре­тают в Церкви сво­боду. Поэтому сле­дует гово­рить и объ­яс­нять людям, при­хо­дя­щим в цер­ковь, что есть свя­тыня в Церкви Хри­сто­вой, как сле­дует с ней обра­щаться, и что делать в храме нельзя.

и когда надобно пере­но­сить скинию, пусть под­ни­мают ее левиты, и когда надобно оста­но­виться скинии, пусть ставят ее левиты; а если при­сту­пит кто посто­рон­ний, предан будет смерти (Числ. 1:51)

Аарону же и сынам его поручи [скинию откро­ве­ния], чтобы они наблю­дали свя­щен­ни­че­скую долж­ность свою [и все, что при жерт­вен­нике и за заве­сою]; а если при­сту­пит кто посто­рон­ний, предан будет смерти (Числ 3.10)

А с перед­ней сто­роны скинии, к востоку пред ски­ниею собра­ния, должны ста­вить стан Моисей и Аарон и сыны его, кото­рым вве­рено хра­не­ние свя­ти­лища за сынов Изра­и­ле­вых; а если при­сту­пит кто посто­рон­ний, предан будет смерти (Числ. 3:38)

и ты и сыны твои с тобою наблю­дайте свя­щен­ство ваше во всем, что при­над­ле­жит жерт­вен­нику и что внутри за заве­сою, и слу­жите; вам даю Я в дар службу свя­щен­ства, а посто­рон­ний, при­сту­пив­ший, предан будет смерти (Числ. 18:7)

А кто посту­пит так дерзко, что не послу­шает свя­щен­ника, сто­я­щего там на слу­же­нии пред Гос­по­дом, Богом твоим, или судьи, [кото­рый будет в те дни], тот должен уме­реть, — и так истреби зло от Изра­иля (Втор. 17:12)

Бого­хуль­ство

Если в Законе была дана такая стро­гая запо­ведь «Не про­из­носи имени Гос­пода, Бога твоего, напрасно, ибо Гос­подь не оста­вит без нака­за­ния того, кто про­из­но­сит имя Его напрасно. (Исх. 20.7), то есть нака­за­ние гро­зило за про­стое про­из­не­се­ние имени Гос­подня, то тем более оно сле­до­вало за Его оскорб­ле­ние.

Это пре­ступ­ле­ние было одним из самых страш­ных в древ­нем Изра­иле, почти запре­дель­ным. Как мы видим уже в Новом Завете, Слова Спа­си­теля: «кто скажет хулу на Свя­того Духа, тому не про­стится» (Лк. 12:10) вполне нахо­дят пони­ма­ние у Его слу­ша­те­лей.

Поэтому сле­дует помочь огла­ша­е­мым понять, что и сего­дня всякое бого­хуль­ство несов­ме­стимо с пре­бы­ва­нием в народе Божием, выво­дит чело­века, его сотво­рив­шего, за пре­делы Жизни, то есть явля­ется смерт­ным грехом.

Более того, от людей цер­ков­ных тре­бу­ется гораздо боль­шее. Не раз­ре­ша­ется хри­сти­а­нам все то, что в Ветхом Завете име­ну­ется «злым языком» по отно­ше­нию к ближ­нему: «язык укро­тить никто из людей не может — это неудер­жи­мое зло; он испол­нен смер­то­нос­ного яда. Им бла­го­слов­ляем Бога и Отца и им про­кли­наем чело­ве­ков, сотво­рен­ных по подо­бию Божию. Из тех же уст исхо­дит бла­го­сло­ве­ние и про­кля­тие: не должно, братья мои, сему так быть» (Иак. 3:8–10).

Эти слова св. апо­стола Иакова прямо запре­щают уче­ни­кам Хри­сто­вым сквер­но­сло­вие, про­кля­тия, поно­ше­ние ближ­него.

Иногда даже среди людей, давно живу­щих в церкви, такое утвер­жде­ние вызы­вает недо­уме­ние: почему нельзя упо­треб­лять слова, отно­ся­щи­еся к так назы­ва­е­мой ненор­ма­тив­ной лек­сике? Эти слова только обо­га­щают нашу речь, как же без них можно обой­тись? И вот уже даже дея­тели куль­туры тре­буют раз­ре­шить упо­треб­лять в худо­же­ствен­ных про­из­ве­де­ниях, по теле­ви­де­нию, радио, в кино­филь­мах такие слова.

Но если мы заду­ма­емся над смыс­лом этих слов, то можем понять, что это — не просто список слов, не при­ня­тых к упо­треб­ле­нию в “при­лич­ном” обще­стве, но некая функ­ция языка. Невоз­можно соста­вить сло­варь таких слов. Скажем, отно­си­тельно недавно, появи­лось новое руга­тель­ство, заме­ня­ю­щее многие иные непри­лич­ные слова, обо­зна­ча­е­мое словом “блин”. Само по себе это слово доста­точно нор­маль­ное, но будучи исполь­зу­емо в каче­стве замены сквер­но­сло­вию, само при­об­ре­тает раз­ру­ша­ю­щее свой­ство сквер­ных слов.

Руга­тель­ства — это всегда обо­зна­че­ние про­кля­тия. Про­кля­тия в адрес слу­ша­ю­щего, или его род­ствен­ни­ков (чаще всего — его матери), его друзей и зна­ко­мых и даже целых этно­сов, наро­дов, целых стран и рас. И в первую оче­редь — врагов, или тех, кто им пред­став­ля­ется, что явля­ется врагом.

Но нам (хри­сти­а­нам) запо­ве­дано Самим Гос­по­дом Иису­сом не только не про­кли­нать, но бла­го­слов­лять. Бла­го­слов­лять всех, и, в первую оче­редь, наших врагов.

В извест­ном смысле, испол­не­ние этой ново­за­вет­ной запо­веди явля­ется доста­точно ясным при­зна­ком того, кто перед нами: хри­сти­а­нин, или чело­век, дума­ю­щий, что он хри­сти­а­нин, или просто изоб­ра­жа­ю­щий из себя хри­сти­а­нина.

и сынам Изра­и­ле­вым скажи: кто будет зло­сло­вить Бога своего, тот поне­сет грех свой (Лев 24:15

и хули­тель имени Гос­подня должен уме­реть, кам­нями побьет его все обще­ство: при­шлец ли, тузе­мец ли станет хулить имя [Гос­подне], предан будет смерти (Лев 24:16)

Смерт­ные грехи в Новом Завете

В Новом Завете пред­став­ле­ние о смерт­ных грехах суще­ственно раз­нится с Ветхим.

В Еван­ге­лии только хула на Духа Свя­того, по словам Самого Сына Божьего, при­зна­ется грехом непро­ща­е­мым, т. е. смерт­ным.

«Всякий грех и хула про­стятся чело­ве­кам, а хула на Духа не про­стится чело­ве­кам; если кто скажет слово на Сына Чело­ве­че­ского, про­стится ему, если же кто скажет на Духа Свя­того, не про­стится ему ни в сем веке, ни в буду­щем» (Мф. 12:31).

Такой грех отде­ляет чело­века от Самой Жизни, и это делает его смерт­ным.

Отме­тим, что не всякие нехо­ро­шие слова, направ­лен­ные против Духа Свя­того, явля­ются хулой. Чело­век, не при­няв­ший и не зна­ю­щий лично Духа Свя­того, не живу­щий Духом святым, не может поху­лить Его.

Как это не звучит пара­док­сально, но совер­шить грех хулы на Духа Свя­того может только тот, кто знает Его лично, и это знание засви­де­тель­ство­вано цер­ко­вью.

Но если чело­век живет Духом Святым и одно­вре­менно принял в свое сердце иной дух — зави­сти, злобы, лжи и т.п., то его может просто разо­рвать изнутри. В книге Деяний Святых Апо­сто­лов при­во­дится пора­зи­тель­ный пример из жизни пер­во­хри­сти­ан­ской общины Иеру­са­лима. Ананий и его жена Сап­фира в числе других «испол­ни­лись Духа Свя­того, и гово­рили слово Божье с дерз­но­ве­нием» (см.: Деян. 4.31). Иными сло­вами, вся цер­ковь знала, что они при­няли Духа Свя­того. А когда многие люди про­да­вали свои земли и все выру­чен­ные деньги отда­вали церкви, то и им захо­те­лось выгля­деть не хуже иных. Но какую часть денег пожерт­во­вать церкви, а какую оста­вить себе или пода­рить род­ствен­ни­кам или дру­зьям — было делом сво­боды. Никто никого не при­нуж­дал жерт­во­вать всю сумму. Если бы они при­несли поло­вину или даже треть сто­и­мо­сти земли, то и такое пожерт­во­ва­ние было бы при­нято с бла­го­дар­но­стью и без вся­кого суда.

Грехом Анании и Сап­фиры яви­лось не малое пожерт­во­ва­ние, а ложь, кото­рая ока­за­лась несов­ме­сти­мой с при­сут­ствием в них Духа Свя­того.

Но в Новом Завете, в отли­чие от Вет­хого, на людей Церкви не воз­ла­га­ется тяже­лая обя­зан­ность при­во­дить в испол­не­ние смерт­ную казнь. Сами люди (Анания и Сап­фира, в данном случае), приняв еще духа лжи, ока­за­лись не в состо­я­нии выне­сти при­сут­ствие в своем сердце начала несов­ме­сти­мые. Дух Святой и дух лжи несов­ме­стимы прин­ци­пи­ально.

Поэтому они падают замертво.

Но не Дух Святой, не святой апо­стол Петр, как нередко думают люди несколько наивно пред­став­ля­ю­щие себе духов­ную жизнь, умерт­вили их. Безум­ная попытка «сидеть на двух сту­льях» очень быстро при­вела к такой ужас­ной тра­ге­дии.

Повто­рим эту мысль еще раз, так она часто при­во­дит людей к страху ска­зать что-то непо­до­ба­ю­щее, даже ере­ти­че­ское.

Никто лично не зна­ю­щий Духа Свя­того, не живу­щий Им, не в состо­я­нии про­из­не­сти хулу на Него.

Многих цер­ков­ных людей этот страх даже просто пара­ли­зует: “а вдруг я неча­янно скажу какой-нибудь грех или даже какую-то ересь?”

Таких людей сле­дует успо­ко­ить: они не пони­мают раз­ницы между грехом и ошиб­кой.

Все мы явля­емся уче­ни­ками Хри­сто­выми. Этот титул вме­нился после­до­ва­те­лям Гос­пода как самый первый, насколько мы можем это видеть в книге Деяний св. Апо­сто­лов. И у нас, как и у любых уче­ни­ков, есть вели­кая при­ви­ле­гия: право на ошибку. Ошибка — не есть грех, даже если было выска­зано суж­де­ние дог­ма­ти­че­ски неле­пое или просто невер­ное.

Такого чело­века сле­дует просто попра­вить. И если он примет от учи­теля или более опыт­ного и более про­све­щен­ного чело­века эту поправку, то ника­кого греха не будет.

Грех же есть упор­ство­ва­ние в ошибке. Когда чело­век, не слушая никого, твердо отста­и­вает свою пози­цию, свою точку зрения, свое пони­ма­ние какой-то бого­слов­ской или даже дог­ма­ти­че­ской истины, не обра­щая вни­ма­ния на пози­цию церкви, то это и есть ересь.

Все же наши осталь­ные грехи и просто ошибки уже искуп­лены Крест­ными стра­да­ни­ями и Вос­кре­се­нием Гос­пода нашего Иисуса Христа, то есть, не явля­ются смерт­ными по опре­де­ле­нию.

Но даже если смерт­ный грех уже совер­шен, у нас есть воз­мож­ность при­не­сти пока­я­ние, и цер­ковь, по своему мило­сер­дию, по воле Самого Спа­си­теля, имеет власть про­стить нас.

Но даже если смерт­ный грех уже совер­шен, у нас есть воз­мож­ность при­не­сти пока­я­ние, и цер­ковь, по своему мило­сер­дию, по воле Самого Спа­си­теля, имеет власть про­стить нас.


При­ме­ча­ния:

[1] Выде­ле­ние наше.

[2] От др.-евр. слова מלך (мэлэх) — царь.

[3] От др.-евр. слова בעל (баал) — гос­по­дин.

http://predanie.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки